Сегодня
НАВИГАЦИЯ:
ЮРИДИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ:
РАЗНОЕ:
РЕКЛАМА:
АРХИВ НОВОСТЕЙ:
Так начиналась отечественная криминалистика -2
 (голосов: 0)
  В поисках истины | Автор: admin | 1-06-2010, 09:25
Постепенно создавались предпосылки того, что именно в России возникло новое направление в науке, оказавшее неоценимую помощь правоохранительным органам в борьбе с преступностью. Этим направлением стала судебно исследовательская фотография, а ее творцом – русский ученый Евгений Федорович Буринский. В 1889 году он создал первую в мире судебно фотографическую лабораторию, ставшую прообразом современных криминалистических экспертных учреждений. До ее организации он был владельцем фотогравировальной мастерской, много экспериментировал, и особенно в области фотографического цветоделения. Успех цветоделительного метода, описанного им в хронике журнала гражданского и уголовного права, принес ему известность как одному из ведущих судебных экспертов своего времени. Е. Ф. Буринский был очень добросовестным исследователем; его экспертизы отличались высоким качеством и объективностью. Он проводил не только фотографические, но и почерковедческие исследования документов. Об одной из таких его работ мы и расскажем.
В Петербурге в конце прошлого века жил издатель Добродеев. Он выпускал имевший довольно широкое распространение журнал «Живописное обозрение» и две газетки: «Сын отечества» и «Минута». 9 января 1889 г. ему прислали из Самары перечень подписчиков с приложением чека на 68 рублей. Издатель замешкался, не получил деньги сразу, а через несколько дней чек с его стола исчез. Когда он справился в государственном банке, оказалось, что по чеку с доверительной надписью Добродеева деньги получил какой то артельщик. Фамилия получателя была вымышленной. То ли из за незначительности суммы, то ли из за нежелания выносить сор из избы, но дело на том и заглохло.
Однако через три недели история повторилась. Чек на 134 рубля куда то пропал, а на следующий день из банковской конторы «Волкова сыновья» артельщиком Зейфертом эти деньги были получены. Получатель вновь оказался фигурой мифической.
Добродеев решил самостоятельно найти виновника и попросил государственный банк и контору «Волкова сыновья» выдать ему использованные документы. Изучая чеки, он заметил, что подписи двух артельщиков необычайно похожи друг на друга и одновременно напоминают подпись управляющего его домом и конторой Богомолова. Решив проверить свое подозрение, издатель обратился к двум граверам из экспедиции заготовления государственных бумаг. «Эксперты» подтвердили его догадку. Тогда он вызвал Богомолова и предложил во всем сознаться, обещая не давать делу ход. Но управляющий упрямо твердил, что на чеках не расписывался и денег не получал.
Издатель подал в суд.
Дело попало к следователю О. А. Кучинскому, который для производства экспертизы пригласил уже знакомых Добродееву граверов экспедиции Алабышева и Маттерна. К ним присоединился еще и типолитограф Арнгольд. Комиссия пришла к единодушному заключению: доверительные надписи на чеках выполнены не издателем. Они, бесспорно, оставлены рукой Богомолова.
Следователь был человеком добросовестным и решил пригласить в качестве эксперта еще одного специалиста – Е. Ф. Буринского. Через несколько лет в «Судебной газете» последний так вспоминал об этой трагикомической экспертизе: «Г. г. эксперты единогласно признали, что подлог совершен несомненно подозреваемым г. Б., в доказательство чего отметили множество сходных букв в тексте доверенностей и в рукописях Б. Почему то следователь признал необходимым повторить экспертизу при моем участии и мне пришлось, таким образом, войти в состав консультации.
Следя за мельканием карандашей г. г. экспертов, быстро отмечающих сходные буквы, я заметил, что карандаши моих товарищей то и дело попадают на рукописи жены г. Добродеева, сшитые вместе с рукописями Б.; было очевидно, что у г. г. экспертов «раззудилась рука, расходилось плечо» и удержу им нет! Мне пришла в голову мысль – подсунуть, кстати, в кучу рукописей Богомолова первую попавшуюся на столе судебного следователя бумагу, что я и сделал очень искусно. Когда же г. г. сведущие люди дошли до подсунутой рукописи, то сейчас же отметили на ней 8 букв, сходных с буквами доверенностей , воображая, что имеют дело с рукописью Б.
Я тут же попросил г. следователя занести это обстоятельство в протокол и, кроме того, сам письменно изложил происшествие. Оказалось, в конце концов, что г. г. эксперты признали своим заключением виновными в подлоге доверенностей сразу трех лиц: г. Б., жену потерпевшего Добродеева и – о ужас! – самого следователя, многоуважаемого Ореста Антоновича Кучинского, так как подсунутая рукопись была написана его рукою!!!
Г[осподин] Б. был тотчас освобожден от подозрения».
Потом выяснилось, что виновником подлога был совсем другой человек, тоже работавший в конторе издателя.
Для суда Е. Ф. Буринский подготовил сюрприз, ставший для своего времени сенсацией. Текст подложных доверенностей и рукописи Богомолова он сильно увеличил. Затем вырезал из тех и других буквы, которые эксперты нашли «поразительно сходными между собой», наклеил их на таблицу, поместив слева написанные Богомоловым, а справа – из подложных доверенностей. Когда экспертам предъявили таблицу, они даже отказались поверить, что эти самые буквы признаны ими «поразительно сходными». Пришлось рассеять их сомнения, показав увеличенные фотографии документов.
В подробном заключении Е. Ф. Буринский указал: если надписи на чеках оставлены Богомоловым, то необходимо признать, что:
1) делая их, он держал перо не так, как имеет обыкновение писать;
2) сообразно новому, непривычному положению пера он изменил формы всех букв без ошибки;
3) при таких условиях он написал более твердою рукою, с разными взмахами, петлями и к тому же гораздо красивее, чем обыкновенно;
4) исполняя вторую подложную надпись через три недели после первой, Богомолов не забыл ни одной мелочи и изменил в своем почерке все точно так же, как и в первый раз.
Остроумный опыт Е. Ф. Буринского показал, что экспертизу нельзя поручать случайным людям, не имеющим специальных познаний. Почерковедение имеет все необходимые предпосылки, чтобы стать точной наукой, которой должны заниматься специалисты. Он писал: «Задачи почерковедения вполне определенны: найти законы зависимости между деятельностью органов, производящих письмо, и результатом этой деятельности – почерком». Недаром его называют основоположником судебного почерковедения…
После долгих обсуждений Государственный совет постановил с 1 января 1893 г. учредить при прокуроре С. – Петербургской судебной палаты правительственную лабораторию. В ней предусматривались должности присяжного фотографа и его помощника. Эта лаборатория стала первым государственным экспертным учреждением царской России, сыграв положительную роль в развитии отечественной криминалистики.
Е. Ф. Буринский был самым видным профессиональным криминалистом дореволюционной России. Он интересовался очень многими криминалистическими проблемами, но наибольшее практическое значение приобрели его работы в области экспертизы документов. В 1903 году была издана его монография «Судебная экспертиза документов». Мировую известность получили его исследования древних кожаных грамот, обнаруженных при раскопках в Московском Кремле. За эту работу исследователь был удостоен премии имени М. В. Ломоносова. Представляя его к награде, Академия наук в отчете отметила: «Благодаря ему создалась так называемая судебная фотография – искусство открывать всякого рода подделки и изменения в судебных документах… Право Буринского называться творцом судебной фотографии всеми признано и никем не оспаривается».
Е. Ф. Буринский внес огромный вклад в отечественную криминалистику, заложил многие основы этой науки; его идеи и сегодня актуальны для ее развития. Еще в конце XIX века русский криминалист в своих трудах подверг справедливой критике отдельные теоретические и практические положения зарубежных «отцов» криминалистики А. Бертильона и Г. Гросса и показал, что решение ключевых задач криминалистики возможно лишь при условии широкого и активного применения научно технических достижений, трансформированных в специальные познания в интересах расследования и предупреждения преступлений. Он обосновал идею, что криминалисту необходимо не только узкое владение своим предметом, но и познания в смежных областях, что эксперт должен быть свободен при решении криминалистических задач и даче заключения по поставленным перед ним следователем или судом вопросам.
Мнение Е. Ф. Буринского о том, что «необходимо полное и основательное знание всех ухищрений… равно как и знание всех имеющихся в распоряжении преступника технических средств…», имело большое значение для разработки научных методик расследования и предупреждения преступлений. Ученый сформулировал суть криминалистической идентификации, утверждая, что основанием для отождествления должна быть неповторимая совокупность признаков исследуемого объекта. Е. Ф. Буринский не был одиночкой. С 1897 года целых 20 лет существовала русская группа Международного союза криминалистов, на конгрессах и собраниях которой обсуждались важные вопросы, посвященные борьбе с преступностью.
Лаборатория, основанная Е. Ф. Буринским, была упразднена в 1912 году. Вместо нее при прокуроре Петербургской судебной палаты открылся кабинет научно судебной экспертизы. Сотрудники кабинета исследовали различные объекты, фигурирующие в уголовных и гражданских делах, применяя методы судебной фотографии, дактилоскопии, химического и микроскопического анализов. После Петербургского открылись Московский, Киевский и Одесский кабинеты. Большая часть исследований проводилась для выявления различных подлогов документов и установления исполнителей текстов и подписей.
С созданием экспертных кабинетов сформировалась на первых порах немногочисленная группа профессиональных отечественных криминалистов – людей широко образованных, глубоко порядочных и бескорыстных, любящих и знающих свое нелегкое дело. Многие из них после революции долгие годы активно работали в советских судебно экспертных учреждениях. Их знания, опыт, научная эрудиция способствовали становлению и развитию советской криминалистики.
Во второй половине XIX века появился ряд статей, оригинальных и переводных работ, посвященных различным аспектам криминалистики. Они отражали уровень ее развития в России и странах Западной Европы. Так, в 1874 году в Москве вышла книга А. Наке «Судебная химия. Открытие ядов, исследование огнестрельного оружия, подделки документов, монет, сплавов, съестных припасов и определение пятен». Через 20 лет в Одессе была опубликована работа М. Шимановского «Фотография в праве и правосудии». Тогда же появилась диссертация П. Минакова об исследовании волос. В 1895–1897 годах в Смоленске был издан в трех выпусках перевод книги австрийского криминалиста Г. Гросса «Руководство для судебных следователей». Интересно отметить, что этой работе в России предшествовал труд Н. Орлова «Опыт краткого руководства для произведения следствий», опубликованный в 1833 году. Определенный интерес представляют также работа Я. Баршева «Основания уголовного судопроизводства», выпущенная в свет в 1841 году, и работа Н. Калайдовича «Указания для производства судебных следствий», изданная в 1849 году.
Были, правда, публикации и иного рода. Так, в 1889 году в Одессе в русском переводе вышла книга президента Парижского графологического общества А. Веринарда «Графология (определение характера по почерку). Курс в семи уроках». Эта и подобные ей работы вызывали нездоровый ажиотаж, у их авторов появились поклонники и подражатели. Даже опытные работники полиции и юстиции, отдавая дань моде, прибегали к услугам невежественных графологов, френологов и т. п., что, конечно, негативно отражалось на уровне отправления правосудия.
Нужды следственной и судебной практики выдвигали в повестку дня серьезную систематическую подготовку криминалистов в России и создание учебных пособий, обобщавших местный и зарубежный передовой опыт.
Летом 1911 года министр юстиции командировал в Лозанну шестнадцать чиновников судебного ведомства из разных округов России. Возглавлял группу старший юрисконсульт Министерства юстиции С. Трегубов, который по возвращении стал читать курс лекций по «научной технике расследования преступлений» сначала в училище Правоведения, а затем в Военно юридической академии. (Кстати сказать, студенты юридического факультета Харьковского университета уже с 1910 года осваивали практические приемы и методы криминалистики.)
Профессор химии Р. А. Рейсс на юридическом факультете Лозаннского университета почти три месяца ежедневно занимался с группой из России: читал лекции, проводил лабораторные и практические занятия по уголовной технике. Побывал он и в Петербурге, где выступил с курсом лекций по «научной полиции» перед слушателями Военно юридической академии.
Свои записи на этих занятиях С. Трегубое обработал, свел воедино и в 1912 году выпустил как руководство для криминалистов практиков под названием «Научная техника расследования преступлений». А. Громов таким же образом подготовил пособие «О судебной фотографии», вышедшее одновременно с работой С. Трегубова. Развивалась тактика и методика расследования преступлений, о чем свидетельствует опубликованный в 1910 году солидный труд А.Вейнгарта «Уголовная тактика. Руководство к расследованию преступлений», а также печатавшаяся в шести номерах «Вестника полиции» за 1907 год работа профессора Н. Сергиевского «Немые свидетели (практика осмотров)» и др.
В 1912 году в Швейцарский институт научной полиции, руководимый Р. А. Рейссом, были направлены для стажировки видные русские криминалисты А. Попов и С. Потапов, которые по возвращении на родину возглавили кабинеты научно судебной экспертизы в Петербурге и Москве. Летом 1914 года в заграничную командировку отбыл помощник управляющего Одесским кабинетом Е. Ельчанинов. Ему удалось познакомиться с самыми последними достижениями криминалистической науки и практики в парижском Бюро идентификации А. Бертильона, в Лаборатории Э. Локара и Институте профессора Лакассаня в Лионе, в криминалистическом бюро и музее при президенте полиции Мюнхена, а также провести ряд исследований под руководством Р. А. Рейсса в Лозанне.
Из доклада Е. Ельчанинова на съезде управляющих кабинетами научно судебной экспертизы явствовало, что в рассматриваемый период научно теоретический и практический уровень криминалистики и судебной экспертизы в России был не ниже зарубежного. Об этом свидетельствует, в частности, высшая награда, полученная русским отделом судебно полицейской фотографии на международной фотографической выставке в Дрездене в мае – октябре 1909 года. В выставке принимали участие не только столичные, но и Самарское и Уфимское полицейские отделения. В русском отделе экспонировались руководства, таблицы и практические пособия по судебной фотографии, регистрационные снимки преступников и их отпечатков пальцев, фотоиллюстрации о раскрытии опасных преступлений – фальшивомонетничества, убийств, мошенничества, разбойных нападений, краж со взломом и др.
Между тем С. Трегубов работал над вторым изданием своего пособия, которое он назвал «Основы уголовной техники. Научно технические приемы расследования преступлений». Это практическое руководство для судебных деятелей вышло в начале 1915 года. По сравнению с предыдущим оно содержало значительные дополнения и ряд новых разделов.
Первый случай применения дактилоскопической экспертизы в России имел место в Петербурге в 1912 году. Двое неизвестных ворвались в Харламовскую аптеку и, убив провизора Вайсброда, похитили выручку. При осмотре места преступления были изъяты осколки стекла от дверей аптеки. На одном из них обнаружили след папиллярного узора пальца руки. Подозреваемых удалось задержать, но они упорно отрицали свою вину. Улик против них было немного, да и те – косвенные. Этим уликам один из подозреваемых противопоставил нескольких свидетелей, которые категорически подтвердили его алиби.
Но эксперт криминалист В. И. Лебедев тоже дал категорическое заключение, что на одном из осколков стекла от дверей аптеки имеется след пальца этого человека. Выступая в Петербургском окружном суде по своему заключению, В. И. Лебедев на увеличенных в десятки раз фотоизображениях следа пальца на стекле и оттиска пальца подозреваемого выделил красными чернилами большое число совпадающих признаков, разъяснил составу суда научные основы дактилоскопии. Это полностью убедило не только состав суда, но и всех присутствующих в зале: преступник был на месте происшествия и оставил там следы своих пальцев. Присяжные заседатели вынесли обвинительный вердикт. А через несколько дней после этого осужденный сознался в убийстве провизора и в том, что алиби им было подстроено.
С этого судебного процесса отпечатки пальцев и ладоней начали использоваться не только для дактилоскопической регистрации, но и для идентификации человека по следам, обнаруженным на месте происшествия.
Деятельность В. И. Лебедева не ограничивалась одной лишь криминалистической практикой. В 1903 году он выпустил полицейский справочник с фотографиями профессиональных уголовников, размещенными по видам совершаемых ими преступлений. Справочник был снабжен очерком антропометрии и кратким словарем воровского жаргона. В 1907 году он принял участие в разработке «Инструкции фотографирования преступников и составления регистрационной карты примет», а в 1908 году издал пособие «Судебно полицейская фотография». На следующий год В. И. Лебедев написал книгу «Искусство раскрытия преступлений», которая в 1912 году была расширена и переиздана с подзаголовком «Дактилоскопия». Его работы на многие последующие годы стали хорошим пособием для отечественных криминалистов.
Все, что с большим трудом десятилетиями создавалось криминалистами России, начало быстро разрушаться с началом первой мировой войны. Многие криминалисты были сравнительно молоды и их призвали в действующую армию, что имело место прежде всего в Петербурге и Москве. Киевский кабинет научно судебной экспертизы разгромили германские оккупанты, и он долго не мог нормально работать.
Возрождение криминалистики и судебной экспертизы началось уже в 20 е годы, о чем и пойдет речь ниже.
Коментариев: 0 | Просмотров: 101 |
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

    Другие новости по теме:
  • Зарождение и развитие криминалистических познаний в дореволюционной России
  • Вехи советской криминалистики -1
  • Развитие криминалистики в советский период
  • Организация судебно-медицинской деятельности в России
  • ПОНЯТИЕ И ЗНАЧЕНИЕ СУДЕБНОЙ ФОТОГРАФИИ

  • Напечатать Комментарии (0)
Добавление комментария
[not-wysywyg] [/not-wysywyg]
{bbcode}
[not-wysywyg] [/not-wysywyg]{wysiwyg}



ukrstroy.biz
ЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА:
РАЗНОЕ:
ДРУЗЬЯ САЙТА:

Библиотека документов юриста

СЧЕТЧИКИ: