В соответствии с основными принципами международно¬го гуманитарного права, применяемого в период вооруженных конфликтов, в Женевских конвенциях и Дополнитель¬ном протоколе I содержится перечень конкретных действий, определяемых как "серьезные нарушения", которые влекут за собой международную уголовную ответственность в случае не¬соблюдения норм и требований международного гуманитар¬ного права. К ним относятся: преднамеренное убийство; пытки и бесчеловечное обращение, включая биологические экспери-менты над людьми; преднамеренное причинение тяжких стра¬дании, серьезно угрожающих физическому или психическому состоянию любого лица; нанесение серьезного увечья или ущерба здоровью; незаконное, произвольное и проводимое в большом масштабе разрушение и присвоение имущества, не вызываемые военной необходимостью (ст. 50 Женевской кон¬венции об улучшении участи раненых и больных в действу¬ющих армиях). Аналогичный перечень "серьезных наруше¬ний" содержится и в ст. 130 Женевской конвенции об об¬ращении с военнопленными, а также в ст. 147 Женевской конвенции о защите гражданского населения во время вой¬ны. В последней этот перечень дополнен такими "серьезны¬ми нарушениями", как незаконное депортирование или пе¬ремещение; незаконное лишение свободы; взятие заложни¬ков; принуждение служить в вооруженных силах неприяте¬ля и лишение нрава на беспристрастное и нормальное судо¬производство.
Существенно расширен круг "серьезных нарушений" статьями 11 и 85 Дополнительного протокола I. Здесь ква-лифицирующим обстоятельством считается нанесение ущер-ба физическому или психическому состоянию здоровья пу¬тем преднамеренного и неоправданного действия или упу¬щения. К "серьезным нарушениям" отнесены также действия, совершаемые умышленно и являющиеся причиной смерти пли серьезного телесного повреждения или ущерба здоровью; превращение гражданского населения или отдельных лиц в объект нападения; совершение нападения неизбиратсльиого характера, когда известно, что такое нападение приведет к чрезмерным потерям среди гражданского населения; совер-шение нападения на установки или сооружения, содержащие опасные силы, когда известно, что такое нападение причи¬нит чрезмерные потери жизни и ранения среди гражданско¬го населения.
"Серьезные нарушения" гуманитарного права определя-ются как военные преступления (п. 5 ст. 85 Дополнительного протокола I). Международное гуманитарное право устанавли¬вает за эти преступления индивидуальную ответственность, ко¬торая действует в отношении лиц, их совершивших или отдавших приказ об их совершении. При этом до последнего време¬ни считалось общепризнанным, что нормы о "серьезных нару¬шениях" применимы только в отношении международных и не распространяются на внутренние (немсждународные) воору¬женные конфликты. Действительно, они не упоминаются в До¬полнительном протоколе II, касающемся защиты жертв воору¬женных конфликтов немсждународного характера. В тот пе¬риод, когда принимался этот документ (1977 г.), все еще преоб-ладало мнение, что применение системы серьезных нарушении к внутренним конфликтам явилось бы недопустимым вмеша¬тельством во внутренние дела государства, покушением на его суверенитет.
В настоящее время большинство вооруженных конфлик-тов носит нсмсждународпый характер, и в ходе них совершают¬ся многочисленные нарушения международного гуманитарно¬го права, которые по жестокости и массовому грубейшему на-рушению прав человека не уступают деяниям, квалифицируе¬мым как "серьезные нарушения", считающиеся военными пре¬ступлениями. Международное сообщество не может мириться с их безнаказанностью. Поэтому и в международно-правовой доктрине, и в международной юрисдикции формируется при¬знание необходимости распространения механизма пресече¬ния "серьезных нарушений" па внутренние вооруженные кон¬фликты.
Важно отметить, что эта позиция получила правовое зак-репление в принятом 17 июля 1998 г. в Риме Статуте Между-народного уголовного суда. В перечнь военных преступлений, отнесенных к юрисдикции этого Суда, включены, согласно по¬ложениям Женевских конвенций 1949 г., "серьезные наруше¬ния", совершенные как в ходе международных, так и внутрен¬них (иемеждупародных) вооруженных конфликтов (п. 2 "с" т. 8 Статута).
Обязанность осуществлять уголовное преследование лиц, виновных в "серьезных нарушениях", согласно предписани¬ям международного гуманитарного права возлагается на го¬сударства. С этой целью они обязаны привести свое нацио¬нальное законодательство (уголовное, административное, дис¬циплинарное, военное) в соответствие с нормами гуманитар¬ного права. В настоящее время уголовное законодательство
многих цивилизованных стран соответствует этон юрндпчес- >| кой обязанности, вытекающей из обязательств стран — участ¬ниц договоров по международному гуманитарному праву со¬блюдать и требовать соблюдения этих договоров. Во всех че-тырех Женевских конвенциях имеются соответствующие ста-тьи с идентичным содержанием, согласно которому "Высокие Договаривающиеся Стороны берут на себя обязательство вве-сти в действие законодательство, необходимое для обеспече¬ния эффективных уголовных наказании для лиц, совершив¬ших или приказавших совершить те или иные серьезные на¬рушения..." Это — принципиально важное требование, по¬скольку эффективность международного гуманитарного пра¬ва в решающей степени зависит от реального функциониро¬вания механизмов его нмплсментации на национальном уров¬не. В этом отношении особый интерес представляет бельгий¬ский закон от 16 июня 1993 г. о пресечении "серьезных на¬рушений" согласно Женевским конвенциям и Дополнитель¬ным протоколам к ним. Его часто оценивают как своеобраз¬ную законодательную "премьеру", поскольку Бельгия стала одним из первых государств, прямо распространившим неко¬торые "серьезные нарушения" международного гуманитарно¬го права, квалифицируемые в качестве военных преступле¬нии, на немеждународные вооруженные конфликты. Указан¬ные в ст. 1 (пп. 1 — 20) Закона действия или факты бездей¬ствия в отношении лиц, находящихся под покровительством Женевских конвенций или Дополнительных протоколов к ним (включая Протокол II), считаются "серьезными нарушения¬ми". В плане обеспечения неотвратимости наказания за эти преступления в ст. 7 Закона закрепляется принцип универ-сальной юрисдикции, согласно которому бельгийские суды не ограничены территориально и никак не связаны с националь-ной принадлежностью виновных лиц. Это означает, что бель-гийские суды наделены юрисдикцией преследовать иностран-цев, совершивших серьезные нарушения в ситуации внутрен-него вооруженного конфликта любой страны. Так, рассмат-ривая дело по обвинению руандийца в совершении на терри-тории Руанды преступлений, квалифицируемых в соответствии с бельгийским законом от 16 июня 1993 г. в качестве серьез¬ных нарушений международного гуманитарного права, апелляционный суд Брюсселя в приговоре от 17 мая 1995 г. под-твердил юрисдикцию судов Бельгии в отношении таких пре-ступлений, даже если они совершены во время внутреннего конфликта за пределами территории Бельгии и не затрагива¬ют интересов ее граждан. Укажем и еще на одну важную особенность бельгийского закона, которая существенно уси-ливает его потенциал в пресечении "серьезных нарушений" в соответствии с нормами международного гуманитарного пра¬ва. Она состоит в том, что жертву военного преступления за¬кон наделяет правом подачи жалобы в следственные органы с требованием о возбуждении уголовного дела, если сама про-куратура бездействует. Тем самым жертва становится граж-данским истцом в уголовном процессе.
В уголовные кодексы Испании (1995 г.), Швеции (1986 г.) также включены специальные разделы о серьезных нарушени¬ях во время вооруженных конфликтов двух типов и такие деяния отнесены к юрисдикции национальных судов, то есть в отношении инкриминируемых деяний признается универсаль-ная юрисдикция. Военный уголовный кодекс Швейцарии на-деляет военные суды юрисдикцией по рассмотрению наруше-ний гуманитарного права, применимого к немеждународным вооруженным конфликтам. Их юрисдикция распространяется и на нарушения, которые имели место за границей и непосред-ственно не затрагивают интересов Швейцарии (ст. 108 и 109). Уголовное преследование за "серьезные нарушения", совер-шенные в ходе как международных, так и внутренних конф-ликтов, предусматривается также в уголовном законодатель¬стве Дании, Нидерландов, Финляндии, Норвегии, Канады и не¬которых других стран. Так, внесенные в 1987 г. поправки к Уголовному кодексу Канады наделяют национальные суды юрисдикцией рассматривать дела по обвинению в военных пре¬ступлениях или преступлениях против человечности лиц, со¬вершивших их за пределами Канады, если такие деяния, буду¬чи совершены в Канаде, являлись бы правонарушениями по канадским законам. Важно отметить, что эти государства в своем законодательстве признают принцип универсальной юрис¬дикции национальных судов в отношении "серьезных нару¬шений", совершенных во время внутреннего вооруженного конфликта.
США приняли в ноябре 1997 г. поправку к Закону о военных преступлениях (\Уаг Сптез Ас<: — 1996), которая рас-пространяет юрисдикцию национальных судов па нарушения, инкриминируемые по ст. 3, общей для всех Женевских кон¬венций, и квалифицирует эти преступления как военные. Принятая поправка к тому же снимает ограничения юрис¬дикции американских судов требованием, чтобы жертва или виновный были гражданами США либо входили в состав их вооруженных сил, то есть распространяет собственную юрисдикцию на иностранцев, виновных в нарушениях Женев¬ских конвенций. Однако указанная поправка не вводит в судебную практику принцип универсальной юрисдикции в пол¬ном объеме.
Что касается российского уголовного законодательства, то его отличает иная технология решения вопроса о включении норм международного гуманитарного права в число уголовно наказуемых деяний. В Уголовном кодексе РФ положения, свя¬занные с ответственностью за нарушение норм международно¬го гуманитарного права, в сущности сведены к ст. 356 после¬днего XII раздела УК "Преступления против мира и безопас¬ности человечества". Эта статья предусматривает уголовную ответственность за применение запрещенных средств и мето¬дов ведения войны. В ней воспроизводятся в самых общих формулировках лишь некоторые составы из числа "серьезных нарушений" по Женевским конвенциям и Дополнительному протоколу I: жестокое обращение с военнопленными или граж¬данским населением, депортация гражданского населения, раз¬грабление национального имущества на оккупированной тер¬ритории, применение в вооруженном конфликте средств и ме¬тодов, запрещенных международным договором Российской Федерации (п. 1 ст. 356). По сравнению с Женевскими кон-венциями и Дополнительными протоколами к ним содержа-щийся в ст. 356 УК РФ перечень уголовно-иравовых составов является слишком узким и в силу этого не обеспечивает точ-ного понимания "запрещенных методов и средств ведения вой¬ны". Соответственно ограничиваются и возможности их при-менения в целях пресечения уголовио наказуемых деяний в полном объеме. Более того, многочисленные "серьезные нару¬шения", которые предусмотрены в Женевских конвенциях и
Дополнительном протоколе I п квалифицируются ими как во-енные преступления, специально в этом качестве не предус-мотрены в УК РФ Но и включенные в ст. 356 УК РФ от¬дельные "серьезные нарушения", предусмотренные Женевски¬ми конвенциями, не обозначены в нем в качестве военных пре-ступлений. В силу этого они не подпадают иод действие спе-циальных правил преследования и пресечения, применяемых к военным преступлениям. Принцип неприменимости к ним сро-ков давности, который гарантирует неотвратимость наказания виновных лиц, получил закрепление в п. 5 ст. 78 Общей час¬ти УК РФ. Он гласит: "К лицам, совершившим преступления против мира п безопасности человечества, предусмотренным статьями 353, 356, 357 и 358 настоящего Кодекса, сроки давнос¬ти не применяются".
Между тем составы, которые формально но направленно-сти деяния совпадают с "серьезными нарушениями" (убийство, грабеж, изнасилование, причинение тяжкого вреда здоровью, имуществу и некоторые другие), по своим квалификацион¬ным признакам также не соответствуют международно-право¬вой специфике статуса военных преступлений, признакам во¬енной необходимости и т. п. К тому же в УК РФ вообще отсутствуют такие уголовно наказуемые деяния, характерные для вооруженных конфликтов, как пытки и бесчеловечное об-ращение, применение оружия, средств и методов ведения вой-ны, наносящих чрезмерные повреждения или имеющих неиз-биратслыюс действие; превращение гражданского населения или отдельных гражданских лиц в объект нападения; умыш-ленное причинение обширного, долговременного и серьезного ущерба окружающей среде; приказ не оставлять никого в жи¬вых и т. д.
Отсутствие в РФ специального уголовного законодатель-ства, регулирующего конкретные составы "серьезных нару-шений", установленных женевским правом, и связанные с этим существенные пробелы Уголовного кодекса РФ по за¬мыслу законодателя должны компенсироваться включением в ст. 355 н 356 УК ссылки весьма общего характера на дея¬ния, запрещенные международным договором, участником которого является Российская Федерация. При этом, одна¬ко, из поля зрения выпадают нормы обычного права, играющие особо важную роль в международном гуманитарном праве. Такая "глухая" позиция едва ли может способствовать активной нмплементации норм международного гума-нитарного права со стороны судебных органов РФ. До на-стоящего времени правопрпмснительная практика такого рода в РФ отсутствует.
Отметим также, что признанный в законодательстве мно-гих стран и применяемый национальными судами па практике принцип универсальной юрисдикции, наделе обеспечивающий неотвратимость наказания, получил лишь частичное воплоще¬ние в УК РФ. Согласно ст. 12 У К экстерриториальная юрис¬дикция российских судебных органов в отношении лиц (граж¬дан РФ, лиц без гражданства, иностранцев), совершивших пре¬ступления вне пределов РФ, допускается лишь в тех случаях, когда наносится ущерб интересам Российской Федерации пли когда такое распространение предусмотрено международным договором РФ (пп. 1 и 3).
Между тем предусмотренная в отношении "серьезных нарушений" во всех четырех Женевских конвенциях (ст. 49, 50, 120, 146, соответственно, и и. 1. ст. 85 Дополнительного протокола I) универсальная юрисдикция национальных су¬дов имеет первостепенное значение в пресечении таких пре-ступлений. В основу универсальной юрисдикции нацио-нальных судов положен известный в международном уго-ловном правосудии принцип "аи! с!ес!еге аи!; )исНсаге" ("либо выдай, либо суди"). В соответствии с этим принципом госу¬дарства должны разыскивать и подвергать уголовному пре¬следованию всех лиц, подозреваемых в совершении или при¬казавших совершить те или иные "серьезные нарушения", передавать их в руки собственного правосудия, независимо от их гражданской принадлежности и места совершения пре-ступления. Вместе с тем государства могут выдать их для суда другому государству при условии, что эта страна имеет достаточно доказательств для обвинения этих лиц в уголовном порядке.
Следует уточнить, что в отношении "серьезных наруше-ний", совершенных во время внутренних вооруженных конфликтов, международное гуманитарное право не предусматривает универсальную юрисдикцию национальных судов. Однако в последние годы в связи с ростом внутренних вооруженных конфликтов, сопровождающихся массовыми военными преступ-лениями, многие государства не только приняли законы об уни-версальной юрисдикции безотносительно к типу конфликта, но и начали применять их на практике. Судебные процессы в от¬ношении лиц, совершивших преступления против международ-ного гуманитарного права в ходе вооруженных конфликтов в Югославии, Руанде, Сомали состоялись в Бельгии, Нидерлан-дах, Франции, Швейцарии, США.
В контексте реализации требования универсальной юрис¬дикции общий принцип правосудия — поп Ыз т 1с1ет (никто не может быть осужден дважды за одно и то же преступле¬ние) — имеет важное значение в разграничении компетенции (конкурирующей компетенции) между национальными и меж¬дународными судами. Речь идет о том, к юрисдикции какого судебного органа — национального или международного — относится осуждение лиц, совершивших преступления против международного гуманитарного права. Считается, что учреж¬дение международных уголовных трибуналов (например, по бывшей Югославии или по Руанде) не упраздняет компетен-цию национальных судов. Согласно п. 1 ст. 9 Устава Между-народного уголовного трибунала по бывшей Югославии1 Меж-дународный трибунал и национальные суды имеют параллель¬ную юрисдикцию в отношении судебного преследования лиц за серьезные нарушения международного гуманитарного права, совершенные на территории бывшей Югославии с 1 января 1991 г. В п. 2 этой же статьи Устава уточняется, что юрисдик¬ция Международного трибунала имеет приоритет перед юрис¬дикцией национальных судов, в силу чего Трибунал на любой стадии судебного разбирательства может официально просить национальные суды передать ему производство по делу. В то же время принятый 17 июля 1998 г. Статут Международного
уголовного суда определил юрисдикцию Суда как дополни-тельную (сотр1степ!агу) к уголовной юрисдикции нацио-нальных судов (п. 10 Преамбулы и ст. 1 Статута). Военные преступления, к которым Статут прямо причисляет и "серьез-ные нарушения" согласно Женевским конвенциям от 12 авгус¬та 1949 г. (п. 2 "а" ст. 8 Статута), относятся к юрисдикции как Международного уголовного суда, так и "других судов". При этом в п. 3 ст. 20 Статута (принцип поп Ыз т к1ст) опре-деляются условия приоритета национальной уголовной юрис-дикции в случае возникновения ситуации конкурирующей ком-петенции.
В системе ответственности по международному гуманитар¬ному праву особое значение приобретают положения об уго¬ловной или дисциплинарной ответственности "начальников" (военных командиров) за действия своих подчиненных, если ис были предприняты все практически возможные меры для предотвращения или пресечения правонарушений (п. 2 ст. 86 Дополнительного протокола I). К таким мерам относится воз-буждение дисциплинарного или уголовного преследования про-тив тех, кто допускает подобные нарушения (п. 3 ст. 87 Прс токола I). Речь идет об уголовной ответственности лиц, отдав-) ших приказ о совершении действий, приведших к "серьезны? нарушениям", считающимся военными преступлениями. Эти! лица должны быть найдены и преданы суду (ст. 49 Женевской! конвенции об улучшении участи раненых и больных в действу-| ющих армиях).
Следует отметить, что юридически более четкое и развер-нутое положение об уголовной ответственности физических лиц — начальника и подчиненного — содержит ст. 7 Устава Международного трибунала по Югославии. В ней предусмот-рена ответственность за все возможные формы совершения преступления: планирование, подстрекательство, отдача при-каза, совершение, содействие и соучастие в подготовке совер-шения преступлений, подробный перечень которых содержит¬ся в ст. 2 — 5 Устава. В п. 2 ст. 7 четко сформулирован прин¬цип, согласно которому должностное положение обвиняемого в качестве главы государства или правительства или ответственного чиновника не освобождает от уголовной ответственности и не является основанием для смягчения наказания. В п. 3 этой же статьи устанавливается, что факт совершения подчиненным любого из деяний, в том числе и "серьезных нарушений" гуманитарного права, не освобождает его началь¬ника от уголовной ответственности, если он знал или должен был знать, что подчиненный собирается совершить или совер¬шил такое деяние, и если начальник не принял необходимых и разумных мер но предотвращению таких деяний или нака¬занию совершивших их лиц. А тот факт, что обвиняемый дей¬ствовал по приказу правительства или начальника, не осво¬бождает его от уголовной ответственности и может рассматри¬ваться лишь как основание для смягчения наказания, если Международный трибунал признает, что этого требуют инте¬ресы правосудия. Аналогичные этим формулировки и прин¬ципы получили закрепление в Статуте Международного уго¬ловного суда (ст. 27, 28, 32, 33).
При всех обстоятельствах обвиняемые лица пользуются гарантиями надлежащей судебной процедуры и правом на за-щиту. Содержащиеся в ст. 49 первой Женевской конвенции и соответствующих статьях трех других Женевских конвенций положения предусматривают наряду с правом на защиту право на обжалование, обязательность уведомления о вынесенном приговоре и порядок исполнения наказаний. Во всех четырех Конвенциях устанавливаются процедуры расследования фак¬тов нарушения Конвенций. В ст. 75 Протокола I содержится подробный перечень общепризнанных принципов судопроиз¬водства: право обвиняемого па беспристрастный и независи¬мый суд; личная уголовная ответственность; нет преступления без указания на то в национальном законе или норме междуна¬родного права; не может налагаться более суровое наказание, чем предусмотренное законом на момент совершения уголовно наказуемого действия или упущения; презумпция невиновнос¬ти; непосредственное судебное разбирательство; право не быть принужденным давать показания против самого себя или при¬знавать себя виновным; не быть дважды преследуемым и нака¬зуемым за одно и то же деяние и некоторые другие. Эти минимальные судебные гарантии должны применяться в отношении всех лиц, обвиняемых в нарушениях международного гуманитарного права, независимо от степени тяжести совершенных деянии.
При соблюдении устанавливаемых женевским правом ма-териальных и процессуальных норм и гарантий взаимодей¬ствие международной и национальных систем правосудия дол¬жно обеспечить осуществление уголовной ответственности и неотвратимость наказания лиц, совершивших или отдавших приказ совершить преступления против гуманитарного права, наиболее серьезные из которых определяются как военные преступления. Такое объединение усилий двух систем уголов-ного правосудия должно создать надежную основу защиты жертв вооруженных конфликтов и прав человека в современ¬ном мире.

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.