Сегодня
НАВИГАЦИЯ:
ЮРИДИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ:
РАЗНОЕ:
РЕКЛАМА:
АРХИВ НОВОСТЕЙ:
Особенности дифференциации ответственности в уголовном праве (сущность, основание, субъект) -3
 (голосов: 0)
  Дифференциация уголовной ответственности | Автор: admin | 20-06-2010, 08:26
На наш взгляд, личность виновного, за исключением сведений о типовой степени общественной опасности
личности, а также смягчающие и отягчающие обстоятельства выступают основанием не дифференциации, а
индивидуализации уголовной ответственности. Из названного тезиса Ю. Б. Мельникова делает вывод: при
установлении в законе критериев индивидуализации ответственности законодатель в общем использует те же
обстоятельства, которые выступают критериями дифференциации ответственности. Различие между этими
критериями видится автору в том, что при дифференциации ответственности они указываются законодателем в
абстрактной форме, а при индивидуализации — конкретизируются применительно к обстоятельствам,
характеризующим конкретное деяние и конкретную личность виновного (данные обстоятельства в абстрактной форме
были указаны в ст. 37, 38, 39 УК РСФСР)1.
С таким суждением нельзя согласиться. Удачно подмеченное автором различие в уровнях конкретности
оснований дифференциации и индивидуализации все же не должно привести к отождествлению оснований. В самом
деле, если критерии двух процессов едины, то и процессы эти должны совпадать. Между тем, как справедливо
подчеркивает сама Ю. Б. Мельникова, дифференциация и индивидуализация уголовной ответственности — явления и
понятия не идентичные2.
Полагаем, что столь частое смешение в юридической литературе оснований дифференциации и
индивидуализации уголовной ответственности обусловлено нечетким разделением самих процессов дифференциации
и индивидуализации. Мы уже отмечали взгляды отечественных и зарубежных исследователей, которые сводят про-
цессы дифференциации и индивидуализации уголовной ответственности к единому процессу — индивидуализации,
осуществляемому двумя субъектами — законодателем и судьей. По нашему мнению, такие утверждения
противоречат устоявшемуся и справедливому по существу суждению о различии сфер дифференциации и инди-
видуализации ответственности. Эти сферы различаются прежде всего по субъектам: если дифференциация
ответственности —
' См Мельникова Ю Б. Указ соч. С 40.
1 Там же С. 17—18

Стр.59
деятельность законодателя, то ее индивидуализация — деятельность правоприменителя. Рассматриваемые виды
деятельности различаются, помимо того, по правовым актам (закон, акт правоприменения), по времени, процедуре,
порядку осуществления, наконец, по основаниям.
Между тем и авторы, принципиально разделяющие сферы дифференциации и индивидуализации уголовной
ответственности, иногда расширяют основания первой за счет включения в них оснований второй. Так, С. Г. Келина
следующим образом характеризует основания уголовной ответственности и основания диф4'»еренциа-ции
ответственности: "Те признаки конкретного преступного деяния, которые соответствуют определенному составу
преступления, являются основанием для квалификации и привлечения лица к уголовной ответственности; вся
совокупность признаков конкретного преступного деяния, включая те, которые выходят за рамки состава
преступления, является основанием для дифференциации ответственности, для применения к лицу той или иной
меры, предусмотренной уголовным законом"'. Представляется, что в данной работе С. Г. Келина, акцентировав
внимание на различии оснований установления ответственности и ее дифференциации, по инерции объединила
процесс дифференциации и логически продолжающий его процесс индивидуализации уголовной ответственности (и
как следствие — их основания).
Другой исследователь сущности и оснований дифференциации уголовной ответственности — П. В. Коробов —
сначала определял дифференциацию уголовной ответственности как установление государством в уголовном законе
различного объема неблагоприятных уголовно-правовых последствий для лиц, совершивших преступления,
основанное на учете характера и степени общественной опасности содеянного, личности и степени общественной
опасности виновного2. Мы уже полемизировали с П В Коробовым о целесообразности называть личность, наряду со
степенью общественной опасности виновного, в числе оснований дифферен-
' Келина С. Г. Меры ответственности, предусмотренные уголовным законом, и основания их применения С 104
2 См.: Коробов П. В. Дифференциация уголовной ответственности и классификация уголовно наказуемых деяний С 7

Стр.60
циаи.ии уголовной ответственности1. Нам представляется более правильным определение диф4эеренциации
уголовной ответственности, данное П. В. Коробовым позднее, когда он понимает под ней предусмотренное в
федеральных законах деление обязанности лица, совершившего преступление, подвергнуться осуждению, наказанию
и судимости, основанное на учете характера и степени общественной опасности преступления и степени
общественной опасности личности преступника2. Мы солидарны в данном случае с исследователем, признавшим
степень общественной опасности преступления и степень общественной опасности личности преступника
основаниями дифференциации ответственности. Думается, что под термином "степень" П. В. Коробов понимает
именно типовую степень, поскольку в другой работе он пишет, что термином "степень опасности" обозначается лишь
количество видовой социальной опасности, а качество опасности, присущее конкретному преступлению, обозначается
в законе термином "тяжесть преступления"''. Наше несогласие с признанием основанием дифференциации характера
общественной опасности преступления уже аргументировано выше.
Интересно, что П. В. Коробов считает местом дифференциации уголовной ответственности не только
уголовный закон, но и уголовно-правовые нормы Конституции Российской Федерации
' См . Костарева Т. А. Квалифицирующие обстоятельства в уголовном праве Ярославль, 1993 С 184.
1 См.: Коробов П. В. Понятие дифференциации уголовнои ответственности // Дифференциация формы и содержания в уголовном судопроизводстве
Ярославль,1995 С Ю.
Три года спустя П. В Коробов иначе определял дифференциацию ответственности (и ее основания) эго деление государством установленной им
обязанности лица, совершившего преступление, подвергнуться осуждению, наказанию и судимости, основанное на учете типовой общественной
опасности преступления и типовой общественной опасности личности виновного. (См Коробов Л. В. Правовая политика и дифференциация
уголовной ответственности // Правоведение 1998 ,]\"" 1 С 181). Нам импонирует, что автор уже не относит все свойства личности виновного к
основаниям дифференциации уголовной ответственности Однако остается не ясным, что имеется в виду под типовой общественной опасностью
преступления только типовая степень либо еще и характер общественной опасности.
'См Коробов Л. В. Дифференциация уголовнои огветственности и классификация уголовно наказуемых деянии. С 10

Стр.61
(ч. 2 ст. 20), УПК и даже материалы судебной практики'. По нашему мнению, то, что решение некоторых уголовно-
правовых вопросов дифференциации ответственности (например, об освобождении от уголовной ответственности)
содержится в актах процессуального, уголовно-исполнительного права или в судебной практике, относится к
недостаткам уголовного законодательства России и не должно влиять на принципиальное положение: место
дифференциации уголовной ответственности — уголовный закон. А в уголов-но-исполнительном законодательстве
могут и должны осуществляться дифференциация и индивидуализация условий реализации наказания, на что и сделан
упор в новом УИК РФ. Однако предмет дифференциации, как видим, здесь совсем иной.
Еще более спорным представляется утверждение, что и в Конституции осуществляется дифференциация
уголовной ответственности. В Конституции могут решаться принципиальные вопросы уго-ловно-правовой политики,
в частности, может быть провозглашен принцип дифференциации ответственности или его конкретное проявление
(что, впрочем, не обязательно). Однако место реальной градации ответственности там, где она установлена.
Устанавливается же уголовная ответственность не в Конституции, а в уголовном законе. Таким образом, правильнее
подчеркнуть, что дифференциация ответственности осуществляется в федеральном уголовном законе, а не в
федеральных законах.
В работе А. И. Коробеева, А. В. Усе, Ю. В. Голика утверждается, что дифференциация ответственности
"предполагает необходимость учета на всех уровнях — и законодательном, и правоприменитель-ном — степени
общественной опасности как деяния, так и деятеля"2. Представляется, что приведенное суждение неоправданно
расширяет понятие основания дифференциации ответственности.
Как уже отмечалось, необходимо признать основанием дифференциации ответственности типовую степень
общественной опасности деяния и личности, исключив индивидуальную степень опасности содеянного и личности.
Кроме того, дифференциация ответ-
' См • Коробов Л. В. Понятие дифференциации уголовной ответственности. С. 9.
1 Коробеек А. 11., Усе А. В , Голик Ю. В Уголовно-правовая политика тенденции и перспекшвы Красноярск. 1991 С 91

Стр.62
ственности в принципе осуществляется на одном уровне — законодательном, а именно, только законодателем и
только в уголовном законе Учет же правоприменителем степени общественной опасности содеянного (кстати,
индивидуальной степени) — это уже процесс индивидуализации, а не дифференциации уголовной ответственности.
Н. М. Кропачев называет основанием дифференциации уголовной ответственности общественную опасность
преступления, не конкретизируя это утверждение'. Такая формулировка, по нашему мнению, столь аморфна, что
практически ничего не определяет. Общественная опасность (ее характер и степень) служит основанием
криминализации, декриминализации, пенализации, депенали-зации, дифференциации и индивидуализации уголовной
ответственности.
Еще менее конкретно основание дифференциации уголовной ответственности, сформулированное М. С.
Поройко, которая определяет дифференциацию как расчленение обязанности лица подвергнуться осуждению,
наказанию и судимости на основе всестороннего учета обстоятельств дела2. Несложно заметить, что такое основание
не только лишено информативности, но и дает основания отождествить процессы дифференциации и
индивидуализации уголовной ответственности.
Н. В Васильев, рассматривая дифференциацию ответственности в качестве принципа советского уголовного
права, правильно называет и субъект (законодатель), и основания дифференциации. По мнению автора, основание
(критерий) дифференциации уголовной ответственности — существенное изменение степени общественной
опасности деяния, влекущее изменение (повышение или понижение) ответственности^. По нашему мнению,
существенное изменение степени общественной опасности как раз и типизирует-
' См Кропачев Н. М. Общие вопросы применения мер ответственности за пресгупления // Уголовное право на современном этапе Проблемы пре-
ступления и наказания. СПб, 1992 С 373
1 См. Поройко М. С. К вопросу о понятии уголовной ответственности и средствах ее дифференциации // Юридическая техника и вопросы диф-
4)ере1:циации огветственности в уголовном праве и процессе. Ярославль, 1998 С 62
' См Васильев Н В. Указ соч С 42—43

Стр.63
ся в законе, т. е. признается типовой степенью опасности содеянного. Считаем, что к названному основанию
следовало бы присоединить еще одно — типовая степень опасности лица, совершившего преступление.
Подведем итоги рассмотрения столь разнообразных взглядов исследователей на понятие и сущность
дифференциации уголовной ответственности. По нашему убеждению, наиболее четко выделить особенности
дифференциации уголовной ответственности можно через сопоставление ее с интеграцией и индивидуализацией
Дифференциация как процесс, противоположный интеграции, характеризуется разделением, расслоением
ответственности в законе в зависимости от типовой степени общественной опасности деяния и типовой степени
опасности личности виновного. При сопоставлении этих явлений наиболее ярко проявляются сущностные свойства
дифференциации, встает вопрос о законодательной регламентации данного принципа,
Сравнение дифференциации и логически продолжающего ее процесса индивидуализации уголовной
ответственности позволяет более четко выделить элементный состав свойств этого явления, его структуру, что,
несомненно, имеет значение для формулирования определения дифференциации.
Сказанное позволяет схематично охарактеризовать свойства и основные черты дифференциации
уголовной ответственности:
1) субъектом ее является законодатель;
2) сущность ее — разделение, расслоение уголовной ответственности;
3) основание — типовая степень общественной опасности преступления и личности виновного;
4) средства дифференциации ответственности составляют логическую структуру содержания дифференциации,
5) процесс дифференциации детерминирован порядком применения ее средств.
Таким образом, дифференциация уголовной ответственности — это градация, разделение,
расслоение ответственности в уголовном законе, в результате которой законодателем устанавлива-
ются различные уголовно-правовые последствия в зависимости от типовой степени общественной
опасности преступления и типовой степени общественной опасности личности виновного.

Стр.64
Мы принципиально определяем дифференциацию уголовной ответственности через вид деятельности и ее
результат и не считаем, что в этом случае смешиваются два аспекта дифференциации ответственности. П. В Коробов,
критикуя нашу дефиницию, утверждае'1, что при определении дифференциации уголовной ответственности следует
опираться только на ее деятельный аспект, а не на результат и что в противном случае смешиваются два аспекта
дифференциации — как деятельности законодателя и как воплощения результата этой деятельности в законе'. Счита-
ем, что именно наличие различных аспектов в явлении дифференциации предполагает их отражение в определении.
Не случайно признание двух сторон квалификации преступлений — как деятельности законодателя и ее результата —
обусловливает отражение их в общепринятой дсгриниции понятия "квалификация преступлений"
Определив дифференциацию уголовной ответственности, подчеркнем отличие этого термина от понятия
"дифференциация ответственности в уголовном праве" Под последней в соответствии с УК РСФСР 1960 г.
понимали дифференциацию ответственности в уголовном законе на уголовную, административную, дисциплинарную,
гражданско-правовую ("специальная конфискация") и "общественную''.
Общепринято, что виды юридической ответственности должны определяться и, как правило, на практике
определяются в соответствии со спецификой отрасли права, в пределах которой регулируется ответственность, в
особенности метода правового регулирования. Правильно отмечается в литературе, дифференциация юридической
огветственности — это установление в законе различных ее видов (форм) в зависимости от типичных свойств, ха-
рактеризующих в обобщенном виде различные группы правонарушений'. В административном праве устанавливается
административная ответственность, в гражданском — имущественная, в трудо-
' См Коробив П. В Понято дифференциации уголовной ответственности С 7
2 См Курляпдский В 11 Уголовная попишка, дифференциация и индивн-дуалпзацпя угочовноп oiBciciBe'uiiocin С 78, Мельникова Ю. С Указ соч С
17

Стр.65
вом — дисциплинарная, имущественная и т. д.' При этом возможны взаимные отсылки между отраслями при
регламентации того или иного вида ответственности.
Специфика уголовной ответственности, ее особый — репрессивный — характер, необходимость строгой
судебной процедуры ее наложения и подобные причины приводят к выводу о том, что уголовная ответственность
должна быть установлена только в уголовном законе. Это, разумеется, не мешает законодателю при регламентации,
например, области охраны природы сделать отсылку к уголовному закону. Такая отсылка не идентична уголовной от-
ветственности. Сама уголовная ответственность за экологические преступления устанавливается (и
дифференцируется) непосредственно в уголовном законе.
Однако теоретически мыслима и иная конструкция, которая, кстати, имела место в практике отечественного
уголовного законодательства. Речь идет об установлении в уголовном законе за преступления помимо уголовной и
иных видов ответственности.
В частности, еще в первые годы советской власти был выдвинут тезис об уничтожении при социализме
социально-экономических причин преступности, был взят курс на замену мер уголовного наказания мерами
общественного порицания, профессиональных судов — товарищескими судами. Идея постепенной замены
уголовного наказания мерами общественного воздействия и воспитания вновь стала актуальной в 60-е годы, после
XXII съезда КПСС.
В УК РСФСР 1960 г. 10—12% санкций Особенной части содержали помимо мер уголовной ответственности
указание на иные меры воздействия. Кроме того, УК РСФСР предусматривал случаи освобождения от уголовной
ответственности с привлечением лица к административной ответственности (ст. 50' УК РСФСР), либо с передачей
материалов дела на рассмотрение товарищеского суда (ст. 51 УК РСФСР) или комиссии по делам
несовершеннолетних (ст. 10 УК РСФСР), либо с передачей лица на поруки общественной организации или трудовому
коллективу (ст. 52 УК РСФСР). Спе-
' Ряд авторов выделяют также уголовно-процессуальную и гражданско-процессуальную ответственность См , например. Чечина Н. А., Элькинд П.
С. 06 уголовно-процессуальной и гражданско-процессуальной ответственно-сги // Сов государство и право. 1973 № 9 С. 33—41, Мельникова Ю. Б.,
Byuiijcea. Л. А Вопросы дифференциации юридической ответственности С 38

Стр.66
циальная конфискация орудий и предметов преступления, предусмотренная в санкциях ряда норм Особенной части
УК РСФСР 1960 г., может быть оценена как имущественная или гражданско-правовая, а применение правил
Дисциплинарного устава за некоторые воинские преступления — как дисциплинарная ответственность. По существу,
в названных случаях имела место замена уголовной ответственности другими видами юридической ответственности1,
среди которых, безусловно, была и административная. Что же касается иных видов ответственности, то их правовую
природу, как правильно отмечает Ю. Б. Мельникова, следует определять исходя не только из отраслевой
принадлежности норм, устанавливающих ответственность, но и из характера самой ответственности2. В частности,
рассматривая ответственность при передаче материалов в товарищеский суд, в комиссию по делам несовершен-
нолетних и при передаче лица на поруки, следует отметить ее дуалистический, двойственный характер. С одной
стороны, это социальная (общественная) ответственность, с другой стороны, она носит юридический характер.
Таким образом, по нашему убеждению, следует говорить о следующих видах ответственности в УК РСФСР 1960
г.: уголовной, административной, дисциплинарной, гражданско-правовой и общественной (носящей одновременно
социальный и юридический характер).
' Необходимо отметить, что практика замены уголовной ответственности иными видами ответственности была весьма распространена. Так, по вы-
борочным данным И. И. Карпеца, от уголовной ответственности с применением мер общественного воздействия освобождалось до 30% лиц, впер-
вые совершивших преступления, не представляющие большой общественной опасности (Карпец И. И. Проблемы преступности. М., 1969. С. 134).
Другие исследователи, анализируя состояние преступности в СССР за 1989 г., отметили, что лишь 60,8% лиц, совершивших преступления, были
привлечены к уголовной ответственности, а 34,6% освобождены от такой ответственности с применением мер общественного воздействия (см.:
Жа-линский А. Э., Миньковский Г. М. Преступность в СССР в 1989 г.: Статистические данные, криминологический комментарий // Сов. государство
и право. 1990. № 6. С. 83, 87). По данным других исследователей, в 1989 г. более 35% лиц, совершивших преступления, были освобождены на ста-
дии предварительного расследования с применением мер общественного и административного воздействия (см.: Голик Ю., Селиверстов В.
Пределы гуманизма // Соц законность. 1990. № 6. С. 13; Алексеева М., Сидоров В. Гуманизация уголовной политики: практика и последствия // Сов.
юстиция. 1990.№ 19. С. 12). ''CM.; Мельникова Ю. Б. Указ. соч. С. 25.

Стр.67
Существование в рамках уголовного права иных видов ответственности было характерно не только для
советского, но и в целом для социалистического уголовного права. Например, в ГДР малозначительные уголовные
дела передавались на рассмотрение производственным конфликтным комиссиям или товарищеским судам, которые
применяли к преступникам меры общественного воздействия. По заключениям экспертов, в последние годы перед
объединением ФРГ и ГДР "общественная юстиция" рассматривала в среднем 25% уголовных дел (по отдельным
категориям дел — еще больше: кражи — 35%, телесные повреждения — 44%, подделка документов — до 77%)'.
Появление в уголовном законе различных видов ответственности позволило исследователям ввести в оборот
новые понятия "дифференциация ответственности в уголовном законе (праве)" и "дифференциация ответственности
за совершенное преступление"2, которые, как мы видим, существенно отличаются от понятия "дифференциация
уголовной ответственности".
Мы не относимся к сторонникам теоретического обоснования такого законодательного решения3. Кстати,
предложения сохранить в новом уголовном законодательстве различные виды ответственности звучали и в середине
90-х годов4. Думается, наполнение уголовного законодательства не только уголовной, но допол-
' См.: Эзер А. Ассимиляция уголовного права в процессе объединения двух Германий // Государство и право. 1993. № 9. С. 139.
2 См., например: Кропачев Н. М. Общие вопросы применения мер ответственности за преступления. С. 384.
3 См., например; Курляндский В. И. Уголовная ответственность и меры общественного воздействия. М., 1965; Гальперин И. М. Взаимодействие
государственных органов и общественности в борьбе с преступностью. М., 1972; Виттенберг Г.Б. Освобождение от уголовной ответственности и
наказания с применением мер общественного воздействия. Иркутск, 1970;
Загородников Н. И. Указ. соч. С 62—63.
4 См., например: Кругликов Л. Л. О структуре, санкциях и некоторых элементах диспозиций статей Особенной части // Вопросы уголовной от-
ветственности и ее дифференциации (в проекте Особенной части УК РФ). Ярославль, 1994. С. 54—55; Его же. Вопросы дифференциации
ответственности в уголовном законодательстве // Реализация принципа справедливости в правоприменительной деятельности органов уголовной
юстиции. Ярославль, 1992. С. 63—64, Журавлев М. П. Указ. соч. С. 74; Магомедов А. А. Правовые последствия освобождения от уголовной
ответственности. С. 33, 70, 137—138; Лумпова И. А. Институт освобождения от уголовной ответственности в главе 34 проекта Уголовного кодекса
// Вопросы уголовной ответственности и ее дифференциации (в проекте Особенной части УК РФ). Ярославль, 1994. С. 131.

Стр.68
нительно и другими видами ответственности, по существу, размывает границы уголовной ответственности1 и
уголовного права как отрасли права и законодательства. Девальвируется само понятие преступления. У
правоприменителя появляется возможность по своему усмотрению заменять уголовную ответственность, например,
административной, что изначально таит в себе опасность произвола.
Не случайно поэтому Комитет конституционного надзора СССР вынес 13 сентября 1990 г. заключение, в
котором признал несоответствие норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства, определяющих
основания и порядок освобождения от уголовной ответственности с применением мер административного взыскания
или общественного воздействия, Конституции СССР и Международным пактам о правах человека, презумпции
невиновности2.
Уже проект Уголовного кодекса, подготовленный в 1992 г., не содержал норм освобождения от уголовной
ответственности с заменой ее иными видами ответственности. В Концепции уголовного законодательства было
констатировано, что за совершение преступления должна следовать именно уголовная, а не какая-либо иная
ответственность. Уголовный кодекс Российской Федерации 1996 г. не содержит положений об освобождении от
уголовной ответственности с привлечением к иным видам ответственности.
Институт "общественной юстиции", передача преступника на поруки и подобные меры отменены в настоящее
время в землях ФРГ, входивших ранее в ГДР, и в странах Восточной Европы3.
Таким образом, можно констатировать, что с принятием нового УК РФ вопрос о различии в теории уголовного
права понятий
' См., например: Келина С. Г. Меры ответственности, предусмотренные уголовным законом, и основания их применения. С. 107; Загородников Н. И.
Советская уголовно-правовая политика и деятельность органов внутренних дел. М., 1979. С. 57; Сад-аров А. Б. Перспективы развития советского
уголовного права // Сов. государство и право. 1983. № 7. С. 84—85; Тарба-гаев А. Н. Ответственность в уголовном праве // Правоведение. 1994. №
3. С. 102—106; Его же. Административная ответственность в уголовном праве // Правоведение. 1992. № 2. С. 62—68; Скрибицкий В. В.
Освобождение от уголовной ответственности и отбывания наказания. Киев, 1987. С. 15.
2 См.: Вестник Верховного Суда СССР. 1991. № 1. С. 45—46.
•' См.: Клюканова Т. М. О реформировании уголовного законодательства в объединенной Германии // Вестник С.-Петербургского ун-та. Сер. 6.
1994. Вып. 2. С. 108.

Стр.69
"дифференциация уголовной ответственности" и "дифференциация ответственности в уголовном праве" утратил
актуальность сам по себе. Ныне правомерно говорить лишь о дифференциации уголовной ответственности.
Коментариев: 0 | Просмотров: 100 |
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

    Другие новости по теме:
Добавление комментария
[not-wysywyg] [/not-wysywyg]
{bbcode}
[not-wysywyg] [/not-wysywyg]{wysiwyg}



ukrstroy.biz
ЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА:
РАЗНОЕ:
ДРУЗЬЯ САЙТА:

Библиотека документов юриста

СЧЕТЧИКИ: