Сегодня
НАВИГАЦИЯ:
ЮРИДИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ:
РАЗНОЕ:
РЕКЛАМА:
АРХИВ НОВОСТЕЙ:
Суд присяжных -1
 (голосов: 0)
  Третья власть в России | Автор: admin | 9-07-2010, 04:32
Движение вперед или вспять?
К числу важнейших мер судебной реформы 1991–1995 гг. принято относить возрождение суда присяжных. Речь идет именно о возрождении этого института, ибо суд присяжных в России ведет свою историю от реформ 1864 г. Вводился он тогда не повсеместно, а к концу столетия наметились явные ограничения использования этой формы правосудия: подверженный эмоциям и риторическому влиянию ораторов-златоустов он очень часто выходил за пределы не только законности, но и здравого смысла.
Вопрос о целесообразности возвращения к суду присяжных был и до сих пор является предметом острых дискуссий на страницах как юридической, так и массовой печати. Их интенсивность возрастала с принятием реальных мер законодателем по реабилитации суда присяжных. Первым таким актом, как указывалось выше, были Основы законодательства Союза ССР и союзных республик о судоустройстве от 13 ноября 1989 г. с их несколько странной статьей 11: «… вопрос о виновности подсудимого может решаться судом присяжных (расширенной коллегией народных заседателей)». Затем появилась в Конституции РСФСР 1978 г. в результате поправок и дополнений 1991–1992 гг. ст. 166: «Рассмотрение гражданских и уголовных дел в судах осуществляется коллегиально и единолично; в суде первой инстанции — с участием присяжных заседателей, народных заседателей либо коллегией из трех профессиональных судей или единолично судьей».
Здесь, как видим, декларируется суд присяжных и впервые допускается отступление от коллегиальности осуществления правосудия, бывшей в СССР и России его незыблемым принципом с 1917 по 1992 годы!
Особенность суда присяжных состоит в том, что его состав делится на две коллегии: коллегию присяжных заседателей (их число варьируется от пяти до двенадцати, иногда и больше) и коллегию профессиональных судей (как правило, не более трех человек, чаще — один судья — председательствующий). Коллегия присяжных, удалившись в совещательную комнату, отдельно от профессиональных судей решает вопрос доказанности обвинения, виновности подсудимого, признания тех или иных обстоятельств смягчающими ответственность. Профессиональный судья (судьи) жестко связан вердиктом присяжных, исходя из которого применяет уголовный закон и определяет меру наказания.
Цивилизованный мир, отмечали оппоненты суда присяжных, отказывается от этой формы правосудия, как архаической и не эффективной. Ученые и практические юристы США, Англии, Италии указывают на такие недостатки суда присяжных, как ориентация его на групповые интересы, необъективность, чувствительность к риторике и общественным страстям, беспомощность в исследовании доказательств при рассмотрении сложных дел, снижение ответственности профессиональных судей за результаты рассмотрения дел, обилие необоснованных и незаконных вердиктов, крайняя волокита и дороговизна. Приводится и статистика, подтверждающая эти оценки: судом присяжных в Англии рассматривается всего лишь около 2 процентов всех дел, в США — до 4 процентов, в Канаде — 1, Франция отказалась от суда присяжных со времен второй мировой войны. Подчеркивается также, что альтернативой суду присяжных в Англии являются мировые судьи, рассматривающие дела, как правило, единолично. В США — прагматическое, далекое от идеи законности соглашение сторон в результате торга об обвинении, санкционируемое судьей 24.
В проекте закона «Об устройстве и полномочиях судебной власти», подготовленном группой ученых НИИ при Генеральной прокуратуре РФ, предусмотрен суд присяжных, состоящий из двух коллегий — трех профессиональных судей и семи присяжных заседателей (ст. 15) 25. Однако и до подготовки этого законопроекта и после его опубликования руководителем авторского коллектива высказывались опасения о наступлении возможных негативных последствий этой формы судопроизводства. Главное из них — отход от задачи установления истины, снижение ответственности профессиональных судей за принимаемые решения, расшатывание законности путем подмены этого принципа групповыми представлениями о справедливости 26.
Аналогичные опасения со ссылкой на нравственную деградацию общества, отсутствие общепризнанных моральных ценностей, на которые могли бы ориентироваться рядовые граждане, оказавшиеся в роли присяжных, были изложены проф. Г. Хохряковым, а несколько позже и другими авторами 27. Предостережения зарубежных ученых против слепого копирования англо-саксонской формы суда присяжных были изложены в статье проф. Г. Дашкова 28.
Серьезную систему аргументов против введения суда присяжных предложила член Верховного суда РФ Л. Дементьева. Она пишет о трудностях комплектования скамьи присяжных, о дороговизне этого суда и значительном увеличении сроков рассмотрения этих дел, при том, что в следственных изоляторах будет возрастать число обвиняемых, ожидающих суда. «Наконец, — замечает она, — самый важный вопрос — правосудность суда присяжных.
По смыслу закона любое судебное разбирательство призвано установить истину по делу. Насколько отвечает этому требованию рассмотрение дел судом присяжных? Присяжные заседатели должны ответить на три вопроса: доказано ли, что деяние имело место; доказано ли, что это деяние совершил подсудимый; виновен ли подсудимый в совершении этого деяния?
По мнению некоторых сторонников суда присяжных, его преимущество перед профессиональными судьями в том, что присяжные заседатели, не обремененные знанием закона, будут принимать решения на основе эмоционального восприятия полученной в ходе судебного разбирательства информации. Но какое отношение это имеет к установлению истины по делу?
Часто приводимый пример с Верой Засулич, которую суд присяжных оправдал, является примером беззакония, а не торжества законности. Можно понять побудительные мотивы совершенного Засулич террористического акта, но виновность ее в преступлении очевидна.
Это как раз пример того, что законность и правосудность решения, неотвратимость наказания за содеянное зависят от случайности, от эмоционального, не регулируемого законом восприятия присяжными заседателями совершенного обвиняемым деяния. А ведь суду присяжных подсудны дела о наиболее тяжких преступлениях, в том числе об умышленных убийствах, за совершение которых предусмотрена и смертная казнь. При нынешнем росте именно тяжких преступлений, доступности оружия, организованности преступных группировок введение судов присяжных увеличивает шансы истинных преступников остаться безнаказанными.
И еще: на предотвращение преступлений влияет не столько суровость наказания, сколько его неотвратимость. Суд присяжных, на мой взгляд, эту неотвратимость обеспечить не может. Присяжные не несут никакой ответственности за принятые ими решения, нельзя гарантировать их неподкупность, поскольку система отбора кандидатур не исключает попадания в заседатели нужных преступным группировкам людей.
Так кого в настоящих условиях будет защищать суд присяжных, кому он выгоден?» 29.
Еще более решительно против суда присяжных выступают некоторые судьи низовых звеньев судебной системы. Так, П. Мельников (народный суд Киржачского р-на Владимирской области) уверен, что суд присяжных вводить преждевременно, что там, где он действует, он допускал и допускает грубейшие ошибки и произвол, что он не добавит ни законности, ни справедливости в уголовный процесс 30.
Но немало опубликовано и статей, аргументирующих противоположную позицию. Так, газета «Известия» опубликовала ряд статей, в которых противники суда присяжных отнесены к числу чуть ли не махровых реакционеров и ретроградов 31.
А некий С. Тропин публикует восторженную статью под заголовком «Суд присяжных может изменить страну и народ». Автор приводит высказывание А. Ф. Кони: «Суд присяжных укореняет и поддерживает в обществе представление о правде и справедливости как о реальных, а не отвлеченных понятиях». «И в этом, — пишет автор, — конечно, отличие суда присяжных от суда профессионалов. Последний не может не следовать закону, присяжные — могут, ибо их решения — это отражение народного правосознания… Присяжные раздвигают горизонты милосердия до пределов, не доступных профессиональному судье… Никто не понимал и зачастую не понимает сегодня, что суд присяжных — это не просто изменение судопроизводства, а трансляция в наше общество совершенно новой культуры: политической, социальной, а не только правовой» 32.
Трудно удержаться от столь пространной цитаты — уж очень красиво звучит. Так и только так нужно агитировать за нововведения. А что из этого произойдет потом, — это ведь когда еще будет!
Важно отряхнуть пыль скучной и надоевшей законности с ног одряхлевшей Фемиды, опять пуститься в бурное правовое море с единственным компасом — совестью народной; вернуться от упорядоченной системы статутного права к судебным прецедентам.
— Как тебя судить? — спрашивал добрую сотню лет назад известный сатирический персонаж понурого русского мужика. — По закону или по совести? Законов эвон сколько, — показывал он широким жестом на толстые книги.
— По совести, батюшка, по совести.
— Ну и ладно.
Итак, присяжные будут раздвигать горизонты милосердия и транслировать новую культуру без оглядки на правовые принципы… Профессиональные же судьи, напротив, считают в полном соответствии с утвердившейся в нашем обществе правовой психологией, что «никакие ссылки на «высшую справедливость» или целесообразность, интересы общества или конкретного человека не могут признаваться приоритетными по отношению к Закону». Записали они это положение как абсолютно бесспорное не где-нибудь, а в ст. 1 Кодекса чести судьи Российской Федерации (пока еще в проекте).
Назревал, как видим, конфликт между двумя судебными коллегиями еще до создания суда присяжных. Хотелось надеяться, что ситуация столь драматичной выглядит только в теории, что на практике острота противоречий сгладится и «жизнь все снесет», — как говорил Лев Толстой относительно необходимости завышения нравственных требований к человеку. Будем и мы надеяться, что жизнь «несет».
Закон принят
Наконец, Закон о суде присяжных был принят. Произошло это событие 16 июля 1993 г., и назывался закон «О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР «О судоустройстве РСФСР», Уголовно-процессуальный Кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР об административных правонарушениях».
Закон установил, что рассмотрение гражданских и уголовных дел в судах осуществляется коллегиально и единолично; в суде первой инстанции — с участием присяжных заседателей, народных заседателей либо коллегией из трех профессиональных судей или единолично судьей.
Подсудность уголовных дел суду присяжных определена статьей 421 Закона применительно к ст. 36 действующего УПК, устанавливающей подсудность краевого, областного, городского суда. Только по этим делам и только по ходатайству обвиняемого, заявленного при окончании предварительного следствия, дело может быть передано на расследование суда присяжных. Участие защитника по делам, которые могут быть рассмотрены судом присяжных, обязательно, причем еще на стадии предварительного следствия с момента объявления обвиняемому о его окончании и предъявлении ему дела для ознакомления.
Обязательно и участие государственного обвинителя в рассмотрении дел судом присяжных. Его отказ от обвинения влечет прекращение дела.
Закон детально урегулировал процедуру отбора присяжных заседателей, особенности назначения судебного заседания и порядок его проведения, содержание напутственного слова председательствующего, условия вынесения вердикта присяжными, способы обжалования приговора суда присяжных, как не вступившего, так и вступившего в законную силу.
Несмотря на сдержанное отношение к этому акту судебной реформы, мы не склонны оценивать его однозначно: справедливыми могут быть любые оценки, в зависимости от того, на чем акцентируется внимание.
Достижение видится в расширении организационных форм правосудия с учетом интернационального опыта, в более широком вовлечении народа в отправление правосудия, в укреплении судейской независимости, в создании дополнительных гарантий прав обвиняемого, в конечном счете — в поиске новых путей и форм совершенствования условий судебного познания.
Априорная критика суда присяжных, даже если она и кажется убедительной, не должна препятствовать накоплению нового опыта в реализации функций судебной власти. Критические оценки должны быть перенесены теперь на сам Закон, его нормативную материю, на условия его реализации и практики функционирования в России возрожденного правового института — суда присяжных.
Закон о суде присяжных влечет многие негативные последствия, представление о которых отчасти дает приведенная выше полемика вокруг этого института. Частично они могли бы быть упреждены или нейтрализованы более осмотрительным законодателем. Например, таким соотношением численности входящих в состав суда коллегий и таким распределением полномочий, которые бы сохраняли ведущую роль профессионального начала. В частности: в качестве альтернативы состава суда присяжных из одного профессионального судьи — председательствующего — и 12 присяжных заседателей (1 + 12) предлагался состав из двух коллегий — трех профессиональных судей и семи присяжных заседателей (3 + 7) 33. Преимущества такого состава в том, что вопросы, решаемые председательствующим — о юридической квалификации деяния и мере наказания, — весьма ответственны по делам о тяжких преступлениях и требуют коллегиального обсуждения. Ситуации, в которых председательствующий один решает вопрос о возможности применения смертной казни (ст. 460, ч. 4), едва ли перевешиваются возможными позитивными результатами введения суда присяжных.
Ограничение коллегии присяжных числом семь имеет не только положительные организационные и экономические последствия. С точки зрения психологии малых групп, принимающих ответственные решения, с ростом их состава не возникает качественное приращение. Может быть наоборот — снижение чувства индивидуальной ответственности. Это с успехом было продемонстрировано и ушедшим в небытие первым демократическим Парламентом РФ, и Моссоветом. Последний, как известно, преобразован в Городскую думу с сокращением численности состава более чем в 15 раз.
Но есть и другие, боле очевидные недостатки рассматриваемого Закона. Это предусмотренный им решительный поворот от принципа коллегиальности в правосудии к единоличному правосудию, отражающему черты административной юрисдикции, и к освобождению суда от обязанности доказывания, активного поиска истины, свойственных традиции российского судопроизводства.
К этим вопросам придется возвращаться еще не раз, ибо только всесторонне раскрыв их, мы увидим за ультрадемократическими восторгами по поводу «возрождения подлинного правосудия», «возвращения России в лоно цивилизации» и т. п. нашу реальную перспективу. А состоит эта перспектива, как это ни горько, в том, что реформаторы скорее разрушают суд, нежели создают судебную власть, как это ими прокламируется. Вместо коллегиального суда, худо-бедно подверженного общественному контролю через участие в нем делегированных трудовыми коллективами народных заседателей, Россия получает единоличных судей-чиновников, бесконтрольных и безответственных в силу гипертрофированных решений о несменяемости, независимости, неприкосновенности. Это очень серьезно. С этим мы уже столкнулись, обнаружив серию безответственных решений отдельных судей об освобождении из-под стражи опасных преступников. В будущем для общественности и прессы эта тема, надо думать, обретет значение перманентной.
Освобождение суда от обязанности доказывания и активного поиска истины — очевидная тенденция судебной реформы, воплощенная в законе о суде присяжных. В концепции судебной реформы эта идея была несколько замаскирована суждениями об освобождении суда от несвойственных функций и обвинительного уклона.
«В пореформенном законодательстве должны отсутствовать все рудименты обвинительной роли суда, а именно:
— право возбуждать уголовные дела;
— обязанность суда направлять подсудимому копию обвинительного заключения;
— обязанность восполнять пробелы предварительного расследования за счет самостоятельного поиска доказательств;
— обязанность продолжать процесс при отказе прокурора от обвинения;
— обязанность направлять уголовные дела на доследование при неполноте расследования» 34.
Доказывание предлагается всецело возложить на стороны, — в этом видится авторами воплощение принципа состязательности.
Закон о суде присяжных пунктуально воплощает эти предписания (см. ст. 429), а в некоторых проектах УПК РФ они находят дальнейшее развитие. Мы видим здесь отход от национальных традиций Российского судопроизводства, реализовавшихся и в законодательной и в судебной практике от 1864 г. до последнего времени.
Господствующая доктрина отечественного судопроизводства, вполне отвечавшая действующему процессуальному законодательству, рассматривала суд как самостоятельного участника доказывания, в полной мере несущего ответственность за законность и истинность своих решений. Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик ставили суд на первое место в числе гарантов объективного исследования обстоятельств каждого дела (ст. 14). Эта норма воспроизводится и в действующем УПК РСФСР (ст. 20).
Выступление в суде сторон, наделенных равными правами — обвинителя, защитника, подсудимого и др. (ст. 245 УПК), — воплощавшее идею состязательности, оказывало суду существенную помощь во всестороннем освещении материалов дела, в оценке доказательств. Но оно не освобождало суд от активного поиска истины.
Велика в этом отношении роль председательствующего в суде (профессионального судьи), который «руководит судебным заседанием, принимая все предусмотренные настоящим Кодексом меры к всестороннему, полному и объективному исследованию обстоятельств дела и установлению истины…» (ст. 243 УПК). Этой же идее подчинена роль вышестоящих судов, которые, руководствуясь ревизионными началами, не связаны доводами жалоб и протестов, а проверяют дело в полном объеме в отношении всех осужденных, в том числе и тех, которые жалоб не подали и в отношении которых не принесен протест (ст. 332, 380 УПК РСФСР).
Есть в действующем законодательстве и нормы, определяющие отношение суда к позициям сторон — они не обязательны для суда и даже отказ прокурора от обвинения «не освобождает суд от обязанности продолжать разбирательство дела и разрешать на общих основаниях вопрос о виновности или невиновности подсудимого» (ст. 248 УПК).
Так было, так есть, но так не должно быть, считают наши радикальные реформаторы, которые, как кажется, не прочь повторить опыт 1917 года — разрушить, «не реформируя», старый суд, и снова начать с нуля.
Закон о суде присяжных, отражая разрушительные идеи Концепции судебной реформы, явно стал на этот путь, игнорируя и достижения отечественной теории доказательств и более чем вековой опыт России.
Напомним об этом.
Авторы фундаментального труда по теории доказательств, подробно анализируя роль суда как участника процесса доказывания, приходят к выводу: «Таким образом, суд активно и самостоятельно собирает, проверяет, закрепляет и оценивает всю совокупность доказательств. Это составляет публично-правовую обязанность суда, гарантированную соблюдением ряда процессуальных правил».
«Исполнение судом обязанности доказывания обеспечивается прежде всего правильным пониманием судьями своего государственного и общественного долга» 35.
Можно, разумеется, дезавуировать эти положения теории ссылками на то, что они опираются на устаревшее законодательство, что свободная мысль всегда в поиске лучших решений. Но, во-первых, эти положения теории не были навязаны отечественной практике судопроизводства, — они отражали реальный опыт правосудия. Во-вторых, ломка устоявшихся традиций не всегда есть благо. Консерватизм, осмеянный революционной теорией большинства, имеет и позитивное содержание — устойчивость, стабильность, которых нам ныне так недостает. В-третьих, освобождение суда от обязанности доказывания чревато для нашего правосудия многими опасностями и главная из них — опасность торжества в суде не правды, а силы.
Это понимают и судьи, хотя, как мы уже указывали, для многих из них сокращение обязанностей — благо (правда, к счастью, не для всех).
Так, в статье А. Бабенко, председателя Самарского областного суда, и Н. Черкасовой, преподавателя Самарского университета, выражена серьезная тревога по поводу последствий снижения активности судей в доказывании. При этом они опираются не только на свой собственный опыт и опыт своих коллег, но и детально анализируют процессуальное законодательство пореформенной России, найдя в Уставе уголовного судопроизводства 1864 года ряд норм, не допускавших пассивности судей, обязывавших их не только проверять уже собранные по делу доказательства, но и расширять и углублять их (ст. ст. 105, 107 Устава).
«Творцы Устава не без оснований полагали, что по делам, подсудным окружным судам, действует публичное начало, по которому «суд уголовный не может принимать в уважение желания сторон — ни того, что сам подсудимый не хочет оправдывать свою невиновность, ни того, что сам обвинитель потворствует виновному…» (Комментарий к ст. 690 Устава)» 36.
Как насилие над судом мы воспринимаем положения Закона о суде присяжных, которые ограничивают властные полномочия суда, лишают его права принимать решения по своему усмотрению, основанному на проверенных им материалах дела, передают судьбу дела в руки сторон.
Так, суд присяжных не может возбудить дело по новому обвинению или в отношении нового лица: не может по своей инициативе направить дело на дополнительное расследование, даже если в судебном заседании выявлены существенные для дела обстоятельства, исследование которых без дополнительного расследования невозможно (из ст. 429). Суд обязан прекратить дело производством при отказе прокурора от обвинения и на предварительном слушании и на любом этапе разбирательства дела судом (ст. 430).
Итак, суд жестко запрограммирован обвинением и обвинителем, он утрачивает свое доминирующее положение в процессе и его публично-правовая функция поставлена под серьезное сомнение.
Во имя чего это делается? Мы не думаем, что таким способом защищаются права личности, — скорее это рабское копирование англо-саксонской идеи уголовного права. Но в системе англо-американского судопроизводства эта идея в течение веков стала органичной, ибо она связана массой процессуальных правил и прецедентов. Для нас — это новая идея, не вписывающаяся в традиционную систему российского судопроизводства, построенного по континентальному образцу. И поэтому эта идея и связанные с нею конкретные процессуальные новеллы несут заряд большой разрушительной силы. Латентная часть современной российской преступности грозит возрасти еще более; государственный обвинитель по сути освобождается от судебного контроля (хотя применительно к предварительному следствию навязываются противоположные идеи подмены судом прокурорского надзора, что однозначно приведет к ослаблению борьбы с преступностью); потерпевший лишается судебной защиты.
На эту проблему можно посмотреть и с позиции разделения процессуальных функций.
Состязательность в суде — это не только выполнение функций обвинения и защиты, но и функции разрешения дела по существу. Последняя функция принадлежит суду и только суду. Его решение по делу должно быть законным и справедливым, и значит, — истинным. Без активного включения суда в процесс доказывания (постановка вопросов, проверка показаний, назначение экспертиз, устранение с помощью сторон и по своей инициативе пробелов в доказательствах и т. п.) обеспечение правильного решения чаще всего невозможно. Стороны пристрастны, их функции «односторонни». Подход к делу с позиции суда — это не поддержание той или иной стороны, а поиск истины. Обвинительный уклон суду противопоказан, так же как и тенденциозная поддержка стороны защиты. Но и анемичный суд, ориентированный на формально-юридические решения, не образец для подражания.
Пафос авторов Закона о суде присяжных, концепции судебной реформы подогревается желанием освободить суд от якобы довлеющей над ним обвинительной функции, но незаметно для себя они освобождают его и от функции правосудия! Какой же это правый суд, если его результат всецело может зависеть от изворотливости и красноречия той или иной стороны?
Здесь уместно указать на противоречивость позиции реформаторов. В Законе о суде присяжных, освобождая суд от бремени доказывания, они невольно возвышают прокурора. Но такое возвышение не вписывается в их концепцию.
Одной из центральных идей «Концепции судебной реформы» является идея освобождения сферы правосудия от прокурорского надзора, который якобы ограничивает независимость суда. При этом не принимались никакие резоны о том, что нынешняя прокуратура совсем не та, что была в «годы культа», что действующее процессуальное законодательство не предусматривает никаких властных полномочий прокурора по отношению к суду, что, напротив, любые решения прокурора, как и защитника, для суда не имеют обязательной силы, что действия прокурора по опротестованию судебных решений не укладываются в функцию обвинения и проч. Нет, прокурор должен быть только обвинителем и никем другим, хотя известен (более того — выстрадан нами) общий принцип, что без внешней оппонентуры в виде профессионального надзора любой орган власти, включая, разумеется, и суд, способен к перерождению.
Постановлением Верховного Совета РФ о порядке введения в действие Закона о суде присяжных (16 июля 1993 г.) означенный закон вводится с 1 ноября 1993 г. в пяти регионах России и еще в четырех — с 1 января 1994 г. с их согласия. Уже увеличена штатная численность работников краевых и областных судов означенных регионов на 198 человек, включая 99 судей, проведено дополнительное финансирование, выделены лица, ответственные за обеспечение условий деятельности суда присяжных.
А практика применения новой формы правосудия запаздывала. То ли суды проявляли нерасторопность, то ли обвиняемые не спешили вверить свою судьбу народным представителям. И лишь 1 декабря 1993 г. «Известия» на первой полосе торжественно сообщили, что некие братья Мартыновы, обвиняемые в тройном убийстве и разбойном нападении, «согласились на суд присяжных», который состоится 15 декабря 1993 г. в Саратовском областном суде. Исторический момент! Жаль только потерпевших не спросили, хотят ли они участвовать в этом многодневном и утомительном для них разбирательстве. Впрочем, закон не предусматривает за ними права голоса.
Первые плоды эксперимента
Коментариев: 0 | Просмотров: 45 |
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

    Другие новости по теме:
Добавление комментария
[not-wysywyg] [/not-wysywyg]
{bbcode}
[not-wysywyg] [/not-wysywyg]{wysiwyg}



ukrstroy.biz
ЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА:
РАЗНОЕ:
ДРУЗЬЯ САЙТА:

Библиотека документов юриста

СЧЕТЧИКИ: