Сегодня
НАВИГАЦИЯ:
ЮРИДИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ:
РАЗНОЕ:
РЕКЛАМА:
АРХИВ НОВОСТЕЙ:
Теоретические предпосылки исследования механизма уголовно-правового регулирования
  Уголовно-правовое регулирование | Автор: admin | 26-07-2010, 23:43
Теория уголовного права, как и юриспруденция в целом, изначально сложилась в качестве гуманитарной науки и восприняла ее методы и традиции. Справедливость отнесения юридических дисциплин к гуманитарному знанию сомнений не вызывает: право-ведение в конце концов всегда имеет дело с человеком и его общественным бытием и явно или неявно делает его генеральной целью всякого юридического исследования. Однако порой далеко не всегда осознанное восприятие юриспруденцией традиционных исследо¬вательских методов гуманитарных наук приводило к известному обеднению возможностей изучения предмета правоведения, и в частности предмета теории уголовного права.
Дело в том, что первичной данностью всего гуманитарного мышления является текст, письменный или устный. Именно он «является той непосредственной действительностью (действитель-ностью мысли и переживаний), из которой только и могут исходить эти дисциплины и это мышление, — писал М. М. Бахтин. — Где нет текста, там нет и объекта для исследования и мышления».1 Мысли о мыслях, слова о словах, тексты о текстах — таково содержание гуманитарного знания, и в этом заключено его основное отличие от естественных наук, хотя абсолютных границ здесь нет. «Гуманитарная мысль рождается как мысль о чужих мыслях, волеизъявлениях, манифестациях, выражениях, знаках, за которыми стоят проявля¬ющие себя боги (откровение) или люди (законы властителей, заповеди предков...)»,2 — продолжал М. М. Бахтин и далее указывал, что следующим этапом развития этого направления выступает научная паспортизация и критика текстов.
1 Бахтин М. М. Проблема текста в лингвистике, филологии и других гуманитарных науках. Опыт философского анализа // Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. М., 1979. С. 281.
1 Там же. С. 281-282.

Право, в том числе уголовное, как раз и предстает перед исследователем или юристом-практиком непосредственно в виде писаных обычаев, законов, указов, нормативных договоров и иных нормативных актов, в форме писаных приговоров, судебных решений, определений, приказов, распоряжений, в особой системе терминов и понятий уголовного права. Оно живет и проявляется в кассационных жалобах и протестах, в апелляциях, в устных выступлениях прокуроров и защитников в уголовном процессе, истцов, ответчиков и третьих лиц в процессе гражданском и т. д.
В свою очередь, юридическая наука, обобщая весь этот эмпирический материал, также оформляет свои результаты как тексты и таким образом сама выступает в форме текстов о текстах.
На этом пути мировая и российская юриспруденция достигли впечатляющих результатов. Подобного рода подход позволил, постигая содержащийся в текстах законодательных актов смысл, сформули¬ровать принципы права, выявить логическую структуру юридических норм, отработать законодательную технику, определить приемы трансформации воли законодателя в юридические дефиниции, право-применительные акты и т. д. Особенно плодотворными такие, во многом герменевтические, методы могут оказаться применительно к отраслевым юридическим наукам, и в частности к теории уголовного права.
Вместе с тем восприятие права лишь в форме текстов (будь то тексты закона, нормативных актов, актов правоприменяющих органов государственной власти или иных юридических документов) накладывает на исследовательский процесс существенные ограничения. В частности, при анализе одних только текстов и их смысла игнорируется тот важнейший факт, что право есть выражение и отражение обществен¬ного бытия. Конечно, о юридических феноменах можно судить и по их отражениям, но в этом случае вне сферы науки оказываются такие процессы, как социальная обусловленность права, социальный и социально-психологический механизм его действия, юридическая ответственность, эффективность правовых запретов и т. д. Объясня¬ющая же роль их всех такова, что без них понять социальную и гуманитарную природу права нет никакой возможности.
При помощи одних только традиционных методов классической гуманитарной науки нельзя рассматривать и механизм уголовно-правового регулирования — предмет настоящей работы. Уже во времена Л. Фейербаха постепенно начало крепнуть убеждение в необходимости введения в теоретическое исследование эмпириче¬ских наблюдений «фактов». После же трудов О. Конта, который считал необходимым рассматривать общественные науки как тождественные наукам естественным,3 невозможность ограничиться лишь умозрительными рассуждениями (т. е., по терминологии М. М. Бахтина, текстами) стала очевидной практически для всех.
Однако что значит ввести в теоретическое исследование данные непосредственного наблюдения — эмпирические факты? Очевидно, что простое описание увиденного, услышанного или иным образом непосредственно зафиксированного еще не есть факт науки. Понимание его требует более глубокого обоснования.
Понятие «социальный факт», т. е. факт в общественной науке, было введено в научный обиход еще в конце XIX в. классиком французской социологической школы Э. Дюркгеймом/ много сделавшим и для углубленного понимания преступности, и возможностей воздействия на нее. Как отмечает философия, «факты можно рассматривать в онтологическом и логико-гносеологическом планах. В онтологическом смысле факты есть любые не зависящие от наблюдателя состояния действительности или совершившиеся события. В логико-гносеологическом плане фактами называют обоснованное знание, которое получено путем описания отдельных фрагментов реальной действительности в некотором строго определенном пространственно-временном интервале. Это — элементарные компоненты системы знания».5 Иными словами, социальный факт, в том числе уголовно-правовой, есть факт обобщенный, и в данном смысле он представляет собой не начало, а уже определенный итог исследования. И поскольку социальные законы имеют вероятностную природу, социальный факт есть не только факт обобщенный, но обобщенный статистически.
Современные социологи различают следующие социальные факты: 1) совокупные характеристики массового поведения (например, преступного); 2) совокупные характеристики массового сознания — мнений, оценок, суждений, верований, заблуждений (например, правосознание или общественное мнение о преступности); 3) обобщенные характеристики продуктов человеческой деятель¬ности, материальной или духовной (например, бандитизм, кража, юридическая норма); 4) в феноменологической социологии (феномено¬логически ориентированной юриспруденции) социальным фактом
1 Конт О. Курс положительной философии. Т. 1. СПб., 1899. С. 7, 25 и др.
4 Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. Метод социологии. М., 1991.
5 Ядов В. А. Социологическое исследование: Методология. Программа. Методы. Самара, 1995. С. 24-25. — См. также: Спиридонов Л. И. Криминологический факт и его оценка// Криминология и уголовная политика. М., 1985.

может стать конкретное событие, случай, поскольку он в состоянии представлять собой смысл того или иного социального явления, быть носителем социального значения, являть собой «символ».6 Именно такого рода факты и включаются в теоретическое исследование.
Введение в анализ уголовно-правовой проблематики социальных фактов с неизбежностью повлекло за собой расширение предмета науки. Теория не могла больше ограничиваться изучением одних только юридических норм в их текстуальном выражении. Она была вынуждена выйти за пределы чистой догматики и включить в круг своих интересов, помимо «нормы в книгах», «норму в действии ». Хотя многие из связанных с этим уголовно-правовых фактов вошли в предмет смежной научной дисциплины — криминологии (массовое преступное поведение, отражение преступности в правосознании и т. д.), часть из них «досталась» и собственно науке уголовного права (преступление как продукт человеческой деятельности, механизм уголовно-правового регулирования и т. д.). Новые факты как следствие повлекли за собой появление новых и расширение содержания традиционных научных понятий. Так, уголовно-правовую норму предстояло начать рассматривать не только как правило поведения, но и как определение условий ее позитивного и ретро¬спективного действия, преступление — не только как основание уголовной ответственности, но и как юридический факт, вызывающий к жизни уголовно-правовое отношение, и т. д.
Наконец, новый подход потребовал и критической оценки уже имеющихся уголовно-правовых концепций, в том числе и взглядов на механизм уголовно-правового регулирования.
В развитии взглядов на проблему уголовно-правового регулиро¬вания можно выделить три основных этапа, границей между которыми стали конец 50-х — начало 60-х годов и середина 90-х годов XX в.
В первый период исследования ограничивались главным образом анализом нормативной основы уголовно-правового воздействия (т. е. системы правовых норм, определяющих, какие общественно опасные деяния являются преступлениями, и устанавливающих наказание за их совершение) и судебной практики — непосредственных результатов действия уголовно-правовых норм, заключающихся преимущественно в решении вопросов квалификации. В итоге вне поля зрения науки остались вопросы социальной обусловленности норм уголовного права и их действия, т. е. связи права с реальными
' Ядов В. А. Социологическое исследование... С. 25-26; Новые направления в социологической теории. М., 1978. С. 34-38.

общественными отношениями, которые не только являются объектами уголовно-правового регулирования, но и играют роль право-образующих социальных факторов, источника права в материальном смысле. Кроме того, вне теоретического анализа оказались и связанные с юридическим регулированием правовые явления: регуля¬тивные и охранительные уголовные правоотношения, позитивная и негативная уголовная ответственность и, самое главное — права и обязанности субъектов уголовного права, опосредующие процесс реализации уголовно-правовых норм в фактическом поведении людей.
Такое освещение проблемы уголовно-правового регулирования имело определенное объективное основание и исходило из того, что задачей советского социалистического уголовного права являлась охрана при помощи уголовных законов социалистического государства от преступных посягательств на него со стороны врагов социализма и разложившихся или неустойчивых элементов советского общества/ а главным средством реализации уголовно-правовых норм — применение к лицам, совершившим преступления, уголовных наказаний, которые карают и воспитывают преступников.8 Такие понятия, как субъективные права лица, совершившего преступление, корреспондированность прав и обязанностей преступника и государства, в науке уголовного права в этот период еще отсутствуют. Как известно, «Руководящие начала по уголовному праву РСФСР» 1919 г., УК РСФСР 1922 и 1926 гг. фактически сводили законодательную основу уголовного право¬отношения к обязанности лица, совершившего преступление, подверг¬нуться санкции уголовно-правовой нормы и праву государства возложить ответственность и наказание на виновного. В этих условиях практическое и теоретическое значение понятия «уголовное право¬отношение», а также понятия «механизм уголовно-правового регулирования» могло ограничиваться лишь констатацией общеизвестного факта: «преступник должен быть наказан на основе закона». Поэтому совсем не удивительно, что в структуре науки уголовного права (учение об уголовном законе, о преступлении и о наказании) не нашлось места учению о механизме уголовно-правового регулирования.
Коментариев: 0 | Просмотров: 30 |
ВВЕДЕНИЕ
  Уголовно-правовое регулирование | Автор: admin | 26-07-2010, 23:40
Угроза тотальной криминализации страны выдвинула проблему ограничения преступности в число первостепенных задач российского общества и государства. Надежды на то, что ее можно решить посредством совершенствования уголовного законодательства или ужесточением наказания преступников, не оправдались: законо-дательство понемногу совершенствуется, санкции становятся более суровыми, а преступность продолжает расти, нарушая права людей, в том числе и право на жизнь, свободу и собственность, подрывая основы рыночных связей и демократические начала управления общественными процессами.
При таких условиях естественным представляется обращение к теории права, в частности к науке уголовного права. Обобщив огромный опыт правового воздействия на преступные проявления и накопив богатый арсенал необходимых для этого юридических средств, она, казалось бы, должна иметь уже готовые ответы на возникающие сейчас вопросы. Однако прямые запросы науке, постоянно исходящие от законодательных и исполнительных органов государственной власти, столь же прямых ответов не находят. Все это заставляет с сожалением признать, что действительные возможности научных учреждений весьма ограничены. К тому же в государственном аппарате сегодня служит достаточно много чиновников с учеными степенями, которые сами являются носителями научных достижений, персонифицируя собой «блеск и нищету» современной российской теории уголовного права и криминологии, и потому разрыв между потребностями практики и способностью науки указать средства их удовлетворения зафиксирован ими со знанием дела.
Сложившееся положение — симптом того, что имеющиеся в наличии научные теории неточно или ошибочно описывают реальную действительность и не в состоянии выявить ни закономерностей ее развития, ни факторов ее изменения. Это побуждает науку обратиться к себе самой и в результате подобной рефлексии определить направления своего развития и получить, наконец, более адекватную картину своего предмета.

Результаты обобщения научных данных, сопоставленные с обще¬ственной потребностью повысить эффективность уголовно-правовых средств борьбы с преступными проявлениями, приводят к выводу, что одной из центральных проблем современной теории является проблема механизма уголовно-правового регулирования. Понятие этого механизма объединяет все основные категории науки уголов¬ного права: норму права; объект уголовно-правовой охраны; преступление как юридический факт, вызывающий к жизни право¬отношение; самое правоотношение; его субъектов с принадлежащими им субъективными правами и обязанностями; его объект; уголовную ответственность и т. д. Такое объединение соответствует современным требованиям системного подхода — необходимого компонента любого сложного научного исследования — и позволяет рассмотреть все институты уголовного права в процессе их функционирования и взаимодействия. Лишь в результате системного исследования механизма уголовно-правового регулирования становится возможным установить дефекты его элементов, степень их согласованности или не согласованности в процессе функционирования, а следовательно, и определить пути повышения эффективности защиты прав и свобод человека и гражданина, всего правопорядка от преступных посяга¬тельств. Не случайно в российской литературе уже отмечалось, что комплексное изучение всех институтов уголовного права в их взаимодействии имеет важное методологическое значение для науки уголовного права и служит теоретическим основанием рациональной организации преодоления преступных проявлений.
Коментариев: 0 | Просмотров: 45 |
Скачать макет (образец) уголовного дела по ч. 3 ст. 158 УК РФ.
  Уголовные дела (макеты) | Автор: admin | 25-07-2010, 21:05
Опись документов,  находящихся в уголовном деле № 876543  по обвинению Юркова С.П. и Жабина Д.К.
п/п                                  содержание                              листы
1. Постановление о возбуждении уголовного дела № 876543 1
2. Уведомление Петрова А.А. о возбуждении уголовного дела 2
3. Заявление Петрова А.А. 3
4. Протокол осмотра места происшествия 4-6
5. План-схема к протоколу осмотра места происшествия 7
6. Фототаблица к протоколу осмотра места происшествия 8
7. Объяснения Петрова А.А. 9,10
8. Рапорт о/у УР КМ ОВД о проделанной работе в ходе ОМП 11
9. Объяснения Козлова М.М. 12
10. Рапорт УУМ МОБ ОВД о проделанной работе в ходе ОМП 13
11. Объяснения Заславской С.А. 14
12. Рапорт инспектора ГИБДД о проделанной работе 15
13. Идентификационная карта на кражу ТС: П3 (учёт) 16
14. Постановление о признании Петрова А.А. потерпевшим 17,18
15. Протокол допроса потерпевшего Петрова А.А. 19-22
16. Приложение к протокол допроса потерпевшего 23
17. Постановление о признании Петрова гражданским истцом 24
18. Постановление о производстве выемки документов 25
19. Протокол выемки документов у потерпевшего Петрова А.А. 26
20. Протокол осмотра документов 27,28

Коментариев: 0 | Просмотров: 2785 |
Еникеев И.И. Понятие и критерии эффективности частного обвинения
  Актуальные вопросы уголовного процесса | Автор: admin | 10-07-2010, 08:06
И.И. Еникеев - ст. преподаватель кафедры уголовного права и процесса Института права БашГУ (г.Уфа)
ПОНЯТИЕ И КРИТЕРИИ ЭФФЕКТИВНОСТИ ЧАСТНОГО ОБВИНЕНИЯ
В уголовно-процессуальной литературе довольно обстоятельно исследована проблема частного обвинения, рассмотрена деятельность потерпевшего как участника уголовного процесса. Однако вопросам эффективности частного обвинения, определения коэффициента полезности участия частного обвинителя в этой деятельности, значимости данного института для повышения качества уголовного судопроизводства, установления истины по делам названной категории до самого последнего времени не было уделено достаточного внимания.
Между тем в исследовании эффективности частного обвинения в уголовном судопроизводстве есть острая необходимость.1 Тем более, обвинение и обвинительная деятельность способствуют противодействию преступности как социальному злу, наказанию виновных путем лишения или ограничения их прав и свобод, восстановлению социальной справедливости, исправлению осужденного и предупреждению совершения новых преступлений (ст. 43 УК РФ).
При проведении исследования данного вопроса первоочередное значение имеет определение понятия и критериев эффективности частного обвинения.
В юридической литературе существуют различные суждения о понятии эффективности как правовой нормы, так и деятельности по ее применению. Но более устоявшееся и широко применяемое в настоящее время в юридической теории и практики понятие - это понимание эффективности правоприменительной деятельности (в том числе и деятельности по исполнению и использованию правовых предписаний) как деятельности, обеспечивающей достижение результата, запланированного в качестве цели.2
Если исходить из названной концепции, то эффективным будет такое частное обвинение, которое обеспечивает достижение ее цели.
Обвинение, в том числе и частное, имеет своей целью "реализацию уголовной ответственности",3 и поэтому любой акт об этом (обвинительное заключение, обвинительный акт, заявление потерпевшего или его законного представителя) есть обоснование уголовной ответственности лица, совершившего преступление.
А чтобы определить, достигнута ли цель и насколько полно, нужно сопоставить с ним полученный результат. Результатом здесь выступает "осуждение виновного лица, исполнение наказания и имущественных взысканий, а также судимость".4 Отношение между этим результатом и целью фиксирует эффективность частного обвинения. И в зависимости от разрыва между ними определяется ее степень (низкая, средняя, высокая) и только при условии соответствия деятельности частного обвинения требованиям закона.
При определении эффективности частного обвинения, наряду с результатом, должен применятся и другой критерий, который бы позволял оценивать деятельность частного обвинителя с учетом правильного выбора им позиции в обоснование уголовной ответственности подсудимого, способов и средств его отстаивания в суде.
Таким критерием является оптимальность5 частного обвинения, под которой понимается наилучший, соответствующий цели частного обвинения и назначению уголовного судопроизводства, порядок его поддержания.
Данный критерий призван помочь обосновать решение практических задач различного рода и в конечном итоге способствовать эффективности частного обвинения. Одной из практических задач является - необходимость выбора частным обвинителем наилучшего варианта действий, обеспечивающих достижение заданного результата при минимальных затратах, то есть "процессуальной экономии".6 К задачам этой сферы относятся действия частного обвинителя, направленные на поддержание частного обвинения только в рамках своих личных убеждений относительно доказанности обвинения, правильности квалификации преступления, предложения о мере наказания, которую следовало бы, по его мнению, определить виновному лицу.
Это обстоятельство обусловливает правомерность использования критерия оптимальности при оценке эффективности частного обвинения.
Коментариев: 0 | Просмотров: 129 |
Мунасыпова Э.Ф. Эвтаназия: нарушение или защита прав человека?
  Актуальные вопросы уголовного процесса | Автор: admin | 10-07-2010, 08:05
Э.Ф. Мунасыпова - студентка Института права БашГУ (г.Уфа)
ЭВТАНАЗИЯ: НАРУШЕНИЕ ИЛИ ЗАЩИТА ПРАВ ЧЕЛОВЕКА?
"…Страшнее ошибки в каком-то конкретном случае может быть только мнение, правильное сегодня, но ошибочное завтра. Эта та ошибка, которую нельзя обнаружить в настоящем…"
Юрий Сергеев?
В наше время, когда наука достигла незыблемых высот в разных областях и человеческая мысль проникла в самые отдаленные уголки общественного сознания, до сих пор остается открытым вопрос, имеющий чрезвычайно важное значение не только в теоретическом, но и в практическом аспекте. Эвтаназия: что это? грубое нарушение прав человека или необходимая их защита? И этот вопрос остро встает не только перед медиками и юристами, ответ на него ищет все человечество.
Термин "эвтаназия" - термин, впервые введенный английским философом Фрэнсисом Бэконом (1561 - 1626), происходит от греческих слов еu - "хорошо" и thanatos - "смерть", означая буквально "добрая", "хорошая" смерть. В современном понимании, данный термин трактуется как сознательное действие или отказ от действий, приводящие к скорой и безболезненной смерти безнадежно больного человека, с целью прекращения некупируемой боли и страданий. Проблема эвтаназии начинает свое летоисчисление с глубокой древности. И уже тогда она вызывала многочисленные споры. Так, в 9-6 веках до нашей эры в Спарте беспощадно убивали младенцев, родившихся слабыми, больными. Некоторые первобытные племена имели обычай умерщвлять немощных стариков, ставших обузой для семейства. Отношение к умышленному ускорению смерти неизлечимого больного, даже с целью прекращения его страданий никогда не было однозначным.
В начале ХХ века юрист Биндинг и психиатр Гохе предложили называть эвтаназией уничтожение так называемых "неполноценных" жизней. Такая чудовищная интерпретация понятия "эвтаназия" получила позже широкое распространение в фашистской Германии и в захваченных ею странах. Умерщвляли новорожденных, душевнобольных, больных туберкулезом или злокачественными новообразованиями, инвалидов, стариков и др. Была создана специальная индустрия умерщвления в виде газовых камер, душегубок, крематориев и т.д.
В 60-е годы ХХ века проблема эвтаназии вновь была поднята перед обществом, но уже в совершенно ином аспекте. В наши дни возникает другой вопрос: если эвтаназия - это яркое проявление реализации прав человека, гуманного отношения к личности, почему она не только не применяется на практике в нашей стране, а даже более того, строго запрещается законодательством. Проблема заключается в том, что здесь мнения ученых разделились на две совершенно противоположных точки зрения - "за" и "против".
Противники эвтаназии, считая ее аморальной, приводят следующие аргументы:
1. Эвтаназия прямо запрещается Клятвой Гиппократа: "Я не дам никому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла".
2. Сторонниками практики эвтаназии были нацистские медики. Это одно из явлений, характеризующих зверства фашизма, вопиющие преступления нацистских изуверов перед человечеством.
В виду этих фактов эвтаназия безнравственна и недопустима. В гиппократовой заповеди о святости человеческой жизни заложена величайшая нравственная мудрость, которая по своей высочайшей социальной целесообразности опережающе отражает, направляет противоречивую врачебную практику.
3. Кроме того, врачебная практика неизбежно чревата диагностическими ошибками, обусловленными некомпетентностью врачей и ограниченностью медико-клинической науки.
4. Эвтаназия, как форма медицинской практики, оказывает деморализующее действие на больных, а также не исключает возможность наступления общественно-опасных последствий вследствие злоупотребления ею.
Замминистра здравоохранения А. Вялков заявил в своем интервью новостям "КМ": "Мы не знаем всех возможностей человеческого организма. А раз не знаем, не нам и решать, когда ему время умирать"?. Вице-президент российской Академии медицинских наук А. Мартынов пояснил, что эвтаназия считается преступлением, сравнимым с убийством, и напомнил о многочисленных судебных процессах, связанных со случаями, когда врачи помогали больным уйти их жизни.
Коментариев: 0 | Просмотров: 109 |
ukrstroy.biz
ЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА:
РАЗНОЕ:
ДРУЗЬЯ САЙТА:

Библиотека документов юриста

СЧЕТЧИКИ: