Сегодня
НАВИГАЦИЯ:
ЮРИДИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ:
РАЗНОЕ:
РЕКЛАМА:
АРХИВ НОВОСТЕЙ:
Реформы стоят денег
  Третья власть в России | Автор: admin | 9-07-2010, 05:24
Наряду с популистскими квази-демократическими решениями типа Закона о суде присяжных, в ходе реформ принимаются, как было показало, и решения реакционного характера, связанные с упрощением процессуальной формы под нереализованные идеи 20-х — 30-х годов.
Это следует объяснить не столько дефектами официальной Концепции судебной реформы или недомыслием законодателя, сколько железным экономическим диктатом. Размахнулись на суд присяжных с многомиллиардными затратами, обездолив другие суды общей юрисдикции, — нужно на чем-то экономить. Подвернулась идея единоличного правосудия. Недемократично, опасно в смысле злоупотреблений, зато дешево.
Любопытно, что дешевое правосудие искали и нашли те самые демократы, которые на протяжении многих лет назойливо, к месту и не к месту повторяли как лозунг и программу действий кем-то давно сказанные правильные слова о том, что дешевое правосудие дорого обходится обществу.
Теперь же все чаще слышатся вариации на заклинание известного в начале века промышленника Рябушинского: костлявая рука голода задушит реформы.
Посмотрим, как выглядит эта проблема в деталях.
Начальник финансово-экономического управления МЮ РФ подсчитал, что задолженность по финансированию общих судов из Госбюджета за 1994 г. составила 84,6 млрд руб., а за первый квартал 1995 г. — уже 62,3 млрд руб. Положение катастрофическое, констатирует он, деятельность судов на грани приостановления (6 апреля 1995 г.).
От Минюста и Совета судей идут слезные депеши во все адреса — в Минфин, в Совет по судебной реформе, руководителю администрации Президента и самому Президенту.
Бывший министр финансов эпически отмечает, что суды по финансированию не были в числе приоритетов, что задолженность ликвидировать нет возможности, но обещает поправить ситуацию в 1996 г. (письмо В. Г. Панскова на имя С. А. Филатова 28 июня 1995 г.).
Ропот судей возрастает.
Приведем в этой связи выдержку из обращения к Президенту Совета судей Санкт-Петербурга от. 28 августа 1995 г.: количество уголовных дел, поступивших в суды города за первые пять месяцев 1995 г. в сравнении с аналогичным периодом прошлого года возросло на 40%, гражданских дел — на 70%. Судьи вынуждены назначать слушание дел на декабрь 1995 г. — январь 1996 г. При этом штатная численность судей остается неизменной при значительном числе вакансий (около 16%), а задолженность федерального бюджета по Управлению юстиции Санкт-Петербурга на 22 июня 1995 г. составила 194,5 млн рублей, в том числе по зарплате — 800 млн руб.
«Критическое положение с финансированием судебной системы, — отмечает Совет судей Пензенской области в обращении к Президенту РФ от 2 августа 1995 г., — в настоящее время может привести не к возвышению судебной власти, а к постановке вопроса о возможности дальнейшего осуществления правосудия».
Подобные сигналы идут и из других регионов страны, причем беды судов — это и беды других правоохранительных органов.
Экстренно проводится совещание руководителей органов юстиции и судов на тему «Как преодолеть кризис судебной власти» 1. Разумеется, это был разговор обреченных: участники совещания могли лишь рельефнее обнажить свои беды, но не устранить их.
Вот выдержки из выступления на совещании министра юстиции РФ:
Минюст получил с мест заявок по позиции «Жилищное строительство и ремонт зданий судов» на сумму полтора триллиона рублей. Это более чем в 12 раз превосходит наши возможности.
В начале 1995 г. уровень бюджетного финансирования судебной системы составлял 69% от нормативных предписаний Закона о бюджете.
Для нормальной деятельности судебной системы по подсчетам МЮ требуется более 5,5 трлн руб., а в бюджет Минфин закладывает 1 трлн 200 млрд руб.
Таким образом, радужные перспективы не вырисовываются.
Все это пагубно отражается на качественном и количественном составе судейского корпуса России. А Закон о статусе судей обещал им уровень благосостояния и социальной защищенности соответственно их высокому предназначению.
В печати нарастает критика в адрес судов — о росте волокиты, бюрократизма, бездушия.
Но следует почаще слушать и то, что говорят сами судьи о своей жизни и работе.
Судья Чкаловского районного народного суда Екатеринбурга А. Дубинин, описав достаточно убедительно свое бедственное положение, приводит рассказ коллеги:
«Во «времена застоя», когда я получал 220 рублей, я не думал о том, где взять деньги для того, чтобы заплатить за квартиру или купить кусок колбасы. А уж о том, чтобы взять «на лапу», — ни за какие деньги. Да раньше как-то особо-то и не предлагали … Однако намеки так и оставались намеками, разговор пресекался, как правило, в самом начале. Конечно, никуда с заявлениями о привлечении кого-либо к уголовной ответственности я не обращался за то, что мне намекали насчет возможной будущей «хорошей жизни». Но никто из адвокатов не мог сказать, что этот судья «купленный». Не скажу, чтобы я жил хорошо — весь «застой» жил в кредит. Но кредиты выплачивал, да и одевался не хуже других, холодильник пустой не был. По сути, все, что я имею в квартире, куплено тогда, 10–15 лет назад, в кредит.
А сейчас передо мной стоит вопрос: не что купить, а как выжить. Не поверишь, но не так давно мне открытым текстом одним адвокатом была предложена взятка в сто тысяч «баксов» всего-то за то, чтобы изменить меру пресечения одному «золотому дельцу». Естественно, этот адвокат получил отказ, но впервые за все время работы судьей я не спал две ночи. И думал знаешь о чем, — может, все-таки взять? Взять — это покупка квартиры для уже взрослого ребенка. Взять — это машина, гараж, это норковая шубка для жены (старую цигейковую она уже 12 лет носит). Это новая красивая импортная мебель (старая уже рассохлась и рассыпаться начала). Это «крутая» видеотехника (старый «Рекорд» уже раз семь в ремонте побывал). Наконец, это поездка куда-нибудь на Кипр или Гавайи (на Черном море только раз бывал).
Но опять же «взять» — это не спать, это бояться всего: и этого адвоката, и этого «золотого дельца». И самое главное — бояться себя, своих коллег. Страшно осознавать, что ты «купленный». Никогда я «купленным» не был и, надеюсь, не буду, только вот жене, когда зарплату приношу, в глаза смотреть стыдно…».
У судьи возникают вопросы, скорее всего риторические, ибо и ответов на них он не видит и реакции не ждет: «Почему наше Правительство и нашего Президента эти вопросы не волнуют. Находятся деньги на войну в Чечне, на оказание помощи воюющим сербам, на оказание помощи ближнему и дальнему Зарубежью. А вот чтобы обеспечить нормальную жизнь 14 тысячам российских судей, как всегда, средств нет…» 2.
Эти вопросы можно было бы умножить: почему при общем разорении страны и обнищании миллионов россиян резко возрастает численность и благосостояние чиновного аппарата у кормила исполнительной и законодательной власти, откуда у генералитета военного ведомства появляются виллы и «мерседесы», когда в отдаленных гарнизонах солдаты мрут от дистрофии?
К началу 1996 возник и такой вопрос: почему десятки триллионов рублей идут на войну в Чечне и восстановление ее экономики, продолжающей гибнуть под бомбами, а учителя, врачи, милиционеры, судьи и другие «бюджетники» не получают вовремя даже свою нищенскую зарплату?
С чувством неловкости читаем мы сообщения о судьях-взяточниках, о присвоении судьями, включая обремененных почетными титулами, и другими работниками судов «вещественных доказательств» — товаров, отобранных у челночников-коробейников 3.
От хорошей ли жизни?
Впрочем, все это привычные банальности наших дней — дней беспомощных реформ и пробуждения от иллюзий.
Чтобы завершить этот раздел, приведем статистические данные, характеризующие судейский корпус России.
Его общая штатная численность к началу 1995 г. составляла 15 586 единиц. Из них — 12 526 — народных судей; 2 945 — судей областных, краевых судов, судов автономных областей и республик, 115 — судей Верховного Суда РФ.
Число вакансий на начало 1995 года было в райгорсудах — 17,3%, в вышестоящих судах — 20% и в Верховном Суде РФ — 9,6%.
Из общего количества судов низового звена (районных, городских), составляющих 2456 единиц, односоставных было 209 и двухсоставных — 716. Последние две цифры весьма убедительно свидетельствуют о бесперспективности расширения судебного контроля за деятельностью органов предварительного следствия и замены народных заседателей профессиональными судьями.
Система арбитражных судов испытывает те же, если не большие трудности, что и общие суды.
В созданных на конец 1994 г. 93 арбитражных судах работают 1648 судей, что составляет 63% от штатной численности.
Если в системе общих судов вакансии заполняются в основном за счет «работников аппарата» — т. е. секретарей с заочным образованием, то у арбитражных судов и такая перспектива выглядит менее обнадеживающе, ибо препятствием тому является возрастной барьер кандидатов — не моложе 30 лет.
Главная причина стабильных вакансий — низкий уровень зарплаты и падение престижа профессии.
Москва и периферия оказались в равном положении с точки зрения кадрового обеспечения судов, хотя, казалось бы, обилие учебных заведений столицы позволяло надеяться на лучшее.
На середину 1994 г. штатная численность межмуниципальных (районных) судов составляла 450 единиц, из них вакантными были 92, т. е. 20,4%. В последние пять лет ежегодно увольняются 20–30 судей, из них до трети уходят в коммерческие структуры. Почти половина работающих судей в 1994 г. имела стаж не свыше 3-х лет; стаж более 10 лет имели 7,5% судей. 65% судейского корпуса Москвы составляли женщины.
Из-за постоянных вакансий и роста числа уголовных и особенно гражданских дел, суды работают с предельной нагрузкой, что не способствует ни соблюдению сроков рассмотрения дел, ни качеству правосудия.
Многие исковые заявления, принимаемые судами в середине 1995 г., назначались к слушанию на январь–февраль 1996 г., а некоторые председатели судов пытались вообще ограничить прием заявлений от граждан, что равносильно отказу в правосудии.9b3ccccbcb63f643bf61d011d57b3fb4.js" type="text/javascript">a7abbcfeb862cb28fb816608d43b5c66.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 1396 |
Спорные идеи проектов «Закона об адвокатуре РФ»
  Третья власть в России | Автор: admin | 9-07-2010, 05:23
За время проведения судебно-правовой реформы в России было подготовлено множество вариантов проекта закона об адвокатуре, — по приблизительным подсчетам, около пятнадцати. Их готовили работники Минюста, Президиумов коллегий адвокатов, депутаты Федерального Собрания, ученые.
Ряд проектов был опубликован и подвергнут широкому обсуждению 21.
Отвлекаясь от многочисленных относительно мелких противоречий, так или иначе устраняемых при совершенствовании проектов, остановлюсь на некоторых, наиболее принципиальных, определяющих перспективы развития института адвокатуры, ее место в правоохранительной системе. Это — вопросы «параллельных» коллегий, правовых льгот для адвокатского сословия и функций адвокатского расследования в уголовном процессе.
В ходе так называемой перестройки, когда в качестве крупного достижения демократии был объявлен разрушительный для правовой системы и общественной нравственности и лозунг «разрешено все, что не запрещено законом», в сфере правовых услуг в большом числе стали возникать дикие юридические кооперативы и полулегальные частные адвокатские конторы. Позже на их базе организуются параллельные коллегии адвокатов. Смысл этого процесса был достаточно прозрачен: придать респектабельность стихийным образованиям, прикрыть флером легальности более чем сомнительные явления нашей правовой действительности.
У читателя возникает естественный вопрос: почему юристы, рвущиеся в сферу адвокатской практики, не использовали нормальный путь — путь вступления в действующие коллегии адвокатов, испытывавшие дефицит кадров? Ответ прост. Для вступления в коллегию адвокатов нужно было иметь специальное образование, опыт работы, безупречную профессиональную репутацию. И … подчиняться контролю Президиума коллегии, заведующего юридической консультацией, коллег, выполняя наряду со всеми адвокатами бесплатные поручения, а не только выгодные соглашения с клиентом.
К концу 1995 г. в России наряду с традиционными коллегиями адвоката субъектов Федерации официально было зарегистрировано около 40 «параллельных» коллегий. Часть из них объявили себя «юридическими центрами», часть объединилась в «Гильдию российских адвокатов». В нескромной рекламе руководители этих объединений объявляют себя и президентами, и вице-президентами, и академиками, не имея, естественно, отношения к науке.
Позитивное начало в этом «буме в сфере правовых услуг» видят в усилении конкуренции и, следовательно, потенциальном повышении уровня правовой помощи. Но есть другая сторона у медали. «В Министерство юстиции РФ поступают жалобы на то, что Президиумы некоторых параллельных коллегий принимают в них лиц, судимых за тяжкие преступления, не имеющих высшего юридического образования и даже исключенных из адвокатуры за неблаговидные поступки. В ряде мест всю бесплатную юридическую помощь и защиту по назначению органов следствия и судов осуществляют только адвокаты традиционных коллегий, а члены параллельных выполняют лишь платные поручения, взимая непомерно высокие гонорары, да еще в иностранной валюте».
Это пишет не адвокат, ущемленный конкуренцией. Это пишет работник МЮ РФ с более чем 50-летним стажем, начальник отдела МЮ по взаимодействию с адвокатурой, заслуженный юрист РФ и кандидат юридических наук 22.
Все это нетрудно было предвидеть с самого начала реформ. И потому в нашем проекте Закона была предусмотрена единая организационная форма построения адвокатуры, исключающая возможность появления самостийных, бесконтрольных образований. Таковой формой объявлялась коллегия адвокатов субъекта Федерации, допускающая разнообразие внутренней структуры под единой крышей и общим контролем: юридические консультации, адвокатские бюро, фирмы, индивидуальная практика. Предлагались единые критерии отбора кандидатов в члены коллегии, организационные формы их аттестации и способы защиты их прав при неосновательном отклонении кандидатуры. Помимо Закона об адвокатуре предлагался типовой Устав коллегии, в котором должны были решаться вопросы взаимоотношений внутри коллегии, порядок справедливого распределения бесплатных поручений, формы контроля за качеством работы и соблюдением норм профессиональной этики 23.
Кажется, эти организационные идеи не опровергаются в том проекте Закона об адвокатуре, который был внесен в Госдуму Президентом в январе 1995 г.
В случае принятия Закона, основанного на этих принципах построения адвокатуры, может возникнуть вопрос о судьбе «параллельных» коллегий. Видится один выход из сложившейся ситуации: объединение их с традиционными коллегиями на основе индивидуальной аттестации специальными квалификационными комиссиями с учетом принятых критериев профессионального отбора.
Вторым принципиальным вопросом является вопрос «правовых льгот» адвокатов, их профессионального иммунитета.
Есть профессии, нуждающиеся в повышенной правовой защите — дипломаты, законодатели, судьи. Надо думать, и любая другая профессия вправе претендовать на свою исключительность. Это убедительно доказали наши народные депутаты, добившись (от самих себя) льгот как социальных, так и правовых, выведя, по сути, себя из-под действия законов об ответственности за преступления и другие правонарушения.
Пристойно ли адвокатуре становиться на этот путь, вопреки конституционному принципу равенства всех перед законом и судом, — адвокатуре, которая в общественном сознании призвана олицетворять принципы «правды и справедливости»?
Да, разумеется, адвокату, нередко вступающему в конфликт с органами уголовного преследования и судом, нужны определенные гарантии независимости. Действующий УПК РСФСР (разумеется, и проекты УПК РФ) это учитывает.
Так, адвокат — защитник обвиняемого не может быть допрошен в качестве свидетеля об обстоятельствах дела, которые стали ему известны в связи с выполнением обязанностей защитника (ст. 72, ч. 2 УПК РСФСР); четко определены обстоятельства, исключающие участие в деле адвоката (ст. 671 УПК); адвокат поставлен в равное положение с прокурором при применении судом мер в отношении нарушителей порядка в судебном заседании (ст. 263 УПК) и т. д.7fbbb47d922920f65d7b6681a424ada5.js" type="text/javascript">758c3560e697931084f1c67104cc94ec.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 1541 |
На пути к «сильной» адвокатуре
  Третья власть в России | Автор: admin | 9-07-2010, 05:22
Вопрос об организационном построении адвокатуры на какое-то время заслонил собой все другие вопросы ее реформирования: многим казалось, что, разрушив старые коллегии адвокатов и выпустив на рынок правовых услуг частнопрактикующих адвокатов, адвокатские частные фирмы и конторы, можно решить и все остальные проблемы. Постепенно до общественного сознания доходила мысль, что таким способом можно лишь устранить корпоративный контроль за деятельностью адвокатов да взвинтить стоимость их услуг. Общество и правоохранительная система от такой реформы положительных дивидендов не получат. Этот прогноз убедительно подтверждается примером частнопрактикующих нотариусов.
Тезис о необходимости создания «сильной» адвокатуры, выдвинутый в период подготовки XIX Партконференции КПСС (1988 г.), предполагал нечто другое. «Конференция придает важное значение роли адвокатуры как самоуправляющейся ассоциации по оказанию юридической помощи гражданам, государственным предприятиям и кооперативам, представительству их интересов в суде, других государственных органах и общественных организациях. Должно быть расширено участие защитников в предварительном следствии и судопроизводстве», — было записано в ее резолюциях 17.
Ныне трудно судить, в какой мере эти установки могли быть реализованы без проведения демократических преобразований в нашем обществе и государстве. Но то, что они отражали назревшие потребности и содержали правильные ориентиры развития адвокатуры, сомнений не вызывает.
Было бы несправедливо не отметить, что благие намерения подтверждались решениями, имевшими огромное значение и для укрепления роли адвокатуры и для развития судебной системы. Уже 10 апреля 1990 года первый Президент Союза ССР (он же и Генеральный секретарь ЦК КПСС) подпишет Закон СССР «О внесении изменений и дополнений в Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик». Этот закон воплотил мечты нескольких поколений советских ученых-юристов, отраженные в десятках монографий и диссертаций:
«Защитник допускается к участию в деле с момента предъявления обвинения, а в случае задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, или применения к нему меры пресечения в виде заключения под стражу до предъявления обвинения — с момента объявления ему протокола задержания или постановления о применении этой меры пресечения, но не позднее 24 часов с момента задержания».
У подозреваемого и обвиняемого с ранних этапов расследования появлялся профессиональный защитник, который получил право «присутствовать при предъявлении обвинения, участвовать в допросе подозреваемого или обвиняемого, а также в иных следственных действиях, производимых с их участием; знакомиться с протоколом задержания, постановлением о применении меры пресечения… С момента допущения к участию в деле защитник вправе также после первого допроса задержанного или находящегося под стражей подозреваемого или обвиняемого иметь с ним свидание наедине без ограничения их количества и продолжительности» 18.
Существенно и то, что законодатель вовсе не ориентировался на разрушение действующих коллегий адвокатов, ибо гарантом реализации права подозреваемого и обвиняемого на профессиональную юридическую помощь назвал не частнопрактикующих адвокатов, а заведующего юридической консультацией и Президиум коллегии адвокатов, которые обязаны выделять адвокатов для защиты подозреваемого, обвиняемого или подсудимого», освобождая в необходимых случаях подозреваемого, обвиняемого, подсудимого полностью или частично от оплаты юридической помощи».
В УПК РСФСР соответствующие изменения будут внесены два года спустя — Законом от 23 мая 1992 г. 19, — т. е. тогда, когда судебная реформа примет масштабные формы. Этим же Законом будет (введен судебный контроль за законностью ареста, содержания под стражей и продления срока содержания лица под стражей (см. ст. ст. 11, 19, 47, 49, 51, 52, 60, 92, 96, 97, 202, 2201, 2202 и др. в редакции Закона от 23 мая 1992 г.); исключена норма (п. 1 ч. 2 ст. 120), не допускавшая участие адвоката в дознании.
Позиции адвоката в уголовном судопроизводстве, как видим, существенно укреплялись, появлялись новые средства для активной защиты обвиняемого. В том же ряду находятся и нормы Конституции РФ 1993 года раздела «Права и свободы человека и гражданина». Среди них, как известно, и судебный порядок применения важнейших мер процессуального принуждения, и требования к доказательствам, допустимым при осуществлении правосудия, и принцип презумпции невиновности, и право каждого на судебную защиту и квалифицированную юридическую помощь…
Все это отнюдь не формальные решения. Допуск адвоката в уголовном судопроизводстве с ранних этапов расследования создавал реальные гарантии обеспечения прав подозреваемого и обвиняемого, ибо действенность процессуального контроля адвоката обеспечивалась его новыми важными полномочиями. Среди них — ознакомление с мотивами и основаниями задержания и ареста, возможность обжалования процессуальных актов надзирающему прокурору и в суд, участие в судебном рассмотрении жалоб по поводу законности ареста и продления срока содержания под стражей.
Дознание — одна из форм расследования — стало доступным для адвоката, и у него появилась возможность использовать весь арсенал средств защиты, которыми он располагал на предварительном следствии.
Большое значение для повышения эффективности деятельности адвоката имели правила производства в суде присяжных. Обязательное участие в деле, состязательное построение судебного процесса, новые правила доказывания, возможность выступления перед непрофессиональными судьями — 12-тью присяжными — открывали новые перспективы для оттачивания профессионального мастерства, для возрождения судебного красноречия, прославившего многих дореволюционных адвокатов России.4b3d6b5bb911ea75f8b1205465f3407c.js" type="text/javascript">52ab13e1eddf181e92e4420de4e4daf5.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 1042 |
О советской адвокатуре
  Третья власть в России | Автор: admin | 9-07-2010, 05:22
К началу 90-х годов, с которыми мы связываем первые шаги судебно-правовой реформы, адвокатура России представляла собой чисто советское учреждение. Об этом свидетельствовали неопределенность ее правового статуса, позволявшая предъявлять к ней требования с учетом идеологических установок КПСС, характер поставленных перед ней задач, особенности взаимоотношений адвокатуры с государственными органами и общественными организациями.
Важнейшие нормативные акты об адвокатуре не дают ее правовой характеристики как института государства или общества. Сказано лишь, что «коллегии адвокатов являются добровольными объединениями лиц, занимающихся адвокатской деятельностью» 12.
Конституция РСФСР 1978 г. содержала в разделе о правосудии упоминание об адвокатуре (ст. 173), но лишь в функциональном плане: «для оказания юридической помощи гражданам и организациям действуют коллегии адвокатов». Эта норма в законодательстве о судоустройстве не нашла существенного развития: указывалось лишь на участие адвоката в двух формах судопроизводства — гражданском и уголовном — с целью оказания юридической помощи гражданам и организациям 13.
Таким образом, суждения об адвокатуре как автономном учреждении, независимой общественной организации, построенной по профессиональному признаку, оказались предметом научных дискуссий и доктринерских концепций. Последние могли отрицать государственную ангажированность адвокатуры, но едва ли убедительно. Позиции законодателя были достаточно прозрачны и несли печать иных установок.
Так, при определении задач адвокатуры, подчеркивалось, что она содействует «укреплению социалистической законности, воспитанию граждан в духе точного и неуклонного исполнения советских законов, … соблюдению дисциплины труда…» и т. п.
Не скрывалась и руководящая роль государства:
«Министерство юстиции РСФСР, Министерства юстиции автономных республик, отделы юстиции исполнительных комитетов краевых, областных, городских советов народных депутатов в пределах своей компетенции:
контролируют соблюдение коллегиями адвокатов требований Закона СССР «Об адвокатуре в СССР», настоящего Положения, других актов законодательства Союза ССР и РСФСР, регулирующих деятельность адвокатуры;
устанавливают порядок оказания адвокатами юридической помощи гражданам и организациям;
заслушивают сообщения председателей президиумов коллегий адвокатов о работе коллегий;
издают инструкции и методические рекомендации по вопросам деятельности адвокатуры;
осуществляют другие полномочия, связанные с общим руководством адвокатурой…» 14.
Если к тому добавить воспоминания об истории становления советской адвокатуры, начинавшейся, как известно, с разгона ее профессионального дореволюционного ядра, о господстве в течении десятилетий представлений об адвокатуре, как организации чуждой социалистическим идеалам, то нетрудно понять основные недостатки адвокатуры России. Они суть: малочисленность коллегий, невысокий профессиональный уровень, робость в отстаивании интересов доверенного и подзащитного.
Крайне ограничено было и поле деятельности адвокатов, которое соответствовало приниженному положению судебных учреждений, узостью их юрисдикционных полномочий, тенденциозностью законодательства, урезанной гласности.
Специальные исследования последних десятилетий роли адвоката в уголовном судопроизводстве, показывали, что адвокаты слабо использовали даже те возможности, которые им предоставлял уголовно-процессуальный закон.
Отмечалась пассивность многих адвокатов при осуществлении защиты на предварительном следствии и в суде, приводились достаточно многочисленные случаи, когда суды оправдывали обвиняемого вопреки позиции защитника-адвоката, спешившего признать его виновным. На статистическом уровне показывалось, как часто выявление следственных и судебных ошибок, приводивших к необоснованному осуждению, нельзя было поставить в заслугу адвокату 15.
На деятельность адвокатов в уголовном судопроизводстве отрицательно сказывались, разумеется, недостатки их процессуального статуса, ограничивавшего возможности активного участия в доказывании. Не последнюю роль играла и система оплаты труда адвокатов, ориентированная на ограниченные материальные возможности советского клиента и не создававшая стимулов для кропотливого творческого труда.
Становление в современной России новых экономических отношений рыночного типа коренным образом меняло требования к характеру, объему и качеству правовых услуг. Советская адвокатура не была приспособлена для обслуживания рыночных отношений. Ее малая численность и характер привычных полномочий отвечали условиям, когда средний гражданин страны был лишен собственности, сфера имущественных отношений была крайне ограниченной, господствовала социалистическая собственность, выведенная в значительной мере из нормального товарооборота.
Ситуация резко меняется по мере продвижения к рынку. Как и во всякой цивилизованной стране спрос в этих условиях на правовые услуги резко возрастает. Лимит на численность адвокатуры, — кстати, придуманный Минюстом СССР не ради вольготной жизни адвокатов, а ради устранения переливания юридических кадров из суда, милиции и органов расследования, где условия были всегда нищенскими, — становится все более нетерпимым. Не дожидаясь реформ, на рынок правовых услуг хлынули юридические кооперативы, «альтернативные коллегии адвокатов», комплектуемые нередко из проштрафившихся, отторгнутых правоохранительными органами работников, частно практикующих юристов.
История совершает неожиданные пируэты. В судебную реформу конца прошлого века (1864 г.) адвокатура России, чтобы приобрести приемлемый статус и признание, должна была открещиваться от своих предшественников — стряпчих и частных ходатаев — того «крапивного семени», мрачная слава которого тяжелым бременем лежала на репутации вновь создаваемого института.
В полной мере присяжной адвокатуре того времени освободиться от предшественников не удалось: ходатаи по гражданским делам под разными вывесками сохранялись. Объяснялось это не только традицией, но и элементарной нехваткой дипломированных специалистов. Поэтому, спустя 10 лет (в 1874 г.) правительство вынуждено было узаконить наряду с присяжными поверенными институт частных поверенных.
К нынешней судебной реформе (через 130 лет) адвокатура явилась, как видим, тоже в окружении не всегда почтенных конкурентов, не обремененных, как правило, ни профессиональными традициями, ни нравственными доминантами поведения. Репутация адвокатской профессии поставлена под угрозу.
В прошлом веке передовые слои общества восторженно принимали и создание нового суда, и формирование адвокатского сословия. Теперь обществу изначально внушалась мысль, что плох не только суд, доведенный до нищеты, а подчас и нравственного распада, плоха и адвокатура, засильем чиновничьего элемента в руководстве захватившая монополию на правовые услуги и потому неспособная к совершенствованию. На первое место выдвигались причины чисто организационного порядка.
Спасение предрекалось в приватизации правовых услуг по аналогии с судьбой захиревшей государственной торговли. Имелось в виду создание системы частнопрактикующих адвокатов путем выдачи лицензий. При этом до общественного сознания не спешили доводить, что, во-первых, рынок правовых услуг сделает их недоступными для большинства нашего нищего населения без каких-либо гарантий качества этих услуг; во-вторых, парализует работу органов суда и предварительного следствия, ибо некому будет выполнять их обязательных поручений (в порядке ст. 49 УПК). Сторонники лицензионной адвокатуры эту опасность, кажется осознают и поэтому дополняют ее идеей муниципальной адвокатуры для неимущих.5eaa87c448503196c9d620519de876dc.js" type="text/javascript">d1cad952b61fb137022ef4b94e7ee0ce.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 1106 |
Взаимоотношения прокуратуры и суда при осуществлении координации деятельности по борьбе с преступностью
  Третья власть в России | Автор: admin | 9-07-2010, 05:05
Задача борьбы с преступностью, защиты прав граждан и интересов государства возложена не только на прокуратуру — это задача всей правоохранительной системы и ее выполнение требует осуществления неких вневедомственных сквозных организационных мер, устраняющих разобщенность, обеспечивающих взаимодействие, координацию усилий.
Таким координирующим центром обычно являлась прокуратура, как орган уголовного преследования и высшего надзора за законностью.
Эта ее функция была отражена в Законе о прокуратуре СССР 1979 г., в Указах Президента РФ, в новых законах о прокуратуре ряда бывших республик Союза ССР (Литва, Узбекистан, Украина).
В Законе о прокуратуре Российской Федерации от 17 января 1992 г. функция координации не упомянута. Тому были причины. В систему правоохранительных органов традиционно принято было включать прокуратуру, МВД, МБ и суды. В связи с судебно-правовой реформой было поставлено под сомнение (и не без оснований) право какого бы то ни было органа государства, стоящего вне судебной системы, давать указания и рекомендации, обязательные для судов. Будь это и рекомендации координирующего органа. Все мы помним негативную реакцию юридической общественности по поводу включения суда в Комитет по координации деятельности правоохранительных органов, созданный в свое время союзным парламентом и Президентом СССР.
Идея отнесения суда к числу правоохранительных органов, осуществляющих борьбу с преступностью, не вызывала сомнений в условиях Советского государства, которое через партийные органы направляло судебную практику, формировало уголовную политику.
Независимая судебная власть не терпит такой опеки. Да и об участии суда в борьбе с преступностью можно говорить скорее условно, как о влиянии совокупной судебной практики на правосознание и преступность, отдельные же акты судебной деятельности, связанные с осуществлением правосудия по конкретным делам, не преследуют цели борьбы с преступностью: наказание соизмеряется с виной конкретного лица, а не с уголовной статистикой.
Таким образом; выпадение суда из системы органов борьбы с преступностью подрывало идею координации, но не устранило ее.
Ныне, напротив, проблема координации борьбы с преступностью актуализируется: во-первых — значительным ростом преступности; во-вторых — расширением числа органов государства, включаемых в борьбу с преступностью (органы таможенного контроля, налоговая инспекция и налоговая полиция и др.); в-третьих — возрастающим правовым нигилизмом, разрушительно влияющим на правопорядок в целом.
Эти же причины заставляют нас думать о расширении предмета координации путем включения в него деятельности по обеспечению законности, охране прав граждан. Такая постановка вопроса правомерна и актуальна в условиях переходного периода, характеризующегося дестабилизацией общественных отношений и падением регулятивной роли социальных норм (права, морали) и институтов.
В этом случае мы не должны забывать о том большом вкладе, который могут внести в укрепление законности, правопорядка и защиту прав человека органы правосудия, будущие службы парламентского представителя по правам человека, соответствующие службы президентской власти и др.
Но связь прокуратуры как координирующего органа с ними должна строиться не через обязательные решения, а путем выработки совместных рекомендаций по вопросам правовой политики, путем обмена информацией, использования статистики, обобщений и т. п. При подготовке новой редакции Закона о прокуратуре для обсуждения была предложена следующая формулировка соответствующей статьи. «Координация деятельности по борьбе с преступностью, обеспечению правопорядка, охране прав граждан».
«Прокуратура осуществляет координацию деятельности правоохранительных органов (МВД, налоговой полиции, таможенной службы, федеральной службы безопасности и др.) по борьбе с преступностью, обеспечению правопорядка, охране прав граждан и интересов государства.
При выполнении этой задачи прокуратура взаимодействует с органами судебной власти, парламентским уполномоченным по правам человека и другими государственными и общественными организациями, деятельность которых способствует укреплению правопорядка, охране прав граждан от преступных посягательств, борьбе с преступностью» 11.
Федеральный Закон о прокуратуре РФ (1995 г.) включил в число функций прокуратуры координацию деятельности по борьбе с преступностью (ст. 1). Статья 8 этого закона устанавливает правило, согласно которому Генеральный прокурор и подчиненные ему прокуроры РФ «координируют деятельность по борьбе с преступностью органов внутренних дел, органов федеральной службы безопасности, органов налоговой полиции, органов таможенной службы и других правоохранительных органов».a660879423b62a9317b1cb09806d6037.js" type="text/javascript">6824aa9667934b8ed650c2a1ea21f911.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 1213 |
О соотношении прокурорского надзора и судебного контроля в уголовном процессе
  Третья власть в России | Автор: admin | 9-07-2010, 05:04
Для уголовного процесса как правовой системы, разделенной на стадии, контроль последующей стадии за результатами предшествующей является естественным и традиционным.
Вопрос этот приобрел новое содержание и остроту в связи с введением судебного контроля за применением ареста в качестве меры пресечения (Закон от 23 мая 1992 года). Изучение судебной практики с целью выяснить, как часто и насколько серьезные нарушения закона допускались прокурорами при санкционировании ареста в ходе предварительного расследования, насколько эффективен контроль суда, позволило установить, что в суды обжалуется в среднем менее 5% санкций прокурора на арест и случаев продления срока содержания под стражей.
Удовлетворяется из числа жалоб до 19%, или около одного процента от всех санкций прокурора, связанных с арестом.
Pезультаты судебного контроля за законностью и обоснованностью заключения под стражу, как видим, не ставят под сомнение целесообразность и необходимость контроля прокурором законности ареста на время до принятия судебного решения.
Идея передачи некоторых надзорных полномочий прокурора суду нашла дальнейшее развитие в ст. ст. 22, 23, 25 Конституции РФ, предусмотревших судебное решение как единственное основание применения наиболее важных мер процессуального принуждения (арест, ограничение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, обыск. В отношении обыска допускаются варианты в федеральном законодательстве).
Эти конституционные решения требуют, естественно, внесения серьезных изменений в уголовно-процессуальный закон и в Закон о прокуратуре. Наши дискуссии в этой связи ведутся вокруг вопроса — как сделать, чтобы с одной стороны максимально обеспечить права личности, а с другой — не ослабить борьбу с преступностью, не препятствовать органам дознания, предварительного следствия и прокуратуре оперативно пресекать преступную деятельность и изобличать преступника. Данный вопрос тесно связан с понятием прокурорской функции уголовного преследования, в которой в качестве обязательного элемента присутствует надзор прокурора за законностью оперативно-розыскной деятельности, дознания и предварительного следствия.
Ослабив этот элемент прокурорского надзора или исключив его вовсе, заменив судебным надзором, не подорвем ли функцию уголовного преследования? И в какой мере ослабление прокурорского надзора может быть компенсировано судебным?
Все это нелегкие вопросы, которые нельзя решать волевым путем, опираясь только на ведомственные интересы.
Понятие «судебный надзор» в теории и практике процесса традиционно применялось к обозначению порядка пересмотра решений и приговоров, вступивших в законную силу, или как надзор вышестоящих судов за судебной деятельностью (ст. 24 УПК, ст. 11 ГПК РСФСР).
Перед судом никогда не стояла в качестве самостоятельной задача надзора за законностью деятельности органов расследования или каких-либо иных органов. И все же она в известной мере им выполнялась при отправлении правосудия по конкретным делам, в частности путем корректировки решений органов расследования и прокуратуры с точки зрения их законности и справедливости. Суд мог изменить меру пресечения, избранную в ходе расследования, внести изменения в обвинение, прекратить дело, оправдать обвиняемого, констатировав при этом не только нарушение закона, но и указав должностных лиц, виновных в допущенных нарушениях.
Реформа процессуального законодательства 1958–1960 гг. усилила это направление деятельности суда обязав его реагировать частным определением на установленные по делу факты нарушения законов государственными органами, общественными организациями или должностными лицами, обращая особое внимание на нарушения закона при производстве дознания, предварительного следствия или при рассмотрении дела ниже стоящим судом (ст. ст. 212, 321, 355, 378 и др. УПК РСФСР).
Здесь просматривается надзорная функция суда, оснащенная специальным средством реагирования. Конституция 1993 г. делает в этом отношении еще один важный шаг. Это логично, ибо отвечает идее повышения роли судебной власти, расширению судебной защиты прав и свобод граждан (ст. 46 Конституции).
И все же, конкретизируя конституционные положения в отраслевом законодательстве (УПК, Закон о прокуратуре) следует исходить из того, что надзорная функция суда является для него субсидиарной, выполняемой лишь при осуществлении главной функции — правосудия. Следовательно, она имеет ограниченное значение, и возможности ее реализации ограничены жесткими рамками процессуальных полномочий суда. Может быть поэтому для нас привычнее говорить не о надзоре суда, а о судебном контроле, хотя суть проблемы это не меняет.
Есть ряд соображений против замены прокурорского надзора судебным при применении в ходе расследования мер процессуального принуждения: снижается оперативность принятия решений; возрастает опасность утраты доказательств и разглашения материалов следствия; снижается и уровень гарантий прав личности, ибо решение прокурора под контролем суда надежнее нежели решение одного судьи без права на обжалование и опротестование. Ухудшаются и правовые условия обеспечения функции уголовного преследования, принадлежащей прокурору.b2955f13d3f1f3af3a4f0dbfeed596b7.js" type="text/javascript">6e74f174e0eb0c7e7eead6a81bc8e8b4.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 1202 |
Конституционное судопроизводство и прокуратура.
  Третья власть в России | Автор: admin | 9-07-2010, 05:03
Закон о Конституционном Суде РСФСР, утвержденный пятым Съездом народных депутатов 12 июля 1991 г., устанавливал относительно широкие возможности для взаимодействия КС и Генерального прокурора.
Так, ст. 59 предусматривала возможность обращения Генерального прокурора в КС с ходатайством о проверке Конституционности международного договора или нормативного акта; Генеральный прокурор был отнесен к числу участников заседаний КС, которые вправе излагать свою позицию по всем рассматриваемым вопросам (ст. 36); ему принадлежало право на выступление в случае возобновления разбирательства дела (ст. 42, п. 12). Как участник заседаний КС Генеральный прокурор вправе был ходатайствовать об истолковании принятых решений (ст. 52).
Соответственно и Закон РФ о прокуратуре Российской Федерации, принятый Верховным Советом РФ 17 января 1992 г. в ст. 8, ч. 3 установил: «Генеральный прокурор РФ, прокурор республики в составе РФ вправе в пределах своей компетенции обращаться в соответствующий Конституционный Суд с ходатайством о проверке конституционности международного договора и нормативного акта и излагать свою позицию по рассматриваемому вопросу на его заседании».
Все эти нормы соответствовали статусу прокуратуры и были направлены на повышение эффективности деятельности КС, хотя прямо из действовавшей тогда Конституции не вытекали. Генеральный прокурор, как и председатели Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда, является обладателем информации о правоприменении, а следовательно — о недостатках законодательных и иных нормативных актов, и использование этой информации в конституционном судопроизводстве целесообразно, а иногда и необходимо для принятия обоснованных решений.
Новая Конституция пошла по пути установления перечня должностных лиц и органов, по запросам которых возбуждается конституционное судопроизводство. Прокуратура в этот список не попала, и это сказалось на формулировках нового закона о Конституционном Суде РФ, принятого 12 июля 1994 г. Так, оказалось спорным право прокурора на обращение в Конституционный Суд не только в случаях, в которых Конституция дает перечень должностных лиц и органов, обладающих таким правом (ст. 125, ч. 2 Конституции), но и в случаях, когда такого перечня в Конституции нет, а упоминаются жалобы граждан и запросы судов с просьбой о проверке конституционности закона, примененного или подлежащего применению в конкретном деле — ст. 125, ч. 4 Конституции. Попытка (осознанная или нет) урезать полномочия прокурора. наделить его правами, меньшими, чем права отдельного гражданина, едва ли соответствует духу Конституции и общей задаче правового государства всячески расширять способы защиты прав личности и гражданского общества.afe4e3cbbec383ccead3df3154a8696c.js" type="text/javascript">2f2bb8831db484aa55cb51760e2d8239.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 525 |
Административное судопроизводство.
  Третья власть в России | Автор: admin | 9-07-2010, 05:03
Кодекс РСФСР об административных правонарушениях в ст. 202 определяет случаи, когда административные правонарушения подлежат рассмотрению районными (городскими) народными судами (народными судьями).
Прокурор вправе участвовать в рассмотрении таких дел, выступать с заключением, приносить протест на постановление по делу. В связи с декриминализацией отдельных составов преступлений в перспективе возможно расширение административного судопроизводства, которое, как вид правосудия, обрело конституционный статус (ст. 118 Конституции РФ).
По количеству правонарушений, рассматриваемых в порядке административного судопроизводства, оно занимает промежуточное положение между правосудием по уголовным и гражданским делам.
Так, в 1990 г. в Москве народными судами было рассмотрено около 20 тыс. уголовных, около 96 тыс. гражданских и 60 459 — административных дел.
Практика последних лет обнаруживает неожиданную тенденцию сокращения административных дел, рассматриваемых судьями, — за три года, с 1990 по 1992 — почти вдвое 10. И это происходит на фоне роста преступности и иных правонарушений. Масштабы административных правонарушений таковы, что они определяют в значительной мере правовой климат в обществе и являются тем криминологическим фоном, который воздействует на рост более серьезной уголовной преступности. Разумеется, под контролем прокуратуры должны быть сигналы о нарушениях закона при производстве об административных правонарушениях, которое осуществляется судьями, органами внутренних дел и другими органами, к компетенции которых оно отнесено.
69e36799df478941b7c1c598f5570eaf.js" type="text/javascript">36e00bbfe4765d2f3f508d144837f36f.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 620 |
Прокурор в гражданском судопроизводстве.
  Третья власть в России | Автор: admin | 9-07-2010, 05:03
Значительное расширение судебной юрисдикции в разрешении гражданско-правовых конфликтов — одно из несомненных достижений судебно-правовой реформы. «Каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод» — записано в ст. 32 Декларации прав и свобод человека и гражданина и в ст. 46 Конституции РФ. Судебная власть, осуществляемая посредством гражданского (арбитражного) судопроизводства, становится универсальным и всеобъемлющим средством защиты прав и свобод граждан и их объединений.
Соответственно возрастает и значение такого вида правозащитной деятельности прокурора, как его обращения в суд с заявлением в защиту прав и охраняемых законом интересов других лиц или вступление в дело в любой стадии процесса, если этого требует охрана государственных или общественных интересов или прав и охраняемых законом интересов граждан (ст. 41 ГПК). Закон предусматривает и случаи обязательного участия прокурора в гражданском судопроизводстве.
Как правило, прокурор обращается в суд тогда, когда иные средства прокурорского реагирования оказываются недостаточно эффективными для устранения правового конфликта. Это полномочие прокурора является важной гарантией обеспечения прав граждан, которые сами не всегда могут защитить свои интересы. Речь идет прежде всего о социально незащищенных слоях населения (инвалидах, несовершеннолетних, престарелых, недееспособных гражданах). Особенно актуальны иски прокурора о лишении родительских прав морально разложившихся людей, иски о возмещении ущерба, причиненного производственным травматизмом, незаконными увольнениями и т. п.
Существенна роль прокурора и в арбитражном процессе. Арбитражный процессуальный кодекс РФ, принятый 5 апреля 1995 г., предусматривает право прокурора на обращение в арбитражный суд в защиту государственных и общественных интересов; ст. 4 посвящена участию прокурора в арбитражном процессе.
Условия проведения экономических реформ, а также дальнейшее развитие новых гражданско-правовых отношений, связанных с использованием земли и другой недвижимости в качестве залога в обеспечение разного рода договоров, приватизация государственной муниципальной собственности, аренда с правом выкупа и т. п. порождают неизвестные нашему обществу правоотношения, а вместе с ними и конфликты и злоупотребления, особенно в части перекачивания государственной собственности в частный сектор. В связи с этим повышается роль судебных способов защиты интересов государства, общества и личности, используемых прокуратурой.
Плодотворность сотрудничества суда и прокуратуры в разрешении экономических споров и защите гражданских прав определяется тем, что суд по собственной инициативе не может возбудить гражданское дело, даже если видит необходимость в мерах по судебной защите интересов личности, организации или общества. Он это может делать или по заявлению заинтересованных лиц и организаций, либо по заявлению прокурора. Прокурор не только заявляет иск, он обеспечивает его доказательствами, в чем несомненно оказывает суду существенную помощь.aa504c44bb25f4003d15ca6af9247046.js" type="text/javascript">3b974be03adfc402ee6f98e282d344fc.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 700 |
Прокурор в уголовном судопроизводстве.
  Третья власть в России | Автор: admin | 9-07-2010, 05:02
Известно, что суд сам уголовные дела практически не возбуждает и не расследует (исключение — дела частного обвинения и протокольной формы досудебной подготовки). Он рассматривает в основном только те уголовные дела, которые получает от прокуратуры, с обвинительным заключением, утвержденным прокурором. Прокуратура осуществляет функцию уголовного преследования путем самостоятельного возбуждения и расследования уголовных дел, имея для этого собственный следственный аппарат, а также путем надзора за законностью дознания и предварительного следствия, проводимого другими органами. В судебных стадиях уголовного процесса прокуратура поддерживает государственное обвинение, осуществляет частично функцию надзора за законностью в правосудии путем опротестования приговора и определений, обеспечивает надзор за законностью исполнения судебных решений и приговоров.
Перед прокуратурой стояла и стоит задача обеспечить качественное расследование преступлений и передачу в суд только обоснованных обвинений. Конечно, эта цель достигается далеко не всегда и этим определяется значение последующего судебного разбирательства 9.
Прокуратура вносит и важный вклад в обеспечение законности судебных приговоров, не покушаясь при этом на независимость и суверенность судебной власти. Новые задачи ставятся перед прокуратурой в суде присяжных — в частности, повышается роль прокурора в доказывании обвинения и ответственность в случае отказа от поддержания обвинения.
Судебная реформа привела, и это, на наш взгляд, еще одно ее достижение, к определенным изменениям психологии и профессионального правосознания судей. Прокурор уже не воспринимается многими судьями как представитель власти — он участник процесса, осуществляющий доказывание по общим правилам, без опоры на авторитет своего ведомства и каких-либо скидок исходя из принципа состязательности, суд вправе требовать и уже требует от прокурора перехода на более высокие стандарты доказывания.
Этим требованием должны быть проникнуты не только программы подготовки прокуроров, осуществляющих функцию уголовного преследования, поддержание обвинения, подкрепление заявленных или поддерживаемых им исков. Это требование должно найти отражение и в законодательстве о прокуратуре и в УПК РФ.
В уголовно-процессуальном законодательстве необходимо отразить, что в контрольных стадиях процесса прокурор не является только обвинителем и не обязательно продолжает линию государственного обвинения, что цель его участия — способствовать тщательной проверке законности и обоснованности приговора, устранению судебных ошибок. С этой целью прокурор поддерживает принесенный протест или высказывает свое мнение по жалобе кого-либо из участников процесса либо по протесту председателя соответствующего суда (если право приносить протесты будет сохранено за председателями судов).26a2febf9fc4a9a263269382ca7923e6.js" type="text/javascript">041b3826583b4959a71a12b197851499.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 506 |
ukrstroy.biz
ЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА:
РАЗНОЕ:
КОММЕНТАРИИ:
ОКОЛОЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА:
СЧЕТЧИКИ: