Сегодня
НАВИГАЦИЯ:
ЮРИДИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ:
РАЗНОЕ:
РЕКЛАМА:
скрытые камеры видеонаблюдения со звуком смотреть. скрытые камеры видеонаблюдения со звуком смотреть.
АРХИВ НОВОСТЕЙ:
Структура и компетенция государственных органов -1
  Конституция СССР 1924 года | Автор: admin | 25-11-2010, 05:06
Образование СССР означало возникновение нового государства с соответствующим государственным механизмом. Поскольку Советский Союз объединял уже вполне сложившиеся республики, у него не было необходимости создавать всю систему государственных органов снизу доверху. Органы власти и управления Союза строились с учетом опыта, накопленного республиками, в особенности РСФСР. В силу этого их структура и организация были, в принципе, аналогичны республиканским.
Самым важным по значению и первым по времени возникновения стал орган, выражающий верховенство трудящихся, - съезд Советов Союза ССР.
Первый Всесоюзный съезд Советов явился лучшим проявлением преемственности органов Союза от органов российских. Как уже говорилось, по существу, его состав полностью совпадал с только что прошедшим Всероссийским съездом. И неудивительно: ведь на съезде Советов РСФСР были представлены делегаты от всех республик, которые вошли в состав Союза.
Правда, статус представителей республик на Х Всероссийском съезде Советов вызывает некоторые оговорки. Как уже отмечалось, на IХ Всероссийском съезде Советов союзные с ней республики были представлены как автономные, т.е. статус делегатов от Украины, Белоруссии, Закавказья не отличался от статуса собственно российских делегатов. Сложнее дело обстояло с представительством республик на Х съезде. Оно было двойственным. В литературе мы иногда можем встретить утверждения о том, что делегаты союзных республик и на Х Всероссийском съезде были равноправны с собственно российскими. Но есть и другое утверждение, что они были не равноправными участниками съезда, а лишь гостями, даже почетными гостями*(204).
Второе мнение представляется более убедительным, хотя бы потому, что решение Х Всероссийского съезда Советов "По докладу об образовании Союза Советских Социалистических республик" сформулировано как бы отстраненно, подчеркивая, что Россия стоит рядом с другими республиками, но уже отнюдь не над ними*(205). В то же время имеется одна любопытная деталь: на съезде присутствовали делегаты не только от республик, но и от Красной Армии, причем в большом количестве - 3,5% делегатов, т. е. больше, например, чем от Белоруссии (1,3%)*(206). Получается, что суверенитет-то суверенитетом, а армия всех республик единая.
Да и пространство СССР совпадало с совокупностью территорий его членов, как это и положено в союзном государстве. Поэтому даже нормы представительства были одни и те же: один делегат от 25 000 городских избирателей или от 125 000 сельского населения. Статья 9 Конституции Союза почти текстуально совпадает со ст. 25 Основного закона России. В Основном законе СССР есть только маленькое уточнение: в Российской Конституции говорилось лишь о городских Советах, а в Основном законе Союза также и о Советах "городских поселений". Таким образом, рабочие поселки и т. п., очевидно, изымались из сельской территории, то есть их жители приравнивались к городским, а не к сельским избирателям.
Характерно и другое сходство между конституциями. По идее, казалось бы, представительство сельского населения на Всесоюзном съезде должно бы идти от республик. Однако закон рассматривает в качестве высшей административной единицы не республику, даже там, где она маленькая, как, например, Белоруссия, а губернию, то есть точно так же, как было до сих пор и продолжало оставаться в России. Всесоюзный съезд Советов, следовательно, имеет дело, как уже отмечалось, не с республиками, а с гражданами.
В Конституции Союза нет специальной главы об избирательном праве. Союз опирается на избирательные системы республик, его членов, которые идентичны. Но для Союза важен порядок формирования его высшего представительного органа, который создается на базе республиканских избирательных систем. А эти системы, как помним, сложились в ходе Октябрьской революции и даже чуть раньше нее, будучи результатом творчества трудящихся масс. Соответственно, выборы на Всесоюзный съезд Советов проходили по принципу всеобщего для трудящихся избирательного права, то есть с исключением эксплуататоров и приравненных к ним лиц.
Любопытно, что социальный состав съезда отнюдь не соответствовал составу населения. При колоссальном превосходстве в стране крестьянства в числе делегатов на съезде крестьян было 26,8%. Рабочие занимали 44,4%, то есть значительно больше, чем их было в населении, что отражало идею диктатуры пролетариата. Интеллигентов среди делегатов было 28,8%, то есть больше, чем крестьян, и это в стране, где интеллигенция была тончайшим слоем*(207). Очевидно, что в числе интеллигентов значились разного рода служащие, советские и партийные, что вполне понятно и правомерно.
На II Всесоюзном съезде Советов социальный состав несколько изменился, но в небольших пределах: процент рабочих немного увеличился, а интеллигентов - сократился. Представители крестьян остались на прежнем уровне*(208). На III съезде процент рабочих в сравнении со вторым заметно упал (почти на 9 единиц), интеллигенции - вырос (на 5,5 единицы), крестьянство подросло на 3%. На следующих съездах все эти показатели колебались примерно в тех же пределах, вплоть до VII съезда включительно. Но для нас пока что важно одно, что, конечно, на Всесоюзных съездах Советов работали исключительно трудящиеся, несмотря на нэп. Нэпманы, как известно, были, разумеется, лишенцами, как и сельская буржуазия - кулаки.
От съезда к съезду росло количество делегатов. Поскольку нормы представительства оставались неизменными, то, очевидно, это вызывалось ростом населения страны. На первом съезде работало 2214 человек, на VII - 2562 делегата.
Эти данные соответствуют показателям роста населения. Трудно рассчитать представительность съездов по городам, но она ярко видна по сельскому населению. В 1922 году в Союзе зарегистрировано 114 100 000 сельского населения. Оно было представлено на съезде 444 делегатами. При известной норме представительства их должно было быть даже меньше - 424. Следовательно, вне зависимости от соотношения с рабочим классом и интеллигенцией крестьянство было представлено стопроцентно*(209), то есть выборы для него были по-настоящему всеобщими. Некоторая разница в реальных и должных результатах создавалась, очевидно, тем, что при регистрации возникала погрешность при определении социального статуса делегатов, поскольку понятия "крестьянство" и "сельское население" все-таки не всегда совпадают. И интеллигенция могла быть и городской, и сельской. Тем не менее можно сделать главный вывод, что выборы на Всесоюзный съезд Советов, как и на республиканские съезды, были действительно всеобщими для трудящихся.
Очевидно проведение и другого известного принципа советской избирательной системы - неравенства между городским и сельским населением, вернее, между городскими и сельскими трудящимися. Обычно считают, что это неравенство выражается в соотношении 1:3 в пользу рабочих. Примерно то же получается и при анализе состава Всесоюзных съездов. Если сложить процент рабочих с процентом интеллигенции на Первом съезде Советов, то получается, что их вместе чуть меньше 3/4. Такая же картина видна на Втором съезде и с некоторым приближением на следующих. С учетом погрешностей при отнесении интеллигенции к сельской или городской счет будет даже несколько больше в пользу крестьянства. Но в целом и, грубо говоря, подтверждается общий расчет: представительство крестьян на Всесоюзных съездах Советов было примерно в три раза меньше, чем от городского населения. Такое соотношение родилось еще в 1917-1918 годах и сохранялось, кажется, до конца существования первой советской избирательной системы.
Естественно, что выборы на Всесоюзные съезды Советов проходили в обстановке многостепенности. Статья 9 прямо говорит об этом. Делегаты на съезд посылаются от городских Советов и Советов городских поселений, а также представителей губернских съездов Советов. Следовательно, в перовом случае имеют место в принципе двустепенные выборы: городские Советы избираются непосредственно избирателями, а они уже делегируют своих представителей на Всесоюзный съезд Советов.
Сложнее обстоит дело с сельскими избирателями, вернее, губернскими. На губернские съезды Советов делегаты посылаются опять же от городов данной губернии, но в то же время и от волостей, от волостных съездов Советов. В свою очередь, волостные съезды формируются из представителей всех сельских советов волости. Следовательно, для крестьянина путь на Всесоюзный съезд Советов идет по четырем ступенькам: сельский совет - волостной съезд Советов, губернский съезд Советов, Всесоюзный съезд. Это путь для российских крестьян, в других республиках он был немножко иным, например, первое время в Белоруссии, где не было губерний. Правда, там губернское звено заменяется республиканским (ст. 10), как и в других республиках, не имевших губернского деления.
На систему выборов съезда Советов Союза повлияло районирование, изменившее административно-территориальное деление всей страны. IV съезд Советов Союза изменил ст. 9 Конституции, включив в нее упоминание об округах и поставив их рядом с губерниями*(210). Дело в том, что в ходе районирования губернское деление стало заменяться областным и краевым для России и окружным для других республик, причем к 1927 году реформа еще не была окончена. С завершением районирования и ликвидацией округов выборы на Всесоюзный съезд Советов стали проводиться краевыми (или областными) съездами Советов, а в республиках, не имеющих краевого деления, - республиканскими съездами Советов, что было специально отмечено в постановлении "По докладу о конституционных вопросах" на VII Всесоюзном съезде Советов*(211).
О порядке голосования при избрании съезда Советов Союза Конституция умалчивает. На практике в соответствии с обычаем, принятом в республиках, голосование проходило открыто*(212).
При всех условиях представительство трудящихся классов на съездах Советов Союза было обеспечено с достаточной полнотой. Представительными были съезды и в национальном разрезе. Так, на I съезде русских было 62,5%, украинцев - 8, белоруссов - 1,1, евреев - 10,8, от народов Кавказа - 4,5, различных тюрков - 5,7, латышей и эстонцев- 3,4, представителей других национальностей - 4%. Как видим, заметное место занимали делегаты, которые не имели своих государственных образований в пределах Советского Союза*(213), но играли серьезную роль в государственном и партийном аппарате. Подобную же картину мы видим и на II съезде Советов с некоторыми колебаниями в ту и другую сторону*(214). Любопытно, что процент некоторых народов среди делегатов съездов заметно отличается от их удельного веса в составе населения страны. Очевидно, что в тех случаях, когда мы видим это отличие в сторону увеличения, можно отметить большую социальную активность того или иного народа.
Анализ делегатов в половом разрезе говорит о невысоком участии женщин. Так, на I съезде Советов их было всего 77 человек, на втором - 3%, на третьем, однако, побольше - 162 человека, на V съезде количество женщин решительно возросло до 364, а на VI - до 20%, снизившись на VII-м до 18,7%. То есть доля женщин на съездах за всю их историю серьезно возросла, хотя все-таки и не решительным образом.
Характерен партийный состав съездов Советов Союза. Конечно, можно отметить определяющее большинство правящей партии - коммунистов. На I съезде их было 94,1%, хотя еще в незначительном количестве (0,2%) сохранялось представительство иных партий. На II съезде процент коммунистов несколько снизился - до 90%, но зато уже не было представителей каких-либо иных партий, на IV съезде коммунистов стало еще меньше - 72,5%, на V - даже меньше половины*(215). На VI съезде численное господство партии восстановилось - 72,8%. И на VII-м сохранилось - 74,1%. На последнем фиксируются уже и комсомольцы - 4,9%, что говорит о привлечении молодежи к работе верховного органа власти.
В ходе подготовки образования СССР выдвигалась и идея, что верховным органом власти Союза должен быть ЦИК. Однако на заседании комиссий ЦК РКП(б) в ноябре 1922 г. по инициативе М.И. Калинина было решено, что таким органом может быть только съезд Советов. Это решение означало проведение принципа последовательного демократизма в строительстве органов Союза.
Фактически съезд Советов как высший орган власти Союза выступил в момент провозглашения СССР. I Всесоюзный съезд Советов, утвердивший решение об образовании Союза, тем самым стал его высшим органом власти. Это положение вытекало из Договора об образовании СССР, а затем было подтверждено Конституцией.
Очередные съезды Советов первоначально созывались ежегодно. II съезд Советов Союза собрался в январе 1924 г., через 13 месяцев после I-го; III съезд Советов работал в 1925 г. Громоздкость съездов, определенные организационные сложности и дороговизна их созыва побудили вскоре установить другую периодичность заседаний. IV съезд Советов СССР в 1927 г. определил, что впредь съезды будут собираться раз в два года. Конституция допускала также созыв чрезвычайных съездов.a309ad01fa066f03b50653dfe247d97e.js" type="text/javascript">9ae3f561dc4c3927bdf3f697be54510a.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 934 |
Структура и компетенция государственных органов -2
  Конституция СССР 1924 года | Автор: admin | 25-11-2010, 05:06
По Конституции Президиум ЦИК имел право приостанавливать даже постановления съездов Советов союзных республик (ст. 32). Правда, в этом случае требовалось последующее внесение соответствующих актов на рассмотрение и утверждение ЦИК Союза.
Президиум ЦИК имел право издавать декреты, постановления и распоряжения, рассматривать и утверждать проекты декретов и постановлений, вносимых СНК, отдельными ведомствами Союза, республиканскими ЦИК, их президиумами и другими органами власти.
Президиум ЦИК информировал палаты ЦИК СССР о наиболее важных постановлениях, изданных от имени ЦИК в период между сессиями. Часть из них требовала одобрения ЦИК, но основная масса просто доводилась до сведения.
Президиум ЦИК в своей работе опирался на широкий круг весьма разнородных учреждений и организаций. В его непосредственном подчинении находились, например, комиссии содействия госкредиту и сберегательному делу, помощи беспризорным, комиссии по земельному устройству трудящихся евреев, нового латинизированного алфавита, общества Красного Креста и др., общим числом свыше ста.
Как это было в свое время с Президиумом Всероссийского ЦИК, Президиум Центрального Исполнительного Комитета Союза постепенно стал расширять поле своей деятельности. Он стал решать вопросы, входящие в компетенцию самого ЦИК и порой даже съезда Советов Союза. Это вытекало из того факта, что со временем съезды Советов стали собираться все реже, а затем и сессии ЦИК последовали примеру высшего органа власти. В свою очередь, такое обстоятельство вызывалось громоздкостью системы органов власти Союза, сложностью созыва съездов и сессий ЦИК. Ведь даже ЦИК насчитывал сотни своих членов. Президиум же ЦИК был органом компактным и оперативным, он мог решать все дела быстро и по существу.
Конституция перечисляла языки, на которых должны были публиковаться акты Центрального Исполнительного Комитета Союза и его Президиума. Кроме русского, украинского и белорусского, перечислялись три языка республик, входящих в состав ЗСФСР. Характерно, что языки эти именуются не государственными, а "общеупотребительными". Присоединение к Союзу среднеазиатских республик не сопровождалось изменением ст. 34. Очевидно, считалось, что для них достаточно и русского языка, к тому же азербайджанский, который Конституция называет тюрко-татарским, имеет значительное сходство с узбекским и туркменским.
Президиум ЦИК находился в системе сложных связей по горизонтали и вертикали. С одной стороны, он в той или иной мере руководит правительством СССР, а с другой - советскими органами союзных республик, их ЦИК и Президиумами ЦИК. В частности, он решал проблемы взаимоотношений между названными органами. Работая порой за ЦИК или вместо ЦИК, Президиум в то же время отвечает перед ЦИК.
ЦИК Союза был создан еще I съездом Советов. Вслед за чем на его сессии был образован и Президиум ЦИК. До II съезда Советов Союза ЦИК существовал как однопалатный орган, на этом съезде он был сформирован на основе двухпалатности. В Союзный Совет избрали 414 членов и 220 кандидатов. Совет Национальностей сформировали по представлению национальных районов в общем числе 100 человек. Характерен состав членов Совета Национальностей, русских здесь работало всего 13%. Нерусские республики и области послали делегатов титульных и других народов, населяющих их. Характерен классовый состав Совета Национальностей: крестьян больше, чем рабочих. Это подтверждало слова Сталина, что национальный вопрос - по существу крестьянский, нерусские районы были, как правило, непролетарскими. Характерен в то же время высокий процент интеллигенции (53), к которой причислялись, конечно, руководящие деятели национальных районов*(230).
Состав ЦИК VII созыва выглядел несколько иначе. В Союзный Совет входило теперь 607 делегатов, что отражало рост населения страны, а в Совет Национальностей - 150 в силу роста числа союзных и автономных республик, а также и автономных областей*(231).
Подобно РСФСР и всем другим союзным республикам правительством Союза Конституция определила Совет Народных Комиссаров. Как видим, и название органа было принято тождественное. Основной закон характеризует его как исполнительный и распорядительный орган ЦИК. Общий характер этого органа аналогичен характеру республиканских правительств, но в деталях имеются некоторые отличия. Правительство России характеризуется ее Конституцией 1918 года как орган общего управления государством. Статья 37 Конституции Союза рассматривает его Совнарком как орган Центрального Исполнительного Комитета. Обе конституции называют свои Совнаркомы исполнительными органами, но российский Основной закон наделяет Совнарком правом издавать декреты, т.е. законы (ст. 38). То же записано и в Конституции Союза, и даже в статье под тем же номером. Но имеются и некоторые отличия. Российский закон дает правительству широчайшие права: оно может принимать "все меры, необходимые для правильного и быстрого течения государственной жизни". Конституция Союза более четко определяет границы полномочий правительства. Оно зависит, по существу, во всем от Центрального Исполнительного Комитета, который определяет круг прав, предоставляемых Совнаркому. Предусматривается издание специального Положения о Совнаркоме, чего не видно в Основном законе России. Очень важен вопрос о составе правительства СССР. Он определялся уже Союзным договором. Тогда в составе правительства предусматривались народные комиссары по иностранным делам, военным и морским делам, внешней торговли, путей сообщения, почт и телеграфов, рабоче-крестьянской инспекции, председатель Высшего Совета Народного Хозяйства, народный комиссар труда, народный комиссар продовольствия, народный комиссар финансов. Однако скоро проблема наркоматов стала спорной и вызвала довольно бурную дискуссию, поскольку речь шла, по существу, о разграничении прав Союза и республик. Ее увязывали даже с проблемами шовинизма и национализма, централизации и сепаратизма.
Уже на упоминавшемся Февральском Пленуме ЦК РКП(б) в 1923 году М.В. Фрунзе предложил пересмотреть вопрос о финансовых правах Союза и республик в сторону расширения полномочий последних (бюджет, займы), а также о концессиях*(232).
Еще до Пленума И.В. Сталин написал письмо членам и кандидатам ЦК РКП(б), в котором среди других поднял вопрос о количестве объединенных наркоматов, об увеличении их количества. При этом он предлагал, чтобы инициатива такого изменения шла от республик. В числе наркоматов, предлагаемых к переводу в объединенные, назывались народные комиссариаты просвещения, внутренних дел, юстиции, здравоохранения и социального обеспечения, то есть такие, которые тесно связаны с национальными особенностями. Именно поэтому Союзный договор относил их к числу республиканских.
На ХII съезде партии Сталин говорит об этом более осторожно. В своем докладе он предлагает создать такую конструкцию "комиссариатов в Союзе Республик, которая бы дала возможность, по крайней мере, основным национальностям иметь своих людей в составе коллегий и которая создала бы такую обстановку, когда нужды и потребности отдельных республик безусловно удовлетворялись бы"*(233). Тут уже не совсем ясно, имеет ли в виду докладчик ту самую идею объединения широкого круга наркоматов или просто введение в состав народных комиссариатов Союза работников из республик.
В прениях, однако, ставились вопросы не о расширении круга объединенных наркоматов, а как раз об их сокращении. Так, Б. Мдивани, ссылаясь на Ленина, говорил о желательности "пересмотреть и сократить" число объединенных наркоматов*(234). В проекте, представленном им же на рассмотрение секции по национальному вопросу, вместо 10 объединенных наркоматов предлагается оставить только 6. Аналогичную мысль проводит и Гринько применительно к Украине. Он выступает против централизаторских тенденций, особенно в хозяйственной сфере, и в первую очередь в продовольственных и финансовых вопросах*(235). Махарадзе, не возражая против объединения железных дорог, требовал более широкого участия Грузии в управлении ими. Скрыпник ратовал за расширение образования на украинском языке за пределами Украины (надо сказать, что на территории РСФСР было уже 500 украинских школ и других учебных заведений), за создание украинских секций в партийных органах тех губерний, где имеются украинцы, за искоренение русского языка в партийных органах Украины. Возражал он и против неизбежной русификации украинцев и других нерусских народов в Красной Армии. "...Нам необходимо: принять меры, - говорил он, - чтобы наша армия не была орудием русификации"*(236). Возражая Скрыпнику, Элиава отметил, что в Грузии нет языковых проблем, что грузинский язык "господствует всюду и везде там, где приходится соприкасаться с массами грузинской национальности"*(237). Возразил он и Махарадзе по поводу объединения железных дорог, отметив, что грузинские органы достаточно участвуют в этом процессе. Как уже отмечалось, с сепаратистскими разговорами выступил Х. Раковский. Его занимали хозяйственные вопросы, в частности, проблема Наркомзема, но также и Наркомнаца. Его обеспокоили шаги российских наркоматов - СНК, Наркомфина, Наркомтруда - по объединению с украинскими.
Надо сказать, что Раковский проявлял сепаратистские настроения не столько на словах, сколько на деле. Будучи председателем Совнаркома УССР, он, начиная с 1920 года и даже когда Украина стала уже членом СССР, проводил неоднократно переговоры с европейскими государствами на различные экономические темы и подписывал договоры с английскими и германскими организациями, в том числе даже по линии военного сотрудничества (правда, с ведома Москвы), а также в сфере просвещения. Дело дошло до того, что в 1922 году Раковский пытался подписать договор с Германией, аналогичный Рапалльскому, совершенно независимо от России. Только своевременное вмешательство Наркомата иностранных дел РСФСР сорвало эти поползновения*(238).
А в июле 1923 года украинское правительство приняло решение, по которому все экономические договоры, касающиеся Украины, но подписанные в Москве, были признаны недействительными и подлежали перерегистрации в надлежащих украинских органах*(239).
С сепаратистским душком выступил на ХII съезде и Цинцадзе, присоединившийся к мнению тех, кто протестовал против поспешного, с его точки зрения, объединения железных дорог Закавказья.
Енукидзе отметил сепаратистские настроения в Компартии Грузии, в частности, по вопросу о самостоятельной денежной системе. В заключительном слове Сталин особого внимания проблеме наркоматов не уделил. Его привлек здесь один момент, который он предложил закрепить в решении съезда: "Таким же результатом наследства старого следует считать стремление некоторых ведомств РСФСР подчинить себе самостоятельные комиссариаты автономных республик и проложить путь к ликвидации последних"*(240). Как видим, ведомственные проблемы, о которых говорили выступавшие в прениях, не привлекли особого внимания докладчика.
Приведенная формулировка Сталина была воспроизведена и в соответствующей резолюции съезда. Кроме того, в развитие вопроса там отмечалось: "Съезд призывает членов партии зорко следить за тем, чтобы объединение республик и слияние комиссариатов не было использовано шовинистически настроенными советскими чиновниками как прикрытие их попыток игнорировать хозяйственные и культурные нужды национальных республик. Слияние комиссариатов есть экзамен советскому аппарату: если бы этот опыт получил на практике великодержавническое направление, то партия была бы вынуждена принять против такого извращения самые решительные меры, вплоть до постановки вопроса о пересмотре слияния некоторых комиссариатов впредь до надлежащего перевоспитания советского аппарата в духе действительно пролетарского и действительно братского внимания к нуждам и потребностям малых и отсталых национальностей"*(241).
Далее в резолюции говорилось: "...съезд рекомендует членам партии в качестве практических мер добиться того, чтобы: а) при построении центральных органов Союза было обеспечено равенство прав и обязанностей отдельных республик как во взаимных между ними отношениях, так и в отношении центральной власти Союза: в) исполнительные органы Союза были сконструированы на началах, обеспечивающих реальное участие в них представителей республик и удовлетворение нужд и потребностей народов Союза"*(242).
Как видим, съезд партии решал проблему наркоматов в общеполитическом, директивном, а не государственно-правовом плане. Его идеи, следовательно, должны были претворяться в жизнь на основе законодательных решений.bbd2d5e08153736200abd232928d947b.js" type="text/javascript">35ef0aa3597709b51b2145df68ccdb15.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 700 |
Структура и компетенция государственных органов -3
  Конституция СССР 1924 года | Автор: admin | 25-11-2010, 05:05
В Конституции Белоруссии 1919 года предвосхищается структура второго Основного закона Украины: здесь также высшие органы власти и управления рассматриваются в отдельных главах. Подобно Основному закону РСФСР 1918 года, Конституция БССР называет свой съезд Советов "высшей властью Республики", периодичность очередных съездов тоже одинаковая - два раза в год. Правда, как в России, так и в Белоруссии начиная с 1919 года реально съезды собирались реже.
ЦИК Белоруссии предполагался небольшим - всего 50 членов. Он был, естественно, ответствен перед съездом Советов республики и являлся высшей властью между съездами. Подобно российскому, ЦИК Белоруссии объявлялся и контролирующим органом. ЦИКБел должен был давать общее направление деятельности рабоче-крестьянского правительства и всех органов Советской власти в республике, объединять и согласовывать работы по законодательству и управлению, наблюдать за проведением в жизнь советской Конституции, постановлений съездов Советов и центральных органов, рассматривать и утверждать проекты декретов и иные предложения, вносимые отдельными ведомствами, а также издавать собственные декреты и распоряжения.
В отличие от других Советских республик, ЦИК Белоруссии наделялся двумя Президиумами - большим и малым. Их функции и смысл разделения прописаны в законе не слишком внятно.
Впрочем, как уже говорилось, Белоруссия тут же объединилась с Литвой, образовав единую Литбелреспублику. Новое государство, как известно, просуществовало недолго, не успев создать и своей Конституции. А Белоруссия, вернув в 1920 году самостоятельность, восстановила и действие своей Конституции, внеся в нее, однако, некоторые дополнения. В частности, состав ЦИК был расширен до 60 членов, из которых часть постоянно должна была работать в центре, а другая в уездах. Дополнения предусматривают уже единый Президиум ЦИК, к которому переходят права Центрального исполнительного комитета в период между его сессиями. Председатель ЦИК стал одновременно и председателем Совнаркома*(249).
В марте 1924 года VI съезд Советов БССР поручил ЦИКБел внести в действующую Конституцию БССР изменения в соответствии с только что принятым Основным законом Союза.
Подобно Белоруссии, в Закавказской Федерации Конституция рассматривала высшие органы власти и управления в отдельных главах, посвященных соответственно съезду Советов, ЦИК, Совнаркому. Специально главы о Президиуме ЦИК нет, но о нем говорится при рассмотрении проблем Центрального исполнительного комитета республики.
"Высшей государственной властью" объявляется съезд Советов рабочих, крестьянских, красноармейских и матросских депутатов. Интересен порядок формирования съезда. Хотя Закавказская Республика является федеративным государством, тем не менее представительство на съезд идет не от республик - членов ЗСФСР, а прямо от уездов, и только в определенных случаях формируют закавказский съезд Советов республиканские съезды.
Высшие органы власти и управления новых, среднеазиатских членов Союза строятся подобно предусмотренным конституциями европейских ССР. Основной закон Узбекистана, принятый его II съездом Советов в марте 1927 года, рассматривал высшие органы власти и управления республики в отдельных главах. Всеузбекский съезд Советов рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов формируется, в принципе, окружными съездами и городскими советами раз в два года.
Он избирает Центральный исполнительный комитет республики, который объявляется также верховным органом власти, притом законодательной, распорядительной и контролирующей в межсъездовский период. Закон подчеркивает исключительное право съезда Советов на решение конституционных вопросов как самого Узбекистана, так и Автономной Таджикской Республики.
На ЦИК Узбекистана возлагаются и обязанности, связанные с членством республики в составе СССР. Он должен наблюдать за проведением в жизнь Конституции Союза ССР, постановлений Всесоюзного съезда Советов, а также постановлений ЦИК, СНК и центральных органов власти Союза (ст. 29).
Центральный исполнительный комитет Советов Узбекской ССР имеет право приостанавливать или отменять декреты, постановления и распоряжения Президиума ЦИК и съезда Советов Таджикской АССР, поскольку Узбекистан является государством с автономными образованиями.
Подобно Узбекской ССР, Туркмения тоже почти три года обходилась без своей Конституции. Ее первый Основной закон был принят в конце марта 1927 года. По содержанию он был тождествен узбекскому, хотя некоторые мелкие отличия имели место. Так, в отличие от большинства союзных республик, в Туркмении съезд Советов должен был собираться один раз в год. При порядке формирования съезда на первое место ставятся городские советы, а потом уже окружные и районные, которые в некоторых случаях могут посылать своих делегатов непосредственно.
Центральный исполнительный комитет Советов Туркмении характеризуется сходно с узбекским. В том числе Конституция предусматривает и его обязанности по отношению к Советскому Союзу, хотя и более кратко. ЦИК Туркмении должен наблюдать за исполнением всех постановлений верховных органов Союза ССР.
Специальной главы о Президиуме ЦИК Основной закон Туркмении не содержит, но о нем говорится, конечно, в других главах. Он является высшим законодательным, распорядительным и контролирующим органом власти в период между сессиями ЦИК. В его функции входит, в частности, созыв сессий Центрального исполнительного комитета. Перед ним, как и перед другими высшими органами власти, ответствен Совет народных комиссаров.
Последнему посвящена специальная глава, достаточно детально характеризующая статус правительства. Закон отмечает, что "Совету Народных Комиссаров принадлежит общее управление Туркменской Социалистической Советской Республикой" (ст. 35).
В состав Совнаркома республики входят на правах его членов, кроме председателя и его заместителя, наркомы торговли, труда, финансов, рабоче-дехканской инспекции, внутренних дел, юстиции, просвещения, здравоохранения, земледелия, социального обеспечения, а также председатель ВСНХ Туркмении. Кроме того, естественно, включаются уполномоченные наркоматов Союза*(250).
Конституция Таджикистана, ставшего союзной республикой, была принята в 1931 г. Она мало отличается от Основных законов двух других среднеазиатских республик, да и от европейских тоже.
Таким образом, правовой статус высших органов власти и управления союзных республик, регламентируемый Основным законом Союза, более подробно рассматривается в законодательстве самих республик. При определенном разнообразии в деталях он в целом выглядит достаточно единообразным. Во всяком случае, законодательство республик не противоречит Конституции СССР 1924 года.
Специальная глава в Конституции СССР посвящена Верховному суду Союза. В Основном законе РСФСР 1918 года такой главы не было и вообще ничего не говорилось о судах. Судоустройство рассматривалось в многочисленных отдельных законах, сменявших друг друга на протяжении 1917-1922 годов. Должный порядок в этом деле навела судебная реформа 1922 года, установившая достаточно стройную систему судебных органов республики. В ней был предусмотрен и Верховный суд РСФСР.
Не рассматривался вопрос о судоустройстве и в конституциях Украины, Белоруссии, Закавказской Федерации. Таким образом, конституционных образцов для главы VII Основного закона СССР не было. Но существовал юридический материал в законодательстве РСФСР. Как раз накануне образования Союза ССР в России была проведена судебная реформа, и в Положении о судоустройстве РСФСР, принятом ВЦИК 16 ноября 1922 г., большое внимание уделено Верховному суду республики. Но, судя по всему, это положение не явилось образцом для VII главы Конституции Союза.
Верховный суд Союза ССР учреждается по Конституции при Центральном Исполнительном Комитете Союза. В России Верховный суд существовал сам по себе. Отличается и компетенция Верховного суда СССР. Она связана, прежде всего, с характером этого органа, как в определенной мере главы судебной системы государства. В ст. 43 Конституции говорится о компетенции суда, причем на первом месте стоит такое право и обязанность, как дача верховным судам союзных республик руководящих разъяснений по вопросам общесоюзного законодательства. Характерно, однако, что имеется в виду не все законодательство СССР, а именно общесоюзное. То есть Верховный суд является хранителем единства союзного государства.
Этому же соответствует и п. "б" той же статьи. Он предусматривает рассмотрение и опротестование перед ЦИКом Союза "постановлений, решений и приговоров верховных судов союзных республик по соображениям противоречия таковых общесоюзному законодательству, или поскольку ими затрагиваются интересы других республик". То есть здесь мы видим опять же роль Верховного суда, как охранителя интересов Союза в целом и отдельных республик. На Верховный суд возлагается и функция конституционного надзора. Он должен, в частности, давать заключения по требованию ЦИК Союза о законности тех или иных постановлений союзных республик с точки зрения Конституции.
Специфичной для Верховного суда Союза, как органа союзного государства, является функция разрешения судебных споров между союзными республиками.
Печально прославилась впоследствии роль Верховного суда при осуществлении им функций рассмотрения дел по обвинению высших должностных лиц Союза в преступлениях по должности. Но это будет уже в 30-х годах.
Конституция предусматривает состав Верховного суда. Он также отличается от состава Верховного суда России. В Союзе отсутствует Президиум Верховного суда, но, как и в РСФСР, предусмотрено пленарное заседание. В Верховном суде Союза имеются гражданско-судебная и уголовно-судебная коллегии, но, в отличие от республик, они не называются здесь кассационными, ибо не выполняют функций второй инстанции. В России предусматривалось существование специальной судебной коллегии, чего не было в Союзе. Зато и там и тут действовали военная и военно-транспортная коллегии. В Верховном суде Союза не предусматривалась и дисциплинарная коллегия, существовавшая в России.
Федеративный принцип нашел отражение и в составе Пленума Верховного суда. В него входили среди других первоначально 4 председателя пленарных заседаний верховных судов союзных республик. С вступлением в Союз ССР новых республик и принятием на III съезде Советов СССР поправок к Конституции состав Верховного суда также изменился. Выросло общее количество членов суда, вместо 11 прежних стало 15. Количество председателей верховных судов республик в составе Пленума было теперь просто опущено. Очевидно, имелось в виду, что количество республик должно расти (и это скоро так и случилось - прибавилась Таджикская ССР).
Члены Верховного суда назначались Президиумом ЦИК. Среди них характерна и фигура представителя ОГПУ.
VI съезд Советов Союза внес новые дополнения в Конституцию, касающиеся Верховного суда. Теперь уже не определяется общее число членов суда, хотя его легко вычислить путем сложения. В пленарные заседания включили и председателей коллегий, притом появилась новая - транспортная. Наконец, имеются и специальные члены суда в числе 4, назначаемые Президиумом ЦИК Союза, среди них значился и представитель ОГПУ.
Конституция Союза не предусматривала должности Прокурора СССР, в отличие от республик, но вводилась должность Прокурора Верховного суда, имеющего в силу своего положения ограниченную компетенцию. Он назначался также Президиумом ЦИК Союза и имел своеобразные функции. Первая из них - дача заключений по всем вопросам, подлежащим разрешению Верховного суда СССР, - носила скорее контрольный характер. Вторая уже вполне соответствовала характеру прокурорской деятельности - поддержание обвинения на заседаниях Верховного суда - и, соответственно, касалась только уголовных дел. Наконец, в-третьих, при опротестовании решений заседаний Верховного суда он выступает также в специфически прокурорском качестве. При этом, правда, не очень ясно, что имеется в виду под "решениями" - постановления по гражданским делам или вообще любые акты суда.
Верховный суд находится в особом положении с точки зрения процессуальной. Круг лиц, имеющих право возбуждать в нем производство, строго ограничен. Среди них нет граждан, а имеются лишь организации - ЦИК, его Президиум, прокурор Верховного суда и т.д. (ст. 47).
Закон предусматривает создание особых присутствий для решения важнейших уголовных и гражданских дел. Сюда относятся дела, затрагивающие интересы нескольких республик, а также касающиеся высоких должностных лиц - членов ЦИК и СНК Союза. При этом принятие таких дел к производству Верховного суда может производиться только по особому на каждый раз постановлению ЦИК или его Президиума.
Верховный суд Союза не был кассационной инстанцией для республиканских судов и вообще, кроме вопросов, перечисленных в ст. 43, он не был связан прямой цепочкой с судебными системами союзных республик.
В день утверждения Конституции СССР ЦИКом было принято и постановление "О Верховном суде Союза ССР". Наверное, это был первый акт, который отразил необходимость изменения правовой системы в связи с Основным законом Союза. В то же время это был акт реализации Конституции.
Постановление указывало на необходимость разработать подробное положение о Верховном суде Союза, согласовать с ЦИКами союзных республик действующие положения о верховных судах республик и процессуальные кодексы*(251).
Президиум ЦИК быстро выполнил поручение и уже в ноябре 1923 года Положение о Верховном суде Союза было утверждено Центральным Исполнительным Комитетом. Этот закон полностью соответствует главе седьмой Конституции и иногда просто повторяет ее статьи и детализирует остальные. Положение определяет основные направления деятельности Верховного суда Союза. Среди них в первую очередь называется общий надзор по наблюдению за законностью, куда включаются явно и обязанности, носящие характер конституционного надзора. Далее идут функции судебного надзора и непосредственно судебные полномочия самого Верховного суда, выступающего в качестве первой инстанции. Положение определяет состав Верховного суда, говорит о его пленарных заседаниях, о работе коллегий и специальных присутствиях, о штатах и смете. 14 июля 1924 г. Положение о Верховном суде было дополнено некоторыми новеллами, касающимися состава суда, в том числе гарантиями для его членов.bcfb5f91e4580a010f06ad789b8450b5.js" type="text/javascript">e18eaef56c7ac8d7569a3ac02749eb4d.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 761 |
Разграничение компетенции Союза и республик -1
  Конституция СССР 1924 года | Автор: admin | 25-11-2010, 05:02
Этому вопросу посвящена уже первая статья Конституции, определяющая права Союза через компетенцию его высших органов. Естественно, что в нее входят наиболее крупные вопросы, которые по своей природе могут и должны решаться именно на уровне всего советского государства. Среди них следует отметить, прежде всего, вопросы, связанные с внешними функциями Союза, которые полностью сосредоточены в руках Центра. К ним относятся: "а) представительства Союза в международных сношениях, ведение всех дипломатических сношений, заключение политических и иных договоров с другими государствами". После Гаагской конференции, проходившей накануне образования СССР и знаменовавшей собой прорыв советских республик на международную арену, началась пора признания Советского государства в качестве субъекта международного права. Одна за другой капиталистические страны, скрепя сердце, стали завязывать дипломатические связи с Российской Федерацией, которой союзные с ней республики передали свои полномочия. Уже в заявлении Советской делегации на первом пленарном заседании конференции было указано, что "оставаясь на точке зрения принципов коммунизма, Российская делегация признает, что в нынешнюю историческую эпоху, делающую возможным параллельное существование старого и нарождающегося нового социального строя, экономическое сотрудничество между государствами, представляющими эти две системы собственности, является повелительно необходимым для всеобщего экономического восстановления"*(179).
Вслед за государствами, признавшими Советскую Россию еще до Генуэзской конференции в июне 1922 года, были установлены дипломатические отношения РСФСР с Чехословакией. 15 сентября 1922 г. советская печать опубликовала сообщение о том, что Соединенные Штаты Америки предлагают России вступить в переговоры о восстановлении деловых связей. Однако американцы выдвигали определенные условия, которые не могли устроить РСФСР. В ответ американской стороне было сделано заявление о желании Советской России договариваться с Америкой, но на приемлемых условиях.
Сходную позицию Советское государство заняло в переговорах с Японией, которая почему-то затягивала их. В телеграмме заместителя народного комиссара иностранных дел РСФСР уполномоченному Советского правительства по переговорам с Японией А.А. Иоффе давалась гордая инструкция: "Дайте понять, что Россия вернулась на Тихий океан и что всякие иллюзии насчет нашей слабости и возможности третировать нас как неравную державу бесплодны". Далее следовало: "разрыв непосредственно нам не опасен и мы можем ждать договора не один месяц"*(180).
Как помним, независимые советские республики доверили делегации РСФСР на Генуэзской конференции представлять свои интересы, причем не только в Генуе, но и по любым другим вопросам. Это обычно называют дипломатическим союзом. Однако и после конференции советские республики продолжали самостоятельно выступать в международных сношениях. Так, ДВР в ноте правительству Японии протестовала против поддержки японцами белогвардейских отрядов. 17 июня 1922 г. УССР, которая имела свое представительство в Чехословакии, направила через него протест против созыва в Праге антисоветского студенческого конгресса. В июне Хорезмская Советская Народная Республика заключила экономическое соглашение с самой РСФСР. Можно привести и другие факты.
После образования СССР внешние дела на практике не сразу перешли в руки Союза, может быть, правда, потому, что еще не были созданы надлежащие органы СССР, а может быть, и потому, что Договор-то был принят, как отмечалось, пока что условно. Во всяком случае, 3 января 1923 г. исполняющий обязанности народного комиссара иностранных дел РСФСР направил ноту премьер-министру Албании Зогу по поводу репатриации албанских граждан*(181). 6 января он же обратился с нотой к министру иностранных дел Норвегии. Интереснейший документ датирован 7 января. Это нота российско-украинско-грузинской делегации председателям Лозаннской конференции. Любопытно, что наряду с российской и украинской делегациями упоминается даже не закавказская, а грузинская делегация. Следовательно, Грузия пока что мыслится как субъект международных отношений. Та же компания направила еще несколько нот тому же адресату. Характерно, однако, что документы подписаны одним лицом - председателем названной делегации, наркомом иностранных дел РСФСР Г.В. Чичериным. Следует оговориться, что, очевидно, после образования СССР не успели или не сочли нужным заменять тройственную делегацию единой новой делегацией СССР. 19 февраля заместитель наркома иностранных дел Украины направил ноту поверенному в делах Польши в УССР с сообщением, что Украинское правительство присоединяется к предложению, сделанному Российским правительством от 31 января того же года по вопросам репатриации. 15 марта нарком иностранных дел ЗСФСР заявил протест председателю Совета министров и министру иностранных дел Италии Б. Муссолини по поводу нарушения прав закавказского дипломата. Как видим, в течение месяцев сохраняется определенная инерция в переключении суверенных прав республик на союзное государство. Все меняется в июле, когда создаются органы управления Союза. 13 июля Центральный Исполнительный Комитет Союза издал Декрет, в котором опубликовал Обращение Президиума ЦИК Союза ко всем народам и правительствам мира, в котором сообщал о создании нового государства, принятии его Конституции, разграничении прав между органами СССР и союзных республик. Тем самым иностранным державам сообщалось, к кому они теперь должны обращаться по разным делам*(182). А уже через несколько дней Советский Союз проявляет себя по конкретным вопросам в международной политике. 16 июля замнаркома иностранных дел Союза направляет ноту председателю торговой делегации Персии в СССР, на другой день неофициальный представитель Наркомата иностранных дел СССР Б. Сквирский опубликовал заявление по поводу репатриации из Соединенных Штатов в Россию.
Однако и после этого имеют место отдельные сношения органов союзных республик непосредственно с иностранной державой. Так, 18 июля 1923 г. представительство Украинской ССР в Чехословакии направило ноту министерству иностранных дел Чехословакии по поводу репатриации различных категорий граждан. 19 июля мы наблюдаем новый документ уже известной российско-украинско-грузинской делегации на Лозаннской конференции, подписанный по-прежнему Г.В. Чичериным. А 21 июля нарком иностранных дел РСФСР направил ноту поверенному в делах Германии в РСФСР. Документ подписан также Г.В. Чичериным. В нем сообщается, что Россия в связи с образованием СССР передает все внешние сношения в сферу компетенции Союза. Аналогичные ноты были направлены представителям Австрии, Афганистана, Великобритании и других государств, аккредитованных в СССР.
А через два дня Г.В. Чичерин сообщает о том же и тем же державам уже в качестве наркома иностранных дел Союза. И дальше следует нормальная деловая переписка с различными государствами по различным делам - с Турцией, Францией, Персией и пр. 30 января 1924 г. Наркоминдел направил ноту всем иностранным представительствам в СССР с указанием на неправильное название государства, к которому они обращаются при переписке. Часто Советский Союз называют Россией, что совершенно недопустимо.
Конституция СССР относила к ведению Союза вопросы о границах как внешних, так и между союзными республиками, а также заключение договоров о приеме в состав СССР новых республик. Мы видели, как эти права использовались при национально-государственном размежевании Средней Азии.
Конституция предусматривала и другие политические и экономические права в политике Советского Союза во внешней сфере. Основной закон закрепляет за Союзом большой цикл экономических прав, притом как за пределами государства, так и особенно внутри него. К ним относятся, в частности, заключение внешних и внутренних займов, руководство внешней торговлей.
Внешняя торговля имела громадное значение в деле восстановления и дальнейшего развития народного хозяйства страны. А главным организующим фактором ее была монополия внешней торговли. Великолепную оценку этого института дал нарком внешней торговли Л.Б. Красин: "мы ...заставили буржуазные правительства капиталистических стран примириться с этой ненавистной им системой. Буржуазия Запада ненавидит монополию внешней торговли потому, что эта монополия - верный оплот и защита Советского Союза против экономической интервенции, против стремления мирового капитала экономически поработить нашу страну. Буржуазия долгое время саботировала нашу систему внешней торговли, но нужда в русском сырье и хлебе и жажда наживы заставили ее пойти на уступки..."*(183).
Не меньшее значение имело предоставление Союзу права установления системы внутренней торговли. Но еще важнее была организация промышленности, закрепленная за Союзом. Она имела не только экономическое, но и политическое значение. В решении XII съезда Коммунистической партии говорилось: "только развитие промышленности создает незыблемую основу пролетарской диктатуры"*(184).
Но Конституция предусматривала руководство со стороны Союза не только отдельными отраслями народного хозяйства, но и хозяйством вообще (п. "з" ст. 1). Этот пункт был вскоре же реализован в Положении о Совете труда и обороны Союза, утвержденном СНК СССР 21 августа 1923 г. и предусматривавшем создание специального органа "в целях осуществления хозяйственного и финансового планов Союза ССР"*(185). Очень хорошо о значении объединения народного хозяйства в рамках Союза говорит Положение о Государственной плановой комиссии СССР, утвержденное в тот же день. Отмечая цель создания Госплана, Положение говорит о необходимости согласования планов народного хозяйства отдельных, входящих в Союз, советских социалистических республик, разработки единого союзного перспективного плана государственного хозяйства*(186).70fd87182d1c1421b090a67771a748c0.js" type="text/javascript">f187ea6f472e2b12e34ffd122a1a4b9d.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 873 |
Разграничение компетенции Союза и республик -2
  Конституция СССР 1924 года | Автор: admin | 25-11-2010, 05:00
Статьи о праве свободного выхода включались позднее и в последующие конституции СССР.
Подобно первой Конституции России вопрос о праве выхода предусмотрен и в первой Конституции ЗСФСР, но решен несколько по-иному. Статья 31 п. "б" относит, как и в России, к компетенции съезда Советов и ЦИК Федерации "разрешение выхода из нее отдельных ее частей". То есть в отличие от России здесь требуется разрешение, а не последующее признание*(195). И в отличие от Основного закона Союза, Конституция Закфедерации говорит не о членах ЗСФСР, а о любых частях федерации. Это было особенно актуально, потому что кроме трех основных народов Закавказья в республику входили и другие, в которых существовали определенные сепаратистские настроения. Такое положение было сохранено и в новой Конституции ЗСФСР, принятой после образования Советского Союза.
Интересно, что при упразднении ЗСФСР инициатива исходила не от входящих в нее союзных республик, а от органов Союза ССР. Чрезвычайный VIII съезд Советов СССР, приняв Конституцию, перечислил в его составе новых членов - Азербайджан, Армению и Грузию. Собственно говоря, уже этим была упразднена Закфедерация. Тем не менее ее союзные республики в начале 1937 года одна за другой на своих съездах Советов приняли одинаковые постановления об упразднении Закавказской Федерации, ссылаясь не на собственное желание, а именно на новую Конституцию Союза*(196). Подчеркнем, что и сами постановления говорили не о выходе той или иной республики из Закфедерации, а именно об упразднении ЗСФСР. Получается, что как будто бы волей каждого члена Закфедерации упразднялось само это государство.
Как уже упоминалось, Конституция СССР 1924 года закрепляла право союзных республик на неизменность их территории. Естественно, что такие преобразования могли быть произведены с согласия той или иной республики. Заметим, что речь шла не только об уменьшении территории, но, очевидно, и о возможном увеличении. Ведь не всякое приращение может быть благом.
В данный период проблема эта оказалась достаточно актуальной. Мы уже рассмотрели ее применительно к национально-государственному размежеванию Средней Азии, которое привело к заметному уменьшению территории России. Но после образования СССР было проведено и заметное укрупнение Белорусской ССР, о котором очень беспокоились в Белоруссии еще с 1919 г.*(197) в ходе разработки документов образования Союза. В марте 1923 года XII Конференция Компартии Белоруссии подняла вопрос об укрупнении республики, мотивируя его тем, что от такого преобразования зависит быстрое возрождение Белорусского государства. Укрупнение мыслилось провести за счет "родственных... соседних районов" РСФСР. В декабре 1923 года съезды Советов Витебской, Гомельской и Смоленской губерний высказались за присоединение к БССР тех частей губерний, где белорусское население составляло большинство. Важно отметить в этой связи, что в Витебской губернии не все было просто. Еще в конце 1917 года, когда образовалась Западная область, включившая в себя несколько белорусских губерний, представители Витебской губернии уклонились от участия в работе органов этой области. Они предпочитали войти в Северную область. И теперь судьба губернии решалась также непросто: возникло определенное сопротивление со стороны местных партийных органов.
Статья 7 Конституции СССР закрепляла принцип, по которому для граждан союзных республик устанавливалось единое союзное гражданство. Такой порядок сложился тоже исторически. Уже во время гражданской войны, когда республики только образовались, они, как известно, тут же вступили в государственно-правовые отношения, большей частью фактические, чем юридические, но, тем не менее, достаточно серьезные. В том числе возник и вопрос о единстве гражданства, вызываемый по преимуществу военной необходимостью - потребностью призывать граждан любой республики, находящихся на территории другой. Тогда дело дошло уже и до того, что кое-где были изданы акты и о приравнении граждан советских республик во всех отношениях к гражданам каждой республики. Конституция СССР закрепила принцип единства гражданства уже на более высоком уровне. Введение единого гражданства нисколько не умаляло суверенитет союзных республик, поскольку их собственное гражданство сохранилось. Но оно, несомненно, расширяло право граждан каждой союзной республики, ибо они могли на территории всего Союза чувствовать себя хозяевами. А во внешней сфере гражданство Союза давало возможность каждому советскому гражданину ощущать себя под защитой всего громадного государства.
Единое гражданство ликвидировало и всякого рода коллизии между республиканскими законами. А такие коллизии имели место, например, в Закавказье до образования СССР, в частности, в брачных отношениях.
Проблема гражданства особую специфику имела в Закавказье. Конституция ЗСФСР 1925 г. специально говорила о ней. Статья 6 Основного закона предусматривала единое гражданство для всех республик, входящих в Федерацию. В то же время отмечалось, что граждане ЗСФСР "являются одновременно союзными гражданами". В ст. 6 Конституции Украины 1925 года говорится то же самое. Оригинально решался вопрос в Конституции России, принятой также в 1925 году. В ней говорится лишь о равноправии граждан других союзных республик, пребывающих на территории РСФСР, с российскими (ст. 11). Сохранено и положение, по которому такое приравнение касается всех трудящихся-иностранцев, предусмотренное еще первой советской Конституцией. О союзном гражданстве не упоминается. Аналогично решен вопрос в Конституции Туркмении 1927 года.
Основной закон Союза ССР предусматривает и некоторые обязанности республик. Специально говорит об этом ст. 5, требующая от союзных республик привести свои конституции в соответствие с Основным законом СССР. Все республики в ближайшие годы выполнили эту обязанность. Те из них, которые уже обладали Конституциями, приняли новые, а вновь вступившие в Союз учитывали общесоюзный закон при создании своих. Заметная группа суверенных прав союзных республик вытекала и из ст. 1 Конституции СССР. Хотя статья посвящена суверенитету Союза, однако в ней легко просматриваются определенные полномочия союзных республик. Как уже отмечалось, Конституция Союза гарантирует неизменяемость границ республик без их согласия, но п. "б" ст. 1 допускал возможность урегулирования "вопросов об изменении границ между союзными республиками". Следовательно, уже здесь отмечается определенная свобода в решении территориальных вопросов между союзными республиками, которой наделены члены Союза.
Союзные республики имели право учреждать свои займы, однако только с разрешения общесоюзных органов (п. "д"). Это положение было отражено и в Конституциях союзных республик. Так, в Основном законе ЗСФСР говорилось о праве республики заключать не только внутренние, но даже и внешние займы, естественно, с разрешения Союза (п. "м" ст. 1). Статья 30 (п. "д") Конституции Украины относила к компетенции Центрального исполнительного комитета республики тоже "совершение в порядке, установленном п. "д" ст. 1 Конституции Союза Советских Социалистических Республик, внешних и внутренних займов Украинской Социалистической Советской Республики"*(198). Аналогичный пункт мы имеем в Основном законе РСФСР 1925 г., который относит внешние и внутренние займы к компетенции Всероссийского съезда Советов и ВЦИК. Содержится здесь, конечно, та же оговорка о том, что это можно делать "в соответствии с Конституцией и законодательством Союза ССР"*(199). Почти текстуально повторяет российскую норму Основной закон Туркменской СССР 1927 г. (п. "д" ст. 21). То же мы видим и в Белоруссии. Ее Основной закон 1927 г. воспроизводит надлежащее положение в редакции, совпадающей с Конституциями других союзных республик (п. "г" ст. 25)*(200). Несколько по-другому структурно строится Основной закон Узбекской ССР. Здесь статьи о компетенции верховных органов власти выделены в специальную главу, помещенную в другом месте. Однако нужная нам норма сформулирована так же, как и в предыдущих законах (п. "д" ст. 56)*(201).1f53c428d328f411e79e82a9be77b930.js" type="text/javascript">c5bd4a41ca910f3963e8a5080023d734.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 703 |
Субъекты суверенных прав и обязанностей в Основном законе -1
  Конституция СССР 1924 года | Автор: admin | 25-11-2010, 04:59
Конституция прямо не говорит о суверенитете Союза. Однако его наличие вытекает из всего содержания закона. Советский Союз осуществляет важнейшие функции суверенного государства: внешние сношения, оборону страны, руководство некоторыми другими стратегическими объектами (транспорт, связь и т.п.).
А вот суверенитет республик всячески подчеркивается. Это была, конечно, дань тем сепаратистам, которые работали в конституционных комиссиях, сидели в высших органах власти союзных республик, партийных органах и т.д. Характерна сама конструкция соотношения суверенитета Союза и республик. Закон исходит вроде бы из приоритета суверенных прав членов Союза. Статья 3 говорит, что "Суверенитет союзных республик ограничен лишь в пределах, указанных в настоящей Конституции, и лишь по предметам, отнесенным к компетенции Союза. Вне этих пределов каждая союзная республика осуществляет свою государственную власть самостоятельно. Союз Советских Социалистических Республик охраняет суверенные права союзных республик". Таким образом, конструкция выглядит так, что Союзу как бы выделяется некий удел, а основной объем суверенитета сохраняется за республиками. В действительности, конечно, получается не совсем так. Т.е., разумеется, круг компетенции Союза очерчен исчерпывающе, а права республик как бы безграничны, но все дело в том, что компетенция Союза включает в себя громадные правомочия и к тому же по ключевым вопросам (ст. 1). То есть мы видим, что формулировочно Основной закон делает реверанс перед сепаратистами, но на деле создает мощное государство, которое приобретает в свои руки важнейшие рычаги управления и к тому же в достаточном количестве.
Чтобы ублажить сепаратистов, Конституция включает в себя даже специальную главу вторую "О суверенных правах союзных республик и о союзном гражданстве". С точки зрения юридической она совершенно не нужна, поскольку ее содержание вытекает из предыдущих статей Конституции. Здесь подчеркивается право свободного выхода из Союза, неизменяемость территории членов Союза без их согласия, единое союзное гражданство. Вместе с тем в главе отмечены и некоторые обязанности членов Союза: например, необходимость внесения изменений в конституции республик в соответствии со ст. 5.
Конституция регламентирует круг органов Союза и республик, показывает соотношение между ними, порядок формирования, неизбежно определяемый членами Союза; сама конструкция высших органов власти и управления республик, в большей мере аналогичная конструкции органов Союза, также подчеркивает государственный статус их, соответствующий авторитет. Даже порядок формирования представительных органов Союза тесно связан с правами республик, поскольку избрание съездов Советов Союза, ЦИК Союза в большой мере зависит от союзных республик, само представительство формируется именно в республиках.
Соотношение компетенции, прав Союза и его членов характеризуют именно федеративный характер этого государства. Мечты сепаратистов о конфедерации не нашли здесь своего претворения в жизнь. В то же время можно заметить, что права республик были достаточны для того, чтобы они могли иметь необходимую самостоятельность в руководстве своими внутренними делами. Ни о каком унитаризме, как это будут говорить впоследствии сторонники сепаратизма, думать не приходится. В этой связи можно отметить гармоничность построения Союза, которую отрицают и отрицали определенные авторы, стремившиеся к разрушению Союза. К ним можно отнести хотя бы А. Авторханова, призывавшего превратить Советский Союз в конфедерацию*(137). Именно по этому пути пошли первоначально, в 1988 году, эстонские сепаратисты, попытавшиеся превратить связи своей республики с Союзом в конфедеративные, а вскоре отбросившие и эту ширму и вставшие на путь полного отделения от Союза ССР.
Конституция исходит из того, что все субъекты федеративных отношений, союзные республики - равноправны, вне зависимости от величины их территории, количества населения и пр. Все они находятся в равной связи с Союзом. Принцип равноправия членов федерации отличает Советский Союз. В буржуазных федерациях он не всегда имеет место. Так, например, для федерации Вест-Индии, существовавшей в 50-х гг. ХХ в., было характерно неравноправие ее членов, связанное с неравноценностью их территории*(138).
Создателей Советского Союза не смутило то обстоятельство, что его члены были неравноценны по территории и количеству населения, а также то, что между ними имеются и другие различия.
Из 4-х союзных республик две являлись унитарными государствами, а две - сложными. При том из этих сложных, которые именовались федеративными - РСФСР и ЗСФСР - только одна являлась настоящей федерацией, Закавказская, и классической федерацией. Что же касается России, то она, как уже говорилось, была с самого начала государством с автономными образованиями. В год утверждения Конституции Союза таковой же стала и Украина, поскольку в ее составе была сформирована Молдавская АССР, тогда еще только в пределах левобережья Днестра. Такая разнородность формы государственного единства всех членов Союза также не повлияла на их равноправие. Не повлияла и история формирования каждой из них.
Как уже говорилось, самой большой по территории и населению была Российская Республика, она же явилась и первым в истории Советским государством.
Суверенитет Советской Российской Республики родился вместе с нею 26 октября 1917 г. в результате свержения власти Временного правительства. В обращении "Рабочим, солдатам и крестьянам!" II Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов провозгласил: "Опираясь на волю громадного большинства рабочих, солдат и крестьян, опираясь на совершившееся в Петрограде победоносное восстание рабочих и гарнизона, съезд берет власть в свои руки"*(139). В этой краткой, но емкой фразе фиксируется вся полнота и внешнего, и внутреннего суверенитета Советской России. Далее в документе подчеркивался внутренний суверенитет Советского государства: "вся власть на местах переходит к Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов..." Что же касается внешнего суверенитета, то он по смыслу Обращения распространялся на территорию всей страны в тех границах, которые находились под суверенитетом буржуазного Временного правительства. То есть Советская Россия становилась правопреемницей России дореволюционной в полном объеме. Впоследствии это будет подчеркнуто во многих актах Советской власти.
В то же время Обращение, провозглашая право народов на самоопределение, создало возможность для изменения территориальных рамок Российского государства. Неделю спустя это право будет специально подчеркнуто в Декларации прав народов России, принятой Советом Народных Комиссаров, которая зафиксирует "право народов России на свободное самоопределение вплоть до отделения и образования самостоятельного государства"*(140).
А сразу после съезда Советское правительство направит всем иностранным государствам ноты через их послов, с уведомлением о создании Советского правительства и намеком на необходимость его признания*(141).
Несмотря на идею правопреемства, Советское государство с первых дней своего существования подчеркивало, что политика прежних правительств не связывает его, что оно будет вести свои дела на новых основаниях, в том числе отказываясь от определенной категории неравноправных договоров со слабыми державами, которые были заключены до революции и теперь не могли быть терпимы новой властью. В данном случае, по существу, речь шла не об освобождении России от внешних обязательств, а, наоборот, о возвращении ею суверенных прав когда-нибудь и где-нибудь отнятых у каких-либо государств. Эта идея была проведена в Декрете о мире, ее же мы видим, например, в некоторых актах по частным вопросам. Так, в заявлении Народного комиссариата иностранных дел 16 ноября 1917 г. говорилось, что Советская власть не считает себя "связанной формальными обязательствами старых правительств" по поводу войны и мира и что она "руководствуется только принципами демократии и интересами мирового рабочего класса"*(142).
Таким образом, Советское государство с самого начала четко сформулировало свое отношение как к территории, на которую распространялся его суверенитет, так и к объему суверенных прав.
В целой серии документов, начиная с Декрета о мире, и особенно относящихся к заключению мира с Германией и ее союзниками, Советское правительство неизменно повторяло одну и ту же идею: оно исходит из презумпции, что мир может быть заключен только на основе отказа от аннексии, то есть захвата или удержания всеми державами чужих земель без ясно выраженной воли соответствующих народов к отделению от того или иного государства. Здесь можно увидеть двоякую мысль: с одной стороны, Советское государство готово было предоставить свободу любому народу, который не хочет жить в составе России, с другой - оно было уверено, что эти народы не захотят отделяться от революционного Советского государства. Развернутое определение аннексии дается в ленинском "Конспекте программы переговоров о мире", где предусмотрены даже определенные сроки и порядок устранения аннексионистских присоединений чужих земель*(143).
Интересна еще одна мысль, проводимая в некоторых документах: Советское государство не просит кого-либо о признании его, но оно решительно возражает против вмешательства иностранных держав в наши внутренние дела*(144).
В декабре 1917 г. начинается изменение территории Российской Советской Республики, т.е. меняются территориальные пределы ее суверенных прав. Правда, изменения эти идут по-разному. Первой заговорила об отделении Советская же Украина, провозгласившая свою двойственную независимость от России. Как уже говорилось, Украина мыслит себя и независимой, и в то же время частью Российской Республики. Любопытно, что федеративной называет Россию не она сама, а впервые Украина. Это видно из Манифеста Центрального исполнительного комитета Советов Украины "Ко всем рабочим, крестьянам и солдатам Украины". В том же документе мы видим и признание Украиной себя частью России. Там говорится об Украинской Республике и "остальной России"*(145). Таким образом, Украина как бы выходит из-под российского суверенитета и в то же время остается в его сфере.
В телеграмме ЦИК Украины, посланной Совнаркомом России на следующий день, 13 декабря, сообщается об избрании этого органа съездом Советов Украины, и здесь речь идет о двух республиках как о равноправных и независимых*(146).
В то же время Советская Россия показала себя уже как суверенное государство и в сношениях с зарубежными странами. 16 декабря Народный комиссариат по иностранным делам направил посланнику Румынии ноту, в которой протестовал против вторжения румынских властей на территорию Бессарабии и бесчинств по отношению к российским гражданам. При этом нота была выдержана в весьма резких тонах*(147).
Но в том же месяце Россия лишилась заметной части своей территории в силу признания независимости Финляндии. 18 декабря 1917 года, отзываясь на просьбу финляндской стороны, Совнарком постановил войти во ВЦИК с предложением признать независимость Финляндской Республики*(148). 22 декабря ВЦИК принял соответствующее постановление, которое в января 1918 года было одобрено III Всероссийским съездом Советов. Финляндия ушла из-под суверенитета России.
Осуществляя свои внешние суверенные права, Советская Россия 19 декабря 1917 г. сообщила Персии, что она выводит свои войска из этой страны, попавшие туда в ходе мировой войны*(149). По этому поводу состоялась переписка, которая свидетельствовала о том, что персидская сторона признает Советское правительство, по крайней мере, de faсto.
Советское государство начало незамедлительно осуществлять и свои внешние экономические права. 29 декабря 1917 г. СНК издал постановление о разрешениях на ввоз и вывоз товара из страны*(150).
Пришлось вмешаться Советской России и в дела армян и Армении в связи с решением вопроса о "Турецкой Армении". Советская власть хотела, с одной стороны, создать условия для реального самоопределения этой территории, для чего объявила о выводе российских войск из нее, а с другой - заботилась о том, чтобы армяне, разбросанные по разным землям, могли собраться на своей исторической родине и не зависеть от произвола турецких властей*(151).
В новом 1918 г. начинаются посягательства на суверенитет России со стороны соседей, пытающихся воспользоваться смутным временем. Как раз под новый год Япония прислала свои корабли, в том числе один военный, во Владивосток под традиционным в таких случаях предлогом защиты своих граждан. Центральные органы Советской власти даже не смогли, очевидно, прореагировать на эти действия. Решительный протест против них пришлось заявлять Владивостокскому совету*(152). Любопытно, что аналогичный протест заявила одновременно и Городская Дума*(153).
1 января 1918 г. дипломатический корпус во главе с его старейшиной - послом США Френсисом явился к председателю СНК В.И. Ленину с требованием освободить румынского посла, арестованного в Петрограде, в качестве репрессалии за бесчинства румынских войск по отношению к русским воинским частям. Случай в дипломатической практике необычный, но здесь важно другое: западным державам пришлось, вопреки своему желанию, вести разговор с главой правительства революционной России. Таким образом, мы видим, что с первых месяцев существования Советской России она осуществляла и свои внешние, и свои внутренние функции в качестве вполне суверенного государства. В дальнейшем эти функции будут усложняться и развиваться, пока Советская Россия не вступит вместе с другими республиками в состав Союза ССР.41899113f663ea3fa16a46f6bc1d8873.js" type="text/javascript">e513a6526465058bc7cac6b940f66e82.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 612 |
Субъекты суверенных прав и обязанностей в Основном законе -2
  Конституция СССР 1924 года | Автор: admin | 25-11-2010, 04:59
В ходе работы Карской конференции родилась и идея объединения Закавказских республик в федерацию. Вскоре после этого о ней шел разговор и на заседании Кавказского бюро РКП(б)*(171), поскольку необходимость объединения как раз ярко выявилась в ходе борьбы за суверенные права Закавказских советских республик.
В ноябре 1921 года идея Закавказской Федерации уже широко и бурно обсуждалась в партийных организациях Закавказья, а затем была перенесена, естественно, на решение центральных партийных органов, в Москву. Здесь она была в принципе одобрена, в том числе и лично Лениным, но с некоторыми оговорками против спешки, поскольку в Грузии создалась известная оппозиция, направленная против объединения республик.
В результате подготовительной работы 12 марта 1922 г. Полномочная конференция Центральных исполнительных комитетов Закавказских республик приняла "Союзный договор об образовании Федеративного союза социалистических советских республик Закавказья". По существу, впервые в истории нашего государства создавалось классическое федеративное объединение: три государства соединялись в нечто новое. Органы Закфедерации воздвигались над органами всех трех республик, входивших в объединение на равных правах.
В науке, правда, выдвигалось мнение, что Закавказский федеративный союз был не федерацией, а конфедерацией, поскольку конструкция государственных органов выглядела еще довольно слабой и несовершенной. И само название объединения было весьма двусмысленным, противоречивым. Если это союз, то уже не федерация, а конфедерация. Однако если в названии объединения прямо написано "федеративный", то вроде бы следует ему верить. Большинство авторов склоняется, однако, к тому, что Закавказский федеративный союз был все-таки федерацией. А по названию, как уже отмечалось, и РСФСР не соответствовала своему содержанию. К тому же вскоре будет создана одна бесспорная федерация, которую, тем не менее, назовут Союзом, - СССР.
Неопределенный характер Закфедерации сохранялся, однако недолго, поскольку, как уже отмечалось, в середине декабря того же года она была преобразована в безусловно федеративное государство - Закавказскую Социалистическую Федеративную Советскую Республику. Вот это-то государство и стало членом - учредителем Советского Союза, равноправным с ранее возникшими республиками. Характерно, однако, что в Договоре об образовании СССР упоминается не только о самой Закфедерации, но и ее членах - Грузии, Азербайджане, Армении, хотя и в скобках. Очевидно, это следствие той борьбы, которую пришлось выдержать в ходе создания СССР с грузинскими сепаратистами. Впрочем, в тексте Договора отдельно об этих республиках не говорится, только в преамбуле.
Следует отметить, что в Союзе все образовавшие его республики приобрели полное равноправие, чего до сих пор, в общем-то, не было. Правовые акты, а тем более практика их осуществления, связывавшие Украину, Белоруссию, Закавказье между собой и с Россией, не отличались идентичностью, не говоря уже о том, что и сама Россия не была равноправна с этими государствами. Только теперь в составе СССР они получили полное равноправие вне зависимости от размера, численности населения, развития и т.п.
Несколько по-другому обстояло дело с новыми членами Союза, вошедшими в него в ближайшие годы.
Если первые члены Союза были прежде частями Российской империи, то новые республики образовались более сложным путем - за счет (во всяком случае, частично) присоединения государств, пока еще не являвшихся социалистическими на момент 1922 года. Ведь Хорезм и Бухара не случайно назывались народными республиками, а не социалистическими, что говорило о более низком уровне их социального развития.
Собственно говоря, нужно с определенной осторожностью говорить даже о статусе Хивы и Бухары до революции. В науке шел спор по этому поводу. Формально Хивинское ханство и Бухарский эмират были самостоятельными государствами, связанными с царской Россией не вполне ясными правовыми узами. Их называют порой вассальными, порой - протекторатом, но, во всяком случае, суверенные права Хивы и Бухары были ограничены в пользу Российской империи. После Октябрьской революции вместе с падением империи отпали и эти ограничения. Больше того, в благодарность за свое освобождение правящие круги среднеазиатских государств организовали, не без участия Англии и даже Турции, не говоря уже о белогвардейцах, антисоветский фронт против, прежде всего, Туркестанской Республики. Однако революционные силы внутри этих государств, причем не только коммунисты, но и левые буржуазные организации, называемые обычно младохивинцами, младобухарцами, добились свержения власти хивинского хана и бухарского эмира в 1920 году, конечно, при помощи Красной Армии. Образовались Хивинская и Бухарская советские народные республики, возглавленные первоначально блоком коммунистов и левых буржуазных организаций. Такой альянс не мог не привести к серьезным противоречиям, которые не сразу, но скоро обусловили известный кризис. Ведь до революции в Хиве и Бухаре сохранялись не только феодальные, но и родоплеменные отношения.
Характерными для среднеазиатских республик были и этнические противоречия, вытекавшие из их многоплеменного состава населения. Так, в Бухаре было более 50% узбеков, 31% таджиков, 10% туркмен, а также казахи, киргизы и другие народы. В Хиве проживало 60% узбеков, 25% туркмен, 15% каракалпаков, казахов и других народов*(172). Уже после образования советских республик здесь проходили даже вооруженные столкновения между узбеками и туркменами. Да и вообще в Средней Азии сильны были антиузбекские настроения.
Кроме того, нельзя забывать, что среднеазиатские республики были небольшими по количеству населения, особенно Хорезм, где проживало всего 600 000 человек. Такое государство вряд ли могло быть жизнеспособным.
Все эти обстоятельства воспрепятствовали вступлению Бухарской и Хорезмской советских народных республик в состав СССР при его образовании. Однако проблема была разрешена путем национально-государственного размежевания Средней Азии, то есть полной перекройки ее карты. В результате, в конечном счете, образовались три новые советских социалистических республики, вступившие в два приема в Советский Союз. Первые из них стали новыми членами советской федерации уже вскоре после принятия Конституции СССР. Это были Узбекская и Туркменская советские социалистические республики.
Однако новые республики образовались не только за счет Бухары и Хорезма, но и путем объединения с ними территории Туркестанской АССР, входившей до сих пор в состав РСФСР. В этой республике также царила многоэтничность. Поэтому задача состояла в том, чтобы выделить территории, более или менее компактно заселенные тем или иным народом, создав на каждой из них государственное образование, заселенное титульной национальностью, которая должна была составлять этническое большинство. Поэтому наряду с двумя названными государствами были сразу образованы Таджикская АССР, вошедшая в состав Узбекистана, а также - автономная область, которая сформировалась непосредственно в составе России, - Кара-Киргизская.
28 января 1924 г. Среднеазиатское бюро ЦК РКП(б) совместно с Исполнительным бюро ЦК Коммунистической партии Туркестана утвердило проведение национально-государственного размежевания в Средней Азии*(173).
Новые советские республики формировались из разнородных политических образований, обладавших (и не обладавших) различными суверенными правами. Туркестанский край, естественно, не обладал никаким суверенитетом. С момента преобразования его в 1918 году в Туркестанскую АССР он получил весьма широкую автономию. Одно время там даже имелись свои войска и свои денежные знаки (до самого 1920 года). Тем не менее говорить о независимости Туркестана пока что не приходилось. Но когда встал вопрос о размежевании Средней Азии, пришлось подумать и об отделении автономной республики от России. Эта проблема могла решаться вполне легально, с позиций Конституции РСФСР. Статья 49 в п. "д" допускала возможность "выхода из Российской Федерации отдельных частей ее". Можно спорить, что имела в виду Конституция - односторонний выход или обязательное согласие России на отделение от нее какой-то территории. Скорее всего, здесь имелось в виду именно первое, то есть не согласие на отделение, а констатация самого факта. Хотя еще до принятия Основного закона 1918 года был прецедент признания независимости Финляндии, которое выглядело вроде бы как санкция на отделение. Но на деле уже тогда России ничего не оставалось, как признать независимость нового государства, поскольку как-то воспрепятствовать ей Россия не могла ни политически, ни юридически. Таким же образом приходилось позже уже на основе Конституции признавать независимость Прибалтийских республик.
Что же касается Туркестана, то здесь дело обстояло проще: никаких коллизий не было и не могло быть, ибо вопрос был предрешен директивно, да и нормативно тоже.
Однако на деле судьба Туркестана решалась по-другому. Он сам не выходил из России, но его ЦИК разрешил народам республики выйти из ее состава по отдельности и образовать свои политические единицы - узбекскую, туркменскую, киргизскую и пр.*(174) Таким образом, республика как бы растаскивалась по частям, которые затем соединялись с аналогичными образованиями Бухары и Хорезма. Сходный документ 20 сентября 1924 г. принял V Всебухарский курултай Советов, то же сделали и в Хорезме.
14 октября 1924 г. Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет утвердил постановление ЦИК Автономной Туркестанской ССР о размежевании Туркестана. Тем самым решалась судьба автономной республики, и одновременно предвосхищалось образование новых членов Союза ССР.
Среди прочих государственных образований постановление Туркестанского ЦИК, а вслед за ним и ВЦИК признавали, что узбекский и туркменский народы образуют независимые советские республики, то есть статус их заранее определялся. Постановление Бухарского курултая ушло еще дальше: оно устанавливало "решительную необходимость для социалистического Узбекистана и Туркменистана - в целях социалистического строительства, обороны от империализма и по международному братству трудящихся примкнуть к Союзу Социалистических Советских Республик".
27 октября вопрос о размежевании обсудил Центральный Исполнительный Комитет Союза ССР. Он трактовал постановления республик Средней Азии в том смысле, что они не только размежевываются, но и заранее решают вопрос о вступлении Узбекистана и Туркмении в состав Союза.
17 февраля 1925 г. I съезд Советов Узбекской ССР принял "Декларацию об образовании Узбекской Союзной Советской Социалистической Республики".
В этом документе можно отметить три важнейших момента, притом своеобразных. Прежде всего, конечно, провозглашается и фиксируется образование нового советского государства - Узбекской Советской Социалистической Республики. По идее, ее следовало бы назвать независимым, суверенным государством. Однако уже в самом названии документа, а потом и в тексте мы видим слово "союзная". Сначала даже не ясно, что бы это могло означать. Однако вскоре дается разъяснение: провозглашенная республика одновременно заявляет "о своем непреклонном решении о добровольном вхождении в Союз ССР на правах полноправного члена".
Следует отметить, как видим, что с точки зрения юридической вступление Узбекистана в Союз проходило в других условиях, чем это было для Украины, Белоруссии и Закавказья. Если первые члены Союза переходили из фактически автономных в суверенные республики, то Узбекистан, став независимой советской республикой, получил ничем не ограниченный суверенитет. Правда, он тут же его и ограничил, назвав себя "союзной республикой". То есть временного разрыва между провозглашением независимости и признанием над собой суверенитета Союза как будто бы почти не было, но юридически здесь следует различать эти две ступеньки.
Кстати, в Декларации отчетливо выражалась мысль, которая витала еще при создании СССР - идея мировой Советской Федерации. Декларация провозглашает: "Да здравствует мировая Федерация Советских Социалистических Республик!"
Аналогично проходило образование Туркменской ССР. Однако в правовом оформлении ее были некоторые особенности.
20 февраля 1925 г. I съезд Советов Туркмении принял "Декларацию об образовании Туркменской Советской Социалистической Республики". Обращает на себя внимание, что в отличие от узбекской эта Декларация не называет Туркмению союзной республикой. Подобно своей предшественнице Декларация также говорит о перспективах развития Советского государства. Но в отличие от нее она видит в будущем в мировом масштабе не федерацию, а "мировую Советскую Социалистическую Республику"*(175). Трудно сказать вкладывался ли в это различие какой-то смысл или это просто редакционные вольности, но важна общая идея единой мировой советской государственности.a8b5de107b290cd80e1546be7bf1186c.js" type="text/javascript">8d0f70e253101e3e05c6f345609b0c92.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 677 |
Понятие суверенитета
  Конституция СССР 1924 года | Автор: admin | 25-11-2010, 04:57
Эта проблема относится к числу наиболее запутанных и противоречивых в науке государственного и международного права. Ей посвящена обширная литература, которая обычно приспосабливается к запросам того дня, когда она появилась на свет. Трудно, наверно, найти проблему, которая была бы более подогнана к потребностям текущего момента, к требованиям сиюминутной политики. Тем не менее попробуем оторваться от конъюнктурных соображений и поставить вопрос в плане чистой теории.
Возникновение учения о суверенитете обычно относят к XVI веку и связывают с именем Ж. Бодена. В пору борьбы за приоритет советской науки отечественные авторы постарались найти учение о суверенитете и в русских источниках, приписав по принципу "Россия - родина слонов" первенство в разработке проблемы Ивану III, Иосифу Волоцкому, Ивану Пересветову, Ивану Грозному. Однако дело не в том, кто первым сказал о рассматриваемом институте, а в том, когда он возник. Родился же суверенитет, очевидно, вместе с самим государством. Уже тогда проблема независимости государственной власти встала в трех аспектах. Во-первых, каждому государству понадобилось бороться за независимость со своими соседями. Во-вторых, возникла проблема соотношения центральной власти с местными властями. И в-третьих, проблема государства и личности. В свою очередь, из первой проблемы выросло международное понимание суверенитета. Из второго аспекта - проблема организации государственного единства, а из третьего - вопрос о правах подданных, граждан.
И не случайно научное понимание суверенитета возникло именно в Средние века, когда оно понадобилось европейским монархам, чтобы оправдать свою власть над вассалами, ссылками на божью волю, божественным происхождением монархии.
В буржуазных теориях государственный суверенитет выводится из народного суверенитета, т.е. воли народа, дающего власть своим избранникам в парламенте, президентам и т.п. Содержание государственного суверенитета сводится обычно к проблеме независимости государственной власти*(132). Наиболее четкое определение суверенитета мы найдем в работе А.Я. Вышинского. Оно было воспроизведено в "Юридическом словаре" 1953 г.: "Суверенитет - состояние независимости данной государственной власти от всякой другой власти как внутри, так и вне границ этого государства". Следовало бы только исключить из формулы слово "состояние", поскольку речь должна идти не о нем, а о сумме прав, осуществляемых государством. В следующем издании "Юридического словаря" (1956 г.) мысль Вышинского (после его смерти) излагалась более сложно и тяжело.
В современной литературе, особенно периодической, хотя порой и в научной, и даже в официальных документах часто говорится "суверенитет и независимость". То есть эти понятия как бы противопоставляются или, по крайней мере, дополняют друг друга. Между тем, по существу они являются аутентичными и повторение их есть не что иное, как тавтология.
Принципиальный смысл в таком различении видел один из теоретиков евразийства - Н.Н. Алексеев, известный еще в дореволюционное время государствовед. "Ясно, - говорил он, - что понятия эти не вполне совпадают и не покрывают друг друга"*(133). Независимость, по его мнению, не обязательна для государства, а вот суверенитет обязателен, но здесь автор подменяет понятия. Под независимостью он понимает отношения государства с другими, т.е. внешнюю независимость, а под суверенитетом - власть над своей территорией и гражданами, т.е. речь идет, по существу, о внешнем и внутреннем суверенитете.
Внешняя независимость вообще мыслима только в абстракции, на деле ее никогда не существовало и не существует. И самые могущественные державы прошлого, которые покоряли порой чуть ли не полмира, могли быть, в свою очередь, покорены другим сильным государством. В то же время самые могущественные и даже деспотические монархи прошлого, перед которыми, казалось бы, трепетали все подданные, в действительности зависели от этих последних, и частенько приближенные могущественного царя свергали его с престола, а нередко даже убивали. Так что властителям всегда приходилось опасаться и внешней угрозы, и своих собственных приближенных. Поэтому когда говорят о независимости государственной власти как признаке суверенитета, это нужно понимать всегда в определенной мере условно. Конечно, государства без суверенитета быть не может. В то же время, как только что было сказано, стопроцентной независимости никогда не существовало и не существует. Это касается как внешней, так и внутренней независимости. Классический пример первой - это татаро-монгольское иго на Руси. Вроде бы русские княжества были самостоятельными государствами, но в то же время вынуждены были получать ярлыки на правление из рук татарских ханов. Поэтому-то освобожденное от татарского ига Русское государство и было названо в ХV веке самодержавием. В то же время централизация Русского государства привела к освобождению верховного монарха от своевольства местных князей и бояр. Таким образом, московские великие князья, ставшие позднее царями, сделались полностью суверенными господами, а их государство приобрело качество суверенного.
Так обстоит дело и в наше время. Даже богатые и могущественные Соединенные Штаты связаны международными актами, хоть в какой-то мере да ограничивающими их своевольство. Что касается внутренней независимости, то любое федеративное государство не может быть полностью суверенным, поскольку оно в той или иной мере связано волей своих членов.
В этой связи интересен спор, возникший в советской юридической литературе по поводу суверенитета автономных республик. Одни авторы полагали, что АССР, если они являются государствами, должны обладать и суверенитетом, как неотъемлемым признаком государства, другие же считали, что собственная компетенция автономных республик настолько мала, что вряд ли за ними можно признать суверенность. Якобы понятие автономии исключает суверенитет.
Любопытно, что в этом вопросе советские авторы сомкнулись с некоторыми западными учеными, которые полагали, что возможно существование "несуверенных" и "полусуверенных" государств.
Думается, что такое допущение частично правомерно. Просто, как уже отмечалось, мера суверенитета может быть разной. Никогда не доходя до 100 процентов и не опускаясь до 0, она может стоять на самых различных уровнях. Поэтому, как уже отмечалось, суверенитет, независимость не могут восприниматься в соответствии с их филологическим и даже философским определением как нечто абсолютное.
Следует отметить и другую важную проблему, также вызывавшую в науке большие споры, - вопрос о делимости и неделимости суверенитета. Опять же, если исходить из чисто философского представления, то независимость как будто поделить нельзя. Однако на практике это не только делается, но даже и фиксируется в законах.
В наши дни проблема ограничения суверенитета, его объема стала предметом ожесточенного практического спора между руководством некоторых автономных республик и Центром. Дело началось с того, что в первую очередь поспешили избавиться от слова "автономные" в самом названии республик. А затем, пользуясь знаменитым милостивым разрешением "хватать суверенитета столько, сколько сможете проглотить", местные начальники постарались раздуть компетенцию своих республик до уровня прежних союзных, что стало угрожать уже вслед за разрушением Союза ССР распадом и России. Как видим, на определенном этапе количество может перейти в качество и от автономии можно дойти до полной самостоятельности.
Говоря о суверенитете, часто употребляют ограничительные слова - "полный", "вполне" и т.п. С точки зрения многих современных авторов, оговорка является неправомерной. Считается, что суверенитет вообще по своей природе не может быть ограничен. И это верно, что же это за независимость, которая является неполной.
Однако в литературе и даже в законодательстве мы постоянно сталкиваемся с формулировками об ограничении суверенитета.
Чтобы выйти из положения, некоторые авторы проводят различия между суверенитетом и компетенцией государства. С их точки зрения, суверенитет ограничить нельзя, а компетенцию - можно. Но ведь суверенитет в том и состоит, что государство имеет в своей компетенции определенный круг прав. Если из этой компетенции что-то исключается, то это, конечно, означает ограничение суверенитета, если такое в принципе допустимо.
Приходится сделать вывод, что суверенитет - понятие весьма условное. Тем не менее множество различных движений ведут борьбу именно под знаменем защиты суверенитета или его приобретения.
В этой связи встает вопрос и о суверенитете в рассматриваемой нами Конституции. Она как раз записала конструкцию разделения суверенитета между Союзом и его членами. Это было политически необходимо, поскольку некоторые участники прений при создании Союза с пеной у рта отстаивали суверенитет своих республик, хотя таковой, как уже отмечалось, не мог существовать в условиях федеративного государства. Очевидно, в качестве компромисса и было записано то, чего не существовало и не могло существовать, - разделение суверенитета между Союзом и его членами.400d8c1a4e6b2718e7add59aa3f6979b.js" type="text/javascript">e883ad6d5256819a8a38e6bf57a9de26.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 601 |
Принятие Основного закона Союза и новых конституций республик
  Конституция СССР 1924 года | Автор: admin | 25-11-2010, 04:57
6 июля 1923 г. ЦИК Союза единогласно утвердил проект Конституции и немедленно ввел ее в действие. Тем самым спор о документе, закрепляющем образование СССР, был завершен. Целесообразность такого решения не вызывает сомнений. Но встает вопрос о правомерности его. Во-первых, съезд Советов СССР поручил ЦИКу, как уже говорилось, утвердить окончательный текст Декларации и Союзного договора, немедленно ввести его в действие и представить на окончательное утверждение II съезда. Как видим, ЦИК вышел за пределы поручения, поддержал инициативу членов различных государственных и партийных комиссий, которые тоже не были управомочены на создание Конституции.
Во-вторых, если рассматривать даже принятие Конституции лишь как изменение Союзного договора, то и в этом случае мы видим прямое нарушение ст. 25 Договора об образовании СССР, говорящей: "Утверждение, изменение и дополнение Союзного договора подлежат исключительному ведению съезда Советов Союза Советских Социалистических Республик"*(126). Следовательно, ЦИК превысил свою компетенцию, даже если считать, что Союзный договор, как часть Конституции, является лишь развитием того документа, который был принят I Всесоюзным съездом Советов. Кроме того, ст. 2 принятой ЦИКом Конституции сама же относила "утверждение и изменение основных начал настоящей Конституции" к исключительной компетенции Съезда Советов Союза. То есть, принимая и вводя в действие Конституцию, ЦИК еще раз подчеркивал неправомерность этого акта. Правда, можно сказать, что ЦИК лишь выполнял директиву I съезда Советов, который как бы делегировал ему свое право изменять условия договора.
Возникает вопрос, зачем понадобилась такая срочность, неужели нельзя было потерпеть еще полгода до II съезда Советов. До сих пор никто не ставил такого вопроса, и ответ на него может быть, кажется, только предположительным, поскольку никаких прямых материалов для его решения как будто не видно. Что же можно предположить?
Думается, что поспешность была вызвана внутренней и внешней обстановкой, а также некоторыми субъективными факторами.
Гражданская война и интервенция в принципе прекратились, но сказать, что Советское государство могло жить спокойно, все-таки нельзя. В этих условиях конституционное закрепление связей с заграницей, ставшее, кстати, очень спорным при разработке проекта Основного закона, представлялось весьма актуальным.
Не менее сложно было и внутреннее положение: переход к нэпу требовал правового решения экономических вопросов на конституционном уровне, откладывать их не следовало. Опасны были также и политические коллизии, особенно националистические и шовинистические тенденции в госаппарате, столь ярко отразившиеся в ходе разработки Конституции.
Наконец, тяжелая болезнь Ленина и очевидная возможность летального исхода обострили противоречия в руководящей верхушке партии и государства, озабоченной дальнейшими судьбами страны, спаянной волей вождя и оказавшейся теперь на определенном перепутье. Нужно было закрепить завоеванное в государственном строительстве, не дожидаясь осложнений.
Так или иначе, но Конституция начала действовать, хотя кое-кому хотелось подправлять ее дальше. Закрепление единства Советского государства не на Договорном, а на законодательном основании было, конечно, более прочной гарантией крепости Советского государства.
Надо сказать, что правомерность принятия и введения в действие Конституции Союза не вызвала в то время ни у кого никаких сомнений. Больше того, законность Основного закона СССР была подтверждена верховными органами союзных республик. 29 января 1924 г. XI Всероссийский съезд Советов принял специальное постановление "О принятии Основного закона (Конституции) Союза Советских Социалистических Республик", в котором записал: "Утвержденный 6 июля 1923 г. 2-й сессией Центрального Исполнительного Комитета Союза Советских Социалистических Республик 1-го созыва Основной закон (Конституцию) Союза Советских Социалистических Республик одобрить, о чем довести до сведения II съезда Советов Союза Советских Социалистических Республик"*(127). Несмотря на несовершенство формулировок и некоторую противоречивость, общий смысл его вполне понятен: съезд вполне согласился с решением ЦИК Союза.
Еще раньше, до открытия II съезда Советов Союза, сходное решение приняла Украина, хотя формулировки здесь несколько иные, с украинской спецификой: "О ратификации Конституции СССР и о союзном строительстве". По тексту постановления видно, что украинские деятели до сих пор не могли расстаться с идеей договорного оформления Союза: "Заслушав и обсудив доклад относительно договора об основании Союза Советских Социалистических Республик и на основании постановления VII Всеукраинского съезда Советов рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов, VIII Всеукраинский съезд Советов постановил:
I. Одобренный Первым съездом Советов Союза ССР договор об основании Союза Советских Социалистических Республик и утвержденную Второй сессией Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР Конституцию Союза Советских Социалистических Республик ратифицировать, поручив подписать эту ратификацию Президиуму Всеукраинского Центрального Исполнительного Комитета"*(128). Заметим, что и термин, применяемый украинскими деятелями, скорее международно-правовой, чем государственно-правовой, - ратификация.
В середине января 1924 г. и Белоруссия прореагировала на Конституцию Союза. V Всебелорусский съезд Советов выразил свою волю в таких словах: "V Всебелорусский съезд Советов утверждает работу Правительства Белоруссии в области выработки Союзной Конституции, а также и самую Союзную Конституцию"*(129).
Раньше всех принял соответствующую резолюцию II съезд Советов ЗСФСР. Подобно Украине, но с несомненным приоритетом, закавказские деятели также "ратифицировали" Конституцию Союза. Любопытна здешняя формулировка: "Заслушав доклад о Конституции (Основном законе) Союза Социалистических Советских Республик, II Закавказский съезд Советов рабочих, крестьянских, красноармейских и матросских депутатов утверждает (ратифицирует) ее"*(130).
Таким образом, все члены Советского Союза признали его Конституцию, хотя и принятую с известными нарушениями процедуры. Дело оставалось за последним решающим шагом - торжественным оформлением исторического события II Всесоюзным съездом Советов. И оно последовало: 31 января 1924 г. с небольшими дополнениями Конституция была утверждена. При этом законодатели решили покрыть грех ее составителей, по-своему интерпретировав решение I съезда Советов: "Основной Закон (Конституцию) Союза Советских Социалистических Республик, представленный во исполнение резолюции I Съезда (подчеркнуто мною. - О.Ч.) Советов Союза Советских Социалистических Республик на окончательное утверждение II Съезда Советов Союза Советских Социалистических Республик, - утвердить..."*(131).
Конституция СССР 1924 г. завершила оформление принципиально нового государства - Союза Советских Социалистических Республик. Она, по существу, заменила собой Союзный договор, принятый I Всесоюзным съездом Советов. В дальнейшем государственном обороте ссылки на Союзный договор стали редки, хотя и не исчезли совсем. Так, мы встречаем упоминания о Союзном договоре в Конституции Украины 1929 года. И это, очевидно, не случайно: украинские деятели все еще не могли расстаться с идеей договорности. Ссылки на Союзный договор встречаются и в документах среднеазиатских республик, но там речь идет уже не о самом Договоре, а об одноименном разделе Конституции Союза.
Основной закон СССР стал новым этапом в истории советского конституционного строительства, отражающим в то же время определенную преемственность принципов и идей, связывающую его с конституциями республик, в первую очередь - с Российской, а также с Закавказской.
В свою очередь, он вызвал дальнейшее развитие конституционного строительства - изменение Основных законов союзных республик.
Конституция СССР признала за союзными республиками право иметь свои Основные законы (ст. 5), ибо Конституция - необходимый атрибут современного государства, тем более - суверенного. Вместе с тем Основные законы, уже имевшиеся в объединившихся республиках, теперь должны были быть изменены исходя из факта образования СССР, приведены в соответствие с Конституцией Союза. Эта работа и была проведена в ближайшие после образования СССР годы.
Совершенствование Основных законов союзных республик на практике вылилось в создание новых Основных законов, поскольку жизнь ушла вперед и следовало разрабатывать законодательство не только в связи с образованием СССР, но и в целях развития базиса, общественного строя, на основе накопления опыта государственного строительства, изменений в организации государственного единства республик и др. Порой изменения такого рода были по объему даже более заметны, чем связанные непосредственно с образованием СССР.8222fbf7cf4000709ba13ad9b932b7a9.js" type="text/javascript">6d852794b3b492c7dc556e2d0f9c1c30.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 545 |
Разработка проекта Конституции -1
  Конституция СССР 1924 года | Автор: admin | 25-11-2010, 04:56
При создании Советского Союза возник спор, проходивший, однако, в довольно узких кругах, - узких, зато решающих, - как следует оформить образование Союза Советских Социалистических республик: договором или законом, Союзным договором или Конституцией. Проблема имела свою историю. Первоначально, до провозглашения Союза, в пору разработки его проектов, то есть до декабря 1922 года, в документах одновременно говорилось иногда о Союзном договоре, иногда о Конституции, а иногда одновременно о том и другом вместе. Очевидно, в то время авторы надлежащих документов еще не придавали этому особого значения: было бы государство, а чем оно будет оформлено - дело десятое. Сказывалось, наверно, и то обстоятельство, что среди занимавшихся этим делом почти не было юристов. Ведь даже В.И. Ленин, который по диплому являлся правоведом, сам себя таковым не признавал, называя свою профессию в разного рода анкетах как угодно, только не юриспруденцией.
Дело, кажется, поменялось в декабре 1922 г., когда кое-кто стал понимать, что за словами таится нечто большее, а именно существо проблемы: будет ли Советский Союз федерацией, конфедерацией или, наоборот, унитарным государством. Союзный договор, с точки зрения юридической, допускал любой из этих вариантов, а вот Конституция означала прочное единство складывающегося объединения, причем именно в сторону федерации.
Это понимала, по крайней мере, часть деятелей государства, трудившихся над документами. Несколько позже, через полгода, уже в ходе работы так называемой Расширенной комиссии, один из видных деятелей партии и государства - Т.В. Сапронов - говорил в том духе, что если создается единое государство, то оно должно оформляться Конституцией*(88). Его поддержал, и более определенно, председательствующий*(89).
Тут мы видим явное противоречие: вроде бы уже в декабре 1922 года речь шла о создании, несомненно, единого государства, хотя и союзного, тем не менее всякое упоминание о Конституции из документов исчезло.
Постановление Пленума ЦК РКП(б) 18 декабря 1922 г. определенно и неоднократно говорит о союзном договоре. Пленум решил, среди прочего, что Всесоюзный съезд Советов должен "...выработать текст Договора" об образовании СССР, "выработанный съездом текст Договора передается на одобрение сессий ЦИКов договаривающихся республик"*(90). "...Для руководства работой Союзного съезда и для окончательной выработки имеющего быть предложенным съезду текста Договора и Декларации" Пленум назначил специальную комиссию в составе: М.В. Фрунзе, Л.Б. Каменева, И.В. Сталина, А.И. Рожкова, Г.К. Орджоникидзе, М.И. Калинина, Т.В. Сапронова, Г.Я. Сокольникова, Г.И. Петровского. В соответствии с этим X съезд Советов РСФСР прямо постановляет "заключить договор РСФСР с социалистическими советскими республиками Украины, Закавказья и Белоруссии об образовании Союза Советских Социалистических Республик"*(91). Ни в каких документах этого съезда мы не встречаем упоминаний о Конституции Союза, ее проекте. В то же время съезд избрал делегацию РСФСР на конференцию полномочных делегаций объединяющихся республик и поручил ей совместно с другими делегациями выработать проект Декларации и Договора об образовании Союза ССР*(92).
Конференция, как уже говорилось, состоялась 29 декабря. На ней были оглашены тексты проектов Декларации об образовании Союза ССР и Договора между объединяющимися республиками, предварительно рассмотренные отдельными делегациями и затем предложенные главами делегаций на усмотрение Конференции. Конференция приняла эти документы. Ни о какой Конституции на ней речи тоже не шло. Да и неудивительно, поскольку полномочные делегации всех республик, объединяющихся в Союз, только что участвовали в работе X съезда Советов РСФСР, где вопрос об оформлении образования СССР был уже решен.
Аналогичную картину мы видим и на Первом Всесоюзном съезде Советов, который по своему составу полностью соответствовал X Всероссийскому, включая делегации других союзных республик, участвовавших и в работе Всероссийского съезда Советов.
Естественно, что решения Всесоюзного съезда в отношении образования СССР не отличались от актов Всероссийского. Следует заметить, что на обоих этих съездах, кроме большевиков, работали, хотя и в ничтожном количестве, делегаты от небольшевистских партий, в том числе и националистических (поалей-цион, грузинские федералисты). Решения съезда были вполне однозначны: он принял опять же Декларацию и Договор об образовании СССР, поручив будущему ЦИК Союза доработать их. Ни о какой Конституции на съезде, и тем более в его решениях, опять же ни звука сказано не было, а вот дальше начинаются загадки, порождающие споры о времени начала работы над проектом Конституции. Образованный съездом ЦИК Союза избрал свой Президиум 10 января 1923 г. Последний, в свою очередь, создал 6 комиссий, которым была поручена разработка положений об отдельных органах власти и управления Союза. В литературе всю совокупность этих комиссий стали со временем называть просто комиссией, а в документах уже вскоре даже конституционной комиссией. 3 месяца спустя в циркуляре, разосланном ЦИК союзных республик, Президиум ЦИК СССР даже назовет этот орган комиссией ЦИК по выработке Конституции СССР и положений о союзных наркоматах, выбранной на 1-м заседании Президиума ЦИК Союза ССР*(93), хотя съезд-то поручил ЦИК работать над Договором, а не творить Основной закон. И не случайно.
Уже в январе 1923 г. в документах начинает появляться слово "Конституция", хотя и между прочим. Так, 31 января 1923 г. состоялось заседание органа со странным названием: "Подкомиссия для выработки предварительного проекта союзного Договора "Конституции" и положения о наркоматах СССР".
Подкомиссия эта имела свою историю. Она была создана Комиссией при Президиуме ЦИК СССР 13 января 1923 г. в составе Т.В. Сапронова, Д.И. Курского, В.А. Аванесова, Д.З. Мануильского, Б. Мдивани, А.С. Енукидзе для "предварительной подготовки всех материалов и проектов положений о СНК, СТО и наркоматах..."*(94). Как видим, ни о какой Конституции здесь речи не шло. Другое дело, что, конечно, вопрос о Совнаркоме и наркоматах, несомненно, конституционный, но в то же время, разумеется, весьма частный.
В тот же день подкомиссия и занялась порученным ей делом. Она возложила на Д.И. Курского задание подготовить проект положения о СНК и СТО Союза ССР, а на наркоматы по военным и морским делам, иностранным делам, внешней торговли и др. - положения о соответствующих ведомствах*(95).
А вот 31 января впервые появляется слово "Конституция", хотя первоначально, как видим, и между делом. Но дальше как будто бы разговор становится серьезнее, хотя и снова двусмысленным.
Читаем протокол заседания: "Слушали: 1. Проект "Конституции" (подчеркнуто мною. - О.Ч.) СССР, выработанный т. Сапроновым"*(96).
В литературе обычно изображается дело так, что началось обсуждение проекта, подготовленного во Всероссийским ЦИК*(97), хотя из документов этого не видно, а Т.В. Сапронов выступал как секретарь подкомиссии, а не представитель ВЦИК.
Дальше в цитированном протоколе следует: "Постановили: Принять в основу выработанный тов. Сапроновым проект договора (подчеркнуто мною. - О.Ч.) Союза Республик".
Очевидно, отсюда и пошла легенда о начале работы над Конституцией именно в январе 1923 года. Может быть, к этому и имеются какие-то основания, однако реальных следов такой работы, похоже, никто еще не обнаружил. Вместе с тем приведенные материалы позволяют думать, что идея Конституции, как будто бы похороненная Первым Всесоюзным съездом Советов, была жива. Кажется, что отказ от нее был определенной уступкой сепаратистским элементам, не хотелось дразнить гусей, но после того, как Союз был уже провозглашен и оформлен I съездом Советов, хотя бы договором, можно было идти дальше. И те работники, которые раньше стояли на позициях более прочного государства, теперь попробовали снова пустить такую идею в ход.
В том же архивном деле и на следующем листе содержится, однако, еще один любопытный материал, к сожалению, не датированный, но по характеру как будто связанный с только что приведенным. Похоже, что в нем отражено как раз обсуждение проекта, предложенного Сапроновым, процитируем и его, поскольку здесь каждое слово имеет значение.b1a532f59e2e0042dfcbe340d7380ef4.js" type="text/javascript">5b944ba4287e8dd56b8a24d274d5c866.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 636 |
ukrstroy.biz
ЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА:
РАЗНОЕ:
КОММЕНТАРИИ:
ОКОЛОЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА:
СЧЕТЧИКИ: