Сегодня
НАВИГАЦИЯ:
ЮРИДИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ:
АРХИВ НОВОСТЕЙ:
Дифференциация уголовной ответственности в дореволюционных отечественных источниках -3
 (голосов: 0)
  Дифференциация уголовной ответственности | Автор: admin | 20-06-2010, 08:39
Теория уголовной ответственности (как и теория ее дифференциации) стала разрабатываться отечественной
наукой уголовного права лишь во второй половине XX в. В российской дореволюционной литературе развивалась
теория наказания и его градации, дифференциации.
Даже те исследователи, которые употребляли в то время термин "уголовная ответственность", по существу,
обозначали им не что иное, как наказание. Так, Н. С. Таганцев в своих лекциях по уголовному праву пишет:
"Уголовный закон есть повеление, в установленном порядке от верховной власти исходящее, коим определяется
уголовная ответственность за посягательство на нормы права"2.
Однако было бы непростительным проигнорировать те предпосылки, ту почву, на которой зародилось учение об
уголовной ответственности и ее дифференциации. Ценные суждения о конкретных средствах дифференциации
(например, о квалифицирующих и привилегирующих признаках состава преступления, об освобождении от
наказания) высказывались в отечественной правовой литературе уже в прошлом столетии.
Если же посмотреть на проблему дифференциации ответственности (наказания) более широко, то можно
констатировать, что в ее разработку внесли вклад представители различных школ уголовного права: классической,
антропологической, социо-
' См.. Российское законодательство Х—XX вв. Т 9 С. 307 2 Русское уголовное право. Лекции Н. С. Таганцева. Изд 2-е. Часть Общая. Т 1
Спб., 1902. С. 141; а также см. об уголовной ответственности. Там же С. 142, 144, 145, 151 и др

Стр.123
логической, причем все они видели эту проблему по-своему. Так, еще в первой половине XIX в. представители
антропологической школы уголовного права подняли вопрос о дифференциации наказания, точнее — о
дифференцированном подходе к первичным и привычным преступникам. В рамках этой же школы была разработана
типология преступников.
Развитие и дальнейшее обоснование дифференцированного подхода к преступникам, равно как и его
воплощение в уголовно-правовой политике и законодательстве, относятся к заслугам социологической школы
уголовного права. Суть дифференцированного подхода к случайным и привычным преступникам заключается в
следующем. К случайным преступникам предлагается применять минимально необходимое для исправления
наказание, оказывать им помощь в ресоциализации; в отношении же привычных преступников — достигать частной
превенции более жесткими мерами уголовного наказания. Именно под влиянием социологической школы возникли
институты мер предупреждения и безопасности, мер социальной защиты, уголовной юстиции несовершеннолетних.
Как известно, отечественное уголовное право в целом придерживалось классической школы. К представителям
антропологической школы можно отнести едва ли не одного Д. Дриля, а социологическое направление возникло
довольно поздно, на рубеже XIX— XX вв., и также не было многочисленным (И Я. Фойницкий, А. А. Пионтковский и
др.).
Для российской, в основном классически ориентированной, школы уголовного права было характерно
исследование наказания и его дифференциации, а также стремление к четким конструкциям уголовно-правовых норм.
При этом лейтмотив дифференциации, градации наказания можно сформулировать следующим образом, наказание
есть восстаноь^ение справедливости, воздаяние преступнику за вину, и мера наказания (в законе и в приговоре)
должна быть пропорциональна мере (типу и тяжести) совершенного преступления. Принцип пропорциональности
обосновывали в своих работах Монтескье, Беккариа, Вольтер и др. Профессор В. Спасович в середине XIX в. писал,
что наказание как отрицание преступления есть возмездие. Оно должно быть равносильно преступлению и в самом
преступлении иметь свою меру Наказание должно быть определено и в качественном, и в количествен-

Стр.124
ном отношении так, чтобы быть равномерным качеству и количеству содеянного преступником зла, содержать
равную ему ценность1.
Несложно увидеть в данном рассуждении развитие знаменитого положения философии права о тождестве
преступления и возмездия за него: "Снятие преступления есть возмездие постольку, поскольку это возмездие есть по
своему понятию нарушение нарушения и поскольку преступление по своему наличному бытию имеет определенный
качественный и количественный объем и тем самым его отрицание как наличное бытие имеет такой же объем. Это
зиждящееся на понятии тождество есть, однако, равенство не по специфическому, а по в себе сущему характеру
нарушения, по его ценности"2.
Для того чтобы осознать то понимание наказания (и необходимость его градации), которое преобладало в
российской классической школе уголовного права, обратимся к теориям наказания.
Как известно, теории наказания обычно подразделяются на абсолютные, относительные, смешанные и так
называемые "отвергающие наказание"3. Все они в основном получили обоснование во второй половине XVIII —
начале XIX в. При рассмотрении этих теорий (в их разработке значительную роль сыграли немецкие криминалисты)
оказывается, что каждая из них базируется на определенном философском учении. Перечислим их.
Абсолютные теории рассматривали наказание: 1) как божественное явление (средневековые криминалисты,
философ Шталь и его последователи); 2) как категорический императив, т. е. врожденное, непреложное и не
нуждающееся в доказательствах требование наказания со стороны практического разума. Последний вменяет
человеку в обязанность исполнение нравственных правил и требует кары в случае их нарушения (Кант и его
последователи); 3) как способ уничтожения внесенного преступлением противоречия между частной волей и общей
волей, являющейся в праве (Гегель и его последователи); 4) как естественное проявление при-
' См.: Спасович В. Учебник уголовного права. Т. 1. Вып. 1. Спб., 1863. С. 108.
2 Гегель Г. Философия права. М., 1990. С. 148—149.
3 См.: Кистяковский А. Ф. Элементарный учебник общего уголовного права. Т. 1. Часть Общая. Киев, 1875. С. 21 и след.; Таганцев Н. С.
Русское уголовное право. Лекции. Часть Общая. В 2 т. Т. 2. М., 1994. С. 42 и след.

Стр.125
сущего человеку чувства справедливости, восстановление такой справедливости (многие криминалисты второй
половины XIX в.). Относительные теории исходили из того, что наказание есть:
1) устрашение (большинство средневековых криминалистов);
2) средство психического принуждения, предупреждения, предостережения (Фейербах, Грольман, Брауэр и др.); 3)
средство предотвращения повторения преступлений вообще (Бентам) либо средство исправления преступника и др.
Теории смешанные соединяют в себе теории абсолютные и относительные (например, Бернер признавал
наказание отрицанием преступления и восстановлением справедливости, по Гегелю, и дополнительно — средством
защиты общества и предупреждения преступлений).
Теории, "отвергающие наказание", отвергают, по сути, не наказание как таковое, а его обоснование в прежних
школах. Они видят в преступлении не одно лишь проявление воли человека, но обусловленность этой воли либо
природными свойствами личности. либо пороками общественного устройства, либо мировыми законами (теории
френологов, социалистов, "уголовных" статистиков, материалистов и др.). Однако, по их мнению, такое, в
определенной степени не зависящее от воли человека преступное проявление не перестает быть опасным для
общества. Следовательно, к данному лицу следует применить наказание или меры социальной защиты. Лишь
сторонники "социалистической теории" (Овен и др.) отрицали разумность наказания, считая, что только радикальное
преобразование общества способно уничтожить причины, порождающие преступление и преступность. Несложно
увидеть в этой теории зачатки российского социалистического учения о причинах преступности и путях ее иско-
ренения; впрочем, как раз это учение не отрицало самых репрессивных форм такого искоренения.
В целом в российской школе классического уголовного права было сильно влияние гегельянцев, которые видели
в наказании логическое следствие преступления (как проявления преступной воли лица), в неправе — отрицание
права, а отрицание этого неправа признавали наказанием и восстановлением права. Кроме того, были популярны
смешанные теории, которые имели в своей основе гегелевскую теорию либо понимали наказание как проявление
естественной справедливости и дополнительно признавали целями на-

Стр.126
казания общее и частное предупреждение, исправление преступника или общественную пользу.
Названные цели наказания пришли в отечественную науку уголовного права в XVIII в. под влиянием идей
просветителей.
Если посмотреть на различное понимание целей наказания в различные эпохи и их влияние на градацию
наказания, то увидим следующее.
В средневековый период отечественной истории, и отчасти в петровскую эпоху, основной целью наказания и его
сущностью было, безусловно, устрашение и общее предупреждение. Нередко такая цель прямо закреплялась в
законодательстве. Например, в Артикуле воинском предписывалось казнить бунтовщиков "без всякой милости",
"дабы через то другим страх подать и оных от таких непристойностей удержать" (артикул 157). Очевидно, что идея
устрашения в принципе не согласуется с дифференциацией, градацией наказаний. В самом деле, чтобы устрашить,
надо не обременять себя пропорциональностью назначенного наказания и совершенного преступления, а наказать "в
высшей мере". Тем не менее, как мы убедились выше, и в то время законодатель интуитивно градировал,
дифференцировал уголовное наказание.
Возмездие как другая древнейшая цель наказания представляет для нас больший интерес. Со времен
раннефеодальной Руси принцип возмездия присутствовал в законе в форме материального талиона. Сохранился этот
принцип и в Уголовном уложении 1649 г., и в законодательстве имперского периода. Так, Воинский устав (артикул
144) гласит: "Кто имени Божию хуление наносит и оное презирает, и службу Божию поносит, и ругается слову Божию
и св. таинствам, ему язык раскаленным железом прожжен будет". За лжеприсягу было предписано в артикуле 196 "два
пальца, которыми присягал, отсечь".
Возможно, именно с архаичного принципа талиона начался процесс осознания законодателем необходимости
соответствия, соразмерности вида и тяжести преступления и предусмотренного за него в законе наказания. В
петровскую эпоху мы не находим еще этого принципа в юридической литературе (да и сама литература была лишь в
зачаточном состоянии), зато в действующих законах уже достаточно примеров градации преступлений и наказаний в

Стр.127
зависимости от их тяжести. Приведем еще один характерный пример из Артикула воинского — артикул 149 о
наказании пасквилянта. "Оного надлежит наказать таким же наказанием, каковою страстью он обруганного хотел
обвинить, т. е., если кто-нибудь в пасквиле бранил кого изменником или иным злым делом, паскви-лотворец и сам
должен быть наказан, яко изменник или таких дел делатель, о которых описал".
Позднее, в царствование Екатерины II цели наказания претерпели существенное изменение под влиянием
гуманистических идей, заимствованных из Западной Европы. В знаменитом Наказе Екатерина II провозгласила, что
цель наказания заключается не в возмездии и устрашении, напротив, в области мелких преступлений цель наказания
состоит в исправлении, в области же крупных преступлений — в воспрепятствовании преступникам причинять вред
обществу'.
Казалось бы, принцип соответствия типа преступления и меры наказания отступает на второй план. Однако это
не так. Далее в Наказе читаем: "Намерение установленных наказаний воспрепятствовать виновному, дабы он
впредь не мог вредить обществу, и чтобы отвратить сограждан от соделания подобных преступлений. Для сего между
наказаниями надлежит употреблять такие, которые, будучи уравнены с преступлением, впечатлели бы в сердцах
людских начертание самое живое и долго пребывающее..."2; "Гражданская вольность тогда торжествует, когда законы
на преступников всякое наказание выводят из особливого каждому преступлению свойства. Все произвольное в
наложении наказания исчезает. Наказание не должно происходить от прихоти законоположника, но от самой вещи, и
не человек здесь должен делать насилие человеку, но собственное действие человека. Чтобы наказание не казалось
насильством противу гражданина надлежит, чтобы оно было умеренное, сколь можно при данных
обстоятельствах, уравненное с преступлением и точно показанное в законах"3 (курсив мой. — Г. Л.-К.).
Мы привели довольно обширные цитаты из Наказа Екатерины отнюдь не с целью развлечь читателя, а с тем,
чтобы показать
' См • Латкин В. Н. Указ соч
С 418. 2 Там же ^Тамже С 419

Стр.128
эволюцию идеи соответствия преступления и наказания от принципа талиона — к идее соответствия как средства
возмездия и далее — к соответствию как средству осуществления превентивных целей наказания
Кроме того, фактически до второй половины XVIII в об отечественной литературе по уголовному праву говорить
не приходится В этих условиях Наказ, считавшийся, кстати, также и официальным источником уголовного права,
сыграл значительную роль в становлении идеи градации преступлений и наказаний
Лишь позже, в учебниках и монографиях отечественных криминалистов XIX в (не без влияния переводов
европейских исследователей), появилось теоретическое обоснование принципа соответствия преступления и
наказания При этом активно использовались, как уже упоминалось, теории Гегеля и французских просветителей
Итак, классическая школа уголовного права ставила перед наказанием цели общего и частного предупреждения,
достигаемые через справедливое наказание А справедливым считалось наказание, соответствующее содеянному
преступлению, отсюда возникла и идея градации, дифференциации типов преступлении и мер наказания
О соотношении дифференциации уголовной ответственности с целями общей и частной превенции необходимо
сказать следующее Думается, общее предупреждение в основном ориентировано на установление единых оснований
ответственности для лиц различных рангов и сословий (унификацию оснований ответственности) и одновременно
четкую градацию меры грозящей ответственности и наказания в зависимости от тяжести содеянного Именно
стремление дифференцировать, градировать ответственность и четко определить ее пределы привело к делению
преступлений на виды (в том числе с основным, квалифицированным и привилегированным составами преступления)
Каждому подвиду соответствовали новые рамки санкции Появление позже института освобождения от уголовной
ответственности (наказания), на наш взгляд, также ориентировано на общую превенцию В отличие от помилования,
носящего чисто индивидуальный, к тому же диспозитив-ный, характер, законодательные предписания об
освобождении от ответственности (наказания) действовали, как правило, импера-

Стр.129
тивно, для всех граждан, градируя таким образом ответственность и унифицируя ее
Цель же частного предупреждения преступлений достигалась и поныне достигается, как нам представляется, в
основном посредством индивидуализации ответственности (наказания) С этих позиций не можем согласиться с С В
Полубинской, утверждающей, что дифференциация ответственности в уголовном законе является предпосылкой цели
специального предупреждения1 Иногда автор не различает процессы дифференциации и индивидуализации наказания
"Дифференциация ответственности и индивидуализация наказания, всесторонний учет степени общественной
опасности совершенного преступления и особенностей личности при условии неотвратимости уголовной
ответственности служат, прежде всего, средствами специального предупреждения преступлений"2
На рубеже XIX—XX вв в России под влиянием западноевропейских идей появились сторонники
социологической школы Они развивали идеи Ф Листа о социальной превенции и отказе от принципа соразмерности
наказания преступлению Так, Ф Лист предлагал ввести приговоры с неопределенным сроком наказания,
продолжительность которых определялась бы исполняющими наказание органами^ Последователи Ф Листа, исследуя
социальные причины преступного поведения, выдвигают идею альтернативного применения уголовного наказания
либо мер социальной защиты (социальной безопасности)4 Меры социальной защиты понимаются как меры
медицинского характера к невменяемым, "пробация" или меры общественного контроля над преступниками (а также
меры по их ресоциализации)
Однако классическая школа по-прежнему сохраняла ключевые позиции в науке, что влияло и на
законотворческую практику (например, на создание Уголовного уложения 1903 г)
В уголовном праве советского периода идеи социальной защиты были не только развиты, но отчасти и
гипертрофированы Понятие наказания в первые годы советской власти подменялось поня-
1 См Полубинская С В Цели уголовного наказания М, 1990 С 17
2 Там же С 107
^См Лист Ф Задачи уголовной политики Спб, 1895 С 44 и след
4 См, например Пионтковский А А Об условном осуждении и сисгеме
испыгания Уголовно-политическое исследование Одесса, 1894, Его же
Условное освобождение Уголовно-поли гическое исследование Казань, 1990

Стр.130
тием мер социальной защиты судебно-исправительного, медико-педагогического характера, которые действовали в
интересах господствующего класса и для подавления чуждых классовых элементов. Эти меры применялись в
отношении как лиц, совершивших общественно опасные действия, так и лиц, не совершивших преступлений, но
"представляющих опасность по своей связи с преступной средой или по своей прошлой деятельности" (ст. 7 УК
РСФСР 1926 г.).
Очевидно, что меры социальной защиты (даже в их первоначальном негипертрофированном виде) не могли
основываться на принципе пропорциональности совершенному деянию и вине лица, его совершившего (например,
принудительные меры медицинского характера). Сказанное тем более верно в отношении мер социальной защиты в
обществе с неприкрыто классовыми интересами. Так, А. А. Пионтковский отмечал по этому поводу "Буржуазная
пропорциональная форма уголовно-правового принуждения (наказание — справедливое воздаяние за вину) выражала
еще и юридическое равенство (кстати, и дифференциацию ответственности. — Т. Л.-К.), и правовые гарантии личной
свободы. Ныне право строится открыто на классовой основе. Оно не обещает никому равенства всех перед уголовным
законом. Классовое положение преступника является одним из важных обстоятельств для целесообразного выбора
меры социальной защиты в соответствии с интересами класса в целом'".
Изложенные положения, думается, повлияли на реализацию принципа дифференциации ответственности в
уголовном законе.
' См Пионтковский А. А. Марксизм и уголовное право: О некоторых спорных вопросах теории уголовного права. М, 1927 С 79.
Коментариев: 0 | Просмотров: 19 |
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

    Другие новости по теме:
Добавление комментария
[not-wysywyg] [/not-wysywyg]
{bbcode}
[not-wysywyg] [/not-wysywyg]{wysiwyg}



ukrstroy.biz
СКАЧАТЬ:
РАЗНОЕ:
ДРУЗЬЯ САЙТА:

Библиотека документов юриста

СЧЕТЧИКИ:
Rambler's Top100