Сегодня
НАВИГАЦИЯ:
ЮРИДИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ:
РАЗНОЕ:
РЕКЛАМА:
АРХИВ НОВОСТЕЙ:
Иллюзорные криминалистические концепции и теории -1
  Криминалистика проблемы сегодняшнего дня | Автор: admin | 6-06-2010, 22:58
Работая над своим "Курсом криминалистики", я с
большой осторожностью относился к решению вопроса о
включении в приведенный перечень той или иной част-
ной криминалистической теории Ориентиром служила
коллективная оценка такой теории, несостоятельность
существующих возражений против такого ее признания
Ряд объявленных теоретических построений, на мой
взгляд, не соответствовал понятию частной криминали-
стической теории и поэтому в перечень не включен На
них более подробно остановлюсь далее Ознакомление
же с некоторыми современными источниками внушает
тревогу в связи с той легкостью, с какой ранг частной
криминалистической теории иной раз присваивается
либо недостаточно аргументированно, либо вообще
малоизвестным теоретическим конструкциям Разитель-
ный пример этого — перечень новых теорий, заслужи-
вающих, по мнению ГА Зорина, несомненного призна-
ния Вот этот перечень
• "криминалистическая эйдология (теория рожде-
ния, развития, оформления и практического исполь-
зования криминалистических идей),
• криминалистическая фактология (частная кри-
миналистическая теория о фактах — "родителях" до-
казательств и системах криминалистической аргумен-
тации),
• криминалистическая эвристика (частная крими-
налистическая теория о процессах преобразования ин-
формации при ее поиске, анализе, переработке, ис-
пользовании в нестандартных криминалистических си-
туациях),
• криминалистическая феноменология (подход к
преступлению как оригинальному явлению, единствен-
ному в своем роде феномену),
• криминалистическая интерпретация,
• криминалистическая системотехника,
• криминалистическое программирование экспер-
тно-креативных систем и др "'
Я с большим уважением отношусь к Г А Зорину —
несомненно, одному из самых талантливых и плодо-
творных представителей нашей науки Но порой, как
мне кажется, фантазия увлекает его в мир "чистой"
науки — и он забывает, что такое криминалистика и
для чего она существует Не довольствуясь приведен-
ным перечнем, он считает, что пришло время гово-
рить "в порядке постановки проблемы" о развитии
новых отраслей криминалистики криминалистике об-
винения, "колыбели" всех остальных криминалисти-
ческих отраслей, криминалистике защиты, кримина-
листике уголовного розыска, криминалистике хозяй-
ственной деятельности Можно пойти еще дальше и
выделить подотрасли криминалистики криминалисти-
ка убийств (палитра которых перекрывает все разде-
лы криминалистики), экономическая криминалистика
(отражает закономерности фантастического роста эко-
номических преступлений) международная кримина-
листика, транснациональная криминалистика, транс-
граничная криминалистика2
Объективная оценка всех этих новаций требует
вдумчивого анализа, но даже на первый взгляд вы-
зывает сомнение самостоятельное существование
именно криминалистической эйдологии или кримина-
листической эвристики Что же касается криминали-
стической фактологии, то не проще ли, чем ее кон-
струировать, обратиться к теории доказывания, где
эти "родители" нашли себе место со времен Бентама7
Еще в средние века английский философ Оккам, ло-
гик и схоласт, сформулировал принцип, получивший
название "бритвы Оккама": "Не следует умножать
сущности без необходимости". Думается, что всякую
новацию целесообразно проверять этой "бритвой".
Оставив на совести автора эйдологию и эвристи-
ку, обратимся к некоторым весьма живучим или ново-
рожденным криминалистическим фантомам.
Двадцать лет назад И.Ф. Герасимов выдвинул
идею формирования "общей теории раскрытия пре-
ступлений"1. Идею подхватил его земляк Л.Я. Драпкин,
который посчитал, что такая теория должна включать
основы преодоления проблемных ситуаций в расследо-
вании, эвристический процесс построения и проверки
версий, логико-информационные этапы раскрытия
преступлений2. В 1991 г. И.Ф. Герасимов предложил
структурную схему этой теории, состоящую из следу-
ющих частей: 1) криминалистическое понятие раскры-
тия преступлений; 2) следственные и тактические си-
туации; 3) система деятельности по раскрытию пре-
ступлений; 4) организационные и тактические основы
деятельности по раскрытию преступлений.
В курсе криминалистики раздел, посвященный
этой теории, должен был, по мнению автора, нахо-
диться между тактикой следственных действий и ме-
тодикой расследования отдельных видов преступле-
ний3. В 1992 г. эту идею поддержал И.Р. Искандеров с
той лишь разницей, что он посчитал общую теорию
раскрытия преступлений частью общей теории крими-
налистики4.
Идея создания общей теории раскрытия преступ-
лений совпала по времени с предложением И.Ф. Пан-
телеева считать криминалистику "наукой о раскрытии
преступлений". Он обосновывал это тем, что рассле-
дование преступлений — категория процессуальная,
из чего неизбежно вытекает отнесение к предмету
криминалистики процессуальных, уголовно-правовых
и криминологических проблем. Криминалистика же
учит не тому, как расследовать преступления, а тому,
как их раскрывать; а раскрытие преступлений может
осуществляться как процессуальным, так и оператив-
но-розыскным путем1.
Аргументы И.Ф. Пантелеева без труда были опро-
вергнуты2. Аналогичной участи, по-моему, заслужива-
ет и "общая теория раскрытия преступлений". Если со-
поставить идеи Пантелеева и Герасимова, то напра-
шивается вывод, что теория раскрытия — это теория
предмета науки. Если же проанализировать содержа-
ние данной теории, то также оказывается, что оно
охватывает чуть ли не всю криминалистику, посколь-
ку все ее разделы работают на раскрытие преступле-
ний, а не только те, которые Герасимов включил в
содержание этой теории. Кроме того, "система дея-
тельности по раскрытию преступлений" — это про-
сто-напросто аналог доказывания — в процессуальном
плане, а в плане криминалистики — опять-таки иное
название содержания криминалистики. Наконец, рас-
крытие преступления, как ни трактовать это поня-
тие, — всегда элемент, часть расследования. Таким об-
разом, мы возвращаемся к давно отвергнутому опре-
делению криминалистики как науки о расследовании
преступлений (Е.У. Зицер, 1938).
Коментариев: 0 | Просмотров: 128 |
Иллюзорные криминалистические концепции и теории -2
  Криминалистика проблемы сегодняшнего дня | Автор: admin | 6-06-2010, 22:58
Предмет проектируемой метатеории описан авто-
ром достаточно многословно и туманно: "Предметом
общей теории борьбы с преступностью является дея-
тельность правоохранительных и других государствен-
ных органов, учреждений и предприятий, обществен-
ных организаций и граждан по борьбе с преступнос-
тью; правовая регламентация этой борьбы и тех отно-
шений, которые являются объектом защиты от пре-
ступных посягательств; сферы и среда борьбы с пре-
ступностью; достижения других наук для использова-
ния в научных разработках и практике борьбы с пре-
ступностью; анализ и критическая оценка полученных
данных; кррректировка и определение перспектив
развития теории, выявление новых тенденций и зако-
номерностей борьбы с преступностью с целью разра-
ботки более эффективных рекомендаций для оптими-
зации деятельности практических органов по борьбе
с преступностью"1.
Не буду заниматься критическим разбором этого
в высшей степени эклектического определения пред-
мета, в которое автор умудрился впрячь "коня и тре-
петную лань". Видимо, для читателя должно быть до-
статочно, что автор оценил ее "объективно истинной,
конкретно-научной, комплексно-правовой материали-
стической теорией социалистического типа"1. Для меня
в этом плане важно другое: пока криминалисты спо-
рили о том, существует или нет та или иная частная
криминалистическая теория, они чуть было не поте-
ряли своего научного суверенитета, превратившись в
одну из многих специальных наук в системе общей
теории борьбы с преступностью. Заступиться за кри-
миналистику, как и за уголовный процесс, которому
была уготована та же участь, было некому: ни один
из официальных оппонентов эти науки не представлял.
К счастью для наших наук, после того, как эта
метатеория выполнила свою основную и единственную
функцию (диссертационную), о ней не вспоминал, ка-
жется, даже сам творец. Но появилось то, чем мож-
но пугать перед сном молодых криминалистов и про-
цессуалистов. Но я отвлекся, поскольку это не кри-
миналистический фантом, а некий метафантом сразу
для всего научного сообщества.
Еще одним явным криминалистическим фантомом
является частная криминалистическая интегративная
теория общения, изобретенная В.Г. Лукашевичем2. Ин-
тегративность этой теории заключается в объединении
в рамках ее содержания данных криминалистической
тактики и психологии, причем данных достаточно из-
вестных и используемых на практике. Не берясь су-
дить о психологической составляющей этой теории,
полагаю, что криминалистика в такой специальной те-
ории не нуждается: для криминалистической тактики
вполне достаточно психологических основ общения.
Проблемы криминалистического исследования
микрообъектов вполне детально исследовались в не-
скольких отраслях криминалистической техники. Об-
стоятельно рассматривались они и в докторских дис-
сертациях М.Б. Вандера, К.К. Бобева, Н.П. Майлис,
Л.В. Виницкого и других ученых. Поэтому появление
еще одной докторской диссертации — А.А. Киричен-
ко — вызвало естественное удивление, а деклариро-
вание диссертантом создания новой частной кримина-
листической теории — криминалистической микроло-
гии — скептическое недоумение.
Вот как определяет автор криминалистическую
микрологию: "частное криминалистическое учение,
которое на основе познания закономерностей возник-
новения, собирания, исследования микрообъектов,
оценки и использования микрологической информации
(sic!), имеющей значение для решения задач уголов-
ного судопроизводства, разрабатывает технические
средства, тактические приемы и методические реко-
мендации по раскрытию, расследованию и предуп-
реждению преступлений"1. О том, что речь идет о
микрологии, свидетельствует лишь единственное сло-
во — "микрообъекты". Если его заменить на другое,
например, на "материальные следы-отображения" или
"документы", оно годится и для определения других
отраслей криминалистической техники.
Микрология как частная криминалистическая те-
ория — несомненный фантом, иллюзия, а вот микро-
логия как составляющая криминалистической техни-
ки — реальность. Кстати, термин "криминалистичес-
кая микрология", используемый именно в этом после-
днем смысле, а не как наименование теории, встре-
чается в литературе. Так, например, назвал свою гла-
ву в коллективной монографии А.А. Топорков, и речь
в этой главе идет, естественно, не о высотах теории,
а о будничной работе с микрообъектами2.
В 1970 г. И.Ф. Герасимов выдвинул идею создания
такой частной криминалистической теории, как уче-
ние о следственных действиях. Он аргументировал эту
идею следующим образом.
1. В процессуальной и криминалистической лите-
ратуре нет четкого определения понятий следственно-
го действия, системы следственных действий, их ви-
дов и разновидностей, их участников.
2. Отсутствие четкого представления о том, ка-
кие действия относятся к числу следственных, приво-
дит к игнорированию проблемы разработки тактики
таких действий, как, например, предъявление обви-
нения, избрание меры пресечения, ознакомление об-
виняемого с материалами дела, составление обвини-
тельного заключения.
3. Создание учения о следственных действиях по-
зволит не только ликвидировать эти пробелы в науке
и тем оказать помощь практике, но и будет способ-
ствовать повышению эффективности следственных
действий.
"Думается, что учение о следственных действи-
ях, — писал далее И.Ф. Герасимов, — должно форму-
лировать наиболее общие закономерности, черты и
условия их производства, наметить пути и определить
содержание развития новых следственных действий,
обратить особое внимание на вопросы повышения эф-
фективности следственных действий вообще и по от-
дельным категориям расследуемых преступлений в
частности. Требует более широкого изучения и вопрос
о значении и роли различных следственных действий
в предупреждении и предотвращении преступлений"1.
Думается, что И.Ф. Герасимов при выдвижении
своей теории должен был учитывать, что и в крими-
налистической, и в процессуальной литературе давно
существуют четкие понятия следственного действия,
их системы, видов и разновидностей и т.п. Чтобы в этом
убедиться, достаточно обратиться к работам И.Е. Бы-
ховского, А.И. Михайлова, С.А. Шейфера и ряда дру-
гих авторов. Господствующим и в криминалистике и в
уголовно-процессуальной науке является мнение, что
следственными именуются только те процессуальные
действия, целью которых служит собирание, исследо-
вание, оценка и использование доказательств, т.е. ра-
бота с доказательствами. Ни о какой тактике речь не
идет при выполнении таких процессуальных процедур,
о которых пишет И.Ф. Герасимов.
Коментариев: 0 | Просмотров: 138 |
Криминалистическая характеристика преступления — реальность или иллюзия?
  Криминалистика проблемы сегодняшнего дня | Автор: admin | 6-06-2010, 22:55
30 с лишним лет назад в научный обиход крими-
налистов вошел термин "криминалистическая характе-
ристика преступления". Его автор А.Н. Колесниченко
в автореферате своей докторской диссертации писал,
что к числу наиболее существенных положений, об-
щих для всех частных методик, относится "общая кри-
миналистическая характеристика данного вида пре-
ступлений", и далее, что "преступления имеют и об-
щие черты криминалистического характера"1. И хотя
больше он в диссертации на этом вопросе не останав-
ливался, семя упало на благодатную почву: десятки
авторов — от самых именитых до начинающих — ста-
ли разрабатывать эту идею. В короткий срок появилась
значительная литература вопроса, возникли различ-
ные определения криминалистической характеристи-
ки, различные структуры ее содержания2. С публика-
цией работ Л.Г. Видонова, объявившего об установле-
нии корреляционных связей между элементами крими-
налистической характеристики убийств, разработка
проблем криминалистической характеристики получи-
ла новый импульс. Н.А. Селиванов в этой связи писал:
"Значительный научный и практический интерес пред-
ставляет анализ следственной практики, направлен-
ный на выявление количественных показателей зако-
номерных связей между различными элементами кри-
миналистических характеристик применительно к раз-
ным видам преступлений. В связи с этим надо сказать
об исследовании Л.Г. Видонова. На основе примерно
одной тысячи уголовных дел1 он выявил зависимости
между некоторыми элементами криминалистических
характеристик умышленных убийств, получив ценные
данные, касающиеся как условно-однозначных, так и
вероятностно-статистических закономерных связей".
Далее он приводит примеры таких корреляционных
связей: "выявление подобных связей следует осуще-
ствить и применительно к криминалистическим харак-
теристикам иных преступлений" и заключает: "Объек-
тивные показатели закономерных связей призваны
ознаменовать качественно более высокую ступень в
развитии частных методик расследования"2.
Время шло, множились работы, в которых на все
лады говорилось о криминалистической характеристике
самых различных преступлений. Но примеру Л.Г. Видо-
нова никто не последовал, и это понятно: легче опи-
сывать элементы характеристики, да еще по собствен-
ной схеме, чем заниматься весьма трудоемким процес-
сом выявления корреляционных зависимостей между
ними.
Сложилось парадоксальное положение: сам по
себе комплекс сведений о преступлениях, составляю-
щих содержание криминалистической характеристики,
ничего нового для науки и практики не давал. Мало
того, что эти данные и их значение для следственной
практики издавна были известны, но суть дела заклю-
чалась в том, что такой комплекс, даже названный
криминалистической характеристикой, приобретал
практическое значение лишь в тех случаях, когда
между его составляющими установлены корреляцион-
ные связи и зависимости, носящие закономерный ха-
рактер. Тогда, только тогда следователь получал обо-
снованный ориентир для выдвижения следственных
версий. В противном случае криминалистическая харак-
теристика лишалась всякого смысла, поскольку своди-
лась к повторению общеизвестных истин1.
В последнее время в литературе все чаще раз-
даются голоса о необходимости дополнения кримина-
листических характеристик перечнями обстоятельств,
подлежащих доказыванию по конкретным категориям
уголовных дел. Косвенно эти предложения свидетель-
ствуют о разочаровании в криминалистической харак-
теристике, не способной на практике служить даже
ориентиром в расследовании и требующей хотя бы та-
кой модернизации.
Для того чтобы моя позиция по рассматриваемо-
му вопросу была достаточно убедительной, обратим-
ся к практике изложения криминалистических харак-
теристик в современных вузовских учебниках. Схема
такого изложения типична и включает:
1) данные об уголовно-правовой квалификации
преступления;
2) криминологические данные о личности типич-
ного преступника и типичной жертвы преступления,
о типичной обстановке совершения преступления
(время, место, условия); типичном предмете посяга-
тельства;
3) описание типичных способов совершения и со-
крытия данного вида преступлений и типичной следо-
вой картины (последствий), характерной для примене-
ния того или иного способа2.
Если провести операцию по удалению из такой
характеристики данных уголовно-правового и крими-
нологического характера, то в ней окажется лишь
один действительно криминалистический элемент — .
способ совершения и сокрытия преступления и остав-
ляемые им следы. Не мудрено, что такая характери-
стика не дает исчерпывающего ответа на вопрос о
специфике предмета доказывания, что и требует,
помимо нее, приводить в методике перечень обстоя-
тельств, подлежащих установлению по данной кате-
гории уголовных дел.
Коментариев: 0 | Просмотров: 82 |
Когда форма бессодержательна...
  Криминалистика проблемы сегодняшнего дня | Автор: admin | 6-06-2010, 22:54
Процессуальная форма может не только пеленать
криминалистику по рукам и ногам, всячески препят-
ствуя использованию в судопроизводстве современ-
ных достижений научно-технического прогресса, но
и создавать видимость предоставления криминалисти-
ке режима наибольшего благоприятствования, от-
крывая мнимые возможности наполнять эту форму
актуальным содержанием. Облекаются, например,
процессуальным статусом так называемые понятые,
и криминалистам предоставляется возможность рас-
писывать, чем они могут способствовать расследова-
нию, какие ошибки следователя в состоянии предот-
вратить и т.п.
Но тут случается то, что в стрелковом деле на-
зывают осечкой, — слышен звук, а выстрела не проис-
ходит: никакой реальной роли в правосудии понятые не
играют и играть не могут.
Институт понятых в российском процессе появил-
ся во времена Уложения 1649 г. царя Алексея Михай-
ловича. Через двести лет при подготовке судебной ре-
формы в 60-х гг. XIX в. он чуть было не прекратил
своего существования. Против оставления его в Уста-
ве уголовного судопроизводства выступали видные
ученые-процессуалисты. Так, И.Я. Фойницкий считал
институт понятых признаком недоверия полицейской
власти и с переходом следствия к судебным следова-
телям полагал целесообразным его ликвидацию. Но
творцы судебной реформы во многом из популистских
соображений и стремления утвердить "особый" путь
развития судопроизводства в России этот институт
сохранили как "народное представительство" при су-
дебной власти, и он получил свое место в Уставе
уголовного судопроизводства.
Авторы советских УПК, во многом заимствовав-
ших положения Устава, руководствуясь классовыми
соображениями, не захотели, а может быть, не по-
смели удалить "представителей трудящихся масс" из
процесса, и институт понятых дожил до нашего вре-
мени, имея реальные шансы пережить всех его про-
тивников.
Процессуалисты стран бывшего социалистическо-
го содружества, которые до начала 1950-х гг. не име-
ли представления о понятых (а этого института нет
вообще в развитых странах), под советским влияни-
ем постепенно проникались сознанием судьбоносности
этого института и включали его в свои УПК (сейчас
активно идет обратный процесс, и полагаю, что ско-
ро в их законодательстве не останется и следа от
понятых).
Обязанности понятого закон излагает в лаконич-
ной форме: "Понятой обязан удостоверить факт, со-
держание и результаты действий, при производстве
которых он присутствовал" (ст. 135 УПК). Удостоверяет
понятой своей подписью в протоколе следственного
действия. Нужен ли такой контроль за деятельностью
следователя и возможен ли он реально?
В современных условиях практически все след-
ственные действия, за исключением, может быть,
допроса, проводятся помимо следователя еще не-
сколькими участниками. В некоторых случаях закон
прямо предписывает привлекать к участию в след-
ственном действии иных, кроме следователя, лиц,
например, при осмотре некоторых объектов, предъяв-
лении для опознания людей, производстве обыска.
В остальных случаях необходимость такого привлече-
ния диктуется тактикой следственного действия (за-
держание, следственный эксперимент и др.). Понятых
криминалистическая тактика сознательно обходит
молчанием в связи с тем, что они фактически ника-
кой роли в расследовании не играют. Следственная
практика не знает примеров отказа понятых от под-
писи протокола и тем более внесения в него каких-
либо замечаний.
При изложении рекомендуемой тактики проведе-
ния следственных действий криминалистическая наука
настойчиво советует следователю максимально сокра-
щать число участников, чтобы застраховаться от их не-
гативных для результатов следственного действия по-
ступков, эффективнее осуществлять намеченные меры.
Понятых обычно просят "постоять в сторонке", что
попросту означает не путаться под ногами. Удостове-
рять действия следователя обычно есть кому и без них.
Да и могут ли они это делать осознанно, с пони-
манием происходящего? Думаю, что, как правило,
нет.
Понятые — случайные люди из числа тех, кто
"подвернулся под руку следователю". Учитывая весьма
распространенное в наши дни нежелание людей при-
нимать участие в работе правоохранительных органов,
приискание понятых может оказаться сложной задачей.
Соглашаются зачастую пенсионеры или праздноша-
тающиеся, и уж ни о каком специальном отборе гово-
рить не приходится. Зато встречаются случаи, когда
понятым приглашается сам преступник: уж он-то не
отказывается от возможности понаблюдать за следова-
телем, чтобы получить представление, чем будет рас-
полагать следствие.
Предвидя сложность поиска понятых, когда ситу-
ация требует проведения следственных действий в
ночное время или в безлюдной местности, следователь
заранее "запасается" понятыми, в качестве которых
фигурируют технические служащие с его места ра-
боты или, что еще сомнительнее, сотрудники мили-
ции, лица, обнаружившие преступление, и т.п.
Я не аргументирую свое неприятие института по-
нятых такими характеристиками следователя, как его
добросовестность, уважение закона, объективность,
чувство долга, которые должны внушать доверие к
его действиям. Следователь тоже нуждается во взгля-
де со стороны. Вопрос следует решать прагматически:
приносит ли пользу институт понятых? Полагаю, что
добросовестным, профессиональным и взвешенным
может быть только отрицательный ответ.
У сторонников понятых есть один, неопровержи-
мый с их точки зрения, аргумент: понятые в состоя-
нии предотвратить фальсификацию следователем до-
казательств. Это уже явное недоверие следователю,
но дело даже не в том. Все, что было сказано ранее,
свидетельствует, что, во-первых, реальность подобно-
го предупреждения обычными понятыми — скорее
всего миф. А во-вторых, как ни печально это призна-
вать, практика показывает, что чаще всего (и легче
всего) фальсифицируются показания, результаты доп-
роса, т.е. действия, при производстве которых ни за-
кон, ни криминалистика даже не помышляют об уча-
стии третьих лиц, кроме ограниченного числа случаев.
Позиция криминалистов: институт понятых следу-
ет упразднить или, во всяком случае, свести его к
участию понятых только при обыске, да и то не для
того, чтобы защитить закон от следователя, а чтобы
защитить следователя от оговора в том, что он что-то
подбросил на место обыска и потом "обнаружил" это
или что он что-то унес с места обыска и не отметил
этого в протоколе.
Высказывалось и такое пожелание: предоставить
следователю самому решать, нужно ли ему пригла-
сить понятых или нет.
Пессимистически глядя в будущее, я почти уве-
рен, что глас криминалистов окажется гласом в пус-
тыне и институт понятых в российском законодатель-
стве благополучно доживет до следующей правовой
реформы и, может быть, переживет и ее.
Еще один пример бессодержательности процессу-
альной формы — установленное ст. 190 УПК право
следователя присутствовать при производстве экспер-
тизы.
Криминалисты, занимающиеся теорией и практи-
кой судебной экспертизы, так и не могут решить обус-
ловленные этим правом вопросы:
• с какой целью следователь может присутство-
вать при производстве экспертизы?
• какие возможности предоставляет ему такое
присутствие?
О цели, которой руководствовался законодатель,
устанавливая для следователя право присутствовать
при производстве экспертизы, можно только гадать.
В реальной же жизни очевидно предположить, что
следователю тем самым предоставляется возможность
наблюдать за действиями эксперта. И тут придется
рассмотреть варианты ответа на второй поставленный
мною вопрос: какими возможностями обладает следо-
ватель, чтобы оправдать это свое присутствие?
Следователь может просто наблюдать за действи-
ями эксперта, никак на них не реагируя. Но удовлет-
воренное таким образом любопытство ничего не дает
следствию. Очевидно, что предполагается наблюдение
с какой-то целью. Какой же именно? Вариантов воз-
можных результатов подобного наблюдения немного.
Это:
• обращение к эксперту с просьбой разъяснить
смысл и цель предпринимаемых им действий;
• обращение внимания эксперта на допущенные,
по мнению следователя, ошибки;
• рекомендации эксперту применить тот или иной
метод исследования или не применять какой-то метод;
• требование изменить примененную методику ис-
следования (полностью или частично); иные импера-
тивные требования к эксперту.
Коментариев: 0 | Просмотров: 77 |
Когда форма стесняет содержание
  Криминалистика проблемы сегодняшнего дня | Автор: admin | 6-06-2010, 22:52
Широко известна длящаяся уже много лет дискус-
сия о возможности назначать хотя бы некоторые виды
судебных экспертиз в стадии возбуждения уголовного
дела. Известны и аргументы спорящих сторон, и их
взаимная оценка, так что не будем их повторять. Ин-
терес представляет тот способ, к которому прибегают
криминалисты-практики, чтобы преодолеть формально
непреодолимую по букве закона процессуальную ло-
вушку. Способ этот прост и даже по-своему элегантен.
Если для решения вопроса о возбуждении либо об
отказе от возбуждения уголовного дела необходимо
установить природу имеющихся в распоряжении орга-
нов дознания в этот момент объектов, например, от-
ветить на вопрос, являются ли они наркотиками, про-
водятся так называемые предварительные исследова-
ния, фигурирующие как оперативно-розыскные ме-
роприятия в соответствии с законом "Об ОРД". Прово-
дит такое исследование, как правило, штатный со-
трудник экспертно-криминалистической службы орга-
на внутренних дел, выступая в качестве специалиста.
Может случиться и так, что объект в соответствии с
существующей методикой подобного исследования
будет уничтожен. Результаты исследования оформля-
ются справкой или подобным документом, не имею-
щим доказательственного значения. К делу этот доку-
мент не приобщается.
Вот тут и срабатывает процессуальная ловушка:
источник информации есть, а доказательств нет, а
может, нет и материального носителя информации.
Но голь на выдумки хитра. Тот же сотрудник,
который проводил исследование, но теперь уже в ка-
честве эксперта, назначенного законным путем, пере-
писывает свою справку на бланк заключения экспер-
та при молчаливом согласии следователя — и все ста-
новится на свои места: на свет появился законный ис-
точник доказательств и задним числом легализованы
основания для возбуждения уголовного дела. Но фак-
тически совершена фальсификация доказательств, по
существу — преступление против правосудия.
Криминалистами неоднократно предлагалось два
варианта выхода из подобных щекотливых ситуаций:
либо разрешить в подобных случаях назначение экс-
пертиз в стадии возбуждения уголовного дела, либо
легализовать справку специалиста, отнеся ее к "иным
документам", предусмотренным ст. 88 УПК. Процессу-
алисты отвергают оба.
Еще одна процессуальная ловушка связана с кон-
тролем за качеством судебных экспертиз. Ловушка эта
заключается в провозглашенной законом (и совершен-
но правильно!) независимости эксперта. Эксперт сво-
боден в своей профессиональной деятельности, в вы-
боре методов исследования и в интерпретации полу-
ченных результатов; его внутреннее убеждение дол-
жно быть свободным от влияний и давлений со сторо-
ны. Все это — расхожие, неоспариваемые истины.
Но у эксперта, работающего в государственном
учреждении, есть начальник — руководитель судеб-
но-экспертного учреждения или подразделения экс-
пертной службы ведомства. И от начальника ведомство
требует, чтобы экспертизы были качественны и не
вызывали сомнений у органа, их назначившего. Ины-
ми словами, требуют контроля за качеством экспер-
тиз, что и выражается в соответствующих ведом-
ственных нормативных актах или инструкциях. Возни-
кает процессуальная ловушка: контроль необходим, но
он противоречит процессуальному статусу эксперта.
Ловушек на практике избегают разными путями,
они известны, и я на них останавливаться не буду. Но
все они, по сути, представляют нарушение закона:
убеждение, а то и давление на эксперта, чтобы он из-
менил заключение, назначение руководителем СЭУ
повторной экспертизы, на что он не имеет по зако-
ну права, и др.
Решение, как избежать процессуальной ловушки,
неоднократно предлагавшееся криминалистами, лежит
на поверхности: производство экспертизы от имени не
только физического, но и юридического лица — эк-
спертного учреждения. За качество экспертизы будет
впрямую нести ответственность руководитель, а орга-
ну, назначившему экспертизу, будет безразлично,
сформулированы ли экспертные выводы одним или
несколькими экспертами, в результате дискуссии или
повторного исследования объектов и т.п. Признаков
принятия этого предложения пока не усматривается.
Ряд процессуальных ловушек прямо связан со
средствами доказывания, разрабатываемыми кримина-
листикой.
УПК содержит исчерпывающий перечень техни-
ческих процедур при работе с доказательствами. Их
можно пересчитать по пальцам: фотографирование,
киносъемка, магнитная запись, получение слепков и
оттисков следов, составление планов и схем. При мол-
чаливом согласии участников процесса допускается
стенографирование показаний,' машинопись.
Ловушка обнаруживается тотчас же, как возникает
вопрос о применении нового технического средства,
новой исследовательской процедуры, и тут достаточно
одного возражения: "законом не предусмотрено" — и
вопрос может быть снят с повестки дня. Наглядные
примеры таких процессуальных ловушек — примене-
ние одорологической выборки и полиграфа.
И одорология, и полиграф были предметом ожес-
точенных дискуссий между их сторонниками, главным
образом криминалистами, и противниками, среди ко-
торых большинство составляют процессуалисты. Пос-
ле того как последние исчерпают все свои аргумен-
ты, им достаточно вспомнить сакраментальную фра-
зу: "законом не предусмотрено" — и дискуссия сама
собой прекращается.
Коментариев: 0 | Просмотров: 76 |
ukrstroy.biz
ЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА:
РАЗНОЕ:
ДРУЗЬЯ САЙТА:

Библиотека документов юриста

СЧЕТЧИКИ: