В первых декретах и законах послереволюционного периода дифференциация ответственности прослеживается
весьма слабо. Часто не только подвиды, но и виды преступлений и грозящие за них наказания определяются
расплывчато. Так, в п. 11

Декрета СНК от 11 апреля 1918 г. "Об организации управления почтово-телеграфным делом" записано: "В случае
явного саботажа со стороны почтово-телеграфных чиновников местные Советы рабочих и крестьянских депутатов
уполномачиваются принимать самые решительные и беспощадные меры подавления'". В п. 1 Инструкции НКЮ от 19
ноября 1917 г. "О революционном трибунале, его составе, делах, подлежащих его ведению, налагаемых им наказаниях
и о порядке ведения его заседаний" перечислялись дела, подсудные трибуналу (составы преступлений), а в п. 2 —
виды наказаний, налагаемых трибуналом. Конкретному составу преступления не соответствовали определенные
санкции. По существу, суд был вправе за любое из перечисленных преступлений наложить наказание от штрафа до
объявления врагом народа или лишения свободы. В абз. 2 п. 2 Инструкции предписывалось: "Меру наказания
революционный трибунал устанавливает, руководствуясь обстоятельствами дела и велениями революционной
совести"2.
В Положении о революционных военных трибуналах, утвержденном Декретом ВЦИК от 20 ноября 1919 г.,
предписывалось:
"Революционным военным трибуналам предоставляется ничем не ограниченное право в определении меры
репрессии"3. Аналогичное положение содержалось в Приказе Реввоенсовета Республики от 4 мая 1920 г.4 В п. 27 того
же Приказа указывалось, трибунал выносит приговоры, руководствуясь исключительно оценкой обстоятельств дела и
интересами пролетарской революции5.
О дифференциации уголовной ответственности, в частности, посредством квалифицирующих и
привилегирующих признаков в первых послереволюционных декретах вопрос не ставился и, по существу, ставиться
не мог. Революционный террор не различал часто ни категорий, ни видов преступлений. Наказание в высшей мере
было нередким решением: "Пока мы не применим террора — расстрел на месте — к спекулянтам, ничего не
выйдет,
* Сборник документов по истории уголовного законодательства СССР и
РСФСР 1917—1952 гг. / Под ред. И. Т. Полякова. М., 1953 С 24
2 Там же. С. 20.
1 Там же С 54
'Там же С 73
'' Там же. С 74.

Стр.132
с грабителями надо также поступать решительно — расстреливать на месте'".
В Уголовных кодексах РСФСР 1922 и 1926 гг. квалифицирующие и привилегирующие признаки используются2, однако
как их криминологическая обоснованность, так и техника законодательной регламентации далеки от совершенства.
Думается, причины такого положения кроются отчасти в теоретических взглядах на наказание (а точнее — на меры
социальной защиты) в социологической школе уголовного права, которая была популярна в первые годы советской
власти. Но основная причина видится в ином — в общем нигилистическом отношении к опыту российского
дореволюционного правотворчества. В частности, уже в Руководящих началах по уголовному праву РСФСР 1919 г.
указывалось, что пролетариат должен "буржуазные кодексы прежней эпохи сдать в архив истории. Без особых
правил, без кодексов вооруженный народ справлялся и справляется со своими угнетателями"3. Проекты Уголовного
кодекса 1922 г., заимствовавшие опыт Уголовного уложения 1903 г. (например, проект левых эсеров), отвергались как
контрреволюционные4, зараженные формально-догматическим подходом и "пресловутой буржуазной теорией
правового государства"5. Это и неудивительно, если учесть, что в основном законы писались "профессиональными ре-
волюционерами, а не представителями академической правовой науки"6, т. е. людьми, не имевшими ни специального
юридического образования, ни опыта законотворческой работы. О точной градации, дифференциации наказания было
нелепо и говорить, ког-
' Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 26. С. 372.
2 О дифференциации ответственности с помощью квалифицирующих и привилегирующих признаков состава преступления в УК РСФСР
1922 и 1926 гг. см.: Кругликов Л. Л. Квалифицирующие обстоятельства в УК РСФСР 1922 года // Дифференциация формы и содержания в
уголовном судопроизводстве. Ярославль, 1995. С. 36—45; Его же. Дифференциация ответственности с учетом квалифицирующих
обстоятельств в УК РСФСР 1926 года // Актуальные проблемы правовой защиты личности в уголовном судопроизводстве. Ярославль,
1990. С. 14—23. 1 Сборник документов по истории уголовного законодательства СССР и РСФСР 1917—1952 гг. С. 57.
4 См.: Швеков Г. В. Первый советский Уголовный кодекс. М, 1970. С. 106. 'Там же. С. 108. "См.: Герцензон А. А. Уголовное право и
социология М., 1970. С. 283.

Стр.133
да ставилось под сомнение само основание уголовной ответственности (меры социальной защиты могли применяться
вне зависимости от совершения преступления как к самому виновному, так и к членам его семьи и т. д.).
Отмеченные факторы, естественно, сказались на масштабе и качестве дифференциации уголовного наказания с
помощью квалифицирующих и привилегируюш^их признаков. В УК РСФСР 1922 г. доля составов с такими
признаками, по подсчетам Л. Л. Круг-ликова, составила лишь 29% от всех составов преступлений. Она значительно
уменьшилась в сравнении с Уголовным уложением (42%) и Уложением о наказаниях (36%). В УК 1926 г.
прослеживается более широкое использование рассматриваемых признаков (33%) всех составов преступлений, в УК
1960 г. они встречаются почти в половине составов, а в УК РФ 1996 г. — более чем в половине составов
преступлений.
Ниже приведена диаграмма 1, отражающая удельный вес статей, содержащих квалифицированные и
привилегированные со-


Стр.134
ставы, в числе всех статей основных источников российского уголовного законодательства.
УК РСФСР 1922 г., по данным Л Л. Кругликова, содержал 76 видов квалифицирующих и привилегирующих
признаков состава преступления. Более половины из них характеризовали объективную сторону преступления. По
нашим подсчетам, по сравнению с дореволюционным законодательством значительно (почти в три раза) увеличилась
доля признаков, характеризующих субъект преступления;
аналогично обстояло дело с квалифицирующими обстоятельствами, относящимися к объекту преступления (их доля
увеличилась в два раза). Доля признаков, характеризующих субъективную сторону состава, осталась стабильной.
В УК РСФСР 1926 г. Л. Л. Кругликов насчитывает 79 видов квалифицирующих признаков. Их распределение по
сторонам состава преступления в сравнении с УК РСФСР 1922 г. не изменилось.
Распределение квалифицирующих и привилегирующих признаков по сторонам состава преступления в основных
источниках российского уголовного законодательства отражено на диаграмме 2.
Что касается спектра квалифицирующих и привилегирующих признаков первого Уголовного кодекса, то
необходимо отметить, что, несмотря на отрицательное отношение к опыту дореволюционного законодательства, все
же прослеживается довольно значительное влияние последнего на советский уголовный закон. Например, ряд
квалифицирующих и привилегирующих признаков умышленного убийства по УК РСФСР 1922 г. имеет аналоги в
Уголовном уложении. К ним относятся: убийство из корысти; способом, опасным для жизни многих людей;
способом, особо мучительным для убитого; в состоянии сильного душевного волнения; по настоянию убитого; с
превышением пределов необходимой обороны. Признак "с целью облегчить или скрыть другое тяжкое преступление"
близок к имевшемуся в Уложении о наказаниях — "для иного преступления". Появившийся в УК 1926 г.
квалифицирующий признак кражи "на вокзалах, пристанях, пароходах, в вагонах и гостиницах" тождествен
квалифицирующим признакам "дорожной" кражи, известным Уложению о наказаниях 1845 г.

Стр. 135 Диаграмма 2

Кстати, в ряде случаев заимствовались не лучшие из известных дореволюционному уголовному праву
формулировок. Видимо, выбор мог бы быть более удачным, если бы советский законодатель обратился, например, к
развернувшейся при подготовке Уголовного уложения 1903 г. дискуссии о квалифицирующих признаках убийства. В
частности, в советский период была использо-

Стр.136
вана формулировка "с целью облегчить или скрыть другое тяжкое преступление". Между тем еще Уложение о
наказаниях предусматривало повышение ответственности за убийство "для иного преступления". Думается, убийство
с целью скрыть нетяжкое преступление не менее опасно, чем убийство с целью скрыть тяжкое преступление.
Разумеется, в уголовном законодательстве советского периода появились и новые, не известные ранее
российскому праву, квалифицирующие признаки. Например, в составе кражи (ст. 180 УК РСФСР 1922 г.): с
применением технических средств, в виде профессиональной деятельности, в особо крупных размерах, сис-
тематически, должностным лицом. В 1924 г. был выделен состав преступления мелкая фабрично-заводская кража. А
УК РСФСР 1926 г. предусмотрел такие не известные ранее квалифицирующие признаки, как вследствие нужды и
безработицы, из государственных и общественных хранилищ и мест общественного пользования, во время
общественного бедствия, лицом, имеющим специальный доступ к имуществу.
А вот квалифицирующие признаки умышленного убийства в УК РСФСР 1922 г. и УК РСФСР 1926 г. абсолютно
идентичны. И лишь в 1934 г. в УК 1926 г. был внесен новый признак, убийство, совершенное военнослужащим при
особо отягчающих обстоятельствах'. В целом более половины квалифицирующих и привилеги-рующих признаков,
встречающихся в УК 1922 г., без изменения или с некоторыми редакционными изменениями были восприняты УК
1926 г., а затем УК 1960 г.
На законодательной технике закрепления квалифицирующих и привилегирующих признаков в первых двух
советских Уголовных кодексах сказался и позитивный, и в большей мере негативный опыт предшествующего
законодательства. К последнему можно отнести практику закрепления квалифицирующего или привилегирующего
признака в санкции статьи, изложение квалифицированного состава прежде основного, описание квалифи-
цированного или привилегированного составов не в отдельной части той же статьи, где содержится и основной
состав, а в той
' См Сборник документов по истории уголовного законодательства СССР и РСФСР С 279

Стр.137
же части либо в отдельной статье, достаточно редкое использование особо квалифицирующих признаков. Довольно
часто рассматриваемые признаки обозначались в законе как смягчающие и отягчающие обстоятельства, что,
несомненно, затрудняло их выделение и применение.
В УК 1926 г. отмеченные недостатки законодательной техники проявляются менее ярко. Это относится, в
частности, к регламентации квалифицирующих признаков в санкции статьи и к закреплению квалифицированных
составов в отдельных статьях. Таких случаев буквально единицы. Однако обратный порядок закрепления основного и
квалифицированного составов довольно распространен и в УК 1926 г. (присущ около трети квалифицированных
составов).
Можно отметить тенденцию к унификации законодательных конструкций В УК 1926 г. чаще, чем в УК 1922 г.,
встречаются формулировки типа "те же деяния", "то же деяние", которыми начинается описание квалифицированного
состава Эта тенденция прослеживается и в УК 1960 г. Интересно, что, в свою очередь, УК 1922 г. содержал
значительно больше подобных формул, чем дореволюционное законодательство. Словосочетание "ежели сие деяние
совершено", характерное для дореволюционного российского законодательства, в УК 1922 г. встречается реже, еще
реже — в УК 1926 г, а в УК 1960 г. его вообще нет.
Уголовный кодекс РСФСР 1960 г. стал новым этапом совершенствования системы квалифицирующих и
привилегирующих признаков. По состоянию на 1 января 1992 г. Кодекс насчитывал более 70 видов таких признаков.
Общее их число, с учетом повторяемости, превысило 350. Доля квалифицированных и привилегированных составов
среди всех составов преступлений возросла в сравнении с УК РСФСР 1926 г. и составила 54,7%. По нашим под-
счетам, 48,5% статей Особенной части содержали квалифицирующие признаки. Нередки статьи с несколькими
квалифицирующими признаками, объединенными в относительно устойчивые сочетания Таким образом, в сравнении
с предшествующими уголовными кодексами квалифицирующие и привилегирующие признаки все активнее
используются для дифференциации ответственности. Некоторое уменьшение видов рассматриваемых признаков
связано, на наш взгляд, с унификацией терминологии.

Стр.138
Как и УК РСФСР 1926 г., УК РСФСР 1960 г. содержал большое число признаков, относящихся к объективной
стороне состава преступления (58%). Значительно повысилась доля квалифицирующих признаков, характеризующих
субъект преступления (27%), в сравнении с УК РСФСР 1926 г. (20%) и Уголовным уложением (4%).
Доля признаков, характеризующих объект преступления, осталась стабильной (10%) и почти в два раза
уменьшилось число признаков, относящихся к субъективной стороне состава (51%).
Большинство квалифицирующих признаков было описано позитивными понятиями и лишь около 1% негативными
(например:
"лицом, не имеющим высшего медицинского образования"). К переменным (в данном случае оценочным)
квалифицирующим признакам, по нашим подсчетам, относилось более 30% всех признаков, т. е. весьма значительная
часть.
В сравнении с У К РСФСР 1926 г. улучшились законодательные конструкции и терминология, используемые для
обозначения квалифицирующих признаков. Если в УК 1926 г. около трети квалифицированных составов были описаны
прежде основного, то в УК 1960 г. встречается лишь один такой случай (ст. 102 и 103). Редким стало закрепление
основного и квалифицированного составов в различных статьях (ст. 102 и 103, 104, 105 в УК РСФСР 1960 г.). В
санкции статьи закреплялось менее 1% квалифицирующих признаков (ч. 2 ст. 169, ч. 2 ст. 173, ст. 1912), остальные
вполне обоснованно содержались в диспозиции статьи
Для описания квалифицированных составов использовались различные конструкции. Самая распространенная из
них — ссылка на основной состав с помощью слов "те же деяния (то же действие)" и указание на квалифицирующий
признак. Такая конструкция используется в 46% квалифицированных составов. В виде альтернативы (30%) выступает
сходная конструкция, где ссылка на основной состав заменена названием преступления либо словами "действия,
предусмотренные частями 1 и 2" (18%). Практически единичны случаи описания в квалифицированном составе
признаков объективной стороны основного состава и указания на квалифицирующий признак (4%). На иные
конструкции приходится 2%'.
' Подробный анализ системы квалифицирующих и привилегирующих признаков состава преступления в УК РФ 1996 г. будет дан в § 3—5
гл 3 данной работы

Стр.139
Таким образом, регламентация квалифицирующих и привилегирующих обстоятельств в советском
уголовном законодательстве, с одной стороны, сохранила определенную преемственность, а с другой
стороны, приобрела новые черты по сравнению с дореволюционным законодательством.
Особо следует отметить развитие в советское время института освобождения от уголовной ответственности
(наказания). На наш взгляд, восприятие в послереволюционный период идей социологической школы уголовного
права повлекло сужение сферы дифференциации уголовной ответственности непосредственно в уголовном законе. В
то же время расширились рамки индивидуализации уголовной ответственности. И это проявилось не только в
применении аналогии и осуществлении правосудия на основании лишь социалистического правосознания в первые
годы советской власти, но и в ориентации судов на широкое применение условного осуждения, нередко товарищеские
суды заменяли собой суды уголовной юстиции, тем самым уголовная ответственность подменялась социальной.
Идеологическое обоснование тому находим в партийных директивах. Так, во II Программе РКП(б) 1919 г. было
записано:
"В области наказания организованные таким образом суды уже привели к коренному изменению характера наказания,
осуществляя в широких размерах условное осуждение, вводя как меру наказания общественное порицание,
заменяя тюрьму воспитательными учреждениями и давая возможность применять практику товарищеских судов'". В.
И. Ленин, определяя позицию партии о суде, требовал увеличить процент условного осуждения и общественного
порицания, заменять лишение свободы принудительным трудом с проживанием на дому, тюрьму — воспитательными
учреждениями, ввести товарищески^ суды "для известных категорий и в армии и среди рабочих"2.
Идеи замены уголовной ответственности социальными мерами, тюрем — воспитательными учреждениями,
профессиональных судов — товарищескими обосновывались положениями марксизма об
' Ленин В И, КПСС о социалистической законности и правопорядке М,
1981 С 306.
2 См Ленин В. И. Полн собр соч Т 38 С 408

Стр.140
отмирании права, о ликвидации при социализме причин преступности'. Эти идеи пронизывали законодательство
советского периода до 1980-х гг.
И все же, несмотря на отрицание опыта дореволюционного законодательства, его нельзя было не учитывать. Не
обошло его влияние и сферу дифференциации уголовной ответственности совершеннолетних и несовершеннолетних.
В частности, несовершеннолетние и малолетние (до 17 лет) были изъяты из уголовной подсудности. Согласно
Декрету СНК от 14 января 1918 г. "О комиссиях для несовершеннолетних" (ст. 2) "дела о несовершеннолетних —
обоего пола до 17 лет, замеченных в деяниях общественно опасных, подлежат веденью комиссии о
несовершеннолетних". Комиссия (по ст. 3 Декрета) не налагала мер уголовной ответственности, а либо освобождала
несовершеннолетнего, либо направляла его в одно из убежищ Народного комиссариата народного призрения2.

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.