Сегодня
НАВИГАЦИЯ:
ЮРИДИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ:
РАЗНОЕ:
РЕКЛАМА:
Детский стоматолог тольятти телефон. Детский стоматолог тольятти телефон.
АРХИВ НОВОСТЕЙ:
Содержание охранительных уголовно-правовых отношений -1
  Уголовно-правовое регулирование | Автор: admin | 27-07-2010, 01:20
С точки зрения общей теории права содержание охранительного уголовно-правового отношения, как и содержание регулятивного правоотношения, образует субъективные права и юридические обязанности его участников. Однако порожденные различными правовыми нормами и юридическими фактами, эти субъективные права и обязанности имеют и различное социальное содержание. Смысл регулятивного правоотношения, как указывалось^заключен в предотвращении общественно-опасных противоправных виновных деяний;
охранительного — в восстановлении нарушенного правопорядка и предупреждении новых посягательств на него.
Здесь заключен и ответ на вопрос о характере связи регуля¬тивного правоотношения с охранительным. Основываясь на неодина¬ковых и даже противоположных юридических фактов, они не совпадают и, в принципе, не могут совпадать друг с другом. Регулятивное уголовно-правовое отношение и фактически, и
логически предшествует отношению охранительному. Это не означает, что в момент совершения преступления регулятивное уголовно-правовое отношение перестает существовать и уступает место охранительному. После совершения преступления и государство, и человек продолжают оставаться субъектами регулятивного уголовно-правового отношения, поскольку требования уголовно-правовых норм в их регулятивном аспекте на них по-прежнему распростра¬няются. Независимо от того, какое количество раз стороны регуля¬тивного правоотношения не выполняли ту или иную конкретную обязанность, они продолжают быть связанными этой конкретной обязанностью так долго, как долго она существует. Точно так же обстоит дело и с нарушенным субъективным правом, которое подлежит восстановлению только в том случае пока оно реально существует. Например, в ситуации, когда ранее нарушенное субъективное право отменено новым законом, охранительное и регулятивное правоотношения автоматически прекращают свое существование. Иное решение имеет место тогда, когда уголовный закон разрешает придавать обратную силу уголовно-правовой норме, устанавливающей преступность деяния или иным образом усиливающей меры уголовно-правового воздействия.
Регулятивное уголовно-правовое отношение, таким образом, во-первых, образует предпосылку правомерного поведения, превращая его .в субъективную юридическую обязанность субъекта права следовать юридическим предписаниям и запретам; во-вторых, дает основание законодательной власти официально объявлять все типичные случаи неправомерного поведения нарушениями соответству¬ющих субъективных обязанностей, а в конечном счете правонару¬шениями, а исполнительной власти — принудительно восстанавливать нарушенный правопорядок в период, пока такая субъективная юридическая обязанность признается законом.
Те же правонарушения, которые представляют собой повышен¬ную общественную опасность, распространены и могут фиксироваться правоохранительными органами, включаются в уголовные кодексы или охватываются иными источниками уголовного права, становятся преступлениями. В противном случае процесс криминализации и ее правовые предпосылки, процесс декриминализации и его правовые последствия с юридических позиций не объяснить. В свою очередь охранительное уголовно-правовое отношение само нуждается в охране. Исторический опыт свидетельствует, что без дополнительного правового обеспечения охранительное уголовно-правовое отношение отнюдь не всегда реализуется в соответствии с той нормой, которая его породила после наступления соответствующего юриди¬ческого факта. Таким средством обеспечения «охраной охраны» является специальная юридическая процедура правоприменительной деятельности. Для обеспечения реализации охранительного уголовно-правового отношения подобным средством служит оперативно-розыскная деятельность и уголовный процесс, детально регла¬ментирующие весь ход уголовного преследования. Именно так достигается надежное установление самого факта совершения преступления, выбор и истолкование адекватной факту юридической нормы, определение справедливой меры уголовно-правового воздействия судом, осуществляющим свою деятельность на основе публичности, гласности, состязательности и т. д., и т. п.
Отмеченная зависимость охранительных уголовно-правовых отношений от регулятивных — характерная особенность механизма уголовно-правового регулирования, присущая современному российскому уголовному праву, провозгласившему принцип «уголов¬ный закон обратной силы не имеет». В отличие от гражданско-правовой обязанности уголовно-правовой корреспондирует соответ¬ствующее право не конкретного индивида, а государства в целом, представляющего в этом случае интересы и каждого конкретного индивида, и всех их вместе взятых. В современном российском уголовном праве волеизъявление «человека» либо какого-то юридического лица хотя и является одним из условий освобождения от уголовной ответственности, однако не исключает преступность деяния.
Определение сферы преступного и декриминализация деяний — исключительная компетенция государства. Человек не является в настоящее время управомоченным субъектом регулятивных уголовно-правовых отношений наравне с государством. Как мы указывали ранее, «человек» станет таким субъектом регулятивного правоотношения лишь тогда, когда его волеизъявление (согласие) на совершение в будущем действий, обрисованных в законе, будет исключать привлечение лица, совершившего в дальнейшем эти действия, к уголовной ответственности (например, в ситуации эвтаназии). Охранительные уголовно-правовые отношения в подоб¬ном случае будут возникать лишь тогда, когда виновный вышел за «пределы волеизъявления (согласия)». Субъектами таких регуля¬тивных уголовно-правовых отношений будут, с одной стороны, государство и «человек и гражданин», имеющий возможность свободно распоряжаться своим правом, с другой — «любой и каждый», находящийся в пределах юрисдикции государства. В этом случае произойдет и изменение понятия «объект преступления».

Объектом, например, убийства станет и «конкретная личность^, и «те отношения, которые составляют социальное бытие данной личности как индивида ».13' Встречающиеся в юридической литературе утверждения о том, что в современном уголовном праве Российской Федерации объектом преступления является не общественное отношение, а лишь одна его сторона — участник общественного отношения (отдельное лицо или группа лиц)132 и что уголовный «закон ставит под уголовно-правовую охрану не общественные отношения... а жизнь... человека»,133 не соответствует действительному содержа¬нию современного российского, равно как и ушедшего в прошлое советского, уголовного права. По сей день российское уголовное право исходит из принципа: ценность совокупности подвергшихся посягательству общественных отношений выше, значительней, чем жизнь конкретного человека. Это наглядно проявляется в случаях применения такого «наказания», как смертная казнь, а также, например, в ситуации необходимой обороны, когда правомерной обороной признается лишение жизни другого человека при защите личности, прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства.
Необходимо различать понятия «согласие потерпевшего» и «согласие физического или юридического лица». Первое понятие подразумевает оценку уже содеянного; второе — оценку того, что может быть или будет совершено. Именно поэтому первое в случае соответствующей позиции законодателя представляет собой, как правило, основание освобождения лица, совершившего преступление от уголовной ответственности, второе же во всех случаях исключает уголовную ответственность, поскольку совершенное деяние преступ¬лением не является. Видами «согласия потерпевшего» являются:
1) «согласие потерпевшего физического лица» (ст. 76,129,130УКРФ),
2) «согласие потерпевшего юридического лица »(примечание 1 к ст. 201 УК РФ), 3) «сделка о признании вины» или согласие государства (действующее уголовное законодательство Российской Федерации таких правил еще не знает).
Г. И. Начкебия считает, что «уголовное право не устанавливает и не может устанавливать правовое положение лица, совершившего преступление,134 что с момента осуществления состава преступления
131 Кузнецов А. В. Уголовное право и личность. М., 1977. С. 61.
132 Новоселов Г. П. Объект преступления // Уголовное право. Общая часть... / Отв. ред. И. Я. Козаченко, 3. А. Незнамова. С. 133.
133 Демидов Ю. А. Социальная ценность и оценка в уголовном праве. М., 1975. С. 53.
134 Начкебия Г. И. Предмет уголовного права. Тбилиси, 1997. С. 246.

должны возникать уголовно-процессуальные отношения (а не уголовно-правовые), а с момента вступления обвинительного приговора суда в законную силу и обращения к исполнению назначенного судом наказания возникают уголовно-исполнительные отношения.135 Кому-то такая позиция может показаться экзотической. Поэтому позволим себе напомнить, что впервые понятие «уголовно-правовые отношения» встречается в советской юридической литературе в конце 30-х — начале 40-х годов. Вплоть до конца 60-х годов термин «уголовное правоотношение » лишь иногда «встречается в литературе». Еще в 1962г. А. В. Мицкевич утверждал: «...трудно обосновать теоретическую и практическую значимость категории особых, уголовно-правовых отношений»."6
В дореволюционной юридической литературе проблема право¬отношения вовсе не обсуждалась, хотя, несомненно, популярной была другая тесно связанная с ней тема «право государства на наказание».137
По мнению Н. А. Огурцова, отсутствие в юридической науке понятия уголовного правоотношения вовсе не мешало реальным фактическим уголовным правоотношениям существовать, развиваться и быть предметом научного анализа. Н. А. Огурцов, вслед за М. С. Строговичем, считает, что когда в юридической литературе анализировались и анализируются такие понятия уголовного права, как «состав преступления», «элементы состава преступления», «ответственность за предварительную преступную деятельность», «ответственность за соучастие, совокупность преступлений», «назначение наказания» и др., «речь практически всегда шла и идет именно об уголовном правоотношении».138 В действительности понятие «уголовное правоотношение» предполагает признание не только «права государства на наказание », но и соответствующих прав «человека и гражданина» в сфере уголовно-правового регулирования, т. е. во взаимоотношениях с государством. Признание одного лишь «права государства на наказание», пусть и ограниченного, например, идеями «восстановления права», «искоренения», «устранения», «исправления», «вознаграждения» или «предупреждения», не
"' Там же. С. 247; Начкебия Г. И. Предмет науки уголовного права... С. 44.
"' Мицкевич А. В. Субъекты советского права. М., 1962. С. 100-101.
137 CepzeeScKuu Н. Д. О праве наказания // Юрид. вести. 1881. № VI;
Таганцев Н. С. Карательная деятельность государства и ее границы // Журнал
гражданского и уголовного права. 1882. № 1. С. 1—56.
"' Огурцов Н. А. Правоотношения и ответственность в советском уголовном
праве. С. 23. — См. также: Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса.
М., 1958. С. 48.

отражает бытие уголовного права как средства поддержания господства государства, охраны силы приказа власти. Наличие в науке уголовного права в той или иной стране в тот или иной исторический период таких понятий, как «субъект преступления», «соучастие в преступлении», «покушение и приготовление к преступлению» и т. д., само по себе не свидетельствует о том, что уголовное право такой страны признает, гарантирует и реально обеспечивает реализацию конкретных юридических прав и обязанностей «человека и гражданина » как субъекта уголовно-правовых отношений.
Таким образом, когда мы говорим об охранительных уголовно-правовых отношениях, необходимо различать наши представления об идеальной модели правоотношения, которая предполагает признание взаимных прав и обязанностей субъектов правоотношений, обеспечи¬вающих их реальные взаимодействия и тот реальный уголовно-правовой статус государства, преступника, потерпевшего, который сформирован уголовным правом конкретной страны, конкретной эпохи. Поэтому позиция С. ф. Кечекьяна, сформулированная в конце 50-х годов (права и обязанности субъектов уголовного право¬отношения ограничиваются правом государства назначить наказание и привести приговор в исполнение и обязанностью субъекта понести наказание, претерпеть все последствия, предусмотренные законом), не должна вызвать удивления (возражения).139 Его оценка содержания уголовно-правового статуса государства и преступления во многом соответствовала действовавшему тогда уголовному законодательству. Странным в конце 90-х годов выглядит сведение правового статуса лица, совершившего преступление, лишь к его пассивным обязан¬ностям: лицо обязано подчиниться требованию государства, претерпеть меры государственного принуждения,140 подвергнуться государственно-принудительному воздействию,141 дать ответ за содеянное,142 отвечать за совершенное преступление143 и т. п. Правда, некоторые исследователи признают за лицом, совершившим преступ¬ление, и определенные права: «на применение именного того
"' Кечекьян С. Ф. Правоотношения в социалистическом обществе. М., 1958. С. 182.
140 Уголовное право. Общая часть... / Под ред. К. И. Ветрова, Ю. И. Ляпунова. С.289,295.
141 Уголовное право России. Общая часть.../ Отв. ред. Б. В. Здравомыслов. С. 67-68 (автор гл. А. В. Кладков).
142 Там же. С. 72 (Б. В. Здравомыслов, Ю. А. Красиков, А. И. Рарог).
143 Фефелув П. А. Механизм уголовно-правовой охраны. Основные методологи¬ческие проблемы. С. 172; Хомич В. М. Теоретические проблемы уголовной ответственности... С. 14.


воздействия, которое предусмотрено нарушенной им уголовно-правовой нормой»,144 «может требовать, чтобы изменение статуса производилось в объеме, определенном законом »,14' «право требовать, чтобы наказание и ответственность полностью соответствовали положениями... законодательства»146 и т. п. Однако нетрудно заметить, что и при таком понимании содержания охранительного правоотношения статус лица, совершившего преступление, оцени¬вается как статус «объекта государственно-принудительного воздействия». Но этот статус имеет два серьезных уточнения:
во-первых, «объект государственного воздействия» получил «право голоса» (право «требовать» или «просить») защищать свои интересы в рамках специальных процедур, а во-вторых, лицо, совершившее преступление, становится «объектом воздействия» лишь на «основании закона и в пределах, установленных законом». На наш взгляд, такая трактовка содержания охранительного правоотношения не соответ¬ствует реальному положению дел, поскольку характеризуют лицо, совершившее преступление, только как пассивный объект воздействия, а государство — только как активную воздействующую сторону.
Современное уголовное право, в том числе и УК РФ 1996 г., исходит из того, что судьба преступника должна зависеть и от него самого. Не только государство, не только потерпевший, но и тот, кто причинил «ущерб общественным отношениям», может своим активным поведением изменить характер уголовного правоотношения. Именно это обстоятельство и не учитывает Г. И. Начкебия, когда заявляет, что «нормы уголовного права, регулирующие так называемые посткриминальные ситуации и призывающие лицо, совершившее преступление, к раскаянию, к добровольному возмещению вреда, причиненного преступлением... выражают только фактические, а не юридические возможности лица, совершившего преступление »,147 что «лицо, совершившее преступление, имеет фактический выбор — явиться или, напротив, скрыться. Однако с юридической точки зрения оно не имеет никакого выбора: оно не обязано явиться, но не вправе и скрыться, так как за его скрытием последует приостановление давности уголовного преследования».148 Поэтому вполне естествен и другой также ошибочный вывод, к которому пришел Г. И. Начкебия:
4< Уголовное право России. Общая часть... / Отв. ред. Б. В. Здравомыслов. С. 65. '" Уголовное право. Общая часть.../ Отв. ред. И. Я. Козаченко, 3. А. Незнамова. С. 68. *• Мороз В. В., БезлюдовО. А. Уголовное право Республики Беларусь. Общая .. С.11.
47 Начкебия Г. И. Предмет науки уголовного права. С. 57-58. 18 Там же. С. 57.

«Лицо, совершившее преступление, по поводу и в пределах совершен¬ного им преступления с уголовно-правовой точки зрения перестает быть как обязанным, так и управомоченным лицом».14'
Позиция Г. И. Начкебия во многом схожа с позицией О. Э. Лейста, который тоже высказывал сомнения в обоснованности существования самого понятия охранительного уголовно-правового соотношения.
По мнению О. Э. Лейста, представление об обязанности преступника понести наказание, возникающее с момента совершения преступления, воспроизводит аналогичные конструкции обязатель¬ственных отношений, возникающих из причинения вреда. Данные отношения вполне конкретны и, главное, могут быть выполнены самими правонарушителями, в то время как нарушитель норм уголовного, административного или трудового права подвергнуть себя наказанию или взысканию не может.150 О. Э. Лейст считает, что положение об обязанности виновного отвечать, отчитаться в содеянном перед следственными органами и судами радикально противоречит действующему законодательству, которое категорически запрещает перекладывать на обвиняемого обязанность доказывания, домогаться его показаний.151 По мнению О. Э. Лейста, «Рациональная основа идеи уголовного правоотношения» может быть выражена суждением «преступник должен быть наказан на основании и в пределах закона ». В этом, собственно, и состоит основная мысль многих сторонников этой идеи. Такое суждение не ново; оно сводится к принципам «неотвратимости, законности и обоснованности наказания, известным и общепризнанным задолго до появления идей уголовно-правового отношения»."28e080e35e5c7d3593dec6e9d49448d91.js" type="text/javascript">85828ca338adca6081905628f02228a2.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 1266 |
Содержание охранительных уголовно-правовых отношений -2
  Уголовно-правовое регулирование | Автор: admin | 27-07-2010, 01:19
В современном уголовном праве обязанность субъекта уголовного правоотношения, возникающая в момент совершения преступления, вовсе не является обязанностью отвечать (отчитываться} за содеянное перед следственными органами или судом. Не обязано лицо и давать показания, признавать себя виновным, содействовать изобличению соучастников."9 Перечисленные виды отношений — это процессуальные отношения, в рамках которых лицо действительно имеет гарантированное Конституцией РФ право на защиту и, следовательно, вправе любыми законными методами пытаться уйти от ответственности.
Отрицание реального взаимодействия сторон охранительного уголовного правоотношения приводит некоторых юристов к выводу, что права и обязанности сторон этого правоотношения не корреспонди-руются. Б. Т. Разгильдиев считает, что «такое свойство подчеркивает специфику охранительных уголовно-правовых отношений, в отличие от правоотношений регулятивных».170 Похожую позицию разделяет П. А. Фефелов, который считает характерной чертой метода уголовно-правового регулирования тот факт, что «субъекты уголовного правоотношения находятся в отношении власти и подчинения».17' Действительно, фактически государство и «человек и гражданин» находятся в разных «весовых категориях». Однако в современном обществе, признающем не только верховенство права во взаимо¬отношении человека с государством, но и верховенство естественных прав и свобод человека и гражданина, субъекты любого отношения, регламентированного «правом», всегда юридически равны. Юриди¬ческое равенство сторон как раз и необходимо для того, чтобы нивелировать их фактическое неравенство. В современном обществе охранительные уголовно-правовые отношения — это всегда отно¬шения между юридически равными сторонами, объем прав и обязанностей которых действительно корреспондирован — праву каждой из сторон соответствует зеркально отраженная обязанность другой и, наоборот, обязанности противостоит право. При этом речь, разумеется, идет не о фактическом, а лишь о юридическом, т. е. формальном, равенстве. Поэтому непоследовательной выглядит
к» Уголовное право России знает и прямо противоположную позицию законодателя {Свод законов уголовных. Ч. I. СПб., 1885. Ст. 129).
170 Разгильдиев Б. Т. Уголовно-правовые отношения и реализация ими задач уголовного права РФ. С. 61.
171 Фефелов П. А. Механизм уголовно-правовой охраны. Основные методо¬логические проблемы. С. 222. — См. также: Шиндяпина М. Д. Стадии юридической ответственности: Автореф. канд. лисе. М., 1996. С. 7.

позиция Т. А. Сулейменова, который, с одной стороны, пишет, что стороны уголовного правоотношения должны быть юридически равноправны, а с другой — утверждает, что преступник как субъект уголовного правоотношения — лицо прежде всего обязанное.111 Государство и его органы, с одной стороны, и лицо, подвергающееся уголовному преследованию — с другой, могут обладать различными и по объему, и по своему характеру субъективными правами и обязанностями, но они во всех случаях остаются юридически равными по отношению к той правовой норме, которая эти субъективные права и обязанности закрепила, и обязаны в равной степени выполнять ее требования.
Все еще встречающиеся в литературе утверждения о том, что лицо, совершившее преступление, обязано подчиняться требованиям государства,173 явно не учитывают особенности современной правовой системы, которая требует от любого субъекта правоотношения, в том числе и от государства, и от гражданина, подчиняться только праву.
Итак, и преступник, и государство, и потерпевший как участники охранительного правоотношения являются субъектами определенных прав и обязанностей. «Всякое право государства по отношению к преступнику есть вместе с тем и право преступника по отношению к государству»,174 — писал К. Маркс еще в то время, когда он был гегельянцем. Принудительное воздействие на преступника может быть осуществлено лишь в соответствии с природой совершенного правонарушения в соответствии с нормами Общей и Особенной частей уголовного кодекса, поскольку «если понятие преступления предполагает наказание, — писал К. Маркс, — то действительное преступление предполагает определенную меру наказания. Действи¬тельное преступление ограничено. Должно быть поэтому ограничено и наказание... Пределом его наказания должен быть предел его деяния ».17'
Права и обязанности сторон охранительного правоотношения могут быть конкретизированы. К числу субъективных прав гражда¬нина как субъекта охранительного правоотношения относятся следующие: право на то, чтобы к нему были применены лишь те статьи уголовного закона, в которых предусмотрены признаки соответству¬ющего деяния; право на учет общественной опасности совершенного деяния, личности виновного при определении меры ответственности
172 Сулейменов Т. А. Лицо, совершившее преступление, как субъект уголовного правоотношения: Автореф. канд. дисс. Рязань, 1995. С. 14, 24.
173 Уголовное право. Общая часть.../ Под ред. Н. И. Ветрова, Ю. И. Ляпунова. С. 289.
174 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 1. С. 150. '" Там же. С. 182.


и наказания; право на особый порядок назначения наказания при наличии определенных смягчающих обстоятельств; право на зачет срока содержания под стражей в срок назначенного судом наказания, и др. К числу субъективных прав (обязанностей) государства обычно относят: обязанность квалифицировать деяние по соответствующей статье Особенной части УК РФ, учитывая при этом необходимые положения Общей части УК РФ; обязанность назначить наказание в пределах санкции нормы права с учетом характера и степени общественной опасности деяния, а также личности виновного; право освобождать лицо от уголовной ответственности и наказания; право освобождать лицо от отбывания наказания; право применять принудительные меры воспитательного воздействия либо медицин¬ского характера,и др.
В литературе встречается несколько классификаций прав и обязанностей участников охранительного правоотношения. Первая классификация была предложена Н. А. Огурцовым. Он включает, например, в число субъективных прав гражданина (соответственно, обязанностей государства) как субъекта уголовно-правового отношения прежде всего конституционные права, связанные с правоохранительной и правоприменительной деятельностью государства в области борьбы с преступностью и отправлением социалистического правосудия; кроме того, права, вытекающие, во-первых, из законодательного определения пределов действия уголовного закона во времени и пространстве; во-вторых, из законодательной регламентации института преступления; в-третьих, из законодательной регламентации института наказания; в-четвертых, из правовой регламентации института субъекта преступления и субъекта уголовно-правового отношения; в-пятых, из особого уголовно-правового статуса (положения).17' Учитывая изменения в уголовном праве, вызванные провозглашением в УК РФ приоритета общепризнанных принципов и норм международного права, Т. А. Сулей¬менов предложил дополнить эту классификацию так называемыми неотчуждаемыми правами преступника: 1) общепризнанные прин¬ципы, нормы международного права и международные договоры Российской Федерации, которые являются составной частью общепризнанных прав человека и непосредственно порождают права и свободы для каждого человека; 2) основные неотчуждаемые права и свободы человека, закрепленные в Конституции РФ, основные
17' Огурцов Н. А. Правоотношения и ответственность в советском уголовном праве.С. 118.


конституционные права человека в сфере правоохранительной деятельности государства.177
С такой классификацией вряд ли можно согласиться. Н. А. Огурцов и Т. А. Сулейменов объединяют, на наш взгляд, две различные проблемы: вопрос о правах и обязанностях субъектов уголовно-правового отношения и классификацию всех норм и принципов уголовного права. Не случайно классификация охватывает не только права и обязанности сторон охранительного отношения, но и регулятивного.178 В итоге может сложиться впечатление, что гражданин как субъект конкретного охранительного уголовно-правового отношения на любой стадии развития этого право¬отношения является носителем любых из перечисленных субъективных прав.179 Однако правоотношения, возникающие в результате соверше¬ния особо тяжких преступлений, существенно отличаются по своему содержанию от правоотношений, возникших вследствие преступлений небольшой или средней тяжести. Поэтому в самостоятельную группу должны быть, по-видимому, выделены права и обязанности субъектов правовых отношений, возникающих между несовершеннолетним преступником и государством. Отдельно следует говорить о классификации прав и обязанностей, соответствующих разным этапам развития охранительного уголовно-правового отношения. Например, отдельную группу образуют права и обязанности, возникающие на этапе применения мер постпенитенциарного воздействия.180
Таким образом, необходимо различать классификацию прав и обязанностей субъектов уголовного права и классификацию прав и обязанностей субъектов уголовного правоотношения. Первая возможна по самым различным основаниям, характеризующим субъектов уголовного права. Можно говорить о правах и обязанностях государства, физических лиц, юридических лиц. В свою очередь права и обязанности физических лиц могут быть квалифицированы в зависимости от пола, возраста, социального статуса субъектов и т. д. В этом случае основными направлениями исследования будут:
а) анализ правомочий, образующих содержание прав и обязанностей
177 Сулейменов Т. А. Лицо, совершившее преступление, как субъект уголовного правоотношения. С. 3.
178 Аналогичным образом поступает Б. Т. Разгильдиев (см.: Разгильдиев Б. Т. Уголовно-правовые отношения и реализация ими задач уголовного права РФ. С.215-216, 242).
179 Там же. С. 138.
180 Горобцов В. И. Теоретические проблемы реализации мер постпенитен¬циарного воздействия.Орел,1995.

субъектов уголовного права; б) отграничения от смежных, близких по содержанию прав и обязанностей.
Классификация прав и обязанностей субъектов уголовного правоотношения предполагает признание существования отдельных видов уголовных правоотношений, отличающихся неповторимым специфическим набором прав и обязанностей сторон, свойственных только этому виду правоотношения. В данном случае анализ конкретных прав и обязанностей происходит при помощи категорий (понятий) теории правоотношений и предполагает установление:
1) момента возникновения прав и обязанностей в определенном виде правоотношений; 2) момента их прекращения; 3) кому в данном правоотношении адресованы эти права и обязанности; 4) какая именно обязанность(право)противостоит исследуемому праву(обязанности);
5) кому она принадлежит; 6) в какой мере права и обязанности корреспондируют.
Например, исследование нормативных положений ст. 76 УК РФ сквозь призму элементов и структуры уголовно-правовых отношений требует постановки и решения следующих вопросов: во-первых, когда возникает право (обязанность) примириться: с момента совершения деяния (преступления); с момента возбуждения уголовного дела;
с момента признания лица потерпевшим и т. д.; во-вторых, когда прекращается это право (обязанность): до предъявления обвинения;
до удаления суда в совещательную комнату; до смерти потерпевшего или обидчика; после вынесения приговора, но до вступления его в законную силу; после вступления приговора в законную силу;
в-третьих, кому адресовано сформулированное в ст. 76 УК РФ предписание: только потерпевшему независимо от позиции преступ¬ника; потерпевшему и преступнику; только государству; потерпе¬вшему, преступнику и государству; в-четзертых, какие правомочия образуют содержания предписаний ст. 76 УК РФ: право потерпевшего и обязанность преступника, право потерпевшего, право преступника и обязанность государства; право потерпевшего, преступника, государства и т. д.; в-пятых, корреспондируются ли эти права и обязанности.
В свое время мы высказали предположение, что если зарождение теории уголовно-правовых отношений связано <: накоплением фактического уголовно-правового материала, полученного в резуль¬тате подробных, однако изолированных от теории Правоотношений исследований отдельных уголовно-правовых институтов,то дальнейшее обогащение научных представлений об о^щих свойствах охранительного уголовного правоотношения и отдельных его видов


и общетеоретический подход к проблеме конкретных институтов уголовного права предполагают взаимопроникновение специальных научных проблем (личность, вменяемость, возраст, объект) и теоретических вопросов учения об уголовно-правовых отношениях.
Прогноз подтвердился. В последние годы все чаще появляются исследования отдельных явлений и понятий уголовного права, основанных на положениях теории правоотношений. Такое взаимо¬действие теории уголовно-правового отношения и теории частно-научного уровня приводит их к взаимному обогащению.181 Можно с большой долей уверенности предположить, что в ближайшие годы появятся специальные исследования отдельных видов право¬отношений, возникающих в результате совершения преступлений той или иной категории (небольшой тяжести, средней тяжести, тяжких, особо тяжких), охранительных правоотношений, одной из сторон которого является, например, несовершеннолетний или потерпевший (юридическое или физическое лицо), и т. д.
Нельзя согласиться с широко распространенным мнением о том, что положения, например, ст. 73, 75, 76, 77, 79, 82 УК РФ закрепляют лишь право государства на применение этих норм в определенных в законе ситуациях. Данная позиция преобладает в учебной литературе,182 научных комментариях,183 в монографической литературе.184 В качестве
1111 Боровых Л. В. Проблема возраста в механизме уголовно-правового регулирования: Автореф. канд. дисс. Екатеринбург, 1993; Звечаровский И. Э. Посткриминальное поведение личности: ответственность и стимулирование: Автореф. докт. дисс. СПб., 1993; Якушин В. А. Проблемы субъективного вменения в уголовном праве: Автореф. докт. дисс. М., 1998; Тарбагаев А. Н. Ответственность в уголовном праве: Автореф. докт. дисс. СПб., 1994; Назаренко Г. В. Невменяемость в уголовном праве. Орел, 1993; Хомич В. М. формы реализации уголовной ответственности;
Разгильдиев Б. Т. Уголовно-правовые отношения и реализация ими задач уголовного права РФ; Незнамова 3. А. Коллизии в уголовном праве. Екатеринбург, 1994.
182 Уголовное право России. Общая часть.../ Отв. ред. Б. В. Здравомыслов.С. 428;
Уголовное право. Общая часть... /Под ред. Н. И. Ветрова, Ю. И. Ляпунова. С. 479, 506;
Уголовное право. Общая часть.../ Отв. ред. И. Я. Козаченко, 3. А. Незнамова. С. 417-418;
Уголовное право Украины. Общая часть. С. 322.
183 Комментарий к Уголовному кодексу РФ / Под ред. Ю. И. Скуратова, В. М. Лебедева. С. 156, 160; Научно-практический комментарий к УК РФ: В 2 т. Т. 1. Нижний Новгород, 1996. С. 170, 176, 179,190,198; Наумов А. В. Российское уголовное право. Общая часть... С. 441—442.
184 Огурцов Н. А. Правоотношение и ответственность в советском уголовном праве. С. 117; Келина С. Г. Теоретические вопросы освобождения от уголовной ответственности. С. 19; Звечаровский И. Э. Уголовно-правовые нормы, поощряющие посткриминальное поведение личности. Иркутск, 1991. С. 86-88; Сабанин С. Н. Справедливость освобождения от уголовного наказания. Екатеринбург, 1993. С. 45.


аргумента используется, как правило, один — утверждается, что употребление в законе слов «может быть освобождено» — бесспорно свидетельствует о том, что при наличии указанных в законе обстоятельств органы следствия и суда имеют право, а не обязаны освободить лицо от уголовной ответственности.
Подробная содержательная аргументация оспариваемой нами позиции была предложена Н. А. Огурцовым. Понимая, что для обоснования того или иного вывода необходимо, по крайней мере, раскрыть конкретные правомочия (возможности) и долженствования (необходимости), образующие содержание соответственно или субъективного права, или юридической обязанности, Н. А. Огурцов предпринял такую попытку. Результатом, как известно, стал вывод о существовании в уголовном праве так называемых абсолютных и относительных прав лица, совершившего преступление. Абсолютными являются те права, реализация которых зависит лишь от воле¬изъявления их обладателя и не зависит от усмотрения органов государства. Относительные права — это права, для реализации которых необходимо наличие фактических возможностей в данном случае и в данное время, следовательно, их фактическая реализация зависит не только от волеизъявления самих носителей, но и от усмотрения правоприменительных органов, представляющих государство в правовом отношении.185
В свое время мы уже отмечали,186 что подобная классификация не соответствует традиционному употреблению терминов «абсо¬лютное и относительное субъективное право»187 (а это уже само по себе может явиться источником теоретических и практических затруднений), а комплекс правомочий, предложенных Н. А. Огурцовым на роль содержания такого «относительного субъективного права», никак не может рассматриваться в качестве элементов действи¬тельного, реального субъективного права.33531c25aef3ed2d89f0e06cf014f33f.js" type="text/javascript">e80b254a2f23338ec4a550a612f1d575.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 2215 |
Проблема объекта уголовно-правовых отношений
  Уголовно-правовое регулирование | Автор: admin | 27-07-2010, 01:15
Вопрос об объекте правоотношения является дискуссионным как в теории права, так и в уголовном праве. «Здесь, — справедливо отмечает Ю. К. Толстой, — все подвергается сомнению: начиная от того, нужна ли вообще такая категория, как объект правоотношения, и кончая вопросом, что же следует понимать под объектом право¬отношения ».90 Так, например, И. Сабо считает, что проблема объекта
89 Подробнее см.: Трунцевский Ю. В. К вопросу об источниках российского уголовного права. Проблемы уголовной ответственности и наказания в условиях формирования правового государства. Рязань, 1994; Талалаев А. Н. Общепризнанные принципы и нормы международного права// Вестн. Моск. ун-та. Сер. 11. Право. 1997. № 3. С.66-74.
90 Общая теория государства и права. Т. 2. Л., 1974. С. 342.

правоотношения есть проблема самого отношения.91 С. С. Алексеев, напротив, высказывал мнение, что в отдельных отраслях права не нужно искусственно «вымучивать» проблему объекта.92 В новейших учебниках уголовного права, в том числе подготовленных на базе нового УК РФ, понятие «объект уголовного правоотношения», как правило, не встречается."
В уголовно-правовой литературе также высказывались самые различные суждения по вопросу о существовании и значении объекта правоотношения. С каждым годом число вариантов ответа возрастает. На роль объекта уголовно-правового отношения претендуют: задачи уголовного законодательства (А. В. Барков, Ю. Б. Мельникова);
действия участников правоотношения (Н. А. Беляев, Л. В. Багрий-Шахматов, П. С. Дагель, Б. С. Никифоров, В. И. Пинчук, В. Г. Смирнов);
преступление (Н. А. Огурцов); социально-правовая оценка объективно запрещенного уголовным законом деяния на предмет того, является ли оно преступлением, влекущим уголовную ответственность, или применение иных мер уголовно-правового принуждения, и собственно сама уголовная ответственность (В. М. Хомич); уголовная ответствен¬ность (В. П. Божьев, И. Н. Даньшин, М. И. Ковалев, С. Н. Сабанин, Е. А. Фролов); наказание (П. С. Элькинд); уголовная ответственность, наказание и судимость (А. Е. Сигалов); преступник (А. И. Санталов);
определенная часть личности преступника (П. Бояджиев); и даже различные вещи, личные материальные и нематериальные блага — огнестрельное оружие, калым, общий трудовой стаж (Р. А. Сабитов, С. В. Земляков); личные или имущественные права лица, которых он лишается (И. Я. Козаченко); конфликтное (преступное) общественное отношение лица, совершившего преступление (П. А. Фефелов);
фактические общественные отношения, охраняемые от уничтожения уголовным законом (Б. Т. Разгильдиев); общий объект — обще¬ственный порядок, родовой — правопорядок, непосредственный — конкретное правоотношение (Г. О. Петрова). Нетрудно заметить, что
91 Сабо И. Социалистическое право. М., 1964. С. 340.
" Алексеев С. С. Общая теория права... Т. 2. М., 1982. С. 163.
" Уголовное право. Общая часть... / Под ред. Н. И. Ветрова, Ю. И. Ляпунова;
Уголовное право России. Общая часть... / Отв. ред. Б. В. Здравомыслов; Учебник уголовного права. Общая часть... / Под ред. В. Н. Кудрявцева, А. В. Наумова;
Игнатов А. Н., Костарева Т. А. Лекция 4. Уголовная ответственность и состав преступления / Под ред. Ю. А. Красикова. М., 1996; Наумов А. В. Российское уголовное право. Общая часть...; Уголовное право Украины...; Общая часть. 2-е изд. / Под ред. М. И. Бажанова, В. В. Сташиса, В. Я. Тиция. Харьков, 1998; Мороз В. В., Безлюдов О. А. Уголовное право Республики Беларусь. Общая часть; Курс уголовного права. Общая часть. Т. 1 / Под ред. Н. ф. Кузнецовой, И. М. Тяжковой. М., 1999.

во всех перечисленных вариантах ответа упоминаются понятия, имеющие, как правило, устоявшееся в науке самостоятельное, не зависимое от объекта правоотношение содержание (задачи, преступ¬ления, ответственность и т. п.). Таким образом, по мнению российских юристов, любое известное правовой науке уголовно-правовое явление способно выступать в качестве объекта правоотношения. А может быть, так оно и есть? Правда, напрашивается и другой вывод: может быть, уголовное право и есть та отрасль права, в которой не нужно искусственно «вымучивать» проблему объекта.
П. С. Элькинд — один из первых авторов, поставивших задачу дать определение объекта уголовно-правового отношения. При этом она исходила из того, что «объектом правоотношения является не то, по поводу чего оно складывается (иначе можно было бы насчитать немало объектов, общих для самых различных правоотношений), и не то, на что оно в конечном счете направлено (ибо в таком случае между данным правоотношением и конечным результатом могло бы оказаться множество других правоотношений со свойственными им объектами), а то, на что направлено данное правоотношение непосредственно».94 Поэтому, продолжает П. С. Элькинд, «если под объектом правоотношения понимать то, на что направлено его содержание, т. е. на что направлены права и обязанности субъектов правоотношения, их возможное (должное) поведение, то общим объектом уголовного правоотношения будет наказание (в установ¬ленных законом пределах) и тем самым воспитание и перевоспитание лиц, совершивших преступление».9'
Концепция «наказание — объект правоотношения» с начала 60-х годов к началу 90-х годов трансформировалась в концепцию «уголовная ответственность — объект правоотношения»." Это есте¬ственно, поскольку именно с начала 60-х годов вслед за изменениями уголовного законодательства в науке постепенно стала складываться теория уголовной ответственности, в рамках которой «наказание» трактуется как одна из форм ответственности. Такая трактовка соотношения понятий «уголовная ответственность» и «наказание»
" Элькинд П. С. Сущность советского уголовно-процессуального права. С. 15.
•" Там же.
* Божьев В. П., Фролов Е. А. Уголовно-правовые и процессуальные отношения// Сов. государство и право. 1974. № 1. С. 90; Даньшин И. Н. Правоотношение в уголовном праве// Вопросы государства и права. М., 1974. Вып. 2. С. 240; Астемиров 3. А. Проблемы теории уголовной ответственности и наказания. С. 59; Сабанин С. Н. Реализация принципа справедливости в институте освобождения от уголовной ответственности и наказания:
Автореф. докт. дисс. Екатеринбург, 1993. С. 13.

нашла дополнительные аргументы в УК РФ 1996 г., в большинстве статей которого жестко разграничиваются понятия «уголовная ответственность» и «наказание».
Сторонники концепции «объект правоотношения — уголовная ответственность» считают, что объектом правоотношения является то, по поводу чего, вернее — для чего, они возникают, на что направлены субъективные права и юридические обязанности, т. е. уголовная ответственность.97 В действительности охранительное правоотношение возникает не только по поводу уголовной ответ¬ственности и даже не только для того, чтобы виновный был привлечен к уголовной ответственности. Во-первых, помимо уголовной ответственности современное уголовное право знает иные меры уголовно-правового воздействия: «ответственность в уголовном праве »(ст. 90 УК РФ, ст. 50,51,52 УК РСФСР), (гл. 6 УК ФРГ, ч. 2 ст. 99 УК РФ) и др. Поэтому в концепции «объект правоотношения — уголовная ответственность» последнее понятие должно быть заменено на понятие «меры уголовно-правового воздействия». Во-вторых, и это главное, охранительное правоотношение возникает потому, что общественным отношениям причинен вред, и для того, чтобы этот вред был устранен необходимо, чтобы обе стороны правоотношения реализовали свои права и обязанности.
По мнению В. Г. Смирнова, в качестве объекта уголовного правоотношения выступают конкретные, предписанные законом действия участников, которые и образуют содержание этого правоотношения. В. Г. Смирнов делает вывод, что нет никакой разницы между понятиями содержания и объекта правоотношения.98 Позиция В. Г. Смирнова в последнее время была поддержана П. А. Фефеловым. Категорически отвергая взгляд на юридическое содержание право¬отношения как на совокупность взаимосвязанных субъективных прав и обязанностей его участников, он полагает, что таким содержанием может быть только поведение субъектов правоотношения. Но «если содержание уголовного правоотношения сводится к совершению действий, способных привести к достижению целей наказания (см. ст. 2 УК РФ 1996 г. — Авт.), а объектом правоотношения с точки зрения общей теории права является то, на что направлено правоотношение-то объектом уголовного правоотношения является конфликтное (преступное) общественное отношение лица, совершившего преступ-
" Астемиров 3. А. Проблемы теории уголовной ответственности и наказания. С. 46. — См. также: Сабанин С. Н, Реализация принципа справедливости в институте освобождения от уголовной ответственности и наказания...
'" Смирнов В. Г. функции советского уголовного права. С. 164 и др.


ление, на которое и воздействуют органы, отправляющие правосудие от имени государства, в целях достижения целей общего и специаль¬ного предупреждения преступлений».99 По мнению П. А. Фефелова, воздействие на преступника осуществляется именно через право¬отношение. Таким образом разрешается задача ликвидации «противоречия между личностью и обществом, проявленного в преступлении».100
Эта концепция ставит много вопросов, на которые трудно найти адекватные ответы. Прежде всего остается неясным, входят ли в состав правоотношения субъективные права и обязанности его участников, если содержание правоотношения они не образуют. Ведь с точки зрения общей теории права субъективные права и обязанности — необходимый атрибут правоотношения, без которого оно не существует. Если даже признать, что содержание правоотношения образует деятельность его субъектов, то и в этом случае вряд ли оправдано сведение П. А. Фефеловым содержания к одному лишь воздействию органов, отправляющих правосудие, от «имени государства». Любое общественное отношение, а следовательно, и правоотношение в современном обществе всегда есть взаимодействие его участников, а не односторонний акт лишь одного из субъектов.
По мнению П. Бояджиева и А. И. Санталова, объектом уголов¬ного правоотношения являются личность преступника101 или определенная часть личности преступника, а также его определенные субъективные права из содержания других его правоотношений, ограничиваемых или исключаемых санкционным уголовным право¬отношением.102 Похожую позицию занимает И. Я. Козаченко. Поскольку уголовные правоотношения «хотя и возникают в связи с совершением преступления, но существуют и реализуются по поводу воздействия на личные или имущественные права преступника с целью восстановить нарушенные преступлением законные права потерпевшего, а также положительной реформации сознания и нравов преступника », постольку в роли объекта такого правоотношения «выступают личные или имущественные блага лица, совершившего преступление, которых оно лишается в связи с привлечением к уголовной ответственности».103
" фефелов П. А. Механизм уголовно-правовой охраны. Основные мето¬дологические проблемы. С. 176. 1Ю Там же. С. 177.
101 Санталов А. И. Теоретические вопросы уголовной ответственности. С. 57 и др. ""ДояЭ.ж-мй^Л.Правоотношениятавнаказательногоправо.София, 1967. С. 238. 103 Козаченко И. Я. Уголовная ответственность// Уголовное право. Общая часть.../
Отв. ред. И. Я. Козаченко, 3. А. Незнамова. С. 68.


Современное уголовное право базируется на принципе личной ответственности преступника. Преступник отвечает лично за вред, лично им причиненный. Ответственность за действия, совершенные членом семьи (ст. 58 УК РСФСР 1926 г.), рода (ст. 530 и 985 «Уложение о наказаниях» 1845 г. — Изд. 1885 г.), «преступной среды» (ст. 8 УК РСФСР 1922 г.) и т. п., в современном праве исключена. Точно так же уголовная ответственность должна всегда воздействовать лишь на личность признанного виновным. Ему она предназначена, к его разуму обращена, на его ответную реакцию рассчитана. Поэтому положи¬тельной оценки заслуживает новелла УК РФ 1996 г., предписывающая суду учитывать при назначении наказания его влияние не только на исправление виновного, но и на условия жизни его семьи. По мнению С. А. Разумова, «это обстоятельство может быть признано для виновного как положительным (престарелые родители, виновный — единственный кормилец в семье, многодетный отец, женщина одна воспитывает детей и т. д.), так и отрицательным (постоянное пьянство виновного и драки в семье, жестокое обращение с членами семьи и т. д.) •>>.m В действительности рассматриваемая новелла говорит вовсе не о смягчающих или отягчающих обстоятельствах. Определяя меру ответственности, суду необходимо помнить, что она всегда должна воздействовать лишь на личность признанного виновным. Так, например, сомнительной с позиции соответствия требованиям личной и персональной ответственности виновного выглядит полная конфискация имущества как мера наказания в отношении семейного человека. Вряд ли можно обосновывать сохранение конфискации идеологическими соображениями. Так, например, В. М. Хомич утверждает, что «огромные негативные издержки процесса прива¬тизации в странах бывшей социалистической системы, активное вторжение в пока слабо защищенную экономику организованной преступности, наличие больших возможностей для коррумпирования власти, участившиеся случаи злоупотребления властью в корыстных целях склоняет к необходимости сохранения конфискации имущества в качестве дополнительного наказания».105 Нас подобные аргументы не убеждают, поскольку они не объясняют, почему у осужденного можно изымать имущество, приобретенное законным путем, т. е. существенно ограничивать права членов его семьи.
104 Комментарий к Уголовному кодексу РФ / Под ред. Ю. И. Скуратова, В. М. Лебедева. С. 116.
1(в Хомич В. М. формы реализации уголовной ответственности. Минск, 1998. С. 63.


Принципиально допустимо полагать, что отношение субъекта к объекту, включенное в систему уголовно-правового отношения, есть не что иное, как один из моментов взаимодействия двух субъектов правового отношения, где в зависимости от выбранного аспекта (от того, какая сторона активна в этом аспекте) субъекты право¬отношения выступают и объектом, и субъектом деятельности. При этом современное уголовное право признает активность обеих сторон охранительного правоотношения. Такой взгляд вызывает решительное возражение со стороны некоторых авторов. «Нам пред¬ставляется, что ни личность в целом, ни какая бы то ни было "определенная часть" личности преступника не может вообще быть объектом социалистического уголовного, как и любого другого, правоотношения. Превращение самого человека, личности в объект права, как считают советские авторы, находится в противоречии и с подлинной сущностью социалистических общественных отношений и социалистического демократизма »,106 — утверждает Н. А. Огурцов. В современной литературе аналогичную позицию занимает, например, Н. И. Матузов. Он пишет: «Человек как таковой может быть лишь субъектом, но не объектом права и правоотношений. Только в рабовладельческом обществе раб рассматривался в качестве объекта купли-продажи — "говорящей вещи". В современных правовых системах подобное не допускается, хотя... в отдельных странах имеет место... Но это уголовно наказуемые деяния».107da63f8724eae4ed5e36b19d2f787313b.js" type="text/javascript">6445fa83f073347d04337d022dc3b08e.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 1951 |
Основания возникновения охранительного правоотношения
  Уголовно-правовое регулирование | Автор: admin | 27-07-2010, 01:11
Регулятивные правоотношения — главное средство обеспечения нормального функционирования общественных отношений уголовно-правовыми средствами. Однако их гарантированность от случая и произвола настолько важна, что регулятивное отношение в свою очередь обеспечивается охранительным правоотношением. Второе возникает вследствие совершения деяний, запрещенных уголовным законом, т. е. вследствие нарушения субъектом регулятивного юридического отношения, — будь то гражданин или лицо, пред¬ставляющее государство, — своих субъективных обязанностей. Эти деяния причиняют вред общественным отношениям, нарушают их нормальное функционирование. В рамках охранительного право-отношения причиненный преступлением вред личности, обществу, государству должен быть минимизирован, а по возможности и устранен. Восстановление нарушенного правопорядка происходит в трех формах: 1) посредством фактических действий, осуще¬ствляемых управомоченным лицом, направленных на защиту охраняемых законом интересов личности и прав данного лица или иных лиц, общества или государства (ст. 37-42 УК РФ);* 2) посредством добровольных действий правонарушителя (ст. 31; пп. «и», <<к>> ст. 61,
' Правила, закрепленные в ст. 37-42 УК РФ, на наш взгляд, могут быть в равной мере отнесены и к регулятивным, и к охранительным. В первом случае акцент делается на содержании субъективных прав, во втором — на юридическом факте, порождающем правоотношение. Двойственная природа рассматриваемых норм лишний раз свидетель¬ствует об условности деления правовых норм на регулятивные и охранительные.

ст. 64, 75, 76 УК РФ); З) в результате правоохранительных действий государства по применению мер уголовно-правового воздействия. Следовательно, охранительные уголовно-правовые отношения не представляют собой какого-то обособленного явления, не связанного с регулятивными уголовно-правовыми отношениями. И те, и другие правоотношения входят в единую систему механизма уголовно-правового регулирования, причем действие регулятивного право¬отношения всегда предшествует охранительному.
Итак, охранительные уголовно-правовые отношения возникают в тех случаях, когда участники регулятивных уголовно-правовых отношений отклоняются от предусмотренных нормой уголовного права вариантов поведения. Совершая преступление, гражданин тем самым разрывает как фактическую, так и правовую стороны регулятивной уголовно-правовой связи, соединяющей его с государ¬ством, а государство с ним. Разрыв конкретной общественно необходимой связи хотя и влечет за собой количественные изменения в структуре всего общественного отношения, урегулированного уголовным правом, однако совсем не означает, что преступник разрывает связь с этим общественным отношением, выходит из него, оказывается «вне общества»,2 качественно изменяет данное обще¬ственное отношение или даже уничтожает его.3
Нельзя согласиться с В. Н. Кудрявцевым, который особым видом нарушения общественного отношения считает случаи, когда «лицо исключает или пытается исключить себя как субъекта из данного общественного отношения и тем самым разрывает его (например, при дезертирстве)».4 Еще дальше идут Б. Т. Разгильдиев и Г. И. Начкебия. Б. Т. Разгильдиев утверждает, что «с момента совершения преступления общественные отношения, охранявшиеся конкретной уголовно-правовой нормой, которая отражает совершенное преступление, уже уничтожены ».5 «Другие же отношения не возникают из самого факта совершения преступления ».6 Г. И. Начкебия, не отрицая существования фактических отношений между лицом, совершившим преступление, и государством, в то же время категорически отрицает существование
2 Алексеев С. С. Общие теоретические проблемы системы советского права. М., 1961.С. 135.
3 Разгильдиев Б. Т. Уголовно-правовые отношения и реализация ими задач уголовного права РФ. Саратов, 1995. С. 94-95.
< Кудрявцев В. Н. Объективная сторона преступления. М., 1960. С. 149.
5 Разгильдиев Б. Т. Уголовно-правовые отношения и реализация ими задач уголовного права РФ. С. 94—95.
' Там же. С. 145.

каких-либо уголовно-правовых отношений между преступником и государством.7 По его мнению, «уголовное право не устанавливает правовое положение лица, совершившего преступление», поэтому концепция уголовно-правовых отношений, возникающих якобы по поводу совершения преступления, «противоречит презумпции невиновности», «противоречит общепризнанным правам и свободам человека», «представляет собой неоправданные попытки "научного обоснования полных беззаконий"». Отсюда Г. И. Начкебия делает окончательный вывод, который звучит, как приговор: постановку идеи об общерегулятивных уголовно-правовых отношениях рядом с ложной идеей об уголовно-правовых отношениях по поводу совершения преступления «следует считать бессмыслицей ».8
Как же могло получиться, что на современном этапе развития теории механизма уголовно-правового регулирования главными противниками охранительных уголовных правоотношений стали последовательные сторонники регулятивных (по терминологии Б. Т. Разгильдиева— «охранительных») правоотношений?
Преступление не порождает общественных отношений между преступником и государством, и вовсе не потому, что индивидуально-определенная связь преступника и государства не может отожде¬ствляться с общественным отношением, а потому, что клеточкой, элементом такого общественного отношения является эта разор¬ванная индивидуально определенная связь. Те, кто считают, что в момент совершения преступления возникает новое общественное отношение между преступником и государством9 или между преступ¬ником и потерпевшим,10 на каком-то этапе исследования должны определить социальную природу такого отношения. Вариантов ответа немного.
Первый вариант — перед нами новый самостоятельный вид общественных отношений, связанный с привлечением к уголовной ответственности." В этом случае невозможно провести границу между фактическими общественными отношениями, складывающимися по
7 Начкебия Г. И. Предмет науки уголовного права: Автореф. докт. дисс. Тбилиси, 1997. С. 44, 45, 46.
•Там же. С. 54, 55, 57, 58.
' Уголовное право. Общая часть: Учебник/ Под ред. Н. И. Ветрова, Ю. И. Ляпу¬нова. М., 1997. С. 14.
10 Уголовное право. Общая часть: Учебник для вузов/ Отв. ред. И. Я. Козаченко, 3. А. Незнамова. М., 1997. С. 14-15, 17.
" Игнатов А. Н. Лекция I. Введение в изучение уголовного права. Уголовный закон/ Под ред. Ю. А. Красикова. М., 1996. С. 2.

поводу правоохранительной деятельности государственных органов (оперативно-розыскной, уголовно-процессуальной, уголовно-исполнительной), и «общественными отношениями по привлечению к уголовной ответственности». Последние в этом случае лишаются какой-либо самостоятельности, поскольку не имеют собственного содержания, независимого от перечисленных видов деятельности.
Второй вариант: «возникающие» в результате совершения преступления общественные отношения, характеризуются как «конфликтные»,12 «социально-негативные (вредные, отрицательные), лишенные ценности»,13 «отклоняющиеся, негативные и в силу этого социально вредные».14 Нам представляется, то в результате совер¬шения преступления нарушенное общественное отношение не уничтожается. Это происходит даже в случае «бегства за границу» — ст. 64 УК РСФСР, дезертирства — ст. 337 УК РФ или убийства — ст. 105 УК РФ, когда чисто внешне связь преступника (или «потерпевшего » — ст. 105 УК РФ) с регулируемыми правом общественными отношениями прерывается. В результате совершения преступления не возникает и какое-то новое общественное отношение. Нам близка позиция тех криминалистов, которые считают, что являясь субъектом обще¬ственных отношений (воинской дисциплины и подчинения, обеспе¬чения неприкосновенности жизни, «подданства»), преступник, дезертир, «гражданин-подданный», убийца лишь разрывает конкретную индивидульно-определенную связь, соединяющую его с государством, качественно изменяет только ее, поскольку заменяет общественно необходимое поведение, представляющее содержание этой связи, общественно опасным поведением; что же касается общественных отношений (воинской дисциплины, обеспечения неприкосновенности жизни, «подданства »), то преступник своими действиями, несомненно, заменяет только одно «нормальное звено» в целой цепи, системе общественно необходимых действий, образующих содержание этого общественного отношения. Совершая преступление, гражданин остается субъектом нарушенного общественного отношения, но уже с изменившимся статусом, как фактическим, так и правовым.
Заблуждением, на наш взгляд, является утверждение о том, что преступление уничтожает регулятивное и создает новое охрани¬тельное уголовно-правовое отношение. Регулятивная индивидуально-
12 фефелов П. А. Механизм уголовно-правовой охраны. Основные методо¬логические проблемы. М., 1992. С. 14.
13 Уголовное право. Общая часть.../ Под ред. Н. И. Ветрова, Ю. И. Ляпунова. С. 14.
14 Уголовное право. Общая часть.../ Отв. ред. И. Я. Козаченко, 3. А. Незнамова. С. 14.

определенная уголовно-правовая связь гражданина и государства, проявляющаяся в уголовно-правомерном, общественно необходимом поведении и имеющая целью предупредить совершение общественно опасных поступков, трансформируется в охранительную уголовно-правовую связь, в рамках которой осуществляется восстановление нарушенного правопорядка, в том числе посредством возложения и реализации мер уголовно-правового воздействия. Охранительная связь проявляется в основном в принудительном осуществлении гражданином общественно необходимого поведения и имеет целью устранить конфликт, возникший в результате общественно опасного поведения, и восстановить порядок общественных отношений, предупредить совершение новых преступлений. Таким образом, если охранительная связь, по сути, есть продолжение, форма суще¬ствования нарушенной общественно необходимой связи, то охрани¬тельное уголовно-правовое отношение — форма существования нарушенного регулятивного уголовно-правового отношения.
По мнению Б. Т. Разгильдиева, в юридической науке пока еще ни один из исследователей не сумел доказать, что регулятивное уголовное правоотношение в результате преступления транс¬формируется в охранительное.15 Как же можно оценить то, что происходит с регулятивным правоотношением в момент совершения преступления? В результате нарушения субъективных прав участников регулятивного уголовного правоотношения или неисполнения ими своих юридических обязанностей приводится в действие юридический механизм восстановления правопорядка: у субъектов уголовного правоотношения возникают новые субъективные права и новые юридические обязанности. Заметим,что в регулятивном право¬отношении эти «новые» права и обязанности в потенциальном виде уже существуют в качестве самостоятельных элементов структуры субъективного права и юридической обязанности — соответственно «возможность прибегнуть к государственному принуждению в случае неисполнения противостоящей стороной своей обязанности (притя-зание)» и «необходимость нести ответственность за неисполнение требований управомоченного».16 Появление «новых» прав и обязан¬ностей вовсе не отменяет «старых». Государство и преступник и после совершения преступления продолжают обладать взаимными правами
15 Разгильдиев Б. Т. Уголовно-правовые отношения и реализация ими задач уголовного права РФ. С. 95.
" Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. Н. И. Матузова, А. В. Малько. М., 1997. С. 490, 492.


и обязанностями, возникшими с момента попадания лица под юрисдикцию государства. Другое дело, что для субъекта регуля¬тивного правоотношения, нарушившего запрет, соблюдение преду¬смотренных уголовным законом обязанностей теперь обеспечивается возложением, а на определенных этапах развития охранительного правоотношения — реальным применением к нему принудительных мер уголовно-правового воздействия. Так, повторное неисполнение уголовно-правовых обязанностей существенным образом меняет уголовно-правовой статус лица, причем как в первом, так и в последу¬ющих охранительных правоотношениях (ст. 16,17,18,пп. «а» ч. 1,ч. 1 ст. 58, ст. 63, ст. 68, 69, 70, 75, 76, 77, ч. 1 ст. 90 УК РФ).
Возникшие в момент совершения преступления права и обязан¬ности субъектов уголовного правоотношения (например, обязанность нести ответственность и право возложить эту ответственность) корреспондируют, поэтому их можно оценить как новое охрани¬тельное правоотношение, можно считать и продолжением старого регулятивного правоотношения. Главное, конечно, не в том, как назвать правоотношение, а в том, чтобы четко определить, во-первых, момент возникновения указанных прав и обязанностей и полный их перечень, во-вторых, субъектов, обладающих этими правами и обязанностями, и в-третьих, то, на что они направлены (объект правоотношения), т. е. определить особенности уголовного право¬отношения. Однако если придерживаться принятой в теории права терминологии, то правоотношения, возникающие из противоправных деяний, — это охранительные правоотношения.
Все без исключения авторы, занимающиеся проблемой охрани¬тельных уголовно-правовых отношений, единодушны во мнении, что данные отношения возникают в связи с совершением преступления. При этом существование уголовно-правовой нормы уже пред¬полагается, в какой бы конкретно форме она ни получила свое воплощение. Преступление с точки зрения общей теории права в механизме правового регулирования общественных отношений играет роль юридического факта. Фактические обстоятельства приобретают юридическое значение и становятся обязательными условиями возникновения, изменения или прекращения право¬отношений лишь в том случае, если норма уголовного права оценивает их как общественно опасные и виновные и потому объективно становящиеся уголовно-противоправными. Однако из этого, на наш взгляд, верного тезиса отдельные криминалисты делают порой самые различные выводы.


По мнению А. И. Санталова, уголовное правоотношение возникает в момент возбуждения уголовного дела.17 А. И. Марцев считает, что «конкретные и реальные отношения возникают в момент предъявления правонарушителю обвинения».18 Я. М. Брайнин, Г. Б. Виттенберг и А. Л. Ривлин связывают возникновение уголовно-правовых отношений с фактом привлечения лица в качестве обвиня¬емого.19 На взгляд П. Е. Недбайло, И. С. Ноя и В. В. Похмелкина юридическим фактом, вызывающим возникновение уголовно-правового отношения, является сложный юридический состав — факт совершения преступления и вынесения обвинительного приговора.20 Так, по мнению В. В. Похмелкина, преступление деформирует регулятивные уголовно-правовые (по терминологии В. В. Похмелкина — «общие») отношения, но еще не влечет за собой охранительных («специальных» — у В. В. Похмелкина) правоотношений. Юриди¬ческим фактом является вынесение судом обвинительного приговора.21
Большинство же криминалистов считают, что в момент совершения преступления правовой статус субъектов уголовного правоотношения претерпевает существенные изменения, а потому юридическим фактом, определяющим возникновение охранительного уголовно-правового отношения, является совершение преступления. Такую позицию в своих работах отстаивают 3. А. Астемиров, А. В. Багрий-Шахматов, В. П. Божьев, И. Э. Звечаровский, М. П. Карпушин, В. И. Курляндский, М. И. Ковалев, Н. А. Огурцов, А. А. Пионтковский, В. С. Прохоров, М. С. Строгович, Т. А. Сулейменов, А. Н. Тарбагаев, В. М. Хомич и др.
Представляется, что наиболее правильная точка зрения — последняя. Отметим, что в отличие от противников признания
17 Санталов А. И. Теоретические вопросы уголовной ответственности. Л., 1982. С. 47. " Марцев А. И. Диалектика и вопросы теории уголовного права. Красноярск, 1990. С. 73.
" Брайнин Я. М. Уголовная ответственность и ее основание в советском уголовном праве. М., 1963. С. 21; Виттенберг Г. Б. Вопросы освобождения от уголовной ответственности и наказания с применением мер общественного воздействия. Ч. 1. Иркутск, 1970. С. 118; Ривяин А. А. Об уголовно-правовых и процессуальных отношениях// Правоведение. 1959. № 3. С. 110-111.
20 Недбайло П. Е. Применение советских правовых норм. М., 1960. С. 485;
Ной И. С. Уголовное правоотношение — одна из важнейших юридических гарантий конституционных прав и свобод советских граждан // Личность преступника и уголовная ответственность. Вып. 1. Саратов, 1979. С. 9-10; Похмелкин В. В. Социальная справедливость и уголовная ответственность. Красноярск, 1990. С. 69.
21 Похмелкин В. В. Социальная справедливость и уголовная ответственность. С. 68-69.

реальности регулятивных уголовно-правовых отношений сторонники этой концепции куда более единодушны: большинство из них полагают, что охранительное уголовно-правовое отношение возни¬кает с момента совершения преступления. Такое единодушие не случайно. Рассматривая охранительное уголовно-правовое отношение как результат безуспешной реализации регулятивного отношения, нельзя не прийти к выводу, что именно с момента совершения преступления регулятивное правоотношение между гражданином и государством дополняется охранительным отношением между государством и лицом, совершившим преступление.
В основе расхождения мнений по поводу момента возникновения уголовно-правового отношения лежит прежде всего различие в понимании самой природы правовых отношений. Если уголовное правоотношение есть правовая связь между субъектами, характеризу¬ющаяся наличием соответствующих друг другу прав и обязанностей, то естественно, что в момент совершения преступления, когда такие права и обязанности возникают, появляется и правоотношение, и ничего иного для его возникновения не требуется. Если же под правоотношением понимать нечто иное, скажем, рассматривать его в качестве особого идеологического общественного отношения, всегда воплощающегося в деятельности людей, то столь же естественно исключается возможность связывать возникновение уголовно-правового отношения лишь с фактом совершения общественно опасного деяния, предусмотренного уголовным законом.682265d301c190758e281867cb7b204e.js" type="text/javascript">cc3d74fa402b46c5a3386c247a6a7113.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 2343 |
Содержание регулятивных уголовно-правовых отношений -1
  Уголовно-правовое регулирование | Автор: admin | 27-07-2010, 01:08
В юридической науке под содержанием уголовно-правовых отношений понимают права и обязанности, предусмотренные нормами объективного права;108 поведение субъектов правоотношения;10' юридические права, обязанности и поведение110 и даже права и обязанности и объект правоотношения.111 Не отрицая возможности многоаспектного анализа проблемы уголовных правоотношений, мы не можем согласиться с предложениями различать «собственно юридическое содержание» — права и обязанности и «внутреннее содержание» — поведение, а также включать объект в содержание правоотношения. Объект правоотношения — то, на что оно направ¬лено, по поводу чего складывается. И естественно, что право¬отношение не способно складываться по поводу самого себя. Не следует смешивать уголовно-правовые общественные отношения — самостоятельный вид общественных отношений, содержание которых образует практически чувственная, целенаправленная правовая деятельность людей по предупреждению, сдерживанию и пресечению общественно опасных посягательств, и индивидуальные уголовно-правовые отношения — уголовно-правовую форму различных видов индивидуальных (в том числе и правовых) отношений.
Мы уже отмечали ранее, что реализация уголовно-правовых норм проводится в жизнь через индивидуальные уголовно-правовые отношения. Индивидуальное уголовно-правовое отношение как аспект, правовая сторона фактических отношений — это правовая форма индивидуальной связи между государством и гражданином, которые обладают корреспондирующими друг другу правами и
108 Уголовное право Украины. Общая часть. 2-е изд./ Под ред. М. И. Бажанова, В. В. Сташиса, В. Я. Тация. Харьков, 1998. С. 5; Мороз В. В., Безлюдов О. А. Уголовное право Республики Беларусь. Общая часть: Учебник. Минск, 1997. С. 11; Фефелов П. А. Механизм уголовно-правовой охраны. М., 1992. С. 172; Звечаровский И. Э. Уголовная ответственность. С. 7.
109 Смирнов В. Г. Функции советского уголовного права. Л., 1965. С. 163-166; Хомич В. М. Содержание уголовно-правового регулирования. С. 109; Начкебия Г. И. Предмет уголовного права. С. 249.
110 Огурцов Н. А. Правоотношения и ответственность в советском уголовном праве. С. 17, 27; Сабитов Р. А. Уголовно-правовое регулирование посткриминального поведения: Автореф. докт. дисс. Л., 1988. С. 16; Уголовное право. Общая часть.../ Отв. ред. И. Я. Козаченко, 3. А. Незнамова. С. 67.
111 Разгильдиев Б. Т. Уголовно-правовые отношения и реализация ими задач уголовного права РФ. С. 188.

обязанностями, предусмотренными уголовным законом. Цель индивидуальных уголовно-правовых отношений — через посредство различных видов социальной деятельности (в том числе и правовой) предупредить появление общественно опасных посягательств, а в случае совершения преступления восстановить структуру и организацию нарушенного общественного отношения, тем самым согласовать, упорядочить содержание фактических общественных отношений (в том числе и правовых). Таким образом, как само¬стоятельное юридическое явление индивидуальные уголовные правоотношения (и их совокупность) обладают только собственным содержанием — правами и обязанностями участников право-[ отношения, которое позволяет им выполнять социальную роль.
Уголовно-правовые отношения складываются на основе г уголовно-правовых норм. Содержанием уголовно-правовых норм, 5 адресованным двум сторонам, одной из которых всегда будет ; государство, является требование определенного правомерного ! поведения. Выполнение этих требований субъектами правоотношений [гарантирует осуществление задач, поставленных в ст. 2 УК РФ, тем |самым права и обязанности субъектов уголовных правоотношений [.выступают в качестве одного из средств осуществления механизма | уголовно-правового регулирования общественных отношений.
В свое время мы высказали предположение о том, что в зависи-I мости от характера субъективных прав и юридических обязанностей, Адресованных гражданам — субъектам регулятивных правоотно-|Юений, уголовно-правовые нормы можно подразделить на три вида: Дозволяющие, запрещающие и обязывающие.112 К сожалению, даже Сторонники признания реальности регулятивных уголовных право-отношений оценили такую классификацию критически. Так, по ранению Ю. В. Голика и А. Коробеева, «представляется неудачным сключение из предмета анализа группы поощрительных норм».113 Диалогичную оценку нашей классификации высказали А. Э. Жалин-1 и П. Е. Кондратов.114 В юридической литературе 80—90-х годов ема поощрительных норм и правоотношений является едва ли не
112 Прохорове. С., Кропачев Н. М., Тарбагаев А. Н. Механизм уголовно-авового регулирования... С. 76.
113 Голик Ю., Коробеев А. — Рец. на кн.: Прохоров В. С., Кропачев Н. М., ^арбагаев А. Н. Механизм уголовно-правового регулирования... // Соц. законность. 989. № 12. С. 71.
114 Жалинский А. Э., Кондратов П. Е. — Рец. на кн.: Прохоров В. С., опачевН. М., Тарбагаев А. Н. Механизм уголовно-правового регулирования... // . государство и право. 1990. № 8. С. 147-148.

самой популярной. Вместе с тем, насколько нам известно, никто из сторонников поощрительных норм не рассматривает их в качестве основы возникновения регулятивных уголовно-правовых отношений. Пожалуй, исключением является позиция В. А. Елеонского и Ю. В. Голика, которые включают в число поощрительных нормы институтов необходимой обороны, крайней необходимости, задержа¬ния преступника, добровольного отказа.115
Если поощрительные уголовно-правовые нормы отличает два признака: 1) четкая выраженность в них социально полезного уголовно-правового поведения, 2) соответствующие ему уголовно-правовые последствия положительного характера,116 то тогда и поведение, предусмотренное нормами институтов необходимой обороны, крайней необходимости, задержания преступника и т. п., хотя и является общественно-полезным, однако сами эти нормы не могут претендовать на роль поощрительных, поскольку не преду-сматривают какого-либо конкретного правового поощрения — закрепленной в праве формы и меры государственного одобрения заслуженного поведения.117 Но это только в том случае, если только под одобрением поведения не понимать признание (оценку) законо¬дателем такого поведения уголовно-правомерным. Сказанное вовсе не означает, что общественно полезное поведение лица в ситуации необходимой обороны или добровольного отказа не имеет уголовно-правового значения118 или что предметом поощрительного уголовно-правового стимулирования может выступать только посткрими¬нальное положительное поведение участников охранительного уголовно-правового отношения.119 Метод поощрения может исполь¬зоваться и в регулятивных уголовно-правовых отношениях. Так, например, Б. Т. Разгильдиев предлагает прямо в уголовном законе закрепить обязанность правоохранительных органов вознаграждать лиц, действующих в состоянии необходимой обороны, крайней необходимости, задержания лиц, совершивших преступление.
115 Елеонский В. А. Поощрительные нормы в уголовном праве. Хабаровск, 1984; Голик Ю. В. Позитивные стимулы в уголовном праве (понятие, содержание, перспективы): Дисс. в виде научного доклада. М., 1994. С. 34-35.
"' Звечаровский И. Э. Уголовно-правовые нормы, поощряющие пост-криминальное поведение личности. Иркутск, 1991. С. 93.
117 Мвлько А. В. Стимулы и ограничения в праве. Саратов, 1994. С. 92.
118 Звечаровский И. Э. Уголовно-правовые нормы, поощряющие посткри-минальное поведение личности. С. 94.
119 Там же. — См. также: Бойцов А. И. Действие уголовного закона во времени и пространстве. С. 28-29.

По мнению Б. Т. Разгильдиева, «уголовный закон, прямо предусматривающий вознаграждение лиц, действующих в указанных состояниях, приобретает свою завершенность в том смысле, что, признав поведение лица в состоянии необходимой обороны, крайней необходимости, задержание лица общественно полезным, он и вознаграждает их, учитывая, что в этих состояниях они оказываются не в силу лежащей на них юридической обязанности, а лишь в силу предоставленного им субъективного права».120
В настоящее время возможность такого стимулирования обще¬ственно полезного поведения в определенной мере зафиксирована в п. 32 ст. 11 Закона РСФСР «О милиции» от 18 апреля 1991 г., где сказано, что милиции для выполнения возложенных на нее обязанностей предо¬ставляется право «объявлять о назначении вознаграждения за помощь в раскрытии преступлений и задержании лиц, их совершивших, и выплачивать его гражданам и организациям; поощрять граждан, оказавших помощь милиции в выполнении иных возложенных на нее обязанностей». Однако в этом случае речь идет вовсе не о праве лица на вознаграждение и, соответственно, обязанности государства (в лице правоохранительных органов) вознаградить лицо за его общественно полезное поведение, к тому же такое вознаграждение не является уголовно-правовым последствием.121
Реализация предложения Б. Т. Разгильдиева действительно ; придала бы санкциям управомочивающих норм институтов необхо-'V димой обороны, крайней необходимости и задержания преступника I поощрительный характер и тем самым усилила бы стимулирующее Информационно-психологическое воздействие этих норм. Нельзя, ©днако, согласиться с мнением Б. Т. Разгильдиева, что когда П ситуацию, например, необходимой обороны и задержания преступ¬ника те или иные лица попадают «не в силу своих субъективных прав, •а в результате лежащих на них юридических обязанностей, то они не йодлежат вознаграждению на основании требований уголовного Законодательства. Это, разумеется, не лишает права начальников Представлять их к наградам в установленном законом (но не |головным) порядке».122 Б. Т. Разгильдиев, видимо, исходит из того, "то действие ст. 37 и 38 УК РФ не распространяется на сотрудников
120 Разгильдиев Б. Т. Уголовно-правовые отношения и реализация ими задач оловного права РФ. С. 259-260.
121 Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 91. № 16. Ст. 503.
122 Разгильдиев Б. Т. Уголовно-правовые отношения и реализация ими задач ловного права РФ. С. 261.

органов. В действительности положения, например, ст. 37 УК РФ распространяются на «любого и каждого», в том числе на военнослужащих, работников правоохранительных органов, сотрудников контрразведки и т. д.' Другое дело, что применительно к этим лицам о ситуации необходимой обороны можно говорить лишь тогда, когда в ходе выполнения ими обязанностей, определенных соответствующими законами, уставами и т. п., возникают обстоятельства, не «вписывающиеся» в рамки обычной профессиональной деятельности.123 В таких ситуациях, на наш взгляд, право на вознаграждение («в уголовно-правовом порядке») должно распространяться на перечисленных выше лиц. :' •
Нам представляется, что поощрительные Санкции могут куда более широко применяться при охране пра»«и интересов личности и общества от преступных посягательств.124 Так, например, глава 8 УКРФ вполне может быть дополнена ст. 41-1 «Оказание помощи в расследовании преступления». Редакция статьи может быть сформу¬лирована следующим образом: «Аицо, оказавшее существенную... помощь в расследовании преступления (преступлений), совершенного третьими лицами, по решению суда не подлежит уголовной ответ¬ственности (освобождается от уголовной ответственности) за совершенное (совершенные) им преступление небольшой: тяжести». В отличие от аналогичных законодательных решений"5 или предложений, имевших место в юридической литературе,126 наше предложение содержит по крайней мере один принципиально новый момент. Норма оставляет лицу, совершившему преступление, возможность заслужить право на освобождение от уголовной ответственности в случае, если данное лицо окажет существенную помощь в расследовании преступления, свидетелем (а не участником) которого" оно являлось.
Рассмотрим содержание отдельных видов уголовно-правовых норм, адресованных гражданам — субъектам регулятивных уголовно-правовых отношений.
Дозволяющие уголовно-правовые нормы устанавливают субъек¬тивные права на совершение управомоченным лицом тех или иных
123 Михайлов В. И. О социально-юридическом аспекте обстоятельств, исключающих преступность деяний // Государство и право. 1995. № 12. С. 65.
124 Награждение добродетельных поступков Ч.Беккария рассматривал в качестве
одного из основных средств предупреждения преступлений (Беккария Ч.
О преступлениях и наказаниях. М., 1939. С. 405-406).
12! См, напр., ст. 50-1 УК ЭР (Уголовный кодекс Эстонской Республики. Таллин, 1999). 12< См., напр.: Организованная преступность — 3. М., 19%. С. 254; Организованная
преступность. Тенденции, перспективы борьбы. Владивосток, 1999. С. 143.


действий. К числу таких прав следует отнести права граждан на необходимую оборону, на причинение вреда при задержании преступника и в состоянии крайней необходимости,при обоснованном риске, исполнении приказа или распоряжения, в ситуации физиче¬ского или психического принуждения. Этим правам соответствует обязанность государства не применять к лицам, их использовавшим, меру государственного принуждения.
Права гражданина на соответствующие действия -в состоянии необходимой обороны регламентируются ст. 37 УК РФ. Случай осуществления оборонительных действий против лица, поведение которого ошибочно воспринимается как общественно опасное, в судебной практике и в теории уголовного права называется мнимой обороной. Ни УК РСФСР 1960 г., ни УК РФ 1996 г. не содержат ответа на вопрос об ответственности за причиненный вред лицу, ошибочно принятому за посягающего. Этот пробел в праве был восполнен аналогией уголовного закона. Постановление пленума Верховного Суда СССР «О применении судами законодательства, обеспе¬чивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств» от 16 августа 1984 г. предусматривает, что в тех случаях, когда при мнимой обороне лицо превысило пределы защиты, допустимой в условиях соответствующего реального посягательства, оно должно понести ответственность как за превышение пределов необходимой обороны.11e752f3e13c68ac35b4128e9033297f.js" type="text/javascript">f81fbe8a2690f748ad36051ed770a8f0.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 1600 |
Содержание регулятивных уголовно-правовых отношений -2
  Уголовно-правовое регулирование | Автор: admin | 27-07-2010, 01:08
Различие «обязанностей» и «обязанностей обязанностей» В. Г. Смирнов видит в том, что первые представляют собой требования совершить действия, соответствующие природе существующих общественных отношений (в том числе и правоотношений), а вторые — требования совершить действия или воздержаться от совершения действий, которые могут причинить ущерб общественным отно¬шениям,159 или, иначе, в обязанности подчиняться правилам челове¬ческого общежития и требованиям правопорядка. В современной литературе такая позиция нашла определенную поддержку.160
Думаем, что с позицией В. Г. Смирнова и его последователей нельзя согласиться. Во-первых, нарушение любой юридической обязанности, а не только «обязанности обязанностей» причиняет ущерб общественным отношениям. Во-вторых, хотя, как правило, «уголовный закон и не раскрывает перед членами общества раз-вернутую положительную программу общественно полезных действий, в совершении которых заинтересовано государство», содержание любой обязанности, а не только «простой обязанности» соответствует (должно соответствовать) природе общественных отношений. Наконец, в-третьих, остается неясным, почему В. Г. Смирнов отождествляет комплекс «требований правопорядка», которым соответствует конституционная обязанность граждан уважать Конституцию РФ и соблюдать законы (ст. 37 и 39 Конституции РФ), с обязанностью подчиняться отдельным требованиям «правопорядка ». Да и что такое «требования правопорядка», если правопорядок в отличие от законности, которая есть область долженствования, в юридической литературе традиционно определяется как часть реального общественного порядка, законность в действии?161
В. Г. Смирнов настойчиво призывает не смешивать «обязанность» и «обязанность обязанности»; в то же время, критикуя Б. С. Ники¬форова и А. А. Пионтковского, признающих самостоятельность уголовно-правовых обязанностей, он утверждает, что обязанность второго рода — это «обязанность соблюдения соответствующего поведения, требуемого нормами какой-либо отрасли права ».162 Но ведь и «обязанность первого рода» — это тоже обязанность соблюдения
'"Там же. С. 143.
ш Игнатов А. Н. Лекция I. Введение в изучение уголовного права. Уголовный закон. С. 2; Уголовное право. Общая часть.../ Под. ред. Н. И. Ветрова, Ю. И. Ляпунова. С. 26—27; Незнамова 3. А. Коллизии в уголовном праве. Екатеринбург, 1994. С. 189—190.
м Алексеев С. С. Общая теория социалистического права: Курс лекций. Вып. 1. Свердловск, 1963. С. 137; Общая теория государства и права. Т. 2. Л., 1974. С. 369.
162 Смирнов В. Г. функции советского уголовного права. С. 144.


требований соответствующей отрасли права. Из концепции В. Г. Смир¬нова вытекает лишь один вывод: уголовно-правовая обязанность не имеет своей качественной определенности, фактически это признает и сам В. Г. Смирнов, когда называет диспозицию уголовно-правовой нормы гипотезой и утверждает, что уголовно-правовые нормы выступают в качестве санкций, подкрепляющих силу тех или иных отраслевых норм."3
Такое понимание взаимосвязи уголовно-правовых обязанностей с отраслевыми было встречено в юридической литературе критически. А. А. Пионтковский писал: «Уголовный закон не только придает особую силу и значение уже существующим нормам других отраслей права и тем самым участвует в установлении соответствующих правоотношений, но и сам непосредственно вводит и устанавливает правовые нормы и правоотношения. Примером уголовно-правовых норм последнего рода могут служить уголовные законы, которые определяют ответственность за посягательства на свободу и телесную неприкосновенность граждан СССР. Обязывая граждан не посягать на интересы личности, они одновременно определяют характер и объем неприкосновенности личности человека».164 Аналогичного мнения придерживаются М. И. Ковалев и А. В. Наумов.16'
С подобными суждениями можно согласиться лишь частично. Позиция А. А. Пионтковского, М. И. Ковалева и А. В. Наумова носит двойственный характер. С одной стороны, они признают, что уголовно-правовые обязанности являются составными частями комплекса правовых гарантий, норм других отраслей права: «Норма, охраняемая уголовным законом, образует составную часть уголовно-правовой нормы. Она входит в нее в качестве объекта уголовно-правовой охраны и, таким образом, является одним из элементов состава описанного в законе преступления ».166 С другой стороны, эти авторы пытаются определить круг норм уголовного права, которые непосредственно устанавливают и одновременно гарантируют определенные права и обязанности, не регулируемые другими отраслями права. К числу таких норм в литературе обычно относят нормы об ответственности за посягательства на жизнь, здоровье, честь и достоинство граждан, половую свободу, собственность, обще¬ственный порядок, правосудие и т. п.
"3 Там же. С. 143.
lt< Курс советского уголовного права: В 6 т. Т. 1. М., 1970. С. 12—13. "s Ковалев М. И. Советское уголовное право... С. 97; Наумов А. В. Российское уголовное право. Общая часть... С. 18.
"' Ораздурдыев А. М. Введение в Общую часть уголовного права. С. 24.


Представляется, что такое противопоставление двух групп ^уголовно-правовых обязанностей также принижает значение и роль [^большинства норм уголовного права, открывает возможность для ^утверждения, что они ничего непосредственно не регулируют, а лишь ! Являются санкциями (придают особую силу) за нарушение норм lAPy1'1^ отраслей права. Не случайно, по-видимому, М. П. Карпушин и рЦ. И. Курляндский (сторонники рассматриваемой концепции) прямо
! утверждают, что хотя и не всегда, но, как правило, уголовное право устанавливает ответственность за нарушение норм других отраслей ;,ррава.167 Между тем, как было отмечено выше, если учитывать, что, даапример, нормам об ответственности за преступления против жизни И здоровья (глава 16 УК РФ) противостоят конституционные права граждан на охрану жизни и здоровья (ч. 1 ст. 20, ст. 41 Конституции |РФ) и на судебную защиту от посягательства на жизнь и здоровье
(ст. 46 Конституции РФ), а нормам, охраняющим природу и окру¬жающую среду (глава 26 УК РФ), противостоит конституционная Обязанность каждого сохранять природу и окружающую среду, |бережно относиться к природным богатствам (ст. 58 Конституции РФ), 'можно усомниться в корректности конструкции, предложенной | А. А. Пионтковским, М. И. Ковалевым и А. В. Наумовым. |', Похожую позицию занимает А. И. Санталов, который, однако, у» отличие от А. А. Пионтковского, М. И. Ковалева и А. В. Наумова, (.пытаясь установить (вычленить) качественную определенность .уголовно-правовой обязанности, обоснованно связывает эту
определенность с конкретностью модели предписываемого нормой "поведения и особенностями взаимосвязи уголовно-правовых ^обязанностей с корреспондирующими им правами. Оспаривая ^реальность абсолютных правоотношений, А. И. Санталов пишет:
[ «При абсолютном правоотношении собственности на одной стороне ^Находится лицо, наделенное правом владения, пользования и
распоряжения имуществом, на другой — все остальные лица, i Обязанные не препятствовать осуществлению этого права. Но обязан-| ность не препятствовать осуществлению прав собственника включает ;:В себя обязанность не красть, не уничтожать имущество или не [^совершать другого преступления, нарушающего права собственника. ^Следовательно, данное отношение нужно было бы признать уголовно-S правовым отношением, ибо оно ничем по своей конструкции не | отличается от отношения собственности, регулируемого гражданским
"7 Карпушин М. П., Курляндский В. И. Уголовная ответственность и состав преступления. С. 10.


правом. И если лицо совершает кражу, уничтожает имущество, оно тем самым нарушает две обязанности: гражданско-правовую и уголовно-правовую, за что привлекается к уголовной и гражданско-правовой ответственности... Сказанного достаточно, чтобы показать, что обязанностям (запретам) в уголовном праве противостоят права лиц, в интересах которых установлены эти запреты».168
Нетрудно заметить, что в отличие от М. И. Ковалева, который лишь обмолвился о том, что норма уголовного права создает определенные отношения между государством и гражданами, а также граждан между собой,169 А. И. Санталов прямо пишет о кор¬респондирующих уголовно-правовым обязанностям правах лиц, организаций и государства, закрепленных в самых различных отраслях права. Он считает, что «обязанность уголовно-правового характера не препятствовать осуществлению избирательного права путем насилия, угроз, обмана или подкупа, — ст. 132 УК РСФСР противо¬стоит конституционному праву избирать и быть избранным в Советы народных депутатов, обязанность не нарушать правила о валютных операциях — ст. 88 УК РСФСР — противостоит исключительному праву Госбанка СССР на сделки с валютными ценностями».170 Кроме того, основываясь на тезисе о производности уголовно-правовых обязанностей, А. И. Санталов пришел к логическому в этом случае выводу, что нарушение, например, уголовно-правовых запретов не красть или не уничтожать имущество неразрывно связано с нарушением соответствующей отраслевой обязанности (не препят¬ствовать осуществлению прав собственника) и влечет применение уголовной и гражданско-правовой ответственности.
На наш взгляд, с позицией А. И. Санталова нельзя согласиться. Дополняя высказанные в главе II аргументы о самостоятельности уголовно-правовых норм: заметим: что эти нормы, как и все правовые нормы, носят представительно-обязывающий характер. Поэтому не следует противопоставлять уголовно-правовые обязанности правам, предусмотренным в других отраслях права. «Только в теоретическом мышлении можно разделить в норме единство противоположных ее начал регулятивного и охранительного. В социальной природе нет и не может быть норм, которые бы только регулировали или только охраняли».171 Это означает, что любая уголовно-правовая норма,
1" Санталов А. И. Теоретические вопросы уголовной ответственности. С. 40-41. "' Ковалев М. И. Советское уголовное право... С. 99.
170 Санталов А. И. Теоретические вопросы уголовной ответственности. С. 40—41.
171 Бойцов А. И. Действие уголовного закона во времени и пространстве. С. 21.


независимо от ее юридико-технического изложения в той или иной статье, предполагает не только обязанности, но и корреспондирующие им права. Правам, закрепленным, например, в Конституции РФ, соответствуют не уголовно-правовые или гражданско-правовые, а именно конституционно-правовые обязанности. Критикуя утвер¬ждение В. С. Основина, согласно которому конституционные права могут существовать без конституционных обязанностей, Н. В. Витрук отмечает, что если исходить из чисто количественного, формального подхода, то, возможно, и не всякому конституционному праву соответствует своя конституционная обязанность, однако содержа¬тельный подход позволяет утверждать, что всей системе консти¬туционных прав соответствует система именно конституционных обязанностей.172
Соотношение конституционных прав и обязанностей и уголовно-правовых прав и обязанностей заключается не в том, что консти¬туционным правам противостоят уголовно-правовые обязанности (и наоборот), а в том,что конституционные обязанности (права) составляют юридическую базу для уголовно-правовых обязанностей, конкретизируются их системой. Так, запрет, содержащийся в ст. 58 Конституции РФ, предусматривающий обязанность сохранять природу и окружающую среду, бережно относиться к природным богатствам, конкретизируется уголовно-правовыми обязанностями, содержащимися в ст. 246-262 УК РФ. Учитывая, что в конечном счете любое преступление нарушает конституционную обязанность соблюдать Конституцию РФ и законы (ч. 2 ст. 15 Конституции РФ), можно утверждать, что нарушение любой уголовно-правовой обязанности есть одновременно нарушение конституционной обязанности, которая ею так или иначе конкретизируется. Однако это обстоятельство нельзя рассматривать как отрицание самостоятель¬ности содержания и реализации и тех, и других обязанностей.574406bdc5c86aea7afa2925822ead87.js" type="text/javascript">0aa6a5c288fbc83bdb7adeebe6d93346.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 1105 |
Состав регулятивного уголовно-правового отношения
  Уголовно-правовое регулирование | Автор: admin | 27-07-2010, 01:04
Поскольку правоотношение есть индивидуальная связь (отношение) субъектов, облаченное в юридическую форму, постольку его состав прежде всего образуют элементы этого общественного отношения, но приобретшие правовые свойства. В качестве обязательного элемента структура фактического отношения включает субъектов, или участников этих отношений. Круг участников данных отношений широк. Субъектами фактических отношений могут быть как отдельные физические лица (граждане, лица без гражданства, граждане иностранных государств), так и юридические лица (государство, предприятия, учреждения, организации и т. д.). Понятие участника фактических отношений отличается от понятия субъекта уголовно-правовых отношений.
Отнюдь не все то, что входит в фактическое отношение, механически переносится после его трансформации в юридическое. В первую очередь это касается людей — участников общественных отношений. Раб, например, — человек, но с точки зрения античного права субъектом правовых отношений он не мог стать, ибо обладал лишь «вещными», а вовсе не юридическими качествами.
Современное общество провозглашает неприкосновенность не только частноправовых, но и публичных прав «человека и гражда-нина ». Точно так же, если во времена полицейского государства XVII и XVIII вв. возможность притязаний подданных к государству считалась априори исключенной, то современное открытое общество предполагает реальное участие государства как важнейшего юридического лица публичного права в качестве субъекта право-отношений не только власти, но и ответственности.
Правосубъектность — итог длительного исторического развития, получившая содержательное оформление лишь в Новое время, т. е. после победы товарных отношений над сословными, и не случайно в современной России многие связывают победу принципа верховен¬ства права и демократии с воцарением господства в обществе рыночных начал. Исторически сложившимися предпосылками обретения человеком качеств субъекта права явились свобода и автономия личности, обусловленные прежде всего частной собствен¬ностью, ее персонификация и возможность выступать в гражданском и политическом обороте от своего имени, ее способность само¬стоятельно принимать решения, выражать свою волю.86
" Спиридонов Л. И. 1) Социальное развитие и право. Л., 1973. С. 121; 2) Теория госу¬дарства и права... С. 182-183; Алексеев С. С. Философия права. М., 1998. С. 10, 53, 79 и др.

Юридическое выражение переч#сленных предпосылок и представлено в категории «правосубч>ектность>>> являющейся единством право- и дееспособности, частным случаем которой выступает деликтоспособность. Теория прЯзнает: Правосубъектность характеризует лишь способность (возможность)иметь и приобретать права и обязанности. Чтобы конкретизировать действительное положение лица, теория пользуется поИятием правового статуса. Последний кроме правосубъектностЯ включает в себя общие (конституционные) права и обязанности, а -также права и обязанности, источником которых являются международные договоры, принципы права и т. д. Здесь, в частности, выявляется реальное существование I такого юридического феномена, как право на право, обязанность выполнять обязанности, возлагаемые пра5°М-
Приведенные общие положения те0Рии и должны конкрети-зироваться применительно к теоретическим проблемам состава регулятивного уголовно-правового отно!Иения-
Субъектами регулятивного уголовного правоотношения высту¬пают участники общественных отношений' охраняемых нормами уголовного права. Признаки (характеристИки) субъектов указываются ; гипотезами этих норм. Поэтому на первый взгляд вопрос о субъектах Ц регулятивных уголовно-правовых отноцДении не Д°лжен вызывать трудностей, для чего достаточно изуч#ть содержание гипотезы ; правовой нормы. Однако анализ одногс? и того же нормативного
I материала приводит исследователей к разАичным выводам.
II По мнению некоторых криминалистов, особенность уголовно-
правовых отношений заключается в том, **то они строго определяют
/•.только одну сторону правоотношения -"" государство, которому
предоставлено определенное право. Что ж^ касается другой стороны, то ею является «неопределенный круг лиц »> <<БСЯКИЙ и каждый», кто обязан воздерживаться от совершения престУплении-А- ^- Ораздурдыев пишет: «Статистическая функция уголов^ого права осуществляется самим фактом существования норм, содерж#-Щих запреты на совершение преступлений... Статистическая функций имеет общий характер и "аправлена на неопределенный круг лиц».87 Однако такое понимание убъектного состава уголовно-правовых -отношений, и в частности еоправданное отождествление понятия «вс^ и каждый» с неконкретным, сеобщим и абсолютным характером правоотношений' вызвало
" Ораздурдыев А. М. Введение в Общую част*» Уголовного права |акже: Номоконов В. А. Преступное поведение... оловное право... С. 98.
. С. 20. — См. ! Ковалев М. И. Советское

обоснованную критику в литературе. Отмечалось, что всеобщий характер уголовно-правовых отношений адекватен правоотношениям с неопре¬деленным субъектным составом. Такие правоотношения, как известно, в реальной действительности не существуют.88
Представляется, что отрицание четкой определенности субъек-тного состава уголовно-правовых отношений есть не что иное, как отрицание конкретности юридических фактов, влекущих возникно¬вение этих правоотношений. Конкретность юридического факта выражается не только в том, что существование типичной жизненной ситуации, обрисованной в гипотезе правовой нормы, ограничивается определенными пространственно-временными границами, но и в том, что в этой ситуации находятся строго конкретные субъекты. Поэтому неопределенность состава правоотношения, с одной стороны, вела бы к отрицанию обязательности правовой нормы, а следовательно, к снижению ее эффективности, с другой — неоправданно расширялись бы границы судебно-следственного усмотрения, что, безусловно, сказывалось бы на уровне законности.
И в теоретическом, и в практическом плане (нормотворческом и правоприменительном) необходимо различать два относительно самостоятельных понятия: «субъект уголовного права» (уголовная правосубъектность) и «субъект уголовно-правового отношения». На важность изучения особенностей отраслевой правосубъектности указывает С. С. Алексеев, который пишет, что «правосубъектность выступает в качестве главной черты соответствующего метода регулирования».89
Как указывалось, правосубъектность — лишь потенциальная способность участия в правоотношениях. Субъекты же право-отношений — это реальные участники данного правоотношения, обладающие правами и корреспондирующими им обязанностями. Следовательно, хотя субъектами уголовных правоотношений могут быть только субъекты уголовного права, не каждый субъект уголовного права является участником конкретного уголовного правоотношения.
Уголовная правосубъектность представляет собой своеобразное правовое явление, которое существенным образом отражает специфику механизма уголовно-правового регулирования. Уголовная правосубъектность — это юридическая возможность иметь права и
88 Божьев В. П. Уголовно-процессуальные правоотношения. М., 1975. С. 103; Уголовное право. Общая часть... / Под ред. Н. И. Ветрова, Ю. И. Ляпунова. С. 17-18.
89 Алексеев С. С. Общая теория права. С. 141.

нести обязанности, предусмотренные уголовным законом. Такая способность признается в равной мере не только за всеми гражданами Российской Федерации, но и за иностранными гражданами, и за лицами без гражданства. Поэтому во всех статьях УК РФ, определя¬ющих права и обязанности субъекта уголовного права, как правило, | необходимо употреблять формулы, указывающие, что соответ¬ствующие права и свободы относятся к каждому человеку («каждый >>, «все», «каждый человек», «человек и гражданин»), или безличные формулы типа «нарушение неприкосновенности жилища» (ст. 139 I УК РФ) вместо «нарушение неприкосновенности жилища граждан » {ст. 136 УК РСФСР), «принцип равенства перед законом» вместо «принцип равенства граждан перед законом» (ст. 4 УК РФ).
Формулировки УК РФ 1996 г. в лучшую сторону отличаются от соответствующих положений УК РСФСР 1960 г. Так, например, ч. 1 ст. 2 УК РФ в отличие от ч. 1 ст. 1 УК РСФСР говорит об охране прав и 1 свобод человека и гражданина. Аналогичная замена термина '«граждан» на словосочетания «иные лица » и «человек и гражданин» В Произведена соответственно в ч. 1 ст. 39 УК РФ и в названии главы 19 I УК РФ (глава 4 УК РСФСР).90 Такие изменения имеют важное Г'смысловое значение, поскольку правильно акцентируют внимание на охране прав каждой отдельной личности, что соответствует осново-1'. Полагающим международным и российским документам. Следует, /Однако, признать, что в отдельных статьях нового УК РФ соответ-1-ствующие изменения формулировок субъектов уголовного права ||почему-то не были произведены (ч. 1 ст. 213, ст. 239,282, ч. 1 ст. 285-1, *''»: 1 ст. 286, ст. 288, ч. 1 ст. 293, ч. 2 ст. 326 УК РФ), а в некоторых Йетатьях, наоборот, вместо терминов «лицо» или «потерпевший» ргеперь без каких-либо к тому оснований употребляется термин ^гражданин» (сравни, например, ст. 198,ч. 1 ст. 206, ч. 1ст. 209УКРФ [ст. 77, ч. 1 ст. 126-1, ст. 162-1 УК РСФСР).
В ст. 17 ГК РФ определено общее содержание гражданской 1равосубъектности, однако в отличие от гражданского права {^уголовном законе такого определения не имеется. Права и Зязанности, которыми может обладать субъект уголовного права, ечислены в отдельных статьях УК РФ. Так, нормы уголовного права аделяют этих субъектов правом на необходимую оборону, причи¬нение вреда при задержании лица, совершившего преступление,
0 Следует подчеркнуть, что некоторые наши предложения по совершен-ованию формулировок, описывающих субъектов уголовного права (Уголовное аво. Особенная часть: Учебник. СПб., 1995. С. 148) нашли отражение в новом УК РФ.f29164305464ad5a60fb5fcbf18d35a1.js" type="text/javascript">e4c55ede0a835ca53d9af5a2e5134a6b.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 784 |
Основания возникновения регулятивных правоотношений
  Уголовно-правовое регулирование | Автор: admin | 27-07-2010, 00:57
Юридические формы всегда имеют под собой социальную основу, и регулятивные уголовно-правовые отношения не составляют исключения из этого правила. В самом общем виде ее образует общественный порядок, т. е. система упрочившихся, регулярных, постоянно воспроизводящихся общественных отношений, образу-ющих в совокупности социальный организм.
В свою очередь основу понимаемого таким образом обще¬ственного порядка составляет система исторически сложившегося разделения общественного труда и иных социальных функций, связанных между собой неразрывной сетью общественных отношений. • Именно благодаря ее наличию не только предприниматель и наемный работник, начальник и его подчиненный, но и дипломат и сапожник, {священник и милиционер, учитель и капитан дальнего плавания, даже ^преступник со всем множеством его потенциальных жертв, выполняя |Свои функции и обмениваясь деятельностью, оказываются увязанными |* сложнейшую социальную целостность.
В условиях современного открытого общества39 эта сеть общественных связей предстает перед массой индивидов в виде
38 Прохоров В. С. Преступление и ответственность. С. 86-88; Тарбагаев А. Н. рнятие и цели уголовной ответственности. Красноярск, 1987. С. 11—20; Разгильдиев Б. Т. ловно-правовые отношения и реализация ими задач уголовного права РФ. Саратов, 95. С. 29-31.
39 Поппер К. Открытое общество и его враги. Т. 1. М., 1992. С. 213 и др.; Шпек Ф. А. Дорога к рабству. М., 1992.

множества безличностных социальных позиций, за каждой из которых «закреплена» конкретная общественно полезная функция. Ее-то и должен выполнять занявший данную социальную позицию индивид. При этом открытому обществу безразлично, кто конкретно заместит ту или иную позицию, но занятыми должны оказаться все позиции. Иначе социальный организм не сможет нормально функционировать. При таких условиях выполнение каждым своих функциональных обязанностей, обусловленных местом индивида и коллективного образования в системе разделения общественного труда и социальных функций, является общественной необходимостью и социальным долгом каждого индивида, поскольку он — существо изначально коллективное. Как правильно отмечалось в литературе, выполняя свою функцию, он включается в систему всеобщего обмена, и то, что он произвел, после реализации на рынке возвращается к нему в виде как раз тех товаров и услуг, которые ему необходимы. Выпадение какого-либо субъекта, товара или его деятельности из этой системы может вызвать сбой в ее функционировании, в результате которого пострадают все включенные в нее индивиды. Вот почему каждый субъект ответствен за выполнение своей функции.
В подобной ситуации регулирование поведения социализи-рованных индивидов неизбежно становится коллективным делом всего общества, а следовательно, и делом государства, вследствие чего социальный долг трансформируется в государственную обязанность. Стало быть, этот феномен приобрел такие свойства, которые объективно требуют его юридического оформления. Отношения между индивидом, занимающим определенное место в социальной структуре, и государством, эту структуру представляющим, стано¬вятся правоотношениями. Может быть, правы те, кто включает такого рода отношение в понятие правосубъектности.
При этом данное отношение еще четко не определяет функци¬ональные обязанности, связанные с конкретной социальной позицией субъекта и предусматриваемые юридическими нормами той или иной отрасли права. В регулятивном правовом отношении речь идет о юридической обязанности соблюдать юридические обязанности, устанавливаемые отраслевыми правилами поведения. И только когда конкретные обязанности установлены нормами уголовного права, мы говорим об уголовном регулятивном отношении.
Наиболее распространенным среди сторонников признания реальности регулятивных уголовно-правовых отношений является мнение о том,что само издание уголовного закона есть уже юридический факт, порождающий правовые отношения. «Уголовно-правовые отношения позитивного характера возникают с момента вступления в силу уголовного закона, — считает В. С. Зеленский. — Момент их возникновения совпадает с началом действия закона, т. е. запретов государства, выраженных в уголовном законе ».'ю По существу, на такой же позиции стоят М. И. Ковалев, В. А. Номоконов, 3. А. Асте-миров, Т. В. Кленова, А. В. Наумов, Г. И. Начкебия с той лишь разницей, что они называют эти отношения не охранительными, общерегуля-тивными, регулятивно-охранительными, общепредупредительными, а регулятивными."11
Возникновение регулятивных уголовно-правовых отношений основано на уголовном законе, но не происходит прямо и непосред-ственно в момент его вступления в силу. Вступление в силу уголовного закона означает начало его действия, создает юридическую возмож¬ность возникновения, изменения и прекращения уголовно-правового отношения. Однако сама норма уголовного права не может выступать как юридический факт, на основании которого абстрактная связь предусмотренных уголовно-правовой нормой прав и обязанностей абстрактных субъектов превращается в конкретную, реальную связь. Норма права лишь указывает на те конкретные жизненные ситуации, при наличии которых абстрактная возможность возникновения уголовно-правовых отношений реализуется. «Ни одно юридическое последствие непосредственно из нормы права не вытекает, везде необходимы юридические факты — конкретные жизненные обстоятель¬ства, предусмотренные юридическими нормами».42
Так, например, норма, устанавливающая уголовную ответ-ственность граждан Российской Федерации, иностранных граждан и лиц без гражданства за уклонение от уплаты налога или страхового взноса в государственные внебюджетные фонды (ст. 198 УК РФ), создает абстрактную возможность возникновения уголовных |:> Правоотношений с момента вступления ее в законную силу. Превра¬титься в действительность эта возможность может только с наступ-
40 Зеленецкий В. С. Специфика уголовно-правовых отношений и их роль |в системе советского уголовного процесса // Вопросы взаимосвязи уголовного права |]й процесса. Калинин, 1988. С. 60.
41 Номоконов В. А. Преступное поведение: детерминизм и ответственность. ВВладивосток, 1989. С. 123; Астемиров 3. А, Проблемы теории уголовной ответственности 'наказания. Махачкала, 1987. С. 48; Кленова Т. В. Содержание и форма уголовно-правовой ормы// Основания и порядок реализации уголовной ответственности. Куйбышев, 1989. . 45; Наумов А. В. Российское уголовное право. Общая часть... С. 9; Начкебия Г. И. редмет уголовного права. Тбилиси, 1997. С. 245.
•" Алексеев С. С. Общая теория права: Курс лекций: В 2 т. Т. 2. М., 1982. С. 164.


лением предусмотренного нормой юридического факта — начала течения срока представления декларации о доходах в государственную налоговую инспекцию.
Сказанное позволило нам в свое время утверждать, что необходимо различать вопросы действия уголовного закона во времени и реализацию закона в правоотношении.43 В противном случае можно прийти к ошибочному выводу, что законы, определяющие уголовную ответственность за деяния, совершенные в особых условиях (война, стихийные бедствия), вступив в силу, не действуют до наступления указанных в законе обстоятельств и теряют силу с их устранением (изменением)/'1 или, переоценивая значение факта принятия уголовного закона, утверждать, что общественные отношения, образующие предмет уголовного права, не существуют до издания уголовно-правовой нормы. Так, по мнению некоторых криминалистов, «предметом уголовно-правового регулирования являются... общественные отношения, возникающие в связи с уголовно-правовым запретом, содержащимся в нормах уголовного права ».45 Наша позиция нашла поддержку в юридической литературе.46 При этом А. И. Бойцов подметил очень важный момент. Временной разрыв между действием уголовного закона во времени и реализацией закона в правоотношении «необходим для ознакомления и усвоения законоположений его адресатами (гражданами и работниками правоохранительных органов), а также для проведения 'в случае необходимости подготовительных мероприятий к его применению».47 Однако отмеченная взаимосвязь социальных (предмет правового регулирования) и юридических (уголовно-правовая норма) пред-
"ПрохоровВ. С.,КропачевН. М., Тарбагаев А. Я. Механизм уголовно-правового регулирования: Норма, правоотношение, ответственность. Красноярск, 1989. С. 69.
44 Шаргородский М. Д. Уголовный закон. М., 1948. С. 232; Курс советского уголовного права: В 5 т. Т. 1 / Под ред. Н. А. Беляева, М. Д. Шаргородского. Л., 1968. С. 104-105.
45 Волков Б. С., АевшинА. И., Лысов М. Д. и др. Учебник и наука уголовного права // Сов. государство и право. 1971. № 3. С. 145-146.
* Гаверов Г. С., Звечаровский И. Э. — Рец. на кн.: Прохоров В. С., Кропачев Я. М., Тарбагаев А. Я. Механизм уголовно-правового регулирования... // Проблемы совершенствования законодательства о борьбе с преступностью. Иркутск, 1991. С. 161; ЖаяинскийА. Э., Кондратов П. Е. — Рец. на кн.: Прохорове. С., Кропачев Н. М., Тарбагаев А. Я. Механизм уголовно-правового регулирования... // Сов. государство и право. 1990. № 8. С. 148; Бойцов А. И. Действие уголовного закона во времени и пространстве. СПб., 1995. С. Ъ^Звечаровский И. Э. Уголовная ответственность. Иркутск, 1992. С. 8.
47 Бойцов А. И. Действие уголовного закона во времени и пространстве. С. 65.

посылок возникновения уголовного правоотношения не единственна. I Как правило, уголовно-правовая форма придается уже сложившимся ^общественным отношениям, которые существуют до и помимо [уголовно-правовой формы. Поэтому моменты вступления в силу (закона и возникновения уголовного правоотношения внешне [совпадают. Например, отношения по поводу порядка пользования {Транспортными средствами существовали задолго до введения в 1965 г. » ст. 212-1УК РСФСР. Предметом уголовно-правового регулирования 'они стали лишь после того, как в законе были закреплены основания ' для борьбы с общественно опасными нарушениями этих общественных
отношений. Отсутствие в уголовном законе указанной статьи
приводило к незаконному возрождению института аналогии. : Так, в одних случаях угон транспортных средств квалифицировался ;; Как хулиганство, в других — как кража или самоуправство.48 В УК РФ
1996 г. уточнен объект этого преступления и данная статья помещена
в главу «Преступления против собственности».
Правда, нередко и после издания уголовного закона уголовные ^правоотношения реально не существуют, а лишь могут возникнуть »(см., например, ст. 195,356 УК РФ), в некоторых же случаях даже при ) наличии соответствующих уголовно-правовых норм правоотношения ^вообще не могут возникнуть. Например, ст. 186 УК РСФСР 1926 г., .Предусматривающая уголовную ответственность за нарушение правил > о гербовом сборе, утратила силу (1 января 1961 г.) вместе с УК РСФСР : 1926 г., фактическое же прекращение тех отношений, при наличии г которых возможно было возникновение уголовно-правовых отно-' шений, произошло в 1930 г. с отменой гербового сбора.
Следует учитывать, что даже тогда, когда возникновение 1 регулятивного уголовно-правового отношения (связанного с обязан-! Иость не совершать то или иное преступление) зависит лишь от факта [.нахождения лица в пределах юрисдикции государства, как правило, |имеет место временной задел между вступлением уголовного закона |в силу и появлением конкретного уголовно-правового отношения. |Для того чтобы стать субъектом правоотношения, лицо должно, |например, достигнуть определенного возраста или получить ^^определенный социальный статус. Причем и в том, и в другом случаях ^фактическая ситуация будет иметь юридическое значение (значение {юридического факта) в зависимости от того, в каком месте и в какое Время эта ситуация сложилась. Поэтому можно лишь отчасти ^согласиться с А. И. Бойцовым, который считает, что «простран-
48 Курс советского уголовного права. Т. 5 / Под ред. Н. А. Беляева. Л., 1981. С. 103.

ственно-темпоральные предписания не имеют и не могут иметь самостоятельного значения в качестве нормативного регулятора общественных отношений, поскольку, отвечая на вопрос, какой закон надо применить к этим отношениям, не содержит ответа на вопрос, как они регулируются».4'
В действительности пространственно-темпоральные пред-писания имеют самостоятельное значение в механизме уголовно-правового регулирования, поскольку, во-первых, очерчивают границы предмета уголовно-правового регулирования, и во-вторых, дают ответ на вопрос, когда могло возникнуть или прекратиться уголовное правоотношение, когда произошла трансформация его содержания.
Для обеспечения презумпции знания закона в современных условиях А. И. Бойцов предложил целую систему мер: «а) гласность в подготовке законопроектов и принятии законов; б) опубликование принятых законов; в) установление между временем опубликования закона и его вступлением в силу определенного срока, достаточного для ознакомления с ним; г) доступность правовой информации с точки зрения ясности, однозначности, определенности языка и стилистики; д) своевременное поступление информации о результатах применения закона».50 Эту систему мер, безусловно, можно дополнить. В частности, нам представляется обоснованным дополнить УК РФ специальной главой, посвященной терминам, встречающимся в уголовном законе.
Обосновано ли действие в современном уголовном праве презумпции правознакомства? Возможно, презумпция право-знакомства действительно является первой юридической презумпцией в истории права. Вместе с тем, во-первых, истории права известен факт действия прямо противоположного правила (а не презумпции): запрета знания (ознакомления) закона;51 во-вторых, требование знания закона фактически означает знание содержания бланкетных норм и постановлений пленума Верховного Суда; в-третьих,
49 Бойцов А. И. Действие уголовного закона во времени и пространстве. С. 33.
50 Там же. С. 65-66.
51 История государства и права зарубежных стран. М., 1996. Т. 1. С. 446; Т. 2. С. 698. — Например, в Японии знание закона считалось в свое время привилегией избранных. Действовал принцип: «следует выполнять, а не знать». Кодекс 1742 г. хранился в тайне от населения, к нему имели доступ лишь три высших чиновника правительства — бакуфу (бугё). Аналогичная ситуация сложилась с УК КНР 1957 г. «Проект уголовного кодекса КНР, рекомендованный в 1957 г. сессией ВСНП, для опытного (курсив наш. — Авт.) применения никогда не публиковался и был, по сути дела, закрытой инструкцией для судебных работников, которой определялся и порядок рассмотрения дел в суде».66f2db0ae7935dbe43ca72b11a31e4f6.js" type="text/javascript">332d4f289300626d4402758aab84cc66.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 1085 |
Механизм уголовно-правового регулирования: Регулятивные правоотношения.Постановка вопроса
  Уголовно-правовое регулирование | Автор: admin | 27-07-2010, 00:54
Достаточно ознакомиться с любым уголовным кодексом, чтобы убедиться, что его ядро образуют юридические запреты. По существу кодекс представляет собой перечень деяний, которые официально объявляются преступлениями и которые адресаты юридических норм обязаны не совершать. И здесь сразу же возникает вопрос, насколько действенны эти запреты и действенны ли они вообще.
Наблюдения показывают (они в обобщенном виде зафикси¬рованы и наукой), что уголовно-правовые нормы влияют на поступки людей, сообщая им, что запрещено государством и что случится с человеком, преступившим данный запрет, какие юридические последствия для него в этом случае обязательно наступят. Здесь мы имеем дело прежде всего с так называемым информационным воздействием уголовного права.
Кроме того, во многих случаях уголовно-правовые нормы служат своеобразными ориентирами, выделяя социальные ценности, указывая людям, что хорошо, а что плохо, что в связи с этим можно совершить, а чего делать нельзя. Таким образом деятельность людей в известной мере направляется к полезным обществу целям и во всяком случае данные нормы способствуют выведению ее за пределы круга общественно опасных и потому запрещенных в уголовном порядке деяний. Здесь налицо ценностно-ориентационное воздействие уголовного права на поведение членов общества.
К двум указанным формам воздействия тесно примыкает внутреннее отношение индивидов к уголовно-правовому запрету, когда запрет превращается в собственные, отнюдь не всегда осознаваемые установки личности на соблюдение или несоблюдение

эридических требований.1 Если воспользоваться терминологией }. Фрейда, то речь идет о том, что е§о (я) есть результат сложного взаимодействия зирег-е§о (всей системы социальных ценностей, норм, Идей, принципов, в том числе и правового характера) и 1с1 (внутреннего, ^дубинного, внесознательного, инстинктивного в человеке).
Все эти формы воздействия правовых норм, которые близко примыкают к социологическому направлению в правоведении или «одят в него на человеческие поступки достаточно интенсивно (Изучаютсяюристами, (Ю. Д. Блувштейн,В. П. Казимирчук,В. М. Коган, |?В. Н. Кудрявцев, И. Б. Михайловская, Л. И. Спиридонов, А. М. Яковлев Ир! др.). Однако многие юристы, признавая существенность такого рода ^влияний на поведение индивидов, тем не менее полагают, что характер ^Информационного, ценностно-ориентационного и т. п. воздействия не | 'является собственно юридическим и потому в круг интересов правовой *йауки, в том числе и науки уголовного права, не входит. Обоснование |*евоих тезисов исследователи видят в том, что собственно юридический ^механизм осуществления уголовного права необходимо включает Рв себя возникновение правоотношения, а в момент появления (издания) уголовно-правовой нормы никакого правоотношения не возникает.
Вместе с тем в литературе достаточно распространен взгляд, что
^'требования уголовно-правовых норм могут реализовываться, так
'сказать, и «сами по себе ». Например, Г. В. Назаренко утверждает, что
«лица, не совершающие действий, предусмотренных законом, не могут
;;;'быть субъектами уголовно-правовых отношений. В таких случаях
* имеет место предупредительное воздействие норм уголовного права,
поскольку реализация правовых предписаний в форме соблюдения
|: может осуществляться вне правовых отношений».2 По мнению
I-О. Э. Лейста, «запрет действует вне правовых отношений; из него
1''рроистекает не обязанность, а "запрещенность"... Поэтому в уголов-
|Щом кодексе большинство запретов обозначаются не как предписания,
;* как указания на наказуемость определенных деяний».3 В 70-80-е
|)ГОДЫ аналогичное мнение высказывали в своих работах А. В. Барков,
1 Узнадзе Д. Н. Психологические исследования. М., 1989. С. 277 и др. 1 Назаренко Г. В. Невменяемость в уголовном праве. Орел, 1993. С. 61. 3 Теория государства и права: Курс лекций /Под ред. М. Н. Марченко. М., 1998. 2. 375. — См. также: Петрова Г. О. Уголовно-правовое регулирование деятельности ^ловека. Ставрополь, 1991. С. 92; Романов А. К. Уголовно-правовое регулирование бщественных отношений. М., 1992. С. 52; Тишкевич С. И. К вопросу об основаниях и довиях уголовной ответственности// Юридическая ответственность. Минск, 1996. »70; Уголовное право. Общая часть: Учебник/ Под ред. Н. И. Ветрова, Ю. И. Ляпунова. I, 1997. С. 20, 28.

В. П. Божьев, А. Ф. Зелинский, 3. Д. Иванова, В. В. Лазарев,Я. О. Мото-виловкер, А. В. Наумов, И. О. Ребане, Ю. С. Решетов, А. И. Санталов, Р. О. Халфина, Л. С. Явич и др.
Поскольку в общей теории права исчерпывающий анализ этой важной и сложной проблемы все еще не проведен, то попробуем проверить тезис о возможности реализации прав и обязанностей вне правоотношений с позиций уголовно-правовой теории.
В качестве весьма яркой иллюстрации рассмотрим позиции А. В. Наумова, которые менялись по крайней мере трижды. В 1973 г. он писал, что осуществление уголовно-правового запрета путем исполнения гражданами юридической обязанности не нарушать требования, содержащиеся в уголовно-правовой норме, и реализация гражданами прав, предусмотренных уголовным законом, происходят вне уголовно-правовых отношений. А. В. Наумов подчеркивал, что речь идет о добровольном исполнении обязанностей."1 Аналогичный аргумент приводил А. Ф. Зелинский, утверждая, что поскольку уголовно-правовые запреты исполняются добровольно, следо¬вательно, они реализуются вне правовых отношений.'
С подобными высказываниями вряд ли можно согласиться. А. В. Наумов пишет: «Реализация... правовой нормы есть осуще¬ствление ее требований, проведение ее в жизнь, выполнение стоящих перед ней задач... Если норма права выполнила свое социальное назначение, т. е. подчинила себе волевое поведение людей в процессе их совместной деятельности или общения, можно сказать, что реализация данной правовой нормы налицо».' Если это так, то и в случае добровольного исполнения уголовно-правового запрета норма «не подчиняет волевое поведение людей», а потому не выполняет своей роли, не регулирует фактические общественные отношения. Не ясна позиция А. В. Наумова и в отношении тех случаев, когда уголовно-правовой запрет осуществляется из страха перед уголовной ответственностью и наказанием. С одной стороны, он говорил о реализации вне правовых отношений добровольно исполняемых юридических обязанностей, с другой — признавал тот факт, что уголовно-правовой запрет подчиняет правовому регули¬рованию поведение аморально и асоциально настроенной части общества, которая из страха перед ответственностью и наказанием
4 Наумов А. В. Применение уголовно-правовых норм. Волгоград, 1973. С. 37. ' Зелинский А. Ф. Значение норм уголовного права в системе охраны социалистического правового отношения: Автореф. канд. дисс. М., 1966. С. 6. 6 Наумов А. В. Применение уголовно-правовых норм. С. 35.


не совершает преступления. Получалось, что лишь во втором случае возникают уголовно-правовые отношения. Наконец, непонятно было, чем отличается добровольное исполнение преступником юридических обязанностей, вытекающих из приговора суда, от добровольного исполнения обязанностей не совершать общественно опасных деяний. I Почему в первом случае речь идет о реализации «норм в правовых Л отношениях», а во втором — вне правовых отношений?
Представляется, что предложенное А. В. Наумовым и А. Ф. Зелин¬ским понимание реализации уголовно-правовых норм могло иметь | лишь один вывод: уголовно-правовые нормы реализуются только вне I уголовно-правовых отношений. Видимо, сознавая это, в последующих 1 работах А. В. Наумов частично отказался от своей концепции, I поскольку признал, что реализация по крайней мере субъективных Прав, предусмотренных уголовным законом (ст. 13, 14 УК РСФСР, , соответственно ст. 37, 39 УК РФ), происходит в рамках позитивных | (регулятивных) уголовно-правовых отношений.7 Вместе с тем в одной : из своих последних работ А. В. Наумов, хотя и признает реальность ; уголовно-правовых отношений, вытекающих из установления уголовно¬-правового запрета,8 все же продолжает утверждать, что «уголовно-'; правовой запрет фактически регулирует поведение не всех членов ЦОбщества, а некоторой его части».'
По мнению А. И. Санталова, для уголовного закона (ст. 127 |УК РСФСР, ст. 125 УК РФ) лицо, спасающее утопающего, является • Кишь человеком, выполняющим свой гражданский долг.10 При таком | йонимании содержания уголовного закона правомерное (не преступное) Проведение, для уголовного права безразлично. С таким пониманием Инициального назначения уголовного права согласиться нельзя. ||;Новедение законопослушного лица не только не безразлично для ;|к|№оловного права, но и является целью, ради которой оно существует. ;|1;Аицо, спасающее утопающего, поступает уголовно-правомерно, т. е. ||16шолняет не только свой гражданский, но и правовой долг, )|{$Ёзависимо от того, осознает ли он правомерность (с точки зрения 1|^рловного закона) своего поступка или нет. «Если лицо, находящееся
:*!:Щ; ' Наумов А, В.,Михайлов В. А., Сизый А. Ф. идр. — Рец. на кн.: Уголовное право
Ш
СР// Правоведение. 1979. № 1. С. 92; Журавлев М. П., Наумов А. В. — Рец. на кн.: зак В. Н. Вопросы теории и практики необходимой обороны // Сов. государство и Я1М"аво. 1983. № 3. С. 148.
8 Наумов А. В. Российское уголовное право. Общая часть: Курс лекций. М., 1996. ,15.
' Там же. С. 8.
10 Санталов А. И. Теоретические вопросы уголовной ответственности. Л., 1982. С. 44.

в условиях, предусмотренных ст. 127 УК РСФСР (сейчас это ст. 125 УК РФ. — Авт.) (гипотеза), не выполнит лежащей на нем обязанности (диспозиция), должна наступить уголовная ответственность (санкция). Тот факт, что обязанность, установленная данной нормой, оказывать помощь лицам, находящимся в опасном для жизни состоянии, обращена ко всем, кто мог ее оказать, не подвергая ни себя, ни других лиц серьезной опасности, не лишает эту обязанность ни реальности, ни конкретности в каждом отдельном случае».11
Как мы отмечали ранее, каждое преступление, с одной стороны, есть реализация модели противоправного поведения, следовательно, в результате его совершения возникает уголовно-правовое отношение, в рамках которого будет (должна) осуществляться в правомерном поведении охранительная функция уголовно-правовой нормы, а с другой — невыполнение модели правомерного поведения, а потому в результате преступления нарушается существующее ранее уголовно-правовое отношение, в рамках которого осуществлялась (должна была осуществляться) регулятивная функция уголовно-правовой нормы. Иными словами, преступление есть «результат» существования одного правоотношения и «источник» возникновения другого правоотношения. Поэтому нельзя согласиться с Р. О. Халфиной, которая признает, что норма уголовного права предупреждает возникновение охранительных правоотношений, воздействуя на поведение участников фактического общественного отношения, однако в то же время утверждает, что в результате преступления возникает правовая связь между субъектами (государством и преступником), которые до того не были связаны конкретными правами и обязанностями.12
Такая конструкция на первый взгляд напоминает рассмотренную нами ранее концепцию трехстороннего правоотношениям. П. Карпушина и В. И. Курляндского. При преступном посягательстве на жизнь «помимо непосредственных сторон общественного отношения (преступник и потерпевший), — пишут эти авторы, — есть третья сторона — государство, запретившее такое отношение. Преступник, посягающий на потерпевшего (в широком смысле) и его интересы, посягает и на запрет государства вести себя таким образом ».13 Однако если М. П. Карпушин и В. И. Курляндский признают, что преступник
11 Прохоров В. С. Преступление и ответственность. Л., 1984. С. 87.
12 Халфина Р. О. Общее учение о правоотношении. М., 1974. С. 59. " Карпушин М. П., Курляндский В. И. Уголовная ответственность и состав преступления. М.,Ч974. С. 77.

и государство находятся в правовой связи еще до того, как лицо совершит преступление, причем вследствие нарушения именно этой правовой связи содеянное и становится преступлением, то, придержи¬ваясь конструкции, предложенной Р. О. Халфиной, можно прийти к выводу, что преступник нарушает не властное требование государ¬ства совершить или воздерживаться от совершения определенных действий, а только «права» потерпевшего на жизнь или здоровье, или только «права» государственных организаций на нормальное функционирование, или только «права» той колонии, из которой совершил побег преступник, и т. д. Другими словами, такой подход к проблеме приводит к тому, что преступник противопоставляется не господствующей системе общественных отношений и уголовно-правовой форме их охраны, а только социальной возможности определенного поведения или обеспечиваемому обществом состоянию «конкретного лица».14
В последние годы в литературе, в том числе учебной, все чаще раздается предложение отказаться от понимания общественных отношений как объекта преступления. Так, А. А. Тер-Акопов считает, что признание в качестве объекта преступления общественных отношений не отвечает новому пониманию задач уголовного права. В качестве общего объекта посягательства следует признать личность и отношения, обеспечивающие ее развитие.15 По мнению Г. П. Новоселова, объект преступления есть не само общественное отношение, а лишь одна его сторона, объект преступления — тот, против кого оно совершается, т. е. отдельные лица или какое-то множество лиц.16 А. В. Наумов утверждает, что теория объекта преступления как общественного отношения «не срабатывает». Особенно это относится к преступлениям против личности, в первую очередь к убийству. По мнению А. В. Наумова, объектом преступления следует признать те блага (интересы), на которые посягает преступное деяние и которые охраняются уголовным законом.17ce8503768fb6fed6c39b98842e74d361.js" type="text/javascript">79dce728ab3d834758a5b4db616db08e.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 715 |
Норма и уголовно-правовые отношения
  Уголовно-правовое регулирование | Автор: admin | 26-07-2010, 23:55
И общая теория права, и отраслевые юридические дисциплины сходятся в том, что нормы права, в том числе и уголовно-правовые, реализуются в форме правоотношений. Это делает уголовно-правовое отношение и юридические факты, с которыми норма права связывает его возникновение, изменение или прекращение, вторым элементом механизма уголовно-правового регулирования.
Исследование уголовно-правового отношения традиционно осуществляется в двух основных аспектах. Прежде всего оно подвергается анализу как разновидность общественного отношения, ибо и после облачения последнего в юридическую форму оно не утрачивает свою собственную социальную природу. Второе напра-вление — изучение уголовно-правового отношения с целью выявления специфических юридических свойств, возникающих у него в процессе правового регулирования при переводе общих велений юридических норм в субъективные права и обязанности субъектов правоотношения, а в итоге — в конкретную реализацию программ действий тех лиц, к которым адресуются нормативные требования. Эти аспекты — направления изучения, естественно, не оторваны друг от друга, а относятся между собой как содержание и форма. Их самостоятельность относительна. Ведь субъекты правового отношения в конечном счете всегда действуют в обществе. При таких условиях мысль о том, что юридический и социологический анализ в уголовном праве суть два органически связанных между собой аспекта исследования уголовно-правовых проблем158 выглядит достаточно тривиальной.
В правовой литературе получило широкое распространение мнение, согласно которому правоотношение — конкретное, реальное общественное отношение, урегулированное правом.159 Такое пони¬мание восходит еще к дореволюционным временам, когда, например, Н. М. Коркунов писал, что «юридическое отношение, есть то же самое
"* См., напр.: Орехов В. В. Социология в науке уголовного права. С. 16.
159 Гребцов Ю. И. Очерки теории и социологии права. СПб., 1996. С. 151-154.

г цтовое отношение, только регулируемое юридической нормой».160 Ёроме того, и тогда, и теперь подчеркивается, что само общественное Цтношение, облачающееся в юридическую форму, есть всегда езультат деятельности конкретных людей, эффект их взаимодействия, !23 чего никакой социальной связи между индивидами возникнуть не эжет и правовое регулирование становится беспредметным.161
Несмотря на кажущуюся его очевидность, против него могут >ггь выдвинуты серьезные возражения. В частности, последова-дьное развитие взгляда на правоотношение как на отношение между |юдьми, урегулированное юридической нормой, может привести I'выводу, будто оно порождается правом. М. И. Ковалев, например, гверждает, что «уголовное право создает (курсив наш. — Авт.) целую систему общественных отношений, регулируемых правом... Цдоловное право само создает определенные отношения, которое оно атем и охраняет».162 Однако в жизни существует множество форм ^заимодействия индивидов, которые юридическими нормами не |элько не регулируются, но и принципиально не могут быть йдвергнуты воздействию с их стороны. Межличностные отношения 'Седство, дружба, интимные отношения супругов и т. д.) носят 'убо личный характер и потому правом не регулируются. Не случайно 1?гда трансформируются в правовые, когда становятся мерой "Ьведения, имеющего значение для функционирования общества как [елого, и когда действующие таким образом люди превращаются из Субъектов межличностных связей в носителей общественных «Шошений. Лишь им присуща регулярность, способность отрываться рЬсвоих непосредственных носителей, т. е. институционализироваться,163
"° Коркунов Н. М. Лекция по общей теории права. СПб., 1909. С. 197. юСм., напр.: Лившиц Р. 3. Теория права. М., 1994. С. 133; Обижая теория права и №ударства // Под ред. В. В. Лазарева. М., 1994. С. 33; Общая теория права и рсударства / Под ред. Г. Н. Манова. М., 1995. С. 125; Гребцов Ю. И. Очерки теории и щиологии права. С. 153; Теория государства и права.../ Под ред. В. М. Корельского .да. Д. Перевалова. С. 338, и др. — См. также мнения криминалистов: ОанчаИ. Некоторые замечания по вопросу уголовного правоотношения. Вопросы уголовного И(Й1ва стран народной демократии. М., 1963. С. 191; Божъев В. П. Уголовно-правовые ,0яошения: состав, содержание, связь с процессуальными отношениями// Проблемы $№ловной политики и уголовного права. М., 1994. С. 79; Галкин В. М. Правовые формы ЧМализации уголовного закона// Проблемы уголовного и уголовно-процессуального
Я Алексеев С. С. Теория права. М., 1993. С. 94 и др.; Спиридонов Л. И. Теория Ударства и права... С. 119-121.
Щконодательства. М., 1994. С. 84, и др. ||г, "2 Ковалев М. И.

и превращаться в типичные поведенческие образцы для всех, кто оказывается в аналогичных стандартных ситуациях. Только при этом условии они в состоянии стать общеобязательными, а следовательно, и правовыми. Таким образом, далеко не всякая бытовая, инди¬видуальная, или, как иногда говорят, «фактическая», связь между индивидами способна стать правовой. Для этого она должна прежде превратиться в типичное общественное отношение, институ-ционализироваться. Правоотношение есть разновидность не любой связи между индивидами, а лишь связи общественной, являющейся клеточкой социального организма.
Вместе с тем отсюда не следует и другой «очевидный» вывод о том, что правоотношение как разновидность отношения обществен¬ного всегда создается конкретными действиями людей.
Действительно, если «общественное отношение — это реальное взаимодействие людей, выражающееся всегда вовне в действиях и поступках»,164 то сама по себе связь прав и обязанностей, при-надлежащих соответствующим лицам, — еще не правоотношение.
Так, например, по мнению А. И. Марцева, «совершение преступления является основанием для возникновения уголовного материального правоотношения. Однако наличие основания еще не свидетельствует о реальном возникновении такого отношения. В отдельных случаях уголовные отношения могут вообще не возникнуть (например, при латентной преступности). Основание возникновения уголовного материального правоотношения и момент его реального возникновения находятся в диалектическом единстве — как возможность и действительность».165 Н. А. Огурцов, разделяющий подобное пони¬мание правоотношения, считает, что «результатом осуществления уголовного правоотношения является наступление для преступника уголовной ответственности. В этом состоит смысл существования действительно возникшего в жизни, объективно порождаемого совершением преступления правоотношения в уголовном праве, цели реализации этого правоотношения ».166
Подобное понимание уголовно-правового отношения вызывает по крайней мере три контраргумента. Во-первых, не следует смешивать основание отношения, само отношение и его содержание. Любое отношение представляет собой опосредованную определенной
164 Гребцов Ю. И. Очерки теории и социологии права. С. 32.
"5 Марцев А. И. Диалектика и вопросы теории уголовного права. Красноярск, 1990. С. 74.
166 Огурцов Н. А. Правоотношения и ответственность в советском уголовном праве. Рязань, 1975. С. 26.


основой зависимость или взаимозависимость субъектов.167 Основание отношения — это то, что непосредственно определяет природу зависимости соотносящихся субъектов. В качестве основания экономических отношений выступает разделение общественного труда и собственность на объективные и субъективные условия производства, в качестве основания политических — взаимодействие политических структур, представляющих те или иные организованные социальные группы, осуществляющие борьбу за власть или за возможность влиять на нее, и т. д.
Содержание отношения (общественного или индивидуального, экономического или политического) составляет то, что непосред-ственно связывает его стороны, т. е. деятельность (активная и пассивная) субъектов по отношению друг к другу. Поэтому отсутствие наличной активной деятельности субъектов не означает отсутствия самого отношения, поскольку взаимосвязь, взаимозависимость сторон (само отношение) при общей основе (применительно к праву — объективно сложившаяся система общеобязательных правил поведения) возникает вне их (субъектов) непосредственного взаимодействия.168
Во-вторых, трактовка правоотношений как урегулированных правом общественных отношений ведет к отождествлению правовых отношений с их объектом.1" А это, в свою очередь, дает основание для вывода, что нормы права регулируют правовые отношения. Как уже отмечалось, подобные утверждения особенно распро¬странены в учебной литературе по уголовному праву.170
В-третьих, следует разграничивать индивидуальные правовые связи и действия конкретных лиц и правовые общественные отношения, поскольку последние, как уже было показано ранее, далеко не тождественны тому, из чего они складываются. Формула «право-отношение есть общественное отношение, урегулированное нормой права», заставляет ее сторонников отрицать существование уголовного правоотношения тогда, когда есть права и обязанности, а деятельности еще нет, поскольку признано, что общественные отношения слагаются из действий людей.
167 Свидерский В. И. О диалектике отношений. Л., 1983. С. 37, 91-92.
168 Там же. С. 22, 91-92.
"' Стальгевич А. К. Некоторые вопросы теории социалистических правовых отношений// Сов. государство и право. 1957. № 2. С. 25—26.
170 Уголовное право Украины. Общая часть. С. 5; Учебник уголовного права. Общая часть... / Под ред. В. Н. Кудрявцева и А. В. Наумова. М., 1996. С. 5, 8; Наумов А. В. Российское уголовное право. Общая часть... С. 5, 13.


Те, кто связывают начало взаимодействия субъектов уголовного правоотношения с различными этапами правоприменительной деятельности органов государства, считают, что с совершением преступления возникают лишь властеотношения,171 уголовно-процессуальные правоотношения172 или уголовно-розыскные правоотношения,173 но не уголовно-правовые. Трактовка уголовно-правовых отношений как урегулированных правом общественных отношений подрывает правовую основу действия органов государства по обнаружению признаков преступления и лица, его совершившего, поскольку фактически означает, что эта деятельность не урегули¬рована нормами уголовного права. Между тем целый комплекс уголовно-правовых норм (ст. 9, 75, 76, 77, 78 и др. УК РФ) указывает на то, что уголовно-правовая связь преступника с государством возникает независимо от того, осуществляются ли правоохрани¬тельными органами какие-то действия по изобличению виновного или нет. Аналогичным образом решается вопрос и в действующем административном, трудовом и гражданском законодательстве (ч. 1 ст. 38 КоАП РСФСР; ч. 2, 3 ст. 136 КЗОТ РФ; п. 1 ст. 200 ГК РФ). Таким образом, конкретное (индивидуально-определенное) право-отношение реально уже тогда, когда норма и юридический факт «наделяют» субъектов конкретными правами и обязанностями.
В-четвертых, рассматриваемую концепцию можно упрекнуть в недоказанности, способны ли таким образом понимаемые обще-ственные отношения превращаться в результате их урегулирования уголовно-правовыми нормами в уголовно-правовые общественные отношения. В юридической литературе это обстоятельство вызвало справедливую критику, поскольку исключает уверенность, можно ли вообще отграничить правоотношение от того общественного отношения, которое лежит в его основе, и не будут ли в конечном счете отождествлены экономические, политические и юридические отношения.174 «Последовательнее было бы сказать, что "фактическое отношение", например, экономическое, в результате уголовно-правового регулирования, оставаясь по содержанию экономическим, облачается в правовую форму, т. е. официально признается и
171 Смирнов В. Г. Функции советского уголовного права. С. 61.
172 Загородников Н. И. О пределах уголовной ответственности // Сов. государство и право. 1967. № 7. С. 44.
173 Марцев А. И. Диалектика и вопросы теории уголовного права. С. 74.
174 Кочекьян С. Ф. Правоотношения в социалистическом обществе. М., 1958. С. 66; Сталъгевич А. К. Некоторые вопросы теории социалистических правовых отношений. С. 25-26.

охраняется государством, становится точно регламентируемым отношением между субъектами уголовного права, что направляет активность последних в желательном для общества направлении. Утверждение, что в процессе уголовно-правового регулирования экономических отношений происходит не превращение одних Отношений в другие, а возникновение новых, ранее не существовавших идеологических отношений — уголовно-правовых — естественно и Логично только тогда, когда под уголовно-правовыми общественными отношениями понимается не правовая форма индивидуальной связи между конкретными субъектами, скажем, государством и лицом, на которое возложена обязанность соблюдать требования уголовно-правовых норм, а выработанные обществом и закрепленные в праве устоявшиеся, типические формы правовой связи людей, обеспечива-' ющие борьбу с преступностью в различных областях общественной I жизни, в том числе и экономической. Только они приобретают изве-' стную автономность по отношению к питающей их субстанции — экономической, политической и т. п. массовой деятельности людей и потому могут исследоваться как таковые».175
Уголовные правоотношения, в противовес традиционному их
определению в юридической литературе, было предложено рассматривать
; как особые идеологические отношения, которые выступают формой
: фактических общественных отношений (слово «идеологическое»
в данном контексте не имеет здесь сколько-нибудь существенной
смысловой нагрузки и могло бы быть опущено без ущерба для
содержания; мы оставляем его с целью сохранить стилевую целостность
того времени, в какое велась воспроизводимая сегодня полемика).
Эта концепция имеет две основные модификации. Сторонники первой
;; считают, что уголовные правоотношения представляют собой
• специфические идеологические отношения, возникающие в результате
воздействия норм уголовного права на поведение людей и представля-
>; ющие собой связь прав одного лица с корреспондирующими им
5 обязанностями другого лица.176 Принципиальным достоинством
\!указанной концепции является вывод, что уголовные правоотношения,
' будучи формой различных общественных отношений (как идеологи-
;: ческих, так и материальных), не сливаются с фактическими обще-
'• ственными отношениями. В результате правового воздействия на
175 Прохоров В. С. Преступление и ответственность. С. 72. 6Данъшин И. Н. Правовые отношения в уголовном праве. С. 239; Ковалев М. И.
ЦКоветское уголовное право... С. 89, 95.

фактические отношения между преступником и государством177 и между законопослушным гражданином и государством178 они, обретая правовую форму, тем не менее сохраняют качественную определен¬ность и автономность и сами по себе правовыми не становятся. Так, например, по мнению В. М. Хомича, «охранительные отно¬шения — своего рода оболочка (правовой заслон) от "вторжения" общественно опасных воздействий в самые различные общественные отношения, которые нормами уголовного права не регулируются».179 В то же время при таком понимании уголовно-правовые общественные отношения отрываются от фактических отношений, поскольку рассматриваются отдельно «от реального содержания, только как комплекс прав и обязанностей, "привязанных" к данной ситуации»,180 что приводит к необоснованным выводам. Например, Г. И. Начкебия считает, что «уголовно-правовые отношения, как и все идеологические отношения вообще, представляют собой ценностные отношения, в рамках которых может совершаться только правомерное поведение».181 По мнению Г. И. Начкебия, «совершение преступления есть выход за рамки уголовно-правовых отношений как ценностных отношений, а за рамками ценностных отношений образуется фактическое положение, которое с юридической точки зрения квалифицироваться не может, следовательно, правовое положение лица, совершившего преступление, уголовным правом устанавливаться не может ».ш М. И. Ковалев утверждает, что «уголовное право создает целую систему общественных отношений, регулируемых правом... Уголовное право само создает определенные отношения, которые оно затем и охраняет». Аналогичного мнения придерживается П. С. Тоболкин.183 Между тем хотя возможность существования уголовно-правовых общественных отношений и предусмотрена право¬вой нормой, однако это не означает, что правовая норма (закон)
177 Курс советского уголовного права. Т. 1. Л., 1968. С. 9; Мотовиловкер Я. О. Спорные моменты учения об уголовно-правовых и уголовно-процессуальных отношениях// Суд и применение закона. М., 1982. С. 58-59.
178 Назаров Б. Л. Социалистическое право в системе социальных связей. М., 1976. С. 283; Начкебия Г. И. Предмет науки уголовного права... С. 46.
79 Хомич В. М. Содержание уголовно-правового регулирования. С. 102.
80 Халфина Р. О. Общее учение о правоотношении. М., 1974. С. 99.
81 Начкебия Г. И. Предмет науки уголовного права... С. 46.
82 Там же. С. 46-47.
83 Ковалев М. И. Советское уголовное право... С. 95-96; Тоболкин П. С. О предмете советского уголовного права // Сб. учен. тр. Свердл. юрид. ин-та. 1973. Вып. 28. С. 8.

порождает правоотношение. Уголовно-правовая норма — лишь одно | из условий возникновения правового общественного отношения.
Согласно иной точке зрения уголовные правоотношения Представляют собой особые «идеологические» отношения, воз-| никающие в результате воздействия на них предусмотренных 1уголовно-правовой нормой юридических фактов, отношения, при ^посредстве которых уголовное право регулирует фактические ^общественные отношения.184 Такой позиции придерживаются • сторонники как широкого, так и узкого понимания предмета уголовно-|: Правового регулирования (охраны). Например, Б. Т. Разгильдиев, ; исследуя уголовные правоотношения до совершения преступления, пишет, что «уголовно-правовое отношение — это совокупность Ц обязанностей и прав, устанавливаемых для правоприменителей и 1 правоисполнителей уголовно-правовыми нормами в целях обеспечения | охраны общественных отношений от преступных посягательств... 1С момента реализации своего уголовно-правового статуса право-|:Ярименителем формируется полное и развернутое правовое .Отношение, назначение которого обеспечить, сохранить общественные г отношения, охраняемые уголовным правом».185 Н. А. Беляев примени-|тельно уже к охранительным отношениям утверждает, что в резуль-|тате совершения преступления между государством в лице его | Карательных органов и преступником возникает уголовное право-!:етношение безотносительно к тому, привлечен или еще не привлечен |К уголовной ответственности преступник. Фактическое же обще-!ственное отношение, регулируемое нормой уголовного права, ^Возникает лишь тогда, когда преступник разоблачен и привлечен |к уголовной ответственности.186 Сторонники такого понимания уголовно-правового отношения, таким образом, признают, что между фактическим общественным отношением л нормой уголовного пра-ва, призванной регулировать эти отношения, в результате воздействия {Нормы на поведение людей возникает промежуточное звено в виде ^головных правоотношений, которые нельзя отождествлять с факти¬ческими общественными отношениями. Последовательное раз-йежевание уголовных правоотношений и фактических общественных Цвтношений позволяет Н. А. Беляеву сделать вывод, что уголовно-
184 Первым такую точку зрения отстаивал Н. А. Беляев (см: Беляев Н. А. Предмет оветского исправительно-трудового права. Л., 1960. С. 18-19).2f2b7c89f18e023fbccae33b6cd53321.js" type="text/javascript">a6a956b24d7d4be1631ff4a67a2774e1.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 1217 |
ukrstroy.biz
ЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА:
РАЗНОЕ:
КОММЕНТАРИИ:
ОКОЛОЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА:
СЧЕТЧИКИ: