До того, как термин «криминалистическая характеристика преступления» вошел в обиход и литературу, в структуре част-ных криминалистических методик неизменно различали такой элемент, как предмет доказывания (обстоятельства, подлежа¬щие установлению) по делам данной категории.
Обычно этот структурный элемент конкретной частной ме¬тодики излагался первым или шел следом за описанием особен-ностей возбуждения дела, а все то, что теперь относят к крими¬налистической характеристике преступления, раскрывалось применительно к конкретным обстоятельствам, подлежащим доказыванию.
Отправляясь от общей характеристики предмета доказыва¬ния, даваемой уголовно-процессуальным законом, авторы раз-работок по конкретным частным методикам видят свою задачу в том, чтобы максимально детализировать предмет доказыва-ния пд конкретной категории преступлений, наполнить аб¬страктную обобщенную уголовно-процессуальную формулу конкретным типичным для данных дел содержанием; на сле¬дующем этапе при адаптации частной криминалистической ме-тодики к условиям расследования отдельного преступления это типичное содержание заменяется индивидуальным, отражаю¬щим особенности данного конкретного дела.
Естественно, что при признании криминалистической харак¬теристики преступления неизбежно возникает вопрос, поглоща¬ет ли характеристика указанный структурный элемент частной методики или не поглощает, а если поглощает, то полностью или частично,
Инициаторы замены уголовно-правовой классификации пре¬ступлений криминалистической А. Н. Васильев и Н. П, Яблоков, говоря о криминалистической характеристике, не включили в нее все вопросы предмета доказывания, и при дальнейшем из¬ложении в книге содержания конкретных частных методик предмет доказывания сохранил свою структурную обособлен-йость72. По тому же пути пошли авторы учебников по кримина¬листике для юридических вузов 1973 и 1976 гг.73. Впоследствии мления ученых по этому вопросу разделились, что стало особенно. заметно из докладов на Всесоюзной криминалистической конференции 1976 г.
По мнению А. Н, Васильева, С, И. Винокурова, Н. И. Ябло-кова и некоторых других участников конференции, криминали-стическая характеристика поглощает собой предмет доказыва-1 ния; Н. Г.'Гранат сохранила старую структуру конкретной част¬ной методики; из того, как представляют себе содержание кри¬миналистической характеристики преступления В. Г. Танасе-вич, В. А. Ледащее и В. А. Образцов, можно сделать вывод, что и они рассматривают характеристику предмета доказывания как часть криминалистической характеристики преступления. Поскольку И. Ф. Герасимов отметил необходимость при,опреде¬лении обстоятельств, подлежащих установлению, лишь учиты¬вать элементы криминалистической характеристики, мы за¬ключаем, что он сохраняет изложение предмета доказывания в качестве самостоятельного структурного элемента методики74. Наконец, в вышедшей уже после конференции работе А. Н. Колесниченко, наряду с криминалистической Характери¬стикой преступления, сохранен и перечень обстоятельств, под-лежащих доказыванию по делу75. Мы полагаем, что правильное понимание содержания кри¬миналистической характеристики преступления делает ненуж-ным приведение в качестве самостоятельного структурного эле¬мента конкретной частной методики перечня обстоятельств, подлежащих доказыванию (установлению) по данной категории уголовных дел. Содержание криминалистической характери¬стики должно охватывать собой все элементы предмета доказы¬вания с теми их особенностями, которые присущи именно рас¬следованию конкретной категории преступлений. Иное решение поп роса неизбежно приводит либо к неполноте криминалисти¬ческой характеристики/В которой не отражаются какие-то эле¬менты предмета доказывания, дающие возможность судить о преступлении в криминалистическом аспекте, либо к дублиро-нанию содержания этих двух структурных элементов методики.
Одно из двух- либо следует признать необходимость крими¬налистической характеристики преступления и тогда исклю¬чить перечень указанных обстоятельств из чм'сла элементов/ конкретной частной методики, либо следует отказаться от ха-рактеристики, и тогда надо будет оставить перечень: третьего решения, как нам представляется, не существует.
При этом необходимо подчеркнуть, что предмет доказыва¬ния как процессуальная категория, принимаемая во внимание обязательно и фактически определяющая узловые задачи рас¬следования, не исчезает из методики. Криминалистическая ха-рактеристика должна содержать данные о всех элементах пред¬мета доказывания в общей для конкретного вид^ преступлений форме.
Иначе мы решаем вопрос о соотношении криминалистической характеристики преступления с определением напрйвле-ния расследования и описанием особенностей планирования процесса собирания, исследования, оценки и использования до-казательств. На наш взгляд, этот структурный элемент кон¬кретных частных криминалистических методик должен сохра¬нить свою самостоятельность по следующим основаниям.
Как уже отмечалось, криминалистические характеристики преступлений основываются на уголовно-правовой и кримина-листических классификациях преступлений с учетом кримино-логических классификаций преступлений и преступников. Определение же направления расследования осуществляется, исходя из других оснований, хотя, разумеется, с учетом1 крими¬налистической характеристики преступления, служащей ори¬ентиром и при построении версий, и при конкретизации целей расследования в соответствии с предметом доказывания. Одним из таких оснований будут объем и содержание исходной инфор¬мации. Это основание, как мы пытались показать, —•- не крими¬налистическая классификация преступлений, а классификация исходных данных, характеризующая информативный компо-нент следственной ситуации.
Исходные данные не могут, как правило, за исключением тех случаев, когда преступление совершено в условиях полной очевидности и преступник задержан На месте происшествия с поличным, дать исчерпывающее представление о следственной ситуации, учет которой необходим для определения направле¬ния расследования. Именно поэтому следователь, приступая к расследованию, вынужден нередко довольствоваться лишь ти¬пичными версиями, которые конкретизируются уже в процессе производства первоначальных следственных действий. Исходя из имеющейся информации и руководствуясь типичными вер¬сиями, следователь определяет направление расследования в самых общих чертах еще до производства первоначальных следственных действий и на этой основе планирует свою работу.
Между тем в большинстве разработок по конкретным част¬ным криминалистическим методикам вопросы планирования расследования излагаются после освещения особенностей так¬тики первоначальных следственных действий? Это обычно объясняют тем, что развернутое планирование характерно толь¬ко для второго этапа расследования, когда в результате оценки информации, собранной с помощью первоначальных следствен¬ных действий, возможно составление подробного письменного плана расследования. Такая система изложения принята прак¬тически во всех учебниках по криминалистике, хотя иногда и сопровождается оговорками, что планирование расследования может охватывать и этап первоначальных следственных дей¬ствий76.
Подобный подход к построению структуры частной крими¬налистической методики теперь нам представляется неправильным. При существующем положении вещей невольно создается впечатление, что начальный этап расследования, рт которого» как известно, в значительной степени зависит успех всего про-цесса доказывания, не планируется, что планирование рассле¬дования возможно только на основе достаточно полной инфор*-мации, а исходные данные не могут служить для него основой. Тем самым мы невольно допускаем взгляд на начальный этап расследования как на нечто бесплановое, в лучшем случае — нечто трафаретное, что можно осуществлять по стандарту, год¬ному для любых ситуаций, когда учет индивидуальных особен¬ностей и не требуется. И такой стандарт действительно предла¬гается в виде типичного перечня первоначальных следственных действий, даваемого в типичной последовательности.
Этот алгоритм начального этапа расследования в известной степени необходим и полезен. Однако он не может предлагаться в единственном числе. Подобных алгоритмов должно быть не¬сколько — хотя бы по числу типичных версий или по числу ва¬риантов содержания исходной информации. Именно поэтому им и должен быть предпослан раздел методики* о планировании расследования.
С рассматриваемым вопросом связан и вопрос о необходимо¬сти выделения в самостоятельный структурный элемент мето¬дики такой стадии процесса, как возбуждение уголовного дела.
Некоторые авторы начинают рассмотрение частных крими¬налистических методик с изложения особенностей возбуждения уголовного дела по данной категории преступлений. Здесь обычно перечисляются типичные поводы и основания для воз-буждения дела и некоторые вопросы проверки первичных мате¬риалов.
Возражая против практики отнесения указанных вопросов к криминалистической методике, А. Н. Васильев писал: «Рассмо-трение первичных материалов и возбуждение уголовного дела должны относиться к науке уголовного процесса, а не к методи¬ке расследования и не к криминалистике вообще. Задача крими¬налистики разработать свою методику расследования престу¬плений. При проверочных же действиях нет необходимости применять приемы и средства криминалистики, если, конечно, не становиться на путь подмены расследования проверкой. Ста¬тья 109 УПК РСФСР допускает возможность совершать до воз¬буждения уголовного дела лишь самые простые действия — истребовать необходимые материалы и получать объяснения, рекомендации по рассмотрению первичных материалов должна давать процессуальная наука»77.
Оспаривая доводы А. Н. Васильева, А. Ц. Колесничекко выд-нинул контраргумент «Решение этого вопроса, — пишет он, —-имеет как бы две стороны, два аспекта. Действительно, решение вопроса о достаточности имеющихся данных для возбуждения уголовного дела, необходимости, провести их проверку относится к уголовному йроцессу!. Однако исходные данные, по кото¬рым возбуждено дело, являются объектом и специфической криминалистической оценки, позволяющей принять во внима¬ние какую-либо из типичн.ых версий, характерных именно для данной совокупности признаков преступлений, по йоторым на¬чато расследование. В тиком плане рассмотрение вопроса о воз¬буждении уголовного дела вполне оправданно в методике рас¬следования»78.
В этом споре мы на стороне А. Н. Васильева. В криминали¬стической методике нет необходимости дублировать процессу-альные вопросы, не относящиеся к тому, как именно нужно ор¬ганизовать и осуществить расследование. Что же касается необ¬ходимости криминалистической оценки исходные данных, о чем справедливо пишет А. Н. Колесниченко, то такая оценка и дается при рассмотрении вопросов направления и планирова¬ния расследования и ее незачем выделять в самостоятельный структурный элемент частной методики. Не является основани¬ем для изменения этой позиции и довод о том, что, поскольку до возбуждения уголовного дела может производиться осмотр ме¬ста происшествия, а по мнению некоторых авторов, должно быть разрешено и назначение в необходимых случаях и некото-рых судебных экспертиз79, в структуре частной методики дол¬жен быть сохранен названный выше-элемент. Эти следственные действия в любом случае будут относиться к числу первона¬чальных и в качестве таковых рассматриваться в третьем эле¬менте частной методики.
Таким образом, определены два структурных элемента част¬ной криминалистической методики: криминалистическая ха-рактеристик^ преступления и определение направления и осо-бенности планирования расследования. Третьим элементом мы считаем описание первоначальных следственных действий; к оперативно-розыскных мероприятий, причем в отношении пер¬вых указывается перечень, типичная последовательность и осо¬бенности тактики, а в отношении вторых — приводится только перечень с указанием вопросов, которые могут быть решены их
проведением.

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.