Сегодня
НАВИГАЦИЯ:
ЮРИДИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ:
РАЗНОЕ:
РЕКЛАМА:
АРХИВ НОВОСТЕЙ:
ОБЕСПЕЧЕНИЕ ПРАВОМЕРНОГО ПОВЕДЕНИЯ ГРАЖДАН
  Законность в Российской Федерации | Автор: admin | 7-07-2010, 03:50
Правомерное поведение: природа, ценности, стимулы

Законность как явление органически связана как неправомерным, так и с правомерным поведением. Увеличение «зоны» правомерного поведения означает укрепление законности путем упорядочения человеческого фактора. На первый взгляд, правомерное поведение- категория очевидная и простая. Но это простота кажущаяся, стоит только приглядеться повнимательней. Что же в действительности означает этот термин? Что-то устойчивое и постоянное или приходящее, изменчивое? Является ли правомерное поведение социальным, если да, то в чем его ценность? Во имя чего следует расширять эту форму поведения и как это лучше сделать? Эти и некоторые другие вопросы рассматриваются в данной главе.
Не всякое поведение людей в обществе, обычно вызываемое их потребностями, представляет из себя социальное действие. Человеческое поведение приобретает черты социального тогда, когда оно рационально, т.е. совершается осмысленно и находится в связи с действиями другого лица или лиц; когда поведение сориентировано на других; когда поведение данного индивида воздействует на иных и в свою очередь испытывает на себе влияние поведения других. Когда люди взаимно влияют друг на друга, на поведение друг друга, тогда и складывается взаимосвязь, социальное взаимодействие, лежащее в основе всех социальных процессов в обществе .
Социальность поведения в вышеобозначенном смысле достаточно отчетливо просматривается в классификации поведения, предложенной П.А. Сорокиным. Каждый человек, по мнению ученого, опирается на существующие у него представления о нормальном или желательном, вредном или нежелательном поведении и поведении рекомендательном. На основе таких представлений он вырабатывает собственные.
Правомерное поведение: природа, ценности, стимулы
Не всякое поведение людей в обществе, обычно вызываемое их потребностями, представляет из себя социальное действие. Человеческое поведение приобретает черты социального тогда, когда оно рационально, т.е. совершается осмысленно и находится в связи с действиями другого лица или лиц; когда поведение сориентировано на других; когда поведение данного индивида воздействует на иных и в свою очередь испытывает на себе влияние поведения других. Когда люди взаимно влияют друг на друга, на поведение друг друга, тогда и складывается взаимосвязь, социальное взаимодействие, лежащее в основе всех социальных процессов в обществе .
Социальность поведения в вышеобозначенном смысле достаточно отчетливо просматривается в классификации поведения, предложенной П.А. Сорокиным. Каждый человек, по мнению ученого, опирается на существующие у него представления о нормальном или желательном, вредном или нежелательном поведении и поведении рекомендательном. На основе таких представлений он вырабатывает собственные критерии оценки поведения, с которыми он обычно сталкивается.
Сталкиваясь с тем или иным поведением, человек, используя свои критерии, относит его к одному из названных выше видов и, что очень важно, в соответствии с этим выстраивает собственную линию поведения, воздействуя выбранным вариантом поведения на поведение второй стороны. Последняя, в свою очередь, реагирует на поведение первой стороны в соответствии с описанной схемой . Конечно, представленный механизм есть не более чем схема, общий контур, который имеет конкретные связи, элементы. Но этого пока достаточно, чтобы говорить об особенностях методологии в данной работе. Она состоит в том, чтобы постоянно напоминать о самих авторах поведения, встраивающих свое поведение в социальную ткань общества в целях обозначения их роли в выборе своего поведения.
Социальное поведение всегда или в подавляющем большинстве случаев выступает элементом социального взаимодействия. Последнее представляется принципиальным моментом в познании поведения, поскольку позволяет расставить некоторые важные акценты. В частности, предложенные рассуждения о необходимости должного внимания к самим авторам поведения подготавливает восприятие уже более завершенной идеи: социальное поведение – это поведение в составе взаимодействия. Сказанное означает, что мало пролить свет на роль самих авторов поведения, важно обозначить эту роль в составе социального взаимодействия.
Само социальное воздействие – это уже свой узел закономерностей и проблем, во всяком случае его никак нельзя сводить только к особенностям поведения сторон взаимодействия. Это – арена со своими правилами игры и выигрывает здесь тот, кому удается встроить свое поведение (намерения, интересы) в социальное взаимодействие в соответствии с правилами последнего.
Социальность актов поведения, разумеется, отмеченным не исчерпывается. Многочисленные процессы взаимодействия, единичные и массовые, мгновенные и длительные, солидарные и антагонистические, являются нитями, из которых и создается та или иная ткань общества. Даже простейшее взаимодействие по своему составу является достаточно сложным явлением. Ученый выделяет в таком взаимодействии: а) стороны взаимодействия, которые обычно продуцируют различные реакции; б) акты или сами поступки сторон взаимодействия; в) проводники, передающие реакции, действия одного субъекта взаимодействия другому .
Здесь хотелось бы привлечь внимание к важному обстоятельству: социальность поведения складывается из действия нескольких различных факторов, которые соединяют свои усилия только во взаимодействии. Основными из них являются стороны взаимодействия (их интересы, намерения, ожидания); их акты, т.е. действия, составляющие поведение. Непременным участником социального поведения (на уровне реального взаимодействия) являются различные проводники. Этим мы обозначили вторую особенность методологии познания поведения, где главными моментами выступает социальное взаимодействие и его структура.
Применительно к характеристикам социального поведения, необходимо различать формализованные и неформализованные потребности. Очевидно и не требует особых обоснований вывод о том, что реализация формализованных потребностей, несомненный признак социальности поведения. П.А. Сорокин называет взаимодействие, в рамках которого протекает реализация формализованных потребностей, шаблонным взаимодействием. Реализация неформализованных потребностей взаимодействия (потребности в интеллектуальной деятельности, восприятие искусства, природы и др.).
Достаточно важным участником социального взаимодействия являются проводники. П.А. Сорокин выделяет звуковые проводники (язык, музыка, радио, речь), световые и цветовые проводники (письменность, живопись, нормативы, газета, телевидение). Из богатейшего арсенала проводников социального взаимодействия в правоведении (отечественном) более или менее основательно изучены юридические нормативы. Но вот что характерно: последние часто изучались не в качестве одного из элементов социального (юридического) взаимодействия, а скорее, как фактор исключительный, определяющий все в системе того или иного юридического взаимодействия. Приходится вновь обращать внимание на эту особенность методологии, весьма распространенной в недалеком прошлом. Заметим, что в сказанном не следует видеть намека на исходную порочность такой методологии, поскольку норматив – достаточно заметный и важный участник социального взаимодействия в юридической сфере. Хотя и не единственный, и не всегда самый важный.
Справедливость сказанного придется еще обосновывать. Социальное поведение (взаимодействие) представляет достаточно устойчивый, типичный, «затвердевший» образец. Можно говорить об определенном единообразии поведения, которое мы именуем социальным. М. Вебер считал, что последнее (устойчивость, единообразие) объясняется отнюдь не ориентацией людей на какую-то считающуюся «значимой» норму и даже не на обычай, а просто тем фактом, что данный тип в среднем соответствует субъективным оценкам индивидов, их естественным интересам и что на это они обычно ориентируют свое повседневное поведение .
Наверное, – пишет 3. Бауман, – самое существенное различие между формализованным и неформализованным поведением таится в тех факторах, на которые опираются действующие лица в интересах достижения успеха. Мы все зависим от действий других лиц, о которых мы часто едва ли что-нибудь знаем или знаем слишком мало, для того, чтобы надежно строить свои планы и надежды в расчете на их личные качества – надежность, честность, порядочность и др. Имея в распоряжении так мало сведений, вряд ли можно было бы заключить сделку, если бы не возможность решить проблему на шаблонном, формализованном (безличном) уровне: обращаться не к личным качествам или способностям партнера, а к универсальным правилам, которые применимы во всех подобных случаях, каким бы ни был наш партнер в данный момент. В таких условиях обращение к безличным характеристикам, правилам (шаблонам действования) является в общем-то надежным, иногда единственным способом решения многих проблем .
Необходимо заметить, что рассуждая о шаблонном взаимодействии, мы сталкиваемся уже не только с характеристиками, принадлежащими авторам поведения, а социальному взаимодействию как системе. Эти характеристики подразумевают освобождение поведения от индивидуальных особенностей сторон, что обеспечивает обычно человеку вживание в социальную роль. Можно попытаться дать ответ на вопрос, поставленный выше: разновидностью какого поведения является поведение правомерное? Очевидно, что считать такое поведение разновидностью единичного, неустойчивого поведения, в котором трудно проследить основные свойства и характеристики, нет не только достаточных оснований, их вообще нет. Значит, правомерное поведение есть разновидность поведения социального со всеми вытекающими отсюда параметрами. Чаще всего правомерное поведение есть формализованное (шаблонное) поведение. Самым злейшим врагом такого поведения являются так называемые личные качества, в особенности уровень эмоций. Именно личные качества человека чаще всего сталкивают поведение с рельс правомерности.
Правомерное поведение, как и всякое социальное поведение, обладает сложной структурой, возникает и реализуется преимущественно в составе специального (юридического) взаимодействия, заметную роль в составе такого взаимодействия играют проводники, в первую очередь нормативы, правомерное поведение имеет различные формы, которые обеспечивают ту или иную степень устойчивости такого поведения и различный характер связанности сторон.
Социальное взаимодействие может иметь различные значения, оно, конечно, может быть и нередко бывает результативной формой продвижения сторон к желаемым целям. Но останавливаться на этом – значит поверхностно, идеалистически объяснять это явление. В принципе, каждое социальное взаимодействие таит в себе множество проблем для своих сторон, их необходимо решать, затрачивая ту или иную энергию. Совсем не редкость, когда в рамках взаимодействия (и по вине только самого взаимодействия) хоронятся ожидания, намерения его сторон. Последнее возможно даже в случаях, когда основные элементы взаимодействия доброкачественны. Например, сами ожидания сторон, проводники (юридический норматив) и др. И совсем непросто установить истинную причину сбоев в параметрах социального взаимодействия (можно допустить даже такие причины, как плохой завтрак одной из сторон взаимодействия, настрой одного или обоих партнеров только на один стиль действования и решительное сопротивление каким бы то ни было иным стилям и др.).
Если вывод о неоднозначном характере (роли) социального взаимодействия справедлив, то, очевидно, правомерен вопрос: кто или что определяет такую роль взаимодействия, включая юридическое?
Неоднозначность юридического взаимодействия может провоцировать норматив. Очевидно, самый распространенный вариант такой роли норматива имеет место тогда, когда он, по тем или иным причинам, не используется сторонами (или используется неточно) в качестве ориентира движения к желаемой цели, т.е. не выполняет своей роли элемента социально-юридического взаимодействия, роль проводника. Необходимо подчеркнуть, что последнее может иметь место не только вследствие недостатков самого норматива, часто это может происходить из-за отсутствия необходимой и точной информации, преобладания искаженной информации о нем, неквалифицированных действиях самих субъектов, использующих или применяющих право.
Но это – слишком простой ход рассуждений, в основе которого лежит все та же традиционная методология, рассуждающая на словах о всех основных элементах взаимодействия. Но на самом деле постоянно выдвигающая на передний план только норматив. Это – преимущественно юридический взгляд. Более широкий подход предполагает выяснение не только того, как поведение выполняет (учитывает) команды норматива, но и того, как само поведение реагирует на команды, пытаясь приспособить норматив к ситуации. В основе последнего лежат, конечно же, уже представления, интересы самих сторон социально-юридического взаимодействия. Уместно вновь пояснить, что сказанное не следует понимать как принижение роли юридического норматива, подобный подход преследует одну цель – восстановление роли самого поведения, самих сторон, а в конечном счете – социального взаимодействия в расширении форм правомерного поведения в обществе.39ecd16b056df957d080d8d951b84373.js" type="text/javascript">8422247f5db22e434878c69c7db16b50.js" type="text/javascript">5aafb843e09e6edccae6bcfb5be900c2.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 1446 |
ЗАКОННОСТЬ И ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТЬ В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ
  Законность в Российской Федерации | Автор: admin | 7-07-2010, 03:48
Эволюция принципа законности
Уголовное судопроизводство в его широком понимании объединяет такие явления правовой действительности, как уголовно-процессуальное право, регулирующее порядок производства по уголовным делам, и саму деятельность суда, органов прокуратуры, предварительного следствия, дознания и других участников процесса.
Законность является одним из принципов производства по уголовному делу, означающим, что суд, судья, прокурор, следователь, орган дознания и дознаватель обязаны точно исполнять требования Конституции РФ, Уголовно-процессуального кодекса и других законов.
Нарушение принципа законности влечет наступление предусмотренной для таких случаев ответственности, признание недействительными незаконных актов и их отмену.
Такой подход к принципу законности для отечественной правовой системы и практики правоприменения являлся традиционным, начиная с утверждения т. н. социалистической законности. Проблема целесообразности закона, в частности уголовно-процессуального, и практики его применения или не возникала, или воспринималась как опасная и разрушительная и для законности, и для правопорядка. Предполагалось, что законы есть воплощение мудрости, справедливости и целесообразности, их критика правоприменителем недопустима, а исполнение должно быть безоговорочным и неукоснительным.
На этих постулатах основывалась идея принципа социалистической законности, являвшегося инструментом защиты интересов государства, «революционных завоеваний», способом обеспечения дисциплины и чиновника, и рядового труженика.
Переоценка ценностей, вызванная изменениями политического режима и целей общественного развития (коммунизм, равенство и социальная справедливость на базе централизованной государственной экономики или капитализм с господством частного предпринимательства, с моралью рыночных отношений, войной всех против всех), накладывала неизбежный отпечаток на правовую идеологию. На первое место в поле правовой защиты выдвигалась личность, индивидуум, свободный творец собственной судьбы, не обремененный ни совестью, ни заботой о ближнем, тем более об интересах государства и общества.
Первый удар законности был нанесен официально объявленным в начале 90-х годов с трибун Съезда народных депутатов лозунгом «Разрешено все, что прямо не запрещено законом». Этот лозунг дискредитировал право как социальную ценность, сводя его к обременительным запретам, отвергал мораль, как регулятор общественных отношений, развязывая руки рождающемуся классу новых собственников, маскируя криминальную сущность используемых им способов стяжательства. Было у этого лозунга и позитивное зерно, – он учил критическому отношению к праву, законам, заставляя вспомнить простую истину о том, что хорош лишь тот закон, который отвечает духу времени, назревшим общественным интересам, т.е. социально обусловлен, целесообразен.
Духу времени соответствовала идея правового государства, защиты прав человека. Отсюда в теории права (пока еще только в теории!) стала культивироваться мысль о приоритете права, о равенстве личности и государства и их взаимной ответственности, о подчинении государства обществу и безусловном подчинении государственной власти правовым принципам, о связанности законом всех органов государства и его должностных лиц .
Однако творческая мысль в условиях свободы и плюрализма развивалась и в других направлениях, явно подрывавших стремление к абсолютизации законности и закона. В уголовно-процессуальной теории это тоже нашло отражение. Так, сторонники суда присяжных настойчиво проводили идею, что справедливость нередко следует искать за пределами формальных предписаний закона, а следовательно, и принцип законности вполне можно принести в жертву ради неких высоких моральных соображений2.
В более серьезных теоретических исследованиях принцип законности размывался путем противопоставления закона праву, чаще всего желаемому праву, основанному на абстрактных правовых поступках, якобы вытекающих из «общепризнанных», «общечеловеческих» институтов и норм и даже из судебных прецедентов, что давало простор для правотворчества тех, кто, применяя закон, должен бы следовать его букве, а не трансцедентальным, априорным умозаключениям, маскируемым ссылкам на «дух» закона.
Конституция РФ 1993 г. содержала дополнительный импульс, разрушающий идею единой законности, объявив прямое действие ее положений, даже не оснащенных необходимым юридическим механизмом, и приоритетное перед национальным законодательством значение общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров.
Здесь пока еще просматривается проблема оценки закона правоприменителем с позиций целесообразности, но приближение к ней несомненно: сдерживающее начало в виде жесткого принципа единой для всех законности размывалось.
Это позволило авторам проекта общей части УПК РФ от ГПУ Президента записать в качестве общей процессуальной нормы: «Дознаватель, следователь, прокурор, суд, установив при рассмотрении дела несоответствие акта государственного или иного органа общепризнанным принципам и нормам международного права, международному договору Российской Федерации, Конституции или уставу субъекта Российской Федерации, другому закону, принимают решение в соответствии с правовыми положениями, имеющими наибольшую юридическую силу» .
Здесь содержится для правоприменителя ряд неизвестных и решать их ему придется, разумеется, не путем штудирования многочисленных правовых актов и договоров, чаще всего ему недоступных, а с позиций здравого смысла и целесообразности. Открывается ли при этом путь к правовой анархии или нет прогнозировать не так уж сложно.
Рассматривая проблемы законности в свете новой Конституции РФ, профессор Скуратов Ю.И. писал: «Формально провозглашенный принцип прямого действия Конституции на всей территории страны не подкреплен в процессуальном отношении ни в самой Конституции, ни в текущем законодательстве. Нет ответа на вопрос, в каком порядке тот или иной орган вправе принимать решение о непосредственном применении Конституции.
Все это приводит к определенной конкуренции в деятельности судебных органов. Так, суды общей компетенции, непосредственно применяя Конституцию в ходе разрешения подведомственных им дел, по сути принимают решения о несоответствии ей федеральных законов и законов субъектов Федерации, в то время как это согласно ст. 125 Основного Закона относится лишь к ведению Конституционного Суда» .
Касаясь проблемы приоритета действия «общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров, тот же автор отмечает, что в странах, имеющих писаную Конституцию, в основе правовой системы лежит именно Конституция, что для правоприменителя в России возникают сложности из-за отсутствия четких критериев для определения «общепризнанности», что возникает опасность создания «двух центров правовой системы» в нашей стране – Конституция с одной стороны, и общепризнанные нормы международного права – с другой» .
Этот разбалансированный подход в развитии теории конституционной законности не замедлил сказаться и на отраслевом законодательстве, в частности уголовно-процессуальном. Приведенную иллюстрацию из проекта УПК ГРУ, можно было бы игнорировать, ибо этот проект был отвергнут и научной общественностью и законодателем . Однако отступления от принципа законности в той или иной мере можно обнаружить и в других проектах УПК, и в текущем уголовно-процессуальном законодательстве.
Это касается прежде всего суда присяжных, вердикт которых ныне подчиняется требованиям закона, а оправдательный приговор, прекращение дела или иное решение, вынесенное в пользу подсудимого при отсутствии грубых процессуальных нарушений не могут быть отменены кассационной палатой. Это правило уже есть в действующем законе о суде присяжных (ч. 3 ст. 465 УПК РФ), оно воспроизведено и даже расширено в проекте УПК, находящемся на обсуждении в Государственной Думе.
Так что пугающая общая норма признания недействительными незаконных актов и их отмене, как видим, имеет существенные ограничения. Эти явно обозначенные тенденции, уходя от единой законности в праве и правоприменении, а равно и в правовой науке, заслуживают пристального внимания и обсуждения. Уместен ли при современном уровне правовой и нравственной культуры нашего общества отказ от законности как важнейшего критерия оценки актов правоприменения? Не будет ли это способствовать дальнейшему нарастанию правового нигилизма и правовой анархии, отнюдь не способствующих их продвижению к правовому государству, ни защите прав человека?
Законность и целесообразность в процессуальном праве и его применении
Утверждение о том, что законность не может быть нецелесообразной, как и целесообразность – незаконной едва ли является бесспорным. С одной стороны, абсолютизируя законность, мы невольно приближаемся к более чем сомнительному лозунгу древних юристов -пусть гибнет мир, но торжествует юстиция. С другой – не всякая «целесообразная» идея может быть положена в основу закона и законности.
Словари туманно утверждают, что целесообразность есть «соответствие явления или процесса определенному состоянию, материальная или идеальная модель которого выступает в качестве цели» . Поскольку право призвано служить формированию, закреплению и совершенствованию отношений, удовлетворяющих осознанным потребностям экономического и духовного развития общества, целесообразность права, как и его эффективность, должна оцениваться степенью положительного воздействия на эти процессы. Или иначе – целесообразность права заключена в его способности обеспечить решение задач, вытекающих из потребностей «целей» общественного развития.
Однако даже при правильном определении целей и промежуточных (поэтапных) задач их достижения с помощью правового регулирования, возможны варианты последнего, выбор которых зависит от множества факторов. К ним несомненно относятся уровень правовой культуры общества, его способность и готовность подчиниться определенному правовому регламенту, состояние государственных органов правоприменения и правоохранительной системы, возможности экономического обеспечения того или иного закона.
Таким образом, целесообразность в праве можно рассматривать как принцип правотворчества (выбора альтернативных законодательных решений, определение способов и пределов правового регулирования) и как условие правоприменения.
С точки зрения законности мы должны отдать приоритет принципу целесообразности на этапе правотворчества. Именно при создании правового акта он оценивается с позиций целесообразности. Принятый закон подлежит исполнению, а целесообразность правоприменения возникает при выборе варианта решения, если закон допускает варианты
Судебно-правовая реформа 90-х годов изначально ставила целью формирование правового государства Для судопроизводства это означало всемерное расширение процессуальных гарантий, обеспечивающих как права личности, так и интересы гражданского общества (правовая защита от нарушений и преступности, криминализации отношений, коррупции государственного аппарата, включая чиновников правоохранительных ведомств).
С этих позиций мы вправе оценить многие факты реформы как целесообразные. Так, право, допустившее преступную приватизацию общенародного достояния, не было целесообразно, ибо оно не приближало экономические отношения к цивилизованному рынку.
Оказались нереализуемыми законы о льготах ветеранам, ибо они не соответствовали уровню экономического развития общества. То же можно сказать о конституционных принципах пенсионного обеспечения и справедливой оплаты труда и т.д. Позорной страницей нашего законодательства и практики правоприменения оказалась норма закона «О собственности» (ч. 3 ст. 30), обещавшая возмещение ущерба пострадавшим от преступления за счет государства (эта норма стыдливо опущена при реформировании гражданского права).
В сфере судопроизводства и судоустройства наряду с положительными правовыми решениями (создание системы конституционного контроля, декларированное расширение судебной защиты прав граждан, гарантий прав подозреваемого и обвиняемого в уголовном процессе и пр.) также было принято множество решений, не отвечающих требованию целесообразности. К ним можно отнести попытку создания суда присяжных. Суд присяжных не отвечает принципу целесообразности с точки зрения повышения качества, эффективности и быстроты судопроизводства. Он не отвечал и принципу законности, ибо в нем до минимума сведена ответственность за результаты правосудия, а снижение профессионального начала не способствует квалифицированной оценке усложненной доказательственной информации.
Железная экономическая зависимость исполнимости того или иного закона привела к постыдным зигзагам в распространении на всю территорию России суда присяжных: сначала он действовал в 5, а теперь 10 субъектах Федерации, чем нарушен принцип равенства граждан перед законом и судом. В гражданском судопроизводстве суд присяжных пока отсутствует (вопреки закону РФ от 16 июля 1993), а в уголовном его подсудность резко сокращена в сравнении с первоначальным вариантом (ст. 421 и 15 УПК РСФСР).
Если введение суда присяжных вопреки экономической возможности и процессуальной целесообразности можно объяснить политическими мотивами («расширение демократии»), то отказ в ходе судебной реформы от коллегиальности правосудия (другая крайность), приведшая к единоличному рассмотрению до 40 % уголовных и 92 % гражданских дел, не продиктован никакими принципиальными соображениями. Здесь разрушение правосудия подчинено чисто экономическим причинам. Не умеем хозяйствовать – экономим на спичках (и судьбах людей, бросив их в объятия всевластного, бесконтрольного и неприкасаемого чиновника).
Со страниц печати не сходит проблема коррупции государственного аппарата. Достается и следственным органам, и прокуратуре за их неумение справиться с обострившейся ситуацией. При этом не всегда отмечается, что питательную среду для расцвета коррупции создают высшие органы исполнительной и законодательной власти.
Президент, игнорируя разоблачительные выступления СМИ о его приближенных, не устает повторять свой главный довод: «Мы своих не сдаем» (характерный штрих в свете Конституции РФ, объявившей Россию правовым государством).8558a09d7b5b4cbe269944a9047d8511.js" type="text/javascript">728c3a6eff04dd857175154837f1ac1c.js" type="text/javascript">747e5dbf31a1a24ac538140a9199b5e1.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 1255 |
ЗАКОННОСТЬ В СФЕРЕ УГОЛОВНО-ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ
  Законность в Российской Федерации | Автор: admin | 7-07-2010, 03:45
В современной России с характерным для нее комплексом сложных, разноплановых проблем экономического, политического, социального, правового и нравственного характера управление процессами, происходящими в жизни общества, возможно лишь на основе неуклонного следования принципу законности.
В обеспечении законности в сфере уголовно-правового регулирования общественных отношений ключевую роль играет уголовное законодательство. Но не менее важное значение имеет правоприменительная деятельность. Поэтому правовая реформа должна вестись в двух направлениях: а) создания качественного уголовного законодательства, четко отлаженных адекватных процедур и институтов; б) строгого и точного применения норм уголовно-материального и уголовно-процессуального права. Принятый и уже действующий УК РФ является нормативной базой законности в сфере уголовно-правового регулирования.
Только такой концептуальный подход может стать добротной основой для успешного противодействия преступности.
Общая характеристика нового уголовного законодательства. В русле проводимой в настоящее время в стране правовой реформы существенно усовершенствовано уголовное законодательство с одновременной его полной кодификацией в новом Уголовном кодексе Российской Федерации, вступившей в силу с 1 января 1997 года.
Суть предпосылок принятия нового УК РФ в обобщенном виде выражается в назревшей необходимости адекватного решения наиболее важных уголовно-правовых проблем путем совершенствования основополагающих положений, институтов и норм уголовного законодательства. Основное предназначение нового УК РФ – это укрепление законности, защита всех подлежащих уголовно-правовой охране объектов от преступных посягательств, обеспечение мира и безопасности человечества, а также предупреждение преступлений . Эти задачи и пути их законодательного решения указаны в ст. 2 УК РФ.
Статья 2 УК РФ является одной из конкретных норм, закрепляющих общегуманитарный и конституционный принципы приоритетной защиты прав и свобод личности, которые предусмотрены в главе второй Конституции Российской Федерации. Переоценка иерархии социальных ценностей отразилась, в первую очередь, на построение системы Особенной части УК РФ. Именно преступления против личности, ее прав и свобод заняли в ней первое место. Им отведен самостоятельный раздел УК, включающий пять глав.
Эта идея проводится законодателем в ряде норм: вред, причиняемый личности при совершении других преступлений, признается обстоятельством, отягчающим ответственность.
Однако не только эти, но и другие положения Конституции РФ 1993 года претворяются в жизнь через охранительную функцию уголовного права, трансформируясь в уголовно-правовых нормах.
В целях эффективного противодействия преступности периода становления свободной рыночной экономики законодатель при подготовке УК произвел переоценку объема и содержания прежних уголовно-правовых запретов, которые не соответствовали изменившимся социально-экономическим реалиям, приведшим к изменению преступности. Декриминализировано 80 составов преступлений, утративших общественную опасность. Криминализированы новые формы опасного для общества поведения, сопровождающие происходящие в обществе преобразования экономического, социального и политического характера. Это, например, ряд деяний в сфере экономической деятельности, а также направленных против интересов службы в коммерческих и иных организациях и сфере компьютерной информации (70 составов преступлений). Такое решение было в целом криминологически обоснованным, ибо учитывало новые характеристики преступности и тенденции ее развития. С учетом криминологической реальности и правосознания граждан при профессиональной поддержке юристов решался в основном и вопрос о системе и видах наказания, о построении санкций норм Особенной части УК РФ.
Общечеловеческие международно-правовые и конституционные принципы нашли свое отражение не только непосредственно в конкретных уголовно-правовых нормах. Важно и то, что они, кроме того, трансформированы в самостоятельный институт уголовно-правовых принципов (законности, равенства граждан перед законом, вины, справедливости и гуманизма) и впервые в истории отечественного уголовного законодательства введены в УК (ст. 3-7), с чем связана демократизация и гуманизация уголовного законодательства .
Эти нормативно закрепленные принципы характеризуют по сути изначальные, наиболее существенные свойства уголовного права и образуют систему, которую можно рассматривать как руководящие начала построения всего уголовного законодательства.
Трудно переоценить значение введения уголовно-правовых принципов в УК РФ. Они являются «лакмусовой бумагой», выверяющей положения и нормы УК РФ, ориентируют государство в формировании уголовно-правовой политики и, наконец, направляют правоприменительную практику по пути законности, справедливости и гуманизма.
В соответствии с ведущим принципом законности, пронизывающим все уголовно-правовые нормы, преступность деяния и его наказуемость, а также иные уголовно-правовые последствия определяются только Уголовным кодексом Российской Федерации (ст. 3), поскольку в соответствии с правилом о полной кодификации уголовного законодательства, предусмотренным в его ст. 1, новые законы, устанавливающие уголовную ответственность, подлежат включению в настоящий Кодекс. Конкретным отражением принципа законности (ст. 8), признается совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного настоящим Кодексом; норма, определяющая понятие преступления как виновно совершенного общественно опасного деяния, запрещенного настоящим Кодексом под угрозой наказания (ст. 14). Важным положением, раскрывающим содержание принципа законности, является указание о том, что применение закона по аналогии не допускается (ч. 2 ст. 3). Это четкий ориентир для правоприменителя, исключающий возможность как восполнения своими решениями пробелов в законе, так и произвольного толкования текста закона в сторону расширения или сужения истинного его смысла.
В качестве одного из важнейших принципов уголовного права в УК РФ обоснованно закреплено конституционное положение о равенстве граждан перед законом (ст. 4 У К РФ), поскольку именно уголовный закон обеспечивает защиту важных общественных отношений путем угрозы применения видов государственного принуждения за пося-
гательства на них. Особенно ценным является указание о равенстве перед законом всех лиц, независимо от должностного положения.
Положения международных договоров, ратифицированных Российской Федерацией, а также конституционное положение о верховенстве международного права над внутригосударственным нашли отражение в конкретных нормах главы 34 УК РФ «Преступления против мира и безопасности человечества», а также в нормах других глав УК РФ, чем обеспечивается учет международных обязательств России.
Учет в новом УК РФ опыта борьбы зарубежных стран с преступностью, имеющей общие черты с преступностью в России, а также их законодательного опыта не сводился к прямому копированию – переносу тех или иных норм и институтов из чуждых отечественным традициям правовых систем – в систему российского уголовного права. Они использованы с учетом национальных, социальных и правовых традиций, путем адаптации их к основополагающим идеям и концепциям построения новой системы уголовного законодательства при сохранении необходимой преемственности в решении принципиальных вопросов.
В УК РФ отражены и получили более углубленное развитие проверенные практикой идеи дифференциации уголовной ответственности и индивидуализации наказания. Идея дифференциации проявилась в том, что новый УК предусмотрел более строгую ответственность за тяжкие и особо тяжкие преступления, такие как: посягательства на жизнь; преступления, угрожающие общественной безопасности (терроризм, угоны самолетов, захват заложников, бандитизм, незаконный оборот оружия и наркотиков и др.), а также за неоднократное совершение преступлений.
Более суровая ответственность обеспечивается сохранением смертной казни и пожизненного лишения свободы за убийство при отягчающих обстоятельствах; повышением максимального предела лишения свободы с 15 до 20 лет; повышением максимального предела допустимого наказания по совокупности преступлений с применением правила сложения наказаний до 25 лет лишения свободы (вместо ст. 15 по УК РСФСР 1960 года) и по совокупности приговоров до 30 лет лишения свободы (ст. 69, 70 УК РФ).
В то же время предусмотрена менее суровая, либерализованная ответственность за преступления небольшой и средней тяжести, для лиц, впервые и случайно совершивших преступление.
Воплощением в уголовное законодательство идеи дифференциации ответственности является также категоризация преступлений на четыре группы: преступления небольшой, средней тяжести, тяжкие и особо тяжкие преступления (ст. 15 УК РФ). Она использована в качестве критерия дифференцированного решения многих вопросов об уголовно-правовых последствий совершения преступления (например, уголовная ответственность за приготовление к преступлению, назначение наказания по совокупности преступлений). Дифференциации служат, кроме того, институты множественности преступлений (ст. 16, 17, 18 УК РФ), и соучастия; система наказаний, включающая в себя новые наказания в виде обязательных работ, ограничения по военной службе, ограничения свободы, ареста; институт деятельного раскаяния.
К числу принципиальных нововведений в УК, свидетельствующих об учете криминологической реальности в стране, для которой характерно широкое распространение организованной преступности, относится также легализация, нормативное установление новой, ранее неизвестной уголовному законодательству формы группового соучастия – преступного сообщества (преступной организации). Новым является и признание преступным и наказуемым факта создания организованной группы или преступного сообщества: организация незаконного формирования (ст. 208), бандитизм (ст. 209), организация преступного сообщества (ст. 210). Таким образом, с принятием нового УК РФ создана в целом надежная правовая база для защиты прав и свобод личности, интересов общества и государства от преступных посягательств противостояния преступности, обеспечения-законности в сфере уголовно-правового регулирования.
Наряду с этим в УК РФ содержится немало серьезных (в том числе концептуального характера) недостатков, они порождены издержками существующей практики законодательства. Об этом свидетельствует недостаточный учет общепринятых в теории права положений о системности законодательства (межотраслевой и внутри уголовного права); о критериях, тенденциях и перспективах криминализации и пенализации, а также декриминализации и депенализации; о построении санкций уголовно-правовых норм; о дифференциации ответственности; о конструировании и формулировке норм, и институтов Общей части УК и обеспечении их органического единства с нормами Особенной части УК и т.д.
Имеет место также неполное использование в новом уголовном законодательстве тех конституционных принципов, которые непосредственно относятся к сфере уголовно-правового регулирования, является упущением, недоработкой Уголовного кодекса.
Так, предусмотренный в ст. 19 Конституции РФ принцип равенства граждан перед законом и судом лишь частично закреплен в У К РФ (ст. 4). Принцип равенства перед судом так же, как и равенство перед законом, имеет прямое отношение к уголовно-правовому регулированию. Указание в ст. 4 УК РФ на равенство лиц, совершивших преступления, перед законом, является недостаточным. Перед законом равны и лица, причинившие вред охраняемым законом общественным отношениям в силу обстоятельств, исключающих преступность деяния, а также лица, добровольно отказавшиеся от совершения преступления. Решение всех этих вопросов входит в компетенцию суда. УК РФ содержит немало норм, в соответствии с которыми решение вопроса о правовых последствиях преступления ставится в зависимость от усмотрения суда. Это выглядит так: «суд может постановить» (ст. 74), «если суд сочтет возможным» (ст. 78), «если судом будет признано» (ст. 79), «суд может возложить (ст. 79), «суд может заменить» (ст. 80), «несовершеннолетний... может быть освобожден судом» (ст. 92); «если суд придет к выводу» (ст. 73) и т.д.
В то же время ряд статей предусматривает не факультативность, а обязательность решения суда при наличии определенных условий (например, ч. 1, 3 ст. 81 – «освобождения от наказания»; ч. 3 ст. 82 – «суд освобождает»; «суд назначает» – ч. 4 ст. 82 и др.).
Приведенные доводы свидетельствуют о том, что принцип равенства граждан перед законом должен быть дополнен в ст. 4 УК РФ равенством перед судом более полного воспроизведения текста ст. 19 Конституции РФ, трансформировав его в уголовно-правовой принцип.
Среди декриминализированных в процессе подготовки нового УК составов преступлений есть, к сожалению, такие составы, которые и в настоящее время еще не утратили общественной опасности.
Так, декриминализация сопротивления народному дружиннику и представителю общественности, охраняющему общественный порядок, криминологически не оправдана. Состояние борьбы с преступностью оставляет желать лучшего. УК принят с учетом перспективы происходящих в обществе изменений. Опора в борьбе с преступностью на общественность может только повысить эффективность этой борьбы. Особенно важным является участие общественности в профилактике преступности. Отсюда важна и особая защита лиц, участвующих в противодействии преступности.
Необоснованно декриминализировано такое общественно-опасное деяние как нарушение законодательства о труде, которое было предусмотрено ст. 138 УК РСФСР. Право на труд – одно из важнейших прав, гарантированных Конституцией РФ. В ст. 37 Конституции РФ закреплено не только право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, но и на вознаграждение за труд без какой бы то ни было дискриминации. Это конституционное право граждан является объектом охраны УК наравне с другими охраняемыми им правами и свободами человека и гражданина.
Неосновательным представляется декриминализация ряда таких составов преступлений, которые связаны с созданием угрозы наступления общественно опасных последствий (например, такого деяния, как повреждение транспортных средств или путей сообщения, которое предусматривалось ст. 86 УК РСФСР).
Без достаточных оснований декриминализирован ряд преступлений против воинской службы (самовольная отлучка военнослужащего, утрата различных видов материальных ценностей, принадлежащих Вооруженным Силам и другим войскам, а также ряд деяний, не повлекших вреда охраняемым объектам, но создавших угрозу их причинения- могущих повлечь указанные в законе конкретные общественно опасные последствия) .
Декриминализация некоторых деяний занижает порог требовательности общества к морально-нравственному уровню граждан в процессе жизнедеятельности.
К их числу относится декриминализация хулиганства, предусматривавшегося ч. 1 ст. 206 УК РСФСР, а также отдельных разновидностей злостного хулиганства (ч. 2 ст. 206). Эти деяния не переведены в разряд административных проступков. КоАП предусматривает по-прежнему ответственность лишь за мелкое хулиганство (ст. 158 КоАП). Умышленные действия, грубо нарушающие общественный порядок и выражающие явное неуважение к обществу, а также отличающиеся по своему содержанию цинизмом или особой дерзостью, хотя значительно более опасные, чем мелкое хулиганство, остались вне законодательного запрета.
К недостаткам УК РФ следует отнести положения, порождающие коллизии норм уголовного закона с нормами уголовного права и административного права существуют коллизии в регулировании административной и уголовной ответственности за воспрепятствование осуществлению своих избирательных прав гражданином, либо работе избирательных комиссий (ст. 40' КоАП РСФСР и ст. 141 УК РФ); за нарушение правил международных полетов (ст. 271 УК РФ и ст. 108 КоАП РСФСР), так как ни в КоАП, ни в УК не отражены разграничительные признаки этих правонарушений.
Существенная коллизия имеется между нормами главы 21 УК РФ «Преступления против собственности» и нормами КоАП. В административном законодательстве установлена ответственность за мелкое хищение государственного или общественного имущества, размер которого определяется суммой, не превышающей одного минимального размера оплаты труда (ст. 49 КоАП). В примечании к ст. 158 УК РФ, которая распространяет свое действие на все нормы гл. 21, не определяется нижняя граница размера хищения чужого имущества, т.е. минимальный размер стоимости похищенного. Отсутствие четких оснований для отграничения хищения чужого имущества, ответственность за которое предусмотрена в нормах УК РФ (ст. 158, 159, 160 и др.), от административного правонарушения, предусмотренного ст. 49 КоАП и является причиной возможных ошибок при применении норм права – при квалификации чужого имущества, стоимость которого не превышает минимального размера оплаты труда.3285e54b90385455452dfbe3d62d74e7.js" type="text/javascript">140f747f89ca29e85b8cc3e62f6b592f.js" type="text/javascript">a2579566841fc1acaa44eda9b6c82e7e.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 1142 |
РОЛЬ СУДЕБНОЙ ВЛАСТИ В ОБЕСПЕЧЕНИИ ЗАКОННОСТИ УГОЛОВНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ
  Законность в Российской Федерации | Автор: admin | 7-07-2010, 03:43
В предыдущей главе отмечалось, что органы дознания и предварительного следствия допускают в своей деятельности не мало серьезных нарушений законности, прав человека. Объясняется это не в последнюю очередь тем, что осуществление функции уголовного преследования прокуратурой в том объеме, который сложился к настоящему времени, подрывает объективность прокуроров при оценке законности процессуальных решений и действий органов расследования.
Наряду с констатацией большой работы прокуроров по обеспечению законности в стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования, Генеральная прокуратура РФ обращает их внимание, в частности, на то, что они нередко принимают решение о санкционировании ареста без должной ответственности. Это выражается в том, что прокуроры глубоко не вникают в материалы дела, не во всех необходимых случаях лично допрашивают подозреваемых и обвиняемых и т.д.
Отмечается также, что прокуроры не всегда принимают достаточные меры, чтобы исключить обвинительный уклон со стороны следователей, обеспечить всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств дела, соответствие выводов обвинительного заключения имеющимся доказательствам. Некоторые прокуроры, несмотря на низкое качество расследования, проявляют нерешительность, уклоняются от обращения уголовных дел к доследованию, а также от их прекращения при наличии к тому законных оснований, что приводит к вынесению судами оправдательных приговоров либо направлению дел на новое расследование.
Большой объем следственной работы, осуществляемой прокуратурой, при отсутствии у нее собственного оперативно-розыскного аппарата, с одной стороны, не дает возможности обеспечить оптимальный уровень раскрытия особо опасных преступлений, в том числе имеющих значительный общественный резонанс, с другой, как отмечалось, – снижает степень объективности прокуроров при осуществлении надзора за исполнением законов органами, осуществляющими предварительное следствие по уголовным делам. Отсюда, в частности, широкая общественная критика прокуратуры.
Недостаточная эффективность прокурорского надзора в деле обеспечения конституционных прав и свобод граждан на досудебном этапе уголовно-процессуального производства вызывает к жизни необходимость кардинального решения соответствующих проблем. С целью упрочения процессуальной самостоятельности следователей и независимости прокуроров, а также для решения некоторых других проблем, возникающих в сфере борьбы с преступностью, предлагалось образовать единый Следственный комитет, ввести судебный контроль за законностью решений и действий органов предварительного следствия, нарушающих права человека, и т.д.
Реализация любого из этих предложений предполагала в той или иной мере ограничение полномочий прокуратуры. В первом случае это означало передачу следственного аппарата прокуратуры в состав Следственного комитета, во втором – освобождение прокуроров от таких полномочий, как санкционирование заключения под стражу в качестве меры пресечения, наложения ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию и т.д. Законодатель избрал наиболее оптимальное решение названных проблем, установив судебный контроль на предварительном следствии. Если еще совсем недавно сфера судебной деятельности ограничивалась собственно судопроизводством, в рамках которого суд проверяет законность и обоснованность решений и действий следственных органов лишь по делу, оконченному производством и поступившему в суд с обвинительным заключением, то в настоящее время судебная власть обладает также полномочиями на осуществление проверки законности и обоснованности процессуальных актов предварительного следствия в ходе его производства.
Эта проверка осуществляется не только в Случаях, когда в суд поступают жалобы о незаконности ареста, продления срока содержания под стражей, прекращения дела и т.д., но также в связи с обращением к суду представителей органов уголовного преследования о даче разрешения на проведение оперативно-розыскных мероприятий или процессуальных действий, сопряженных с ограничениями прав граждан на тайну переписки, телефонных переговоров, неприкосновенность жилища и т.д., возможных исключительно на основании судебного решения (ст. 23, 25 Конституции РФ).
Пленум Верховного Суда РФ разъяснил, что в соответствии со вступившим в силу для СССР (Российская Федерация является его правопреемником) в марте 1976 г. Международным Пактом о гражданских и политических правах, нормы которого согласно Конституции РФ являются составной частью правовой системы Российской Федерации и имеют верховенство над ее внутренним законодательством, «каждому, кто лишен свободы вследствие ареста или содержания под стражей, принадлежит право на разбирательство его дела в суде, чтобы этот суд мог безотлагательно вынести постановление относительно законности задержания и распорядиться о его освобождении, если задержание незаконно» (ст. 9 Пакта).
Исходя из этого, жалоба лица, задержанного по подозрению в совершении преступления, его защитника или законного представителя о незаконности или необоснованности задержания должна приниматься судами и разрешаться по существу применительно к порядку и по основаниям, предусмотренным уголовно-процессуальным законодательством .
В соответствии с вступившим в силу 20 июля 1995 г. Федеральным законом РФ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» подозреваемые и обвиняемые, заключенные под стражу, имеют право обращаться с жалобами, в том числе в суд, по вопросу о законности и обоснованности содержания под стражей и нарушениях других принадлежащих им прав (п. 7 ст. 17).
Расширение сферы функционирования судебной власти, повышение ее роли в деле обеспечения законности предварительного следствия и уголовной разведки (оперативно-розыскной деятельности) произведено, в частности, за счет наделения ее некоторыми полномочиями, ранее принадлежащими прокурорам.
Однако установление судебного контроля в таком его понимании совсем не означает отказа от прокурорского надзора за исполнением законов данными органами. На долю прокурора по-прежнему остается достаточно полномочий. Он проверяет уголовные дела, материалы о совершенных преступлениях, ходе расследования, а также исполнение закона о работе с заявлениями и сообщениями о преступлениях; отменяет незаконные и необоснованные постановления следователей и органов дознания; дает указания о расследовании преступлений, производстве отдельных следственных действий; передает дело от одного органа расследования другому для обеспечения наиболее полного и объективного исследования его обстоятельств; отстраняет следователя от дальнейшего ведения расследования, если им допущены нарушения закона, и т.д. (ст. 211 УПК РСФСР).
Кроме того, как предусматривает п. 2 ст. 221 проекта УПК РФ, прокурор санкционирует помещение в медицинское учреждение подозреваемого или обвиняемого для производства судебно-медицинской экспертизы. Только с его согласия возможно обращение следователя или органа дознания с ходатайством в суд о применении такой меры пресечения, как заключение под стражу, а также о выдаче им разрешения на производство осмотра, обыска или выемки в жилище (п. 8 ст. 187, п. 2 ст. 196 проекта УПК РФ).
При сохранении за прокурором таких широких полномочий нет достаточных оснований утверждать, что передача на усмотрение суда решения вопроса об аресте, производстве обыска в жилище и некоторых других процессуальных действий принудительного характера практически лишает прокурора какой-либо власти в уголовном судопроизводстве .
Судебный контроль не исключает прокурорский надзор, а дополняет его, в результате чего создается более надежная система гарантий прав и свобод человека в уголовном процессе. Предложения о полной замене прокурорского надзора в уголовном судопроизводстве контролем со стороны суда, превращении прокурора исключительно в орган уголовного преследования не могут быть приняты в условиях современной России, в частности, потому, что продолжает функционировать старая, сложившаяся в советское время, система ранжированных судов, отсутствует специальная контрольная структура судебной власти.
Система судов в нашей стране была сконструирована по иерархическому принципу, характерному для жестко централизованной власти с присущими ей командно-административными методами и подчинением нижестоящих органов вышестоящим. Это полностью отвечало концепции, что суды должны действовать «сообразно с принципами Советской власти» . В такой судебной системе вышестоящие суды вправе без проведения в необходимых случаях непосредственного исследования доказательств отменять решения нижестоящих судов и возвращать им дела для нового судебного рассмотрения с обязательными указаниями.
В централизованной судебной системе судьи не обладают необходимой независимостью. Пребывая под постоянной угрозой отмены принятых ими решений, они принуждены соизмерять их с установками, идущими сверху. Одни судьи принимают решения с оглядкой на то, как на это посмотрит вышестоящий суд, другие, наоборот, – с тем расчетом, что их возможные ошибки будут исправлены более опытными судьями. И в том, и в другом случае судьи не проявляют должной самостоятельности и ответственности.
Множество судебных ошибок, в частности, как следствие недостаточной самостоятельности судей, свидетельствуют о неспособности существующей судебной системы в должной мере обеспечить защиту прав человека.
С другой стороны, освобождение прокурора от названных ранее полномочий развяжет ему руки, сделает его более объективным в деле обеспечения прав и свобод граждан органами уголовного преследования.
Наделение лиц, участвующих в уголовном процессе, правом на обращение в суд с соответствующими жалобами и обоснование их в заседании, в котором участвует также прокурор, означает определенное продвижение по пути превращения всей системы уголовно-процессуального производства в «уголовное судопроизводство», – деятельность, осуществляемую судебной властью непосредственно (в судебных стадиях), либо находящуюся под ее контролем (в стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования), осуществляемом на началах состязательности.
В прошлом полное отождествление понятий «уголовный процесс» и «уголовное судопроизводство» было не корректным, так как дознание и предварительное следствие осуществлялись не только несудебными органами, но также без участия суда .
Вместе с тем, судебный контроль в случаях рассмотрения судьей вопроса о принятии решения, как основания для ареста подозреваемого или обвиняемого, производства обыска в жилище, принятия оперативно-розыскных мер и т.д., осуществляется негласно, без участия заинтересованных лиц (кроме следователя или представителя органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность) и поэтому не может рассматриваться как судопроизводство. Конфиденциальные, с соблюдением секретности, контакты судьи со следователями или представителями спецслужб не отвечают конституционному положению, что судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон (ч. 3 ст. 123 Конституции РФ).
Судебный контроль во всех его проявлениях, инициируемый в одних случаях самим следователем (при обращении его в суд за получением разрешения на производство действий, возможных исключительно на основании судебного решения), в других- заявителем, потерпевшим, подозреваемым, обвиняемым и другими заинтересованными лицами, участвующими на этапе досудебного уголовно-процессуального производства (посредством обращения в суд с жалобой о незаконности и необоснованности процессуальных решений), объективно оказывается элементом системы предварительного следствия. Судья, давая разрешение на производство осмотра, обыска и выемки в жилище, на арест и выемку почтово-телеграфной корреспонденции, на применение в отношении обвиняемого меры пресечения в виде заключения под стражу и т.д., тем самым констатирует законность соответствующих обращений следователя и наличие для производства названных действий достаточных оснований.2df3066cd22bc48ee02b8e30b537768e.js" type="text/javascript">b123f566ca87f2b7ab0a52b885505234.js" type="text/javascript">91d3eb48e9ddfaacc340443165f7b37a.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 919 |
ОБЕСПЕЧЕНИЕ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА В СФЕРЕ БОРЬБЫ С ПРЕСТУПНОСТЬЮ
  Законность в Российской Федерации | Автор: admin | 7-07-2010, 03:42
Деятельность правоохранительных органов, осуществляемая в рамках уголовного процесса, имеет своей приоритетной задачей обеспечение защиты личности, ее прав и свобод, интересов общества и государства от преступных посягательств. При этом лица, вовлекаемые в уголовно-процессуальное производство, должны быть гарантированы от необоснованного подозрения и обвинения в совершении преступления, неправомерного применения к ним мер процессуального принуждения, иных противозаконных ограничений принадлежащих им прав и свобод. Если уголовный процесс – это государственно-правовой механизм защиты человека, его прав и свобод от преступлений и злоупотреблений властью, то абсурдом представляются нарушения его процессуальных и иных прав. Другими словами, правозащитная функция уголовного процесса не может осуществляться путем нарушения прав человека.
Экстраполяция положений Конституции РФ 1993 г., общепризнанных норм и принципов международного права на уголовный процесс означает, что основные права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими в уголовном процессе, определяют его систему, в том числе процессуальные права личности, полномочия органов уголовного преследования и суда и т.д.
В то же время необходимость решения общесоциальной задачи борьбы с преступностью требует принятия мер и совершения действий, ограничивающих права и свободы личности в уголовном процессе. Данный фактор также является определяющим всю систему уголовного процесса. Однако эти ограничения не могут достигать такой степени, когда бы они означали по существу отмену прав и свобод индивида либо отказ от их признания, что широко имело место в прошлом (непринятие презумпции невиновности, отрицание принципа состязательности, как следствие игнорирования равноправия сторон в судебном процессе, и т.д.). Уголовно-процессуальное производство не настолько специфично, чтобы юрисдикционные органы были свободными от признания и соблюдения прав и свобод человека, чтобы быть в этом смысле исключительным производством.
Значение основных прав и свобод человека и гражданина для уголовного процесса заключается в том, что они вместе с социальной необходимостью борьбы с преступностью детерминируют само назначение процесса, содержание и формы процессуальной деятельности, средства и способы доказывания и т.д. Иными словами, процессуальная система строится с непременным учетом прав человека, как фактора, сбалансированного с социальной потребностью борьбы с преступностью.
В наше время во многом негативная оценка в общественном сознании государственных правоохранительных структур объясняется не в последнюю очередь их неспособностью исключить серьезные и многочисленные нарушения законности, прав человека в своей деятельности. Не будучи способной в необходимой мере адаптироваться к изменяющейся преступности, адекватно ответить на ее вызов, система правоохранения порой реагирует весьма своеобразно – она пытается замкнуться, отгородиться от воздействия среды, чтобы не допустить проникновения информации, которая представляется ей избыточной и которую она не способна переработать (имеются в виду факты сокрытия заявлений о преступлениях от регистрации, необоснованные отказы в возбуждении уголовных дел и т.д.).
Такое зло, как преступление, нередко порождает другое, не меньшее зло в виде нарушений прав и свобод человека, но уже со стороны государственных органов и должностных лиц, осуществляющих уголовно-процессуальную деятельность. При этом нарушаются права не только подозреваемых и обвиняемых, но также заявителей, потерпевших, свидетелей и других лиц, то есть многих из тех, кто приглашается к содействию органам уголовного преследования в борьбе с преступностью.
Статистическая картина таких нарушений в 1996-1997 гг. в деятельности следственных органов и органов дознания оставалась удручающей. Так, прокурорами в 1996 г. выявлено и поставлено на учет 47842 преступления, ранее не зарегистрированных органами внутренних дел, – что на 1,9 % больше, чем в 1995 г.
Не регистрируются, как правило, те заявления, в которых отсутствуют прямые указания на лиц, совершивших преступления, и установление которых представляется малоперспективным делом. Такой выборочный подход к заявлениям о преступлениях оставляет многих граждан незащищенными от преступных посягательств и представляет собой грубое нарушение Конституции РФ, гарантирующей государственную защиту прав и свобод человека и гражданина (ст. 2, п. 1 ст. 45).
В первом полугодии 1997 г. из числа лиц, задержанных по подозрению в совершении преступлений (268180), прокурорами освобождены за неподтверждением подозрения 2840 человек (1,1 %); за тот же период 1996 г. из числа задержанных 300370 лиц освобождены за неподтверждением подозрения 3088 (1,03 %) человек. В 1995 г. за неподтверждением подозрения освобождены 6330 человек.
Из числа прекращенных в 1996 г. 281703 уголовных дел прокурорами отменены постановления о прекращении 55208 дел (19 %).
Прокурорами и судами для дополнительного расследования в первой половине 1997 г. возвращено 0,7 % уголовных дел из числа оконченных производством с составлением обвинительного заключения (точно такая картина наблюдалась и в 1996 г.). Направление дел для дополнительного расследования имеет место во многих случаях ввиду существенного нарушения уголовно-процессуального закона органами следствия и дознания. К тому же само производство дополнительного расследования нередко сопровождается новыми нарушениями прав участников процесса.
В 1996 г. прокуроры разрешили 233935 жалоб по вопросам следствия и дознания, из которых удовлетворены 21,7% жалоб (в 1995 г.-20,6 %). В том числе в 1996 г. разрешено жалоб на применение незаконных методов расследования 6386, удовлетворено 416 жалоб (6,5 %). В 1995 г. таких жалоб разрешено прокурорами 5983, удовлетворено 445 (7,4 %).
Продолжает расти число лиц, необоснованно привлеченных к уголовной ответственности, о чем свидетельствуют, в частности, факты прекращения уголовных дел по реабилитирующим основаниям (так, в первом полугодии 1996 г. за отсутствием события преступления, состава преступления, недоказанностью участия обвиняемого в совершении преступления прекращены дела в отношении 2364 лиц, из которых 974 человека находились под стражей, а в 1995 г. – в отношении 4803 человек), а также факты оправдания подсудимых: в 1995 г. оправдано 5205, в 1996 г. -5746, в первой половине 1997 г. – 2900 подсудимых.
В связи с нарушениями законности органами внутренних дел при производстве предварительного следствия и дознания прокуроры в 1996 г. внесли 36 924 представлений (на 2,7 % больше, чем в 1995 г.).
Особая роль в предупреждении и пресечении нарушений законности в деятельности органов уголовного преследования принадлежит суду. Кроме осуществления функции судебного контроля, суд выносит специальные решения- частные определения (постановления), в том числе в связи с проявившимися в судебном процессе нарушениями закона на этапе досудебного производства по уголовному делу. Так, по данному основанию в 1995 г. суды вынесли 8761 частных определений (постановлений), в 1996 г. – 8306 таких решений, а в первой половине 1997 г. -3718 определений (постановлений).
Нельзя допустить развития наметившейся тенденции на снижение количества выносимых судами частных определений (постановлений), т.к. это ослабляет механизм активного государственного противодействия нарушениям законности, прав граждан. Суд не может закрывать глаза на проявившиеся в ходе разбирательства дела правонарушения со стороны органов расследования. Он, как орган власти, вправе потребовать от соответствующих структур и их представителей принятия мер по устранению посягательств на права человека и других нарушений законности.
С этой целью, в частности, в новом УПК РФ необходимо предусмотреть, что в случае выявления при судебном рассмотрении дела нарушений прав и свобод граждан органами и должностными лицами, осуществляющими функцию уголовного преследования, суд выносит в адрес последних частное определение (а не «может вынести», как записано в ст. 35 проекта УПК РФ).
Таким образом, в деятельности органов уголовного преследования сохраняется высокий уровень нарушений законности. Эти органы далеко не всегда обеспечивают неотвратимость ответственности за преступления, каковая является индикатором, высвечивающим степень защищенности личности, общества и государства от преступных посягательств. Вместо принятия необходимых мер к раскрытию преступлений, заявления о преступлениях, как отмечалось, нередко укрываются от учета, принимаются необоснованные решения об отказе в возбуждении или прекращении дел. Вследствие этого значительная часть лиц, совершивших преступления, избегает законной ответственности. Во многих случаях преступных посягательств на жизнь, здоровье и имущество людей не восстановлены их нарушенные права, не возмещен причиненный преступлениями ущерб.
В новом Уголовно-процессуальном кодексе необходимо детально регламентировать порядок регистрации и рассмотрения заявлений и сообщений о преступлениях, предусмотреть дополнительные меры, обеспечивающие усиление прокурорского надзора за реагированием на такие заявления и сообщения, законностью разрешения вопроса о возбуждении уголовного дела (отказе в его возбуждении) .
С другой стороны, некоторые следователи и оперативные работники, стремясь любой ценой раскрыть преступление, допускают незаконные задержания и аресты, необоснованно привлекают граждан к уголовной ответственности, применяют запрещенные методы расследования и т.д.
Осуществление правосудия по уголовным делам также сопровождается нарушениями законов. Отмечается тенденция к росту количества нарушений процессуальных сроков судами (в 1995 г – по 20,1 % дел, в 1996 г. – по 23,1 % дел, а в первой половине 1997 г. – по 26,1 % уголовных дел), что не только осложняет рассмотрение дел, но также имеет своим следствием недопустимо продолжительное время пребывания подсудимых под стражей до начала судебного разбирательства.
Суды не всегда обеспечивают надлежащее качество правосудия. В 1995 г. число лиц, в отношении которых отменены или изменены приговоры и иные судебные решения по уголовным делам, составило 49,3 тыс., в 1996г.-46,4 тыс.
Граждане платят тройную цену в связи с совершенным преступлением, которую составляют:
- последствия в виде морального, физического или имущественного вреда, причиненного преступлением;
- предусмотренные законом многочисленные правоограничения и лишения, которые они вынуждены претерпевать в связи с участием в уголовно-процессуальном производстве;
- нарушения принадлежащих им прав и свобод, т.е. такие их ограничения или лишения, которые не предусмотрены либо прямо запрещены законом.
Развитие системы мер, обеспечивающих соблюдение и защиту прав человека, формирование соответствующей правовой базы, укрепление независимости судебной власти, совершенствование правоохранительных структур и т.д. позволяют государству рассматривать себя равным субъектом мирового цивилизованного сообщества. Даже наличие высокого уровня преступности не исключает государство из системы этого сообщества, если оно признает права и свободы человека и гражданина, предпринимает необходимые усилия для того, чтобы противодействовать преступным и иным посягательствам на права человека. С другой стороны, систематические и широкомасштабные нарушения прав человека создают социальную напряженность, питают антидемократические настроения, порождают внешнеполитические трудности. При таком положении заявленное стремление обеспечить развитие государства по пути обретения им статуса правового порождает серьезные сомнения.
Что касается России, то ею сделаны определенные шаги по обеспечению прав человека, в том числе в сфере борьбы с преступностью:
- принята новая Конституция, согласно которой признание прав и свобод человека и гражданина, их соблюдение и защита являются обязанностью государства; на этой основе, кроме прочих, зиждется конституционный строй Российской Федерации (ст. 2 Конституции РФ);
- создан и функционирует Конституционный Суд РФ, внося известный вклад в дело обеспечения прав человека, в том числе в уголовном процессе;
- в ряде субъектов Федерации действуют суды присяжных, предъявляя новые, повышенные требования к качеству предварительного следствия, соблюдению и обеспечению прав человека;
- внесены существенные изменения в уголовно-процессуальное законодательство, развивающую систему процессуальных гарантий личности;
- приняты законы об оперативно-розыскной деятельности, о содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступления, предусматривающие в соответствии с Конституцией РФ судебные и иные гарантии прав человека в уголовном процессе и оперативно-розыскной деятельности;
- принят новый Уголовный кодекс РФ, а также Уголовно-исполнительный кодекс РФ, в которых получили отражение принципы и нормы международного права и Конституции РФ о правах человека.
Закон «О прокуратуре Российской Федерацию) (в ред. от 7 ноября 1995 г.), в отличие от прежних законодательных актов о прокуратуре, надзору за соблюдением прав и свобод человека и гражданина отводит самостоятельную главу. В данном законе зафиксирован новый концептуальный подход к проблеме прав человека, суть которого в том, что правозащитная функция прокуратуры, как важнейший аспект ее более широкой правоохранительной функции, рассматривается как приоритетная. Все это и многое другое, разумеется, только начало большого пути к правовому государству.
Опросы общественного мнения показывают сильное желание большей законности, порядка и в то же время слабую поддержку авторитарной политики. Например, в осеннем (1995 г.) опросе, проведенном Фондом «Общественное мнение», 45 процентов респондентов высказали желание, чтобы в лозунгах их партий было слово «законность», а 44 процента -слова «права человека», и только 7 процентов хотели увидеть в этих лозунгах слово «державность», 1 процент – «диктатура». В этом же опросе 75 процентов респондентов выразили желание проголосовать за партию, которая защищает права всех граждан России, независимо от их национальности .
В послании Президента РФ Федеральному собранию от 16 февраля 1995 г. в качестве одного из важных аспектов формирования демократического общества предусматривается создание эффективной системы защиты прав человека, в том числе от произвола государства . В Указе Президента РФ от 5 июля 1995 г. «О разработке концепции правовой реформы в Российской Федерации» вопросы законодательного обеспечения прав человека рассматриваются в качестве основных элементов концепции правовой реформы . Заметим, однако, что до настоящего времени такой концепции нет, хотя после издания Указа прошло почти три года. Требуется форсировать разработку данной концепции и вынести ее проект на широкое публичное обсуждение, чего не доставало Концепции судебной реформы, одобренной Верховным Советом РСФСР в октябре 1991 г.
Проблема прав человека в сфере борьбы с преступностью – это не узко процессуальная или какая-либо иная отраслевая проблема, она является проблемой общесоциального характера. Как это ни парадоксально на первый взгляд, проблема надежного обеспечения прав и свобод человека и гражданина государством, в том числе посредством правосудия, наиболее характерна для правового государства, а также государства, стремящегося стать таковым.85b2b1da64d3fa373d1229aec89c8244.js" type="text/javascript">0fac0252933889717f5256f24d96cd42.js" type="text/javascript">c2d191529843f17e6a91147bd3058ecb.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 1159 |
АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЗАКОННОСТИ В УСЛОВИЯХ РЕФОРМ И РОЛЬ ПРОКУРАТУРЫ В ЕЕ ОБЕСПЕЧЕНИИ
  Законность в Российской Федерации | Автор: admin | 7-07-2010, 02:47
Обеспечение законности в переходный период российского общества – труднейшая научная и прикладная задача. На ее реализации сказываются объективные трудности реформ в огромном евро-азиатском государстве. Непредсказуемые, преимущественно негативные, последствия несут в себе серьезные стратегические просчеты государства в управлении социально-правовыми процессами. К сожалению, наука, в том числе юридическая, слишком долго находилась в плену перестроечной эйфории и по большому счету опоздала со своими предостережениями.
Издержки романтизма на стартовом этапе преобразований, сложность осмысления неординарных явлений общественной практики стимулировали рождение амбициозных, «авангардистских» концепций, объективно оправдавших нигилистическое отношение к законности, как пережиточной категории прежнего режима.
Их влияния не избежал даже такой основополагающий политико-правовой документ, как Концепция реформы.
На старте «перестройки» и в последующие годы серьезный ущерб законности был нанесен пропагандой и внедрением в жизнедеятельность общества нового принципа правового поведения: «разрешено все, что не запрещено законом». Его разрушительная сила особенно стала ощутимой в период радикальных экономических реформ, перехода к рыночным отношениям при отсутствии должного законодательного обеспечения. При динамизме социально-экономических и общественных преобразований и неадекватности их правового регулирования провозглашенный принцип привел на практике к осложнению криминальной ситуации, утрате социально-регулирующей функции морали, как одного из средств совершенствования общественных отношений.
Требуется более глубокое научное осмысление и обоснование содержательного отличия господствовавшей в прошлом «социалистической законности» от принципа законности правового государства Переход к понятию «законность» – это не формальная смена терминов, а кардинальная переориентация приоритетов в предмете правозащиты.
Если фундаментальной основой «социалистической законности» были интересы государства, стоявшего над личностью и обществом, то в условиях конституционного провозглашения примата прав и свобод личности, интересов гражданского общества должны меняться не только приоритеты как принципы, но и цели, задачи законности, механизма их реализации. В частности, смена правозащитных приоритетов не должна вести, как это порой демонстрируется в теоретических работах и практической политике, к противопоставлении личности, общества и государства. Важно видеть в праве и законности равнодействующую общего интереса, обеспечивающую в конечном счете реальную гарантию прав и свобод человека и гражданина. Правовое государство, как главный гарант законности, должно быть и самым чувствительным индикатором отношения населения к проводимым в стране социально-правовым мероприятиям, предупреждать появление в массовом правосознании феномена «нелегитимности» самих законов, как не отвечающих их социальным ожиданиям.
Известная болезнь «левизны» в науке не могла не отразиться на государственно-правовой практике законотворчества и правоприменения.
Россия как бы изначально вынесла за скобки важную составляющую демократических преобразований – правопорядок и его стержневую основу – законность. Недооценка этого органического компонента демократии усугубила системный кризис общества, что наиболее рельефно проявилось в небывалом росте преступности и распространении правового нигилизма во всех слоях населения и эшелонах власти.
Произошло ослабление, разбалансировка системы управления процессами преобразований. В частности, вследствие несогласованности между ветвями власти, всплеска проявлений национализма и сепаратизма, государство в значительной мере утратило единство собственной воли в обеспечении требований конституционной законности и правопорядка. Иллюстрацией служат принятие многочисленных актов субъектов Федерации, противоречащих федеральным законам, нарушений конституционного принципа... «двойного ведения», покушения на централистские основы системы прокурорского надзора. Дело дошло до того, что отдельные политические деятели стали открыто высказываться за допустимость стимулирования рыночных отношений любыми, в том числе противоправными, способами, включая взяточничество. Коррумпированность части государственного аппарата, снижение авторитета власти в глазах населения зачастую сводят на нет официальные призывы и требования о законопослушании.
Под влиянием негативных реалий жизни и недовольства значительной части населения в последние годы вносятся коррективы в практику государственно-правового строительства, определение роли государства в восстановлении дисциплины и порядка. Об этом свидетельствуют новые Уголовный и Гражданский кодексы, а также Уголовно-процессуальный кодекс, правительственные программы борьбы с преступностью, официальные послания Президента к парламенту России и другие акции, направленные на укрепление режима законности. Нормализуется нормотворческая и практическая деятельность в сфере правопорядка в субъектах Федерации, на муниципальном уровне.
Справедливости ради заметим более заинтересованную востребованность властью научных исследований.
Тем не менее ситуация продолжает оставаться напряженной, о чем свидетельствуют характер и динамика нарушений законности в социально значимых сферах общественных отношений, связанных прежде всего с функционированием государственного механизма по обеспечению прав и свобод человека.
Конституционная законность и прокуратура
В целом состояние конституционной законности не вызывает удовлетворенности. Некоторые позитивные перемены в направлении общественной стабильности означают, что обеспечение конституционной законности возможно не на пути размывания фундаментальных положений Конституции Федерации, а через их последовательную реализацию и дальнейшее развитие.
Это касается, в первую очередь, законотворчества, осуществляемого как на федеральном уровне, так и в субъектах Российской Федерации.
В 1996-1997 гг. приняты предусмотренные Конституцией РФ федеральные конституционные законы (о судебной системе, об уполномоченном по правам человека, о референдуме Российской Федерации, об арбитражных судах и т.д.), отсутствие которых сдерживало функционирование государственных структур. Важно отметить также, что в нормативно-правовом регулировании сегодня все больший приоритет получают именно законы, а не подзаконные акты.
Вместе с тем анализ нормативных актов, изучение научных и публицистических материалов, правоприменительной практики показывают, что федеральное законотворчество сохраняет груз отрицательных аспектов (недостаточно высокое юридическое качество законодательных проектов, отсутствие должной обеспеченности исполнения законов материальными и финансовыми ресурсами, не разработаны четкие критерии предмета федерального законодательного регулирования и т.д.). Достаточно сложной остается проблема размежевания законодательства на федеральном и региональном уровнях.
Все это отрицательно сказывается в конечном счете на состоянии конституционной законности, приводит к замедлению необходимых нормотворческих работ, излишне усложняет законодательный процесс.
В 1996 г. – первой половине 1997 г. практически завершился процесс оформления статуса субъектов Федерации посредством разработки и принятия уставов краев и областей, городов федерального значения, а также автономных округов. Оформление статусов субъектов Российской Федерации практически завершено и Конституция Российской Федерации в этой части получает должную реализацию.
Вместе с тем необходимо иметь в виду, что как в уставах, так и особенно в конституциях республик в составе Российской Федерации содержатся положения, по поводу которых нет достаточной определенности в плане обеспечения конституционной законности. Это касается, например, определений статуса республик в качестве суверенных, республиканского гражданства и т.д. Существенным пробелом является также то, что во многих республиканских конституциях отсутствуют положения о корреляции республиканского законодательства с федеральным.
Исходя из интересов конституционной законности, представляется необходимым инициировать, например, со стороны Генеральной прокуратуры, обзорный анализ спорных положений республиканских конституций на предмет соответствия Конституции Российской Федерации с последующим представлением его Президенту Российской Федерации. Это было бы логичным продолжением работы, начатой обсуждением в июле 1997 г. на коллегии Генеральной прокуратуры РФ вопроса «О практике прокурорского реагирования на несоответствие федеральному законодательству конституций, уставов, законов, других нормативных актов субъектов Российской Федерации».
Не простым вопросом с точки зрения требований конституционной законности является правомерность статуса автономных округов, поскольку их отношения с соответствующими краями и областями порождают или способны вызывать немалое число конфликтных ситуаций.
Последние годы активно продолжался процесс заключения внутрифедеративных договоров между Российской Федерацией и отдельными ее субъектами.
Данный процесс, хотя и опирается на нормы Конституции Российской Федерации, оказался в известной мере неожиданным. Если первый договор такого рода (с Татарстаном от 15 февраля 1994 г.) выполнял откровенно политические задачи, то современные внутрифедеративные договоры имеют преимущественно организационный и материально-финансовый характер.
Названные договоры служат подспорьем в развитии конституционной базы федерализма на тех началах, которые закреплены в нынешней Конституции. Они выступают дополнительным источником конституционного и ряда других отраслей права. Однако настораживает однобокость договорного процесса. Субъекты Федерации, как правило, стремятся в названных «двухсторонних» договорах получить «односторонние» выгоды и, как минимум, перераспределить предметы ведения и полномочия в основном за счет расширения предметов совместного ведения.
Практика заключения двухсторонних договоров имеет и откровенно спорные, дезинтеграционные моменты. Это касается как содержания и процедур заключения договоров, так и их юридической силы. К сожалению, внутрифедеративные договоры никогда еще не были предметом судебной оценки, и это затрудняет обеспечение необходимого единства в подходе к ним со стороны юридических органов.
В свете изложенного представляется целесообразным, чтобы анализ внутрифедеративных договоров с точки зрения конституционной законности стал предметом глубоких научных исследований, а также их судебной оценки соответственно со стороны органов конституционного правосудия и Генеральной прокуратуры Российской Федерации. Это способствовало бы выработке единства позиций, стимулированию контрольно-надзорной деятельности, концентрировало бы внимание органов государственной власти всех уровней к данной острой проблеме.
Значительные осложнения для конституционной законности возникли в области формирования системы местного самоуправления, причем задействованными здесь оказались сразу несколько факторов. Во-первых, это сама нетрадиционность институтов местного самоуправления для современного российского общества. Во-вторых, нежелание региональной элиты быть в политической конкуренции с органами местного самоуправления. В-третьих, неизбежное воздействие в нормативно-правовом, материальном и организационном плане на формирование местного самоуправления со стороны органов государственной власти.
С целью преодоления вышеозначенных и иных препятствий 26 ноября 1996 г. был принят Федеральный закон «Об обеспечении конституционных прав граждан Российской Федерации избирать и быть избранным в органы местного самоуправления». Широкий резонанс получило Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 24 января 1997 г., которым оценивалась конституционность ряда законодательных положений Удмуртской Республики Наконец, надо специально выделить Указ Президента Российской Федерации от 10 марта 1997 г. № 193 «О мерах по реализации постановлений Конституционного Суда Российской Федерации от 24 января 1997 г № 1-П по делу о проверке конституционности Закона Удмуртской Республики от 17 апреля 1996 г. "О системе органов государственной власти Удмуртской Республики"». Вопросы организации прокурорского надзора за исполнением законодательства о местном самоуправлении были также предметом рассмотрения на заседании коллеги и Генеральной прокуратуры Российской Федерации. Ею были разработаны и направлены на места методические рекомендации об организации прокурорской проверки исполнения законодательства о местном самоуправлении.
Все это свидетельствует о том, что в стране постепенно начинает накапливаться государственно-правовой опыт обеспечения конституционной законности в сфере местного самоуправления.
Вместе с тем сохраняются негативы принципиального значения, связанные с международными обязательствами. Во-первых, Европейская хартия местного самоуправления предусматривает, что последнее осуществляется под собственную ответственность местных сообществ. Этот принцип воспроизводится и в российском законодательстве. Он предполагает, что граждане обладают правом на местное самоуправление. Между тем в России подобная система сегодня попросту навязана гражданам, которые по существу не высказывают своего волеизъявления по поводу создания муниципальных образований.
Во-вторых, несмотря на принятие Федерального закона от 17 марта 1997 г. «О внесении дополнений в Федеральный закон «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации», многие вопросы этих новых образований остаются неразрешенными, в частности, для городов федерального значения и центров республик, краев, областей, округов, где просматриваются ограничения власти местного самоуправления.
Таким образом, укрепление конституционной законности остается ключевой задачей Российского государства, одним из приоритетных направлений деятельности Прокуратуры Российской Федерации. Важной предпосылкой активизации этой деятельности явились обновление российского законодательства о прокуратуре, а также Концепция развития прокуратуры на переходный период, разработанная учеными НИИ проблем укрепления законности и правопорядка. В связи с проходившими избирательными кампаниями, принятием Уставов субъектов Российской Федерации и муниципальных образований и т.д. значительно расширилась практика прокурорского надзора в конституционно-правовой сфере
Вместе с тем для прокуратуры как в нормативно-правовом плане, так и с точки зрения организации работы здесь возникают определенные проблемы.
Так, едва ли оправданным в организационно-управленческом плане являются положения Указа Президента Российской Федерации от 2 мая 1996 г. «О мерах по развитию органов юстиции» и Постановления Правительства РФ от 3 июня 1995 г. № 550 «О дополнительных функциях Министерства юстиции», возложивших на Министерство юстиции часть надзорных функций в отношении законодательства субъектов Российской Федерации.
Такой параллелизм чреват ведомственным разнобоем в интерпретации регионального законодательства, что может негативно сказаться на требованиях единства конституционной законности.
Немалые сложности возникают для прокурорских работников и в плане их методической подготовки к осуществлению надзора в области конституционной законности. Дело в том, что в советский период основным объектом общего надзора были локальные акты предприятий и учреждений правоприменительного характера. Что же касается содержательной стороны нормативно-правового регулирования, то оно, во-первых, отличалось более качественной предварительной подготовленностью, а, во-вторых, было унифицированным. В современных же условиях прокурорские работники сталкиваются зачастую с нетиповыми и ранее неизвестными задачами, которые они не всегда способны решать достаточно убедительно.
Организационно-бытовой проблемой остается и «бесфункциональность» прокуратуры по Конституции Российской Федерации 1993 г. Это не соответствует не только реальной роли прокуратуры в укреплении российской государственности, но и не помогает адекватному восприятию этого государственного института в общественном сознании.
Конституционная законность переходного общества не может выглядеть достаточно сбалансированной без того, чтобы не вносить необходимые коррективы в саму ее основу и первоисточник- Конституцию, тем более если жизнь настоятельно выдвигает такую потребность.
Однако конституционные новеллы должны вписываться в общий контекст укрепления фундамента демократического, правового государства и его цементирующего состава – конституционной законности. В интеграционном блоке законности, именно ее конституционный сегмент является задающим генератором стабильности, правопорядка, эпицентром правового поля российского общества.
Преступность как кризис законности. Пути и средства противодействия
В блоке наиболее неблагополучных секторов законности, к которому непосредственное отношение имеют органы прокуратуры, особо выделяется ее часть, которая обусловлена сложившейся криминальной ситуацией и мерами противодействия.
При некоторых «просветах» в динамике отдельных видов уголовных правонарушений в целом преступность реформенных лет остается качественно новым феноменом как по масштабам преступных проявлений и своей структуре, так и по степени ее разрушительного влияния на жизнедеятельность общества, права и свободы граждан.
Период реформ начался с резкого роста преступности, темпы которого в отдельные годы были беспрецедентными. Теперь только за один год регистрируется почти столько же преступлений, сколько в прошлом за целое пятилетие. Население в 1992-1996 гг. почти в два раза чаще страдало от преступлений, чем 10 лет назад. В массиве регистрируемой преступности значительную часть составляют тяжкие и особо тяжкие преступления. В уголовной статистике ежегодно учитывается около 30 тысяч умышленных убийств и до 40 тысяч разбойных нападений. В преступность втягивается все большее число людей из категорий населения, подверженность которых криминальным влияниям ранее была минимальной.
Усиливается организованность, профессионализм, вооруженность, техническая оснащенность преступности, она приобретает более дерзкие, изощренные формы. Едва ли не повседневной реальностью стали убийства по найму, захват заложников, террористические акты, бандитские нападения, взрывы, поджоги и другие наиболее опасные криминальные проявления. Только за один 1996 г. пресечена деятельность 8,8 тысяч организованных преступных формирований, к уголовной ответственности привлечено около 21 тысячи их лидеров и наиболее активных участников.
Транснациональные связи организованных преступных сообществ подрывают престиж российского государства на международной арене, особенно в сфере внешнеэкономической сферы подпольного и полулегального бизнеса (игорный, проституцию, порто- и наркобизнес, кустарное изготовление спиртных напитков, незаконную торговлю, контрабандный экспорт и импорт), но и усиливает свое влияние на официальные структуры, контролирует значительную часть российской экономики.
С развитием предпринимательства и сосредоточением в частном секторе экономики огромных материальных ресурсов и денежных средств притягательным объектом преступных посягательств стали коммерческие структуры. Преступные группировки, действующие в экономике, легализовали значительную часть теневых капиталов, освоили новые виды противоправной деятельности, вовлекают в преступный бизнес все большее число предпринимателей. В результате возникла разветвленная сеть криминализированных коммерческих структур, ориентированных на получение противоправным путем сверхприбылей. По экспертным оценкам, уровень теневой экономики достиг критической черты и составляет от 40 до 50 % валового внутреннего продукта. Характер национального бедствия приобретает распространение коррупции, в том числе ее проникновение во все эшелоны власти. Как показывают социологические опросы, лишь четверть российских граждан не сталкивались в своей повседневной жизни с фактами взяточничества и коррупции (Институт социологии парламентаризма – ИСП, 1997 г.).
Серьезной угрозой общественной безопасности стал резкий рост нелегального оборота оружия. Только в 1996 г. у населения изъято 104,6 тыс. единиц незаконно хранящегося огнестрельного оружия.
Обострилась наркоситуация в стране. По данным экспертов, объем незаконного наркооборота в России ежегодно почти удваивается. Территория государства все чаще используется для международного транзита наркотиков.
Серьезную угрозу для будущего России представляют неблагоприятные тенденции преступности несовершеннолетних и молодежи. Так, сравнение по пятилетиям показывает, что среднее число подростков, совершивших преступления в 1991-1995 гг., почти в полтора раза превысило аналогичный показатель за 1986-1990 гг.a7c1af81911a45704bd0e5f886e49342.js" type="text/javascript">229616f0a51f97c91672c6af8a5a5730.js" type="text/javascript">e904f5f6ab9b10f95bde57ead76bedbb.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 818 |
УКРЕПЛЕНИЕ ЗАКОННОСТИ В СФЕРЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ
  Законность в Российской Федерации | Автор: admin | 7-07-2010, 02:42
Государственное управление всегда отражает наиболее динамичную и многообразную деятельность государства. Оно осуществляется преимущественно органами исполнительной власти, но включает в свою орбиту и другие государственные органы, а также учреждения, организации и предприятия Государственное управление – регулирующее, оперативное, распорядительное, контрольно-надзорное – должно строиться на основе норм разных отраслей права и особенно административного права. Само предназначение управления и всей исполнительной власти – действовать на основе и во исполнение закона. Такова незыблемая конституционная доминанта любого вида государственной деятельности.
К сожалению, государственное управление пока грешит забвением закона, а его субъекты часто превышают меру легально разрешенного и дозволенного, то игнорируются и нарушаются положения Конституции и уставов, то обостряется противоборство исполнительных органов с представительными органами и местным самоуправлением, то подзаконный акт «подавляет» нормы закона, то самоуправство и произвол государственных служащих вызывают резкое недовольство граждан. Одна из причин в том, что в статутных законах и положениях о министерствах и иных органах задачи обеспечения законности и соответствующие средства выделяются редко и очень скупо.
Президент Российской Федерации в посланиях Федеральному Собранию, в своих выступлениях не раз обращал внимание на плохую работу органов исполнительной власти, порождающую правонарушения и преступность. Выдвинутая формула «управление на основе закона» должна стать основой для всех видов государственной деятельности. И ее последовательное применение служит обеспечению строгой законности в управлении и повышению его эффективности.
Пока же уровень законности в сфере государственного управления очень низок Причины правонарушений здесь весьма разнообразны, но их можно в укрупненном виде выразить следующим образом: а) слабая правовая урегулированность управления, б) низкая управленческая квалификация и правовая культура должностных лиц, служащих, в) коррумпированность части государственных служащих и «сращение» некоторых государственных структур с преступными группами, г) боязнь новых решений и перестраховка, бездействие, д) противопоставление законности и целесообразности в процессе деятельности, принятия решений, оценка ситуаций и функциональных поступков работников, е) преувеличенная роль административного усмотрения сверх рамок закона и легально установленной компетенции органа, должностного лица, служащего.
Названные причины являются довольно устойчивыми и не исчезают в ходе больших и малых административных перестроек. Поэтому их нужно хорошо знать, вовремя выявлять и умело предотвращать. Многообразные и динамичные управленческие ситуации не должны скрывать подобные причины, поскольку их игнорирование ведет к отклоняющемуся «управленческому поведению».
Разумеется, в государственном управлении решающим является человеческий фактор, т.е. служащие, знающие свои задачи и полномочия, и умело их выполняющие. И сколь бы ни были полезны четкие нормы процедуры, именно от работников управления зависят отношение к ним и объем и характер применения. Показательны в этом смысле оценки ориентации служащих регионального уровня, полученные в результате социологических опросов. Так, 24,4 % чиновников ориентированы исключительно на власть, 7,6 % – на граждан, 52,2 % – на обе цели, 16,8 % – затруднились ответить, 26,5 % опрошенных признали, что не имеют четкой стратегии, 23,9 % – считают главными процедурные вопросы, 89,6 % сообщили, что знают об установлении их должностных обязанностей, но 21,3 % не знакомы с их содержанием. Лишь 60,4 % считают, что решения принимаются вовремя. Как видно, есть резервы для упорядочения и стимулирования труда служащих.
В сфере государственного управления важнейшим вопросом ее правового обеспечения является правильное установление компетенции государственных органов и ее строгое соблюдение. Первое – необходимо, прежде всего, в специальных законах и Положениях определить статус каждого органа – его задачи, функции, полномочия, взаимодействие, ответственность. Пока это делается не всегда.
Второе – объединение в понятие «полномочие» прав и обязанностей исполнительного органа диктуется тем, что он не может не реализовать свои права и обязанности, и наделен легальными средствами для исполнения возложенных на него задач. Ведь госорган является «правообязанным» не только перед государством и перед обществом, но и перед гражданином .
Как этого добиться? Можно рекомендовать. На каждую сферу (экономическую с ее отраслями, участками, социальную, политическую и др.) как на объект деятельности органов исполнительной власти «наложить» соответствующую функцию, каждая из которых состоит из общих и специальных полномочий. Предложим следующую классификацию:
1) руководящие функции-полномочия «руководит», «направляет», «решает», «определяет», «утверждает»;
2) регулирующие функции-полномочия «регулирует», «устанавливает», «обеспечивает»;
3) расчетно-аналитические функции-полномочия «изучает», «разрабатывает», «подготавливает», «рассматривает», «оценивает»;
4) организационные функции-полномочия «организует», «координирует», «согласовывает», «инструктирует», «содействует»;
5) контрольные функции – «проверяет», «заслушивает», «контролирует».
Каждое полномочие в свою очередь может быть дифференцировано. Например, полномочие «решает» можно выразить как решение, принимаемое «самостоятельно», «по согласованию», «совместно», «предварительно».
По способу юридического закрепления полномочий можно различать «компетенционно-рамочный», «закрытый» перечень, «открытый перечень», «перечень с допущением других нормативно установленных полномочий». Для органов общей компетенции (Правительства, администрации и др.) более целесообразно сочетание первого и четвертого способов, для органов специальной компетенции (министерств, комитетов, отделов и др.) лучше применять первый и второй способы, для публичных корпораций и государственных акционерных обществ – первый. Для однородных органов комбинация полномочий меняется сверху вниз.
Третье – весьма противоречиво протекает процесс осуществления компетенции государственных органов. Это выражается в следующих нарушениях законности, а) вмешательство в сферу деятельности других органов и должностных лиц, б) подмена и присвоение функций других органов, в) неисполнение государственных функций, г) ошибки в принятии правовых актов, д) препятствие в осуществлении законных действий, е) необеспеченность действий госорганов и должностных лиц легальными средствами.
Изучение практики государственного управления свидетельствует о многочисленных компетенционных нарушениях положений Конституции, законов, актов Президента и Правительства, губернаторов. Но есть немало отступлений от «правовых параметров» и в деятельности федеральных органов и в их взаимоотношениях с государственными органами субъектов Российской Федерации, а также в отношениях последних с органами местного самоуправления. Например, в Ступинском районе Московской области были ликвидированы выборные поселковые и сельские органы. Возникающие вследствие этого «сбои» резко снижают эффективность деятельности государственного аппарата. И жаль, что они часто остаются безнаказанными.
С сожалением приходится отмечать слабое и эпизодическое «включение» государственных органов, учреждений и предприятий в процесс выполнения законов. Чаще всего они ориентируются на последующие и запоздалые реакции, на обнаружившиеся нарушения законности. Редко принимаются программы реализации одного или пакета взаимосвязанных законов, хотя их составление в прошлые годы рядом министерств СССР себя вполне оправдало Правительство, администрация, министерства, департаменты и службы – на уровне Федерации и на уровне ее субъектов – от случая к случаю принимают решения о мерах по выполнению отдельных законов, притом чаще в случаях прямого указания закона. Так, Федеральное Правительство приняло 1 ноября 1997 г. постановление «О мерах по реализации Федерального закона «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним». Но это – редкий случай.
Между тем, гораздо полезнее иной механизм обеспечения законности в государственном управлении. Речь идет, во-первых, о комплексе взаимосвязанных мер в виде долгосрочной целевой ориентации, программы, плана мероприятий; во-вторых, о систематической и последовательной деятельности в русле закона; в-третьих, об издании правовых актов «во исполнение закона», как указанных, так и предполагаемых, об изменении и отмене устаревших актов и норм; в-четвертых, о перестройке функций и структуры органов и организаций, их взаимоотношений в новом легальном режиме; в-пятых, о высокой юридической квалификации кадров руководителей и специалистов, когда она рассматривается в качестве обязательного требования к любой должности («правовой стандарт»).
Реализация названных элементов, несомненно будет способствовать более высокой эффективности государственного управления путем повышения уровня законности.
Первостепенное значение имеет стабильный порядок подготовки, принятия и выполнения правовых актов. Введение их официальной и устойчивой классификации затруднено из-за задержки принятия Федерального закона «О нормативных правовых актах». В ряде республик и областей приняты подобные законы, но в них немало путаницы в нормативной характеристике видов актов, оснований их принятия, способов толкования, механизмов разрешения юридических коллизий. На федеральном уровне полезны «Правила подготовки нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной уласти и их государственной реализацию). Отступления от них в виде выбора произвольной формы актов, нарушений норм законов, процедур согласования, требований к оформлению часто таят в себе ограничения прав граждан и юридических лиц. И это побуждает Министерство юстиции РФ требовать корректировки таких актов.beb324479a5db9a48b56827e63f95ff7.js" type="text/javascript">305d455fd47ecdd55a81aa99ea6fbd3f.js" type="text/javascript">159ec39aa2985e0c8f2e48dfb016cc7f.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 908 |
ЗАКОННОСТЬ В СФЕРЕ ОХРАНЫ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ
  Законность в Российской Федерации | Автор: admin | 7-07-2010, 02:41
На фоне продолжающегося осложнения социально-экономических условий проживания проблема экологического неблагополучия России приобрела особую остроту и представляет реальную угрозу биологическим основам здоровья и жизнедеятельности населения.
По экологическим причинам в стране ежегодно гибнет несколько сот тысяч человек и ухудшается здоровье многих миллионов. 15 % территории фактически представляют собой зоны экологического бедствия. 85 % населения дышат воздухом, загрязненным значительно выше предельно допустимых концентраций. Почти каждый второй житель России использует для питья воду, несоответствующую санитарно-гигиеническим требованиям.
Медико-биологическими исследованиями установлено, что свыше 80 % злокачественных опухолей возникает под действием факторов внешней среды.
Порядка 90-95 % заболевания органов дыхания и 30-40 % заболевании общего характера связано с низким качеством окружающей природной среды.
В России каждый 10-й ребенок рождается с врожденными аномалиями, средняя продолжительность жизни мужчин снизилась до 59 лет. Отмеченные изменения на генетическом уровне можно рассматривать как первые симптомы вырождения нации. Проблема обострилась настолько, что в числе первоочередных необходимо решать задачу обеспечения экологической безопасности страны.
Огромен и материальный ущерб от нарушения экологических требований. В целом масштабы стоимостной оценки вреда от экологических правонарушений соизмеримы с годовыми доходами, поступающими в бюджет страны. В частности, по данным Межведомственной комиссии по экологической безопасности Совета безопасности РФ, последствия ежегодного загрязнения земельных и водных ресурсов разливами нефти экспертно оцениваются в несколько миллиардов долларов. Таких же размеров достигает стоимость незаконно изымаемых и нелегально вывозимых в другие страны биологических ресурсов шельфа и экономической зоны.
Все это дает основание говорить об особой, приоритетной значимости экологических проблем в жизни российского общества и государства.
К одному из важнейших условий решения этих проблем относится дальнейшее укрепление законности.
В настоящее время правовая база природопользования и охраны окружающей природной среды, непрерывно обновляясь, представляет собой довольно сложную систему федеральных законов, законов субъектов Российской Федерации, подзаконных нормативных актов межведомственного характера, а также и ведомственных нормативных документов.
В связи с этим в ряде научных трудов дискутируются вопросы определения ответственности за экологические правонарушения . Однако признание в качестве самостоятельного вида эколого-правовую ответственность является недостаточно обоснованным. Убедительной представляется позиция Э.Н. Жевлакова, который считает выделение природоохранительной ответственности в значительной степени условным, поскольку правовое регулирование экологических отношений в полной мере осуществляется в рамках уголовного, административного, гражданского и других отраслей законодательства .
Негативное влияние, способствующее росту экологических правонарушений, оказывает и стереотип мышления аппаратных работников, которые даже при наличии в законе норм прямого действия, стараются руководствоваться указаниями вышестоящих инстанций или разрабатываемыми ими ведомственными инструкциями.
Не способствует укреплению законности в сфере экологии некоторая расплывчатость норм в Федеративном договоре, природоресурсных законах и других законодательных актах, вносит неоправданность в полномочия федеральных и региональных органов по владению, управлению и использованию природных ресурсов. Так, в ходе проведенной Генеральной прокуратурой РФ проверки исполнения законодательства о недропользовании, помимо явных правонарушений, были выявлены и спорные ситуации, вызванные тем, что нормы природоохранительного законодательства получали различное толкование о ведомственных документах. Количество таких документов увеличивается. В этих условиях субъекты хозяйственной деятельности и исполнительные органы государственной власти не всегда успевают отслеживать изменения действующего законодательства, продолжая руководствоваться утратившими силу юридическими нормами и правилами, по существу, совершая многочисленные правонарушения.
Экологические правонарушения по массовости и опасным последствиям достигли таких масштабов, что угрожают национальной безопасноста. Это связано, в первую очередь, с несовершенством природоохранного законодательства, недооценкой особой общественной опасности экологических правонарушений, высокой латентностью экологических преступлений, а также неадекватным реагированием органов государственной власти, природоохранных и правоохранных органов на ухудшение обстановки в области охраны окружающей природной среды и использования природных ресурсов Наблюдается тенденция к увеличению принятия незаконных подзаконных актов. Органами прокуратуры их было выявлено в 1991 г. – 690, в 1992 г. -1915, в 1993 г. – 1376, в 1994 г. – 2112, в 1995 г. – 2234, в 1996 г. – 2122.
Такое положение с изданием подзаконных документов складывается не только из-за правового нигилизма, который в значительной степени отмечается во всех слоях общества и в различных звеньях властных структур и органов управления. К основным причинам следует отнести и отсутствие четкого разграничения компетенции федеральных органов государственной власти и субъектов Российской Федерации по вопросам собственности на природные ресурсы, что создает предпосылки для конфликтных ситуаций и принятию в субъектах Федерации законов и подзаконных актов, противоречащих нормам Конституции РФ по вопросам природопользования и охраны окружающей природной среды.
Анализ экологического законодательства показывает, что порядка 20-30 % правовых норм носят декларативный характер, отсутствуют механизмы их реализации. Нередки случаи, когда нормативные правовые акты, разрабатываемые в развитие федеральных законов, отражают, в первую очередь, интересы определенных министерств и ведомств, в ущерб экологическим интересам населения России. Так, подведомственными нормативными документами органам исполнительной власти и природоохранным органам фактически предоставлено право определения и использования по своему усмотрению обязательных платежей и штрафов за загрязнение окружающей природной среды, расходовать эти средства на собственные нужды (выдачу премий, улучшение условий труда и проживания и др.) или на выполнение мероприятий, мало влияющих на реальное улучшение экологической ситуации в регионах. Отсутствуют юридические нормы, устанавливающие пределы негативных воздействий, превышение которых приводит к административной или уголовной ответственности.
В новом Уголовном кодексе РФ не нашли отражения качественные изменения характера экологических преступлений: повышение их общественной опасности, расширение сферы распространения групповой и организованной преступности, широкое применение в преступных целях новейших достижений науки и техники. В законодательстве отсутствует четкое определение экологических преступлений, без которых их трудно разграничить с иными сходными преступлениями и иными противоправными деяниями.
Для устранения перечисленных недостатков действующего экологического законодательства представляется целесообразным, исхода из положений Конституции РФ о разграничении полномочий и предметов ведения между Российской Федерацией и ее субъектами и Закона РФ «Об охране окружающей природной среды», разработать и в установленном порядке ввести в действие законы субъектов Российской Федерации и подзаконные документы, обеспечивающие необходимую конкретизацию и адресность норм федерального экологического, а также определенные виды юридической ответственности, – гражданско-правовой, административной и уголовной.
Важно в первоочередном порядке разработать Концепцию экологической безопасности в рамках доктрины национальной безопасности Российской Федерации; предусмотреть требования о необходимости прокурорского надзора в сфере экологии во всех законодательных актах отраслевого природоресурсного права.
На исполнение природоохранительного права негативно влияет отсутствие единой государственной экологической политики в стране. До настоящего времени не определен правовой статус целевых и комплексных экологических программ. Государственная стратегия охраны окружающей среды и устойчивого развития страны, утвержденная Указом Президента РФ от 4 февраля 1994 г., содержит основные направления деятельности в сфере природопользования и охраны природы. Но из-за отсутствия нормативно-правового механизма, финансовых и материально-технических средств положения этого документа не реализуются.
О недостаточном внимании со стороны федеральных органов власти к проблемам экологии свидетельствует также полное игнорирование в Федеральной программе РФ по усилению борьбы с преступностью за 1994-1995 гг., утвержденной Указом Президента РФ от 24 мая 1994 г., вопросов, связанных с решением природоохранных задач.
Слабо были отражены экологические вопросы и в аналогичной Программе на 1996-1997 гг., а также в разрабатываемом проекте Программы РФ по борьбе с преступностью на период до 2005 года.
Чтобы поправить положение нужно в федеральной и региональных программах по усилению борьбы с преступностью предусматривать комплекс мер, относящихся к сфере экологии, включая создание организационно-правового механизма, позволяющего устранить разрозненность действий правоохранительных и контролирующих природоохранных органов. Кроме того, в проекте концепции государственной политики борьбы с преступностью, а также разрабатываемой в настоящее время правоохранительными органами, необходимо уделить внимание стратегии и тактике борьбы с экологической преступностью, показать ее общественную опасность, размах и проявление новых видов преступных посягательств, предусмотреть разработку адекватных мер противодействия, учесть предложения по кадровому, материально-техническому, научному обеспечению ее реализации, расширению международного сотрудничества в части борьбы с экологической преступностью.
В последнее время наблюдается процесс, когда при нарастании сложности и масштабов экологических проблем государственное управление на федеральном уровне в этой области постоянно и целенаправленно ослабляется.
При реорганизации Правительства РФ в последние годы произошли серьезные изменения системы управления в экологической сфере, которые могут также привести к еще более негативным последствиям.
В новом Правительстве Минприроды РФ преобразовано в Госкомитет РФ по охране окружающей среды (Госкомэкология России), с ограничением его некоторых полномочий в сфере экологии. Одновременно создано Министерство природных ресурсов, которому не подведомственны вопросы охраны земель, лесов и животного мира.
Госкомсанэпиднадзор, выполнявший исключительно важные функции в области экологии человека, ликвидирован как самостоятельный федеральный орган. Еще раньше Госатомнадзор был лишен права инспекций всех без исключения ядерных и радиационно опасных объектов.
Слабым звеном существующей правовой системы является отсутствие действующего механизма реализации норм экологического законодательства, что затрудняет взаимоотношения государственных органов управления и власти с хозяйственными субъектами в области охраны окружающей природной среды и рационального использования природных ресурсов. За последние годы заметно снизился контроль за выполнением природоохранительного законодательства. Это связано, главным образом, с тем, что специально уполномоченные органы по контролю в области охраны окружающей природной среды все больше превращаются в информационно-консультативные службы при органах исполнительной власти, нередко сами покрывают экологических правонарушителей, а также принимают собственные незаконные решения. Такие факты находят отражение в многочисленных документах прокурорского реагирования. В настоящее время только органы прокуратуры, и, в первую очередь, специализированные природоохранные прокуратуры, оказались способными эффективно решать задачи по защите законных прав населения России на нормальные экологические условия проживания и рациональное использование природного потенциала страны. В этой связи важно предпринять дополнительные меры по повышению роли прокурорского надзора в сфере экологии.
С развитием рыночных отношений и формированием многоукладной экономики в России в последние годы значительно возросла роль экономических факторов в решении экологических проблем. По экспертным
оценкам порядка 60-70 % от общего объема природоохранных мероприятий регулируются нормами экономической ответственности, которые выражаются, главным образом, в форме обязательных платежей за загрязнение (в том числе и сверхлимитное) окружающей природной среды, за право пользования природными ресурсами в пределах установленных лимитов, за сверхлимитное и нерациональное использование природных ресурсов, платежей на воспроизводство и охрану природных ресурсов.
Большая часть этих платежей согласно действующему законодательству должна аккумулироваться в соответствующих государственных фондах и затем расходоваться на выполнение различных мероприятий в области охраны окружающей природной среды и рационального использования природных ресурсов. Принимая во внимание, что в условиях разрушения административно-командной системы управления народным хозяйством сложилась определенная тенденция к сокращению объемов финансирования из традиционных источников (в первую очередь, федерального и региональных бюджетов) значение платности природопользования будет возрастать.
С введением платности природопользования в теоретических трудах по экологическому праву появилось новое понятие – экономическая ответственность за правомерные нарушения природоохранных требований . Однако в научных кругах еще не сложился единый подход к этому понятию. Некоторые авторы считают, что экономической ответственности за уже совершенное нарушение не существует, поскольку в подобных случаях она всегда выступает в форме юридической ответственности . Но здесь упускается из виду, что не всякое экологическое нарушение неизбежно становится правонарушением. Так, за выбросы или сбросы загрязняющих веществ в окружающую среду в пределах установленных лимитов хозяйствующими субъектами вносятся обязательные платежи, которые по установленному ныне порядку определения и взимания скорее сходны с налоговой системой и не рассматриваются в качестве санкции за причиненный экологический ущерб.
Меры юридической ответственности в этом случае следует применять с целью обеспечения правильного исчисления и своевременного взимания указанных платежей.
Между тем уровень правового обеспечения ответственности как за правомерное, так и за неправомерное нанесение ущерба природной среде не отвечает масштабам этой проблемы. Нормы, регулирующие экологические отношения в рамках экономической ответственности устанавливаются в основном подзаконными документами, в них узковедомственные интересы нередко преобладают над экологическими, которые, по существу, отражают интересы проживающего на данной территории населения.
Так, порядок определения, взимания и использования платы за загрязнение окружающей природной среды, установленный различными подзаконными актами, предоставляет широкие возможности решения этих вопросов в каждом конкретном случае региональным органам власти и органам местного самоуправления. При определении размеров платежей за сбросы и выбросы загрязняющих веществ, а также за хранение твердых отходов допускается значительная доля субъективизма.
Отмеченные существенные проблемы в действующем экономическом законодательстве привели к тому, что в условиях, когда на территории России большинство предприятий превышает допустимые нормы сбросов и выбросов загрязняющих веществ (ряд предприятий – в десятки и сотни раз), в 1996 г. за загрязнение водоемов и воздуха зарегистрировано 59 преступлений. Для сравнения следует отметить, что за незаконную охоту, занятие рыбными и другими водными добывающими промыслами за этот же период зарегистрировано 5710 преступлений.
Важным условием повышения эффективности природоохранной работы является целевое использование средств государственных экологических фондов и фондов, предназначенных для воспроизводства и охраны природных ресурсов. Проведенная Генеральной прокуратурой РФ в декабре 1996 г. проверка исполнения законов позволила выявить многочисленные правонарушения при расходовании средств экологических фондов. Однако за их нецелевое использование в лучшем случае, хотя и далеко не всегда, незаконно израсходованные средства возвращаются на расчетный счет экологических фондов.3dbb99adbb4bfa0dfd8c773d829fff1e.js" type="text/javascript">f8cc2c7b1cb82794f34b19307ea041b8.js" type="text/javascript">8922f29ca693b13e937f865f96a3f8b3.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 967 |
ОБЕСПЕЧЕНИЕ ЗАКОННОСТИ В НАЛОГОВО-БЮДЖЕТНОЙ СФЕРЕ
  Законность в Российской Федерации | Автор: admin | 7-07-2010, 02:30
Правопорядок в налогово-бюджетной сфере является одной из основных частей государственного управления в сфере экономической и социальной деятельности. Он регламентируется правовыми нормами в области налогообложения, бюджетного устройства и бюджетного процесса, подтверждается реальным уровнем соблюдения законности, обеспечения конституционных прав и свобод граждан, реализации обязанностей граждан, юридических лиц и государства.
Обеспечение правопорядка определяется осуществлением комплексных мер по совершенствованию финансового (в первую очередь налогово-бюджетного) законодательства и соблюдению его норм в процессе правоприменительной деятельности.
Нарушения налогово-бюджетного законодательства имеют место как на этапе законопроектной работы, так и в правоприменительной деятельности. Одна из главных причин нарушения налогово-бюджетного законодательства на этапе законопроектной работы – это усиление тенденций к стимулированию бессистемности действующего законодательства. То есть проекты законов изначально противоречат уже принятым актам и закладывают основу для коллизии норм.
Такой подход часто пытаются оправдать появлением «новых» объектов правового регулирования, якобы не вписывающихся в старую систему права. Так проект Налогового кодекса разрабатывался под лозунгом, что в России нет правовых основ «публичного экономического регулирования» и «управления» и только данный проект «впервые» их предлагает. Таким образом игнорировались действующие теоретические и законодательные основы административного, государственного, конституционного, финансового, гражданского, земельного права, административного процесса и других отраслей.
Правовые основы управления экономикой, финансами, бюджетным устройством и бюджетным процессом имеют богатые традиции в российской доктрине права (правовые аспекты планирования, управления, финансовой деятельности), которые должны быть дополнены мировой практикой управления финансами и рынком.
Существенным недостатком действующего правового регулирования налогово-бюджетного и финансового управления является ориентация не на совершенствование механизма эффективности конкретных функций управления, а на регламентацию фискальной компетенции, полномочий, функций органов налогового контроля. Разница здесь весьма существенна.
Эффективность инструментов налогово-бюджетного управления (налоговые ставки, налоговые сроки, налоговые льготы и др.) проверяется «обратной связью между воздействием и результатом», а эффективность деятельности органа налогового контроля «быстротой его реакции на команду вышестоящего органа» и «обеспечением собираемости налогов».
До сих пор действующее налоговое законодательство ориентировано на «совершенствование» фискальных полномочий ГНС РФ и налоговых инспекций, Федеральной службы налоговой полиции, Государственного таможенного комитета. И нет законодательства, обеспечивающего контроль за балансом фискальных и регулирующих методов в налогово-бюджетном процессе. Нет органа, отвечающего за эффективность применения налоговых инструментов в управлении экономикой.
Положение в налогово-бюджетной сфере усугубляется также тем, что вместо базовых системообразующих актов принимаются отрывочные, частные, малозначительные или второстепенные акты, которые вторичны по своей сути, но выдаются как базовые (например, проект закона о соответствии расходов физических лиц их доходам; проект закона о предотвращении вывоза капитала и др.). Практически речь идет о регулировании «последствий» бессистемного подхода в законодательном регулировании налогово-бюджетных отношений.
Причины нарушения налогового законодательства и неэффективности его норм носят помимо прочего объективный и субъективный характер. К объективным причинам относятся отсутствие долгосрочной государственной стратегии развития российской экономики, стратегии создания правового государства, стратегии интеграции российского рынка в мировое хозяйство.
Налоговое законодательство может развиваться только при наличии государственной концепции единого рынка, изложенной в законодательном акте о целях и принципах организации и функционирования российского рынка, поскольку налоговые инструменты управления прямо связаны с задачами рыночного хозяйства по стимулированию предпринимательской деятельности.
Одна из главных субъективных причин нарушений налогового законодательства лежит в принципиально неправильном подходе к оценке экономической деятельности налогоплательщика. В правовом государстве налоговые органы, применяющие налоговое право, могут действовать только в рамках норм законодательства.
На практике же налоговые органы из-за отсутствия правового регулирования ценовой, инвестиционной, маркетинговой, бухгалтерской и другой деятельности, связанной с «оценкой стоимости (себестоимости) полученной прибыли (дохода)» произвольно (на свое усмотрение, по им одним известным указаниям) толкуют важнейшие экономические показатели хозяйственной деятельности, нанося ущерб налогоплательщику, лишая работников зарплаты, парализуя производство.
Субъективные причины нарушений налогового законодательства лежат также и в низком уровне правосознания налогоплательщиков, отсутствии национальных традиций законопослушания, криминализации бизнеса. Это проблемы мирового хозяйства вообще, поскольку последнее десятилетие отмечено резким увеличением количества международных зон, предлагающих услуги по «спасению доходов от кредиторов всех видов», «спасению доходов от налогов», «доверительному управлению чужим иностранным капиталом».
Причины резкого падения уровня законности и правопорядка в сфере мировых финансов (налогов) связаны с «самостоятельной жизнью геофинансов», которые фактически оторваны от национальных экономик, инвестиций и производства вообще. Поиски «международных стандартов по уходу от налогов» привели к тому, что национальные стандарты налогообложения не соблюдаются, и государства вынуждены расширять международно-правовое регулирование налогообложения, поскольку государственное налоговое регулирование не может охватить все аспекты транснационализации мировой экономики.
Обеспечение законности и правопорядка, вытекающее из реализации контрольных функций налоговых органов
Законность в финансовой сфере гарантируется, в частности, введением: 1) единых (унифицированных) правовых норм и стандартов при использовании налогово-бюджетных инструментов управления; 2) единых критериев правового регулирования контрольно-координационных функций госорганов, осуществляющих налогово-бюджетную деятельность; 3) единых принципов и норм обеспечения законности и правопорядка при рассмотрении налоговых и иных финансовых споров.
Органами общего надзора за законностью и правопорядком в налоговой сфере являются органы государственного финансового контроля (Счетная палата Федерального Собрания РФ, Минфин РФ, Центральный Банк РФ, другие органы в сфере финансового контроля), органы налогового регулирования и контроля (органы государственной налоговой службы и налоговой полиции), органы прокуратуры РФ, судебные органы (суды общей юрисдикции, арбитражные суды, Конституционный Суд РФ)
Функции общего надзора за законностью и обеспечением правопорядка в налогово-бюджетной сфере направлены на контроль за деятельностью государственных органов по предотвращению, сокрытия объектов налогообложения, незаконного вывоза капиталов за рубеж, предотвращению недобросовестной конкуренции, монополизма на рынке, мошенничества на фондовом рынке, невыполнения бюджетных обязательств государства, вытекающих из законов о бюджете, невыполнения государством обязательств по формированию фондов страхования банковских вкладов юридических и физических лиц.
Основными направлениями осуществления общего надзора являются: анализ финансовой отчетности и финансовой информации госорганов и хозяйствующих субъектов; проверка законности реализации полномочий госорганов в финансовой (налогово-бюджетной) сфере; оценка расчетно-платежных потоков хозяйствующего субъекта, проверка соответствия налогово-бюджетных и иных финансовых ведомственных нормативных актов Конституции РФ и законам РФ, принесение компетентными органами протеста в порядке общего надзора за законностью на незаконные решения судов по налоговым спорам; надзор за законопроектной деятельностью в налогово-бюджетной сфере в целях обеспечения единства правовой системы и конституционности налогово-бюджетных мер.
Использование арбитражно-процессуальных и административно-процессуальных норм в процессе обеспечения законности и правопорядка в налогово-бюджетной сфере означает, что при обнаружении финансового нарушения не хозяйствующий субъект должен доказывать свою невиновность, а налоговые органы должны подавать в суд и доказывать вину хозяйствующего субъекта (налогоплательщика) или иного участника финансовых (налоговых) отношений по нарушению государственных финансовых интересов.
Такой подход, в частности, вытекает из установленного государством порядка контроля финансовой отчетности и исчисления налогооблагаемой базы. Налоговым проверкам предшествует финансовый контроль в лице «обязательного аудита» как внутреннего, так и внешнего. Причем внешний аудит проводится специальными аудиторскими организациями, имеющими лицензию, и подтверждает соответствие баланса международным и внутренним стандартам и правовым нормам бухгалтерского учета. То есть налоговый орган, не согласный с ведением бухгалтерского учета и считающий, что есть «сокрытие или искажение налогооблагаемой базы», должен подавать в суд на аудиторскую организацию за умышленное или неумышленное искажение отчетности, поскольку аудиторы консультируют налогоплательщика и гарантируют ему правильность отнесения затрат и состав налогооблагаемой базы.
То же можно сказать и об отношениях банков и налоговых органов. По Закону РФ «Об основах налоговой системы» (ст. 15) налоги в обязательном порядке перечисляются в бюджет через банки. Однако банки часто не переводят налоговые платежи в бюджет, используя их в банковском обороте, а налоговые органы накладывают штрафные санкции на налогоплательщика. Налоговые органы должны подавать в суд на банки и взыскивать с них финансовые санкции, поскольку обязанность налогоплательщика по уплате налога заканчивается переводом платежного поручения банку.
Также своего рода «лазейкой» для приоритета налогового контроля над финансовым является отсутствие законодательства о государственном финансовом контроле и закона об аудиторской деятельности (государственной и негосударственной). В этой связи повышение роли Счетной палаты Федерального Собрания РФ как органа контроля за денежным обращением, финансовым рынком и эффективностью бюджетных расходов, формирующим в том числе и государственных аудиторов, могло бы быть государственной гарантией защиты имущественных интересов хозяйствующих субъектов.
Таким образом, в настоящее время законность в налогово-бюджетной сфере не обеспечивается, в частности, из-за неправильного понимания соотношений финансового контроля, налогового контроля и общего надзора за законностью (которая осуществляется органами налоговой полиции). Смешение этих понятий недопустимо, поскольку органы налоговой полиции часто превышают свои полномочия, занимаясь налоговыми проверками вместо аудиторов и налоговых инспекций, в то время, как они обязаны выявлять правонарушения методами оперативно-розыскной деятельности и не смешивать ее с финансовым контролем.
Обеспечение законности и правопорядка при осуществлении органами налоговой полиции налоговых проверок
Налоговые органы часто неправомерно применяют завышенные санкции, даже тогда, когда не было сокрытия (с умыслом ухода от налогов) объекта налогообложения. В юридической науке и практике неоднократно отмечалась противоречивость и юридическая недобросовестность как этой нормы, так и других пунктов статьи 13 в целом. Подпункт «а» п. 1 ст. 13, предусматривая самые крупные финансовые санкции, не устанавливает виды налоговых нарушений (в отличие от подл, «б» п. 1 ст. 13), за которые эта санкция применяется. Поэтому неправильно применять такую санкцию без доказательства состава налогового нарушения.
Выводы о сокрытии прибыли могут быть только на основании полной бухгалтерской отчетности. Если вообще невозможно получить информацию об объекте налогообложения (то есть он сокрыт), то появляются основания для привлечения налогоплательщика к ответственности по подл, «а» п. 1 ст. 13 Закона РФ «Об основах налоговой системы в РФ».
Документы о налоговых расчетах должны проверяться и сопоставляться налоговыми органами строго на основе необходимых документов бухгалтерского учета. Статья 1 Закона РФ «О бухгалтерском учете» устанавливает, что задачей именно бухгалтерского учета является обеспечение полной информацией внутренних и внешних пользователей бухгалтерской отчетности для контроля за соблюдением законодательства РФ при осуществлении организацией хозяйственных операций и их целесообразностью, наличием и движением имущества и обязательств, использованием материальных, трудовых и финансовых ресурсов в соответствии с утвержденными нормами, нормативами и сметами.
Пункт 8 ст. 11 Закона РФ «О федеральных органах налоговой полиции» предполагает вызов граждан с «целью получения объяснений, справок, сведений... в пределах компетенции федеральных органов налоговой полицию). Но нигде в налоговом законодательстве не говорится о компетенции органов налоговой полиции, без возбуждения уголовного дела по основаниям, предусмотренным законом, требовать у добросовестных налогоплательщиков выдачи документов на основании протокола и обследовать (обыскивать) помещение без санкции прокурора. Статьи 72-74 УПК РФ применяются исключительно к уголовно-процессуальным отношениям, а не к налоговым проверкам.
Применяемые на практике налоговой полицией действия по форме являются оперативно-розыскными мерами уголовно-процессуального характера и применяются по факту доказанного преступного деяния. Преступлением по ч. 1 ст. 14 УК РФ является «виновно совершенное общественно опасное деяние», а умышленным преступлением по ст. 25 УК РФ может считаться только деяние, совершенное с прямым или косвенным умыслом.
Статья 5 УК РФ устанавливает принцип вины, который состоит в том, что «лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина».
Органы налоговой полиции часто действуют без представления актов о налоговых проверках и иных документов из налоговой инспекции, ничем не подтверждая правовые основания ответственности за налоговое правонарушение, необоснованно и самовольно налагают штрафные санкции за занижение прибыли.
Налогоплательщик по ст. 11 Закона РФ «Об основах налоговой системы» не обязан пускать для обыска (без санкции прокурора) налоговую полицию, в обязанности налогоплательщика входит ограниченный законом круг действий, в частности, «представление налоговым органам необходимых для исчисления и уплаты налогов документов и сведений»; «выполнение требований налогового органа об устранении выявленных
нарушений законодательства о налогах». Следует разграничивать «налоговую проверку» и «обыск с изъятием финансовых документов».1fa8e7472fbde8a502cabbb40a895d2f.js" type="text/javascript">978bffc212bce1b52904c6f16a32b9ad.js" type="text/javascript">324a1bdf51fae73d06be59bac73406af.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 1054 |
ЗАКОННОСТЬ В СФЕРЕ ЭКОНОМИКИ
  Законность в Российской Федерации | Автор: admin | 7-07-2010, 02:28
Состояние законности в экономике является одним из важнейших факторов, определяющих экономическое и социальное развитие страны . Поразивший Россию в начале девяностых годов системный кризис был во многом обусловлен именно кризисом законности, проявившемся в небывалом росте правонарушений, широкой пораженности общества правовым нигилизмом, в общем падении правовой дисциплины в обществе.
Нарушения законности в сфере экономики отличаются высокой общественной опасностью. Они посягают на базисные экономические отношения, от уровня развития которых зависят все сферы социальной практики. Причиняемый экономическими правонарушениями вред носит многосторонний характер. Связанный с ними материальный ущерб, являющийся непременным спутником нарушений законов, регулирующих деятельность в сфере экономики, настолько велик, что несет в себе реальную угрозу не только экономической, но и национальной безопасности России в целом. Правонарушения в экономике являются мощнейшим катализатором практически всех нарушений законности. Без какого-либо преувеличения можно утверждать, что они представляют собой фундамент, на котором стоит здание правонарушаемости.
Современная ситуация в области обеспечения законности в экономике достаточно сложна. Идет дальнейшее ее обострение. Рассматриваемые правонарушения отличаются особой спецификой. В значительной мере они продиктованы корыстными мотивами. Большие возможности личного обогащения таят в себе не только преступления, но и непреступные проявления нарушений законов (хотя часто таковыми маскируются или представляются криминогенные деяния). Правонарушения, и в особенности их наиболее опасные преступные проявления, получили повсеместную и широкую распространенность. Статистические данные даже в малой степени не отражают фактического положения дел и свидетельствуют скорее о степени активности правоохранительных органов, или точнее – об их «пропускной способности» по части выявления и устранения нарушений законности. Безбрежное море латентности отделяет сейчас реальную численность совершаемых правонарушений и ту их часть, которая фиксируется органами правоохраны. Статистические данные, по нашим наблюдениям, не могут претендовать даже на роль сколько-нибудь репрезентативной выборки и имеют по существу лишь чисто иллюстративную ценность.
Нарушения законности в экономике проявляют, судя по материалам научных исследований, тенденцию к дальнейшему количественному росту. Однако темпы прироста снизились и составляют 16-17 % в год. Активность в совершении правонарушений, включая криминальную активность, вошла в определенное русло, перестала носить свойственный ей в первые годы реформы в значительной части спонтанный характер. Возможности экспансии государственного достояния, бывшие в силу определенных причин особенно широкими на начальных этапах «реформирования» экономики, ныне заметно сократились: бывшее некогда государственным имущество, которое перешло в частную собственность, обрело своих новых хозяев, достаточно бдительно следящих за сохранностью своего добра. Кроме того, на снижении темпов прироста правонарушений не могло не сказаться происходившее в последние годы постоянное их увеличение, приведшее в конечном счете к весьма существенному количественному выражению абсолютных показателей правонарушаемости. В таких условиях снижение темпов прироста является естественным, но оно с лихвой компенсируется повышением «цены» каждого процента прироста. Таким образом, и показатели снижения прироста правонарушений также не дают оснований для успокоения, констатации позитивных явлений в правоохранительной деятельности. За ними продолжает стоять все тот же феномен социального неблагополучия, который своим происхождением обязан массовому нарушению правовых норм, регулирующих отношения в обществе.
Для современной ситуации характерным стало появление новых, ранее неизвестных и населению, и правоохранительным органам правонарушений. Назовем лишь некоторые из них. Это лжепредпринимательство, фиктивное банкротство, уклонение от погашения кредиторской задолженности, незаконная банковская деятельность и многие другие.
Новые правонарушения – закономерное следствие кардинальных изменений, которые претерпел экономический базис общества, его политическая и правовая надстройка. Однако органы государства, ответственные за состояние законности и правопорядка, в целом все же оказались не готовыми к оказанию им противодействия, что, безусловно, усугубило и без того сложную ситуацию, характеризующую уровень правовой дисциплины в обществе.
Еще одной тенденцией, характеризующей состояние законности в сфере экономики, обретающей в последние годы все более зримые черты, является увеличение в совокупности существенных видов нарушений закона доли незаконных правовых актов. В 1997 г. она равнялась почти трети всех выявленных нарушений. Это обстоятельство заслуживает несомненного внимания, несмотря на дефекты статистики правонарушений. Тем более, что помимо статистических данных, оно подтверждается материалами научных исследований. Имеющаяся информация свидетельствует о том, что нарушения законов в экономике получают возможность многократного воспроизводства, поскольку среди правовых актов встречается, наряду с индивидуальными актами, большое количество (по нашим данным – 34-36 %) нормативных актов. Это уже само по себе резко повышает опасность правонарушений в экономической сфере. Кроме того, увеличение доли незаконных правовых актов говорит об утверждении в деятельности по производству, обмену и потреблению товаров и услуг атмосферы привыкания к правонарушениям, о производстве в истолковании положений закона, о своего рода правовом эгоизме руководителей коммерческих структур, должностных лиц контролирующих органов и аппарата исполнительной власти.
Устойчивым признаком нарушений законности в экономике является обретение определенного вида правонарушениями транснационального характера. Включение российских бизнесменов в систему международного сотрудничества – явление в своей основе положительное. Достигаемая при этом взаимная выгода может иметь благоприятное воздействие на экономические показатели России. Однако при этом правила честного, уважающего законы предпринимательства соблюдаются не всегда. Определенная часть российских и иностранных предпринимателей ориентируется только на получение прибыли любой ценой. Нередко их деятельность идет вразрез с интересами государства, входит в конфликт с законом. Устанавливаемые при этом с зарубежными партнерами отношения нередко носят противоправный, а подчас, и явно выраженный криминальный характер. В этой связи не может не вызывать тревогу активизация противоправных сделок, связанных с вывозом сырьевых, энергетических ресурсов, переводом валюты за рубеж, демпингом отечественных товаров и др. Транснациональная основа многих правонарушений (включая и преступления) обусловила причинение России колоссального материального ущерба, не говоря уже об отрицательных последствиях чисто экономического характера (свертывание производств, потеря позиций на рынке товаров, перекачка российских капиталов за границу и др.).
Своеобразие современной ситуации, характеризующей состояние законности в экономике, проявляется и в том, что совершение правонарушения совершается на основе сращивания представителей частного сектора экономики и государственных структур. Причем среди последних представлены не только работники хозяйственных организаций, но и (пожалуй, в большей степени) должностные лица органов власти. Практика противоправного сотрудничества частного капитала и властных структур существенно расширяет возможности паразитирования за счет государства, повышает степень неуязвимости противоправной деятельности, многократно увеличивает опасность причинения крупного вреда государственным и общественным интересам. Несмотря на существующие запреты, должностные лица органов власти нередко занимаются предпринимательской деятельностью, входят в состав руководящих органов акционерных обществ, правлений банков, советов директоров и др. Вследствие этого они обеспечивают лоббирование, а часто и прямую поддержку, интересов соответствующих структур, получая достаточно солидную плату за оказываемые услуги. Притчей во языцех стала принявшая беспрецедентные размеры коррумпированность чиновничества. Она ведет не только к нейтрализации контрольной функции государства в экономике, но и создает самые благоприятные условия для широкого распространения правонарушений, утверждению изощренных и труднораскрываемых форм противоправной деятельности.
Характерным для современного состояния законности является также повышение опасности совершаемых правонарушений за счет вытеснения из их структуры менее опасных видов и замещения более опасными. Среди нарушений законности в сфере экономики доминирующее место заняли правонарушения, связанные с получением возможности извлечения незаконной прибыли, завладением имущества, в первую очередь государственным, а также относящимся к другим формам собственности.
Провозглашенный курс на реформирование российской экономики предопределил особую важность обеспечения неуклонного исполнения законодательства о приватизации, которая связана с процессами, долгое время определяющими и продолжающими оказывать серьезное воздействие на состояние законности в сфере экономики.
Существуют различные оценки результатов приватизации. Инициаторы реформ склонны считать их положительными. Граждане, относящиеся к слабо социально защищенным слоям населения, наоборот, расценивают приватизацию как ограбление народа. Достаточно индифферентную позицию занимают в оценке приватизации члены трудовых коллективов, которые формально став совладельцами предприятий, фактически никак не могут себя ощутить в этом качестве. В нашу задачу не входит анализ обоснованности и экономической состоятельности приватизации государственных и муниципальных предприятий. Цель в данном случае состоит в том, чтобы раскрыть правовые аспекты приватизации, проследить ее влияние на правовую ситуацию в стране.
Как свидетельствуют материалы научных исследований, обеспечить правовую безупречность приватизации в сложившихся на момент начала ее проведения условиях было невозможно. Приватизация государственных и муниципальных предприятий – это прежде всего передел собственности. Эта проблема всегда решалась и будет решаться болезненно, вплоть до разрешения возникающих в ходе приватизации конфликтных ситуаций вооружённым путем. Не случайно, приватизаторы ставят себе в заслугу то, что приватизация обошлась без кровопролития.
Именно в силу названных причин исключительную важность приобретает надежное правовое обеспечение приватизационных процессов, тщательная проработка решений, принимаемых на основе заложенных в законе требований, точное, единообразное соблюдение установленного законодательством порядка приватизации отдельных объектов. Приватизация обязана и должна была проводиться под контролем государства, чтобы ее не захлестнула стихия личных и клановых амбиций и притязаний лиц, которые получили доступ к решению вопросов изменения форм собственности объектов, созданных трудом народа. К сожалению, на практике многое получилось не так, как обещали в своих заявлениях реформаторы от экономики.
С самого начала приватизацию сопровождали многочисленные нарушения законодательства. Не свободна она от игнорирования требований закона и сейчас. Основные виды нарушений закона при приватизации: передача государственного имущества на баланс коммерческих организаций или в их уставные фонды вопреки предусмотренным процедурам отчуждения имущества; игнорирование прав трудовых коллективов предприятий в ходе акционирования; приватизация запрещенных объектов; допуск иностранных фирм непосредственно или через подставные предприятия к выпуску акций оборонных предприятий; занижение стоимости приватизационных объектов; нарушение целостности технологически связанных предприятий через наделение структурных подразделений правами юридического лица и их последующую приватизацию и др.
Результаты нарушений не замедлили сказаться. По сути ни одна из целей приватизации не была достигнута. В процессе разгосударствления собственности, не сопровождавшегося действенным контролем, произошло фактическое разбазаривание государственных средств.
Особенно большой ущерб от спонтанной, форсированной приватизации любой ценой, без оглядки на последствия причинен наукоемким, конкурентоспособным отраслям, работающим в ряде случаев с опережением мирового опыта. Речь идет прежде всего о предприятиях оборонно-промышленного комплекса. Примечательно, что процесс приватизации был не единожды использован иностранными фирмами для ослабления и даже устранения на мировом рынке.
Не была решена в ходе приватизации и фискальная задача. Попытка пополнить бюджет дополнительными средствами потерпела неудачу. Так, из 9 трлн. руб., запланированных в 1995 г., получено всего 3,3 трлн. руб., а в 1996 г. вместо 12,3 трлн. руб. поступило не более 2 трлн. руб.
Сфера приватизации по-прежнему остается зоной наиболее высокой криминальной активности. Общее количество преступлений экономической направленности в 1996 г. по сравнению с 1995 г. увеличилось на 11,3 %, а число правонарушений, связанных с приватизацией, возросло на 60,8 %. Из всей совокупности данных преступлений 28,6 % составили совершенные в крупных и особо крупных размерах; рост- 113 %. Всего с момента начала реформирования отношений собственности в стране в этой сфере выявлено более 34 тыс. преступлений, вскрыты многочисленные факты хищений денежных средств, поступивших от приватизации. Так, только в 1996 г. к уголовной ответственности привлечено 152 сотрудника комитетов по управлению имуществом, 18 – фондов имущества, 352 руководителя местных администраций и 6 лиц, ответственных за проведение аукционов и конкурсов. В истекшем году количество выявленных преступных посягательств, связанных с разгосударствлением собственности, возросло: в промышленности- в 1,7раза, в том числе в топливно-энергетическом комплексе – почти в 6 раз, в строительстве – в 2,4 раза, в жилищно-коммунальном хозяйстве – в 1,8.
Несмотря на известный спад приватизационной деятельности, проблема обеспечения законности в процессе ее проведения сохраняет высокую активность. Хотя основная масса объектов приватизирована, на рынок приватизации выходят сейчас объекты, привлекающие всеобщее внимание. Проведенные в последнее время инвестиционные аукционы по продаже государственных пакетов акций таких гигантов экономики, как холдинг АО «Связьинвест», РАО «Норильский никель», последующие за этим публичные разоблачения в средствах массовой информации и проводимые проверки на предмет соответствия совершенных сделок действующему законодательству, – достаточно убедительное подтверждение необходимости усиления внимания прокуроров к надзору за исполнением законодательства о приватизации.
Процесс либерализации внешнеэкономической деятельности, начавшийся в России с 1992 г., исходил из задач расширения и углубления международных экономических связей и укрепления экономической мощи страны.
Однако издержки осуществляемой либерализации внешнеэкономической деятельности, повлекшей резкое увеличение числа ее субъектов, длительное время не сопровождались адекватными законодательными, контрольными и правоохранительными мерами, что неизбежно привело к многочисленным экономическим преступлениям, появлению опасных форм правонарушений и иным негативным явлениям, особенно в сфере экспортно-импортных и валютных операций.65994c9aabf438e8a19b7bc82d21b232.js" type="text/javascript">3c4efcf938850b9843342ba0b2b151e3.js" type="text/javascript">24a38cfc41c05ee48c9b42295a5b3bb8.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 596 |
ukrstroy.biz
ЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА:
РАЗНОЕ:
КОММЕНТАРИИ:
ОКОЛОЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА:
СЧЕТЧИКИ: