Сегодня
НАВИГАЦИЯ:
ЮРИДИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ:
РАЗНОЕ:
РЕКЛАМА:
АРХИВ НОВОСТЕЙ:
Реформы стоят денег
  Третья власть в России | Автор: admin | 9-07-2010, 05:24
Наряду с популистскими квази-демократическими решениями типа Закона о суде присяжных, в ходе реформ принимаются, как было показало, и решения реакционного характера, связанные с упрощением процессуальной формы под нереализованные идеи 20-х — 30-х годов.
Это следует объяснить не столько дефектами официальной Концепции судебной реформы или недомыслием законодателя, сколько железным экономическим диктатом. Размахнулись на суд присяжных с многомиллиардными затратами, обездолив другие суды общей юрисдикции, — нужно на чем-то экономить. Подвернулась идея единоличного правосудия. Недемократично, опасно в смысле злоупотреблений, зато дешево.
Любопытно, что дешевое правосудие искали и нашли те самые демократы, которые на протяжении многих лет назойливо, к месту и не к месту повторяли как лозунг и программу действий кем-то давно сказанные правильные слова о том, что дешевое правосудие дорого обходится обществу.
Теперь же все чаще слышатся вариации на заклинание известного в начале века промышленника Рябушинского: костлявая рука голода задушит реформы.
Посмотрим, как выглядит эта проблема в деталях.
Начальник финансово-экономического управления МЮ РФ подсчитал, что задолженность по финансированию общих судов из Госбюджета за 1994 г. составила 84,6 млрд руб., а за первый квартал 1995 г. — уже 62,3 млрд руб. Положение катастрофическое, констатирует он, деятельность судов на грани приостановления (6 апреля 1995 г.).
От Минюста и Совета судей идут слезные депеши во все адреса — в Минфин, в Совет по судебной реформе, руководителю администрации Президента и самому Президенту.
Бывший министр финансов эпически отмечает, что суды по финансированию не были в числе приоритетов, что задолженность ликвидировать нет возможности, но обещает поправить ситуацию в 1996 г. (письмо В. Г. Панскова на имя С. А. Филатова 28 июня 1995 г.).
Ропот судей возрастает.
Приведем в этой связи выдержку из обращения к Президенту Совета судей Санкт-Петербурга от. 28 августа 1995 г.: количество уголовных дел, поступивших в суды города за первые пять месяцев 1995 г. в сравнении с аналогичным периодом прошлого года возросло на 40%, гражданских дел — на 70%. Судьи вынуждены назначать слушание дел на декабрь 1995 г. — январь 1996 г. При этом штатная численность судей остается неизменной при значительном числе вакансий (около 16%), а задолженность федерального бюджета по Управлению юстиции Санкт-Петербурга на 22 июня 1995 г. составила 194,5 млн рублей, в том числе по зарплате — 800 млн руб.
«Критическое положение с финансированием судебной системы, — отмечает Совет судей Пензенской области в обращении к Президенту РФ от 2 августа 1995 г., — в настоящее время может привести не к возвышению судебной власти, а к постановке вопроса о возможности дальнейшего осуществления правосудия».
Подобные сигналы идут и из других регионов страны, причем беды судов — это и беды других правоохранительных органов.
Экстренно проводится совещание руководителей органов юстиции и судов на тему «Как преодолеть кризис судебной власти» 1. Разумеется, это был разговор обреченных: участники совещания могли лишь рельефнее обнажить свои беды, но не устранить их.
Вот выдержки из выступления на совещании министра юстиции РФ:
Минюст получил с мест заявок по позиции «Жилищное строительство и ремонт зданий судов» на сумму полтора триллиона рублей. Это более чем в 12 раз превосходит наши возможности.
В начале 1995 г. уровень бюджетного финансирования судебной системы составлял 69% от нормативных предписаний Закона о бюджете.
Для нормальной деятельности судебной системы по подсчетам МЮ требуется более 5,5 трлн руб., а в бюджет Минфин закладывает 1 трлн 200 млрд руб.
Таким образом, радужные перспективы не вырисовываются.
Все это пагубно отражается на качественном и количественном составе судейского корпуса России. А Закон о статусе судей обещал им уровень благосостояния и социальной защищенности соответственно их высокому предназначению.
В печати нарастает критика в адрес судов — о росте волокиты, бюрократизма, бездушия.
Но следует почаще слушать и то, что говорят сами судьи о своей жизни и работе.
Судья Чкаловского районного народного суда Екатеринбурга А. Дубинин, описав достаточно убедительно свое бедственное положение, приводит рассказ коллеги:
«Во «времена застоя», когда я получал 220 рублей, я не думал о том, где взять деньги для того, чтобы заплатить за квартиру или купить кусок колбасы. А уж о том, чтобы взять «на лапу», — ни за какие деньги. Да раньше как-то особо-то и не предлагали … Однако намеки так и оставались намеками, разговор пресекался, как правило, в самом начале. Конечно, никуда с заявлениями о привлечении кого-либо к уголовной ответственности я не обращался за то, что мне намекали насчет возможной будущей «хорошей жизни». Но никто из адвокатов не мог сказать, что этот судья «купленный». Не скажу, чтобы я жил хорошо — весь «застой» жил в кредит. Но кредиты выплачивал, да и одевался не хуже других, холодильник пустой не был. По сути, все, что я имею в квартире, куплено тогда, 10–15 лет назад, в кредит.
А сейчас передо мной стоит вопрос: не что купить, а как выжить. Не поверишь, но не так давно мне открытым текстом одним адвокатом была предложена взятка в сто тысяч «баксов» всего-то за то, чтобы изменить меру пресечения одному «золотому дельцу». Естественно, этот адвокат получил отказ, но впервые за все время работы судьей я не спал две ночи. И думал знаешь о чем, — может, все-таки взять? Взять — это покупка квартиры для уже взрослого ребенка. Взять — это машина, гараж, это норковая шубка для жены (старую цигейковую она уже 12 лет носит). Это новая красивая импортная мебель (старая уже рассохлась и рассыпаться начала). Это «крутая» видеотехника (старый «Рекорд» уже раз семь в ремонте побывал). Наконец, это поездка куда-нибудь на Кипр или Гавайи (на Черном море только раз бывал).
Но опять же «взять» — это не спать, это бояться всего: и этого адвоката, и этого «золотого дельца». И самое главное — бояться себя, своих коллег. Страшно осознавать, что ты «купленный». Никогда я «купленным» не был и, надеюсь, не буду, только вот жене, когда зарплату приношу, в глаза смотреть стыдно…».
У судьи возникают вопросы, скорее всего риторические, ибо и ответов на них он не видит и реакции не ждет: «Почему наше Правительство и нашего Президента эти вопросы не волнуют. Находятся деньги на войну в Чечне, на оказание помощи воюющим сербам, на оказание помощи ближнему и дальнему Зарубежью. А вот чтобы обеспечить нормальную жизнь 14 тысячам российских судей, как всегда, средств нет…» 2.
Эти вопросы можно было бы умножить: почему при общем разорении страны и обнищании миллионов россиян резко возрастает численность и благосостояние чиновного аппарата у кормила исполнительной и законодательной власти, откуда у генералитета военного ведомства появляются виллы и «мерседесы», когда в отдаленных гарнизонах солдаты мрут от дистрофии?
К началу 1996 возник и такой вопрос: почему десятки триллионов рублей идут на войну в Чечне и восстановление ее экономики, продолжающей гибнуть под бомбами, а учителя, врачи, милиционеры, судьи и другие «бюджетники» не получают вовремя даже свою нищенскую зарплату?
С чувством неловкости читаем мы сообщения о судьях-взяточниках, о присвоении судьями, включая обремененных почетными титулами, и другими работниками судов «вещественных доказательств» — товаров, отобранных у челночников-коробейников 3.
От хорошей ли жизни?
Впрочем, все это привычные банальности наших дней — дней беспомощных реформ и пробуждения от иллюзий.
Чтобы завершить этот раздел, приведем статистические данные, характеризующие судейский корпус России.
Его общая штатная численность к началу 1995 г. составляла 15 586 единиц. Из них — 12 526 — народных судей; 2 945 — судей областных, краевых судов, судов автономных областей и республик, 115 — судей Верховного Суда РФ.
Число вакансий на начало 1995 года было в райгорсудах — 17,3%, в вышестоящих судах — 20% и в Верховном Суде РФ — 9,6%.
Из общего количества судов низового звена (районных, городских), составляющих 2456 единиц, односоставных было 209 и двухсоставных — 716. Последние две цифры весьма убедительно свидетельствуют о бесперспективности расширения судебного контроля за деятельностью органов предварительного следствия и замены народных заседателей профессиональными судьями.
Система арбитражных судов испытывает те же, если не большие трудности, что и общие суды.
В созданных на конец 1994 г. 93 арбитражных судах работают 1648 судей, что составляет 63% от штатной численности.
Если в системе общих судов вакансии заполняются в основном за счет «работников аппарата» — т. е. секретарей с заочным образованием, то у арбитражных судов и такая перспектива выглядит менее обнадеживающе, ибо препятствием тому является возрастной барьер кандидатов — не моложе 30 лет.
Главная причина стабильных вакансий — низкий уровень зарплаты и падение престижа профессии.
Москва и периферия оказались в равном положении с точки зрения кадрового обеспечения судов, хотя, казалось бы, обилие учебных заведений столицы позволяло надеяться на лучшее.
На середину 1994 г. штатная численность межмуниципальных (районных) судов составляла 450 единиц, из них вакантными были 92, т. е. 20,4%. В последние пять лет ежегодно увольняются 20–30 судей, из них до трети уходят в коммерческие структуры. Почти половина работающих судей в 1994 г. имела стаж не свыше 3-х лет; стаж более 10 лет имели 7,5% судей. 65% судейского корпуса Москвы составляли женщины.
Из-за постоянных вакансий и роста числа уголовных и особенно гражданских дел, суды работают с предельной нагрузкой, что не способствует ни соблюдению сроков рассмотрения дел, ни качеству правосудия.
Многие исковые заявления, принимаемые судами в середине 1995 г., назначались к слушанию на январь–февраль 1996 г., а некоторые председатели судов пытались вообще ограничить прием заявлений от граждан, что равносильно отказу в правосудии.
Коментариев: 0 | Просмотров: 113 |
Спорные идеи проектов «Закона об адвокатуре РФ»
  Третья власть в России | Автор: admin | 9-07-2010, 05:23
За время проведения судебно-правовой реформы в России было подготовлено множество вариантов проекта закона об адвокатуре, — по приблизительным подсчетам, около пятнадцати. Их готовили работники Минюста, Президиумов коллегий адвокатов, депутаты Федерального Собрания, ученые.
Ряд проектов был опубликован и подвергнут широкому обсуждению 21.
Отвлекаясь от многочисленных относительно мелких противоречий, так или иначе устраняемых при совершенствовании проектов, остановлюсь на некоторых, наиболее принципиальных, определяющих перспективы развития института адвокатуры, ее место в правоохранительной системе. Это — вопросы «параллельных» коллегий, правовых льгот для адвокатского сословия и функций адвокатского расследования в уголовном процессе.
В ходе так называемой перестройки, когда в качестве крупного достижения демократии был объявлен разрушительный для правовой системы и общественной нравственности и лозунг «разрешено все, что не запрещено законом», в сфере правовых услуг в большом числе стали возникать дикие юридические кооперативы и полулегальные частные адвокатские конторы. Позже на их базе организуются параллельные коллегии адвокатов. Смысл этого процесса был достаточно прозрачен: придать респектабельность стихийным образованиям, прикрыть флером легальности более чем сомнительные явления нашей правовой действительности.
У читателя возникает естественный вопрос: почему юристы, рвущиеся в сферу адвокатской практики, не использовали нормальный путь — путь вступления в действующие коллегии адвокатов, испытывавшие дефицит кадров? Ответ прост. Для вступления в коллегию адвокатов нужно было иметь специальное образование, опыт работы, безупречную профессиональную репутацию. И … подчиняться контролю Президиума коллегии, заведующего юридической консультацией, коллег, выполняя наряду со всеми адвокатами бесплатные поручения, а не только выгодные соглашения с клиентом.
К концу 1995 г. в России наряду с традиционными коллегиями адвоката субъектов Федерации официально было зарегистрировано около 40 «параллельных» коллегий. Часть из них объявили себя «юридическими центрами», часть объединилась в «Гильдию российских адвокатов». В нескромной рекламе руководители этих объединений объявляют себя и президентами, и вице-президентами, и академиками, не имея, естественно, отношения к науке.
Позитивное начало в этом «буме в сфере правовых услуг» видят в усилении конкуренции и, следовательно, потенциальном повышении уровня правовой помощи. Но есть другая сторона у медали. «В Министерство юстиции РФ поступают жалобы на то, что Президиумы некоторых параллельных коллегий принимают в них лиц, судимых за тяжкие преступления, не имеющих высшего юридического образования и даже исключенных из адвокатуры за неблаговидные поступки. В ряде мест всю бесплатную юридическую помощь и защиту по назначению органов следствия и судов осуществляют только адвокаты традиционных коллегий, а члены параллельных выполняют лишь платные поручения, взимая непомерно высокие гонорары, да еще в иностранной валюте».
Это пишет не адвокат, ущемленный конкуренцией. Это пишет работник МЮ РФ с более чем 50-летним стажем, начальник отдела МЮ по взаимодействию с адвокатурой, заслуженный юрист РФ и кандидат юридических наук 22.
Все это нетрудно было предвидеть с самого начала реформ. И потому в нашем проекте Закона была предусмотрена единая организационная форма построения адвокатуры, исключающая возможность появления самостийных, бесконтрольных образований. Таковой формой объявлялась коллегия адвокатов субъекта Федерации, допускающая разнообразие внутренней структуры под единой крышей и общим контролем: юридические консультации, адвокатские бюро, фирмы, индивидуальная практика. Предлагались единые критерии отбора кандидатов в члены коллегии, организационные формы их аттестации и способы защиты их прав при неосновательном отклонении кандидатуры. Помимо Закона об адвокатуре предлагался типовой Устав коллегии, в котором должны были решаться вопросы взаимоотношений внутри коллегии, порядок справедливого распределения бесплатных поручений, формы контроля за качеством работы и соблюдением норм профессиональной этики 23.
Кажется, эти организационные идеи не опровергаются в том проекте Закона об адвокатуре, который был внесен в Госдуму Президентом в январе 1995 г.
В случае принятия Закона, основанного на этих принципах построения адвокатуры, может возникнуть вопрос о судьбе «параллельных» коллегий. Видится один выход из сложившейся ситуации: объединение их с традиционными коллегиями на основе индивидуальной аттестации специальными квалификационными комиссиями с учетом принятых критериев профессионального отбора.
Вторым принципиальным вопросом является вопрос «правовых льгот» адвокатов, их профессионального иммунитета.
Есть профессии, нуждающиеся в повышенной правовой защите — дипломаты, законодатели, судьи. Надо думать, и любая другая профессия вправе претендовать на свою исключительность. Это убедительно доказали наши народные депутаты, добившись (от самих себя) льгот как социальных, так и правовых, выведя, по сути, себя из-под действия законов об ответственности за преступления и другие правонарушения.
Пристойно ли адвокатуре становиться на этот путь, вопреки конституционному принципу равенства всех перед законом и судом, — адвокатуре, которая в общественном сознании призвана олицетворять принципы «правды и справедливости»?
Да, разумеется, адвокату, нередко вступающему в конфликт с органами уголовного преследования и судом, нужны определенные гарантии независимости. Действующий УПК РСФСР (разумеется, и проекты УПК РФ) это учитывает.
Так, адвокат — защитник обвиняемого не может быть допрошен в качестве свидетеля об обстоятельствах дела, которые стали ему известны в связи с выполнением обязанностей защитника (ст. 72, ч. 2 УПК РСФСР); четко определены обстоятельства, исключающие участие в деле адвоката (ст. 671 УПК); адвокат поставлен в равное положение с прокурором при применении судом мер в отношении нарушителей порядка в судебном заседании (ст. 263 УПК) и т. д.
Коментариев: 0 | Просмотров: 111 |
На пути к «сильной» адвокатуре
  Третья власть в России | Автор: admin | 9-07-2010, 05:22
Вопрос об организационном построении адвокатуры на какое-то время заслонил собой все другие вопросы ее реформирования: многим казалось, что, разрушив старые коллегии адвокатов и выпустив на рынок правовых услуг частнопрактикующих адвокатов, адвокатские частные фирмы и конторы, можно решить и все остальные проблемы. Постепенно до общественного сознания доходила мысль, что таким способом можно лишь устранить корпоративный контроль за деятельностью адвокатов да взвинтить стоимость их услуг. Общество и правоохранительная система от такой реформы положительных дивидендов не получат. Этот прогноз убедительно подтверждается примером частнопрактикующих нотариусов.
Тезис о необходимости создания «сильной» адвокатуры, выдвинутый в период подготовки XIX Партконференции КПСС (1988 г.), предполагал нечто другое. «Конференция придает важное значение роли адвокатуры как самоуправляющейся ассоциации по оказанию юридической помощи гражданам, государственным предприятиям и кооперативам, представительству их интересов в суде, других государственных органах и общественных организациях. Должно быть расширено участие защитников в предварительном следствии и судопроизводстве», — было записано в ее резолюциях 17.
Ныне трудно судить, в какой мере эти установки могли быть реализованы без проведения демократических преобразований в нашем обществе и государстве. Но то, что они отражали назревшие потребности и содержали правильные ориентиры развития адвокатуры, сомнений не вызывает.
Было бы несправедливо не отметить, что благие намерения подтверждались решениями, имевшими огромное значение и для укрепления роли адвокатуры и для развития судебной системы. Уже 10 апреля 1990 года первый Президент Союза ССР (он же и Генеральный секретарь ЦК КПСС) подпишет Закон СССР «О внесении изменений и дополнений в Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик». Этот закон воплотил мечты нескольких поколений советских ученых-юристов, отраженные в десятках монографий и диссертаций:
«Защитник допускается к участию в деле с момента предъявления обвинения, а в случае задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, или применения к нему меры пресечения в виде заключения под стражу до предъявления обвинения — с момента объявления ему протокола задержания или постановления о применении этой меры пресечения, но не позднее 24 часов с момента задержания».
У подозреваемого и обвиняемого с ранних этапов расследования появлялся профессиональный защитник, который получил право «присутствовать при предъявлении обвинения, участвовать в допросе подозреваемого или обвиняемого, а также в иных следственных действиях, производимых с их участием; знакомиться с протоколом задержания, постановлением о применении меры пресечения… С момента допущения к участию в деле защитник вправе также после первого допроса задержанного или находящегося под стражей подозреваемого или обвиняемого иметь с ним свидание наедине без ограничения их количества и продолжительности» 18.
Существенно и то, что законодатель вовсе не ориентировался на разрушение действующих коллегий адвокатов, ибо гарантом реализации права подозреваемого и обвиняемого на профессиональную юридическую помощь назвал не частнопрактикующих адвокатов, а заведующего юридической консультацией и Президиум коллегии адвокатов, которые обязаны выделять адвокатов для защиты подозреваемого, обвиняемого или подсудимого», освобождая в необходимых случаях подозреваемого, обвиняемого, подсудимого полностью или частично от оплаты юридической помощи».
В УПК РСФСР соответствующие изменения будут внесены два года спустя — Законом от 23 мая 1992 г. 19, — т. е. тогда, когда судебная реформа примет масштабные формы. Этим же Законом будет (введен судебный контроль за законностью ареста, содержания под стражей и продления срока содержания лица под стражей (см. ст. ст. 11, 19, 47, 49, 51, 52, 60, 92, 96, 97, 202, 2201, 2202 и др. в редакции Закона от 23 мая 1992 г.); исключена норма (п. 1 ч. 2 ст. 120), не допускавшая участие адвоката в дознании.
Позиции адвоката в уголовном судопроизводстве, как видим, существенно укреплялись, появлялись новые средства для активной защиты обвиняемого. В том же ряду находятся и нормы Конституции РФ 1993 года раздела «Права и свободы человека и гражданина». Среди них, как известно, и судебный порядок применения важнейших мер процессуального принуждения, и требования к доказательствам, допустимым при осуществлении правосудия, и принцип презумпции невиновности, и право каждого на судебную защиту и квалифицированную юридическую помощь…
Все это отнюдь не формальные решения. Допуск адвоката в уголовном судопроизводстве с ранних этапов расследования создавал реальные гарантии обеспечения прав подозреваемого и обвиняемого, ибо действенность процессуального контроля адвоката обеспечивалась его новыми важными полномочиями. Среди них — ознакомление с мотивами и основаниями задержания и ареста, возможность обжалования процессуальных актов надзирающему прокурору и в суд, участие в судебном рассмотрении жалоб по поводу законности ареста и продления срока содержания под стражей.
Дознание — одна из форм расследования — стало доступным для адвоката, и у него появилась возможность использовать весь арсенал средств защиты, которыми он располагал на предварительном следствии.
Большое значение для повышения эффективности деятельности адвоката имели правила производства в суде присяжных. Обязательное участие в деле, состязательное построение судебного процесса, новые правила доказывания, возможность выступления перед непрофессиональными судьями — 12-тью присяжными — открывали новые перспективы для оттачивания профессионального мастерства, для возрождения судебного красноречия, прославившего многих дореволюционных адвокатов России.
Коментариев: 0 | Просмотров: 108 |
О советской адвокатуре
  Третья власть в России | Автор: admin | 9-07-2010, 05:22
К началу 90-х годов, с которыми мы связываем первые шаги судебно-правовой реформы, адвокатура России представляла собой чисто советское учреждение. Об этом свидетельствовали неопределенность ее правового статуса, позволявшая предъявлять к ней требования с учетом идеологических установок КПСС, характер поставленных перед ней задач, особенности взаимоотношений адвокатуры с государственными органами и общественными организациями.
Важнейшие нормативные акты об адвокатуре не дают ее правовой характеристики как института государства или общества. Сказано лишь, что «коллегии адвокатов являются добровольными объединениями лиц, занимающихся адвокатской деятельностью» 12.
Конституция РСФСР 1978 г. содержала в разделе о правосудии упоминание об адвокатуре (ст. 173), но лишь в функциональном плане: «для оказания юридической помощи гражданам и организациям действуют коллегии адвокатов». Эта норма в законодательстве о судоустройстве не нашла существенного развития: указывалось лишь на участие адвоката в двух формах судопроизводства — гражданском и уголовном — с целью оказания юридической помощи гражданам и организациям 13.
Таким образом, суждения об адвокатуре как автономном учреждении, независимой общественной организации, построенной по профессиональному признаку, оказались предметом научных дискуссий и доктринерских концепций. Последние могли отрицать государственную ангажированность адвокатуры, но едва ли убедительно. Позиции законодателя были достаточно прозрачны и несли печать иных установок.
Так, при определении задач адвокатуры, подчеркивалось, что она содействует «укреплению социалистической законности, воспитанию граждан в духе точного и неуклонного исполнения советских законов, … соблюдению дисциплины труда…» и т. п.
Не скрывалась и руководящая роль государства:
«Министерство юстиции РСФСР, Министерства юстиции автономных республик, отделы юстиции исполнительных комитетов краевых, областных, городских советов народных депутатов в пределах своей компетенции:
контролируют соблюдение коллегиями адвокатов требований Закона СССР «Об адвокатуре в СССР», настоящего Положения, других актов законодательства Союза ССР и РСФСР, регулирующих деятельность адвокатуры;
устанавливают порядок оказания адвокатами юридической помощи гражданам и организациям;
заслушивают сообщения председателей президиумов коллегий адвокатов о работе коллегий;
издают инструкции и методические рекомендации по вопросам деятельности адвокатуры;
осуществляют другие полномочия, связанные с общим руководством адвокатурой…» 14.
Если к тому добавить воспоминания об истории становления советской адвокатуры, начинавшейся, как известно, с разгона ее профессионального дореволюционного ядра, о господстве в течении десятилетий представлений об адвокатуре, как организации чуждой социалистическим идеалам, то нетрудно понять основные недостатки адвокатуры России. Они суть: малочисленность коллегий, невысокий профессиональный уровень, робость в отстаивании интересов доверенного и подзащитного.
Крайне ограничено было и поле деятельности адвокатов, которое соответствовало приниженному положению судебных учреждений, узостью их юрисдикционных полномочий, тенденциозностью законодательства, урезанной гласности.
Специальные исследования последних десятилетий роли адвоката в уголовном судопроизводстве, показывали, что адвокаты слабо использовали даже те возможности, которые им предоставлял уголовно-процессуальный закон.
Отмечалась пассивность многих адвокатов при осуществлении защиты на предварительном следствии и в суде, приводились достаточно многочисленные случаи, когда суды оправдывали обвиняемого вопреки позиции защитника-адвоката, спешившего признать его виновным. На статистическом уровне показывалось, как часто выявление следственных и судебных ошибок, приводивших к необоснованному осуждению, нельзя было поставить в заслугу адвокату 15.
На деятельность адвокатов в уголовном судопроизводстве отрицательно сказывались, разумеется, недостатки их процессуального статуса, ограничивавшего возможности активного участия в доказывании. Не последнюю роль играла и система оплаты труда адвокатов, ориентированная на ограниченные материальные возможности советского клиента и не создававшая стимулов для кропотливого творческого труда.
Становление в современной России новых экономических отношений рыночного типа коренным образом меняло требования к характеру, объему и качеству правовых услуг. Советская адвокатура не была приспособлена для обслуживания рыночных отношений. Ее малая численность и характер привычных полномочий отвечали условиям, когда средний гражданин страны был лишен собственности, сфера имущественных отношений была крайне ограниченной, господствовала социалистическая собственность, выведенная в значительной мере из нормального товарооборота.
Ситуация резко меняется по мере продвижения к рынку. Как и во всякой цивилизованной стране спрос в этих условиях на правовые услуги резко возрастает. Лимит на численность адвокатуры, — кстати, придуманный Минюстом СССР не ради вольготной жизни адвокатов, а ради устранения переливания юридических кадров из суда, милиции и органов расследования, где условия были всегда нищенскими, — становится все более нетерпимым. Не дожидаясь реформ, на рынок правовых услуг хлынули юридические кооперативы, «альтернативные коллегии адвокатов», комплектуемые нередко из проштрафившихся, отторгнутых правоохранительными органами работников, частно практикующих юристов.
История совершает неожиданные пируэты. В судебную реформу конца прошлого века (1864 г.) адвокатура России, чтобы приобрести приемлемый статус и признание, должна была открещиваться от своих предшественников — стряпчих и частных ходатаев — того «крапивного семени», мрачная слава которого тяжелым бременем лежала на репутации вновь создаваемого института.
В полной мере присяжной адвокатуре того времени освободиться от предшественников не удалось: ходатаи по гражданским делам под разными вывесками сохранялись. Объяснялось это не только традицией, но и элементарной нехваткой дипломированных специалистов. Поэтому, спустя 10 лет (в 1874 г.) правительство вынуждено было узаконить наряду с присяжными поверенными институт частных поверенных.
К нынешней судебной реформе (через 130 лет) адвокатура явилась, как видим, тоже в окружении не всегда почтенных конкурентов, не обремененных, как правило, ни профессиональными традициями, ни нравственными доминантами поведения. Репутация адвокатской профессии поставлена под угрозу.
В прошлом веке передовые слои общества восторженно принимали и создание нового суда, и формирование адвокатского сословия. Теперь обществу изначально внушалась мысль, что плох не только суд, доведенный до нищеты, а подчас и нравственного распада, плоха и адвокатура, засильем чиновничьего элемента в руководстве захватившая монополию на правовые услуги и потому неспособная к совершенствованию. На первое место выдвигались причины чисто организационного порядка.
Спасение предрекалось в приватизации правовых услуг по аналогии с судьбой захиревшей государственной торговли. Имелось в виду создание системы частнопрактикующих адвокатов путем выдачи лицензий. При этом до общественного сознания не спешили доводить, что, во-первых, рынок правовых услуг сделает их недоступными для большинства нашего нищего населения без каких-либо гарантий качества этих услуг; во-вторых, парализует работу органов суда и предварительного следствия, ибо некому будет выполнять их обязательных поручений (в порядке ст. 49 УПК). Сторонники лицензионной адвокатуры эту опасность, кажется осознают и поэтому дополняют ее идеей муниципальной адвокатуры для неимущих.
Коментариев: 0 | Просмотров: 103 |
Взаимоотношения прокуратуры и суда при осуществлении координации деятельности по борьбе с преступностью
  Третья власть в России | Автор: admin | 9-07-2010, 05:05
Задача борьбы с преступностью, защиты прав граждан и интересов государства возложена не только на прокуратуру — это задача всей правоохранительной системы и ее выполнение требует осуществления неких вневедомственных сквозных организационных мер, устраняющих разобщенность, обеспечивающих взаимодействие, координацию усилий.
Таким координирующим центром обычно являлась прокуратура, как орган уголовного преследования и высшего надзора за законностью.
Эта ее функция была отражена в Законе о прокуратуре СССР 1979 г., в Указах Президента РФ, в новых законах о прокуратуре ряда бывших республик Союза ССР (Литва, Узбекистан, Украина).
В Законе о прокуратуре Российской Федерации от 17 января 1992 г. функция координации не упомянута. Тому были причины. В систему правоохранительных органов традиционно принято было включать прокуратуру, МВД, МБ и суды. В связи с судебно-правовой реформой было поставлено под сомнение (и не без оснований) право какого бы то ни было органа государства, стоящего вне судебной системы, давать указания и рекомендации, обязательные для судов. Будь это и рекомендации координирующего органа. Все мы помним негативную реакцию юридической общественности по поводу включения суда в Комитет по координации деятельности правоохранительных органов, созданный в свое время союзным парламентом и Президентом СССР.
Идея отнесения суда к числу правоохранительных органов, осуществляющих борьбу с преступностью, не вызывала сомнений в условиях Советского государства, которое через партийные органы направляло судебную практику, формировало уголовную политику.
Независимая судебная власть не терпит такой опеки. Да и об участии суда в борьбе с преступностью можно говорить скорее условно, как о влиянии совокупной судебной практики на правосознание и преступность, отдельные же акты судебной деятельности, связанные с осуществлением правосудия по конкретным делам, не преследуют цели борьбы с преступностью: наказание соизмеряется с виной конкретного лица, а не с уголовной статистикой.
Таким образом; выпадение суда из системы органов борьбы с преступностью подрывало идею координации, но не устранило ее.
Ныне, напротив, проблема координации борьбы с преступностью актуализируется: во-первых — значительным ростом преступности; во-вторых — расширением числа органов государства, включаемых в борьбу с преступностью (органы таможенного контроля, налоговая инспекция и налоговая полиция и др.); в-третьих — возрастающим правовым нигилизмом, разрушительно влияющим на правопорядок в целом.
Эти же причины заставляют нас думать о расширении предмета координации путем включения в него деятельности по обеспечению законности, охране прав граждан. Такая постановка вопроса правомерна и актуальна в условиях переходного периода, характеризующегося дестабилизацией общественных отношений и падением регулятивной роли социальных норм (права, морали) и институтов.
В этом случае мы не должны забывать о том большом вкладе, который могут внести в укрепление законности, правопорядка и защиту прав человека органы правосудия, будущие службы парламентского представителя по правам человека, соответствующие службы президентской власти и др.
Но связь прокуратуры как координирующего органа с ними должна строиться не через обязательные решения, а путем выработки совместных рекомендаций по вопросам правовой политики, путем обмена информацией, использования статистики, обобщений и т. п. При подготовке новой редакции Закона о прокуратуре для обсуждения была предложена следующая формулировка соответствующей статьи. «Координация деятельности по борьбе с преступностью, обеспечению правопорядка, охране прав граждан».
«Прокуратура осуществляет координацию деятельности правоохранительных органов (МВД, налоговой полиции, таможенной службы, федеральной службы безопасности и др.) по борьбе с преступностью, обеспечению правопорядка, охране прав граждан и интересов государства.
При выполнении этой задачи прокуратура взаимодействует с органами судебной власти, парламентским уполномоченным по правам человека и другими государственными и общественными организациями, деятельность которых способствует укреплению правопорядка, охране прав граждан от преступных посягательств, борьбе с преступностью» 11.
Федеральный Закон о прокуратуре РФ (1995 г.) включил в число функций прокуратуры координацию деятельности по борьбе с преступностью (ст. 1). Статья 8 этого закона устанавливает правило, согласно которому Генеральный прокурор и подчиненные ему прокуроры РФ «координируют деятельность по борьбе с преступностью органов внутренних дел, органов федеральной службы безопасности, органов налоговой полиции, органов таможенной службы и других правоохранительных органов».
Коментариев: 0 | Просмотров: 143 |
ukrstroy.biz
ЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА:
РАЗНОЕ:
ДРУЗЬЯ САЙТА:

Библиотека документов юриста

СЧЕТЧИКИ: