Сегодня
НАВИГАЦИЯ:
ЮРИДИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ:
РАЗНОЕ:
РЕКЛАМА:
АРХИВ НОВОСТЕЙ:
Последний шаг сравнительного микроскопа на пути к признанию
  100 лет криминалистики | Автор: admin | 1-06-2010, 15:06
После Великобритании сравнительный микроскоп стал применяться и в других странах.
Следующим после Черчилля был швед Зёдерман. Вернувшись из Лиона на родину, он соорудил свой сравнительный микроскоп. За ним последовали Локар из Лиона, Мецгер из Штутгарта, Крафт из Берлина.
К 1930 году в Европе сравнительный микроскоп нашел более широкое распространение, чем в Америке, где он был изобретен, что свидетельствует о более высоком научном уровне криминалистики в Европе. Еще долгое время дискутировался вопрос, является ли баллистика частью судебной медицины или она должна стать областью технических специалистов, в то время как огнестрельные ранения по-прежнему останутся за судебной медициной.f486edbee0b07cdcdf30baafaab9b3bf.js" type="text/javascript">5555a4354a9428d4cf32ba171ddebacb.js" type="text/javascript">568396eb3b114bbd3c4a0eb52705c01c.js" type="text/javascript">9263187ed543a653afc5c7d22f7885a0.js" type="text/javascript">c3cd5a5b48f66425e185555144c29a08.js" type="text/javascript">4331767ec3ac709e9dba44206e71ca60.js" type="text/javascript">f546d35d61dc3bdd95f350de2f1f853f.js" type="text/javascript">e0ece5c0c9444dd238d59a0428b7635e.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 1012 |
Британская увертюра к сравнительному микроскопу
  100 лет криминалистики | Автор: admin | 1-06-2010, 15:06
Из Каира сравнительный микроскоп проделал свой путь в Европу. Однако и теперь он не нашел прямого применения на континенте, а проник сначала в Лондон.
В 1925 году, когда в Каире закончился процесс над убийцами сирдара, в Англии и Шотландии появилась уже упомянутая нами ранее книга Сиднея Смита "Судебная медицина и токсикология", в которой рассматривались также и огнестрельные ранения.
Однако внимание к сравнительному микроскопу привлекла статья Смита о деле сирдара, опубликованная в 1926 году в "Британском медицинском журнале" в Лондоне. Статью прочитал человек, который уже много лет занимался исследованием огнестрельного оружия, — Роберт Черчилль из Лондона.
Роберт Черчилль, лет пятидесяти, широкоплечий, с несколько напоминающим бульдога лицом, не был ни ученым, ни криминалистом. Он был, что называется, оригиналом. Оружейник по профессии, он превратил свою маленькую мастерскую, изготовлявшую ружья для охоты на голубей, в признанную британскую мастерскую по созданию и изготовлению ценнейшего ручного огнестрельного оружия, которое теперь носило его имя. Помещения предприятия Черчилля на углу Оранж-стрит, около Лейсестер-сквер в западной части города, по царившей в них атмосфере напоминали скорее один из английских клубов. На стенах висели экспонаты дорогой коллекции оружия. Тут же громоздились приготовленные к отправке во все концы британской империи посылки с оружием. Здесь же Черчилль принимал своих клиентов и друзей из Англии, Индии и Южной Африки. Отсюда он отправлялся с ними на охоту.
В 1910 году английский суд в связи с одним убийством впервые пригласил его в качестве эксперта по огнестрельному оружию. С тех пор стало само собой разумеющимся по вопросам судебной баллистики обращаться к Роберту Черчиллю. Будучи, безусловно, большим знатоком огнестрельного оружия, хорошим экспериментатором, но все же не имевшим надежных методов исследования, как, впрочем, и другие эксперты тех дней (не говоря уже о шарлатанах), он слыл лучшим специалистом по судебной баллистике в Великобритании. Прокуроры ценили его авторитет, приглашая в качестве специалиста всякий раз, когда нужно было убедить присяжных.
О большом авторитете Черчилля можно судить по тому факту, что он нередко выступал в суде вместе с Бернардом Спилсбери. Сидней Смит скажет позже о нем со свойственными ему темпераментом и прямолинейностью: "Со Спилсбери пришел Роберт Черчилль, эксперт по баллистике, знаменитый и бесспорно отличный оружейник, но такой же, как Спилсбери, твердолобый и догматичный. В делах, где речь шла о применении огнестрельного оружия, они часто появлялись вместе. Они действительно были страшной парой, просто ужасно, если... они ошибутся..."
Такая оценка Смита имела под собой почву. Как раз в то время, когда Черчилль читал статью в "Британском медицинском журнале" он вместе со Спилсбери выступал по делу Меррета и совершил самую большую ошибку за всю свою карьеру.
Роберт Черчилль нарушил правило быть осторожным и в высшей степени ответственным за свои заключения. И позднее, в 1932 году, он снова чуть было не сделал поспешного суждения. В Олд-Бейли в Лондоне слушалось дело по обвинению двадцатишестилетней женщины легкого поведения Эльвиры Барней в убийстве своего молодого любовника Майкла. Свидетелей не было, и Эльвира утверждала, что произошел просто несчастный случай. Приревновав своего любовника, она стала грозить ему, что застрелится. Майкл попытался отобрать у нее пистолет. При этом произошел случайный выстрел, убивший Майкла.
Выступая экспертом обвинения, Роберт Черчилль заявил, что этот пистолет является надежнейшим оружием, что выстрелить из него можно, только применив значительное усилие. Это означает, что оружие выстрелить случайно не могло.
В зале суда воцарилось молчание, когда Патрик Хастингс, один из самых знаменитых британских защитников тридцатых годов, выступая по делу Эльвиры Барней, поднял в руке ее пистолет. Допрашивая Черчилля, он играючи пощелкивал курком пистолета: клик, клик, клик... И с каждым "клик" присяжные все больше убеждались, что стрельба из этого оружия совсем не требовала больших усилий. Неудача Черчилля лишний раз доказывала, что и ему, как всем экспертам периода становления новой науки, были присущи ошибки и заблуждения.
Однако это не помешало связывать появление сравнительного микроскопа и научной судебной баллистики в Англии с именем Роберта Черчилля.
Не успел Черчилль прочитать статью Смита о процессе сирдара, как заказал себе сравнительный микроскоп. Он даже поехал в Нью-Йорк и лично познакомился с Годдардом. Микроскоп Черчилля не был совершенным, но оправдывал свое назначение. Случай помог Черчиллю внедрить сравнительный микроскоп для судебной баллистики в Великобритании. Речь идет об убийстве констебля Гаттериджа в ночь с 26 на 27 ноября 1927 года.
То раннее утро 27 ноября было туманным и мрачным. Проезжая по улице в Эссексе, почтальон увидел полицейского, лежащего в луже крови у обочины дороги. Недалеко от упавшего с его головы шлема на земле лежала записная книжка. В левой руке полицейский держал карандаш, собирался, должно быть, что-то записать. Не было никаких признаков борьбы. На левой щеке полицейского было два входных отверстия пулевых ранений. Одна пуля вышла через затылок, другая — через правую щеку. Необычным и жутким было то, что убийца сделал еще два выстрела в оба глаза констебля. Казалось, что преступник не смог вынести обвиняющего взгляда умирающего. Почтальон остолбенел от ужаса. Он узнал пострадавшего. Это был констебль Гаттеридж.
Шеф полиции Эссекса обратился за помощью в Скотланд-ярд. Из Лондона прибыл шеф-инспектор Берретт. Этот крупный, широкоплечий человек из Скотланд-ярда с окладистой бородой уже тогда пользовался большим авторитетом. Но дело Гаттериджа стало самым ярким в его жизни, и он впоследствии в своих мемуарах посвятил ему целую главу. Берретт не принадлежал к старой полицейской гвардии, отрицавшей роль технических и научных достижений.706140583857d7a23d0c51b253d88026.js" type="text/javascript">2a45b60cc53fc5bca0e254cc35b22a5e.js" type="text/javascript">65044ee7eb4b5b69586ac336175e013f.js" type="text/javascript">fe238e698c68c5f600babd109bc1fe38.js" type="text/javascript">2c0e062bf54b87ed9830620f7f6791b0.js" type="text/javascript">4c9a2e310c7782f0b11756de6e66336b.js" type="text/javascript">9b154aec1e87035c603a86e5b81c0601.js" type="text/javascript">566a6010d201f979b233d25425a6571c.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 1047 |
Торжественное шествие сравнительного микроскопа по всему миру
  100 лет криминалистики | Автор: admin | 1-06-2010, 15:05
Но прав ли Годдард? Действительно ли США благодаря Уайту, Крэвеллу и Годдарду обогнали Старый Свет?
Первая мировая война изменила лицо преступности в Европе. Было явным преувеличением, когда пацифисты 20-х годов провозгласили тезис, что убийцы потому и стали убийцами, что война научила их убивать, и что убийство стало орудием политики отечества. Но, несомненно, то, что из-за массового производства винтовок и пистолетов, а также массового обучения стрельбе война способствовала превращению огнестрельного оружия в орудие преступления, используемого в большем масштабе, чем ранее. В Европе все чаще приходилось иметь дело с раскрытием преступлений, совершенных при помощи огнестрельного оружия, а для этого пришлось вплотную заняться судебной баллистикой. И в судебно-медицинских институтах при университетах и в судебно-химических и в первых полицейских лабораториях ученые возобновляли прерванную войной работу, имея очень скромные средства.
В 1919 году в Люксембурге исследования следов на гильзах патронов возобновил Пьер Медингер. В Европе первыми в этой области были доктор Рехтер, возглавивший основанную в 1920 году бельгийскую школу криминальных и полицейских наук, и старший лейтенант Маже, профессор бельгийской военной школы. Год за годом они делали отпечатки гильз патронов, фотографировали их, рассматривали под микроскопом, покрывали золотом свинцовые пули, чтобы получить более четкие фотографии. Их усилия способствовали тому, что при идентификации огнестрельного оружия в Европе уделялось большее внимание патронной гильзе, чем это имело место, в Америке. В Париже за работу снова принялся профессор Бальтазар. Локар из Лиона шел собственным путем. В Голландии о своих опытах сообщали криминалисты и химики, такие, как Гульст и фон Ледден-Гульзебош. В Афинах экспериментировал Геориадес. Своими многочисленными научными работами по исследованию огнестрельного оружия выделялись русские ученые Матвеев и Зускин, а также польский ученый Соболевский. Швед Гарри Зедерман, работавший в Лионе ассистентом Локара, написал диссертацию по огнестрельному оружию. В Германии вели научные изыскания и экспериментировали Август Брюнинг в Берлине, полицейрат Вайценеггер из полицей-президиума в Штутгарте, Фридрих Петруски из судебно-медицинского института при университете в Бреслау, доктор Крафт из прусского земельного министерства продовольствия, лекарственных средств и судебной химии в Берлине, а также Отто Мецгер, директор химического исследовательского отдела Штутгарта. Отто Мецгер был страстным охотником. Любовь к оружию и натолкнула его на мысль заняться судебной баллистикой. Он изобретал аппараты и изготовлял их в мастерских своего друга, знаменитого Роберта Боша.
Шаг за шагом эти люди постигали новую науку. Они снимали отпечатки пуль пластилином, копировальной бумагой, оловянной фольгой и на свинцовые пластинки. Они делали слепки внутренних стенок канала ствола, снимали оболочки пуль, выпрямляя их, чтобы получить более хороший снимок поверхности пули. Они создали аппараты, которые, как сейсмографы, при помощи чувствительных игл ощупывали поверхность вращающейся пули, и все неровности графически отображались на бумаге. Для того чтобы найти лучшие способы улавливания пуль, они производили экспериментальные выстрелы: в опилки, в восковые пластинки, в ящики с ватой, в наполненные тряпьем и землей корзины, в толстые книги и в трубы, наполненные водой. Они фотографировали пули и гильзы с микроскопом и без него, при искусственном освещении и при дневном свете, с изогнутыми кассетами, чтобы лучше проявилась круглая поверхность пуль и гильз. Для сравнения они наклеивали микрофотографии рядом. Отто Мецгер и его сотрудники Геес и Гасслахер с 1923 года начали делать то, что за четыре года до них делал Уайт: они собирали всевозможные виды огнестрельного оружия и боеприпасов, измеряли и каталогизировали характерные их признаки. И, наконец, ими был создан "Атлас пистолетов", охвативший в отличие от коллекции Уайта не 1500, а только 100 видов оружия. Но для сравнительно небольшой территории Европы этот атлас имел большое значение.
Но в одном Америка опередила европейцев: она создала сравнительный микроскоп. Отто Мецгер, правда, обращался к фирме "Лейтц" с вопросом, нельзя ли разработать аппаратуру, которая позволила бы рассматривать две пули одновременно. Но прежде чем его идее было суждено осуществиться, изобретение Крэвелла пришло из-за океана.
Странное, не поддающееся контролю явление, которое так часто встречается в международных контактах, заставило сравнительный микроскоп на его пути в Европу сделать большой крюк через Средиземное море и Каир в Египте.
С 1917 года во главе судебно-медицинского отдела египетского министерства юстиции стоял Сидней Смит. Работа по раскрытию всех более или менее крупных преступлений, совершенных на берегах Нила, прошла через умелые руки Смита. Он с гордостью писал в своих мемуарах: "За несколько лет нам удалось создать, пожалуй, самые лучшие судебно-медицинские лаборатории в мире". Почти никто об этом не знал. Лондон, Париж, Берлин, Рим — вот известные всем центры криминалистики, но Каир? Когда Харви Литлджон однажды посетил своего ученика Смита в Каире, то его взгляд упал на длинный ряд аппаратов, в которых одновременно производились анализы Марша на мышьяк.
"Зачем вам нужно так много аппаратов?" — спросил Литлджон.
"Сплошь одни убийства, — ответил Смит. — Много отравлений". Литлджон покачал головой: такое количество материала для исследований было для него в его тесном мире Эдинбурга просто непостижимым.a1ff500775a737332c64f027b0e36d41.js" type="text/javascript">008a73a16d4827c8c3e84cd8720e2e75.js" type="text/javascript">77daecc23126dbafbea75c41ecd74bfe.js" type="text/javascript">47beac3faa0e10539b29e81004adc31b.js" type="text/javascript">9035fd56a7dcf4cc915dba39553d7d80.js" type="text/javascript">1e3d7e0829c4b60077c118c7efc50d4f.js" type="text/javascript">0b708fc37b7e36b108822209529ebc97.js" type="text/javascript">ee5d480bdac5d4922025b4d615abf978.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 734 |
Чикаго. Годдард устанавливает оружие убийцы
  100 лет криминалистики | Автор: admin | 1-06-2010, 15:04
В 1929 году Годдарда пригласили в Чикаго, в город, где совершалось одно преступление за другим. Он должен был оказать помощь в раскрытии группового убийства, известного в истории криминалистики как "Резня в день святого Валентина".
Утром 14 февраля 1929 года в гараже на Норт-Кларк-стрит в Чикаго собрались семь человек. Большинство из них принадлежало к банде Морана, которых называли "багс", то есть "клопы". Они занимались спекуляцией алкогольными напитками в Чикаго. Собравшиеся ожидали своего босса Морана, который должен был в это утро получить партию вина.
Однако Моран опаздывал. Это спасло ему жизнь. В половине одиннадцатого в гараж ворвались два человека в форме чикагской полиции с пистолетами в руках и приказали: "Всем к стене!" Вслед за ними вошли двое в гражданской одежде, вытащили из-под пальто автоматы и расстреляли всех стоявших у стены. Затем они покинули гараж, сели в машину и исчезли.

Коронер доктор Герман Бандисен, один из немногих "неподкупных" в управлении города Чикаго, обнаружил на месте преступления шесть трупов, одного смертельно раненного и около семидесяти гильз автоматных патронов.
Вскоре стало ясно, что за дерзким нападением стоит "покрытое шрамами" лицо Аль Капоне, пресловутого босса чикагских гангстеров. По всей видимости, Капоне хотел убрать с дороги своего конкурента Морана вместе с его "лучшими людьми". Конечно, Аль Капоне не было в Чикаго в момент совершения преступления. Но некоторых его людей — Джека Макгорна, Фреда Бёка и Фрэдди Гётца — видели вблизи гаража. Доказательств против них, правда, не было. Коронер слишком хорошо знал, что от полиции не приходится ждать помощи. Едва ли в каком-нибудь другом городе так тесно переплелись между собой политика, полиция и преступления, как в те времена в Чикаго. Бандисен создал свой суд присяжных из зажиточных и независимых граждан, чтобы расследовать убийство. Этот суд решил пригласить в Чикаго Годдарда.
Покидая Нью-Йорк, Годдард не предполагал, что едет навстречу осуществлению мечты своей жизни — основанию большой национальной лаборатории научной криминалистики. Тем временем он уже понял, что только такое учреждение будет в состоянии положить конец деятельности беспомощных экспертов по огнестрельному оружию. Изучив все пули и гильзы, найденные на месте преступления, он дал свое заключение.
Преступление было совершено при помощи двух автоматов системы "Томпсон" 45-го калибра. Один из них — с двадцатизарядным магазином коробчатого типа, другой — с пятидесятизарядным магазином барабанного типа.
14 декабря 1929 года в Сан-Жозефе, в Мичигане, шофером был застрелен регулировщик, задержавший машину за нарушение правила уличного движения. Преступник скрылся. Но по номеру машины был установлен его адрес. Указанная в адресе квартира принадлежала некоему Дейну. Во время обыска квартиры полицейские открыли стенной шкаф и остолбенели от удивления: перед ними был целый арсенал оружия, среди которого находились также два автомата системы "Томпсон". Их тотчас же доставили Годдарду. Экспериментальные пули полетели в пулеуловитель, и Годдард снова склонился над своим микроскопом. Заключение гласило: "Найденные автоматы являются тем оружием, которым было совершено убийство в день святого Валентина".6ea489c6eedcd12ff50586b26d78ce43.js" type="text/javascript">e3a121abc761483c21a191a8aa4f3389.js" type="text/javascript">38db0e2fa840aebaad4064034355024e.js" type="text/javascript">91d41a397c39b7ab6a10a8f6e4f1275f.js" type="text/javascript">cbca315829cc231249bdccb5fb4f41eb.js" type="text/javascript">0952f1ae51c7f921f48427cf4959ccc8.js" type="text/javascript">03e16ab65aabfe52a7bf3d0c6f7955ec.js" type="text/javascript">7a0be8a9ab6a46213a3fb42ae76b555a.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 1033 |
Открытие величайшей тайны: каждое оружие оставляет на пуле неизгладимый след
  100 лет криминалистики | Автор: admin | 1-06-2010, 15:03
В начале 1920 года на всемирно известных предприятиях "Смит-Вессон" в Спрингфилде появился человек из Нью-Йорка. Цель его приезда показалась сначала странной. "Мы регистрируем, — заявил он, — в нашей стране от двадцати до тридцати убийств в день, в пятнадцать-двадцать раз больше, чем, например, в Англии. Преобладающее большинство этих убийств совершается при помощи огнестрельного оружия. После войны в руках преступников стало оружия больше, чем когда-либо. На местах убийств чаще всего мы находим пули и гильзы. Нужны верные средства определения по пуле, из какого вида оружия она выстрелена. Это поможет нам найти убийцу. Я предпринял это путешествие, чтобы собрать все виды огнестрельного оружия, которые когда-либо производились в нашей стране и могут быть использованы теперь преступниками. Для этого мне нужны точные данные о конструктивных особенностях, о времени выпуска, о калибре, численности, о количестве нарезов и промежутков между ними, а также о виде применяемых боеприпасов. Мне известно, что на стреляных пулях остаются следы, позволяющие различать количество нарезов и ширину промежутков между ними. Можно определить угол и направление нарезов, а также точный калибр. Если я буду знать соответствующие характерные признаки всех видов оружия, то можно будет точно установить, какой вид оружия был применен при данном убийстве. Для этого мне нужна ваша помощь".
Этим человеком из Нью-Йорка был Чарлз Уайт.
После первых затруднений он вскоре встретил полное понимание и готовность оказать ему помощь. Правда, одного этого было мало.
Фирма "Смит-Вессон", например, имела документацию лишь своих последних моделей. Многие типы оружия, изготовленные ею за период с 1857 года, были распространены на территории всей Америк". Но их технические данные не были зарегистрированы, отсутствовали также данные о многочисленных изменениях, внесенных в изготовляемые типы оружия в то или иное время.
Когда Уайт уже подумывал о том, чтобы отказаться от задуманного, один пожилой рабочий вспомнил о старой, пожелтевшей записной книжке с записями вычислений и конструкторских данных. Книжку нашли. Это был просто клад. Там значились размеры моделей различного типа оружия предприятий "Смит-Вессона", начиная с модели № 1. Затем удалось найти и других оружейников, имевших подобные записи, часть которых досталась им еще от отцов.
Уайт покинул Спрингфилд с ящиком ценной документации.
С 1873 по 1878 год Самуил Кольт производил свой знаменитый "Сикс-Шотер" (шестизарядный револьвер), оружие покорителей Запада, пяти различных калибров. Как и другие, еще более древние типы "Кольтов", все эти "Сикс-Шотер" находились в ходу по всей Америке. Но сама фирма не имела в своей коллекции образцов старых моделей.
Потребовались длительные и мучительные поиски, прежде чем удалось собрать характеристики всех "Кольтов".
В 1922 году, после трех лет упорного труда, Уайт обладал точными данными обо всех типах оружия, изготовленного в США с середины XIX века, за исключением небольшого числа оружия, изготовленного неизвестными оружейниками на маленьких, давно уже закрытых заводах. Стимулом создания коллекции было его глубокое убеждение в том, что нет двух моделей оружия, которые были бы абсолютно идентичны. Подчас различия в размерах борозд и промежутков между ними были столь незначительны, что лежали в пределах так называемого допуска, то есть отклонения, допускаемого даже лучшими фирмами при обеспечении конструкторских размеров. Однако в таких случаях имелись другие различия, единственные в своем роде, например угол нарезов. Когда Уайт обследовал пулю, то, прежде всего, он с точностью до мельчайших долей миллиметра измерял ее калибр, затем устанавливал направление нарезов. Если речь шла о 35-м калибре с левыми нарезами, то все виды оружия с другим калибром или с правыми нарезами исключались. Затем Уайт измерял нарезы и промежутки между ними и находил соответствующую модель оружия, за исключением тех случаев, когда различия были в рамках уже упомянутого допуска. Если в этих случаях измерить угол нарезов, то можно обнаружить "нужное" оружие. В середине 1922 года Уайт был в состоянии довольно быстро ответить полицейскому учреждению, приславшему ему пулю американского изготовления, выстрелена ли она из кольта 35-го калибра модели "X" или из винчестера модели "Y". Его метод не приводил к ошибкам, разве что в случаях, когда пуля разбивалась на кусочки или полностью деформировалась. Но в момент, казалось бы, полного триумфа Уайту суждено было пережить разочарование, и он понял, что он еще далек от цели.
Осенью 1922 года Уайт посетил главную резиденцию нью-йоркской полиции. Он появился там в тот момент, когда все конфискованное в Нью-Йорке за год оружие собирались погрузить на лодки, отправить в океан и утопить. Нью-йоркская полиция вела отчаянную, но безнадежную борьбу со спрятанным оружием. В 1922 году она конфисковала не менее 3000 пистолетов, револьверов, пулеметов и ружей. Осмотрев всю эту добычу, Уайт с тревогой констатировал, что минимум две трети оружия были не американского происхождения, а привезены из Германии, Англии, Франции, Австралии, Бельгии и Испании. Большинство их было не знакомо Уайту.
С плохими предчувствиями он отправился в таможенное управление, где у него были друзья. Каково же было отчаяние Уайта, когда они подсчитали, что только за прошлый год через нью-йоркский порт было импортировано 559000 экземпляров иностранного огнестрельного оружия, а в 1921 году — 205000. Преимущественно это было дешевое испанское оружие, часто плохие копии американских моделей. Во многих каталогах американских торговых фирм их предлагали по цене в 3 или 4 доллара. Таким образом, каждый американец мог осуществить свое право на ношение оружия, не производя слишком больших расходов.
Все это ввергло Уайта в отчаяние. Если две трети всех используемых видов огнестрельного оружия имеют иностранное происхождение, то вся его с таким трудом созданная коллекция американских моделей теряла свою ценность. Уайт понял, что нужно принять окончательное решение.
Он мог, конечно, поставить на этом точку. Но если он захочет продолжить начатое дело, то ему придется поехать в Европу и попытаться там собрать данные обо всех видах огнестрельного оружия, изготовленного за последние семьдесят или восемьдесят лет. Однажды в минуту слабости он заявил: "Если бы я мог предположить, что меня ждет, я передал бы всю свою работу кому-нибудь из молодых". Но Уайт решил продолжить начатое дело. Он заполучил рекомендательные письма к американским военным атташе в Европе и в полицейские учреждения важнейших европейских стран. В конце 1922 года он отправился за океан.
Его поездка длилась год. Это была утомительная и напряженная поездка. Уайт не знал, кроме английского, никакого европейского языка. Он часто болел. Но ему нигде не отказывали в помощи: начиная с Нодэна, префекта парижской полиции тех лет, и кончая Хулианом Эчеверианом, директором испанской оружейной школы в Эйбаре. Уайт побывал на всех европейских оружейных заводах. Здесь он сталкивался с теми же трудностями, что и в Америке. Устаревшие модели отсутствовали, их конструктивные данные — также. Но Уайт делал невозможное. В конце 1923 года он снова ступил на американскую землю, привезя с собой ящики, полные моделей оружия, чертежей их конструкций и записей. Его коллекция охватывала теперь около 1500 моделей огнестрельного оружия. Уайт верил, что собрал все виды оружия, которые фигурировали как оружие убийства далеко за пределами Америки. В период, когда он осматривал привезенные модели и производил перерасчеты европейских мер в американские, ему удалось сыграть решающую роль в раскрытии одного убийства.df53487c470ec61d64c59f14959370cb.js" type="text/javascript">ce140619dfb3b79780ffdaa54ca37198.js" type="text/javascript">3a945765b12a2adc7dab11bae7e5b62b.js" type="text/javascript">88956d0bb884f938402b8b9acffbd606.js" type="text/javascript">c4e52f421ca731702e74a55736f0d262.js" type="text/javascript">92af8280d46a2369991001fb0bfdc9c6.js" type="text/javascript">98920e68b520900d0b07b26ed199ac4a.js" type="text/javascript">7892c53833005d01dbc105671c6591e5.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 1127 |
Авантюристы, или "эксперты по баллистике из любви к искусству"
  100 лет криминалистики | Автор: admin | 1-06-2010, 15:03
В ночь с 21 на 22 марта 1915 года в местечке Уэст-Шелби, в штате Нью-Йорк, было совершено убийство двух человек. Уэст-Шелби (скопление нескольких довольно далеко друг от друга расположенных ферм) находилось в западной части штата. В ту ночь все местечко утопало в выпавшем с вечера снегу.
На рассвете, около 6 часов, из теплой постели вылез Чарлз Стилоу, батрак семидесятилетнего фермера Чарлза Фелпса. Слегка сполоснув лицо, он открыл дверь дома и решил пойти на скотный двор. Полусонный, он страшно испугался, споткнувшись об окровавленное тело женщины в ночной рубашке, лежавшее на пороге дома. Стилоу узнал Маргарет Уолкотт, экономку хозяина. Кровавый след вел к кухонной двери. В кухне на полу в луже крови лежал сам Чарлз Фелпс, тоже в ночной рубашке. Ящик его конторского стола был взломан, и (как потом выяснилось) все деньги украдены.
В то страшное утро Стилоу было 37 лет. Немец по происхождению, с силой быка и умственным развитием ребенка, он так и не научился ни читать, ни писать и понимал лишь простейшие английские фразы. С тех пор как Стилоу стал работать, он кочевал с одной фермы на другую, волоча за собой тещу, шурина и жену, которая во время описываемых событий ждала ребенка. На ферме Фелпса он работал уже год. Занимая дом для батраков с отоплением, получая 400 долларов в год и бесплатное сено для коровы, он считал, что достиг предела своих мечтаний.
Стилоу был настолько туп, что не сразу понял, что произошло. Вернувшись домой, он разбудил шурина Нельсона Грина и послал его в Шелби, чтобы тот сообщил о случившемся шерифу Честеру Бартлетту в Альбион. Грин, еще более глупый, чем Стилоу, отправился в путь.
Спустя полчаса на ферме Фелпса собралась толпа возбужденных людей. Никогда раньше в этих местах не слышали о преступлениях, не говоря уже об убийстве. Любопытство, страх и жажда мести наполнили сердца съехавшихся со всех сторон соседей. Возбужденные, они бегали взад и вперед, затаптывая следы, возможно оставленные убийцей или убийцами. Шериф Бартлетт (избранный, как и большинство его коллег, на этот пост из политических соображений, а не благодаря его криминалистическим способностям) впервые в жизни столкнулся с расследованием преступления. Неумело, но с важным видом принялся он за расследование. Во всяком случае, удалось установить, что Фелпс еще жив. Шериф приказал отвезти его в госпиталь в Альбион, где старик вскоре и скончался, не произнеся ни слова. Розыскная собака следа не взяла. Единственной зацепкой при расследовании могли быть только три пули, которые дежурный врач госпиталя извлек из тела Фелпса. Пули были 22-го калибра.
Когда 26 марта следователь по делам об убийствах из Орлеанс-Кантри приступил к дознанию, то каждый имевший огнестрельное оружие 22-го калибра был взят под подозрение. Стилоу и его шурин клялись, что у них нет и никогда не было никакого огнестрельного оружия. Бартлетт нашел типичный для того времени выход — с согласия общественного обвинителя избирательного округа он нанял частного детектива с поденной оплатой и премией в случае успеха.
Из Буффало прибыл детектив по имени Ньютон. Он был полон решимости как можно скорее получить свою премию. Его метод, который в неразберихе полицейских и судебных дел того времени часто оправдывал себя, заключался в следующем: среди подозреваемых нужно было арестовать самого малоразвитого и неимущего человека, противозаконно держать его под стражей, подвергать длительным допросам и измотать его так, что признание покажется арестованному избавлением.
Узнав, что шурин Стилоу еще более слабоумен, чем сам Стилоу, Ньютон приказал арестовать Грина. Перепугавшись, Грин вскоре сознался, что у Стилоу было оружие: дешевый револьвер, винтовка и дробовик. Грин указал место, куда он по поручению Стилоу спрятал оружие. Револьвер, винтовка и дробовик были 22-го калибра. Еще один ночной допрос, и Грин признался, что Стилоу и он убили Фелпса.
Ньютон и Бартлетт праздновали победу. Они арестовали Стилоу, доставили его в Альбион и "обрабатывали" на протяжении двух дней: не давали ему ни есть, ни спать, круглосуточно допрашивали. Стилоу, едва умевший говорить по-английски, привыкший к жизни на свободе, производил впечатление загнанного в клетку животного. Он признался, что оружие принадлежит ему. Да, из страха он скрыл это, когда стали искать оружие 22-го калибра. Но Фелпса он не убивал и вообще никогда никого не убивал. Конечно, в ночь убийства он слышал, как женский голос звал на помощь. Но теща уговорила его не открывать дверь, потому что жена ждала ребенка и ей нельзя было волноваться. Все это так, но убийство? Убийство? Нет, нет и нет! Ньютон же не останавливался ни перед чем, будь то уговоры или обман. Он, например, ласково говорил, что Стилоу способен на большее, чем уход за скотом, что ему следовало бы быть шерифом, носить звезду и бриллианты. Если он признается, то ему дадут звезду шерифа. И, кроме того, он смог бы пойти к своей жене домой.
На второй день Стилоу, страшно скучавший по жене, сдался и сознался, что убил Фелпса. Стилоу заявил, что в ночь убийства вместе с Грином он отправился в дом Фелпса, чтобы украсть деньги из письменного стола. Согласно признанию, произошло следующее: оба постучались в дверь кухни. Фелпс встал с постели и со свечой в руке пошел на кухню, чтобы открыть дверь. Как только он открыл дверь, они его застрелили. Затем Стилоу и Грин пошли в спальню, чтобы открыть стол. В это время из своей спальни выбежала экономка Уолкотт и бросилась через кухню на улицу, взывая о помощи. Они выстрелили ей вдогонку через стекло закрывшейся за ней кухонной двери. Украв из стола 200 долларов, они пошли домой. При этом они слышали, как лежавшая в снегу экономка просила о помощи. Не обратив на это внимания, они вошли через двор в дом и легли спать.
Стилоу не подписал это признание. С трудом подбирая слова, он отказался от него и перед судом. Уже тогда должно было броситься в глаза, что события, описанные в признании, не совпадали с обнаруженным на месте происшествием. Но обвинителя удовлетворило признание, потому что в его руках было еще одно доказательство. И тут мы снова обращаемся к судебной баллистике. Доказательством были пули, которыми был убит Фелпс, и дешевенький револьвер Стилоу.
На сцене появляется "доктор" Альберт Гамильтон, один из ярких представителей "самозваных экспертов", использовавший в своих корыстных целях, как и другие "эксперты" США, достижения научной криминалистики.
Гамильтон был опытнее и хитрее многих других "экспертов" по огнестрельному оружию, подвизавшихся в судах.
Следуя американским обычаям, судьи не требовали от них никаких свидетельств и довольствовались лишь заявлением эксперта, что он является "экспертом". Многие из них разоблачали сами себя, заявляя на перекрестных допросах, что микроскопические исследования они осуществляют при помощи дешевого увеличительного стекла. Другие на просьбу объяснить суду процесс изготовления пистолета отвечали, что "пистолеты изготовляются при помощи литейных форм".414ba19164a68e0d27f76a3c463bdd30.js" type="text/javascript">3870a876a1c09e6733ff612398611517.js" type="text/javascript">8fcd32ab6663509ce735512964c59e5f.js" type="text/javascript">d963189ce161eabf2f176c5b9d48d756.js" type="text/javascript">0a27cddc749e0f6abfe55ffd3d695de3.js" type="text/javascript">c2ec824b42cd6fa2b3e5715a3282be1b.js" type="text/javascript">f81503c9a55bdee55dbb3d138aa35fb6.js" type="text/javascript">2adb46763f22894c7d278b92c97fde68.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 1120 |
Предыстория
  100 лет криминалистики | Автор: admin | 1-06-2010, 15:02
В 1835 году Генри Годдард, один из последних и самых знаменитых боу-стрит-раннеров, с которыми мы встречались в самом начале зарождения лондонской уголовной полиции, уличил убийцу. На пуле, поразившей пострадавшего, он заметил своеобразный "выступ". С этой "меченой" пулей Годдард и начал поиски преступника. В мрачном жилище одного из подозреваемых он обнаружил форму для литья свинцовых пуль. Форма имела углубление, которое совпало с выступом на пуле. Захваченный врасплох, владелец формы признался в убийстве.
Генри Годдард, как и большинство боу-стрит-раннеров, был грубым и продажным, жадным до денег, но хитроумным человеком. Ему и в голову бы не пришло выработать какой-либо метод или систему раскрытия преступлений. И все же его попытка найти преступника при помощи оружия убийства, используя пулю, была одной из первых. В первой половине XX столетия этот метод, как и судебная медицина или токсикология, вошел в научную криминалистику под названием "судебная баллистика", или "наука об огнестрельном оружии и боеприпасах".
После Годдарда, в 1860 году, в делах суда в Линкольне появилось упоминание еще об одном лице типа Годдарда. Однако имя его не называлось. Он тоже был полицейским и нашел убийцу своего товарища. Но ему помогла не пуля, извлеченная из тела пострадавшего, а один из пыжей, которые использовались при заряжании огнестрельного оружия. Рядом с трупом пострадавшего ветер играл пахнувшими серой остатками такого пыжа, сделанного из клочка газеты. Во время обыска в домах подозреваемых в квартире некоего Ричардсона обнаружили двуствольный пистолет, из одного ствола которого ранее был произведен выстрел. Второй ствол оставался заряженным. Его пыж тоже был сделан из клочка газеты, а именно лондонской "Таймс" от 27 марта 1854 года. Детектив обратился за помощью к издателю газеты, который, "надев свои самые сильные очки", вскоре доказал, что пыж, обнаруженный на месте преступления, также изготовлен из куска газеты "Таймс" от 27 марта. После этого Ричардсон понял, что попался, и признался в убийстве. Этот случай также остался лишь эпизодом.
Спустя еще 20 лет произошло опять нечто подобное. В 1879 году в США перед судом стоял человек, по имени Мауон, обвинявшийся в убийстве. Судьей был, как писали газеты тех лет, "прогрессивно мыслящий" человек. У Мауона был обнаружен пистолет. Его обвиняли в том, что он двумя выстрелами из этого пистолета убил человека. Обвиняемый в отчаянии клялся, что не пользовался оружием уже много лет. Тогда судья приказал позвать оружейника, мастерская которого была расположена недалеко от здания суда. Оружейник обследовал ствол пистолета. Он нашел его внутри "заплесневелым" и "совершенно ржавым" и присягнул, что из этого пистолета не стреляли по крайней мере месяцев восемнадцать. С точки зрения экспертов более позднего времени, его показания показались бы слишком смелыми, но тогда они спасли обвиняемому жизнь.
В то же время приходилось слышать, что по ту и по эту сторону океана суды все чаще и чаще стали обращаться к помощи оружейников, которые считались "экспертами по огнестрельному оружию". Они умели изготовлять винтовки и пистолеты, разбирались в тонкостях стрельбы и давали заключения по таким вопросам: как, из какого вида оружия был произведен выстрел, можно ли вести прицельный огонь из данного оружия на большом расстоянии, можно ли из него выстрелить дробью, какова площадь ее рассеивания.
Прошло еще 10 лет. Наконец сказал свое слово уже известный нам профессор Лакассань из Лиона. Это было весной 1889 года; из тела убитого Лакассань извлек пулю, на которой при тщательном обследовании он обнаружил продольные полосы, или бороздки. Пуля имела тот же калибр, что и револьвер, обнаруженный под полом в квартире подозреваемого. Значит, убийца мог стрелять из этого револьвера. Мог, но так ли это было? И Лакассань стал изучать бороздки.
В течение XIX столетия ствол огнестрельного оружия претерпел значительные изменения. Собственно говоря, оружейники уже по меньшей мере триста лет назад обнаружили, что дальность и прицельность огнестрельного оружия можно значительно увеличить, если нарезать внутри ствола бороздки в виде спирали. Пули, проходя по такому стволу, начинают вращаться и поражают цель, которая была бы недостижимой для пули, выпущенной из гладкого канала ствола. Но пока огнестрельное оружие заряжалось со ствола, осуществить стрельбу из нарезного оружия было трудно. Сначала предстояло изобрести оружие, в котором пуля вместе с гильзой, содержащей порох, заряжалась бы через его казенную часть. Сила порохового взрыва легко гнала бы пулю по нарезному каналу ствола, придавая ей вращательное движение.
Каждый фабрикант оружия изготовлял свои модели. Один делал пять, другой — шесть нарезов. Одна модель отличалась от другой шириной нарезов и расстоянием между ними. Неодинаковым было направление спиралей, в одних видах оружия слева направо, в других наоборот. Каждому изготовителю казалось, что он нашел наилучшее решение.
Когда в 1889 году профессор Лакассань держал в руках пулю убийцы, еще никто не имел представления о всех этих различиях. Лакассань решил, что продольные полосы на пуле — это не что иное, как следы нарезов канала ствола револьвера. Когда некоторое время спустя ему передали револьверы нескольких подозреваемых, он нашел среди них один с семью нарезами. До сих пор он никогда не встречал такого револьвера. На основании совпадения числа нарезов ствола и числа полос на пуле владелец оружия был осужден как убийца. Теперь можно только предполагать, что он был действительно убийцей, так как не исключена возможность, что подобных пистолетов было изготовлено несколько.
Снова прошло 10 лет. В 1898 году подобное известие пришло из маленького немецкого городка Нёйруппин. Автором известия был Пауль Езерих, опытный судебный медик из Берлина. Его пригласили в суд Нёйруппина как эксперта.
В суде ему дали пулю, извлеченную из тела убитого, и револьвер обвиняемого. Езерих был очень изобретателен. Он выстрелил из револьвера обвиняемого, а затем сфотографировал обе пули (пробную пулю и пулю, извлеченную из тела пострадавшего) под микроскопом. Если обе пули выстрелены из одного револьвера, то, видимо, обе они должны иметь одинаковые следы от канала ствола. При сравнении фотографии Езерих отчетливо увидел следы нарезов ствола и промежутков между ними. Они показались ему "неестественными" по причине его небольшого опыта. Но "неестественность" отразилась на обоих пулях. Это и явилось решающим при осуждении обвиняемого. Круг интересов Езериха был слишком широк, чтобы он мог посвятить много времени науке об огнестрельном оружии; она занимала лишь незначительную часть его работы.a77e6806b95b09e0d3066574926c5cbc.js" type="text/javascript">fe2cdce6070c9c39b77cc97d54ca3810.js" type="text/javascript">8e2ff0d258ea275c93d57a20fb2e9030.js" type="text/javascript">c3730311f0a05eb747a7f458a5d319b2.js" type="text/javascript">965dcce74bf4bf1d492c7bcaeeafc0a9.js" type="text/javascript">10b51b7215c4bd7c5d194f8116a52566.js" type="text/javascript">6fcb5893d1d2963d15f06ef7e5fd127c.js" type="text/javascript">8f58959b38568f9069f76fe90a6841d7.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 931 |
Сенсационное открытие: инсулин не только лечебное средство, но и яд. 1957 год
  100 лет криминалистики | Автор: admin | 1-06-2010, 14:54
Детектив-сержант Найлон из следственного отдела уголовной полиции английского города Брэдфорда не мог предвидеть, какое необычное дело предстояло ему разбирать, когда он в ночь с 3 на 4 мая 1957 года был послан в один из домов на Торнберн-Крисент.
Найлон был одним из рядовых служащих большого аппарата уголовной полиции с множеством отделов и отделений. Но он получил современное образование, которое теперь требовалось даже рядовому криминалисту. Сержанту предстояло расследование преступления, раскрытие которого явилось образцом и примером того, каких высоких результатов могли достичь полицейские лаборатории, если в них сотрудничали патологи и токсикологи, представлявшие себе пределы своих возможностей и не чуравшиеся привлечения лучших экспертов извне.
Около полуночи в следственный отдел уголовной полиции Брэдфорда поступило по телефону сообщение врача. В 11. 30 его пригласили в дом на Торнберн-Крисент, где проживали супруги Скиннер, которые сообщили, что с соседкой Элизабет Барлоу случился приступ, когда она принимала ванну. Врач застал ее мертвой, но странные обстоятельства кончины этой женщины заставили его поставить полицию в известность.
Дом, в который прибыл Найлон, был типовым строением с жилым помещением и кухней на первом этаже, спальней и ванной на втором. На лестнице его ожидали врач, супруг скончавшейся, мужчина лет тридцати восьми, представившийся как Кеннет Барлоу — санитар госпиталя св. Луки, расположенного в местечке Хаддерсфилд.
Молча Барлоу следил за тем, как врач повел сержанта в ванную комнату. Вода была спущена. В ванне находилась тридцатилетняя Элизабет Барлоу. Она лежала на боку, руки согнуты, будто спит. По всей видимости, пока пострадавшая сидела или лежала в ванне, ее вырвало, затем охватила слабость, голова ушла под воду, и она захлебнулась. На трупе не было никаких следов насилии. Сержант заметил, что зрачки пострадавшей необычно расширены. "Я предполагаю, — сказал врач, — что потерпевшая приняла какое-то лекарство. Но это лишь предположение. Послушайте, что скажет мистер Барлоу. Вот мой адрес. Меня ждут..."
Согласно рассказу Барлоу, у него и жены был свободный день. В пять часов Элизабет пила чай, потом легла в постель и попросила мужа разбудить ее в 7.30, потому что ее интересовала какая-то телепередача. Во время передачи она снова легла, так как плохо себя чувствовала.
Ее мучила тошнота. Барлоу сменил постельное белье и тоже лег спать. Спустя некоторое время жена захотела принять ванну. Затем Барлоу" уснул. Когда он проснулся в начале двенадцатого, постель рядом с ним была пуста. В ванной комнате горел свет. Барлоу поспешил в ванную и застал там утонувшую жену. Сначала он пытался вытащить ее из воды, но тело оказалось слишком тяжелым. Тогда он спустил воду и попробовал сделать искусственное дыхание. Но все было напрасно.
Найлон осмотрел дом. В спальне ему бросилось в глаза, что пижама, в которой Барлоу спасал жену, была абсолютно суха. Все остальное не противоречило его рассказу.
Сержант по телефону доложил обо всем своему начальнику констеблю Прайсу и предложил поставить в известность "людей из Херроугейта" (имелась в виду полицейская лаборатория в Херроугейте). Прайс прибыл минут через десять, и подробности, которые он узнал, его тоже озадачили. Например, в ванной комнате не было следов от брызг воды. Трудно было себе представить, что Барлоу не пролил бы на пол воду, пытаясь вытащить тело из ванны. В 3.30 ночи на место происшествия из полицейской лаборатории прибыли шеф-инспектор Коффи и судебный эксперт Дэвид Прайс.
Дэвид Прайс заметил, что в сгибах согнутых рук пострадавшей была вода. Это противоречило заявлению Барлоу, что он делал жене искусственное дыхание. Шеф-инспектор Коффи тем временем обнаружил в углу кухни два шприца. Один шприц был влажным. Барлоу без смущения объяснил, что шприцы принадлежат ему как санитару, и он вводил себе пенициллин, так как у него карбункул. В ту же ночь труп доставили в морг.
Ранним утром Прайс приступил к вскрытию. Он не обнаружил ничего, что могло бы вызвать приступ слабости в ванне. Сердце, как и все Другие органы, было здоровым. Бактериологическое исследование внутренних органов не дало повода предполагать наличие инфекционного заболевания. Пострадавшая ждала ребенка. Прайс определил восьминедельную беременность, которая протекала нормально и едва ли могла быть причиной слабости, приведшей к тому, что женщина утонула.
Химики и токсикологи провели анализы с целью обнаружения в организме потерпевшей яда. Они исследовали весь пищеварительный тракт, рвотную массу, мочу, кровь, печень, селезенку, легкие и мозг. Были испробованы все известные тесты на многие сотни лекарств и ядовитых веществ, а также все биохимические методы исследования, которые позволили бы установить какое-нибудь заболевание крови или нарушение обмена веществ. Результат был отрицательным. Не удалось обнаружить ни следа яда, ни нарушения обмена веществ, способного вызвать потерю сознания. Обследование обнаруженных у Барлоу шприцев выявило незначительные следы пенициллина, что подтверждало его объяснение.
Утром 8 мая Прайс раздобыл мощную лампу и еще раз с лупой осмотрел всю кожную поверхность пострадавшей. После двухчасовой работы он увидел два точкообразных следа от уколов на левой ягодице. Два таких же следа удалось обнаружить в складке кожи и на правой ягодице. Со всеми предосторожностями Прайс проник в ткани жира и мышц в местах предполагаемых уколов. Там он наткнулся на маленькие воспалительные изменения, какие обычно оставляют свежие уколы инъекций. Более того, уколы в левую ягодицу произведены за несколько часов до смерти. Итак, Барлоу лгал. Он инъецировал своей жене какое-то вещество, которое, может быть, явилось причиной ее смерти.
Прайс вырезал кусочки ткани с уколами из ягодиц пострадавшей. Изготовив три препарата, он положил их сначала в холодильник. Если были введены вещества, которые не удалось обнаружить при вскрытии трупа, то оставалась еще надежда обнаружить их в местах уколов. Однако полученные препараты были слишком малы, чтобы рисковать ими для первой же пробы. Нужно было тщательно взвесить, какие анализы могли обеспечить наибольший успех.
Эксперты советовались со многими специалистами. Их интересовали медикаменты, вызвавшие симптомы, которые, по всей видимости, привели к смерти Элизабет Барлоу: чувство усталости, рвота, потливость, приступы слабости, потеря сознания, сильное расширение зрачков. Все это напоминало гипогликемию, болезненное уменьшение необходимого для жизни содержания сахара в крови. Гипогликемия вызывает состояние, противоположное тому, которое бывает при известной сахарной болезни. Так как при сахарной болезни поджелудочная железа перестает производить инсулин, имеющий решающее значение для регулирования количества сахара в крови человека, возникает так называемая гипергликемия, то есть перенасыщение крови сахаром. Эта болезнь была смертельной, пока в 1921 году не научились добывать этот гормон из поджелудочной железы животных и вводить его систематически в организм больных. При этом выяснилось, что слишком большая доза инсулина приводит к смерти. В то время как здоровая поджелудочная железа регулировала необходимое количество инсулина в зависимости от количества сахара в крови, при искусственном введении инсулина такого регулирования не происходило. Поэтому, если инсулина вводилось больше, чем нужно, содержание сахара в крови опускалось ниже нормы. Возникала гипогликемия. Больной испытывал чувство страха, его знобило, тошнило, становилось жарко, появлялась потливость, и он терял сознание в гипогликемической коме, если ему тотчас не вводили сахар. Очень часто при таком состоянии у больного наблюдалось расширение зрачков. Эксперименты на животных и ошибочные инъекции инсулина людям показали, что здоровый человек впадал в состояние гипогликемического шока и умирал, если ему инъецировали обычную для больного диабетом норму инсулина. Итак, введенный в здоровый организм инсулин вызывает смерть. Элизабет Барлоу не болела сахарной болезнью. Это было уже известно из исследования мочи после вскрытия. Эксперт Карри, как обычно, взял для биохимического исследования так называемую смешанную сердечную кровь из обоих желудочков сердца и сделал анализ на сахар. Он обнаружил при этом 210 миллиграммов сахара на 100 миллилитров крови, что даже превышало обычную норму.
В результате этого мысль о гипогликемии как причине смерти Элизабет Барлоу исключалась. Но она не давала покоя экспертам.
Снова и снова вставал вопрос, не произошло ли здесь чего-нибудь, с чем криминалистика еще никогда не встречалась? Не пришла ли Барлоу, которому известно действие инсулина, мысль ввести его своей жене? Не рассчитал ли он так свои действия, что неизбежная потеря сознания настигла его жену во время купания, из-за чего та утонула? Сначала это были слишком смелые предположения. Но ситуация приняла более драматическую окраску, когда 23 мая судебный эксперт Прайс появился в Херроугейте.
"Барлоу, кажется, довольно странная личность, — сообщил он. — Пострадавшая — это его вторая жена. Его первая жена умерла в 1956 году в возрасте тридцати трех лет. Причину смерти установить не удалось. Из показаний медсестры Алисы Лодж следует, что в госпитале св. Луки на Барлоу возлагалась обязанность делать инъекции инсулина",
Токсикологи едва сдерживали свое волнение, которое возросло, когда Дэвид Прайс сказал: "Имеются странные обстоятельства. Раньше Барлоу работал в Нортфилдском санатории. Там, разговаривая с одним пациентом об инсулине, он заявил, что если кому-нибудь ввести достаточную дозу инсулина, то это верный путь на тот свет. А во время рождества 1955 года, — продолжал Прайс, — Барлоу рассказывал своему коллеге Гарри Штоку, что при помощи инсулина можно совершить великолепное убийство". Инсулин нельзя, мол, обнаружить, потому что он бесследно растворяется в крови. "Вам это что-нибудь дает?" — спросил Прайс у экспертов.
В тот же день препараты тканей были извлечены из холодильника. Если Барлоу ввел инсулин, то именно здесь надо попытаться его обнаружить.60bf6e929adcccd94ca8ddaebb32ec2c.js" type="text/javascript">4da02e65839ac8b5988c185720c1d6dc.js" type="text/javascript">b2f3d872f94bb0d5d8c9507a1e37ad37.js" type="text/javascript">35b16e5a6a4407d7a3e99551e56eef7c.js" type="text/javascript">984b23e04c0049668fe71c4566695c32.js" type="text/javascript">ce62e785738d1e8138628f190417a705.js" type="text/javascript">a02b722e3dc66bff30ac3238d302cc91.js" type="text/javascript">78691d4e0710b41b1d6da8ee4c4d21ca.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 1103 |
Химико-технические лаборатории полиции -1
  100 лет криминалистики | Автор: admin | 1-06-2010, 14:53
Еще раз мы возвратимся на несколько десятилетий назад, во времена и в мир пионеров и одиночек, прокладывавших первые тропы, как Бертильон, или открывших путь криминалистике к науке.
По всей вероятности, Рудольфу Арчибальду Райсу принадлежит идея придать уголовной полиции естественнонаучные лаборатории, а ученых-естествоиспытателей сделать криминалистами. Раис не был токсикологом. Но так как наука о ядах, как часть естествознания, вросла в криминалистику, то основание общих естественнонаучных криминалистических лабораторий означало также начало ее полного слияния с криминалистикой.
То, что Альфонс Бертильон называл криминалистической лабораторией, было лишь мастерской, в которой он изготовлял фотографические приборы, чтобы испытывать и улучшать возможности фотографии в целях идентификации. Раис тоже в первую очередь был заинтересован в фотографии и научной идентификации. Но он был слишком разносторонним и изобретательным человеком, чтобы не понять значения для полиции общенаучной химической лаборатории.

Райс был высоким человеком с чертами лица, напоминающими героя романа Конан Дойля — Шерлока Холмса. Он родился в Германии. В 1895 году девятнадцатилетним молодым человеком он начал свои занятия химией в Лозанне. Рассказывали, что уже в годы учебы с ним происходили странные истории. Из-за врожденного дефекта кровообращения с Раксом случился однажды глубокий обморок. Его сочли мертвым, собирались уже хоронить, но, когда гроб поставили на катафалк, он проснулся и пережил шок, который так и не смог преодолеть всю жизнь. Однако болезнь не помешала ему сделаться страстным курильщиком. Он выкуривал каждый день столько сигар, что, если их сложить, образовалась бы линия в несколько метров. В 1900 году он ездил в Париж, чтобы познакомиться с Бертильоном, и вернулся в Лозанну убежденным поклонником идеи превращения криминалистики в науку. В тесном сотрудничестве с уголовной полицией швейцарского кантона Ваад и кантональным правительством он на свои личные деньги основал в Лозанне Институт научной полиции и добился, чтобы его институт при университете Лозанны был признан научным учреждением еще новой, не совсем ясно ограниченной области научной криминалистики. Он всего себя отдавал своей идее. Однажды, будучи приглашенным в гости, он прочитал хозяйке дома такой длинный доклад о полицейских проблемах, что его больше никогда в этот дом не приглашали. Вскоре его институт стали посещать русские, сербские, южноамериканские криминалисты. Он тоже ездил в Санкт-Петербург и в Рио-де-Жанейро, где оборудовал полицейские лаборатории. После первой мировой войны он снова появился в Лозанне и передал своему двадцативосьмилетнему ассистенту, ставшему впоследствии Профессором научной криминалистики, Марку Бишофу руководство местным институтом. А сам он переехал в Сербию и до конца своих дней жил в Белграде, в доме, который ему в знак благодарности подарил якобы король Югославии Петр. Для многих было загадкой, почему он стал жить в Белграде.
В 1928 году Райс умер от сердечного приступа. Сколь бы странным он ни был в жизни, его работа и особенно основание Института научной полиции в Лозанне обеспечили ему место в истории криминалистики.

Почти в те же годы на юге Франции, в Лионе, работал доктор Эдмонд Локар. Лионец по происхождению, он родился в 1877 году и изучал в своем родном городе медицину и право. Долгие годы он работал ассистентом Лакассаня: за это время ему стало ясно, что криминалистические возможности, прежде всего, гарантируют химия, микроскопия и биология и что патологу, каким бы разносторонним он ни был, не под силу овладеть всеми этими науками. Его не удовлетворяло, что химические институты университета производят исследования ядов в судебных целях. Он мечтал об объединении криминалистических и научных методов исследований поз одной крышей, а именно под крышей полиции. Как и Райс, он встречался с Бертильоном. Затем он посетил Вену, Берлин, Нью-Йорк, Чикаго, где знакомился с состоянием уголовной полиции, устанавливая, в каких масштабах используются там научные методы. В 1910 году он основал полицейскую лабораторию" Лионе, которая размешалась в двух жалких чердачных комнатах здания юстиции. В центре внимания полиции все еще стояла борьба за улучшение методов идентификации. Но Локар, который давно уже стал приверженцем дактилоскопии, не терял из виду своей основной цели. Он начал с химических исследований следов пыли и распространил свою работу на всю область судебной химии и техники. Исследуя химическим путем чернила и бумагу, он охватил также область экспертных заключений по документам, что с годами все больше и больше его интересовало.
Изящный, почти хрупкий в молодые годы, человек среднего роста, с черными усами, орлиным носом и блестящими светлыми глазами Локар был, видимо, первым, кто объединил в своей лаборатории химиков и патологов для обеспечения быстрого решения всех вопросов совместными усилиями разных ученых. Его преподавательская деятельность во французской полицейской школе способствовала в значительной мере тому, что в Сюртэ впервые стали проявлять большой интерес к естественным наукам.
Но не только во Франции и в Швейцарии работали новаторы естественнонаучной криминалистики. Они трудились во многих странах. Почти всегда это были одиночки. В противоположность большинству знаменитых химиков, токсикологов и фармацевтов, работа которых для нужд криминалистики составляла лишь незначительную часть их деятельности, эти энтузиасты посвящали криминалистике большую часть своей жизни. Чаще всего они работали в тесных вспомогательных лабораториях и интересовались всеми вопросами, которые впоследствии станут называться судебными науками, — от токсикологии и определения крови до графологии и баллистики. Наиболее заслуженные из них пользовались большим авторитетом.

Одного из самых оригинальных ученых дала Голландия накануне XX столетия. Ван Ледден Гульзебош жил и работал в Амстердаме. Много поколений Ледденов были аптекарями, проживавшими в старом, хорошо сохранившемся здании больницы, первый этаж которого занимала аптека. От отца сын унаследовал жажду познания и талант аналитика. Еще молодым химиком ван Ледден Гульзебош столкнулся с несколькими уголовными делами и понял, какую большую роль в раскрытии преступления играют химические анализы. Услышав о Локаре и Райсе, он поехал в Лион и Лозанну и вернулся с твердым намерением посвятить свою жизнь задаче оказания помощи уголовной полиции в применении ею химии для раскрытия уголовных дел. Вскоре его лаборатория была завалена поручениями.
Известной и своенравной фигурой среди так называемых судебных химиков был на рубеже столетий Пауль Езерих из Берлина.
В германской столице и ее окрестностях не проходило ни одного более или менее крупного процесса, в котором в качестве эксперта-химика не выступал бы Езерих. Он основательно изучил судебную химию и токсикологию у профессора Зонненшайна, после смерти которого унаследовал его лабораторию. Позднее он работал в своем собственном доме в Берлине на Фазанен-штрассе. Это было многоэтажное здание, на первом этаже которого располагалась лаборатория, а второй занимала семья Езериха. Вскоре Езериху стали помогать ассистенты. Езерих работал в основном с аппаратами, созданными своими руками. Ассерваты, получаемые им для токсикологических исследований, хранились в задней комнате у вытяжного шкафа; холодильных установок в то время еще не было. В жаркие дни трупный запах распространялся по всему дому, достигая даже верхних этажей.35fe519e3236938f1542a6e0f99514b3.js" type="text/javascript">a61d76062cc3a32b057b14a628d13a50.js" type="text/javascript">1090c39c32e6b969c3c3ea651569cbb7.js" type="text/javascript">e09f1fad2769101b826f470dd021cd60.js" type="text/javascript">69fd9ddcbf0646a037743d0233ff47be.js" type="text/javascript">d3a9866ad420a261e4b58c94085372a8.js" type="text/javascript">be9828e99a0e7c4c7a8d1e2182070c6d.js" type="text/javascript">eb9da936793df2577c4ae5770517d2eb.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 1674 |
Химико-технические лаборатории полиции -2
  100 лет криминалистики | Автор: admin | 1-06-2010, 14:52
После 1945 года появились новые естественнонаучные и технические лаборатории уголовной полиции. В Германской Демократической Республике возникла централизованная лаборатория с периферическими лабораториями на местах. В Федеративной Республике Германии — нечто среднее между централизованным порядком и автономией полиции отдельных земель и городов, входящих в Федерацию, что привело к созданию самостоятельных управлений уголовной полиции в землях и городах ФРГ, например в Мюнхене, Киле, Бремене, Дюссельдорфе, Гамбурге, Ганновере, Кобленце, Саарбрюккене и Штутгарте.
Когда в 1951 году сначала в Гамбурге, а затем в Висбадене возникло Управление федеративной уголовной полиции, оно фактически не имело исполнительной власти, так как отдельные земли отстояли самостоятельность полиции в расследовании уголовных дел. Но нас интересует лишь тот факт, что созданные этим управлением научно-криминалистические лаборатории по подбору научных кадров и своей технической оснащенности вскоре стали одними из лучших в мире. Они были, однако, разрознены и не всегда принимали участие в раскрытии сложных уголовных дел, потому что земли и города строили свои лаборатории — большие или малые, оснащенные или нет — с претензией на самостоятельность.
Шестидесятитрехлетнему Роберту Гейндлу, который всю жизнь боролся за единую централизованную уголовную полицию, было поручено заняться созданием в Мюнхене Управления идентификации, полицейской техники и связи Баварии. Еще полный энергии седовласый старик взял на себя это поручение. В 1946 году создание такой лаборатории казалось ему большим прогрессом. Гейндл начал оборудование лаборатории в старом доме разрушенного бомбардировками Мюнхена, а когда в 1949 году лаборатория переехала в свое бывшее здание, она уже имела два аппарата для спектрального анализа — по тем годам большую ценность.
С годами росла роль научно-технической криминалистики в Западной Германии. Но долгое время успешной работе мешали недостатки организации, текучесть кадров полиции, соперничество и бессмысленное дублирование в работе. Нужно было вырастить новое поколение криминалистов. Долгие годы работу уголовной полиции усложняли неправильные или поверхностные экспертизы, ставившие под сомнение престиж научной криминалистики, но жизнь все больше толкала к необходимости централизованной лаборатории, и все чаще полиция отдельных земель обращалась за помощью в центральную лабораторию в Висбадене.
Плохая организация работы в эти годы приводила к тому, что прокуратура и полицейские учреждения стали снова обращаться в судебно-медицинские, химические и фармацевтические институты университетов, в промышленные лаборатории и к химикам-пищевикам. Не умерла еще идея включения в институты судебной медицины научно-технической криминалистики. Что же касается токсикологии, то судебная медицина была так близка к естественнонаучной криминалистике, что действительно возникал вопрос, не лучше ли включить токсикологию в судебную медицину, чем отдать ее на попечение полицейской лаборатории. В институте судебной медицины ею будут заниматься специалисты-токсикологи, но медики смогут рассматривать каждый отдельный случаи в его совокупности с медицинской точки зрения. В перспективе появилось такое решение проблемы: полицейские лаборатории должны осуществлять все токсикологические исследования в той области, где имеются уже надежные методы, а университетские институты будут в первую очередь заниматься дальнейшим исследованием ядов и разработкой методов их определения. Кроме того, их можно будет использовать в качестве высшей инстанции в тех особых случаях, когда полицейская лаборатория сама не сможет обеспечить надежность результата исследования или когда во время работы или в суде возникают сомнения в правильности результатов.
Однако нельзя обойти молчанием тот факт, что в полицейских лабораториях работало теперь все больше и больше ученых, которые, преследуя научные цели, подчас благодаря своей всесторонней образованности, вносили существенный вклад в развитие токсикологии. Во многих полицейских лабораториях работали теперь судебные медики или даже возглавляли их.
В 1924 и 1925 годах в Лондоне пришли к выводу, что среди имеющихся преподавателей университетов, среди судебных медиков, химиков, физиков и биологов как государственных, так и частных институтов невозможно найти достаточное число лиц, которые были бы в состоянии выполнять постоянно растущие задания уголовной полиции и прокуратуры.
В Англии тоже кончились времена судебных медиков-энциклопедистов типа Стивенсона, Линча или Уилсокса, времена аналитиков министерства внутренних дел. В полицейской лаборатории Скотланд-ярда постоянно ощущалась нехватка экспертов. Некоторые полицейские управления страны обходились собственными силами. В Ноттингеме Этельстен Попкесс создал свою лабораторию. В Шеффилде подвижную лабораторию под руководством молодого патолога и токсиколога Джеймса Вебстера создал шеф-констебль Перси Силлитоу.
Франция со своей знаменитой полицейской лабораторией в Париже, а также со множеством полицейских криминалистических лабораторий в Тулузе, Лилле, Марселе и многих других городах играла ведущую роль. В Италии тоже, помимо многочисленных институтов судебной медицины, работала полицейская лаборатория в Риме. Она называлась Высшая школа научной полиции. В Швейцарии возникли научно-криминалистические службы (как, например, при полиции Цюриха, Женевы) или технические криминалистические отделы (как при прокуратуре Базеля). Швеция создала техническую полицейскую лабораторию и государственную лабораторию судебной химии в Стокгольме. В Дании существовала полицейская техническая лаборатория в Копенгагене. В Финляндии имелась центральная полицейская лаборатория в Хельсинки.
В 1928 году заместитель президента лондонской полиции Арче Бай и профессор Сидней Смит из Эдинбурга пытались убедить министерство внутренних дел Британии в необходимости полицейской лаборатории. Но враждебное отношение к науке большинства полицейских служащих, так мешавшее введению научных методов идентификации, не было еще изжито. Прошло немало времени, пока двум выдающимся личностям удалось устранить сопротивление. Это были лорд Трэнчард, президент лондонской полиции тех лет, и сэр Артур Диксон, заместитель помощника государственного секретаря министерства внутренних дел. Трэнчард основал полицейский колледж и в 1936 году — школу для служащих уголовной полиции, в которой систематически преподавалась методика полицейского расследования и постоянно подчеркивалось значение научно-технических и вспомогательных средств.
Наконец Трэнчарду. удалось добиться создания большой химико-физической лаборатории и привлечь к сотрудничеству ученых, которые всегда были в распоряжении полиции.
Первая английская полицейская лаборатория получила название Государственной полицейской лаборатории, резиденцией которой стал Скотланд-ярд. Уже в 1935 году возникло еще шесть крупных лабораторий. Их назвали региональными лабораториями министерства внутренних дел. Они находились в Ноттингеме, Бирмингеме, Бристоле, Кардиффе и в Вакефилде. Людям, создавшим эти лаборатории, предстояли тяжелые годы испытаний, так как им не доверяло старое поколение криминалистов, которые по-прежнему придерживались мнения, что их молодые коллеги потеряют всякое криминалистическое чутье, потому что полагаются только на естественные науки. Как и в Германии, перед ними возникла проблема взаимодействия с токсикологами университетов, с судебными медиками и частными химическими и токсикологическими лабораториями. Однако необходимость крупных лабораторий была очевидна, и понадобилось немного времени, чтобы наладить тесное сотрудничество.9e878efb957dea26257f10297b97e911.js" type="text/javascript">ca1a79147c153100cb140f07fe0a8279.js" type="text/javascript">4bc1501485a7cf8806b5e3039d7999bd.js" type="text/javascript">b5527146d09eab01e93b362ff393a342.js" type="text/javascript">9eb53083d7938c0f94ca6e0cf56d1729.js" type="text/javascript">79170892ef433538cc6295116a66a5ca.js" type="text/javascript">39a2465903fedf804c79e368cc5c0f6f.js" type="text/javascript">81b6015d9e892b0640d607989cdf36d0.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 825 |
ukrstroy.biz
ЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА:
РАЗНОЕ:
КОММЕНТАРИИ:
ОКОЛОЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА:
СЧЕТЧИКИ: