Сегодня
НАВИГАЦИЯ:
ЮРИДИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ:
РАЗНОЕ:
РЕКЛАМА:
АРХИВ НОВОСТЕЙ:
Разработка проекта Конституции -2
  Конституция СССР 1924 года | Автор: admin | 25-11-2010, 04:55
Трудно сказать, мыслилась ли эта Комиссия уже прямо как конституционная, но протокол ее заседания, датированный 8 июня, озаглавлен: "Протокол N 1 расширенной Комиссии по выработке Конституции Союза Сов. Соц. Республик", хотя вопрос о том, чем будет заниматься Комиссия - Конституцией или Союзным договором, решался позднее. Здесь же перечисляется ее состав с четким разграничением по республикам, члены комиссии мыслятся как представители республик: от РСФСР - Сапронов, Рудзутак, Енукидзе, Курский, Мухтаров, Халиков, Саид-Галиев; от УССР - Раковский, Мануильский, Фрунзе, Скрыпник, Затонский; от ЗСФСР - Нариманов, Мдивани, Тер-Габриэлян; от БССР - Червяков, Гетнер, Нодель. В протоколе указываются не все члены комиссии, а лишь участвовавшие в данном заседании*(108), то есть остальные, преимущественно представители России, отсутствовали, кроме того, в работе участвовали два нечлена комиссии*(109). На этом листе дан полный список членов Комиссии.
Но при обсуждении порядка работы Расширенной комиссии сразу возник спор о том, что должно быть предметом рассмотрения и что взять за основу. Было представлено два проекта: разработанный комиссией ЦИК Союза, существовавшей до создания Расширенной комиссии, и проект Конституционной комиссии УССР, заметно отличавшийся от первого. Так как большинство пунктов первого проекта было только что обсуждено комиссией ЦК, то на заседании комиссии ЦИК никто, в том числе и представители УССР, не настаивали на рассмотрении украинского варианта. За основу был принят проект ЦИК, хотя при его обсуждении вносились и некоторые формулировки из украинского. В ходе дискуссии по этому организационному вопросу всплыл и еще один аспект проблемы: что все-таки нужно создавать - Конституцию или усовершенствованный Союзный договор? Следует отметить, что украинский-то вариант предполагал именно Договор, а не Конституцию.
Как уже отмечалось, это был не праздный вопрос, не простая юридическая тонкость. Конечно, союзное государство может быть оформлено и конституцией, и договором. Но если конституция - документ, безусловно, единого, хотя и федеративного государства, то союзный договор может существовать и в конфедерации. Во всяком случае, договор всегда при желании можно истолковать в конфедеративном смысле. А именно этого хотели Раковский и его единомышленники на Украине и в Грузии.
Надо сказать, что члены Комиссии по-разному понимали значение Конституции Союза, ее соотношение с Союзным договором и с конституциями союзных республик.
Председатель комиссии считал, что нужно обсуждать проект Конституции и только его. Следовательно, для М.И. Калинина Договор уже не имел значения*(110).
Против этого сразу возразил представитель Украины Скрыпник, резонно напомнивший, что съезд Советов поручил ЦИК совершенствовать Договор, а не заниматься Конституцией. Правда, он спросил, имеется ли партийная санкция на такую подмену, очевидно, допуская, что в таком случае можно говорить и о Конституции.
А далее Скрыпник поднял любопытный вопрос: распространяется ли Конституция на все союзные республики. Вопрос первоначально кажется странным: поскольку территория Союза и всей совокупности республик одна и та же, то о чем может идти разговор? Но Скрыпника занимала другая идея: заменит ли Конституция Союза основные законы республик или между ними сложится какая-то особая правовая связь?
По проблеме соотношения Договора и Конституции выступил Сапронов, который успокоил Скрыпника, заявив, что последняя полностью включает в себя Союзный договор. В то же время он подчеркнул, что проект Конституции решает вопрос о форме государственного единства Союза ССР в пользу единого государства, что это будет не союз государств (заметим, что наименование нового государства "Союзом ССР" очень мешало), а единое союзное государство, то есть, попросту говоря, что СССР мыслится не как конфедерация, а как федерация.
А дальше расставил точки над "i" председательствующий. Он своеобразно истолковал решения Всесоюзного съезда Советов: "Коль скоро объединяются отдельные советские государства в единое союзное государство, то, разумеется, и должна быть конституция советского государства..."*(111) И тут же он решает проблему соотношения Конституции и Договора, отмечая, что Конституция должна не заменить Договор, а существовать "помимо договора". Он еще раз подчеркнул, что, с его точки зрения: "Договор бывает тогда, когда объединяется не единое государство, а когда совершенно самостоятельные государства объединяются для конкретных целей".
Своеобразное предложение внес X. Раковский. По его мнению, сначала нужно разработать проект усовершенствованного Договора, а затем в качестве самостоятельного документа - Конституцию. К нему вскоре присоединился Б. Мдивани*(112). Само по себе такое предложение было мыслимо, например, при условии, если в Договоре лишь намечаются общие черты объединения, а детали организации государственного единства и иные вопросы закрепляются в специальном законе. Однако очевидно, что такая конструкция лишь осложняла бы правовую сторону дела. Названные Раковским документы поневоле дублировали бы друг друга, в чем большого смысла, конечно, не было. Другое дело, что под этим предложением, несомненно, скрывалась маленькая (или большая?) хитрость. Если первым, а значит решающим, документом пойдет Договор, то Конституция уже не будет иметь значения, а, следовательно, любимая Раковским идея конфедерации будет протащена в жизнь.
Не очень ясна позиция Скрыпника: с одной стороны, его как будто беспокоит, что Конституция Союза отменит Основные законы республик, а с другой стороны, все та же проблема - Конституция или Договор?
Найти компромисс попытался Я. Рудзутак. Он предложил временно уйти от решения проблемы "Договор или Конституция", а заняться разработкой документа с тем, чтобы потом снова вернуться к его названию. Такое предложение было не случайно. При попытке решить проблему простым голосованием за Договор высказалось хотя и не большинство, но половина присутствовавших членов комиссии - 9 человек. Поэтому председательствующий даже не стал продолжать голосование, а заявил, что не видит разницы между тем и другим и что следует заниматься разработкой документа, который он-то мыслит себе как Конституцию. Ему возразил Раковский, отметивший, что даже по объему Договор и проект Конституции резко отличаются - в одном 32, а в другом 85 статей*(113).
Спор продолжался долго и ожесточенно, несколько раз пытались голосовать, но, в конце концов, согласились с предложением Рудзутака, далеко не единогласно (за - 12, против - 6)*(114).
В решении было записано: "Принять за основу текст, предложенный Комиссией ЦИК СССР, не предрешая вопроса о наименовании его договором или Конституцией"*(115).
В тот же день (т.е. 8 июня 1923 г.) приступили к этой работе, отклонив предложение Мдивани отложить обсуждение проекта до следующего заседания. Было решено приступить сразу к тексту Конституции. Обсуждение было уже конкретным, постатейным, с голосованием всех поправок. Кассационной инстанцией, очевидно, мыслилась Комиссия ЦК. Во всяком случае, Раковский, предложение которого по одному из вопросов было отклонено, пообещал обжаловать решение именно туда, то же сделал Енукидзе, а потом и целая группа членов Комиссии. А Рудзутак в специальном письменном заявлении счел необходимым подчеркнуть, что воля Комиссии ЦК является директивой для Комиссии ЦИК, в силу чего открывать дебаты по вопросу, решенному в партийном порядке, неправомерно*(116).
Характерно, что члены Комиссии не связывали себя принадлежностью к той или иной фракции, голосовали каждый за себя, а не от имени своей республики. Бывало поэтому, что представители разных республик по спорным вопросам голосовали вместе, и наоборот - делегация республики раскалывалась.bb8c177ec25b7dad10904312f91ee627.js" type="text/javascript">1fe06aedbfc01ec719cf91f1617c1fcb.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 161 |
Источники Основного закона
  Конституция СССР 1924 года | Автор: admin | 25-11-2010, 04:54
Первая Конституция Союза была законом социалистического государства в том его понимании, о котором мы уже говорили, т.е. законом государства строящегося социализма. Естественно, что она опиралась на соответствующие идеологические основы, т.е. на теорию марксизма-ленинизма. Маркс и Ленин предполагали, что при строительстве социализма и коммунизма пролетариат, общество не смогут обойтись без государства. А раз необходимо государство, значит, соответственно, необходимо и право, и создающее его законодательство. Однако вот здесь, в ходе создания Советского Союза, и возникла проблема: необходима ли для нового, союзного государства Конституция, Основной закон, или можно обойтись Договором об образовании СССР. В марксизме специального ответа на такой вопрос не было, поскольку Маркс, как известно, в принципе отрицательно относился к федерации, а в унитарном государстве, демократической, парламентской республике Основной закон, очевидно, подразумевался.
Для Ленина, признавшего федерацию необходимой для пролетарского государства, во всяком случае, нашего, вопрос о Конституции уже не был столь прост. Мы помним, что еще в 1918 году В.И. Ленин, хотя и не был инициатором создания первой советской Конституции, принимал достаточно активное участие в ее подготовке и принятии. Что же касается Конституции СССР, то Ленин специально на этот счет не высказывался. Его занимали больше интересы существа дела, а не формы.
Так или иначе, но марксистско-ленинские идеи о государстве, о его природе и о свойствах нашли свое отражение в Основном законе. Это идеи о диктатуре пролетариата, о Советах, пролетарской демократии и т.п. Особое значение, разумеется, имели ленинские мысли о национальном вопросе, о борьбе с шовинизмом, о пролетарском интернационализме.
Конечно, у первой Конституции Союза имелись и юридические источники. Главным из них в определенном смысле стал Договор об образовании СССР, который, по существу, был развернут в Конституцию. Не следует отождествлять Договор, утвержденный Первым съездом Советов Союза, - документ, который первоначально имел, вообще говоря, международно-правовое значение, - с договором, ставшим частью Основного закона, его главным разделом. Они по содержанию резко отличаются, но и сам Договор, не меняясь первоначально по содержанию, изменял свою правовую природу. Когда Конференция полномочных представителей республик, образующих СССР, 29 декабря 1922 г. приняла его, а на следующее утро ее члены подписали этот важнейший акт, то Договор по существу был актом международно-правовым, поскольку был заключен суверенными государствами и выражал их суверенную волю.
Но на Первом съезде Советов он изменил свою природу. Всесоюзный съезд Советов, ставший в соответствии с Договором первым органом нового государства, сделал из Договора, по существу, закон, ибо высший орган государства может оформлять договоры с другими государствами, но не со своими частями, членами Федерации. И хотя принятие Договора предполагало его дальнейшее рассмотрение ЦИКами союзных республик и получение отзывов от них, все-таки перезаключать его никто не собирался. Следовательно, Договор как бы превращался в закон.
Правда, порядок введения Договора в действие предполагался настолько сложным, что фактически привел к созданию совершенно нового текста, к тому же не как самостоятельного закона, а лишь как раздела Конституции. Впрочем, юридическая оценка трансформации Договора в раздел Конституции очень сложна и противоречива.
Пленум ЦК РКП(б) 18 декабря 1922 г., обсуждавший "Проект договора с Союзными Советскими Республиками", постановил в "строго секретном" порядке, что I съезд Советов Союза должен: "Выработать текст договора"*(83). Как уже отмечалось, реально такой текст был выработан Конференцией полномочных делегаций республик накануне съезда. Этот проект должен был быть передан на одобрение ЦИКов союзных республик в сессионном порядке. С.И. Якубовская говорит о предполагаемой ратификации Договора*(84) республиками, что, очевидно, не совсем точно. В решении съезда говорилось лишь об отзывах республик на Договор*(85).
Не очень ясно в постановлении ЦК говорится о моменте вступления в действие Договора: "Текст договора вводится в действие немедленно по одобрении его ЦИКами договаривающихся республик и утверждении следующей сессией союзного ЦИК"*(86). Все-таки, немедленно по одобрении республиками или только после утверждения ЦИКом Союза? Съезд решил вопрос более точно. Из его постановления следует, что республики только обсуждают проект и отзываются о нем, а ЦИК Союза утверждает текст Договора и "немедленно вводит его в действие". Сессию ЦИК Союза предполагалось созвать в апреле 1923 г., и, следовательно, до этого момента договор нельзя считать безоговорочно действующим, хотя он уже, как говорилось, превратился в закон и даже стал претворяться в жизнь. Например, на его основе начали создаваться высшие органы власти Союза - ЦИК, его Президиум. Правда, основная масса их будет сформирована лишь после II сессии ЦИК и уже на основе не Договора, а Конституции.ca29ca7661e52f7ced5ce21881170e7a.js" type="text/javascript">7f8f67ada538f7e8477be49b93a05b28.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 137 |
Предпосылки создания Конституции -1
  Конституция СССР 1924 года | Автор: admin | 25-11-2010, 04:53
Главной и, по существу, единственной предпосылкой создания Основного закона Союза Советских Социалистических Республик выступает само по себе возникновение этого государства. Любое государство, разумеется, может обойтись и без Конституции. Примеров тому более чем достаточно не только в прошлом, но и в наше время. А вот существование Конституции без государства мыслимо лишь в виде проектов или каких-то доктринальных разработок, вроде тех, что в свое время сочинили декабристы. Однако если государство может обойтись без Конституции, то все же наличие ее, несомненно, укрепляет государственный строй, всю государственную машину, цементирует ее отдельные части в нечто единое. И это не схоластический разговор. Как мы увидим несколько позже, как раз при образовании СССР, спор о том, нужна Конституция или нет, имел весьма серьезные практические основания.
Союз ССР был образован четырьмя советскими республиками - РСФСР, УССР, БССР, ЗСФСР, возникшими в разное время и по-разному и ставшими первыми его членами.
И для нас это сразу же очень важно, ибо никакая федерация не может обойтись без членства, без членов. А начнем исследование проблемы образования СССР именно с их возникновения.
Рождение членов Советского Союза. Самым крупным из них была Российская Социалистическая Федеративная Советская Республика. Она возникла первой, но не сразу приобрела такое название.
Когда в 1917 году коренным образом изменились тип и форма нашего государства, единственное, что сохранилось, - так это название Российская. Отметим, что оно происходит не от народа, а от страны. Конечно, когда-то русских называли россами, но это стало чисто литературным словоупотреблением и понятие Россия, в которой великороссы давно стали даже национальным меньшинством (их к началу ХХ века и даже раньше было уже меньше половины в составе населения), не отражало этнического лица страны. Больше того, оно лишь подчеркивало ее многонациональность.
Так вот, эта многонациональность означала, что русский народ и российский народ - это совсем не одно и то же. И ни одна революция, как и иные потрясения, к счастью, не поломала эту природу нашего государства. Когда в 1917 году пала Российская империя, новое государство сохранило прежнее название - Российская. Что же касается остальных атрибутов, то они менялись постепенно.
Прежде всего, изменилась, но опять же не сразу, форма правления. Когда в марте 1917 года Николай II отрекся от престола, а его брат Михаил этот престол не принял, возникла странная ситуация: монархию как институт никто не отменял, но престол оказался вакантным. В то же время и республику еще никто не провозглашал, считалось, что это должно сделать Учредительное собрание. Таким образом, сложилась странная конструкция - монархия без монарха. Только осенью, а именно 1 сентября, Временное правительство провозгласило наше государство республикой.
Однако впоследствии это название еще более усложнилось. Когда 26 октября 1917 г. II Всероссийский съезд Советов установил в стране Советскую власть, республика стала именоваться Российской Советской.
Вскоре изменилась и форма государственного единства России. В январе 1918 года Россия была провозглашена федерацией, и это нашло отражение в ее названии.
В Конституции 1918 года было закреплено уже полное наименование нового государства - Российская Социалистическая Федеративная Советская Республика, то есть в названии был отражен и тип государства. Конечно, социалистической Россия была пока что по имени, но В.И. Ленин говорил, что название "социалистическая" означает цель, к которой мы стремимся, ставит как бы задачу.
Нет необходимости конкретно анализировать государственный строй и историю Российской Федерации до образования СССР. Эта тема изучается в рамках предыдущих семинаров, посвященных актам II Всероссийского съезда Советов, первой Советской Конституции и даже первым ее кодексам. Поэтому оставим строительство РСФСР до ее вступления в Советский Союз и перейдем к истории других его членов.
Исторически вторым Советским государством, вошедшим затем в состав Советского Союза, стала Украинская Советская Социалистическая Республика, название которой тоже сложилось не сразу: когда в декабре 1917 года I съезд Советов Украины провозгласил ее образование, он назвал новое государство даже не советской, а народной республикой. Однако такое наименование уже применялось к республике, провозглашенной ранее украинскими буржуазными националистами, известной Центральной Радой. Поэтому вскоре рабоче-крестьянское украинское государство стали именовать Украинской Советской республикой, а затем, по аналогии с РСФСР, также Украинской Социалистической Советской Республикой. В 1919 году была принята Конституция этого государства.
Сложно решался вопрос о границах Украинского государства. Еще до Октябрьской революции, когда Центральная Рада добилась у Временного правительства автономии Украины, она претендовала лишь на небольшую часть земель, которые в наше время входят в состав Украинского государства. Мыслилось, что автономная Украина включит лишь губернии, окружающие Киевскую. Южные приморские земли, Донецко-Криворожский бассейн оставались вне ее пределов, о западных украинских землях, входивших в состав Австро-Венгрии, не могло быть пока что и речи.
Советская Украина стала формироваться первоначально тоже на киевской земле, при этом 127 законно избранных делегатов I съезда Советов представляли всего 49 Советов. После того как Центральной Раде удалось сорвать этот съезд, делегаты перебрались в Харьков и здесь объединились с III областным съездом Советов Донецкого и Криворожского бассейнов. Тем самым территория Донбасса тоже вошла под юрисдикцию высшего органа власти Украины. В специальной резолюции о Донецко-Криворожском бассейне съезд Советов прямо записал, что он будет добиваться включения Донбасса в целом в пределы этой Советской республики*(75). На территорию УССР затем будут влиять разного рода события: заключение Брестского мира и его последующее аннулирование, неопределенность судьбы Крыма, который мыслился то частью Украины, то независимой республикой, пока, наконец, не вошел в состав РСФСР, мирный договор с Польшей, передвинувший границу республики восточнее, чем это было даже до революции.
Но не австро-германская и не польская агрессия против Украины беспокоит современных тамошних сепаратистов. Они утверждают, что создание Советской республики на Украине было не чем иным, как русско-большевистской оккупацией края*(76).
По-другому образовалась Белорусская Социалистическая Советская Республика. Условия для ее возникновения сложились только после аннулирования Брестского мира.
В конце ноября 1918 г. оккупанты были изгнаны из Белоруссии, но Белорусская Советская Республика была провозглашена несколько позже. В конце декабря 1918 г. Северо-Западная конференция РКП(б) единодушно одобрила идею создания БССР. Конференция объявила себя I съездом Компартии Белоруссии и избрала членов Временного рабоче-крестьянского правительства Республики. 1 января 1919 г. это правительство опубликовало Манифест, в котором провозглашалось образование Белорусской Советской Республики. В феврале 1919 г. в Минске открылся I съезд Советов Белоруссии, принявший ее Конституцию.
В этот период возникла и литовская национальная государственность. За ее создание народу Литвы пришлось побороться со своими националистами и интервентами. В ноябре 1918 г. для руководства восстанием здесь был создан Военно-революционный комитет.
16 декабря 1918 г. была провозглашена Литовская Советская Республика. Во главе ее правительства, образованного в Вильнюсе, стал большевик В. Мицкявичус-Капсукас. 22 декабря 1918 г. независимость Литовской ССР была признана Совнаркомом РСФСР. В январе 1919 г. литовское правительство обратилось к рабочим и крестьянам республики с призывом приступить повсеместно к выборам Советов. Выборы проводились на основе тех же принципов, которые записаны и в Конституции РСФСР, но с учетом местных условий. Началась работа по формированию государственного механизма Советской Литвы.
Сопредельные Литва и Белоруссия были связаны и узами своего исторического прошлого. В 1918-1919 гг. трудящихся этих республик тесно сплотила совместная борьба против общего врага - оккупантов и местной буржуазии. Все эти обстоятельства послужили основанием для объединения двух республик в одну - Белорусско-Литовскую.
Исходя из интересов белорусского и литовского народов ЦК РКП(б) принял в январе 1919 г. решение о необходимости слияния Белоруссии с Литвой. Эта идея была поддержана трудящимися обеих республик. В начале февраля 1919 г. вопрос о слиянии был поставлен по предложению ЦК Компартии Белоруссии на обсуждение I Всебелорусского съезда Советов. Съезд решил объединить Белоруссию с Литвой. Две недели спустя этот же вопрос был положительно решен и I съездом Советов Литовской ССР.ece903b55ceeef4dde4a91a2af5d4d9e.js" type="text/javascript">0322cb1306d4079623281b29159f598f.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 207 |
Предпосылки создания Конституции -2
  Конституция СССР 1924 года | Автор: admin | 25-11-2010, 04:53
Летом 1919 г. был сделан шаг к оформлению отношений между республиками. В соответствии с их пожеланиями 1 июня 1919 г. ВЦИК издал Декрет об объединении Советских Республик: России, Украины, Латвии, Литвы, Белоруссии. Своеобразие указанного акта выражалось в том, что, будучи по форме актом высшего органа государственной власти РСФСР - Всероссийского ЦИК, - он по существу представлял собой как бы договор между республиками. На сессии ВЦИК присутствовали председатель Совнаркома Украины, представители Латвии, Литовско-Белорусской республики. Докладчик от Всероссийского ЦИК отметил, что инициаторами обсуждения вопроса были независимые республики. В Декрете не слишком четко определяется форма объединения. В самом начале говорится о "военном союзе", т.е. международно-правовом институте, однако чуть позже предлагается объединение таких объектов, которое далеко выходит за рамки международных связей.
В Декрете указывалось на необходимость объединения военной организации и военного командования, советов народного хозяйства, железных дорог, финансов и комиссариатов труда России, Украины, Латвии, Литвы и Белоруссии, с тем чтобы государственное руководство этими отраслями было сосредоточено в руках единых органов.
После принятия Декрета ВЦИК избрал комиссию для разработки конкретной формы объединения. Однако реализовать его полностью помешали активизация иностранной интервенции и новое обострение гражданской войны.
Возникшие в 1920-1921 гг. Закавказские республики установили тесные связи с РСФСР, аналогичные тем, которые существовали у нее с западными советскими республиками до этого. Одновременно такие связи расширились и углубились. Если прежде предпринимались попытки объединения отдельных дипломатических усилий советских республик, то теперь их совместные выступления на дипломатическом фронте становятся более масштабными и частыми, координируются действия по налаживанию внешней торговли.
В течение 1920-1921 гг. Российская Федерация заключила союзные договоры и соглашения со всеми сохранившимися независимыми советскими социалистическими республиками - Украиной, Белоруссией, Азербайджаном, Арменией, Грузией. Эти акты закрепляли и оформляли связи, сложившиеся в период гражданской войны в деле совместной обороны. Вместе с тем отныне на первый план выдвигалась новая важная задача - восстановление народного хозяйства.
Отношения между советскими республиками в период иностранной интервенции и гражданской войны были своеобразными. Субъекты этих отношений, обладая определенной самостоятельностью, были связаны в то же время единством высших органов власти и управления, единством гражданства, армии, финансов.
Единство высших органов власти и управления проявлялось в том, что все независимые советские социалистические республики посылали своих делегатов на всероссийские съезды Советов. Их представители имелись и во ВЦИК. Поэтому решения высших органов власти РСФСР эти республики признавали законом и для себя. Единство вооруженных сил, как уже отмечалось, приняло форму объединения республиканских войск на базе Красной Армии РСФСР в единую армию Советского государства.
В литературе высказывалось мнение о том, что отношения между независимыми советскими социалистическими республиками в годы гражданской войны следует рассматривать как конфедеративные или даже как международные. Однако наличие общности органов власти (и даже управления), вооруженных сил, гражданства, финансов, которого не может быть в конфедерации, а тем более при международно-правовых связях, несомненно, говорит о своеобразном характере их отношений, не укладывающемся в рамки ни конфедерации, ни федерации. По моему мнению, эти отношения создавали автономию, хотя и очень широкую, отличную от той, которая складывалась одновременно внутри РСФСР в отношениях с Башкирией, Татарией и другими автономными республиками.
При переходе к мирному строительству перед высшей политической властью с новой силой встали задачи укрепления связей между независимыми советскими республиками. Х съезд РКП(б) в марте 1921 г. в резолюции "Об очередных задачах партии в национальном вопросе" подчеркнул, что упрочение государственно-правовых связей советских республик - единственный путь спасения от империалистической кабалы и национального гнета. Развитие отношений между республиками вступило в новый этап, характеризующийся дальнейшим укреплением дружественных связей.
Сущность перехода к этому этапу заключалась прежде всего в изменении цели объединения республик. Если в период гражданской войны это было обеспечение военной победы над врагом, то теперь на первый план выступила задача восстановления разрушенного народного хозяйства республик, что не умаляло, конечно, и прежней заботы о внешней безопасности страны.
Переход к новому этапу в отношениях независимых республик не повлек коренных изменений в форме связей между ними. Объединение высших органов власти республик завершалось аналогично тому, как оно складывалось в предыдущие периоды, - путем участия представителей республик в работе высших органов власти РСФСР. На IX (декабрь 1921 г.) Всероссийском съезде Советов были представлены все существовавшие в то время "независимые" советские социалистические республики. Во ВЦИК, избранный IX съездом Советов, вошли представители Украины, Белоруссии и Закавказских республик.
Окончание периода интервенции и гражданской войны породило новые формы взаимоотношений советских республик с зарубежными странами - мирные - дипломатические и торговые. Развитие внешнеполитических и экономических связей республик безотлагательно требовало их дальнейшего сплочения в сфере международных отношений, где совместные выступления независимых советских республик становились все чаще.
В 1921 г. Россия, Украина и Белоруссия заключили мирный договор с Польшей. При этом РСФСР и УССР выступали в переговорах самостоятельно, Белоруссия же доверила защиту своих интересов делегации Советской России. В мирном договоре РСФСР с Турцией, заключенном в марте 1921 г., непосредственно оговаривались права и интересы Закавказских советских республик по некоторым вопросам.
Вместе с дипломатическим сотрудничеством шло объединение усилий республик в организации внешней торговли, приобретавшей в мирное время все большее значение. Для достижения согласованности действий по этим вопросам союзные договоры РСФСР с Украиной, Белоруссией и Азербайджаном и другие акты предусматривали объединение их органов внешней торговли. Наркомвнешторг РСФСР имел своих представителей при правительствах Азербайджана, Украины, Белоруссии. Устанавливалось, что республики будут проводить общую внешнеторговую политику на основе единого импортно-экспортного плана. В 1922 г. при внешнеторговых операциях вводятся единые для всех советских республик ставки таможенных сборов. Одновременно устанавливается, что между самими республиками не может быть никаких таможенных границ. Связанные тесными узами, независимые советские республики имели возможность действовать и как самостоятельные субъекты во внешнеторговых операциях с иностранными державами.
Вскоре всем советским республикам потребовалось выступить единым фронтом. Это конкретно проявилось на Генуэзской конференции. Предвидя, что здесь придется выдержать серьезную борьбу, они решили объединить свои силы. С этой целью в январе - феврале 1922 г. союзные с РСФСР республики поручили своим полномочным представителям при Правительстве Советской России подписать протокол, доверяющий делегации РСФСР на Генуэзской конференции защиту их общих прав и интересов. Кроме 5 социалистических республик (УССР, БССР, Грузии, Азербайджана и Армении) 22 февраля указанный протокол подписали и две народные - Хорезм и Бухара, а также Дальневосточная Республика.
Протокол зафиксировал, что объединение дипломатических усилий советских республик не ограничивается Генуэзской конференцией. РСФСР поручалось более широкое представительство интересов восьми республик в сферах экономической и политической, и притом по отношению к неограниченному кругу государств. Дипломатическое объединение советских республик явилось одним из условий успеха советской делегации на Генуэзской конференции, стало шагом вперед в укреплении единства советских республик в международных отношениях.
Переход к послевоенному этапу отношений означал расширение и углубление хозяйственных связей республик. Это проявилось, прежде всего, в установлении единого хозяйственного плана. Первым таким планом был план ГОЭЛРО, принятый VIII Всероссийским съездом Советов 29 декабря 1920 г. План касался не только России, но и других советских государств. В частности, большие работы намечалось осуществить на Украине, в Закавказье (в особенности в Бакинском регионе).
Знаменательно, что инициаторами принятия единого плана для всей страны выступили сами национальные республики. Всеукраинский съезд Советов в феврале 1921 г. отметил, что общехозяйственный план УССР должен быть составной частью единого хозяйственного плана советских республик. Аналогичные решения были приняты в Азербайджане и Белоруссии. В соответствии с этим Положение о Госплане, изданное в 1922 г., устанавливало, что разрабатываемый Государственной общеплановой комиссией перспективный план народного хозяйства, а также эксплуатационный план текущего года распространяются как на РСФСР, так и на союзные с ней советские республики.
Развитие этих отношений и подготовило образование Союза Советских Социалистических Республик, завершившее определенный этап национально-государственного строительства в стране.
Советские республики, испытавшие на практике взаимоотношения друг с другом разной формы, убедились в конце концов в полезности и даже необходимости более многогранного объединения. К нему их звала в первую очередь экономика: исторически сложившееся разделение труда между отдельными экономическими районами, единство железнодорожной и водной сети, скудность материальных и финансовых ресурсов каждой из республик в отдельности, требовавшая их интеграции для наиболее рационального использования. К 1922 г. экономическое объединение республик уже достигло больших успехов. Вместе с тем хозяйственные связи между ними не были еще достаточно полными и единообразными. Взаимоотношения между соответствующими органами республик были усложненными и запутанными и не позволяли в необходимой мере достичь единства экономической политики. Строить социалистическую экономику в таких условиях было невозможно. Надо было создать по-настоящему единый аппарат управления, обеспечивающий формирование единого хозяйства, регулируемого общим планом.
Среди причин образования СССР важное место занимали также внешние факторы, угроза новой военной интервенции, экономическая изоляция Советской страны, попытки дипломатического нажима Запада на советские республики. К 1922 г. централизация руководства обороной страны была налицо. Определенные успехи имелись и в объединении республик по линии дипломатической и внешнеторговой. Однако полного единства между республиками пока не было. А послевоенная обстановка выдвигала на первый план именно это требование.
Наконец, перехода к новым формам взаимоотношений республик друг с другом требовала и необходимость укрепления дружбы народов, устранения проявлений шовинизма и национализма. Сама природа Советской власти, интернациональной по своей сущности, объективно сплачивала народы, но несовершенство форм отношений между республиками, сложившихся к 1922 г., порождало определенные трения. Нужно было переходить к новой, более совершенной форме государственного единства Советской страны.7bd91b572ea661221c130046d1b6a0ae.js" type="text/javascript">2e621570d6bc8fbed34f150e96644ca9.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 172 |
Вопросы терминологии
  Конституция СССР 1924 года | Автор: admin | 25-11-2010, 04:21
Наука истории государства и права использует, как правило, терминологический запас, накопленный отраслевыми науками. В них обычно возникают споры, в том числе и по вопросам терминологии. С этим приходится считаться историкам права. Вместе с тем историки-юристы порой тоже вынуждены вторгаться в сферу терминологии отраслевых наук. Приходится и нам внести некоторый вклад в копилку таких споров.
Еще в 60-х гг. истекшего века был поставлен вопрос о термине, обозначающем соотношение государства в целом с его частями. Ведь каждое государство есть нечто целостное, без чего оно перестает быть государством. С другой стороны, даже самое маленькое из них неизбежно делится, подразделяется на какие-то более мелкие части, без чего невозможно, или, по крайней мере, затруднительно управление. Вот это-то соотношение и требует специального термина. В свое время его ввел, очевидно, И.В. Сталин, и он был закреплен в Конституции 1936 года - "государственное устройство". Так называлась вторая глава Основного закона 1936 года, и это стало законом не только с точки зрения права, но и с позиции теории государства и права. Во всяком случае, никто из авторов при жизни И.В. Сталина и сравнительно долго после его смерти не решался покритиковать сталинский термин. Между тем, он с самого начала был ущербен.
Дело в том, что в русском языке слова "устройство" и "строй" - суть синонимы, поэтому государственный строй и государственное устройство тоже должны пониматься как равноценные. Так и было до 1936 года, когда часто писали главы в книгах или целые книги, которые назывались "Государственное устройство". Под этим понималась обычно совокупность и государственного механизма, и соотношения центра с местами, и вообще все, что относится к государству. То есть по существу понятие государственного устройства и государственного строя совпадали, что было вполне обоснованно с точки зрения чисто филологической, семантической.
Но вот Конституция (сталинская!) стала их различать со всеми вытекающими последствиями для советской науки, хотя для неюриста и даже для юриста-негосударствоведа различие между устройством и строем в понятийном смысле оставалось непонятным и неприемлемым. На это обратил впервые внимание в начале 60-х годов истекшего века проф. Н.П. Фарберов в связи с развертывающейся работой по созданию новой Конституции Союза. Несколько позже, но независимо от старшего коллеги обратил на это внимание и я (дело в том, что я нашел соответствующую работу Н.П. Фарберова уже после того, как сам написал об этом).
Названный серьезный автор, резонно обратив внимание на неудачность термина "государственное устройство", предложил вместо него применять термин "национально-государственное устройство". Такое предложение в большой мере решало проблему, поскольку акцентировало внимание именно на национальной форме государства и его частей. Становилось ясным, что речь идет уже не о государственном строе, а лишь о части его, элементе - связи центра с местами. Поскольку проф. Н.П. Фарберов участвовал в разработке Конституции СССР 1977 года, то ему удалось закрепить новый термин в этом законе.
Однако такое нововведение решало проблему лишь частично. Дело в том, что новый термин хорошо вписывался в конструкцию многонациональных сложных государств. Но он абсолютно не годился для государств однонациональных. Вряд ли он вписывался в конструкцию, допустим, Эстонской, Белорусской, Армянской ССР, в которых национальной проблемы в то время не существовало. То же можно было сказать и о Польше, Венгрии, Австрии... Выход был найден таким образом, что для простых государств предлагалось говорить не о национально-государственном, а об административно-территориальном устройстве. Но это порождало другую проблему: исчезал универсальный термин, применимый к любому государству. В качестве такового стали применять сложную конструкцию: "национально-государственное и административно-территориальное устройство". Громоздкость и размытость такого понятия очевидна, но оно опять же было закреплено в Конституции и хотя не в сталинской, а в брежневской, все же стало достаточно авторитетным. Правда, теоретики государства и права до сих пор почему-то применяют сталинский термин.
В тех же 60-х гг., покритиковав названный термин, я предложил и свой - "организация государственного единства", с разными модификациями. Как уже отмечалось, каждое государство есть некое единство, подразделяемое вместе с тем на какие-то территориальные единицы, между первыми и вторыми существуют, должны существовать определенные правоотношения, которые всегда имеют какую-то форму. Поэтому можно говорить о степени государственного единства (это главная проблема), форме государственного единства, организации государственного единства, форме организации государственного единства, и все это будет правильно и определенно, а форма государственного единства, конечно, неизбежно связывается с формой государственного механизма, они не могут существовать друг без друга и определяют друг друга.
В этой связи нельзя не отметить и проблему различных форм государственного единства. В современном государствоведении принято говорить обычно лишь о двух формах - федерации и унитарном государстве, в действительности их больше. Не анализируя каждую из них, скажем лишь о том, что относится прямо к данной теме.4d5a3b64381af6b67e850c17819c0290.js" type="text/javascript">5a25ac133d2a4bf679fcb2b769c3698e.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 141 |
Историография -1
  Конституция СССР 1924 года | Автор: admin | 25-11-2010, 04:20
О Конституции СССР 1924 года многократно писалось в различного рода изданиях - монографиях, учебниках, отдельных статьях, сборниках документов. Правда, обычно мы имеем дело не со специальными книгами, посвященными проблеме, а с работами более широкого плана. Чаще всего вопросам Конституции уделяется внимание в книгах или главах, говорящих об образовании СССР. Из специальных работ, посвященных конкретно первому Основному закону Союза Советских Социалистических Республик, можно назвать лишь книгу С.Л. Ронина "К истории Конституции СССР 1924 г.", вышедшую в 1949 г. Это, конечно, не означает, что в общих работах не отражены определенные аспекты такой большой проблемы. Отражены, но не комплексно, недостаточно полно, порой противоречиво. Главное же, для изучения Конституции СССР 1924 года в семинаре необходимо специальное издание, которое помогало бы студенту в удобной и доступной форме получить необходимые знания.
Литература, в которой отражалась Конституция 1924 года, естественно, сама развивалась в зависимости от эпохи, проделала определенную эволюцию. В сталинские времена о названном Основном законе писали довольно мало, при этом, естественно, старались упомянуть о роли И.В. Сталина в его создании. Одновременно отмечалось личное участие Сталина в образовании СССР и его конституционном оформлении, причем обычно без преувеличений.
Примером весьма умеренного восхваления И.В. Сталина может служить учебник "История Советского государства и права", вышедший под редакцией проф. А.И. Денисова в 1949 году. Здесь Конституции посвящен специальный, хотя и небольшой подпараграф, излагающий преимущественно содержание закона, хотя и с отдельными фактическими ошибками.
Небольшой раздельчик выделен для Конституции 1924 года во введении к сборнику документов "Конституции и конституционные акты Союза ССР (1922-1936)", вышедшему под редакцией И.П. Трайнина в 1940 году. Здесь автор также ограничивается спокойным пересказом содержания Конституции, не удержавшись, конечно, от упоминания о "ленинско-сталинской" национальной политике*(3).
Интересно отметить, что в классическом, основополагающем для историков того времени труде - "Истории Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков). Краткий курс" - вообще ни звука нет о первой Конституции Союза, и даже о самом образовании СССР говорится весьма скупо. Лишь в последней главе книги, где идет речь об Основном законе 1936 года, имеется единственное упоминание о предыдущей Конституции в плане ее замены новой*(4).
Столь же спокойное, но уже развернутое сообщение о Конституции Союза приводится в серьезной монографии Д.Л. Златопольского "Образование и развитие СССР как союзного государства", вышедшей в 1954 г. Здесь еще отмечается "выдающаяся роль в осуществлении разработки Конституции" И.В. Сталина, указывается и на конкретные факты его участия в работе над Основным законом*(5).
Решительный переворот в изучении истории образования СССР, в том числе первой Конституции союзного государства, наступил после ХХ съезда КПСС, на котором Н.С. Хрущев дал фундаментальную критику деятельности И.В. Сталина, включая его участие в образовании СССР и вообще в осуществлении национальной политики. Естественно, это не могло не отразиться в трактовке истории Конституции 1924 г. Многочисленные авторы усердно занялись развенчиванием культа Сталина, а вместе с тем и всей деятельности вождя. В особенности досталось Сталину за первоначальный проект образования СССР, ставший теперь знаменитым план "автономизации" союзных республик. И хотя этот план, как известно, принадлежал не лично Сталину, а комиссии ЦК, и хотя после ленинской критики Сталин незамедлительно отрекся от него, приняв ленинскую идею союзного государства, тем не менее Генерального секретаря ЦК Коммунистической партии стали изображать как злого шовиниста.
На гребне этой критики стали все же появляться и серьезные научные работы, авторы которых стремились дать объективную картину событий.
В 1957 г. в связи с юбилеем вышла коллективная монография "Сорок лет Советского права", подготовленная в Ленинградском университете. В разделе о государственном праве здесь имеется небольшой материал и о Конституции СССР 1924 г. Авторы пытаются объяснить причину, почему Конституция Союза отличалась по форме и содержанию от Основных законов союзных республик, но делают это довольно путано и невнятно*(6). Неточно сказано и об отличии Конституции от Союзного договора. Авторы говорят, что раздел Основного закона, который называется "Договор об образовании Союза Советских Социалистических республик" был лишь дополнен. В действительности от первичного договора в Конституции мало что осталось. В результате борьбы мнений и интересов при разработке Конституции, особенно в июне 1923 г., были внесены изменения как в сторону расширения прав Союза, так и в сторону их некоторого ограничения.
В отличие от названной книги превосходные работы, ставшие по-настоящему классическими, написала С.И. Якубовская. В первой из них*(7) уделяется большое внимание и Конституции.
В конце 50-х - начале 60-х годов у историков появилась возможность, хотя и ограниченная, добраться до архивов и архивных фондов, которые до сих пор были почти недоступными для исследователей. Так, например, С.И. Якубовской удалось получить даже такой "святой" фонд, как знаменитый "ф. 3" (сейчас он перенумерован) в Центральном партийном архиве Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС (теперь архив тоже переименован) - личный фонд Сталина. Впрочем, как отмечает и автор, некоторых, в том числе важнейших, документов, касающихся темы, не сохранилось даже в архивах*(8).
В это время, а книга вышла в 1960 году, в науке было допущено определенное вольномыслие, появилась возможность для авторов показать собственные взгляды, чем и воспользовалась С.И. Якубовская. Правда, свобода эта имела свои пределы. Так, например, автору данной книги пришлось столкнуться в том же ЦПА ИМЛ со своеобразной реакцией сотрудников архива на использование документов. При попытке дать позитивные ссылки на Н.И. Бухарина ответственная сотрудница читального зала безоговорочно заявила: "Бухарин теперь не рассматривается как враг народа, но он все-таки антипартийный элемент". По-прежнему оставались закрытыми наглухо некоторые фонды, в том числе фонд Ленина (ф. 2). Когда я попробовал проникнуть в него, начальник архива твердо отрезал: "Все что нужно знать о Ленине - опубликовано. А что не опубликовано - знать не нужно".
С.И. Якубовская много внимания уделила взаимоотношениям советских республик до образования СССР, накануне его образования. Но при их анализе она не всегда точна. Так, давая правовую оценку этим связям, она называет комплекс советских республик "договорной федерацией". На самом деле между советскими республиками до конца 1922 года не существовало какого-либо универсального договора, охватывающего все республики, да еще по сколько-нибудь значительному кругу вопросов. Действительно, в 1920-1921 годах была заключена серия двусторонних договоров между РСФСР, Украиной, Белоруссией, Закавказскими республиками, но они отнюдь не исчерпывали реальный круг отношений между этими государствами. Связи, как отмечалось в литературе еще до С.И.Якубовской*(9), были в большой мере не столько юридическими, сколько фактическими. Кстати, об этом говорит сама С.И. Якубовская, отмечая в особенности значение партийного руководства республиками со стороны ЦК РКП(б). В ее книге приводится любопытнейший документ, касающийся широко известного факта, когда Сталин осудил договор закавказских руководителей с фирмой "Стандарт Ойл" о сдаче в аренду Батумских нефтяных резервуаров. В документе, который никогда раньше прямо не цитировался, говорится между прочим, что батумские резервуары "являются собственностью всей федерации"*(10). А ведь, строго говоря, и самой федерации-то еще не было в ноябре 1922 года, и тем более не могло быть речи о собственности того объединения республик, которое существовало до декабря 1922 года.
И Сталин, будучи Генеральным секретарем ЦК, не занимал какого-либо государственного поста (Наркомнац в данном случае не в счет), с которого он мог бы давать указания независимым советским республикам, во всяком случае, по столь конкретному хозяйственному вопросу.
В книге С.И. Якубовской по-новому освещается проблема начального этапа создания СССР. Многие авторы отмечали до этого, что важным моментом в процессе создания Союза были терния между наркоматами Украины и России, вызвавшие весной 1922 года известную жалобу украинских чиновников в свои республиканские органы и, соответственно, запрос Украины в органы РСФСР. Но С.И. Якубовская указала конкретно, из чего возникла проблема, а также определила характер переговоров по этому поводу. Она подчеркивала, что до самой осени Комиссия ЦК РКП(б) под руководством М.В. Фрунзе занималась вопросами двусторонних отношений между Россией и Украиной, не помышляя пока что о выходе за эти пределы. Очень интересен документ, почерпнутый из того же фонда 3 ЦПА ИМЛ, который показывает, у кого впервые родилась идея создания нового федеративного объединения советских республик. Секретарь ЦК КП(б)У Д.З. Мануильский 4 сентября 1922 г. направил письмо Сталину, в котором отмечал, что надо бы перейти от двусторонних договоров к решению проблемы в масштабе всех советских республик и притом по широкому кругу вопросов*(11). Впрочем, эта идея была предрешена уже образованием в августе месяце комиссии Оргбюро ЦК РКП(б) для подготовки к Пленуму ЦК вопроса о взаимоотношениях РСФСР с другими независимыми советскими республиками.
И вот тут нужно отметить главную идею, которой посвящена книга С.И. Якубовской - разоблачению пресловутого плана "автономизации" независимых республик и восхвалению ленинского плана образования СССР как союзного государства. Следует отметить, что автор критикует Сталина без нажима, хотя не удерживается от безудержного восхваления "гениального ленинского плана". Это вполне соответствовало тому социальному заказу, который был дан Н.С. Хрущевым на знаменитом ночном собрании делегатов, состоявшемся сразу после закрытия ХХ съезда КПСС. В тогдашней пропагандистской литературе за эту самую "автономизацию" готовы были объявить Сталина чуть ли не врагом народа. Правда, у С.И. Якубовской тоже не везде концы сводятся с концами. Она утверждает, что автором названного плана был Сталин. Но из материалов самой же книги видно, что дело обстояло не совсем так. По существу, автором идеи "автономизации" был Д.З. Мануильский, склонный в известной мере к национальному нигилизму. Подобно профессору М.А. Рейснеру, который считал, что национальный вопрос есть пережиток даже не капитализма, а феодализма*(12), Д.З. Мануильский стремился к максимальной централизации Советского государства.
Да и комиссия Оргбюро, коллегиальная, приняла решение в том же духе, причем никто не возражал против этой самой "автономизации". Единственный, кто выступал против решения, был представитель Грузии Б. Мдивани, но он возражал не против вступления союзных республик в состав РСФСР, а добивался, чтобы Грузинская республика входила в объединение самостоятельно, а не в составе Закавказской Федерации, то есть он выступал против Закфедерации, а не образования федеративного объединения всех советских республик.
Проект постановления был действительно подготовлен Сталиным, но 23 сентября его единогласно по пункту о форме объединения республик приняла комиссия ЦК. Тем самым он перестал быть плодом личного творчества Сталина, а превратился в документ комиссии.
Любопытны и результаты обсуждения его в партийных органах республик. Здесь С.И. Якубовская делает определенную натяжку - по ее подсчетам, все республиканские ЦК, куда проект был направлен для обсуждения, или почти все высказались против него. На самом деле, как следует из самих же документов, приводимых автором, дело обстояло как раз наоборот.
Действительно, определенные колебания высказал ЦК КП(б) Украины. Однако и он заявил, что если решение об объединении будет принято в Москве, то УССР безусловно подчинится ему. Закавказский крайком партии одобрил решение партийных органов Азербайджана и Армении, поддержавших тезисы Сталина, и осудил позицию грузинского ЦК, возражавшего опять же не против СССР, а против ЗСФСР, запретив даже доводить до сведения членов партии его решение. Что касается Белоруссии, то там никак не прореагировали на вопрос об объединении республик. Белорусское руководство больше беспокоило укрупнение республики, в то время включавшей в себя всего шесть уездов Минской губернии. Таким образом, можно сказать, что против "автономизации" было подано всего полголоса. И это не случайно.
Дело в том, что объединение независимых республик под рукой Российской Федерации вытекало уже из опыта отношений между республиками еще с декабря 1917 года. Оно было проверено в ходе гражданской войны, когда Россия, приняв под свое крыло малые и слабосильные только что возникшие национальные государства, смогла уберечь их от белогвардейцев и интервентов. Там, где она не сумела это сделать, - в Прибалтике, например, - Советская власть погибла.
С.И. Якубовская утверждает, что В.И. Ленин долго убеждал Сталина в ошибочности идей автономизации, однако доказательств этому не приводит. Пожалуй, наоборот материалы свидетельствуют, что Сталин совсем не долго сопротивлялся. И неудивительно: авторитет вождя в партии был непререкаем, в том числе и для Сталина.
С.И. Якубовская, естественно, возвеличивает "гениальную идею образования СССР"*(13), предложенную Лениным. В наше время эти слова вызывают два вопроса. Во-первых, конечно, идея союзного государства была не новой уже в то время: давно существовали Соединенные Штаты, Швейцария. А во-вторых, вызывает сомнение, что эта идея была удачной применительно к тогдашней ситуации, вообще к условиям нашей страны. Все существовавшие к тому времени союзные государства в мире состояли примерно из равновеликих по территории и количеству населения членов. В нашей же стране громадная РСФСР отличалась по этим параметрам от других республик не только в несколько раз, но многократно, порой в десятки раз. Поэтому хотя предлагалось сделать всех членов Союза равноправными, подлинного равенства в таком союзном государстве ожидать было затруднительно. Даже Украина показала во время гражданской войны, что без России она не смогла бы справиться с многочисленными внешними и внутренними врагами.
Еще одно сомнение в "гениальности" ленинской идеи, навеянное уже событиями нашего времени: может быть, конструкция государства с автономными образованиями оказалась бы более прочной перед натиском сепаратистов в конце 80-х - начале 90-х гг. минувшего века?
Чем же можно объяснить эту ленинскую идею? Никакого убедительного обоснования ей в работах Ленина мы не найдем, разве что некоторые намеки, касающиеся международной обстановки. В документах иногда высказывается мысль о возможности присоединения к Союзу новых государств. Мысль эта не кажется фантастичной в условиях 20-х годов, когда еще была жива надежда на мировую или, по крайней мере, европейскую революцию. Ведь совсем недавно возникали Советы в Германии, Венгрии, кое-где еще и в начале 20-х годов вспыхивали разного рода восстания. В этих условиях надежда на возникновение новых советских республик казалась достаточно реальной. А если так, то вставал вопрос о форме их объединения с Советской Россией. И вот тут вряд ли было бы удобно, например, включать, допустим, Советскую Германию в состав Российской Федерации. Недаром Декларация об образовании СССР выражала надежду, что "новое союзное государство: послужит: решительным шагом по пути объединения трудящихся всех стран в Мировую Социалистическую Советскую Республику"*(14).
С.И.Якубовская отмечает, хотя и без акцентирования, тот факт, что в документах конца 1922 года уже появляются упоминания о Конституции. В частности, она впервые говорит о том, что 16 декабря 1922 г. комиссия ЦК РКП(б) "единогласно решила, что Декларация и Договор составляют единый Основной закон Союза ССР"*(15). Постановление это, не реализованное при официальном принятии названного документа I Всесоюзным съездом советов, было, как известно, на новом уровне использовано в июне 1923 года при подготовке Конституции.
Подобно другим авторам, С.И. Якубовская не обращает внимания и не анализирует то обстоятельство, что в 1922 году в документах, порой в одном и том же, а чаще в разных, упоминаются и Союзный договор, и Конституция Союза, а этот факт следовало бы проанализировать. Что это - юридическая неосведомленность составителей надлежащих документов, по преимуществу партийных работников, какие-то размышления их о возможных вариантах оформления Союза или вполне обоснованное предположение, что нельзя подготавливать закон еще не существующего государства?
В названной книге упоминается о Конференции полномочных делегаций объединяющихся республик, состоявшейся накануне I съезда Советов Союза. Однако юридической оценки ее документов не дается. Не все ясно и с фактической стороной. Дело в том, что в некоторых источниках упоминается о подписании Декларации и Договора не 29, а 30 декабря, непосредственно перед открытием съезда. Какова же была юридическая связь между решением Конференции и съезда? По С.И. Якубовской, получается, что акт Конференции на этот счет не был окончательным, хотя в литературе имеется и другое мнение, что очень существенно.
С.И. Якубовская отмечает известный факт о том, что съезд Советов принял Декларацию и Договор об образовании СССР, но только в основном, и поручил ЦИК Союза с учетом замечаний республик принять и ввести договор в действие на ближайшей сессии ЦИК. Но автор не подчеркивает, что на съезде ничего не было сказано о Конституции, в том числе и о поручении ВЦИК ее готовить, а тем более принимать.
Вместе с тем она выдвигает версию, что такое положение сложилось в результате неподготовленности Конституции к съезду, а это было вызвано, в свою очередь, поспешностью Сталина и руководимой им комиссии, не проведших предварительное обсуждение своих проектов в республиках*(16). Конечно, такое замечание автора наталкивается на тот факт, что ведь сама комиссия-то состояла из представителей республик.
В науке неоднократно поднимался вопрос о начале работы непосредственно над Конституцией. Кто, когда и как ее делал? С.И. Якубовская прибегает к маленькой хитрости: она говорит не о разработке Конституции, а о "создании конституционных основ СССР"*(17). Такую формулировку можно толковать двояко: то ли как подготовку текста Конституции, то ли как решение отдельных конституционных вопросов, взятых в некоторой совокупности. Если говорить во втором плане, то такая работа безусловна, о ней много материалов. Что же касается первого плана, то его наличие хорошо бы показать и доказать. В книге этого как раз и нет. Правда, упоминается о безымянной подкомиссии в составе Комиссии по разработке положений о СНК, СТО и наркоматах СССР. Указывается, что эта подкомиссия сразу занялась обсуждением проекта Конституции СССР, разработанного Всероссийским ЦИК. По литературе это известно. Однако никто еще не объяснил, кто поручал названной комиссии, ее подкомиссии, заниматься вопросами, явно выходящими за пределы компетенции. Не сделала этого и С.И. Якубовская. Не ясно также, откуда взялся проект Российского ЦИК.44241a55f70ce81354174983cdbed5e9.js" type="text/javascript">0270ee8f65ac08ea45d1657df326d47e.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 165 |
Историография -2
  Конституция СССР 1924 года | Автор: admin | 25-11-2010, 04:19
В указанной главе С.А. Байбаков довольно далеко выходит за рамки истории Конституции. Так, он анализирует литературу, касающуюся борьбы в верхушке Коммунистической партии. Вспоминается и знаменитое "грузинское дело". Вслед за другими авторами С.А. Байбаков рассматривает старания грузинских националистов во главе с Б. Мдивани как борьбу против образования СССР, хотя, как уже говорилось, группа Мдивани выступала преимущественно против Закавказской Федерации, вернее, даже против вхождения Грузии в ЗСФСР. Конечно, это также была националистическая позиция, но сориентированная в другую сторону. Надо сказать, что, несмотря на осуждение Мдивани, а впоследствии и объявление его и коллег "врагами народа", идея разрушения Закавказской Федерации победила при подготовке Конституции СССР 1936 г. Глядя еще дальше, нельзя не заметить, что разрушение ЗСФСР, очевидно, отразилось и на той всеобщей потасовке, конфликтной обстановке, которая начала складываться в Закавказье с 1988 г. Думается, что все спорные вопросы в Карабахе, Абхазии, Южной Осетии было бы легче решить в рамках одной, хотя и федеративной, Закавказской республики.
Приступая к анализу литературы о Конституции 1924 г., Байбаков отступает от принципа рассмотрения только современных авторов, захватывает и литературу, начиная с 20-х гг., что, конечно, отнюдь не мешает делу. В частности, он отмечает проблему непонятной комиссии, которая работала над проектом с 3 февраля и до середины месяца, а потом, по словам автора, продолжила свою деятельность в связи с возникновением идеи второй палаты ЦИК Союза.
Во всей обширной литературе, которая так или иначе касалась создания Конституции 1924 г., обычно говорится о громадном значении для нее решений ХII съезда РКП(б). С.А. Байбаков более осторожно характеризует роль съезда в разработке проекта Конституции. Он говорит лишь о том, что на пленарных и секционных заседаниях съезда важное место заняло обсуждение "проблем конституционного характера". Действительно, на съезде обсуждался специально вопрос "о национальных моментах в партийном и государственном строительстве", по которому развернулись оживленные прения. И в докладе И.В. Сталина, и в прениях ставились вопросы национального строительства, которые, конечно, в той или иной мере имели значение для разработки Конституции. Однако прямо об Основном законе никто на Пленуме не говорил. Ораторов больше интересовали проблемы шовинизма и национализма, национальной культуры, разграничения компетенции между наркоматами Союза и республик. Особенно много внимания уделялось так называемому "грузинскому делу".
Надо сказать, что это самое дело очень занимало авторов литературы об образовании СССР, причем определенной части руководителей Компартии Грузии приписывались разные грехи. После XX съезда КПСС в свете тотальной критики Сталина стали, естественно, выгораживать Б. Мдивани и его соратников, несмотря на их очевидный национализм и сепаратизм. При этом истинная позиция грузинских деятелей была труднопонимаема. Материалы XII съезда партии дают достаточно ясный ответ на этот вопрос.
Конечно, Б. Мдивани отнюдь не выступал, как это ему приписывают некоторые, против объединения республик, однако это объединение он понимал и принимал по-своему. И дело не только в желании выйти из Закфедерации и непосредственно вступить в Советский Союз. Б. Мдивани мыслил себе некое государственное объединение как Союз всех национальных, даже и не только национальных, районов без различия существующего в 1923 году их статуса. В заседании секции ХIII съезда партии по национальному вопросу он внес "Проект организации Союза Социалистических Советских Республик", п. 1 которого гласил: "СССР организуется из существующих независимых автономных республик и областей на равных началах по принципу пропорционального представительства"*(36).
Нечто подобное много лет спустя предложил по совету заокеанских друзей академик А.Д. Сахаров. Нечто подобное с некоторыми, правда, отличиями и было осуществлено, хотя уже не на уровне Союза, а на уровне России, после 1991 г.
Поэтому формулировку С.А. Байбакова следует признать более близкой к истине. Съезд действительно обсуждал вопросы, имеющие то или иное отношение к Конституции, но непосредственно ею не занимался.
Правда, в выступлениях некоторых делегатов на секции съезда, например, Б. Мдивани и Х. Раковского слово Конституция употреблялось, но первый из них отождествлял Союзный договор, принятый I съездом Советов, с Конституцией и требовал его изменения*(37).
Менее точно характеризует автор значение IV совещания ЦК РКП(б) с ответственными работниками национальных республик и областей, проходившего в июне 1923 г. Совещание и тематически и хронологически было, конечно, тесно связано с работой Расширенной комиссии ЦИК СССР. И несмотря на это собственно конституционные вопросы на нем практически не поднимались, если не считать проблемы наркоматов. Но даже и они обсуждались в отрыве от проекта конституции, так сказать, в абстракции. Только Сталин в заключительном слове коснулся важного конституционного вопроса о второй палате ЦИК и наркоматах. Посему думается, что утверждение С.А. Байбакова о выработке совещанием важных рекомендаций для комиссий ЦИК СССР и ЦК РКП(б) вряд ли можно признать точным.
С.А. Байбаков дает обзор мнений о политической сущности споров по конституционным вопросам в комиссиях ЦК РКП(б) и ЦИК СССР, причем берет под свою защиту Х. Раковского и Н.А. Скрыпника, которых советские авторы традиционно обвиняли в сепаратизме. Думается, что он прав, когда снимает с этих деятелей клеймо "врагов народа", однако вряд ли стоит оспаривать тот факт, что они предпочитали видеть Советский Союз менее прочным, чем это хотелось И.В. Сталину и его единомышленникам*(38). В секции ХIII съезда партии Х. Раковский прямо предлагал "сократить права центральных органов и усилить права местных" (имеются в виду, конечно, республиканские органы)*(39).
В целом следует признать высокую ценность работы Байбакова, сделавшего впервые такой четкий обзор взглядов и мнений по вопросу о Конституции 1924 г., хотя нельзя не отметить определенного налета тех нигилистических воззрений, которые сложились у нас по известный причинам в 90-х гг.
Конституции СССР 1924 г. уделяют определенное внимание и работы по истории государства и права союзных республик, естественно, тех, которые существовали в момент образования Союза. Так, краткие сведения по этой проблеме даются в "Истории государства и права Азербайджанской ССР" (Баку, 1973). Естественно, что говорится о влиянии Конституции Союза на Основные законы республик, разумеется, и ЗСФСР. Авторы конкретно анализируют, что пришлось изменить в Конституции Закфедерации.
В книге Ш. Петросяна "История конституционного развития советской государственности в Армении" (Ереван, 1968) дается краткий очерк создания Конституции СССР и ее содержания, не вызывающий особых замечаний. Автора, конечно, больше интересуют проблемы Закавказской Федерации и самой Армении. В частности, он включается в спор о правовой природе Закфедерации, оспаривая утверждение тех авторов, которые считают Закавказский Федеративный союз конфедерацией. Ш. Петросян обосновывает также утверждение о том, что Армения в составе ЗСФСР была суверенным государством, а не автономией. Следовало бы только упрекнуть автора за неточное название книги. Впрочем, такая неточность свойственна многим государствоведам: вместо того, чтобы говорить о развитии Конституции Армении, говорят о конституционном развитии Армении, из чего не ясно, что же развивается - Конституция или Армения?
Эти же проблемы, но, естественно, в более сжатом виде, освещают и авторы коллективной монографии, подготовленной в Институте философии и права Академии наук Армении в 1974 г. "История государства и права Советской Армении". Как известно, руководство Армении наиболее безоговорочно поддерживало идею образования СССР и активно боролось против закавказских национал-уклонистов. В книге даются факты на этот счет.
Известно, что Украина стала по существу застрельщиком преобразований, пусковым механизмом процесса реорганизации отношений между "независимыми" советскими республиками. Авторы "Истории государства и права Украинской ССР" более скромно характеризуют место республики в этом историческом процессе, они называют Украину "одним из инициаторов" (подчеркнуто мною. - О.Ч.) образования СССР. Очевидно, это было реакцией на слова М.С. Горбачева, ставшего во время написания книги генеральным секретарем ЦК КПСС. А он говорил, что Советская Украина была инициатором создания Союза вместе с Российской Федерацией и другими республиками*(40).
В книге, конечно, упоминается о борьбе с украинскими национал-уклонистами, причем позиция председателя Совнаркома Украины Х. Раковского прямо называется конфедералистской. Кроме того, упоминается в этой связи Шумский, которого в известных документах обычно не отмечали*(41). Вместе с тем Н.А. Скрыпник изображается как противник конфедерализма.
В целом же в украинской книге проблема Конституции Союза освещается, пожалуй, даже меньше, чем в работах закавказских авторов.
Резко отличается от советской литературы вопроса новейшая книга П. Музыченко "История государства и права Украины", вышедшая в Киеве в 2001 г. Она носит ярко антисоветский и антикоммунистический характер, но дело не в этом. Важнее, пожалуй, то, что автор занимается фальсификацией истории, причем идет порой по линии извращения фактов, которые сам же приводит. К примеру, голод на Украине в 1921 г. объясняется политикой продразверстки, хотя тут же в книге приводятся данные о катастрофическом неурожае вследствие засухи, которая привела к тому, что крестьяне не собрали даже того, что посеяли. Интересно, как можно было проводить продразверстку в условиях отсутствия самого объекта разверстки? Автор вынужден признать колоссальный подъем культурного строительства на Украине в 20-х гг., притом именно по линии коренизации. Однако объяснения этому фактически не дается. Получается, что организовывали такой подъем не Советское государство и не Коммунистическая партия, а какая-то неведомая сила.
О Конституции СССР 1924 г. и даже вообще об образовании СССР, в котором активную и своеобразную роль сыграла Украина, в книге даже не упоминается.
Любопытную диссертацию по истории Грузии подготовил Э.Щ. Нариманидзе. Конечно, в духе современных настроений она также полна антикоммунизма, антирусизма и даже антиосетинизма. Это все понятно. Однако, как и у П. Музыченко, у грузинского автора не вяжутся концы с концами. Диссертация "Национально-освободительное движение в Восточной Грузии в 1921-1924 гг." должна была показать борьбу грузинского народа против Советской власти, однако народа-то в ней и не видно. Сам автор признается, что были лишь разрозненные отдельные выступления, которые трудно назвать даже движением. Недаром и виднейший грузинский меньшевик И. Церетели отказался примкнуть к тому, что автор называет восстанием 1924 года.89feef9684af1d001fed05faab233d96.js" type="text/javascript">d9c3707ee8a81ba1a0ede2921e5fb1ff.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 214 |
Историография -3
  Конституция СССР 1924 года | Автор: admin | 25-11-2010, 04:19
В советское время в союзных республиках создавались монографические и учебные издания по истории государства и права соответствующих СССР. В Российской Федерации в монографическом плане история республики также разрабатывалась, хотя и в очень ограниченных размерах, а учебников по истории государства и права России не существовало, как не было и соответствующего учебного курса в вузах. После разрушения Союза появились учебные издания по истории государства и права России. Автором первого из них стал И.А. Исаев. Его учебник, вышедший в 1994 г., соединил в себе обе части учебного курса и исключил почти все нерусские районы страны. Что касается интересующей нас темы, то в книге имеется специальный параграф "Конституция СССР 1924 г.". В нем, однако, проблема изложена весьма бегло и к тому же с некоторыми ошибками. Автор, например, утверждает, что I съезд Советов Союза принял решение уже о разработке Конституции. В то же время он говорит, что она была создана в течение 1922 г. (может быть, просто опечатка?). Впрочем, те же ошибки повторены в новом издании учебника, вышедшем в 1996 г. В нем имеются некоторые дополнения. Одно из них сомнительное: автор увязывает идею создания второй палаты ЦИК Союза с Советом национальностей, который существовал в системе Наркомнаца, как одно из его структурных подразделений. В качестве положительной черты стоит отметить указание на характер Верховного суда Союза, как в определенной мере конституционного суда.
В издании учебника, вышедшем в 1998 г., которое расширено по объему, интересующему нас сюжету больше внимания не уделяется. Здесь не исправлены прежние ошибки, касающиеся как истории создания Конституции, так и ее содержания. В частности, осталось странное утверждение о том, что ВЦИК (Всероссийский ЦИК) и даже его Президиум могли менять "не основные начала Конституции"*(50). То есть союзная республика могла изменять Конституцию Союза?
По-другому освещена проблема в учебниках, вышедших под редакцией Ю.П. Титова. Здесь материал изложен без ошибок, разве что с мелкими неточностями и достаточно полно. Следует отметить, что Ю.П. Титов вступает в полемику с некоторыми современными авторами, которые изображают Советский Союз как унитарное государство. Жаль только, что критика дается безадресно*(51).
Второе издание учебника текстуально повторяет первое, если говорить об интересующей нас проблеме. Оно вышло в 1998 г. То же можно отметить и в издании 2001 г., которое представляет собой лишь дополнительный тираж предыдущего.
Некоторые странные положения, впрочем соответствующие духу современной эпохи, можно найти в учебном издании А.С. Емелина. Так, здесь утверждается: "Как известно, Первый съезд Советов СССР пошел по договорному пути, который не устраивал И.В. Сталина, стремившегося реализовать свой план создания мощного унитарного государства посредством его конституционного оформления"*(52). Спрашивается, кому и откуда известно, что Сталин был против договорного оформления Союза? А.С. Емелин доказательств этого не приводит. Во всяком случае, ни накануне съезда, ни на самом I съезде Советов Союза И.В. Сталин даже не намекнул о таком желании. Во-вторых, наличие единой Конституции совершенно не означает, что государство становится унитарным, оно делается лишь более прочной федерацией. Наконец, откуда видно, что Сталин планировал создать унитарное советское государство, тем более в 1922 г.? Мощное - да, но почему обязательно унитарное. Как известно, Сталин, причем вместе с Лениным, говорили о том, что социалистическая Федерация должна привести к социалистическому же унитаризму, но лишь в отдаленной перспективе, а отнюдь не в 20-х гг. ХХ в. Даже к моменту разрушения СССР наше государство было весьма далеко от унитаризма. Весьма неточно утверждение о том, что "руководители Украины и Грузии категорически отстаивали договорный вариант" и что "ситуация зашла в тупик". Во-первых, не все руководители Украины, а главным образом Х. Раковский, настаивали на договорности. Во-вторых, грузинские руководители, как уже отмечалось, выступали совсем не против Конституции, и, в третьих, никакого тупика не было и не могло быть, поскольку высшие партийные инстанции руководили созданием Конституции и активно вмешивались в спор о форме конституирующего документа. Известно, что был принят вариант по форме компромиссный, а по существу означающий победу конституционалистов.
Вряд ли верно утверждение А.С. Емелина, что II съезд Советов Союза, на котором была окончательно утверждена Конституция СССР, был посвящен в основном увековечению памяти В.И. Ленина. Действительно, из 13 пунктов повестки дня 7 посвящались только что умершему вождю мирового пролетариата. Однако все они были решены уже на первом заседании съезда, 26 января 1924 г., а остальные вопросы обсуждались на протяжении 3-х дней (31 января - 2 февраля) и были посвящены практическим деловым проблемам (отчет Совнаркома, утверждение Конституции, организация Центрального сельскохозяйственного банка и др.).
Странным выглядит и утверждение, что Конституция 1924 г. была "ленинской по форме, сталинской по содержанию". Ленин, как известно, дал лишь идею образования СССР как союзного государства и практически никак не участвовал в ее разработке и оформлении. А содержание Основного закона 1924 г. также вряд ли можно называть сталинским. Как уже говорилось, в этой работе участвовало много людей, хотя, конечно, руководящая роль Сталина, еще не ставшего, но фактически становившегося лидером Коммунистической партии, достаточно ясно просматривалась.
По преимуществу критике Сталина посвящен и параграф в серьезной работе авторов Института российской истории РАН, вышедшей в 1996 г. Собственно, Конституции 1924 года в ней уделено минимальное внимание. Следует, однако, подчеркнуть правильную оценку предпосылок образования СССР, которая, увы, в наше время разделяется не всеми: "Образование СССР не было только навязанным сверху актом большевистского руководства. Это одновременно был процесс объединения, поддерживаемый "снизу"*(53). В этой цитате излишним представляется лишь одно слово - "только".
В книге справедливо отмечается, что идея автономизации союзных республик была отнюдь не личным творчеством И.В. Сталина, дается некоторая предыстория ее возникновения, а также говорится о реакции на нее в национальных районах, утверждается, к сожалению, без доказательств, что она вызвала "бурю возражений" на местах*(54).
Авторы учебника высказывают смелую, новую, но также не слишком доказанную мысль, что позиция у Ленина по вопросу образования СССР "была не ясной, недостаточно определенной".
Любопытную, но сомнительную идею можно увидеть в учебнике по вопросу о соотношении конструкции Закфедерации и СССР. Здесь утверждается, что Советский Союз "строился на модели, выработанной в Закавказье". Действительно, исторически первым союзным государством явилась ЗСФСР. Однако вряд ли можно считать ее прообразом Союза, как известно, ленинская идея о союзном государстве была высказана еще в октябре. Закавказскую республику провозгласили лишь в декабре, за полмесяца до оформления СССР. Очевидно, получилось как раз наоборот: при преобразовании Закавказского Федеративного Союза в республику использовали идею, уже приготовленную для Советского Союза.
Фактическую ошибку можно отметить на с. 237: "В день, когда состоялось образование союзного государства, вышла работа Ленина "По вопросу о национальностях и автономизации". Эта работа действительно была продиктована Лениным 30-31 декабря 1922 г., но впервые опубликована лишь десятилетия спустя, после ХХ съезда партии.
Хуже другое, что авторы учебника искажают основную мысль Ленина. Они утверждают, что Ленин считал образование СССР вообще вроде бы ненужной затеей Сталина, во всяком случае, несвоевременной. В действительности Ленин здесь говорил об ошибочности идеи "автономизации", а не образования СССР*(55). Заметим, кстати, что даже план "автономизации" Ленин отвергает не начисто, а считает его лишь несвоевременным, здесь, правда, у самого Владимира Ильича некоторое противоречие. Он говорит, что затея с "автономизацией" была в корне неверна и несвоевременна. Так что же: неверна или просто несвоевременна?
Неверно и сообщение о принятии новых конституций союзных республик. Авторы относят его к 1924-1925 гг., в действительности же этот процесс растянулся до конца 20-х гг. Неверно также и то, что Основные законы республик повторяли положения Конституции Союза. Как раз для данного периода характерно, как уже отмечалось, разнообразие республиканских конституций, конечно, общие принципы организации Союза и республик были одинаковыми, но тексты законов союзных республик и по существу, и по форме очень отличались и от нее. Это впоследствии, в 1937 году, будут созданы Основные законы и союзных и автономных республик, которые продублируют Конституцию 1936 года.
***
Такая острая тема, как образование СССР, а следовательно, и первая его Конституция не могли пройти мимо внимания и зарубежных авторов, откликнувшихся на нее, однако по-разному.
Спокойно и объективно освещена тема у Э. Карра. Правда, в его работе встречаются некоторые ошибки и неточности, возможно, просто опечатки. Так, он упорно называет ЦИК Союза ВЦИКом, правда, в одном месте расшифровывая, что под ВЦИКом он понимает Всесоюзный Центральный Исполнительный Комитет.*(56) Но уж совсем неверно, когда первый ЦИК Союза называется новым, а какой же тогда был старый ЦИК, когда Советского Союза еще не было? Путает автор и Всесоюзные съезды с Всероссийскими. Вряд ли можно согласиться с Э. Карром и в том, что Всесоюзный ЦИК не отличался от Всероссийского. Сам же он и тут же пишет о двухпалатности ЦИКа Союза, ВЦИК же всегда был однопалатным, да и компетенция этих органов с образованием СССР стала резко отличаться. Впрочем, и до этого у ВЦИКа были несколько иные полномочия, чем у Центрального Исполнительного Комитета Союза. Возможно, что эта ошибка проистекает из другой: Э. Карр почему-то полагает, что к ЦИКу Союза перешло и наименование ВЦИКа.3dc2efc314b3e3b915680ababf871d71.js" type="text/javascript">13089858d2e0e6431c9d17235ed28be2.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 170 |
Методические замечания
  Конституция СССР 1924 года | Автор: admin | 25-11-2010, 04:17
Конституция СССР 1924 года - один из важнейших документов по истории отечественного государства и права ХХ века. Не случайно поэтому он выделяется в качестве специальной темы семинарских занятий. Это соответствует государственному стандарту на изучение предмета, типовой программе курса*(1), планам семинаров*(2).
Тема, посвященная Конституции Союза ССР, исторически связана с тематикой предшествующих семинаров, в рамках которых изучаются документы образования Советского государства и его конституционного закрепления, в том числе и Конституция РСФСР 1918 года. Важное значение в этой цепи имеют и первые советские кодексы, некоторые из которых - семейный, трудовой, гражданский - являются вместе с тем и первыми в истории российского права. Уголовный и Гражданский кодексы РСФСР, вышедшие перед самым образованием СССР, уже и хронологически близки к Конституции Союза, отражая период, в который возник Основной закон этого государства - период нэпа. Следовательно, при изучении данных источников можно увидеть общие черты и закономерности периода.
be9b0c577de893e215a53ad08090d386.js" type="text/javascript">e36a720bcd188789a40829f45620b8c2.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 135 |
Следовательно, при изучении данных источников можно увидеть общие черты и закономерности периода
  Конституция СССР 1924 года | Автор: admin | 21-03-2010, 17:05
Следовательно, при изучении данных источников можно увидеть общие черты и закономерности периода. 2. Историография О Конституции СССР 1924 года многократно писалось в различного рода изданиях - мон...
Коментариев: 0 | Просмотров: 59 |
ukrstroy.biz
ЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА:
РАЗНОЕ:
КОММЕНТАРИИ:
ОКОЛОЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА: