Сегодня
НАВИГАЦИЯ:
ЮРИДИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ:
РАЗНОЕ:
РЕКЛАМА:
АРХИВ НОВОСТЕЙ:
ПОСЛЕДУЮЩИЕ СЛЕДСТВЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ И ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНЫЕ МЕРОПРИЯТИЯ
  Криминалистика проблемы тенденции | Автор: admin | 6-06-2010, 16:15
Заключительным разделом частной криминалистической методики мы считаем описание типичного круга и особенностей тактики последующих следственных действий и их сочетания с осуществляемыми на этом этапе расследования оперативно-ро-зыскными мероприятиями.
Обычнр этот структурнь^й элемрент частной криминалисти¬ческой методики охватывает процесс расследования от момента предъявления обвинения до направления дела в суд или его пре¬кращения, т. е. завершения расследования. Хотя мы несколько изменили свои взгляды на периодизацию этапов процесса рас¬следования, о чем речь будет идти далее, это не отражается на содержании рассматриваемого элемента методики, поскольку он охватывает не все процессуальные, а лишь следственные действия, только в отношении которых правомерно, с нашей точки зрения, вести речь о тактике проведения. Лишь в области планирования расследования приходится выходить за эти пре¬делы, так как в плане расследования указываются все действия следователя, а не только те, которые направлены на собирание, х исследование, оценку и использование доказательств для уста¬новления истины^
Мы полагаем целесообразным открывать заключительный раздел частной криминалистической методики описанием типичного перечня и особенностей тактики последующих (за пер* воначальными) следственных действий, и в этой связи хотелось бы высказать следующее замечание.
К сожалению, в большинстве случаев применительно как к первоначальным, так и к доследующим следственный действи¬ям речь идет не об особенностях тактики проведения, а об об¬щих положениях тактики и процессуальных процедурах произ-водства данных следственных действий. Подлинных особенно¬стей тактики, связанных с расследованием конкретной катего¬рии преступлений, называется немного.
Вместо них в учебниках чаще всего фигурируют наименова¬ния объектов, подлежащих осмотру или поиску при обыске, ка-тегории лиц, среди которых вероятнее всего может быть обнару¬жен преступник или которые могут выступать в качестве свиде¬телей, а также некоторые вопросы, постановка которых харак¬терна для допроса обвиняемых или свидетелей по данной кате¬гории дел.
Нам представляется, что изменение существующего положе¬ния является насущной задачей научной разработки частных криминалистических методик. Для этого, видимо, необходимо дальнейшее накопление эмпирического материала и его обобще¬ние именно в плане выявления особенностей тактики, характер¬ных для конкретных категорий уголовных дел, решительное исключение из методики общих тактических положений и про¬цессуальных правил, если они также не связаны с особенностя¬ми тактики.
Помимо рассматриваемого раздела, посвященного особенно-стям тактики последующих следственных действий и их сочета¬нию с оперативно-розыскными мероприятиями, в частные кри¬миналистические методики в последние годы обычно включает¬ся раздел о выявлении причин и условий» способствующих со-першению данного вида преступлений, и принятии следовате¬лем мер по их устранению. В этом разделе приводится зачастую один и тот же перечень обстоятельств, способствующих совер¬шению преступлений, и оДин и тот же перечень процессуальных и непроцессуальныЭс мер следователя. Такая практика уже под* мергалась справедливой критике в литературе*7, но еще не из¬жита.
Думается, что частйая криминалистическая методика не должна содержать раздела о профилактической работе следова-теля. Общие необходимые сведения о ней должны содержаться и учении о принципах организации деятельности по собиранию, исследованию, оценке и использованию доказательств, а все специфическое, присущее данному виду преступлений, —- в и& криминалистической характеристике или в характеристике шитики тех следственных действий, с помощью которых эти причины и условия устанавливаются.
Мы рассмотрели структуру частной криминалистической методики как основу формирования комплекса криминалисти-ческих (методических) рекомендаций. Базой для формирования служат уголовно-правовые и криминалистические классифика¬ции преступлений, а из числа последних — преимущественно классификация по способу совершения и сокрытия преступле¬ний, частично — по личности преступника Однако построенные только по этим основаниям методики уже не могут полностью удовлетворять практику борьбы с преступностью, нуждающую¬ся в более полном учете тех общественных явлений и их послед¬ствий, которые порождены научно-техническим прогрессом, обострением борьбы с буржуазной идеологией, проблемами эко-комического и демографического характера. Задача Полного искоренения преступности в нашей стране требует более гибко¬го и тонкого подхода к выбору оснований для создания крими-налистических рекомендаций, разработки таких методических комплексов на базе тех криминалистических классификаций Преступлений, которые пока только обозначаются, но еще не реализуются в должной мере в криминалистической методике
Вопрос о развитии в криминалистической методике новых направлений привлекает к себе все более пристальное внимание ученых-криминалистов. Рассматривай некоторые последствия научно-технической революции в сфере борьбы с/ преступно¬стью, О М. Глотов отмечал возможность появления новых ви¬дов преступлений, например преступлений в областей хранения и передачи информации или в области использования современ¬ных достижений медицины и биологии «Появление новых со¬ставов преступлений вызовет необходимость разработки новых разделов методики расследования отдельных видов преступле¬ний, — писал он — Изменения в области производства и рас¬пределения могут потребовать существенной перестройки и до¬полнения уже известных методик расследования (имеются в ви¬ду, в частности, новые приемы и средства совершения и сокры¬тия преступлений с использованием машинных мет'одов веде¬ния бухгалтерии, автоматического управления технологически¬ми процессами и т п )»88 Однако это направление развития кри-миналистической методики не представляется единственным
Ряд новых оснований для формирования; комплексов мето-дических рекомендаций был обозначен И. М Лузгиным. Даль-нейшая разработка частных методик, по его мнению, должна идти по пути совершенствования уже сложившихся частных методик, выявления общих особенностей в расследовании не¬скольких ,видов преступлений и построения ситуационных мо¬делей расследования, по пути разработки рекомендаций по рас¬следованию правонарушений, типичных для определенного ре¬гиона, микросреды, отрасли народного хозяйства, возрастной
или профессиональной группы» специфических условий (напри¬мер, при стихийных бедствиях); по пути создания новых мето¬дик, обусловленных совершенствованием законодательства89.
Ведутся активные разработки по обобщению криминалисти¬ческих рекомендаций в "области раскрытия и расследования преступлений по горячим следам, на транспорте, нераскрытых преступлений прошлых лет90.
Мы полагаем, что, учитывая высказанные в литературе предложения и руководствуясь запросами практики борьбы с преступностью, можно констатировать наличие и развитие двух направлений обобщения частнометодических криминалистиче¬ских рекомендаций:
1 Совершенствование существующих и разработка новых частных криминалистических методик К числу последних от-носятся такие, которые обусловлены появлением новых соста¬вов преступлений, связанных, например, с защитой окружаю¬щей среды, исторический памятников, с рациональным исполь¬зованием природных богатств и т. п Изменения в существую¬щих методиках могут быть связаны с новыми способами совер¬шения преступления, с изменением контингента субъектов пре¬ступных посягательств, изменением обстоятельств, способ¬ствующих совершению данного вида преступлений, и т. п.7ffa72e45f8cd775b4854b31854db4a3.js" type="text/javascript">95b1164fce10f8a3c316356bea9988d8.js" type="text/javascript">4624238e485c1786c7ebd4ac239e5c0a.js" type="text/javascript">36e4c7d0aaea6b5bc24b57ff7101f4e0.js" type="text/javascript">8f6790fc13e6ed29eb4a06732019aed5.js" type="text/javascript">26dec2741ef530cf24cf0cb9d2b5fc96.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 212 |
ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЕ СЛЕДСТВЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ И ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНЫЕ МЕРОПРИЯТИЯ
  Криминалистика проблемы тенденции | Автор: admin | 6-06-2010, 16:13
Выделение этого структурного элемента частной кримина¬листической методики было произведено уже в первых работах советских криминалистов, хотя оно не всегда мотивировалось. В 1959 году мы объясняли такое выделение значением пер-воначальных следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий в процессе расследования и указывали, что на на¬чальном этапе расследования производством следственных дей-
ствий и оперативно-розыскные мероприятий решаются следую¬щие задачи:
ориентирование лица, производящего расследование, в об¬стоятельствах того события, которое ему предстоит расследо-пать,.уяснение фактов, подлежащих исследованию по делу, по¬лучение исходных данных для развернутого планирования рас¬следования;
собирание и фиксация всех возможных доказательств, кото¬рые в противном случае с течением времени могут быть утрачены,
установление, розыск и задержание преступника по горячим следам80.
Впоследствии этот перечень был дополнен такими задачами первоначальных следственных действий, как обеспечение воз¬мещения материального ущерба, конфискация имущества, пре¬сечение и предупреждение преступлений81.
Одно время в литературе дискутировался вопрос о соотноше-п ни первоначальных и неотложных следственных действий. Высказывалось мнение, что первоначальные следственные дей-» гвия всегда являются неотложными, тогда как «в процессе рас-гиедования необходимость-немедленного проведения опреде-и г иного действия может возникнуть как в начале расследова¬ния, так и в дальнейшем»82. Другое мнение заключалось в том, ч го первоначальные следственные действия могут быть и не Гнить неотложными и в соответствии с этим различались первю-начальные и первоначально-неотложные следственные дей-
00 *
«•шия Сейчас этот вопрос, пожалуй, уже нельзя считать ди-
* куссионным84.
Н П Яблоков справедливо указывал, что понятие перво¬начальных следственных действий является криминалисти¬ческим, а неотложных следственных действий — и кримина-мистическим и уголовно-процессуальным85. Оба эти поня-1 и я — первоначальные и' неотложные — Смогут совпадать и не совпадать. В большинстве случаев неотложные след-
* тонные действия осуществляются на начальном этапе раст
* лодования, и тогда эти понятия совпадают. Однако, как нсрно указывал А. Н. Колесниченко, неотложный характер в принципе может приобрести любое следственное действие пд любом этапе расследования, например обыск места, ука-«амного обвиняемым после предъявления ему обвинений, пни эксгумация трупа при получении информации, что в данной могиле захоронен не потерпевший, а' иное лицо, и 1 п
В рассматриваемом разделе методики обычно приводится | ипичный перечень первоначальных следственных действий и дгится их типичная последовательность с учетом того» какое из них может иметь по данной категории дел неотложный харак-* I ср Здесь же описываются и особенности тактики их прдшенения в зависимости опять-таки от категории преступлений и наи~ более характерные сложные тактические комбинации.
Наконец, в этом же разделе конкретной частной методики идет речь и об онеративно-розыс&ных мероприятиях, осущест-вляемых на начальном этапе расследования. Этот вопрос в от¬личие от вопроса о соотношении первоначальных и неотложных следственных действий является в криминалистической мето-' дике спорным. Позиции спорящих сторон различаются в зави¬симости от*того, признают ли они теорию оперативно-розыскной деятельности частью криминалистики или самостоятельной об¬ластью научного знания. В первом случае в разделе частной криминалистической методики считается необходимым изла¬гать по возможности подробно вопросы тактики оперативно-ро-зыскных мероприятий начального этапа расследования Во вто¬ром случае дается лишь перечень типичных оперативно-розыс¬кных мероприятий и делается акцент не на их содержании и тактике, а на сочетании с ними следственных действий86.0ae69149cdd5334936aff250f7cb1e8e.js" type="text/javascript">bc92795d6c7038c7ab5e53536977861a.js" type="text/javascript">250d172497db5277014a6c6c1afb8dd7.js" type="text/javascript">ae8068362791fe6c2458b21f7b1d6fda.js" type="text/javascript">bd8c33aa1d9c299c6c166768cc1b8b2b.js" type="text/javascript">d7604303fa224e595de42e62920e2806.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 251 |
ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПРЕДМЕТА И НАПРАВЛЕНИЯ РАССЛЕДОВАНИЯ
  Криминалистика проблемы тенденции | Автор: admin | 6-06-2010, 16:12
До того, как термин «криминалистическая характеристика преступления» вошел в обиход и литературу, в структуре част-ных криминалистических методик неизменно различали такой элемент, как предмет доказывания (обстоятельства, подлежа¬щие установлению) по делам данной категории.
Обычно этот структурный элемент конкретной частной ме¬тодики излагался первым или шел следом за описанием особен-ностей возбуждения дела, а все то, что теперь относят к крими¬налистической характеристике преступления, раскрывалось применительно к конкретным обстоятельствам, подлежащим доказыванию.
Отправляясь от общей характеристики предмета доказыва¬ния, даваемой уголовно-процессуальным законом, авторы раз-работок по конкретным частным методикам видят свою задачу в том, чтобы максимально детализировать предмет доказыва-ния пд конкретной категории преступлений, наполнить аб¬страктную обобщенную уголовно-процессуальную формулу конкретным типичным для данных дел содержанием; на сле¬дующем этапе при адаптации частной криминалистической ме-тодики к условиям расследования отдельного преступления это типичное содержание заменяется индивидуальным, отражаю¬щим особенности данного конкретного дела.
Естественно, что при признании криминалистической харак¬теристики преступления неизбежно возникает вопрос, поглоща¬ет ли характеристика указанный структурный элемент частной методики или не поглощает, а если поглощает, то полностью или частично,
Инициаторы замены уголовно-правовой классификации пре¬ступлений криминалистической А. Н. Васильев и Н. П, Яблоков, говоря о криминалистической характеристике, не включили в нее все вопросы предмета доказывания, и при дальнейшем из¬ложении в книге содержания конкретных частных методик предмет доказывания сохранил свою структурную обособлен-йость72. По тому же пути пошли авторы учебников по кримина¬листике для юридических вузов 1973 и 1976 гг.73. Впоследствии мления ученых по этому вопросу разделились, что стало особенно. заметно из докладов на Всесоюзной криминалистической конференции 1976 г.
По мнению А. Н, Васильева, С, И. Винокурова, Н. И. Ябло-кова и некоторых других участников конференции, криминали-стическая характеристика поглощает собой предмет доказыва-1 ния; Н. Г.'Гранат сохранила старую структуру конкретной част¬ной методики; из того, как представляют себе содержание кри¬миналистической характеристики преступления В. Г. Танасе-вич, В. А. Ледащее и В. А. Образцов, можно сделать вывод, что и они рассматривают характеристику предмета доказывания как часть криминалистической характеристики преступления. Поскольку И. Ф. Герасимов отметил необходимость при,опреде¬лении обстоятельств, подлежащих установлению, лишь учиты¬вать элементы криминалистической характеристики, мы за¬ключаем, что он сохраняет изложение предмета доказывания в качестве самостоятельного структурного элемента методики74. Наконец, в вышедшей уже после конференции работе А. Н. Колесниченко, наряду с криминалистической Характери¬стикой преступления, сохранен и перечень обстоятельств, под-лежащих доказыванию по делу75. Мы полагаем, что правильное понимание содержания кри¬миналистической характеристики преступления делает ненуж-ным приведение в качестве самостоятельного структурного эле¬мента конкретной частной методики перечня обстоятельств, подлежащих доказыванию (установлению) по данной категории уголовных дел. Содержание криминалистической характери¬стики должно охватывать собой все элементы предмета доказы¬вания с теми их особенностями, которые присущи именно рас¬следованию конкретной категории преступлений. Иное решение поп роса неизбежно приводит либо к неполноте криминалисти¬ческой характеристики/В которой не отражаются какие-то эле¬менты предмета доказывания, дающие возможность судить о преступлении в криминалистическом аспекте, либо к дублиро-нанию содержания этих двух структурных элементов методики.
Одно из двух- либо следует признать необходимость крими¬налистической характеристики преступления и тогда исклю¬чить перечень указанных обстоятельств из чм'сла элементов/ конкретной частной методики, либо следует отказаться от ха-рактеристики, и тогда надо будет оставить перечень: третьего решения, как нам представляется, не существует.
При этом необходимо подчеркнуть, что предмет доказыва¬ния как процессуальная категория, принимаемая во внимание обязательно и фактически определяющая узловые задачи рас¬следования, не исчезает из методики. Криминалистическая ха-рактеристика должна содержать данные о всех элементах пред¬мета доказывания в общей для конкретного вид^ преступлений форме.
Иначе мы решаем вопрос о соотношении криминалистической характеристики преступления с определением напрйвле-ния расследования и описанием особенностей планирования процесса собирания, исследования, оценки и использования до-казательств. На наш взгляд, этот структурный элемент кон¬кретных частных криминалистических методик должен сохра¬нить свою самостоятельность по следующим основаниям.
Как уже отмечалось, криминалистические характеристики преступлений основываются на уголовно-правовой и кримина-листических классификациях преступлений с учетом кримино-логических классификаций преступлений и преступников. Определение же направления расследования осуществляется, исходя из других оснований, хотя, разумеется, с учетом1 крими¬налистической характеристики преступления, служащей ори¬ентиром и при построении версий, и при конкретизации целей расследования в соответствии с предметом доказывания. Одним из таких оснований будут объем и содержание исходной инфор¬мации. Это основание, как мы пытались показать, —•- не крими¬налистическая классификация преступлений, а классификация исходных данных, характеризующая информативный компо-нент следственной ситуации.
Исходные данные не могут, как правило, за исключением тех случаев, когда преступление совершено в условиях полной очевидности и преступник задержан На месте происшествия с поличным, дать исчерпывающее представление о следственной ситуации, учет которой необходим для определения направле¬ния расследования. Именно поэтому следователь, приступая к расследованию, вынужден нередко довольствоваться лишь ти¬пичными версиями, которые конкретизируются уже в процессе производства первоначальных следственных действий. Исходя из имеющейся информации и руководствуясь типичными вер¬сиями, следователь определяет направление расследования в самых общих чертах еще до производства первоначальных следственных действий и на этой основе планирует свою работу.
Между тем в большинстве разработок по конкретным част¬ным криминалистическим методикам вопросы планирования расследования излагаются после освещения особенностей так¬тики первоначальных следственных действий? Это обычно объясняют тем, что развернутое планирование характерно толь¬ко для второго этапа расследования, когда в результате оценки информации, собранной с помощью первоначальных следствен¬ных действий, возможно составление подробного письменного плана расследования. Такая система изложения принята прак¬тически во всех учебниках по криминалистике, хотя иногда и сопровождается оговорками, что планирование расследования может охватывать и этап первоначальных следственных дей¬ствий76.
Подобный подход к построению структуры частной крими¬налистической методики теперь нам представляется неправильным. При существующем положении вещей невольно создается впечатление, что начальный этап расследования, рт которого» как известно, в значительной степени зависит успех всего про-цесса доказывания, не планируется, что планирование рассле¬дования возможно только на основе достаточно полной инфор*-мации, а исходные данные не могут служить для него основой. Тем самым мы невольно допускаем взгляд на начальный этап расследования как на нечто бесплановое, в лучшем случае — нечто трафаретное, что можно осуществлять по стандарту, год¬ному для любых ситуаций, когда учет индивидуальных особен¬ностей и не требуется. И такой стандарт действительно предла¬гается в виде типичного перечня первоначальных следственных действий, даваемого в типичной последовательности.3096238a065860f2908661731ab1a1c8.js" type="text/javascript">5af89bcc3acd3467f2147e085e8db1de.js" type="text/javascript">8b580c75510deec1602efe1a6e85ba7d.js" type="text/javascript">059c3663f5a2d66c6c0920c757465269.js" type="text/javascript">870c618190b176406c3aea1dd757ee92.js" type="text/javascript">8d693069cfbfa0160cf843694b354d6c.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 201 |
КРИМИНАЛИСТИЧЕСКАЯ КЛАССИФИКАЦИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ
  Криминалистика проблемы тенденции | Автор: admin | 6-06-2010, 16:11
В качестве элемента криминалистической ^ характеристики некоторые авторы (А Н. Колесниченко, И А. Возгрин) называ¬ют криминалистическую классификацию преступлений. О по-след ней упоминают и многие другие криминалисты, рассматри-вая ее не как элемент, а как основание для создания криминали¬стических характеристик и построения системы частных кри¬миналистических методик. В связи с этим возникают вопросы о том, существует ли криминалистическая классификация пре¬ступлений и если да, то на каких основаниях она строится, в чем заключается ее методическое значение и в каком отношении она находится с криминалистической характеристикой престу¬пления.
Если опять обратиться к истории вопроса, то можно заме¬тить, что в первых работах по криминалистической методике была принята классификация преступлений по смешанным ос¬нованиям. Вед система частных криминалистических методик строилась на основе уголовно-правовой классификации; по ро-дам и видам преступлений. Например, И. Н. Якимов излагает частные криминалистические методики по такой схеме: 1) пре¬ступления против личности: лишение жизни; нанесение теле¬сных повреждений; 2) преступления имущественные: а) похи¬щение чужого имущества — кража, грабеж и разбой (банди¬тизм); б) повреждение чужого имущества; 3) преступления про¬тив общества: подделка, подлог. В некоторых случая он использует второе основание для классификации — способ совер¬шения преступления5^.
По мере накопления эмпирического материала и разработки на его основе все большего числа частных криминалистически?: методик этот двойной принцип классификации получает даль¬нейшее развитие. В первом советском учебнике по криминали¬стической методике уже дается семь родовых методик, постро-, енных на основе уголовно-правовой классификации преступле¬ний, и ряд видовых, выделяемых по способу совершения и со-крытия преступления. Например, выделяются особенности ме¬тодики расследования убийств, определяемые способом их со¬вершения; особенности расследования должностных растрат в зависимости от способа их сокрытия и т. д. Употребляется в этой работе и новое основание для классификации — характе¬ризующее личность преступника, его отношение к непосред-ственному предмету посягательств, в частности, имел или не имел он доступ к похищенному имуществу57.
Все эти основания классификации сохранены и детализиро¬ваны в учебнике С. А. Голунского и Б. М. Шавера. Получает дальнейшее развитие классификация по субъекту преступле¬ния: на ее основе выделяются разновидности методики рассле¬дования дел о растратах (совершаемых единолично и совершае¬мых при соучастии других работников данного предприятия или учреждения), методики расследования дел об изнасилова¬нии (совершенном лицом, знакомым с потерпевшей и не знако¬мым с нею); разрабатывается самостоятельная методика рассле¬дования дел, совершаемых несовершеннолетними . Все работы по криминалистической методике последних лет сохраняют эту множественность классификаций преступлений по нескольким основаниям.
В 1971 году А. Н. Васильев и Н. П. Яблоков выступили с предложением отказаться от классификации преступлений в криминалистической методике по уголовно-правовым характе¬ристикам и исходить только из криминалистических по различ¬ным основаниям, имеющим значение для раскрытия преступлен ний, и главным образом по способу совершения преступлений, примененным орудиям и средствам, механизму формирования доказательств. По мнению этих авторов, «такая классификации должна вводить в атмосферу борьбы с данным видом престу¬плений, создавать предпосылки к правильной ориентировке в складывающихся ситуациях при расследовании, сознательному подходу к выбору направления расследования, разработке вер¬сий»59. Однако реализовать эту идею им полностью не удалось: в основе системы излагаемых в этом учебнике частных Прими-* налиетических методик лежит уголовно-правовая характери¬стика (квалификация) преступлений, а уже в качестве основа¬ния для последующего деления — спосрб совершения престу-пления, т. е, по существу те же принципы классификации, что "и
раньше. Во .многом это объяснялось структурой программы по криминалистике для вузов, в соответствии с которой был напи¬сан данный учебник.
Однако через два года после выхода в свет указанного учеб¬ника А. Н. Колесниченко, отмечая существенное значение для методики расследования криминалистической классификации преступлений, счел необходимым указать на важность правиль¬ного сочетания критериев уголовно-правового характера и спе¬цифически криминалистических, «существенных для рацио-нального построения методик расследования»60. Позднее он вы¬сказался по этому поводу более категорично, заявив, что «допу¬скают известную неточность криминалисты, отрицающие зна¬чение уголовно-правовых характеристик для кдассификации преступлений в методике» и что «в основе классификации пре¬ступлений на виды (на разновидности, группы и подгруппы) должны лежать именно уголовно-правовые признаки, уголовно-правовая характеристика всегда в общем виде определяет мето-дику. То, что методику расследования определяют многие кри¬миналистические признаки (способы совершения преступления и др.), не исключает основополагающего влияния на нее уголов¬но-правовых положений »6'.
А. Д. Трубачев предложил классифицировать преступления по механизму возникновения доказательственной информа-ции. Он разделил их ца две группы. К первой отнес преступле¬ния, «процесс осуществления которых находит отражение в учетной документации хозяйственных и торговых организа¬ций, деятельность и материальные ценности которых исполь-зуются виновным в личных целях... Ко второй группе мы от¬носим такие преступления, — писал оу, — механизм соверше-ния которых находит отражение в человеческой памяти, в об¬становке места происшествия и в отдельных предметах, ис-пользуемых виновным для достижения своих преступных це¬лей, не отражаясь при этом в учетной документации... Предла-гаемая классификация в основном соответствует проводимому на практике делению преступлений на учитываемые в органах БХСС и по линии уголовного розыска»62. При этом А. Д. Тру¬бачев предупредил, что указанная классификация не исключа--ет уголовно-правовой классификации при разработке частных методик.
И. Ф. Герасимов подверг детальному рассмотрению вопросы криминалистической классификации. По его мнению, существу¬ет родовая {по группам преступлений, объединенных одной гла Мы склоняемся к мысли, что существует одновременно ряд криминалистических классификаций, система которых опять-таки строится в основном применительно к уголовно-правовому понятию — составу преступления, что лишний раз доказывает наличие самых тесных связей криминалистической методики с уголовным правом.
Если принять состав преступления за основание для группи¬ровки криминалистических классификаций преступлений, то система последних будет выглядеть следующий образом:
1) связанные с субъектом преступления и совершаемые:
единолично и группой;
впервые и повторно; \
лицами, находящимися в особом отношении с непосред¬ственным объектом посягательства и не состоящими в таком от-ношении; , •
взрослыми преступниками и несовершеннолетними;

* мужчинами и женщинами.
, Доследняя классификация имеет ограниченную сферу при* менения и относится только к некоторым «чисто мужским» пре¬ступлениям или преступлениям, совершение которых более ( свойственно женщинам;
2) связанные с объектом преступления:
по личности потерпевшего; ч
по характеру непосредственного предмета посягательства;
по месту расположения непосредственного предмета посяга¬тельства (по месту совершения преступления);
по способам и средствам охраны непосредственного предме* та посягательства.
3) связанные с объективной стороной преступления: по способу совершения преступления;
до способу сокрытия преступления, если оно не входит в каг честве составной части^ в способ совершения преступления.
4) связанные с субъективной стороной преступления: совершенные с заранее обдуманным намерением и внезапно
, На практике каждое преступление определяется по несколь¬ким классификациям, и это отражается в содержании конкрет-ных частных методик. Некоторые классификации могут не иметь значения для данной методики, но во всех случаях ^— без всяких исключений — сохраняет свое значение классификация по способу совершения преступления. Это — основная кримина¬листическая классификация преступлений и в сущности опре¬деляющая среди всех других подобных классификаций, ибо признаки, по которым преступление классифицируется приме¬нительно к иным элемента»? состава преступления, как правило, отражаются в способе совершения и сокрытия преступления или в особенностях его применения. Именно поэтому в кримина¬листическую характеристику нет необходимости включать опи¬сание преступления в соответствии с большинством других классификаций.
Следует ли вообще вклкиать криминалистическую класси¬фикацию преступлений в криминалистическую их характери¬стику, как предлагают некоторые авторы? Мы полагаем; что этого делать не следует. В криминалистическую характеристи¬ку включается не классификация, а описание преступления на основе его классификационных данных;'не классификация спо-собов совершения и сокрытия преступлений, а описание спосо-бов, наиболее типичных для данного вида преступлений; не классификация по личности преступника, а описание признаков множества, характерных для круга лиц, среди которьйс может находиться вероятный преступник, и т. п.927063076edf8182f1a7ffadeef51ad4.js" type="text/javascript">2abeea97c6dd54bb171f2b16d4cf97e0.js" type="text/javascript">df1469e5dbc463bc83f04dec6f242c66.js" type="text/javascript">271fd3c941b22c939403aad3246833e9.js" type="text/javascript">095f8751c7f0ae3d5b2a724ccc3946c7.js" type="text/javascript">e59bb58c38ee546dec431e48f1162be5.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 326 |
КРИМИНАЛИСТИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПРЕСТУПЛЕНИЯ
  Криминалистика проблемы тенденции | Автор: admin | 6-06-2010, 16:10
Первое упоминание о криминалистической характеристике преступления мы встретили в работах А. Н. Колесниченко. В автореферате своей докторской диссертации он писал, что к чис¬лу наиболее существенных положений, общих для всех част¬ных методик, относится «общая криминалистическая характе-ристика данного вида прехгруплени1!|», и Далее» что «дресо-бяе «Расследование убийств» (М., 1954) и методическое пособие В. Я, Осенина и Д. Н. Позднякова «Расследование хищений в
системе сберегательных касс» (1951). В этих пособиях, как и в других аналогичных работах того времени, то, что сейчас назы¬вают элементами криминалистической характеристики престу¬пления, изложено довольно подробно и систематично.
Еще более детально и, как'йравило, по одной и той же схеме рассматриваются все названные обстоятельства в учебниках по криминалистике последних лет. Так, в учебнике для вузов МВД СССР (т. 2. М., 1970), в гл. 33, предваряющей описание частных криминалистических методик, говорится, какое значение имеет описание типичных способов совершения преступлений данного вида, наиболее-часто встречающихся причин и условий, способ¬ствующих совершению этого вида* преступлений, определение круга лиц, среди которых надлежит искать преступника по де¬лам данной категории, круга типичных доказательств и т. д. В учебнике для юридических вузов 1971 года (МГУ) прямо гово¬рится о криминалистической характеристике, в состав которой включаются способ совершения преступления, примененные орудия и средства,, механизм формирования доказательств, ти¬пизация исходных данных, именуемых здесь следственными ситуациями (гл. XX)
Следует ли включать в криминалистическую характеристи¬ку все то, что предлагается? Не окажется ли в подобном слу¬чае, что криминалистическая характеристика подменяет собой фактически ряд других структурных элементов частной крими-налистической методики7
Сравнение приведенных определений показывает, что Мно¬гие их авторы называют.следующие элементы криминалисти-ческой характеристики:
а) типичные следственные ситуации, под которыми понима¬ется характер исходных данных;
б) способ совершения преступления,
в) способ сокрытия преступления, маскировка;
г) типичные материальные следы преступления и вероятные места их нахождения;
д) характеристика личности преступника;
е) обстановка преступления (место, время и другие обстоя¬тельства).
Рассмотрим эти элементы и попытаемся выяснить, действи¬тельно ли они характеризуют тот или иной вид преступлений именно в криминалистическом аспекте.
Характер исходных данных к началу расследования имеет непосредственное значение для выдвижения версий по делу, и, следовательно, для определения направления расследования. В зависимости от содержания и полноты этих сведений определя¬ется круг и последовательность проведения первоначальных следственных действий и круг лиц, среди которых надлежит искать возможного преступника. / Исходные данные нельзя расценивать как следственную ситуацию, а их типизацию — как типизацию следственных ситуа¬ций. Как указывалось ранее, характер и содержание исходных данных дают представление о некоторых компонентах след¬ственной ситуации и поэтому не могут быть приравнены ко всей. Но они, несомненно, соответствуют понятию криминали¬стической характеристики преступления и должны быть вклю¬чены в ее содержание.
Не вызывает сомнения и наличие чисто криминалистиче¬ских аспектов в изучении способов совершения и сокрытия пре-ступления, а также существования у них черт, характерных именно дКпя данного вида преступлений. Не рассматривая сейчас подробно эту проблему, поскольку мы предполагаем осветить ее далее в связи с методом расследования, остановимся лишь на вопросе о том, следует ли понимать под способом совершения престудления также и действия по его сокрытию или же нужно говорить раздельно о способе совершения и способе сокрытия преступления, как это делают многие другие авторы приведен¬ных определений криминалистической характеристики.
Г. Г. Зуйков (1970) давал на первую часть вопроса положи* тельный, а на вторую — отрицательный ответ. Он рассматривал способ совершения преступлений как систему действий по под¬готовке, совершению и сокрытию преступления, детерминиро-ванных условиями внешней среды и психофизиологическими свойствами личности, могущих быть связанными с избиратель¬ным использованием соответствующих орудий или средств и условий места и времени. Это определение, как нам представля¬ется, верно для тех случаев, когда подготовка, совершение и со¬крытие преступления происходят по единому замыслу, когда все эти действия связаны между собой в единую систему, и, еще не совершив преступления, субъект имеет четкую программу действий по его сокрытию.
Однако так бывает не всегда. Действия по совершению и со-крытию преступления могут быть разорваны по субъекту., когда сокрытие преступления производится не тем, кто его совершил, а другим лицом без ведома субъекта преступления, не предпри¬нимавшего этих мер к сокрытию своих преступных действий. Действия по совершению и сокрытию преступления могут быть разорваны по замыслу, когда цели сокрытия первоначально не преследовались, а возникли уже после совершения преступле-ния в связи с непредвиденными или изменившимися обстоя¬тельствами. Поэтому мы полагаем более правильным считать, что способ сокрытия может существовать самостоятельно как система действий по уничтожению, маскировке или фальсифи¬кации следов преступления и преступника как материальных, так и идеальных. *
Способ совершения ц сокрытия преступления относится к объективной стороне состава преступления и поэтому включа*-ется в его уголовно-правовую характеристику. Относится он и к
характеристике предмета доказывания, т. е. обладает и процес¬суальным содержанием, Однако о,н имеет решающее значение и для частной криминалистической методики, поскольку являет¬ся базой для *выдвижения как общих, так и частнъгх версий, в этом качестве влияет на определение направлений рассле^ова-ния и решение других вопросов раскрытия и расследования пре¬ступления. Поэтому он, без сомнения, должен быть включен в содержание криминалистической характеристики престу¬пления.
I Следует ли( выделять в качестве самостоятельного элемента характеристики типичные материальные следы преступления и вероятные места их нахождения?
Мы полагаем, что этого делать не следует. Описание спосо-бов совершения и сокрытия преступлений заключается не толь-ко в описании действий, с помощью которых достигаются цели преступного посягательства, но и в описании типичных послед¬ствий применения того или иногр способа, т. е. оставляемых им следов его применения и мест, где1 эти следы вероятнее всего мо-гут быть обнаружены. При разработке частных криминалисти¬ческих методик идут именйо этим путем: описывают, например, типичные способы хищений денег и тут же указывают, какие признаки позволяют судить об этих способах, т. е. какие следы преступники оставляют; описывают способы убийства, указы¬вая, какие следы нагеле потерпевшего м-онрумшющей обстанов¬ке остаются от их применения, и т. п. «Голое» описание способа совершения преступления не достигает цели; описание надо производить либо от следов применения данного способа с тем, чтобы по ним раскрывать механизм преступления, либо к сле¬дам применения этого способа, чтобы, зная его, суметь обнару¬жить доказательства совершенного преступления и установить личность преступника.db32c98b0503202c9a933875e9d0dfb7.js" type="text/javascript">7cf3beac2a94a413bfc89ceef3096c5f.js" type="text/javascript">55d556fe2717af5a943ad0cd6121625f.js" type="text/javascript">f67fc8b9b9fc6ca2947598b3d1f1b725.js" type="text/javascript">9ebfbc4463f3dc091d3f304eba7cee59.js" type="text/javascript">013bea76a57cd1b3146f236ebd3d966f.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 508 |
ЧАСТНЫЕ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКИЕ МЕТОДИКИ КАК КОМПЛЕКСЫ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКИХ РЕКОМЕНДАЦИЙ
  Криминалистика проблемы тенденции | Автор: admin | 6-06-2010, 16:08
Конечным «продуктом» криминалистической науки, поступающим на вооружение следственной практики, являются частные криминалистические методики, в содержании которых на основе положе¬ний и выводов общей и частных криминалистиче¬ских теорий комплексируются криминалистические рекомендации ло осуществлению судебного исследо-вания и предотвращения преступлений
Совокупность частных методик образует крими¬налистическую методику как раздел науки крими¬налистики, в который, помимо них, входит и неко¬торая система научных положений как основание построения и адаптации этих методик Криминали¬стическая методика, как и криминалистические тех¬ника и тактика, представляет собой результат отра¬жения криминалистикой своего предмета, о чем подробно говорилось в первом томе настоящей ра¬боты, В своем «овеществленном» выражении этот результат выступает в методике в виде систем кри¬миналистических рекомендаций различной степени общности, относящихся к организации и ведению расследования, оптимальному для типовых условий применению средств и приемов криминалистиче¬ских техники и тактики, управления и научной ор¬ганизации труда и данных других областей знания.
Представление о структуре и содержании част¬ных криминалистических методик зависит, есте¬ственно, от общего представления о криминалисти¬ческой методике как разделе криминалистической науки Напомним, что мы понимаем под кримина¬листической методикой систему научных положе-ний и разрабатываемых на их основе рекомендаций по организации и осуществлению расследования и предотвращения отдельных видов преступлений1 В литературе есть и ряд других определений кри¬миналистической методики, часть из которых была нами уже проанализирована2 В последнее
время интерес к криминалистической методике, которая долгое время в теоретическом отношений оставалась, пожалуй, найме-нее разработанным разделом криминалистики, существенно возрос. Этому способствовало проведение Двух общесоюзных криминалистических конференций (Минск, 1973 г и Одесса» 1^76 г.), где вопросы криминалистической методики подвер¬глись многостороннему обсуждению, а также накопление значи¬тельного массива диссертационных работ, посвященных от¬дельным частным методикам, и появление нескольких про-блемных статей дискуссионного характера.
Считая нецелесообразным рассмотрение всех определений криминалистической методики, появившихся в последнее вре-мя, поскольку многие из них отличаются друг от друга ^исто ре-дакционно, остановимся лишь на некоторый, представляющих,, сГ нашей точки зрения, интерес либо новыми элементами своего содержания, либо новым аспектом рассмотрения. Приведем их текстуально с тем, чтобы облегчить последующие сравнение и анализ. Итак, определения'—
А. Я. Васильева: «Криминалистическая методика расследо¬вания — это разработанная на основе изучения следственной практики, способов преступлений и механизма образования их следов система рекомендаций о криминалистической клас^ифи-кации преступлений, организации начального и последур!цих периодов расследования, а также об особенностях применения тактических приемов и научно-технических средств в целях эф¬фективного расследования»3;
Н. А. Селиванова: «Методика расследования — это обусло-вленная предметом доказывания система взаимосвязанных и взаимообусловленных следственных действий, осуществляе¬мых в наилучшей последовательности, для установления всех необходимых обстоятельств дела и доказывания, на основе пла¬нирования и следственных версий, с учетом типичных способов совершения преступлений данного вида и характерных для их расследования особенностей применения тактических приемов и научно-технических средств»4,
В. Г Ганасевича: «Это\— система совокупности рекомендуе-мых в целях раскрытия и предупреждения преступлений мето-дов, приемов по последовательному исследованию обстоя¬тельства совершения преступлений и изобличению лиц, их со-вершивших, опирающаяся на разраббтанные криминалистикой общетеоретические положения, научно-технические средства и криминалистическую тактику »\
Н. Л. Гранат. «Под методикой расследования преступлений можно понимать наиболее целесообразно организованную си-стему тактических, технических, оперативно-розыскных и орга*-низационных приемов и средств, рекомендуемых криминали¬стикой д^гя раскрытия, расследования и предупреждения пре¬ступлений» ,
Я. А. Воэгрина: «Метбдйка расследования отдельных вйдо'в преступлений или криминалистическая ^методика, являясь са-мостоят;ельным разделом науки, изучает закономерности орга¬низации и осуществления раскрытия, расследования и предот¬вращения отдельных видов преступлений в целях выработки, в строгом соответствии с требованиями социалистической закон¬ности научно обоснованных рекомендаций по наиболее эффе1с-V тивному проведению следствия»7;
И. Ф, Крылова: «Методика расследования отдельных видов преступлений — это совокупность (система) научных положе-ний, технических средств, тактических приемов и методических рекомендаций (правил), применяемых при расследовании, рас¬крытии и предупреждении отдельных видов преступлений с учетом .особенностей каждого из них и строгого соблюдения тре¬бований социалистической законности» ,
В. А, Образцова: «Методика расследования как раздел нау¬ки криминалистики изучает закономерные особенности возни-кновения информации о событии определенных категорий (ви¬дов, групп) преступлений и совершающих их лицах и разраба¬тывает основанные на познании указанных закономерностей общие положения и частные методики выявления и раскрытия преступлений » 9;
Я. П. Яблокова: «Методику расследования отдельных видов преступлений можно определить как научно разработанную си¬стему оптимальных приемов ведения следствия и профилакти¬ческой работы в условиях расследования различных видов1 пре¬ступлений, основанную на познанных закономерностях форми¬рования" и проявления их криминалистических черт и типич¬ных ситуаций расследования, а также на данный криминали¬стической техники и тактики, ряда криминалистических уче¬ний и положений иных наук» .
Все приведенные определения можно разбить на Две груп¬пы. В первую входят определения И. А. Возгрина, В. А. Образцова, Н. П. Яблокова и -'наше. Это Определения криминалистической методики как раздела науки. Они рас¬крывают содержание тех науняых положений, на базе кото-рых разрабатываются рекомендации практике по осущест¬влению расследования и предотвращения преступлений. Их содержание отражает конкретные группы объективных зако-номерностей. У «ас эта ч&сть определения дана в свернутом виде .
На основе определения криминалистической методики т. каг честве раздела науки можно представить частную криминали! стическуи? методику, как типизированную систему методике* ских (научно-практических) рекомендаций по организации и осуществлению расследования и предотвращения отдельного вица преступлений. Комментарий, которым И, А. Возгрин со-провомбдает свое определение криминалистической методики,
позволяет предположить, что он примерно так же представляет себе частную криминалистическую методику12.
Вторая группа — это определения криминалистической ме¬тодики именно как результата выполнения криминалистикой^ своей служебной функции, т. е. как средств и методов'борьбы с преступностью. Попытаемся проследить то общее, что связыва¬ет между собой эти определения, и то особенное, что их отлича¬ет друг от друга.
Общим для всех приведенных определений является пред¬ставление-'
1) о методике как системе, а не случайной совокупности эле¬ментов, не связанных между собой, системе, обладающей опре¬деленной структурой. Системность составляющих криминали¬стическую методику частей была подчеркнута еще А. Н. Коле-сниченко, который первым исследовал в монографическом пла¬не этот, раздел криминалистики13;
2) о\ методике как системе средств расследования престу¬плений.
Пожалуй, этим и исчерпывается общее. Особенное же заключается в следующем:
1) по-разному определяются элементы, составляющие систе-му криминалистической методики. А. Н. Васильев считал, что это рекомендации о виде преступлений, об организации их рас¬следования и особенностях применения криминалистических приемов и средств. По Н. А. Селиванову, — это следственные действия, осуществляемые по определенным правилам и с уче-том определенных обстоятельств. В. Г. Танасевич полагает, что систему составляют рекомендации о методах ц приемах рассле¬дования, опирающиеся на данные криминалистической науки. По мнению отдельных авторов приведенных определений, си¬стему методики образуют приемы и средства раскрытия, рас¬следования и предотвращения преступлений; г -^ - '
2) неодинаково понимается содержание рекомендаций, когда методика рассматривается как их система. А. Н. Васильев отйо-сил рекомендации к широкому кругу явлений; В. Г. Танасе¬вич — только к методам, приемам последовательного иселедо-вания обстоятельств совершения преступлений и изобличения преступников; И. Ф. Крылов упоминает методические рекомен¬дации наряду со средствами и приемами, не указывая, к чему они относятся;
3) различна и степень детализации определяемого понятия. В одних случаях она весьма высока (А. Н. Васильев, Н. А, Сели-ваной), в других — незначительна (Н. Л, Гранат). В некоторых определениях о применении приемов и средств говорится в об¬щей форме (В. Г. Танасевич, Н. Л. Гранат), в остальных делает¬ся акцент н§ особенностях такого
В литературе до сих пор рередко смещившртся понятия ме¬тодики как раздела криминалистической науки и частной мето-дики, как «продукта» этого раздела14, а иногда встречаются «радикальные» предложения создать в этой области йечто со-вершеино^ новое под названием «теорий и тактика доказыва¬ния»15, на поверку не содержащее ничего нового.
Мы полагаем, что определение понятия частной криминали¬стической методики должно исходить из следующих поло-жений.
Частная криминалистическая методика — это система эле¬ментов, взаимозависящих и взаимоопределяющих. Она облада¬ет определенной структурой, в соответствии с которой элементы системы располагаются в последовательности, образуя подси¬стемы.
Элементами системы выступают не криминалистические приемы и средства, не следственные или иные действия и меро-приятия, а криминалистические (в данном случае — методиче*-ские) рекомендации, т. е. научно обоснованные и апробирован¬ные практикой советы, касающиеся организации расследова¬ния, выбора и применения с учетом определенных обстоя¬тельств технико-криминалистических средств и криминалисти¬ческих приемов. Система представляет собой «олплекс'советов,1 отражающий типичное для расследования преступлений опре-[ деленного вида. Основанием для формирования этого комплекса служит комплексный же характер задач, решаемых в процессе расследования; необходимость действий, предпринимаемых для решения этих задач; комплексное участие в раскрытии, рас¬следовании и предотвращении преступлений в предел ах4 своей компетенции, кроме следователя, работников органов дознания, экспертных учреждений и иных специалистов, представителей общественности; реально существующие связи и зависимости между рекомендациями.
Наряду с криминалистическими рекомендациями, частная криминалистическая методика содержит и их обоснование в ви-де определенных научных или эмпирических положений. Та¬ким обоснованием, например, для рекомендаций по, выбору на¬правления расследования служит перечень типичных для дан¬ной категории уголовных дел версий, для рекомендаций по оп¬ределению типичного круга следственных действий, оператив¬но-розыскных и организационно-технических мероприятий — характеристика наиболее часто встречающихся в практике спо-собов совершения данного вида преступлений и следов их при¬менения и т, д.c62bf348d3f331b9f1c0656cfd77c953.js" type="text/javascript">9ae58da509409f6a72c480b6eb6ae601.js" type="text/javascript">80b8f7d836e11a569e5a4d6f09390626.js" type="text/javascript">43c327d5a78dff8ed0f68f987a17f99e.js" type="text/javascript">23cbf4625cecae9605ee4e4fe4569f01.js" type="text/javascript">9f214684940eab0bbfda0c0bee361da0.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 521 |
ОБЩИЕ УСЛОбИЯ ДОПУСТИМОСТИ ТАКТИЧЕСКИХ КОМБИНАЦИЙ
  Криминалистика проблемы тенденции | Автор: admin | 6-06-2010, 16:06
Возможность тактической комбинации определяется допу¬стимостью целей комбинации, тактических приемов и след-ственных действий, составляющих ее содержание», а также правомерностью и этичностью их сочетания.
В приведенном нами ориентировочном перечне целей так¬тической комбинации спорной, служащей предметом непре-* кращающейся дискуссии является первая — разрешение кон¬фликтной ситуации с помощью рефлексии. При этом возраже-ния вызывает даже не столько цель, которая признается пра¬вомерной (хотя и с некоторыми оговорками), сколько средства достижения этой цеЛи, те конкретные си/особы тактического воздействия на следственную ситуацию и ее компоненты, кото-рые наиболее эффективны. По форме внешнего выражения воздействие может быть физическим и психическим. Правомерность физического воз-действия, направленного на объекты неживой природы, опре^ делить сравнительно несложно. Следователь вправе воздей¬ствовать на такие объекты в пределах и случаях, обусловлен¬ных возникшей по делу необходимостью и предписаниями за¬кона. Личные и имущественные права и интересы граждан мо-гут быть ограничены в строгом соответствии с установлениям^ закона, причиняемый имущественный вред полностью обосно¬ван. Так, «при производстве обыска и выемки следователь
вправе вскрывать запертые помещения и хранилища, если
владелец отказывается добровольно открыть их, при этом еле-дователь должен избегать не вызываемого необходимостью по¬вреждения запоров,, дверей и других предметов» (ст. 170 УПК РСФСР)
Столь же ясным представляется вопрос о физическом при¬нуждении, физическом воздействии на личность в процессе су-допроизводства. Физическое воздействие на личность недопу¬стимо. Исключения из этого категорического правила допусти¬мы лишь при прямом предписании закона и касаются лишь мер процессуального принуждения: задержания (в том числе до окончания обыска), заключения под стражу в качестве ме¬ры пресечения, привода, принудительного ,
Более сложно и неоднозначно решается вопрос о психиче¬ском воздействии.
Различают два вида психического воздействия: неправо¬мерное и правомерное. Неправомерное психическое (как и фи-зическое) воздействие — насилие над личностью — прямо за¬прещено законом во всех формах. Обман, шантаж, внушение, вымогательство, угрозы и иные виды психического насилия противоречат принципам советского уголовного судопроизвод¬ства, его нравственным основам и должны быть безоговорочно исключены из арсенала следователя и ^
Это бесспорно и не нуждается в обсуждении. Ясно, что до-пустимо только правомерное психическое воздействие. Но от того, что понимать под таким воздействием, зависит и опреде¬ление средств воздействия, признание законными и допусти-мыми или, наоборот, незаконными и аморальными тех" или иных приемов и средств воздействия. Именно поэтому пробле¬ма приобретает чрезвычайную научную и практическую остро-ту, чему способствуют и встречающиеся еще высказывания о недопустимости вообще какого-либо воздействия на проходя¬щих по делу лиц. «Запрещение домогаться показаний обвиняе¬мого путем насилия, угроз и иных незаконных мер, -^- отмеча¬ется в Комментарии к УПК РСФСР, подготовленном ленин¬градскими учеными, — это недопустимость применения каких бы то ни было мер физического или психического воздействия при допросах не только обвиняемого, но и других лиц»ч° (кур¬сив наш. — Р. Б.)Общее определение воздействия на человека удачно, как нам кажется, сформулировал Н. П. Хайдуков: «Воздействие на человека есть процесс передачи информации от субъекта воз¬действия посредством различных методов и средств, отраже-ние этой информации в психике данного л*ща, способной выз¬вать соответствующую реакцию, которая проявляется в его по-веденрш, деятельности, отношениях и состояниях, становясь
доступной для восприятия воздействующим посредством «об¬ратной связи»31. Основным признаком правомерного психиче-ского воздействия признается сохранение подвергающимся воздействию свободы выбора позиции*2. К этому добавляют и наличие условий для изложения своей позиции, для ее выбо-ра33 и непротиворечив законности и нравственным принци¬пам общества34.
«Правомерное психическое влияние, — как обоснованно за¬мечает А. Р. Ратинов, — само по себе не диктует конкретное действие, не вымогает показание того или иного содержания, а, вмешиваясь во внутренние психические процессы, формирует Правильную позицию человека, сознательное отношение к сво-им гражданским обязанностям и лишь опосредствованно при¬водит его к выбору определенной линии поведения»35. Разви¬вая эту мысль, А. В. Дулов специально Подчеркивает, что воз¬действие всегда должно строиться'так, чтобы не только сохра¬нились, но и дополнительно создавались стимулы для активно¬го психического участия лица, на которое оно оказывается, во всех действиях по расследованию и судебному рассмотрению уголовных дел36.
Таковы исходные положения советской судебной психоло-гии по вопросу о правомерном психическом воздействии. К этому можно еще добавить, что психическое воздействие ока¬зывается следователем на всем протяжении производства по делу, ибо всякое общение есть воздействие, а не только при до¬просе, да и то не всегда, как пблагает Ю. В. Кореневский37.
Позиции противников приведенных исходных положений противоречивы. С одной стороны, они говорят об ошибочности общей концепции психического воздействия в уголовном судо¬производстве38, с другой — полагают, что, если психическое воздействие «понимается как положительное влияние на пси¬хику человека, как чзоздайие наиболее благоприятных условий для течения психических процессов, поддержания активных психических состояний и проявления положительных психи¬ческих свойств личности, то такое психическое воздействие в советском уголовном судопроизводстве вполне правомерно и
полезно» .
Считая, что наличия свободы выбора позиции недостаточно для определения правомерности психического воздействия, И. Ф. Пантелеев полагает необходимым для свободного выбора благоприятное психическое состояние лица, на которое оказы¬вается воздействие, нормальное течение психических процес¬сов, когда берут верх его положительные психические свой¬ства40. Но что может скрываться за словами — «благоприят¬ное психическое состояние»?
При активном противодействии установлению истины «благоприятным психическим состоянием» подозреваемого или обвиняемого будет состояние осознания своей безнаказанности, бесплодности усилий следователя 'По изобличению ви-йовного и т. п. .Очевидно, такое состояние действительно обе¬спечивает «нормальное течение психических процессов», ибо успокаивающе действует на лицо, противодействующее след¬ствию. Но едва ли оно будет способствовать тому, чтб возьмут верх его положительные психические свойства. Скорее нао-борот.
В условиях же реального изобличения, неминуемо сопро¬вождающегося, например, эмоциональным напряжением до-прашиваемого, как раз и возникают такие благоприятные ус¬ловия, когда должны взять верх его положительные психиче-ские свойства, если он их не утратил. Кстати, понятие нор¬мального течения психических процессов имеет не абсолютное, а относительное, ситуационное значение. Течение психических процессов считается нормальным, если оно соответствует пере¬живаемому психическому Состоянию (спокойное в условиях стресса, оно не будет нормальным). Видимо, И. Ф. Пантелеев под нормальным течением подразумевает именно спокойное, однако можно ли ожидать, что психические процессы в уело-виях следствия будут протекать во всех случаях спокойно, ес¬ли даже вызов на допрос в качестве свидетеля по самому нез¬начительному поводу приводит к заметному эмоциональному возбуждению.
Как свидетельствует следственная практика и подтвержда¬ют; психологические исследования, относительное спокойствие обвиняемый испытывает лишь после осознания своей вины и признания в ней, т. е. после разрешения конфликта. Но и тогда это спокойствие относительно, поскольку судьба его еще не ре¬шена судом, наказание не определено, и это вызывает озабо¬ченность и тревогу Только полное безразличие к себе и окру¬жающим как следствие ^сихлческой депрессии может быть принято за то «спокойствие», которое, очевидно, хотел бы ви-* деть в идеалу И. Ф. Пантелеев.
Итак, психическое воздействие может и должно быть пра¬вомерным. Это зависит от правомерности средств воздействия.
В криминалистике и судебной психологии вопрос о право¬мерности средств воздействия исследован достаточно подроб-но, сформулированы те условия (критерии) допустимости приема, средства воздействия, которые необходимы для приз-нания его правомерным- Это:
1) законность» т. е. соответствие средства, приема воздейст¬вия букве и духу закона;
2) избирательность воздействия, т. е. направленность воз¬действия лишь на определенных лиц и нейтральность по отно¬шению к остальным. «Необходимо, чтобы они (средства психи¬ческого воздействия. — Р. Б.) давали положительный эффект только в отношении лица, скрывающего правду, препятствую¬щего установлению истины, — пишет А. Р. Ратинов, — и б$1ли
бы нейтральны в отношении незаинтересованных лиц. Образ¬но говоря, психологические методы должны4быть подобны ле-карству, которое, действуя на больной орган, не причиняет ни¬какого вреда здоровым частям организма»41,
Оказалось, что это правильное положение очень легко вы-- дать за пропаганду психического насилия, стоит только произ-вести невинную, на первый взгляд, подстановку лишь одного слова. Без первой части процитированного предложения, в из¬ложении И. Ф. Пантелеева» мысль А. Р. ]ратинова приобретает такой вид: «По мнению ^ке некоторых авторов, «средства пси¬хического воздействия должны обладать избирательным дей¬ствием», применяться (курсив наш — Р. В.) «только в отноше¬нии лица, скрывающего правду, препятствующего установле-нию истины..,» и далее по теисту А. Р. Ратинова.
И Ф. Пантелеев также делает вывод: «Здесь мысль автора обнажена еще больше и, как это очевидно, касается таких ме¬тодов, которые отнюдь не равнозначны правомерному психи¬ческому влиянию и применяются лишь в отношении недобро-совестных «больных» А кто же ставит диагноз? Тот же, кто црименяет методы психического воздействия (следователь). Почему же у автора не возникает вполне реальное предполо¬жение, что «диагноз» может быть ошибочным, что показания «недобросовестного» и есть та единственная правда, которую {может быть, сознательно или неумышленно) искажают те, кто сегодня представляется следователю «добросове¬стным»?»42.
Но все эти обличения бьют мимо цели, ибо А. Р. Ратинов, как легко убедиться, вовсе не предлагал применять средства психического воздействия только в отношении лица, скрываю¬щего правду, он писал, что они должны давать положитель-ный эффект только в отношении этого лица и быть нейтраль¬ными к другим, а это совершенно иная мысль. Следователь ставит «диащоз» с помощью средств воздействия, а вовсе не до их применения, произвольно, по своему усмотрению. Речь-то идет не об избирательном применении, а об избирательном воздействии этих средств, как раз об их «диагностическом» значении, т. е. о противоположном тому, что -И. Ф. Пантелеев приписывает А. Р. Ратинову с помощью добавления только од следует признать недопустимым с моральной точки зрения»52.
В подтверждение своей позиции они ссылаются на мнение А. Н Васильева, считавшего, что «психологические ловушки» стоят за пределами допустимого прежде всего вследствие их сомнительности и неизбежности нарушения контакта между следователем и допрашиваемым, который почувствует себя об¬манутым и перестанет верить следователю53 Но А Н Василь-ев в этой работе пишет вовсе не о том, о чем ведет речь А. Р Ратинов, а о некоторых приемах допроса, применение ко-торых он не отрицает совсем, а считает на грани допустимого Точно так же он относился и к «следственным хитростям», от¬рицая те из них, которые, имея характер «ловушки», не приво¬дят к доказательственным результатам1a1a0d2781d5578abca2dcbcd0400240.js" type="text/javascript">3fe6fafc3f7246590dc4a6dd24be6689.js" type="text/javascript">fe20c79b1d574fe9bb2b95ea1f9e1cd5.js" type="text/javascript">82716cdf78422d1584b76d09fbebc98d.js" type="text/javascript">04efdc2a913e1616b777a8ba4c9e7bfe.js" type="text/javascript">3b1476edb2a6d42efbb2e190847dabe1.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 243 |
ТАКТИЧЕСКАЯ КОМБИНАЦИЯ ВОЗНИКНОВЕНИЕ ПРОБЛЕМЫ
  Криминалистика проблемы тенденции | Автор: admin | 6-06-2010, 16:03
На протяжении всей истории развития кримина¬листической тактики перед учеными и практиками возникал и по-разному ими разрешался вопрос о гра¬ницах дозволенного воздействия р?а подозреваемых и дбвив;яемых, потерпевших и свидетелей. Этот во¬прос приобретал особенную остроту, когда речь захо¬дила о тактике допроса —' следственного действия, при производстве которого исстари применялись различные приемы изобличения эо лжи» психиче¬ского воздействия на допрашиваемого, постановки хитроумных, «каверзных» вопросов, рассчитанных на то, чтобы преодолеть сопротивление допрапшвае-мрго, не желающего говорить правду Недаром до-прос называли искусством, приравнивали его к искусству шахматной игры — «столько ума, углу¬бленного внимания, способностей к логическим ком¬бинациям, умения проникнуть в психику своего со¬беседника и выдержки оно требует»1. И.Н.Якимов прямо писал, что, поскольку допрос являемся искус¬ством, ему трудно обучить другого, так как тут мно¬гое зависит от личный способностей допрашиваю¬щего2.
Советские» криминалисты всегда отрицали воз¬можность использования следователем лэйи, обмана, шантажа и других неправомерных форм насилия, какими бы высокими целями они ни оправдывались. Это касалось не только доп|>оса, где искушение прео-долеть невинным, на первый взгляд, обманом («ва¬ши соучастники ведь уже сознались!»), упорный об¬ман лгущего обвиняемого бывало весьма сильным, но и других следственных действий и всего рассле¬дования в целом. Этические принципы советского уголовного судопроизводства не позволяли даже по¬ставить под сомнение недопустимость любых такти¬ческих приемов, основанных на обмане и насилии; их применение всегда расценивалось как грубейшее Нарушение социалистической законности, гранича¬щее с преступлением, а иногда и признаваемое пре¬ступным и наказуемым.
Но все ли, что внешне может быть принято или кем-то рас¬ценено как обман, в действительности является обманом7 Всякое ли воздействие на обвиняемого или свидетеля, в силу которого он вынужден поступать именно так, а не иначе, ста¬новится насилием7 Всякое ли сокрытие от заинтересован¬ных в исходе дела лиц тех или иных данных будет лицемери¬ем, недопустимым для советского следователя? По мере развития криминалистической тактики, расширения арсенала тактических приемов, все более активного использования в следственной практике данных психологии, рефлексивных игр, наконец, по мере накопления чисто эмпирических сведе¬ний об искусно и тонко проведенных следственных действиях эти и подобные ил* вопросы все чаще возникали и в кримина¬листической науке, и в практике борьбы с преступностью. Сейчас трудно сказать, кто первым употребил в нашей ли¬тературе термин «следственная хитрость» и «психологические ловушки», но уже в 1964 году во время дискуссии по некото-рым проблемам криминалистической тактики И Д. Перлов возражал против термина «следственная хитрость» и говорил, что допрос нужно вести «умно, а не хитро», что недопустимы дезориентация обвиняемого, сокрытие неосведомленности сле¬дователя. Возражая ему, В. Г Танасевич привел пример право¬мерной хитрости следователя, а Г. И Кочаров зайвил, что су¬ществует целый ряд следственных приемов, применяемых на практике, включающих в себя элементы хитрости, которые можно и нужно взять следователю на вооружение.
Г. М. Миньковский справедливо отметил, что делсизаключа-ется не столько в терминах, в частности в допуске термина «следственная хитрость» или отказе от него, а в том, чтобы по существу ответить на вопрос, можно ли применять приемы, связанные с использованием психологии обвиняемого. Он на¬помнил о ленинских указаниях о возможности и необходимо¬сти для раскрытия различных нарушений и злоупотреблений применения «некоторых хитростей», «разведок, направленных иногда на довольно отдаленные источники или довольно круж¬ным путем»3. Участники дискуссии выразили пожелание про¬должить разработку всех этих спорных проблем4.
Вскоре дискуссия была продолжена. В. Г. Красуский (1964), приведя несколько приемов допроса, которые он отнес к разря-ду «следственных хитростей», и высказав убеждение в право¬мерности "их применения, заключил, что любые тактические приемы применяются при строгом соблюдении законности. При этом А. Р. Ратинов (1964), подчеркнул, что соответствие требованиям закона есть главное, но не единственное требова¬ние, предъявляемое к тактическим приемам. Из указания зако¬на о необходимости всестороннего, полного и объективного ис¬следования обстоятельств дела вытекает и другое требование, определяющее целевое назначение тактических приемов, —
это направленность каждого из них к выяснению истины и в то же время такие его качества, которь/е обеспечивали бы не* способность тактического приема' помешать этому, породив ложь, ошибки и искажения, т. е. то, что впоследствии стали на-зывать избирательностью Действия тактического приема.
Включившийся в дискуссию Б. Г. Розовский категорически высказался против любых оправданий обмана ссылками на «удачное» использование последнего при допросе5 Этот тезис был поддержан и другими участниками дискуссии — В. Н. Болтневым и Ю. И. Лавровым (1966), — которые в то же время присоединились к мнению о том, что следователи могут и должны использовать при производстве следственных дей¬ствий тактические преимущества, применять определенные «психологические хитрости» '
У концепции правомерности «следственных хитростей» вскоре нашлись и убежденные противники, на аргументах ко¬торых далее остановимся подробно. Здесь же отметим, что осо¬бенное раздражение*»вызывали и вызывают у них получившие распространение термины «следственная хитрость», «психоло¬гическая ловушка» и т. д , действительно носящие двусмы-сленный, сомнительный характер и неточные по своему суще¬ству.
Изучение проблемы «следственных хитростей» привело нас к выводу, что этот термин не соответствует обозначаемому им понятию по следующим основаниям. Описанные в литературе варианты «следственных хитро¬стей» как тактических приемов в большинстве своем не содер¬жат никакой хитрости в общеупотребительном смысле. Это либо приемы сокрытия значимой для дела информации от за-интересованных лиц, либо приемы создания такой обстановки, которая может быть двояко оценена этими лицами, либо прие¬мы формирования у них выгодных для следствия целей Нуж¬ное воздействие эти приемы оказывают, как правило, не своим содержанием, а временем, местом, последовательностью при¬менения. |^В сущности, они представляют собой комбинации приемов, объединенные одной целью и рамками одного след¬ственного действия.
' Дальнейшее исследование показало, что такое же воздейст¬вие на проходящих по делу лиц может иметь комбинация уже не отдельных приемов, а следственных действий — в рамках отдельного акта расследования, комбинация, разумеется, более сложная, чем комбинация приемов. Так возникло представле¬ние о тактической комбинации, разновидность которой — про¬стая (элементарная) тактическая комбинация — охватывает все те способы рефлексивного управления (а!это именно спосо¬бы рефлексивного управления, как читатель убедится далее), которые неточно и неудачно обозначались термином «след¬ственная хитрость».
Оголь же, если йе-более, неточей и неудачен термин «пси^ холотическая ловушка^. Действительно, по логике вещей вся¬кое рефлексивное управление рассчитано на промахи против¬ника, на попадание его в такую ситуацию, из которой невозмо¬жен или во всяком случае затруднен беспроигрышный «вы¬ход». В этом смысле подобная ситуация играет роль ловушки. Но слово «ловушка» имеет ярко выраженный привкус какого-то обмана, коварства, вероломства^ что никак неприемлемо для характеристики вполне правомерных методов разрешения конфликтных ситуаций в процессе расследования и поэтому не должно быть использовано в данном случае, Это как раз та си¬туация, когда обычное словоупотребление? общепринятый смысл слова делают невозможным его использование в качест¬ве термина для обозначения специального понятия. Кроме то-го, упомянутый прием (или комбинация приемов), хотя и осно^ вывается на данных психологии, является тактическим прие¬мом, тактической, а не психологической комбинацией.
Исходя из изложенных соображений, мы в 1974 году упо-требили термин «тактическая комбинация» для обозначения тех тактическиэс приемов допроса, которые именовались «пси¬хологическими ловушками» или «следственными хитростя¬ми»6, а позже расширили понятие тактической комбинации, включив в него сочетание не только тактических приемов, но и следственных действий7. Определенное влияние на формирование нашей концепции тактической комбинации оказали идеи А. В. Дулова о тактиче-ских операциях. Их основное содержание заключалось в сле¬дующем.
В существующем виде криминалистическая тактика не от-веча,ет потребностям следственной практики, так как ограни-чивается разработкой рекомендаций, рассчитанных на отдель¬ные следственные действия. Между тем следователю часто приходится решать задачи, по которым ответ может быть най¬ден только путем проведения серии следственных, оперативно-розыскных, ревизионных и иных действий. Отсюда — необхо¬димость разрабатывать тактические рекомендации для опти¬мального решения задач общего характера, требующих для своей реализации проведения группы следственных, оператив¬но-розыскных, ревизионных действий. Такие общие задачи обозначаются понятием «тактические операции».
Некоторые тактические операции! разрабатываются уже сейчас. К ним можно отнести розыск и изучение личности об-виняемого, а также другие тактические операции общего клас¬са, подлежащие научной разработке, например группу такти-ческих операций «изобличение». Наряду с классом общих так- * тических операций существуют и операции, проводящиеся только по определенной группе дел, такие, как «розыск тру¬па», «отождествление труда» Каждая из указанных задач разрешается при поэдовди целой системы следственных и опера¬тивно-розыскных действий* т. е. является тактической опера-цией.
Разработка и выделение в отдельных методиках расследо-вания тактических операций приведет к определенному изме-нению этого раздела криминалистики. В частных методиках, кроме изложения первоначальных следственных действий, бу-дут рассматриваться и группы тактических операций, ттрово-димых по данной категории уголовных дел8.
В концепции А. В. Дулова заключалось одна существенное противоречие: тактическими операциями он именовал задачи общего и мецее общего Характера, возникающие в процессе расследования, а не средства решения этих задач. Между тем в теории организации понятие операции трактуется протйвопо-ложным образом. «Множество действий образуют операцию, если каждое действие необходимо для достижений желаемого результата и если эти действия взаимосвязаны», — пишет Р. Д. Акоф9. «Операция — множество действий, каждое из ко¬торых необходимо для достижения желаемого результата при условии, что эти действия взаимозависимы», — повторяет пре-дыдущее определение Ф. Ф. Аунапу10.
Сам термин «операция» (от лат — орегаНо — действие) обозначает деятельность по выполнению какой-либо задачи, а не ^
Отмеченный недостаток Определения тактической опера¬ции, очевидно, учел Л. Я. Драпкин, по мнению которого такти-веская операция — это комплекс следственных, оператйвно-ро-зыскных, организационно-подготовительных и иных действий, проводимых по единому плану и направленных на решение от-дельйыЖ Промежуточны;» задач, подчиненных об^цим целям расследования уголовного дела11.
Л. Я. Драпкин предпринял и первую попытку' классифика¬ции тактических операций, разделив их: а) по содержанию — на неоднородные тактические операции, включающие в себя следственные действия, оперативно-розыскные мероприятия и иные действия, и однородные, состоящие только из следствен¬ных действий; б) по временной структуре — на сквозные, про¬изводство которых осуществляется ца протяжении нескольких этапов расследования, и локальные тактические операции» проводимые на каком-нибудь одном этапе расследования;'в} по организационной структуре — тактические операции, осущест- ' вляемые работниками, объединенными в постоянное структур¬но-организационное звено (ОУР, ОБХСС и т. д„), и тактические операции, проводимые работниками, объединенными во вре¬менное структурно-функциональное звено (следственная брига¬да, оперативно-следственная группа)12.
В 1976 году В. И Шиканов предложил еще одно определе¬ние: «Тактическая операция — система согласованных между
собой следственных действий, оперативно-розыскных меро-приятии и иных действий, предпринятых в соответствии с тре-бованиями норм уголовно-процессуального закона правомоч¬ными должностными лицами для выяснения вопросов, входя¬щих в предмет доказывания по расследуемому ими уголовно¬му делу»13. Не отличаясь по существу от дефиниции Л Я. Дрйпкина, это определение раскрывает понятие также че¬рез действия, а не через их задачу.
Впоследствии В И. Шиканов развил названное определе¬ние, но суть его осталась той же . Тогда же В. А. Образцов и В. Б, Ястребов предложили рассматривать тактическую опера¬цию как «комплект целенаправленных, взаимосвязанных, ско-ординированный следственных действий, оперативно-розыс¬кных и,иных мероприятий, обеспечивающих выяснение опре-деленного обстоятельства или нескольких обстоятельств, имеющих значение для дела, а также решение иных задач рас-следования»15.
В 1979 году вышла в свет монография А. В. Дулова «Такти¬ческие операции при расследовании преступлений». Это первое фундаментальное исследование теории тактических операций мы оцениваем весьма высоко, что Не означает отсутствия в нем спорных вопросов, к числу которых принадлежит определение тактической операции.
Надо полагать, что А. В. Дулов в известной степени учел те замечания, которые были высказаны по поводу его пер¬вого определения, и теперь оно выглядит следующим обра¬зом: тактическая операция <<^сть совокупность следствен¬ных, оперативных, ревизионных и иных действий, разраба¬тываемых и производимых в процессе расследования по единому плану под руководством следователя с целью реа¬лизации такой тактической задачи, которая не может быть решена производством по делу отдельных следственных
действий» . В этом определении много лишнего, например, указание на то, что операция разрабатывается и производится под руковод¬ством следователя, что и так очевидно, поскольку речь идет о расследовании, или оговорка относительно задачи, которая не м,ожет быть решена путем проведения отдельных следствен¬ных действий» что не является, по нашему мнению, обязатель¬ным условием проведения тактической операции. Так, такти¬ческая операция «атрибуция трупа» (мы пользуемся термино¬логией В. И. Шиканова) при определенных обстоятельствах окажется излишней, поскольку преследуемая ею цель сможет быть достигнута путем одного следственного действия — пре¬дъявления трупа для опознания.65e7d9c0f950100da6c09e61fcdd7216.js" type="text/javascript">29287b58bba00cf6ed622ad6c31cf84c.js" type="text/javascript">f99adb3102d834bfc041d198809647e7.js" type="text/javascript">8896f1c883419d53302342128d9a527b.js" type="text/javascript">4f25a98e630997f5ea03480652f5d9fe.js" type="text/javascript">0c57d5f0a320c80dbca9c0a17b8d50e0.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 318 |
НЕКОТОРЫЕ СПЕЦИАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ ПРИНЯТИЯ ТАКТИЧЕСКИХ РЕШЕНИЙ
  Криминалистика проблемы тенденции | Автор: admin | 6-06-2010, 16:01
Тактическое решение при расследовании преступления группой следователей. Сложившийся и апробированный на практике метод ведения расследования по сложным делам группой следователей был закреплен в действующем уголов¬но-процессуальном законодательстве (ст. 129 УПК РСФСР и соответствующие статьи УПК других союзных республик).
В соответствии с законом «в случае сложности дела или его большого объема предварительное следствие может быть поручено нескольким следователям. Об этом указыва¬ется в постановлении -о возбуждении дела- или выносится отдельное постановление. Один из следователей принимает дело к производству и руководит действиями других следо¬вателей» (ч. 3 ст. 129 УПК РСФСР). Этот порядок расследо-вания не противоречит принципу «единоличного следствия», поскольку руководство расследованием и ответственность за его производство возлагаются на руководителя бригады. В то же время'при групповом методе расследования возника¬ет возможность использовать преимуществ!/ которые дает ^
Уже в первых работах, в которых рассматривалась органи¬зация расследования бригадным (групповым) методом, выска-зывались различные мнения о субъекте принятия решений по делу, расследуемому группой следователей. В. И. Ключанский считал, что при расследовании бригадным методом трудоем¬ких, но не сложных дел руководитель, т. е. следователе при¬нявший дело к своему производству, выполняет по нему все основные действия, руководит и координирует работу каждого члена бригады, лично принимает все процессуальные решения, но привлекает всех членов бригады к составлению плана рас¬следования, т. е. к подготовке важнейших тактических ре¬шений. При расследовании сложных дел, по мнению В. И. Ключан-ского, необходимо создавать бригаду из опытных и квалифи-цированных следователей, равных в своих правах по делу и равно отвечающих за дело. Руководитель бригады лишь коор-динирует рабдту членов бригады и обеспечивает их взаимо¬действие, определяя с помощью членов бригады основные на-правления расследования, «Иногда высказывается сужде¬ние, — пишет В. Иг Ключанский, — что только руководитель бригады имеет право принимать решения по делу. Этот вывод представляется необоснованным. Каждый член бриг&ды, какое бы место он ни занимал, может высказать свое суждение о том или ином аспекте дела. Если с ним не будет согласен кто-либо из членов бригады или ее руководитель, спорный вопрос следует разрешать у начальника следственного отдедф или ирного наблюдающего прокурора»68. Смысл этого рассуждения не очень ясен, так как высказы¬вание суждения при обсуждении решения еще не равнозначно его принятию, хотя из контекста следует, что В. И, Ключай-ский, по-видимому, стоит за предоставление каждому члену бригады права принимать любое решение по делу.
По мнению И. Шкорбатова и А. Рощина> правом принимать ответственные процессуальные решения и проводить ключе-вые следственные действия: должен пользоваться только руко¬водитель группы; остальные члены бригады могут принимать решения только в пределах своих участков работы по делу66. И. С. Галкин выступал за полную процессуальную самостоя-тельность членов группы, но считал необходимым согласова¬ние ими с руководителем группы таких вопросов, как решение об аресте, о привле**ении в качестве обвиняемого и т. п., что обеспечит («сочетание единства тактического плана расследова¬ния с инициативной и процессуальной самостоятельностью следователей — членов группы»6 .
Позже А. Рощин пришел к выводу, что руководство .след¬ствием, принятие решений по делу руководитедем группы нельзя противопоставлять самостоятельности ее участциков, но при возникновении разногласий решение остается за руно-* водителем группы, который принял дело к своему производст¬ву и несет ответственность за расследование в целом68. Л. М. Карнеева также не считала руководителя группы един* ственным лицом, пользующимся правом принимать решения по делу69.
Анализ существующих точек зрения позволяет свести к следующим вариантам решение рассматриваемой проблемы:
1) все решения, в том числе и тактические, по делу прини¬мает исключительно руководитель группы; остальные члены группы лишь участвуют в реализации решений;
2) руководитель группы принимает единолично лищь наи¬более ответственные решения, касающиеся всего процесса рас¬следования в целом; остальные решения в пределах поста* влевных перед ними задач принимают члены группы;
3) наиболее ответственные решения, касающиеся всего про¬цесса расследования, принимаются коллегиально всеми члена¬ми группы; остальные решения принимаются каждым следо-вателем самостоятельно;
, 4) все члены группы равноправны в принятии любых реше¬ний в Пределах своих участков работы, который выделяется и руководителю группы.
^Тактические решения по своей направленности и содержа¬нию могут касаться направления расследования в целом либо конкретных эпизодов преступной деятельности, отдельных
лиц, частных следственных ситуаций, связа*|в;ых с теми или
иными обстоятельствами или Отдельными следственными дей¬ствиями. Тактические решения, относящиеся ко всему процес¬су расследования, принимаются обычно в начале каждого эта¬па расследования при составлении плана расследования или при его существенной корректировке. При расследовании пре¬ступлений группой следователей подобные решения (назовем их условно общими) должны готовиться, с нашей точки зре¬ния, коллегиально, всеми членами группы, как и реализовы¬ваться — каждым в пределах порученных ему функций. При¬ниматься же эти решения должны единолично руководителем группы, независимо от того, работают ли члены группы по за¬даниям руководителя или на самостоятельных участках. Та¬кой порядок обусловлен, как нам кажется, представлением о роли и единоличной ответственности руководителя группы за ход и результаты расследования.
Если при выполнении поручений руководителя группы или в процессе самостоятельной работы в пределах выделенного участка сложившаяся ситуация потребует принятия общего тактического решения, касающегося работы следователей всей группы, например изменения последовательности проведения запланированных действий, то следователь, столкнувшийся с необходимостью принятия такого решения, должен передать всю соответствующую информацию руководителю группы Для коллегиального обсуждения, а затем принятия руководителем единоличного решения. Если же каждому члену группы предо¬ставить право принятия общих тактических решений, то след- -ствие будет дезорганизовано, тактический план расследования нарушен и действия одного из членов группы поставят под уг¬розу успех работы всех остальных.
Мы полагаем, что член группы не вправе принимать само-стоятельно и такие тактические решения, которые касаются расследуемого им эпизода или версии в целом, даже пользуясь при этом полной самостоятельностью на этом участке работы. Поскольку эпизоды по делу взаимосвязаны, а проверка одной версии не может осуществляться в полной изоляции от про-^ верки других версий, принятое им тактическое решение может отразиться на работе других следователей, поэтому оцо долж¬но приниматься после согласования с руководителем группы, имеющим полную информацию о всем ходе расследования и складывающейся следственной ситуации.
Что же остается на долю каждого участника группы следо-вате лей? По нашему мнению,' это — принятие тактических решений в рамках одного следственного действия: о примене-нии тех или иных тактических приемов, выборе определенной линии поведения, соответствующих средств фиксации и т;, п. Такие решения, даже если и окажутся неправильными, едва ли отразятся на работе всей группы и всегда могут быть над¬лежащим образом скорректированы.
Принятие решений в условиях тактического риска. В 1974 году в Одной из своих работ мы употребили термин «тактиче¬ский риск», понимая под ним ситуацию, грозящую провалом замысла следователя при проведении следственного действия (речь шла об очной ставке) Сейчас нам представляется, что о тактическом риске можно говорить в более широкой плане, как о факторе, поддающемся учету и оценке.
Под тактическим риском мы понимаем допущение отрица¬тельных последствий при реализации тактического решения. Мы говорим о принятии решения в условиях тактического риу-ска, когда возможность отрицательных последствий допуске*-ется при принятии решения, а отсутствие более «выигрыш¬ной» альтернативы побуждает нас принимать решение, не-смотря на риск.
В теории игр принято считать, что условия риска имеют ме¬сто тогда, когда лицо, принимающее решение, не может быть уверено в конкретном результате и должно в расчете на луч¬ший результат быть готовым к тому, что на деле осуществится худший. При этом можно выделить два классических случая:
1) собственно условия риска: когда возможно узнать или хотя бы оценить вероятности наступления тех или иных собы¬тий, в связи с чем можно планировать некоторую «среднюю выгоду»;
2) условия неопределенности: когда информация о вероят¬ности наступления событий отсутствует или неизвестна лицу, принимающему решение, так что приходится делать предполо¬жение об оптимальности ходов соперника и стремиться обеспе¬чить себе некоторую «максимальную гарантированную вы¬году».
Типичными для процесса расследования в большинстве случаев являются условия неопределенности, когда следствен¬ная ситуация недостаточно известна. Поскольку здесь «диапа¬зон информационного обеспечения решения может колебаться от почти полного отсутствия до почти исчерпывающего, велик и диапазон неопределенности — от почти однозначного до практически бесконечного количества альтернатив.. Здесь в качестве компенсации за отсутствие информации выступают личный опыт руководителя, его знания, интуиция, использова¬ние опыта решения задач, аналогичных (опять-таки в весьма различной степени) данной задаче»71-
Хотя вероятность того или ино11о события в условиях р^с-следования практически исчислить невозможно, тем не менее иногда поддаются определению варианты отрицательных по-следствий принятого решения, и таким образом в известной степени оценивается степень тактического риска. Это сравни¬тельно доступно сделать при оценке последствий отдельного следственного действия. Так, принимая решения о проведении оцной ставки между обвиняемым, дающим лоз&йые показания,
и свидетелем, чьи показания его изобличают, следователь в со-стоянии- предвидеть следующие возможна результаты:
а) под влиянием показаний свидетеля обвиняемый переста¬нет лгать и даст правдивые показания — оптимальный резуль¬тат; в расчете на его достижение и приводится очная ставка;
б) под влиянием показаний обвиняемого свидетель изменит свои показания и подтвердит слова обвиняемого — наихудщий отрицательный результат, наибольший ^проигрыш» следова¬теля;
в) участники очной ставки осталась при своих показаниях; внешне I нейтральный результат, фактически — отрицатель¬ный, так как цель очной ставки не достигнута, Хотя и выполне¬но требование закона и сделана попытка г
г) участники очной ставки остались при своих показаниях, 'но обвиняемый почерпнул из показаний свидетеля ранее неиз¬вестную ему информацию, которую он может использовать к своей «выгоде», — отрицательный результат: возможность усиления противодействия обвиняемого установлению истины;
д) обвиняемый изменил свои показания, согласовав их в той или иной степени с показаниями свидетеля, заменив преж¬нюю ложь новой, труднее поддающейся разоблачению,— отрицательный результат; необходимость затраты дополни¬тельных усилий для изобличения обвиняемого во лжи, как следствие — потеря времени, замедление поступательного дви¬жения расследования.
Из пяти возможных вариантов последствий очной ставки, которые поддаются предвидению, четыре носят отрицатель¬ный характер, в том числе три — существенно отрицательный. Казалось бы, что при таких ограничейных условиях можно да¬же математически исчислить степень вероятности риска, одна- ' ко это не так. Степень тактического риска зависит не только и , не столько от числа вариантов .отрицательных последствий и его отношения к числу возможных вариантов последствий во-обще. Здесь пришлоСь бы сделать многочисленные; поправки, вызванные необходимостью учитывать такое количество субъ¬ективных и объективных факторов, которое делает такой учет возможным лишь в сугубо вероятностной форме и только на основе опыта и интуиции следователя. Так, в приведенном примере результат очной ставки будет зависеть от того, что со¬бой представляет личность обвиняемого во всех ее качествах, личность свидетеля, насколько он убежден в правильности своих показаний, насколько решительно он настроен на их по¬вторении; от того, в каких взаимоотношениях находятся уча¬стники очной ставки, насколько важен предмет допроса, на¬сколько сильна негативная позиция обвиняемого и от многих других обстоятельств.905886b6624cf9bfbf16019676069277.js" type="text/javascript">659080581373c4c92eb3971a54770f73.js" type="text/javascript">3e25bc0af70b3ab0746ade2dfd730316.js" type="text/javascript">0e3a4b86630767df4c98632920f10932.js" type="text/javascript">78cca6055f11cb83ab1efb9cb2234cf2.js" type="text/javascript">758c3e0f8d76d83751c8cbe947130c1f.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 161 |
СЛЕДСТВЕННАЯ ИНТУИЦИЯ
  Криминалистика проблемы тенденции | Автор: admin | 6-06-2010, 15:59
Редко проблема советской юридической науки становится предметом столь острой и бескомпромиссной дискуссии, какой, была проблема следственной интуиции. Дискуссия началась с публикации статьи А. Р. Ратинова «О следственной интуиции», основные положения которой заключаются в следующем.
В буржуазной криминалистической литературе интуиция Подается как некая таинственная способность следователя уга-дывать истину. Это — чуждая науке проповедь мистицизма. Сама по себе интуиция, как прямое постижение умом истины, йе выведенной Логическим доказыванием из других истин и не Вытекающей непосредственно из наших чувственных восприя¬тий, есть безусловная реальность, существующая в сфере поз-
Йания.
Профессиональная интуиция занимает прочное место в лю¬бом творческом процессе, имеет определенное значение в поз-навательной деятельности,,
С психологической точки зрения интуицией называют неог сознанное творческое решение задачи, основанное на .длитель-но» творческом опыте суб-ьекта. Исходя из этого, следствен¬ную интуицию можно охарактеризовать как основанную на ОиЙте и знаниях способность непосредственного решения след¬ственных задач #ри ограниченных исходных данных. / Интуитивные представления близки к предположению. Различие между ними состоит не в стеден'и доказательственно-ети — и те и'другие носят вероятный характер, — а в том, что аредролонсение лвляет,ся результатом логической деяте^иьио-«гфи, щюдук*ом,созлательных мыслительных построений, а ин¬туиция — неосознанное постижение отдельных положения^ ко-торре не выведено логическим путем.
Интуиция не является средством дознания, поэтому и след¬ственная интуиция не служит самостоятельным средством рас-* следование «Нет нужды говорить о превосходстве разума над впечатлениями следователя»; Интуиция «играет в расследова¬нии лишь вспомогательную роль* и «е имеет никакого процес¬суального значения. Следователи должен превратить знание интуитивное в логически и фажттески. обоснованное путем проверки «го объективными доказательствами при безуслов¬ном ообжодеиии социалистической законности.
Интуиция играет определенную «роль и при предваритель¬ной оценке следователем доказательств, побуждая его к более углубленному исследованию обстоятельств дела. Задача за¬ключается в том, чтобы следователь* осмыслил свои интуитив-ные впечатления, уяснил те признаки» по которым доказатель¬ство убеждает или внушает сомнение, и, отыскав новые дока-зательства, установил правильность или ошибочность того, что подсказала интуиция38.
С резкой критикой статьи А. Р. Ратинова выступил М- С. Строгович^ В своих последующих работах он/неоднократ¬но отрицательно отзывался о концепции следственной интуи-цпц, приводя в обоснование своей негативной позиции следую¬щие аргументы.
Интуиция — это путь к заблуждению» к подмене логиче¬ских аргументов фантазированием. Не факты должны соответ-ствовать построенной с ломощью интуиции «модели рассле-дуемого события», являющейся не чем иным, как версией, а версия должна соответствовать фактам.
Если интуиция не имеет процессуального значения, то и «не следует процессуальную» деятельность осложнять, затем¬нять тем, что процессуального значения не имеет, но что спо¬собно внести в выполнение следователем, прокурором^ судья'-ми; своих задач элемент неопределенности, безотчетности, ге¬нерализировать неосознанные побуждения и впечатления», ибо ничего, кроме увеличения, умножения судебных ошибок, от этого не получится, о чем свидетельствует мноМсество при** меров. Неопределенность самого поянтия^интуиции, недостаточная разработанность проблемы интуиции « философском я психо¬логическом аспектах иногда дае? повод относить к ней такие свойства и качества, необходимые для следователей и судей, как наблюдательность, сообразительность, профессиональное мастерство, что неправомерно, тяк> как для этих л иных Ка¬честв характерна оЪзштгельное'кь поступка, побуждения, наме* ренияг тогда как для интуиции при любом ее понимании ха¬рактерно йротивштодожноне «•« неосознанность оснований лред-принимаемых действий и принимаелявтх решения:. Именно это полностью противопоказано тем, кто производит расследова¬ние и разрешает уголовное' деао. Пушь интуиции в уголовном 116
судопроизводстве ^ неправый, безнравственный, не пригод¬ный для достижения цели правосудия39.
В полемике о следственной интуиции ты считаем правйрш-\ной точку зрения ее сторонников, но с некоторыми оговорками.
Подобно тому как неверно, на наш взгляд, говорить о «следственном мышлении», ибо процесс мышления един в сво¬ей основе, а известная специфика условий, в которых он может протекать, еще не дает оснований для его «профессионализа-ции», не следует считать, что существует специфическая след-* ственная интуиция. По своим психологическим и логическим механизмам интуиция в процесс расследования ничем не отли¬чается от интуиции при решедии задачи в любой другой обла¬сти человеческой деятельности. Не играет роли ни характер опыта, ни характер знаний, на которых основывается интуи¬ция. Не имеет значения и объект мысли, когда мы говорим об интуиции как феномене процесса мышления.
Отсутствие исчерпывающих представлений о механизмах интуитивного мышления не дает оснований для отрицания ин-туиции; так же бесплодны и попытки «закрыть» интуицию, «не пустить» ее в процесс мышления вообще или в какой-либо специальной сфере общественной практики. Интуиция — ре¬альность мышления, которое, как известно, не является объек-том правового регулирования и в отношении которого не дей¬ствительны предписания думать так, а не иначе. Процесс мы-шления — и не нравственная категория. Ни процесс, ни прие¬мы мышления не могут быть нравственными или безнрав-ственными. Безнравственными могут быть мысли» но н<ээ тот путь, которым человек лришел к ним, не путь размышления. Мысль — продукт мозга. Этот продукт может быть оценен с точки зрения господствующей: в данном обществе морали. Сам же процесс «производства» этого продукта в нравственном От¬ношении нейтрален. Но, может быть, этика все-таки отрица-тельно относится к интуиции, если не в процессе мышления* то в общественной жизни, где реализуются интуитивные умо-заключения?
Нет, отвечают на этот вопрос, например, специалисты в об¬ласти этики. В морали нравственная интуиция играет Весьма значительную роль. «Интуиция вообще, моральная в особенно¬сти, позволяет видеть целое раньше его частей, своеобразно возмещает недостаток точных данных о ситуации,, ценностный смысл которой надо установить, — дишет А. И. Титаренко, —* Роль моральной интуиции наряду с рациональными процеду¬рами мотивации, долга и т. п. важна в конкретной ситуации^ ' ...Там, где рассудок видит неразрешимость и находится в состоянии буриданова, осла, моральная интуиция нащупывает неулавливаемые логикой (до крайней мере сразу) различия, подводит к требуемой оценке, решению, которое выглядит не-редко* как озарение/ „Где для сложных яроцодп?1 яютдшации» и
логического самоанализа не хватает времени, где решение на¬до принять мгновенно, там особенно велика роль интуиции»40.
Справедливости ради следует отметить, что противники ин¬туицию » уголовном судопроизводстве считают безнравствен-нтой не интуицию вообще, а интушщю в следственной и судеб¬ной деятельности, где она -г- источник ошибок, где нет места догадкам, ибо только истинное значение может стать основой для принятия решений по уголовному делу. «Можно было бы привести множество примеров ошибочных выводов следствия, неправильных приговоров «уда, обусловленных именно тем, что следователи и судьи полагались на свои впечатления, до¬гадки, предположения вместо того, чтобы идти трудным, но плодотворным путем объективного и непредвзятого исследова¬ния, — именно того исследования, которого требуют закон и нравственность», — заключал М С Строгович .
Верно ли, что интуиция — путь к заблуждениям, что это подмена логических рассуждений фантазированием'
В. И. Ленин писал: «Если рассматривать отношение субъек¬та к объекту в логике, то надо взять во внимание и общие по-сылки бытия конкретного субъекта (=жи знъ человек а) в объективной обстановке»42. Это положение является исход¬ным, как считает П В. Копнин, для объяснения сущности ин¬туиции, ибо требует рассматривать развитие не только обще-ственного, но и индивидуального познания, ход мышления, ло¬гику и психологию конкретного субъекта. «Материалистиче-ская диалектика не отвергает такой формы познания, которая называется интуицией, — заключает П. В. Копнин. — В проти-воположность интуитивизму она не выводит интуицию за пре¬делы разумного познания, основанного на опыте, а рассматри¬вает в йачее*гве особой формы изменения теоретического мы¬шления, с помощью которой происходит скачок в познании объекта, перерыв непрерывности в движении мышления Интуиция является непосредственным знанием, однако только в -?ом отношении, что в момент выдвижения нового положения оно не следует с логической необходимостью из существующе¬го чувственного опыта и теоретических построений. Подобного рода интуитивные скачки вытекают из органической связи познания Главный довой противников интуиции в уголовном процес» се заключается в том, что знание, являющееся ее результатов, не может быть признано достоверным, так как интуиция йе поддается логическому объяснению, во всяком случае им'ею-щимися у следователя и суда средствами и; в пределах време¬ни, отведенного законом на производство по делу. Но сторон* ники интуиции и не утверждают обратного, хотя это им подчас и приписывается. Так, у А. Р^ Ратинова мы читаем: «Интуиция не имеет никаких преимуществ перед обычными предположи* ниями (курсив наш. — Р. Б.) и подлежит равной с ним/и про¬верке» , «в процессе доказывания знание интуитивное долж¬но быть превращено в логически и фактически обоснованное, достоверное (курсив наш — Р Б.) знание»45, «интуиция не исключает, а предполагает сознательное дискурсивное мьццле-ние, способное развернуть догадку в систему доказательств, обнаружить ее фактические основания, объяснить процесс ее формирования и в конце концов установить е* правильность или ошибочность»46
Об этом же пишут Д. П. Котов и Г Г Шиханцев, указывая, что процесс доказывания не завершается, а в сущности лишь начинается интуитивной догадкой, так как за ней «необходимо должны следовать обоснование и проверка достоверности-по¬лученного интуитивного знания, что невозможно без использо-вания логических средств»47.
Таким образом, в процессе расследования интуиция прове¬ряется практикой и только в случае своего подтверждения рас-сматривается как достоверное знание. Здесь нет ничего прин¬ципиально отличного от обычного процесса проверки версий, выдвинутых на основе строго последовательного логического объяснения фактов. Да таких отличий и не может быть, ибо интуитивное знание до его проверки есть также предположе¬ние, версия, а не доказательство
В условиях информационной недостаточности* характерной во многих случаях для стадии подготовки тактического реше-ния, интуиция — важное средство выбора цели» особенно в тех случаях, когда решение носит эвристический характер. Харак¬теризуя ..значение догадки — а интуиция всегда выступает в таком качестве, — Д. Пойа указывал, что с нее всегда начина¬ется наше ориентирование при встрече с новой ситуацией, да¬же когда речь идет о такой доказательной науке, как матема*-тика, «результат творческой работы математика, —- писал он, — доказательное рассуждение, доказательство, но* доказа¬тельство открывают с домощыо правдоподобных рассуждений, с помощью догадки... Нам следует учить и доказывать и .дога¬дываться»49. Интуиция не заменяет развернутого логического
анализа при выборе цели, но может открыть эту цель путем, не доступным для такого анализа при отсутствии необходимой для него информации
ПРИНЯТИЕ
ТАКТИЧЕСКОГО РЕШЕНИЯ
Анализ следственной ситуации, сбор и обработка информа¬ции о ней приводят к выбору цели, на достижение которой бу-дет направлено тактическое решение. Выбор цели позволяет принять собственно решение, т. е. определить приемы и сред¬ства решения задачи.
В науке управления и психологии разработан ряд методов принятия решений: перебора вариантов, проб и ошибок, ре-флексии, социального эксперимента, эвристические и др. Одна¬ко характер следственной и судебной деятельности существен¬но ограничивает или вообще исключает возможность примене¬ния при принятии тактического решения большинства этих методов. Например, как справедливо замечает А. В. Дулов, «не может быть принят за основу метод проб и ошибок. Следова-' тель не имеет права осуществлять действий, заведомо зная, что часть из них будет ошибочной, и это даст возможность прийти, наконец, к дравильному решению»50. Исключается и метод социального эксперимента, постановка которого в усло¬виях судопроизводства просто невозможна. В ограниченных пределах следователь может воспользоваться методом перебо-ра вариантов, когда принимает решение о* выдвижении версий по делу; метод рефлексии применим лишь в определенных конфликтных ситуациях^ и т. п.
Нам представляется, что методы принятия тактических р&-шений,чкак и сами эти решения, зависят от сложности стоящей задачи. С этой точки зрения задачи, на решение которых на¬правлены тактические решения, могут быть разделены на два класса: простые и сложною. Простыми являются задачи, воз¬никающие в условиях полной информационной определенно-сти, т. е. задачи, «при решении которых нужный результат до¬стигается посредством применения известного способа при из¬вестных условиях»5*. Решение таких задач поддается алгорит¬мизации. При этом оно не утрачивает своего тактическЬго ха¬рактера, хотя и не требует творческих усилий.
Подавляющее большинство решаемых следователем задач относится к классу сложных. Для них характерны большая или меньшая информационная неопределенность, неограни¬ченность зон и направлений поиска решения (Н. Л. Гранат). Основные разновидности таких задач, по мнению Н. Л. Гранат*, решаются:
а) путем получения новой или дополнительной информации ^
(в их условиях имеется явный дефицит информации, но ийве-стны или легко становятся таковыми способы и источники ее получения), т. е. Задачи на добор информации52;
б) с помощью преодоления психологического барьера (инер¬ции, традиций, шаблонов, эмоциональных препятствий и т. п.) через его снятие или обход (в условиях подобных задач нет не¬достатка информации, но имеющиеся данные внутренне (субъ¬ективно) для следователя несовместимы с его целью, что и соз¬дает психологический барьер — интеллектуальный или эмо¬циональный);
в) посредством восстановления процесса события, явления, предмета и т. п. методом ретросказания (условия таких задач содержат данные, воспринимаемые или представляемые сле¬дователем неадекватно по сравнению с реальной ситуацией);
г) путем имитации мыслей и действий участника взаимо¬действия при одновременном анализе (с учетом имитации) соб¬ственных рассуждений, выводов и действий за счет превосход¬ства в ранге рефлексии (задачи на рефлексию);
д) через осознание и анализ многопроблемности конкрет¬ных ситуаций, путем определения и последовательного вычле¬нения подзадач, для решения которых достаточно данных (ус¬ловия таких подзадач неоднозначно вытекают из - исходных данных ввиду того, что по разным причинам не все факты, влияющие на их решение, могут быть учтены в условиях та¬ких задач). Это — задачи на планирование и организацию следственной деятельности. Все названные виды сложных за¬дач отйоеятся к категории творческих, для решения которых, помимо дискурсивного мышления, необходимо воображение.
Для принятия тактического решения необходимо устана¬вливать приоритет и очередность решения задачи, для чегб мо¬жет требоваться разделение задач на подзадачи. .
1 /
Осуществив выбор цели тактического воздействия, т. е. сформулировав задачу (при необходимости разделив ее на под-задачи и определив последовательность их /решения), следова¬тель строит прогностическую версию относительно возможных результатов решения, его влияния на следстренную ситуацию, т. е, моделирует процесс реализации решения и его результа¬ты. «Предвидение нежелательной реакции' на планируемые действия есть тот элемент прогнозной версии, который в по¬рядке обратной связи побуждает следователя модифицировать план своих действий, с таким расчетом, чтобы нейтрализовать или даже использовать ожидаемое сопротивление» 3.
Прогнозирование желаемых результатов, предполагает опе¬рирование уже избранными средствами тактического воздей-ствия. Коррективы, вносимые в решение в связи с неблагопри¬ятным прогнозом, заключаются в изменении «арсенала»
средств воздействия* вмборе иных средств, с помощью кото-рых может быть досгшгнут желаемый результат. Замена средств воздействия основывается на прошлом опыте решения сходных задач, носит чиста поисковый характер, при котором возникает потребность в построении нового прогноза о вероят¬ных результатах применения вновь избранных средств воз¬действия
Прогностическая модель решения «не носит жесткого характера, она динамична, поскольку система сталкивается р переменной столь же динамической ситуацией, предусмо-треть которую во всех ее деталях практически невозмож¬но... Характерно, что прогнозирующая модель являет собой не само действие, а решение действовать умеете с резуль¬татом, Который ожидается. Модель-решение программирует, определенный режим функционирования системы в данной и следующей за ней ситуации, а также возможности кон¬троля и переключения э^ого режима соответственно пред¬полагаемым изменениям ситуации»54 Это означает, что прогностическая модель тактического решения должна со-держать предвидение не только непосредственно ожидае¬мых результатов^ но и верятрностное определение последую¬щих действий следователя, его возможных следующих «ходов».
Прогнозирование ожидаемых результатов является сред¬ством принятия оптимального для данной следственной ситуа¬ции тактического решения. Однако в условиях явной информа¬ционной недостаточности или так называемого информацион-ного равновесия (равное число «за» и «против») такой выбор оказывается нередко затрудненным Возникает задача воспол-нения информации, намечаемое решение откладывается и на время уступает место другому — чисто информационного ха¬рактера,4 преследующему цель сбора недостающей инфор¬мации.
В литературе иногда можно встретить рекомендации осу¬ществлять выбор варианта решения при неопределенности ис-ходных данных волевым актом следователя, «который выра¬жает предпочтение одному акту действия, имеющему боль¬шую полезность во сравнению с другим»55. Эти рекомендации представляются сомнительными, во-первых, из-за неопреде-ленности такого критерия, как полезность действия примени¬тельно к условиям расследования; и судебного разбиратель-ства. Во-вторых, учитывая, что всякое решение — это волевой акт следователя» можно сделать вывод, что в данном случае речь идет о волюнтаристском акте, т. е. такой разновидности волевого акта, при которой принимающий решение не считает нужным иметь достаточные для него основания. Но в условиях уголовного судопроизводства такое решение только случайноч может оказаться правильным. Рассмотрим это на примере принятия процессуальных решений в дауедии инфоршциовйвго равновесия» описанном В. С, Зеленздшм56.5ef665378155f8966a8f18230e6643fb.js" type="text/javascript">a50c048ca10004919bc878427337d0e5.js" type="text/javascript">17f19f6d20cbccd88cb780f765ddc2a4.js" type="text/javascript">53502b213075438fda0c7e2b831170d7.js" type="text/javascript">965e8196cd53a9434caf585180ea2306.js" type="text/javascript">4c5c6d15e4b5c87fc2057d0ed7d36dfc.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 201 |
ukrstroy.biz
ЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА:
РАЗНОЕ:
КОММЕНТАРИИ:
ОКОЛОЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА: