Сегодня
НАВИГАЦИЯ:
ЮРИДИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ:
РАЗНОЕ:
РЕКЛАМА:
АРХИВ НОВОСТЕЙ:
ВОПРОС О МЕТОДЕ РАСКРЫТИЯ И РАССЛЕДОВАНИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ
  Криминалистика проблемы тенденции | Автор: admin | 6-06-2010, 17:30
Становление криминалистической методики как раздела науки и системы ее рекомендаций следственной практике сопровождаяось исследованием вопроса о том, существует ли, может ли существовать общий метод раскрытия и расследова-ния преступлений, определяющий принципиальные подходы к решению задачи установления истины по уголовным делам не-* зависимо от их разновидностей.
ч Известно, что буржуазная наука пыталась дать положи¬тельный ответ на этот вопрос. Г. Гросс утверждал существова¬ние смешанного правового и естественнонаучного метода рас¬крытия преступлений; Л. Владимиров выдвигал задачу созда¬ния действительно научной теории уголовного судопроизводст¬ва как метода исследования истины в области уголовного суда. По А. Вейнгарту, научйый метод раскрытия преступлений со¬стоит из Двух частей: главного и дополнительного методов. Главный метод преследует; цель выяснения личности виновно-го, дополнительный — определения круга доказательств, ти¬пичных для данного вида преступлений64. А. Ничефоро- и Е. А. Аннушат рассматривали метод расследования как при-кладную логику, выведение умозаключений из сформулиро-ванных посылок
Оценивая попытки буржуазных криминалистов сконструи¬ровать метод расследования преступлений, И. Н. Якимов пи¬сал: «... относительно метода Вейнгарта должно сказать, что он настолько расчленен на мельчайшие составные части, в нем столько отдельных рубрик и классификаций уголовных дока¬зательств, что за ними не видна общая конструктивная мысль автора. Метод Ничефоро, в ущерб чисто материальным прие¬мам расследования, выдвигает психологию следственного про¬цесса, придавая излишне большое значение изучению мотива и цели преступления (логика процесса) и личности преступни¬ка (психология процесса). Метод Аннушата явно искусственно упрощен сведением следствия к логическому выведению за¬ключения из посылок, взятых из материалов данного уголов¬ного дела. Автор сам чувствует, что в частях и целиком след¬ственный процесс не может быть сведен к решению кримина¬листической проблемы средствами одной только логики (как в беллетристических произведениях Эдгара По), и вводит в него элементы, не поддающиеся предварительному логическому учету (введение в заблуждение и случайность)»65.
Однако, подвергнув критике неудачные попытки предше¬ственников, И. Н. Якимов поддался искушению создать свой метод расследования преступления, «который мог бы быть уе-воец как рабочий прием в практике следственных и розыс¬кных работников»66. Он назвал его методом расследования преступлений по косвенным доказательствам (уликам) по той схеме, которую мы уже упоминали.
Пожалуй, это была первая и последняя заметная попытка создания универсального метода расследования в советской криминалистике, попытка, отмеченная явной печатью влияния
буржуазной криминалистики, от которой молодую советскую науку отделяла еще только намечаемая пунктиром граница. Было бы по меньшей мере несправедливо сейчас упрекать И. Н. Якимова и других пионеров советской криминалистики, что они не смогли в те годы преодолеть этого влияния, и мы не ставили задачи с высоты сегодняшнего дня науки бичевать взгляды полувековой давности. В последующие годы само раз¬витие криминалистики показало, что нужно идти другим путем:
Уже В И. Громов, который ввел в науку и практику термин «Методика расследования преступлений», выдвинул тезис о множественности методов расследования Под ними он пони¬мал «все те допускаемые законом, выработанные наукой или практикой и проверенные на опыте способы и приемы, кото-рые способствуют достижению практической задачи исследо-вания преступления и обнаружения его виновников», и считал задачей методики расследования/ преступлений «изложение всей совокупности правил о наиболее целесообразном исполь¬зовании и применении способов и приемов, которые могут об¬легчить работу по расследованию преступлений^ . Позднее он вновь подчеркивал, что «расследование уголовных дел требует от органа расследования известного навыка в маневрировании всеми указанными способами в целях раскрытия существа ис¬следуемого преступления, — требует умения выбрать и приме-нить именно те методы, использование которых в данном кон¬кретном случае является наиболее целесообразным и может дать наиболее эффективные результаты» Формированию взглядов советских криминалистов на про-1 блему методов расследования преступлений существенно спо-собствовали работы Б. М. Шавера, и в частности его статьи «Об основных принципах частной методики расследования преступлений» и «Предмет и метод криминалистики»69 Он сформулировал основные предпосылки решения проблемы, ко-торые заключались в том, что: а) не существует единого мето-да расследования различных преступлений и б) должны быть разработаны некоторые общие принципы, исходя из которых следует решать проблемы частной методики
5 В своей кандидатской диссертации Б М Шавер называет эт'и принципы: 1) освоение опыта расследования анализируе-мой категории дел, включая способы совершения преступле-ний, 2) установление обычного для данной категории дел ме-стоположения следов преступления и методов их обнаруже-ния, исследования и оценки, 3) определение данных, облегчаю¬щих установление круга лиц, среди которых мож^е* быть обна¬ружен преступник и выявлены свидетели, 4) указание спосо¬бов анализа, сопоставления и изучения фактов и событий, пользуясь которыми можно было бы ближе всего подойти к установлению истины; 5) приспособление научный и специальных знаний для расследования данной категории уголовных Дел; 6) приспособление-для тех же целей уже известных прие~ мов и методов криминалистики; 7) определение политической направленности следствия; 8) разработка форм и методов соче-танш$ оперативно-розыскных и следственных действий; 9) оп¬ределение процессуальных особенностей проверки и оформле¬ния доказательств, которые нужно учитывать при расследовав нии данной категории дел70.
Можно сказать, что в целом эти положения сохранили свое значение, хотя и не все в них сейчас представляется бесспор-ным в той форме, в какой они были сформулированы Б М Шавером Главная их мысль, которую он воспринял у В. И Громова и развил, заключалась в замене идеи метода рас¬следования идеей методики расследования «Никаких шаблон¬ных методов и способов, которые можно было бы механически применять при расследовании различных дел, нет, — утверж-дали впоследствии С А, Голунский и Б. М Шавер. — Не толь¬ко методика расследования отдельных категорий дел, но и ме-тодика расследования каждого конкретного дела отличается целым рядом индивидуальных особенностей». Учет таких осо-бенностёй возможен при следовании правилу: «Идти от мето-да совершения преступления к методу его раскрытия»71.
Это правило, относящееся к разработке частных кримина¬листических методик, постепенно стали употреблять и для ха-рактеристики путей установления истины по уголовным де~ 1 лам, т е в смысле метода расследования. «Расследование каж-дого преступления идет от установления и изучения способа совершения преступления к его раскрытию» , — такова ти-пичная формулировка этого метода, хотя само слово «метод» и не употребляется и тем более не говорится вслух об универ¬сальном методе расследования. Но тем не'менее смысл приве¬денной формулы именно таков, поскольку она носит универ- • сальный характер, и поскольку путь познания истины и есть метод ее постижения
Из числа известных нам авторов лишь один поднял свой го¬лос против абсолютизации правила «от метода совершения к методу раскрытия»^при разработке криминалистической мето¬дики В 1965 году А. Н Колесниченко писал: «Изучение спосо-бов совершения преступлений является важной предпосылкой разработки научной методики расследования. При этом, одна¬ко, следует иметь в виду два положения. Во-первых, методика расследования основывается на обобщениях методов раскры¬тия преступлений, изучая которые анализируют и способы со¬вершения преступлений, определяющие использование тех или иных приемов и способов следователем. Во-вторыХ, способ совершения преступления необходимо рассматривать как са¬мостоятельно» так и в неразрывной связи с другими признака¬ми объективной стороны преступления»73
Еще более категоричен он был при подведение итогов ис¬следования общих положений криминалистической методики. «Автор не разделяет мнения о том, что формирование методи¬ки идет «от способов совершения преступлений к способу их раскрытия» (С. А. Голунский, Б. М. Шавер). В диссертаций обо-сковывается взгляд, согласно .которому методика расследова¬ния разрабатывается, в частности, на основе обобщения мето¬дов раскрытия преступлений, для объяснения же использован¬ных приемов расследования необходим анализ способов совер¬шения преступлений. Изучение передового опыта следствен¬ной работы — одна из важнейших задач и в то же время усло¬вие развития методики расследования»74.
Такое смещение акцента со способа совершения преетущге-ния на метод его раскрытия при разработке частных кримина-листических методик было также, как нам кажется, своего ро¬да крайностью. Но дальнейшего развития она не получила. И сам А. Н. Колесниченко впоследствии, хотя и указывал на не¬обходимость изучения методов раскрытия преступлений, в ло-гической «цепочке» этапов создания методики на первое место поставил способ совершения преступления: «... способы совер¬шения преступления — следы преступления — криминалисти¬ческие приемы и способы собирания доказательств, методика расследования» .
Выше мы отмечали, что источниками формирования реко¬мендаций криминалистической методики являются и область противоправной деятельности, и область .следственной практи¬ки. Обе эти области равнозначны с точки зрения науки и ни одной из них — опять-таки в плане науки — не следует отда¬вать предпочтения. В практическом же плане правило «от ме-тода совершения к методу раскрытия» означает, что предпо¬чтение отдается изучению противоправной деятельности — конкретного факта преступления, под который затем «подби¬раются» подходящие к этому случаю выработанные или прове-ренные следственной практикой методы раскрытия преступле¬ния. Из сказанного следует, что упоминаемое правило нельзя рассматривать как метод разработки частных криминалисти¬ческих методик (хотя его роли в этом отрицать нельзя)* но не вытекает ответа на вопрос, можно ли все-таки считать это пра¬вило общим методом расследования. Прежде чем попытаться решить этот вопрос, следует выяснить, идет ли вообще в совре¬менной криминалистике речь о методе или методах расследо¬вания в общепринятом понимании метода познания, устано¬вления истины, В своих работах мы неоднократно упоминали методы прак¬тической деятельности следователя,Л эксперта, суда, не сводя их воедино в понятие метода расследования или метода судеб¬ного следствия. Не идет по пути конструирования такого еди¬ного метода и И. М. Лузгин, детально исследовавший многие
аспекты рассматриваемой проблемы. Он формулирует понятие криминалистических методов познания, используемых в рас* следовании, полагая, что «криминалистические методы дред-став^яют собой .разработанную в полном соответствии с требо-? ваниями марксистско-ленинской методологии, уголовцо-про^ цессуфльного и уголовного права взаимосвязанную систему на¬учно обоснованных приемов, правил и рекомендаций по обна¬ружению, исследованию, использованию и оценке доказа¬тельств, применяемых в целях установления истины по уго-ловноЦу делу»76.
И. М Лузгин разработал' структуру криминалистических методов познания и первым среди советских криминалистов4 определил закономерности; лежащие в основе криминалисти- ; ческих методов познания; закономерности методов разных уровней; закономерности, определяющие структуру метода; закономерности функционирования науки в качестве методов познания в расследовании преступлений78.
Однако к решению проблемы оказалось возможным подой¬ти и с другой стороны.
В 1972 году А. В. Дулов выступил на заседании кафедры криминалистики Высшей школы МВД СССР с докладом «Понятие и По мнению А. В. Дулова, криминалистика располагает раз¬вернутой системой научных методов практической деятельно¬сти по расследованию преступлений. Таковы системы методов криминалистической техники и тактики. 3 то же время мето¬дика расследования отдельных видов преступлений до настоя¬щего времени еще в очень незначительной степени оснащена системой научно разработанных методов, что привело к ее от¬ставанию от других разделов криминалистической науки. Раз-работка методик расследования отдельных видов преступле¬ний ведется по шаблону, тогда как их основой должны быть именйо методы расследования преступлений, разрабатывае¬мые на основе общих принципов применения методов рассле¬дования и с учетом особенностей отдельных категорий уголов¬ных дел.
Коментариев: 0 | Просмотров: 151 |
ОБНАРУЖЕНИЕ ПРИЗНАКОВ ПРЕСТУПЛЕНИЯ
  Криминалистика проблемы тенденции | Автор: admin | 6-06-2010, 17:28
Закон связывает возбуждение уголовного дела и все после¬дующее производство по нему с обнаружением признаков пре-ступления. В общей форме, видимо, точнее бь?ло бы, говорить
об обнаружении признаков возможного преступления, по¬скольку одни и те же признаки бывают свойс-Твенны как пре-ступному, так и непреступному деянию. Это учитывают Г А. Густов. и В. Г. Танасевич, когда определяют признаки пре-ступления как «определенные факты реальной действительно¬сти, представляющие собой следы / преступления, указываю-щие на возможность (курсив наш. — Р. Б.) совершения кон¬кретного преступления» .
Признаки преступления могут относиться к любому эле¬менту состава преступления, но обычно их соотносят со спосо-бом совершения и сокрытия преступления «При изучении ме¬тодики расследования отдельных видов преступлений, — пи-сал С П Митричев, — следует обращать внимание на типич¬ные признаки, имеющие криминалистическое значение, на осо-бенности данного вида преступлений,- выражающиеся в спосо¬бах совершения преступлений, характерных следах, оставляе¬мых на месте преступления, преступных связях, профессио¬нальных и преступных навыках преступника, то есть на всё то, что является типичным, общим и включается в криминали¬стическую характеристику преступлений»46.
Между признаками преступления и способом его соверше¬ния и сокрытия существует обоюдная связь: по признакам су¬дят о способе, знание способа позволяет максимально Полно обнаружить признаки его применения, а через способ и приз¬наки в совокупности — и событие в целом. «Раскрытие тайны многих преступлений, — пишет Н А Селиванов, — предста¬вляет собой нелегкую задачу, требующую от следователя зна¬чительных усилий, сосредоточенности, большого профессио-нального и житейского опыта В схематическом виде эта зада¬ча сводится к тому, чтобы познать прошедшие события по ог-раниченному числу признаков, порой весьма малозаметных. По образному выражению известного русского юриста В. Слу-чевского, труд криминалиста подобен труду палеонтолога, вос¬станавливающего флору и фауну давно минувших веков по ископаемым остаткам вымерших растений и животных»47.
Как последствия преступления, его отпечатки в окружаю¬щей среде, признаки преступления могут носить материаль¬ный и идеальный характер (отображения в сознайии челове¬ка) Воспользовавшись классификацией признаков хищений, разработанной Г. А. Густовым и В Г Танасевичем48, и допол¬нив ее, можно предложить следующие классификации призна-ков преступления
А. По содержанию, признаки приготовления к преступле¬нию, его совершения, сокрытия и признаки использования ре-зультатов преступления.
Б. По месту проявления: проявляющиеся на месте, престу¬пления или на месте происшествия (если эти- места не совпада-ют); проявляющиеся на иных местах, проявляющиеся в мате-
2^3
риалах государственных и общественных организаций; про-являющиеся в быту и личной жизни преступников и их свя¬зей; содержащиеся в данных о других преступлениях или про-и&нествиях.
В. По связи с событием преступления: непосредственно указывающие на возможное преступление; признаки инсцени-ровок и иных способов сокрытия преступления.
Г, По связи с предметом доказывания: оцениваемые как прямые доказательства; оцениваемые как косвенные доказа¬тельства (к их числу относятся и улики поведения).
Д. По отношению к процессу отражения: необходимые и случайные.
Йризнаки преступления могут быть обнаружены трояким путем. Во-первых? путем проведения оперативно-розыскных мероприятий, предшествующих возбуждению уголовного дела. Во-вторых, их могут обнаружить граждане, а также предста-вители различных государственных и общественных организа¬ций при проведении проверочных и контрольных мероприятий и т. п. В-третьих, — непосредственно следователем, прокуро¬ром и судом". В большинстве случаев данные о признаках пре-ступления входят в состав той исходной информации, которой располагает следователь или орган дознания к моменту воз¬буждения уголовного дела и начала расследования.
Поскольку криминалистическому учению о признаках по¬священ специальный раздел первой части настоящей работы, здесь целесообразно рассмотреть лишь такие вопросы, как воз¬можность установления способа совершения преступления по его признакам, распознание признаков инсценировок и значе¬ние улик поведения как признаков преступления.
Утверждение возможности установления по признака^ преступления способа его совершения и наоборот стало оби-ходным и в следственной практике, и в криминалистической литературе. Так, об «опознании» способа следователем по признакам преступления пишет Э. 'Д. Куранова49. У Я, М. Козицина мы читаем: «Назвать признаки хищений, даю¬щие основание к возбуждению уголовного дела, можно, исходя из знания тех или иных способов, применяемых расхитителя-ми»50, Подобные суждения типичны для работ по криминали¬стической методике.
Но что значит установить по признакам преступления спо¬соб его совершения? Идет ли речь в этом случае о родовом или видовом понятии способа или об установлении индивиду¬ально-определенного способа, применение которого свойствен-но конкретному субъекту?
Прежде всего отметим, что характеризовать способ совер¬шения преступления может только комплекс определенных устойчивых признаков его применение Следует согласиться с С. С. Куклянскисом, который отмечает, что «одни и те же
признаки до выявления их комплекса Могут указывать на со¬вершение преступления различными способами»51. Однако да-же наличие комплекса признаков не дает основания для кате¬горического суждения об индивидуальной определенности ис* пользованного способа совершения преступления, Г- Г. Зуйков (1970) прав, утверждая, что повторяемость способа совершения преступлений, обусловленная изменяющимся составом детер¬минирующих факторов» не может быть абсолютной и неизмен¬ной, а приобретает ту или иную полноту совпадающих призна¬ков в зависимости от ситуационно определяющейся совокупно-сти детерминирующих факторов и что признание аналогично-сти повторяющихся способов совершения преступлений на ос¬нове совпадения некоторого количества их признаков в двух и более преступлениях может иметь условный характер.
В аспекте криминалистической методики, на наш взгляд, можно Говорить об установлении по признакам преступления лишь родовой или видовой принадлежности сдособа его совер¬шения. Уже в этом можно обнаружить черты определенной ти¬пизации и признаков, и устанавливаемых по ним способов, ха¬рактерной и требуемой именно для криминалистической (
Когда мы говорим об индивиду ал ьно-определенном способе, то имеем в виду, что несколько преступлений совершено таким способом, признаки которого позволяют утверждать, что субъ¬ектом этих преступлений является одно и то же лицо, т. е. фактически ведем речь об идентификации преступника по спо-собу совершения или сокрытия преступления. Нам предста¬вляются убедительными доводы Г. Г Зуйкова, считающего, что это возможно только в довольно редких случаях: а) при наличии в способе действий совокупности видовых признаков, образующих сочетание, повторение которого в действиях дру¬гих лиц маловероятно, и б) при наличии признаков, индиви¬дуализирующих преступников. Однако вызывают сомнения его представления об идентификации самого способа соверше¬ния преступления, являющейся основанием для вменения ви¬новному всех преступлений, совершенных одним и тем же спо-собом, отразившим индивидуальные признаки конкретного субъекта. Эти представления заключаются в следующем.
Способ совершения преступления может быть отождест¬влен по совпадению совокупности признаков, отраженных в учетно-регистрационных материалах. Само же отождествле-ние может быть осуществлено только следователем на основе совокупности доказательств, имеющихся в деле, в том числе и заключений экспертов, производивших исследования отдель¬ных объектов, относящихся к сдособу совершения преету-
со
пленил .
Возникает вопрос: в какой процессуальной форме осущест¬вляется и отражается отождествление способа совершения преступления следователем? На этот вопрос Г, Г. Зуййов от¬вета не дает.
Если отождествление производится на основании' учетно-региетрационных данных, то неясно, почему вывод о тождест¬ве делает не сотрудник регистрационного аппарата, как это имеет место при идентификации по дактилоскопическимхкар-там, а следователь. Мы полагаем, что здесь допущено противо¬речие, которое Г. Г. Зуйков оставил неразрешенным.
В данном случае следователь производит не отождествле¬ние способа, что можно отнести к компетенции регмстрацион-но-учетного аппарата, а оценку его вывода о тождестве в сово¬купности с другими доказательствами по Делу, относящимися к этому обстоятельству. Результаты такой оценки в конечном счете излагаются им в обвинительном заключении. Другое де-ло, если бы Г. Г. Зуйков утверждал, что одних только учетных данных недостаточно для идентификации способа. В этом слу¬чае еще можно было бы говорить о его следственной иденти¬фикации; однако при избранных им посылках такое решение, по нашему мнению, исключается.
Обратимся к рассмотрению второго из поставленных нами вопросов — распознанию признаков инсценировок престу-пления.
Мы уже отмечали, что инсценировка преступления есть от¬ражение мнимого события и по отношению к событию, скры-ваемому инсценировкой, носит характер ложного отражения. Признаки инсценировки связаны с событием преступления опосредовано — через способ сокрытия преступления, который в низе проявляется.
Обычно признаки инсценировки именуют негативными об¬стоятельствами, имея в' виду' их несоответствие подлинному отражению преступления, Так, В. А. Овечкин по этому поводу замечал: «...в инсценированной преступником обстановке ме¬ста определенного события остаются обстоятельства, противо¬речащие предположению следователя о ходе события —- нега-* тивные обстоятельства, обнаружение которых может свиде¬тельствовать о наличии инсценировки»53. Цо все ли признаки инсценировки являются негативными обстоятельствами и всегда ли негативные обстоятельства свидетельствуют V
При фальсификации материальных следов мнимого собы¬тия преступник может изменить положение вещей на месте преступления, унести оттуда или принести туда те или иные предметы и т. п. Однако, являясь признаком инсценировки, все эти изменения могут не быть расценены следователем как не¬гативные обстоятельства по отношению к подлинному >
Дело в том, что событие может протекать по-разному и в то
же время каждый раз о6|л^ным, т. е: заур#д*1ъ*м, встречаю¬щимся в жизни путем. Следователь не всегда однозн,ачйо представляет себе- течение событий {отсюда и множественность версий на начальном этапе /р^сследовгшйя, т. е, тогда* .у^ещй обычно обнаруживаются инсценировки) и его последствий Одно и то же с уголовно-правовой точки зрения событие може* протекать по-разному и оставить разные следы, причем эгг# следы так же могут расцениваться и как следы преступления, и как следы изменения обстановки, не связанные с ним. По¬ясним сказанное примером.
Совершено убийство. Потерпевший оказывал сопротивле-ние, в ходе которого были повреждены некоторые предметы обстановки. Эти повреждения позволяют сделать дывод о ме-ханизме преступления. Но убийство могло быть совершено тем же способом и также с преодолением сопротивления потерпев¬шего, однако предметы обстановки при этом могли остаться неповрежденными. И третий вариант: потерпевший непосред¬ственно перед посягательством на него случайно уронил цве¬точные горшки с подоконника и они разбились. Это обстоя¬тельство никак не было связайо с последующим событием пре¬ступления, но его последствия вполне могут быть расценены и как признаки борьбы, и как изменения обстановки/не связан¬ные с убийством. Аналогичная ситуация возможна и при инсценировке Нре-ступления. Инсценированный признак вполне может соотве*'-ствовать представлению следователя о ходе подлинного, скры¬ваемого инсценировкой, события и не расцениваться им к*ак негативное обстоятельство, хотя фактически он .будет призна¬ком не действительного события, а инсценировки. Точно так же не все обстоятельства, расцененные как негативные и дей¬ствительно противоречащие представлению следователя об обычном ходе вещей в данной ситуации, на самом деле явля¬ются признаками инсценировки. -,
Инсценируется кража из помещения первого этажа, имею¬щего неоткрывающиеся окна и дверь с врезным замком. Ис-полнитель инсценировки разбивает оконное стекло,, имитируя тем самым проникновение в помещение через окно, и оставля¬ет прикрытой, но не запертой входную дверь («преступник ушел через дверь»). При осмотре обнаруживается, что взлом окна произведен изнутри помещения. Может ли этот факт рас¬цениваться как негативное обстоятельство, указывающее на инсценировку? Да, может. Но теперь представив* себе иную картину события.
Кража действительно соверщена. Преступник проник в по¬мещение через дверь, скажем, воспользовавшись выкраденны* ми ключами, которые он впоследствии вернет на мес'то. Дверь за собой он прикрыл, но не запер. По каким-то причинам 'о# йё смог покинуть помещение, уйдя через дверь, и вьтуясде?4 был
выдавить изнутри стекло и вылезть через окно. Обстоятель¬ство, расцененное как Негативное, теперь таковым не является
Более того, обстоятельство действительно может быть нега¬тивным по отношению к картине подлинного события и в то же время не быть признаком инсценировки. На это правильно указывает С И. Медведев, который перечисляет случаи, когда возможны подобные неверные оценки обстоятельств события.
«Нельзя, однако, считать, — пишет С. И. Медведев, — что негативнее обстоятельства, выявленные в процессе расследо-вания (а чаще уже при осмотре места происшествия), говорят только об инсценировке. Это мнение может создаться в случа¬ях, если: 1. Неправильно объяснены их существенные связи с событием преступления. . Негативные обстоятельства могут появиться в деле в результате случайных причин, не связан¬ных с преступлением, или внесены впоследствии лицами, не имеющими отношения к этому происшествию. . 2. Позитивное обстоятельство хотя причинно связано с событием преступле¬ния, но под воздействием других причин, как имеющих, так и не имеющих связи с событием, трансформируется в негатив¬ное... 3. При совершении совокупности преступлений признаки и обстоятельства одного из них могут переплетаться, смеши¬ваться с признаками другого преступления и будут ему проти¬воречить. Разграничив же преступления, можно дифференци¬ровать и обстоятельства»54.
Коментариев: 0 | Просмотров: 169 |
ЭТАПЫ РАССЛЕДОВАНИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЯ
  Криминалистика проблемы тенденции | Автор: admin | 6-06-2010, 17:26
Мы уже отмечали, что периодизация этапов расследования имеет существенное значение для структуры частной крими-налистической методики, поскольку в известной степени опре¬деляет состав ее элементов.
Понятие этапа расследования удачно, на наш взгляд, сфор¬мулировал И. М. Лузгин: «Этап (или часть) расследования — это такой его элемент, который представляет собой взаимосвя¬занную систему действий, объединенных единством задач, ус-ловиями расследования, спецификой криминалистических приемов»28.
С вопросом о периодизации предварительного следствия мы сталкиваемся уже в первых советских криминалистиче¬ских работах. И. Н. Якимов разделил весь процесс расследова¬ния (от возбуждения уголовного дела до предъявления обвине-ния) на три периода: установление вещественного состава пре¬ступления (оканчивается воссозданием картины преступле-ния), собирание и использование улик (оканчивается выявле¬нием личности предполагаемого виновника преступления) и обследование предполагаемого виновника преступления (окан¬чивается предъявлением обвинения заподозренному)29. О трех стадиях процесса расследования писал В. И. Громов в первых работах по методике расследования преступлений30.
В последующем в криминалистике наиболее распространен¬ным стало мнение о двух этапах расследования: начальном и последующем, хотя не всегда содержание этих этапов понима¬лось одинаково31. Окончание первого этапа обычно связывают с моментом предъявления обвинения, второго — с окончанием расследования32. Это деление совпадает и с периодизацией, принятой большинством процессуалистов. Правда, И. Д. Пер¬лов расчленил эту стадию процесса не на две, а на шесть частеи, однако его предложение поддержки не получило .
В 70-х годах все чаще стали раздаваться голоса о том, что двучленная периодизация расследования должна уступить ме¬сто трехчленной.
Признавая в основном правильной существующую в Кри¬миналистике периодизацию этапов расследования, И. А, Воз-грин в то же время отметил ее незавершенность и, исходя из этого, выделил третий, заключительный, этап расследования. «Во временном отношении, — писал он, — третий этап должен начинаться с момента принятия следователем решения об окончании расследования, т. е. с момента прекращения след¬ственных действий, направленных на собирание, исследование и оценку новых доказательств, и заканчиваться направлением Дела прокурору или вынесением постановления о прекраще-нии уголовного дела». С криминалистической точки зрения со¬держание этого этапа, по его мнению, составляют особенности оценки доказательств, особенности производства дополнитель¬ных и повторных следственных действий, анализ наиболее ча¬сто встречающихся заявлений и ходатайств обвиняемых при окончании расследования конкретной категории престу¬плений34.
Три, но иные, этапа называет Н. К. Кузьменко: неотложный, первоначальный и последующий. Границы первого эта¬па — от возбуждения уголовного дела до производства послед-него неотложного действия или передачи дела по подслед¬ственности (следователю от органа дознания). Второй этап ох-ватывает производство всех остальных следственных действий до привлечения в качестве обвиняемого. «Третий этап посвя¬щен^ сбору дополнительных доказательств после допроса обви¬няемого с целью обеспечения дальнейших задач уголовного су¬допроизводства. Заканчивается он составлением обвинитель¬ного заключения»35.
И. Ф. Герасимов, акцентируя внимание на раскрытии пре¬ступления, делит процесс работы по делу до предъявления об-винения на три этапа, которые он называет этапами раскры¬тия преступления. Это: обнаружение и выявление преступле-ния или его признаков; собирание сведений о лице, совершив¬шем преступление; установление всех обстоятельств преступ¬ного события и лица, совершившего это деяние36. Можно было бы представить, что, поскольку автор говорит о деятельности, предшествующей предъявлению обвинения, то он допускает существование еще одного последующего этапа расследования. Однако далее И. Ф. Герасимов пишет: «...раскрытие любого преступления (а в конечном счете предварительное расследо¬вание в целом) проходит через указанные этапы»3 (курсив наш. — Р. Б.). Этим смысл его рассуждений затемняется, ста¬новится неясным, охватывают ли указанные три этапа все рас¬следование или только его начальный (по принятой термино¬логии) этап.
Схема И. Ф. Герасимова, если не считать некоторых чистр словесных различий, весьма напоминает названную выше схе¬му И. Н. Якимова. Одинаковость этих схем проявилась и в об¬щем, весьма сомнительном, на наш взгляд, тезисе, что задача установления всех обстоятельств преступного события 'решает¬ся еще до предъявления обвинения.
Логичнее выглядит концепция А. К. Гаврилова, в основе ко¬торой также лежит раскрытие преступления, связываемое "ав-тором, как упоминалось, с предъявлением обвинения. Процесс предварительного расследования А. К. Гаврилов делит на три этапа: производство первоначальных неотложных следствен¬ных действий; дальнейшее расследование с целью выявления оснований для предъявления обвинения; окончание расследо¬вания, когда «следователь принимает меры к возможному вы¬явлению новых преступлений, а также завершает полное рас¬следование. Раскрытие преступления — задача первого, а при необходимости и второго этапов. На третьем этапе следователь уже работает по делу, по которому преступление раскрыто»38.
Наконец, Л. Я. Драпкин в одной из своих работ также назы¬вает три этапа собственно расследования: начальный этап, по-следующее расследование, завершение расследования39.
Мы полагаем, что единая периодизация процесса расследо¬вания не может исходить из содержания действий по раскры¬тию преступления^ хотя бы потому, что не каждое преступле¬ние нужно раскрывать, но каждое — расследовать. Еще одно обоснование такой точки зрения заключается в том, что пре¬ступление может быть раскрыто — в том смысле, как мы по-( нимаем раскрытие — на начальном этапе расследования, при¬чем еще до его завершения, т. е. до решений всех задач этого этапа
Раскрытие преступления может совпасть с завершением начального этапа расследования. Однако, как показывает практика, бывает, что преступление раскрывается лишь на этапе последующих следственных действий, если не связы¬вать начало последнего с предъявлением обвинения. В тех случаях, когда раскрытие преступления связывают с предъ¬явлением обвинения, а завершение начального этапа расследо-вания также обозначают этим процессуальным актом, как это делает, например, И М Лузгин, деятельность по раскрытию преступления полностью укладывается в границах данного этапа и, следовательно, даже в этом случае едва ли может служить основанием для периодизации всего процесса рассле-{дования.
На наш взгляд, целесообразно делить процесс расследова¬ния не на два, как мы считали ранее, а на три этапа. Основани¬ем деления служит направленность выполняемых на каждом из этих этапов следственных (но не вообще процессуальных) действий и сопутствующих им оперативно-розыскных меро¬приятий.
I Начальный этап (или этап первоначальных следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий). Основная на-правленность этапа — интенсивный поиск, обнаружение и за¬крепление доказательств в тех целях, которые мы характери-зовали ранее Здесь осуществляется основная работа по рас¬крытию преступления (опять-таки в том смысле, какой мы вкладываем в это понятие). Действия следователя и оператив¬ных работников на этом этапе характеризуются максимальной оперативностью, в большинстве случаев массированностыо, не¬отложностью, так как главный определяющий фактор — время40.
Начальный этац фактически может иметь своим исходным моментом осмотр места происшествия, производимый до воз-буждения уголовного дела, но, как правило, таким моментом является принятие дела к производству расследования. Мо-мент окончания этого этапа нельзя зафиксировать в общем ви¬де, связав его категорически с каким-то определенным процес¬суальным решением по делу Он может завершиться с нако-плением достаточной для предъявления обвинения доказа¬тельственной информации, однако может окончиться и ранъше, когда характерный для данного этапа ускоренный темп действий будет по каким-либо причинам утрачен.
Мы не можем согласиться с Н. И Хлюпиньш, считающим, что «начальный этап расследования не завершается окончани¬ем проведения неотложных и первоначальных следственных действий, поскольку в этот период (чаще всего по делам о пре-ст;уплениях против личности, социалистической собственности и другим) не удается в достаточном объеме добыть достовер¬ные данные о преступлении и преступнике. Поэтому можно считать, что первоначальный этап расследования начинается с момента обнаружения преступления и завершается временем предъявления обвинения и допроса обвиняемого по конкретно-му делу»41. Именно потому, что начальный этап характеризу¬ется условиями и спецификой проводимых на нем действий, а не непременным достижением указанной Н. И Хлюпиным це¬ли, не следует искусственно продлевать его за пределы перво-начальных действий по делу.
Начальный этап расследования можно сравнить с первым этапом наступления, когда войска в условиях дефицита време-ни, прилагая максимальные усилия, дббиваются успеха. Раз¬вивая его, они продвигаются вперед до тех пор, пока наступле-ние не выдохнется, пока не потребуется перегруппировка сил и введение в действие резервов для новых усилий или пока не будет просто выполнена задача первого этапа наступления. Ясно, что такое сравнение дает приблизительное представле¬ние о предмете нашего описания, но оно помогает представить себе конечный момент* этого этапа расследования: все налич¬ные доказательства обнаружены и закреплены, все неотлож¬ные действия выполнены, все, что представлялось необходи¬мым в этих условиях, сделано
А дальше следствие может идти по одному из двух путей.
Коментариев: 0 | Просмотров: 275 |
РАСКРЫТИЕ И РАССЛЕДОВАНИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ КАК ЦЕЛИ ПРИМЕНЕНИЯ ЧАСТНОЙ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОЙ МЕТОДИКИ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОЕ ПОНЯТИЕ РАСКРЫТИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЯ
  Криминалистика проблемы тенденции | Автор: admin | 6-06-2010, 17:25
В правовой науке понятие раскрытия престу¬пления относится к числу таких, по поводу кото¬рых многолетняя дискуссия пока еще не привела к .общепризнанному результату. В науке уголовного процесса — именно в ней развернулась в основном эта дискуссия — существует несколько точек зре¬ния на содержание понятия раскрытия преступле¬ния. Не приводя аргументации их сторонников, по¬скольку это делалось уже многократно и достаточ¬но подробно, ограничимся лишь перечислением «сосуществующих» позиций.
1. Раскрытие преступления — понятие оператив¬но-розыскное, означающее, что преступник найден. Все остальное — «скорее характеризует стадию рас¬следования преступления, чем раскрытие его, ибо оно уже раскрыто (преступник найден)»1.
2. Раскрытие преступления — установление дан¬ных о преступлении и виновном в его совершении в таком объеме, который позволяет предъявить об¬винение. Момент раскрытия связывается с момен¬том вынесения постановления о предъявлении об¬винения2.
3. Раскрытие преступления — установление всех обстоятельств предмета доказывания, что является основанием для окончания предварительного рас¬следования и составления обвинительного заклю¬чения3.
4. Раскрытие^ преступления — весь процесс про¬изводства по делу, завершающийся вступлением в законную силу приговора суда; раскрытое престу¬пление — преступление, по, которому приговор вступил в законную силу4.
Все изложенные позиции, трактуя понятие раскрытого преступления, связывают момент раскрытия с определенным процессуальным решением — от принятия следователем дела к своему производству до вступления в силу при¬говора суда. Но понятие раскрытия' преступления, определяющее момент, когда преступление может считаться раскрытым, имеет существенное значение и для криминалистики, поскольку должно ориентировать в решении вопроса о периодизации этапов процесса расследования, а сле¬довательно, и в решении вопроса о структуре частной крими¬налистической методики и содержании ее частей. Поэтому имеет смадсл ознакомиться с мнениями по этому поводу не только процессуалистов, но и криминалистов, высказанных именно в криминалистическом, а не в процессуальном аспекте.
А. Н. Васильев полагал, что «под раскрытием преступления принято понимать лишь обнаружение преступления и устано-вление виновных, что является главным в расследовании пре¬ступлений»5. Практически то же самое писал С. П. Митричев: «Раскрыть преступление — это значит установить факт собы¬тия преступления и лицо, виновное в его совершении»6. По су¬ществу этими и некоторыми еще подобными высказываниями и ограничивалось отношение криминалистов к понятию рас¬крытия преступления. Довольствуясь процессуальными реше¬ниями вопроса, криминалисты связывали с ними обычно и свои представления о периодизации процесса расследования. Так, И. М. Лузгин, производя структурный анализ расследова¬ния, выделил в нем два этапа: от возбуждения уголовного де¬ла до предъявления обвинения и от предъявления обвинения до завершения расследования и принятия окончательных ре¬шений по делу7. Однако в последнее время появились выска¬зывания о необходимости формулирования собственно крими¬налистического понятия раскрытия преступления.
Весьма интересная концепция криминалистического поня¬тия раскрытия преступления была выдвинута Ф. КХ Берди-чевским. В ее основу он положил свою модификацию нашего определения предмета криминалистики и тезис о том, что рас¬следование далеко не всех уголовных дел обязательно связано с процессом раскрытия преступления, что есть преступления, которые нужно, расследуя, раскрывать, и те, которые надо только расследовать, поскольку исходная информация о них содержит прямые указания на виновного.
По мнению Ф. Ю. Бердичевского, содержанием криминали¬стического понятия раскрытия преступления является «дея-тельность по расследованию преступления, осуществляемая в условиях отсутствия информации, делающей известной лич¬ность преступника, и заключающаяся в отыскании такой ин¬формации и ее использовании для доказывания искомых фактов8.
Эта деятельность, с его точки зрения, отличается от после¬дующих этапов расследования по своим целям (она создает лишь предпосылки для достижения конечных целей расследо¬вания), по условиям (острая нехватка полезной информации и наличие большого объема информации избыточной) и по субъ¬ектам (в отличие от расследования, субъектами деятельности
по раскрытию являются как следователь, так и органы дозна¬ния ,в пределах не зависящей друг от друга компетенции).
Ф. Ю. Бердичевский не делает вывода о том, когда престу¬пление может считаться раскрытым с криминалистической точки зрения, в аспекте его определения. Но логически можно заключить, что, во-первых, он не связывает это с каким-то оп-ределенным процессуальным моментом, а, во-вторых, соотно-сит раскрытие с процессом перехода от незнания к знанию ве¬роятному9.
Представляется, что взгляды Ф. Ю. Бердичевского могут лечь в основу формулирования криминалистического понятия раскрытия преступления. В качестве исходных посылок могут фигурировать следующие.
1. Преступления делятся на две группы в зависимости от содержания исходной информации. Первую группу составляют «очевидные» преступления, т. е. такие, которые совершаются в условиях очевидности, когда исходная информация содержит данные о виновном. Исходная информация о «неочевидных» преступлениях таких данных не содержит. В раскрытии нуж¬даются только преступления этой второй группы.
2. Начав с незнания (виновный неизвестен), следователь и орган дознания в процессе раскрытия приходят к вероятному знанию (предположение о виновности определенного лица) Возникновение этого вероятного знания означает раскрытие преступления: личность виновного становится известной орга¬нам расследования, известной, разумеется, в предположитель¬ной форме.
3. Предположение о виновности лица означает возникшее в отношении него подозрение в совершении преступления. Рас¬крытие преступления связывается, таким образом, с появлени¬ем по делу заподозренного лица.
Возникновение подозрения в отношении возможного субъ¬екта преступления мы не склонны приравнивать к появлению в деле фигуры подозреваемого как участника уголовного про-цесса и рассматриваем это понятие в более широком смысле.
Л. М. Карнеева совершенно права, когда утверждает, что возникшее у следователя подозрение должно рассматриваться применительно к его деятельности по крайней мере в 'грех зна¬чениях: как психологическая характеристика состояния созна¬ния следователя, определяющая его субъективное отношение к исследуемому факту; как криминалистическое понятие, ис¬пользуемое при подборе оснований к решению задач расследо¬вания и для выдвижения версий и, наконец, как процессуаль¬ная категория, когда с возникшим подозрением закон связыва¬ет наступление определенных процессуальных последствий10. Л М. Карнеева употребляет термин «заподозренный», имея в виду субъективное отношение следователя к этому лицу, а не процессуальное положение такого 4 лица. Заподозренный при
наличии оснований, указанных в ст. 52 УЙК РСФСР* становит¬ся подозреваемым в процессуальном значении этого термина. Права Л. М, Карнеева и в том, что именовать таких лиц «ус¬ловно подозреваемыми», как это делает В. В. Котровский11, неверно, так как подозрение, имеющееся у следователя, не ус¬ловно, а вполне реально12.
4. Появление заподозренного лица в криминалистическом значении данного понятия, как правило, совпадает с окончани-е*м этапа первоначальных следственных действий и оператив¬но-розыскных мероприятий. Таким образом, в общей форме можно сказать, что содержанием названного этапа является раскрытие преступления, тогда как содержанием последую¬щих — его доказывание
Конечно, не всегда начальный этап расследования заканчи¬вается раскрытием или с раскрытием преступления. Но на этом вопросе мы остановимся ниже.
Таким образом, криминалистическое понятие раскрытия преступления, как нам представляется, может быть определе¬но так: это — деятельность по расследованию преступления, направленная на получение информации, дающей основание к ' выдвижению версии о совершении преступления определен¬ным лицом после того, как все иные взаимоисключающие ее версии будут проверены и отвергнуты.
Мы отдаем себе отчет в том, что предлагаемое понятие не может быть положено в основу учета раскрытых преступле-* ний или служить определению показателей раскрываемости: для этой цели годится только жесткий однозначный критерий, в качестве которого вполне пригоден ныне существующий, когда преступление считается раскрытым при наличии доста-точных оснований для предъявления обвинения. Криминали¬стическое понятие раскрытия преступления необходимо для успешного решения задач частнометодического характера: оп¬ределить направление расследования на разных его этапах, ре¬шить вопрос о задачах каждого этапа и т. п. Для подтвержде¬ния достаточно сравнить задачи начального этапа расследова¬ния преступления, совершенного в условиях полной очевидно-сти, т. е. такого, которое нет необходимости раскрывать, и пре¬ступления неочевидного, когда нет еще данных о виновном. Ясно, что во втором случае эти задачи более многообразны, сложны и требуют больших усилий, чем в первом. Процесс расследования неочевидного преступления вступит в фазу, с которой начался процесс расследования очевидного преступле-ния, лишь на втором своем этапе, когда в поле зрения следова¬теля окажется заподозренный, т. е. опять-таки после раскры¬тия преступления.
В отличие от мнения И. И. Карпеца, мы не считаем, что рас¬крытие преступления — задача только оперативно-розыскных аппаратов органов внутренних дел. Это совместная задача и
названных аппаратов, и следователя, и решаться она должна на основе их взаимодействия. Но всегда ли может быть решена эта задача? Все ли преступления при любых обстоятель¬ствах могут быть раскрыты и действительно раскрыва¬ются?
Существуют две точки зрения по этому вопросу.
Большинство советских юристов считают, что нет и не мо¬жет быть преступлений, которые нельзя было бы раскрыть. «По судебным делам, — пишет А. И. Трусов, — любые обстоя¬тельства и факты также в полной мере познаваемы и что не существует таких фактов и обстоятельств, которые мы не в си¬лах были бы раскрыть и установить в той мере, как это необ-ходимо для правильного разрешения каждого дела»13. Столь же категоричен И. Ф. Герасимов: «Любое преступление безу-словно можно раскрыть, но во многих случаях это довольно трудная задача»14. Возражая «инакомыслящим», Н. А. Якубо¬вич утверждает, что «нет объективных причин, в силу кото¬рых бы оказалось невозможным раскрыть преступление и установить Яо нему истину. Если есть еще дела, по которым преступления остаются нераскрытыми, то это происходит главным образом в' связи с тем, что в какой-то момент их рас¬следования была упущена такая возможность со стороны орга¬нов расследования»15. Аналогичных взглядов ранее придер¬живался и В. Д. Арсёньев, когда полагал, что «нет такого пре-ступления, которое нельзя было бы раскрыть. И если все еще встречаются нераскрытые1 преступления, то это — результат недостатков в организации раскрытия преступления»16.
Коментариев: 0 | Просмотров: 243 |
ФАКТОРЫ, ПОБУЖДАЮЩИЕ К СОКРЫТИЮ ПРЕСТУПЛЕНИЯ И ВЛИЯЮЩИЕ НА ВЫБОР СПОСОБА И ВОЗМОЖНОСТЬ СОКРЫТИЯ
  Криминалистика проблемы тенденции | Автор: admin | 6-06-2010, 17:23
Основным фактором, побуждающим преступника прини¬мать меры к сокрытию преступления, является желание избе¬жать разоблачения и ответственности за содеянное. Но само это желание может быть обусловлено разными причинами. Чаще всего это страх перед наказанием, особенно при соверше¬нии таких преступлений, за которые грозит лишение свободы на длительный срок или даже исключительная мера наказа¬ния. Иногда преступником движет не только и даже не столько страх перед наказанием, сколько стыд, боязнь позорящей Огла¬ски, как бывает при совершении преступлений против близких людей, сексуальных преступлений, сопряженных с половыми извращениями.
В других случаях стремление избежать разоблачения про¬диктовано желанием как можно дольше продолжать преступ¬ную деятельность, что характерно для преступников-рецидиви¬стов. Наконец, сокрытие преступления осуществляется и тогда, когда оно входит обязательным элементом в способ совершения преступления, т е. когда само преступление невозможно совершить, не приняв специальных заблаговременных мер к его сокрытию. Такое положение возникает при совершении длящихся хищений.
Сокрытие преступления путем инсценировок может пресле¬довать еще одну цель. Это создание из чувства мести, зависти, ревности и других побуждений ложных доказательств винов¬ности лица, никак не связанного с совершением преступления. Здесь по существу сталкиваемся с тем же оговором, который, как указывалось, тоже может быть способом сокрытия престу-пления, но оговором с помощью ложных «немых свидете¬лей» — инсценированной обстановки мес-Та события, фальси-фицированных доказательств. Особая опасность такого оговора отмечена уголовным законом: ст. ст. 180 и 181 УК РСФСР рас¬сматривают искусственное создание доказательств обвинения как квалифицирующий признак и заведомо ложного доноса, и заведомо ложного показания.
Если сокрытие преступления осуществляется не самим ви¬новным, а по сговору с ним иными лицами, то мотивами дей-ствий последних могут быть корысть (ожидают за это возна¬граждения), чувства любви, жалости к виновному, ложно пони-маемого товарищеского долга, стыда перед оглаской, когда де¬ло касается близкого человека, или нежелание огласки из опа-сений изобличения их самих в совершении иных преступлений или позорящих поступков.
Наконец, следует указать еще две группы факторов, побуж¬дающих посторонних лиц и потерпевших к сокрытию престу-плений.
В следственной практике, хотя и редко, но встречаются слу¬чаи, когда постороннее лицо, случайно обнаружив «чужое» преступление и скрывая его по просьбе виновного или по соб¬ственной инициативе, преследует цель получения оснований для последующего шантажа субъекта преступления. При этом шантажист стремится «материализовать» полученную им ин¬формацию об обстоятельствах преступления, скрывая от орга¬на расследования вещественные доказательства виновности объекта шантажа в сокрытом преступлении.
Сокрытия преступления со стороны потерпевшего лица можно ожидать в трех случаях:
1) когда преступление носит позорящий данное лицо харак¬тер, свидетельствующий, например^ о таких его качествах, как алчность, нечестность и т. п., как это бывает, в частности, если потерпевший стал жертвой некоторых видов мошенничества, психологически рассчитанных именно на эти стороны характе¬ра. Преступление может расцениваться потерпевшим как позо¬рящее е -о в силу определенных взглядов, распространенных в данной среде. Так иногда воспринимается изнасилование, в си¬лу чего ^потерпевшая нередко предпочитает скрыть совершенцое против нее преступление, с тем чтобы сохранить репу¬тацию;
2) когда раскрытие преступления угрожает уголовной от¬ветственностью самому потерпевшему. Так может быть при со¬вершении мошенничества («самочинный обыск») против лица, чьи деньги и ценности, изъятые преступником, в свою очередь нажиты потерпевшим преступным путем — в результате хи¬щения, взяточничества и т. п.;
3) в целях сведения потерпевшим из числа преступников-рецидивистов личных счетов или охраны групповых интересов лиц этой категории
Помимо факторов, побуждающих к сокрытию преступле¬ния, существует ряд обстоятельств, влияющих на, возмож¬ность, полноту и выбор способа реализации этого замысла.
Все способы сокрытия преступления, за исключением лишь пассивных способов утаивания, требуют затраты определенно¬го времени. Между тем во многих случаях преступник осуще-ствляет сокрытие преступления уже после его совершения и испытывает при этом естественный дефицит времени. Это от¬ражается на выборе способа сокрытия преступления, неполно¬те или небрежности инсценировок, их расчете на временное действие сокрытия.
«Временные способы сокрытия преступлений, — пишет Г. Н. Мудьюгин, — требуют значительно меньше хлбпот и вре¬мени, чем постоянные. Как правило, такую цель ставят перед собой преступники, которые ничем не связаны с объектом их посягательства, в частности с потерпевшим. Правда, нельзя полностью исключать возможность применения способа вре-менного сокрытия с той же целью и лицом, тесно связанным с объектом преступного посягательства. Например, кассир, похи¬тив из кассы крупную сумму денег, запирает и опечатывает дверь кассы, чтобы выиграть время для побега из данного насе¬ленного пункта. Однако такие случаи, разумеется, не типичны для «своих» преступников»37,
Коментариев: 0 | Просмотров: 123 |
ukrstroy.biz
ЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА:
РАЗНОЕ:
ДРУЗЬЯ САЙТА:

Библиотека документов юриста

СЧЕТЧИКИ: