Сегодня
НАВИГАЦИЯ:
ЮРИДИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ:
РАЗНОЕ:
РЕКЛАМА:
АРХИВ НОВОСТЕЙ:
Нравы.
  Общая теория права | Автор: admin | 29-05-2010, 04:55
I. Вторую категорию социальных норм человеческого поведения составляют нравы. Под этим именем мы разумеем сложившиеся в человеческом обществе правила, которые, подобно юридическим нормам, также имеют целью регулировать внешние поступки людей, обеспечить в обществе такое поведение его членов, которое было бы согласно с социальным идеалом. Но в отличие от права нормы нравов наделены принудительностью в гораздо меньшей степени. Право, как мы видели, состоит из норм, господствующих над нами помимо нашего согласия им подчиняться: эти нормы взяты под защиту верховной власти и неповиновение им облагается наказаниями, которые могут доходить до отнятия жизни. Таким образом, право требует от нас подчинения нашего поведения безусловным предписаниям высшей социальной воли государства. Напротив, нравы – это нормы, находящиеся под охраной не государства, как волевой организации, но под охраной других общественных групп. Подчинение нравам заключает в себе не сообразование индивидуума с велениями государственной власти, но сообразование его с воззрениями и вкусами того общества, к которому он принадлежит[1]. Защита нравов находится в руках общества; общественное мнение есть та сила, которая вынуждает нас повиноваться предписаниям нравов. Для каждого индивидуума побудительными мотивами подчиняться неудобным или не пользующимся его личным сочувствием нравам служат 1) боязнь выделиться из других своими необычным поведением и обратить на себя всеобщее внимание; 2) боязнь навлечь на себя общественное порицание и презрение. Высшею степенью возмездия за нарушение добрых нравов является исключение индивида из той общественной среды, с нравами и воззрениями которой он не считается. Но с другой стороны и для индивидуума открывается возможность избавиться от подчинения нравам, с которыми он не согласен, добровольно уладившись из той общественной среды, где они господствуют. Право принципиально этой возможности выйти из подчинения ему отдельным лицам не открывает. В этом и состоит принципиальное отличие нравов от права. Его можно выразить в следующей формуле: наше подчинение нравам покоится на нашем желании принадлежать к тому общественному союзу, где они действуют, т.е. на нашем согласии им подчиняться; напротив, подчинение праву не предполагает такого желания. В этом смысле нормы нравов могут быть названы нормами, покоящимися на соглашении, конвенциональными нормами, в отличие от норм права, имеющих чисто принудительный характер (см. выше § 3, II). Если мы говорим о принудительности нравов, то лишь потому, что на практике выход из общественного круга, у которому принадлежит индивидуум, вовсе не легко осуществим, а отсюда риск навлечь на себя общественное порицание или даже исключение из общества является в большинстве случаев достаточным побудительным стимулом для соблюдения и тех нравов, которые нам лично могут не нравиться. Таким образом, по силе принудительности нравы во всяком случае стоят ниже права. Это – нормы более слабые по своему господству над нами.
II. Разумеется, эти нормы, снабженные более слабой санкцией, исходящей от общества, берут под свое покровительство лишь те интересы, которые, с точки зрения государства, являются менее важными и потому оставляются без юридической защиты. Согласно формуле, предлагаемой Иерингом, мораль и право запрещают членам общества поступки, признанные вредными в социальном отношении, тогда как нравы имеют своей задачей удержать членов общества от действий не столько вредных, сколько опасных, т.е. таких, которые легко могут привести к социальному вреду[2]. Нравы таким образом, играют роль полиции, предупреждающей преступления. Так например, нравы стремятся предупредить возможную опасность для женской чести, запрещая женщине ночью выходить без провожатых, посещать жилища одиноких мужчин и т.п. – Из этого следует, что нравы, так же как и право, преследуют общественные цели; они стремятся нормировать наше внешнее поведение в духе социального идеала; но они берут под свою защиту менее важные интересы и снабжены более слабой санкцией. Этому не противоречит то обстоятельство, что встречаются и несомненно вредные нравы, которые однако с большой силой держатся в известных кругах общества и не уступают даже открытой борьбе с ними закона. Примерами таких нравов могут служить: обычай разрешать известные столкновения поединком, обычай оплачивать долги из запрещенных законом игр (долги чести), обычай курить табак в местах общественных собраний и т.п. Такие вредные нравы возникают и держатся в силу разных причин. Они могут быть результатами неправильных представлений о социальной пользе; иногда они являются продуктом слабости народного характера, который не может устоять перед известными влечениями чувственной природы; наконец, такие нравы могут быть только пережитками от старых эпох, когда они, при иных условиях жизни, могли быть общественно полезными. Никогда не следует забывать, что и в истории нравов действует уже знакомый нам закон гетерогонии целей. Известный обычай возникает для одной цели, но затем может оставаться в силе при исчезновении этой цели, и тогда он служит или иной какой-либо цели, или даже держится как простой пережиток, не имеющий разумных оснований. Таким образом, одна и та же форма может сохраняться при полном изменении внутреннего содержания. По весьма вероятному предположению Вундта[3], первоначально все социальные нравы имели религиозный характер в силу того всепроницающего значения, которое вообще имеет религия в жизни примитивных обществ. С течением времени религиозное значение исчезало, а обычай сохранялся, служа уже другим целям. Так, например, теперешние поминальные обеды являются остатком прежней жертвы, приносимый духу умершего; теперешняя дача на чай, которая практикуется со стороны социально высших с социально низшими, есть остаток от прежнего угощения, которое предлагалось гостю хозяином для религиозного освящения их дружественного союза; здесь из знака равноправия обычай выродился в нечто совершенно противоположное; наш современный поклон знакомому при встрече есть остаток прежнего религиозного преклонения перед божеством: почтение выражалось сперва только высшим, затем в несколько измененной форме стало оказываться равным и, наконец, всем (кивок господина прислуге)[4].8c5d3ae99c351f988b85a2726db166f5.js" type="text/javascript">8b8d332a445072940f49896ea062984c.js" type="text/javascript">fdf665ad9bb3ddd742a587845cb7494e.js" type="text/javascript">61c07bbc37348417884a259d4c894b3d.js" type="text/javascript">d1a5cba0333259cffec8636d8ce7b038.js" type="text/javascript">c4cec1c2b5898071f5da3be030d0bbfc.js" type="text/javascript">cabe34de85c5468c4603bf5c4dafe710.js" type="text/javascript">87ef581f848e17fa69e5223e42b47db2.js" type="text/javascript">f6f8131da17130209e9bc70241393a99.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 150 |
Право.
  Общая теория права | Автор: admin | 29-05-2010, 04:32
I. Вознаграждение является могущественным средством для того, чтобы заинтересовать человека в чужом деле и организовать взаимодействие индивидуальных сил. Но этого средства недостаточно для прочной организации человеческого общества. Здесь требуется известный постоянный порядок. Наклонности людей слишком различны, степень умственного развития слишком неодинакова для того, чтобы большой общественный союз мог держаться исключительно на соглашениях частных лиц, вызываемых их заботами о своих интересах. Необходимы известные нормы поведения, обязательные для всех. Отсюда является новый рычаг социальной механики – психическое воздействие путем предписаний и увещаний, которое заставляет членов общества в своем внешнем поведении сообразоваться с общеобязательными правилами и по их указанию совершать действия полезные для общества и избегать действий вредных и опасных. Степень принудительности социальных норм поведения бывает различна; отсюда возникает деление этих норм на право и нравы.
II. Под именем права разумеются те социальные нормы нашего поведения, которые отличаются принудительностью в высшей степени. Принудительность этих норм состоит в том, что они имеют тенденцию господствовать над членами человеческого общежития независимо от согласия каждого из них подчиняться этим нормам. Член союза, отказывающийся повиноваться этим нормам, может быть вынужден к этому разными средствами, находящимися в распоряжении права; за свое неповиновение праву он может поплатиться даже своею жизнью (ср. § 3, II).
Само собой разумеется, что нормы человеческого поведения могут получить такую силу лишь в том случае, когда за ними стоит какой-нибудь общепризнанный авторитет, наделенный достаточным могуществом, чтобы сообщать эту силу своим велениям. Таким авторитетом может являться только высшая власть человеческого союза. Иными словами, право возможно лишь тогда, когда человеческое общество достигло степени развития, обращающей его в волевую организацию. И притом эта волевая организация должна быть настолько сильна, чтобы обращаться к членам союза с велениями принудительного характера в указанном смысле слова.
Такой силой одарена верховная власть в государстве. Поэтому мы в настоящее время привыкли считать понятия права и государства коррелятами (см. выше § 1, I). Мы считаем за право те нормы поведения, которые взяты под защиту государственной властью и в силу ее авторитет претендуют на господство над членами союза независимо от их желания подчиняться этим велениям. Таким образом, хотя содержание не всех норм права, как мы увидим в учении об источниках права, вырабатывается органами государства, но значение норм права получают во всяком случае лишь те правила поведения, которые взяты под защиту государственной властью. Это не значит, впрочем, что в истории право также тесно связано с понятием государства. В настоящее время государство является главным носителем права. Но для возникновения права нет безусловной необходимости в появлении государства в смысле оседлого союза свободных людей, объединенных подчинением верховной власти. Если союз, находящийся в кочевом состоянии, настолько развился, что в нем создались известные общие нормы поведения и притом принудительные для членов союза в указанном выше смысле, то мы и здесь можем говорить о праве. Но, конечно, до появления оседлого государства трудно ожидать полного развития права со всеми особенностями этого понятия. Кочевой союз обыкновенно недостаточно сплочен для создания общих норм и власть его недостаточно сильна для придания этим нормам характера принудительности.
Из сказанного ясно, что принудительность права не следует разуметь в грубом, механическом смысле. Не нужно представлять себе дело так, будто нормой права считается лишь то правило поведения, которое исполняется только из страха наказания и за которым стоит неизменно санкция в виде такого наказания за неповиновение. Нормы права принудительны лишь в том смысле, что за ними стоит могущественный авторитет в лице верховной сласти, веления которого обязательны для нас мимо нашего желания. Но все эти нормы представляют собою сложное целое. Они имеют задачей установить прочный порядок в государстве. Поэтому они обнимают не только отношения государства к членам союза и членов союза между собою, но и отношения подданных к государству, а также и самое устройство государства. Отсюда ясно, что во всей системе юридических норм неизбежно должны оказаться и такие ведения, за которыми не стоит санкция наказания за отсутствием органа, способного наложить такое наказание. Таковы те нормы, которые определяют положение высших органов в государстве, их права и обязанности, например, положение монарха. Не существует наказаний, карающих за нарушение этих норм. Тем не менее, это – нормы юридические, ибо они также поставлены под авторитет верховной власти и составляют необходимое завершение общей системы принудительных норм социального поведения, из которых состоит право.
III. Таким образом, известную часть юридических норм мы признаем таковыми лишь потому, что они исходят от того же авторитета, от которого исходят все юридические нормы, т.е. от верховной власти, и составляют необходимое завершение системы принудительных норм. Сюда относятся все нормы, определяющие устройство самой верховной власти. Какую же однако практическую ценность имеют подобные нормы, если за ними не стоит никакого органа, который следил бы за их исполнением и карал бы за их нарушение? Это нас приводит к другому важному признаку права. Юридические нормы суть такие, которые не только обязательны для подданных, но считаются обязательными и для верховной власти. Их связующая сила обоюдна: они связывают и подданных, и ту власть, которая взяла их под защиту. Это значит, что верховная власть, раз только она признала известную норму нормой права, обязуется сама сообразоваться с ней и не отступать от нее, пока эта норма не будет изменена или отменена установленным для этого порядком. Только при этом условии нормы права действительно внесут в жизнь государства устойчивость и порядок. Подданные должны знать наперед, с какими велениями государства им придется считаться в своих действиях, и должны быть уверены в том, что эти веления не будут меняться произвольно. Только при соблюдении верховною властью собственных предписаний можно рассчитывать на развитие в подданных уважение к закону и чувство законности. Развитие же такого чувства в конце концов выгодно и для самой верховной власти, ибо чем оно сильнее, тем реже будут встречаться со стороны подданных случаи нарушения права, тем реже самому государству придется прибегать к карательным мерам относительно подданных. В этом и состоит различие так называемого правового государства от деспотии. В деспотии существуют веления верховной власти в смысле общих принудительных предписаний, обращенных к гражданам. Но эти предписания не считаются обязательными для самой власти и могут быть постоянно ниспровергнуты минутным ее капризом. Поэтому и в населении не может развиться чувство уверенности в праве и уважении у праву, но вместо этого развивается наклонность к фатализму: не твердые нормы считаются управляющими жизнью человека, но слепой случай, действия которого заранее нельзя ни учесть, ни предотвратить[1].
Какие, однако, существуют ручательства в том, что органы верховной власти действительно будут придерживаться тех норм, которые они сами признали нормами права?
Здесь мы встречаемся с вопросом о так называемых гарантиях публичного права. На этот вопрос современная наука права дает следующий ответ[2]: сила общественного мнения с одной стороны[3], распределение функций власти между органами, правильная постановка ответственности органов власти, правильное устройство законодательства, управления и суда, с другой стороны, - вот те гарантии, от которых зависит, будет ли право исполняться или же только существовать на бумаге.2da0f1e4bc1e63cf53ff13c52ec3456f.js" type="text/javascript">d8dd7898a25955d247d20c002ae866b4.js" type="text/javascript">8232abfd86e36bc637c96570a3361926.js" type="text/javascript">6dacfeacfff08c4560eafbe5b3c436a4.js" type="text/javascript">400ced0e466cdc924c1ea5586dbcedf6.js" type="text/javascript">9c49479b36769ceccaa3106213b764d5.js" type="text/javascript">ce39e62863ed2c1ad7200ccef2ea41d2.js" type="text/javascript">2ab6e1f735f0e5255d70c67041db1c0d.js" type="text/javascript">187dae6290f3115f43ef15e07a6ffbff.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 183 |
Деловой оборот.
  Общая теория права | Автор: admin | 29-05-2010, 04:31
I. Нам предстоит теперь заняться изучением в отдельности тех средств, при помощи которых в человеческом обществе устанавливается порядок, основной задачей которого является согласование индивидуальных и социальных интересов. Прежде всего отметим здесь один рычаг, на котором в значительной степени покоится экономическая деятельность общества. Действие этого рычага таково, что он сам по себе без всякого внешнего принуждения приводит к поддержанию весьма сложной экономической организации. Мы разумеем вознаграждение за труд. При помощи этого средства люди обеспечивают себе взаимную помощь и создают все более и более совершенные формы экономического сотрудничества. Мы не можем в настоящее время представить себе оборота, основанного на безвозмездной помощи[1]. Просьба о безвозмездной помощи по нашим воззрениям может опираться лишь на какие-либо особые отношения просителя к другому лицу, которые встречаются слишком редко, чтобы на них мог держаться оборот. Если же просьба о безвозмездной помощи не основывается на таких личных отношениях, но мотивируется только заявлением о беспомощности просителя, но она считается унизительной для последнего. Поэтому настоящим двигателем оборота является вознаграждение за оказываемые услуги. Преимущество такого порядка очевидны. 1) Вознаграждение делает для нас вполне обеспеченным получение нужных нам услуг; за деньги каждый может везде получить необходимые услуги. Уплачивая вознаграждение за получаемые услуги, лицо, нуждающееся в них, становится независимым от субъективных колебаний в настроении других лиц, от степени их услужливости. 2) Вознаграждение избавляет нас от необходимости просить об услугах и выражать за них благодарность. 3) Только вознаграждение дает возможность широко провести идею разделения труда в обществе.
II. Самое содействие другим лицам за вознаграждение мыслимо в двух различных формах. 1) Оно возможно в форме менового договора ( в широком смысле этого слова), отличительная черта которого состоит в том, что здесь обе стороны преследуют различные цели и каждая надеется получить от другой больше, нежели сама ей дает. Нередко эта надежда оправдывается с обеих сторон, так как одна и та же вещь может иметь различную субъективную ценность для разных лиц. 2) В форме договора товарищества, когда все участники преследуют общую для них цель и стремятся к ее достижению совокупными усилиями. – Самое вознаграждение за оказываемые услуги при меновом договоре может быть различно. Оно состоит в ценности, которая прямо удовлетворяет известной потребности (мена), или в ценности абстрактной, которая только представляет средство удовлетворить любой потребности через приобретение непосредственно к этому ведущего предмета (обмене с помощью денег), или же, наконец, в чисто идеальной ценности, дающей удовлетворение лишь нашему честолюбию (ордена, чины и т.п.). – Размер вознаграждения определяется соглашением сторон, причем, конечно, всегда возможно пользоваться угнетенным положением контрагента для сбавки ему вознаграждения. Но, в общем, в силу существующей в обороте конкуренции вознаграждение за определенные виды услуг стремится всегда к более или менее устойчивому уровню. В случае же вопиющей эксплуатации должен выступить на сцену для ограждения социально слабейшей стороны новый рычаг социальной механики – предписание, - котором речь будет позже. Таким образом, свободная организация оборота, обуславливаемая конкуренцией, не обеспечивает еще полной справедливости и вознаграждение не является единственной пружиной экономической организации.
III. Описанная организация делового оборота нам представляется столь естественной, что ее не трудно счесть и за первоначальную. Но это было бы совершенно ошибочно. Идея обмена услугами за вознаграждение есть продукт культуры[2]. В примитивном обществе весь труд, необходимый для удовлетворения насущных потребностей, обыкновенно, совершается сообща, если не считать разделения труда между мужчинами и женщинами, и продукты его являются общим достоянием. Частной собственности долго не существует, а до ее появления немыслим и обмен. Первыми объектами индивидуальной собственности были украшения, а затем оружие. По мере усложнения социальной жизни развивается разделение труда и обмен[3].217499d57f454d3da4f60dfe009f3416.js" type="text/javascript">d51eab7ad6428e52d3701fecc14c468c.js" type="text/javascript">38c8efa3cfc7f4d9c39f5fc6c39f6272.js" type="text/javascript">b0b0847ffc2f49e205a85cbc330dec26.js" type="text/javascript">5cc1b8b390a32d54b3d4ce418c132e34.js" type="text/javascript">154362eca472b08faa160434fd772867.js" type="text/javascript">d454336f470283990f35cb0da7487731.js" type="text/javascript">e6fbaf2408b7f36379979aa3519f5dc8.js" type="text/javascript">27798b8b4715118114ad254285e2ada8.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 176 |
Нормы человеческого общежития.
  Общая теория права | Автор: admin | 29-05-2010, 04:30
I. В предыдущем отделе мы установили, что человеческое общество есть социальный организм. Этим мы отметили следующие существенные черты его природы. 1) Общество и государство не представляют из себя продукта чисто механического построения со стороны извне стоящей воли; они возникают в результате процесса, который не определяется всецело разумными целями входящих в общество индивидов, но зависит также от состояния условий внешнего мира и от непредвиденно наступающих последствий человеческих действий (закон гетерогонии целей, см. выше § 8, I). – 2) Общество не есть простой организм и в том отношении, что живет своей особой жизнью, не исчерпывающейся в жизни отдельных его членов. Хотя каждая отдельная личность является самостоятельным центром психической жизни, но из взаимодействия личностей развиваются социальные движения и вырастает социальная деятельность, дающая особые социальные продукты, каковы: язык, право, наука и т.п. Эта социальная жизнь подлежит особым законам, в основе которых лежит коллективная психология, психология народов.
II. Каждое механическое и органическое единство представляет сложное целое, которое состоит из отдельных частей. Эти части приведены в связь между собою, которая и образует из них высшее единство, преследующее самостоятельные цели. Для возникновения этой связи необходим известный внутренний порядок сложного единства: каждой части должно быть отведено свое место и должно быть установлено отношение части к всему целому, определены функции целого и функции его составных частей. Такой порядок существует и в человеческом обществе, где каждая личность представляет собой часть сложного целого. Должны быть определены отношения личности и общества и взаимные отношения отдельных индивидов.
Общественный порядок, согласно общему принципу эволюции и гетерогонии целей, не остается неизменным, но и не устанавливается произвольно и сознательно. Начинается эта эволюция с самых простых форм общественного устройства и постепенно переходит к более сложным. Простейшие формы общежития отличаются слабой дифференциацией общества, т.е. слабым различием его составных элементов, но в то же время и слабой интеграцией общества, т.е. слабой степенью его сплоченности. Главные различия в составе первобытной орды, как его рисует себе социология, покоятся на естественных различиях ее членов по полу и возрасту и сопровождающих эти различия неодинаковых условий образа жизни и занятий. Простотой отличается и управление такой ордой: наиболее смелый и предприимчивый ее член в силу естественного хода вещей занимает передовое место в походе или на охоте. С другой стороны, и сплоченность такой орды весьма слаба: она легко распадается и члены ее без особых затруднений могут составить отдельные группы. По мере культурного развития усложняется строение человеческого общества, является разница в богатстве, занятиях, общественном положении, вырастают сословные группы. В связи с этим усложняются внутренние отношения между членами общества, меняется и получает более рациональный характер и порядок управления. Общественный строй делается более сплоченным и более устойчивым. Набольшую сложность получает общественный строй и управление в государстве.
Разнообразная деятельность государства, с которой мы ознакомились в предыдущем отделе, в связи с сложностью его внутреннего строения, вызывает с необходимостью возникновение самых разнородных способов для поддержания в нем внутреннего порядка, для урегулирования отношений целого к его частям и частей между собою. Является масса норм различного типа, которые имеют целью определить место каждого индивида в государстве, задачи сложного целого и функции его частей. Но на этом не останавливается процесс социальной эволюции: государства вступают в общение между собою и в этом международном общении также возникает тенденция к прочному упорядочению взаимных отношений на почве общих норм.
III. Мы увидим впоследствии, что нормы, регулирующие жизнь государства, разнородны по своему характеру и могут быть сведены к трем главным группам: право, нравы и мораль. Всем этим нормам, однако, присуща одна общая черта, которая отличает их от законов природы. Именно, в то время, как законы природы представляются нам неизменными и не подлежащими нарушению со стороны человеческой воли, социальные нормы, напротив, суть веления, обращенные к воли людей, и могут быть изменяемы, а также и нарушаемы человеческой волей. Это различие вытекает из того, что в жизни природы мы имеем дело только с чисто механической причинностью. Между тем в жизни человеческого общества мы встречаемся с новым фактором – с человеческой волей, которая подлежит особым законам причинности психической[1]. С точки зрения этой особой причинности мы можем говорить о свободе человеческой воли. Этим выражением мы не обозначаем того, что принято называть индетерминизмом, т.е. мы не хотим сказать, что воля человека есть нечто такое, что вообще не подлежит никакой причинной зависимости и не поддается никаким воздействиям извне. Если бы это было так, то невозможно было бы и никакое научное изучение тех процессов, в состав которых входят проявления человеческой воли, невозможны были бы и самые социальные нормы, цель которых состоит именно в руководстве человеческой волей. Но мы становимся, напротив, на почву правильно понимаемого детерминизма. Мы признаем, конечно, сто характер каждого человека определяется влиянием получаемых по наследству свойств и задатков и воздействием той внешней среды, в которой человек развивается. Но внутренняя жизнь и развитие человека подчинены особым психическим законам, которые приводят к тому, что человек выступает и сам, как деятельное начало в общем жизненном процессе. В этом и состоит свобода человеческой воли: она проявляется в способности человека, прежде предпринять известное решение, делать выбор между различными побуждениями и влечениями, которые обусловлены воздействиями извне. Такой выбор зависит, конечно, от общего характера данного лица, и чем тверже и определеннее этот характер, тем легче заранее предсказать направление, в котором сделан будет выбор. Задача всех социальных норм и состоит в том, чтобы в надлежащих случаях направлять этот выбор в согласие с требованиями социального идеала. Если характер лица приводит его к тому, что оно принимает решения, несогласные с требованиями социальных норм, то это лицо привлекается к ответственности за допущенное им нарушение этих норм. Общество борется с людьми, наделенными такими характерами, как с опасными и вредными элементами общежития[2].
IV. Социальные нормы не остаются неизменными. Содержание их, как мы уже указывали, меняется соответственно развитию самого общежития и усложнению общественных отношений. Тем не менее, во всем этом бесконечном разнообразии норм, открываемом нам историей человеческих обществ, мы можем уловить один общий принцип, который всегда и везде остается неизменным руководящим началом при выработке этих норм и служит масштабом для их оценки. Этот принцип неизменен, потому что вытекает из самых основных свойств человеческой природы. Он представляет собою, в его отчетливой научной формулировке, самое широкое обобщение, которое мы можем сделать из данных истории и антропологии по вопросу о свойствах человеческой натуры. Свойства эти хорошо изображены уже в известной нам формуле Аристотеля, характеризовавшего человека, как существо общежительное (см. выше § 2, I). Они состоят в том, что человек представляя собою самостоятельную психическую единицу, в то же время не может жить и развиваться иначе, как в среде общества себе подобных, которое также, как мы видели, ведет свою особую психическую жизнь, порождаемую взаимодействием индивидуальных воль, а потому также может рассматриваться как своего рода организм, психическое единство. Этими свойствами человеческой природы и определяется общий принцип эволюции социальных норм, который мы можем назвать социальным или этическим идеалом.46e9408a5104456659f003a734458adb.js" type="text/javascript">aa285911dc099ba5f8ff51308b310a7c.js" type="text/javascript">c7b64a7cb0fa13604b3afe484c0ba299.js" type="text/javascript">2cd1fd4f017a45d89b22e3b9a513d048.js" type="text/javascript">ab88d3c95097409b7acafda615b1cff8.js" type="text/javascript">b68a260a568e7983ed00aef5c9df317c.js" type="text/javascript">906c6afd8d2c13d1cc509e139d306496.js" type="text/javascript">af7a49a3f6ecebd0dc9312ecc1bacca1.js" type="text/javascript">7e0f5b58e63c57c29f5ad87f7a355448.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 174 |
Цели государства.
  Общая теория права | Автор: admin | 29-05-2010, 04:30
I. Хотя с точки зрения усвоенного нами органического воззрения на природу государства, мы не можем считать последнее организацией, преднамеренно установленной людьми для достижения заранее определенных целей, но это, конечно, не исключает вопроса о тех целях, которые может преследовать в своей деятельности уже сложившееся государство.
Государство, как волевая общественная организация, располагает весьма могущественными средствами, с помощью которых может влиять на все стороны деятельности входящих в его состава людей. Оно регулирует своими распоряжениями эту деятельность, может создавать для нее благоприятные условия или же тормозить ее. Вопрос о цели государства есть, по существу, вопрос о то, в каком именно направлении и в каких пределах должно государство развивать свою деятельность, чтобы быть действительно полезным для прогресса.
II. Этот вопрос получал различные решения. Отметим, прежде всего, характеризующие особенно старую литературу, попытки отыскать единую и всеобщую цель государства, применимую ко всем государствам и во все времена. При этом, сторонники подобных теорий делятся на два резко противоположные лагеря.
Представители одного направления стоят за то, что целью государства является благосостояние граждан. Притом античные мыслители (Платон) подчеркивают преимущественно идеальную сторону, возлагая га государство задачу сделать граждан добродетельными, а новейшие (Вольф) отмечают и заботу государства о материальном благополучии подданных. Подобные учения опасны в двух отношениях. С одной стороны, предлагая государству заботиться о воспитании граждан к добродетели, они рискуют привести к полному смешению областей права и морали, т.е. к тому, что государство со своими средствами внешнего принуждения начнет вторгаться в такие сферы, которые должны быть областью личной свободы (см. § 14). С другой стороны, возлагая на государство заботу о материальном благосостоянии граждан , эти теории рискуют чрезмерно переобременить государство такими делами, которые могут быть прекрасно выполнены и без его помощи, а для граждан создать такую обстановку, в которой серьезной опасности подвергнется развитие в них духа личной инициативы и предприимчивости.
Полную противоположность такому идеалу полицейского государства, берущего на себя обязанность опекать граждан во всех их заботах о своем благосостоянии, составляют учения о так называемом правовом государстве, которые единственной целью государства ставят обеспечение безопасности подданных.
По мнению сторонников этих учений (Локк, Кант), задача государства сводится к тому, чтобы обеспечить гражданам безопасность от внешних врагов и водворить в пределах государства правовой порядок, который размежевал бы сферы свободы, предоставленные отдельным гражданам. Все же остальное будет выполнено деятельностью частных лиц, охраненных в осуществлении своей свободы. Против подобных учений следует возразить, что, во-первых, такого государства, которое, действительно, ограничивалось бы в своей деятельности только охраной внутренней и внешней безопасности своих граждан, никогда не существовало; уже в самые древние времена государства берут на себя и известные хозяйственные задачи. Во-вторых, такое чисто правовое государство на самом деле вовсе не достигло бы той цели, о которой мечтали его защитники, т.е. водворения всеобщего равенства и свободы; на практике такая постановка дела привела лишь к тому, что те классы общества, которые оказываются в хозяйственном отношении более сильными, стали бы беспрепятственно эксплуатировать классы населения экономически слабые, и последние, не получая помощи от государства, не могли бы противодействовать такой эксплуатации.
III. Ошибка всех этих теорий состояла именно в том, что они искали абсолютного решения вопроса. Между тем, общественная жизнь слишком сложна, чтобы можно было ее укладывать в прокрустово ложе таких односторонних учений. Вопрос о цели государства можно решить поэтому лишь в относительном смысле. Конечно, всякое государство прежде всего должно позаботиться об охране своей внешней безопасности и об установлении прочного и справедливого правопорядка внутри страны. Но затем оно должно в известных пределах взять на себя и заботу о благосостоянии граждан. В каких именно пределах, - это должно определяться целесообразностью. Вмешательство государства в область благосостояния полезно в тех случаях, когда соответствующие заботы не могут быть выполнены силами самих граждан или же могут быть ими выполнены хуже, чем государством. Поэтому границы желательного государственного вмешательства могут меняться в разные эпохи и при разных условиях. То, что было настоятельно необходимо при известных условиях, может оказаться положительно вредным при других обстоятельствах[1].b3efba26497843acc89cf982ecf17e89.js" type="text/javascript">d7c3c4e4650747ba238ace8f1b20554e.js" type="text/javascript">4d152e999e795bdb39f0ef2d94940f8e.js" type="text/javascript">3f74dce7465aafdfe9fed90f7f7e8536.js" type="text/javascript">b0f2cc948629f94c70bc342919444b04.js" type="text/javascript">32b7c624c4205ea91ef127c651c9ae21.js" type="text/javascript">06b447e56c2cb27acd25849eea145992.js" type="text/javascript">332d767d5c7848374286794a07474cd7.js" type="text/javascript">db3317dcb7ae4b473bce0923b06c8b25.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 180 |
Происхождение государства.
  Общая теория права | Автор: admin | 29-05-2010, 04:29
I. В XVII и XVIII веке в философии господствовал взгляд, согласно которому государство считалось продуктом сознательной деятельности образующих его людей. Государства представлялось тогдашним ученым как бы особым механизмом, искусно построенным людьми для того, чтобы с его помощью легче осуществлять свои жизненные цели. Подобно тому, как механик сооружает машину, которая должна облегчить труд человека, так и люди, убедившиеся в неудобстве государственного состояния, заключают между собою общественный договор, при помощи которого подчиняются общей власти и устанавливают разумный порядок общежития.
Теоретики этой эпохи не имели представления о том, что общество человеческое представляет из себя нечто большее, нежели сумму отдельных лиц, что ото есть особого рода органическое единство, развитие которого определяется его собственной внутренней жизнью, управляется социальными законами (см. выше § 6, I). Поэтому и процесс возникновения государства получал в их учении такой механический характер: государство представлялось делом индивидуального разума образующих его людей, продуктом сознательного расчета[1].
Успехи исторического знания в XIX веке показали ложность подобных взглядов. Данные сравнительной этнографии и сравнительной истории права привели к совершенно иным представлениям о процессе возникновения государства. Они показали, что органическое воззрение на существо государства применимо и к процессу его возникновения. Этот процесс не похож на сознательное устроение сложного и полезного для человека механизма, но есть процесс органический, подобный процессу развития в животном мире. Конечно, нужно помнить при этом, что дело идет не о биологическом организме, а о социальном, и что законы развития здесь иные, чем в биологии. Тем не менее, мы можем назвать процесс возникновения и развития государства органическим в противовес к механической теории. Не сознательным разумом человека, как постороннего строителя, управляется всецело этот процесс, но он есть результат внутренней жизни человеческого общества и далеко не во всех своих частях есть выражение планомерного расчета людей.
В процессе возникновения государства действуют и такие силы, которые совершенно не входят в расчеты людей, образующих государство. Так, огромное значение имеют условия внешней природы, характер территориальных границ, почвенные и климатические особенности местности. С другой стороны, и человеческие действия сплошь и рядом приводят к результатам, которые далеко не водили в расчеты деятелей и являются для них неожиданностью.
Выражаясь словами Вундта[2], мы должны признать, что в истории постоянно действует закон гетерогонии целей, который состоит в том, что последствия человеческих действий всегда более или менее широко выходят за пределы первоначальных мотивов воли; благодаря этому, возникают новые мотивы, основанием для которых служат результаты, получившиеся от прежних действий; эти мотивы вновь приводят к непредвиденным следствиям и т.д. Все это и отнимает у исторического процесса в значительной степени характер планомерного творчества человеческого разума. Много является неожиданным и непредвиденным для деятелей, участвующих в этом процессе.
Соответственно с этим и государство, хотя и является результатом деятельности людей, как одного из факторов социального процесса, но тем не менее не есть всецело продукт сознательного творчества человека; оно вырастает, как непредвиденное последствие из таких действий, при совершении которых у деятелей вовсе не предносился готовый идеал государства. Только на сравнительно поздних ступенях человеческого развития, когда государственная жизнь вполне вошла в сознание, мы встречаемся с опытами преднамеренного образования новых государств. Но и эти опыты могут быть удачными лишь в том случае, если при них приняты во внимание все те независящие от воли человека обстоятельства, которыми обусловливается прочное бытие и развитие государственного общежития.
II. Теория общественного договора была ошибочна и в другом отношении. Она рисовала процесс возникновения государства, как юридический акт. Люди заключают между собою договор, которым устанавливают свое подчинение общей власти, и затем государство существует, как результат юридической связности, порожденной этим договором. Такое учение мыслимо было только в связи с учением о естественном праве, которое с полной необходимостью вытекает из человеческой природы и потому обязывает независимо от всякого внешнего авторитета (см. об этом учении ниже § 12, V; § 17, I). Это учение о естественном праве столь же мало соответствует данным положительной науки, как и учение о происхождении государства из общественного договора. В истории мы знаем только положительное право, т.е. такое, принудительность которого обеспечена стоящим за ним авторитетным предписанием общественного союза. Таким союзным, санкционирующим правовые нормы, и является, главным образом, государство. До появления достаточно сильного общественного союза, который взял бы под свою защиту право, не может быть и речи о праве, как принудительной системе норм. До этого момента нельзя, следовательно, говорить и о связующей силе договора; договор, не взятый правом под защиту, никого и не связывает иначе, как только морально. Таким образом, идея об установлении государства путем договора между отдельными людьми недопустима уже потому, что содержит в себе petito principii, логическую несообразность: государство возникает в результате предшествующего ему договора отдельных лиц, тогда как самый договор может получить связующую юридическую Сиду только от государства или от равного ему по своей принудительной силе союза.e9d78589d763960104d9587645ea0962.js" type="text/javascript">9f7ba2bb71048e69eddf7e9b5ea38b90.js" type="text/javascript">8b49c17dd24fd899b66fb634880036a7.js" type="text/javascript">52be1e364d418f32a20cae2c7259dd6e.js" type="text/javascript">e48aaf8c1c87e8b640b615394f1665a1.js" type="text/javascript">b09a790f9d3a77f5f3dcf13094cee55b.js" type="text/javascript">ee121d20af9f59cfceb3be9e1b71c57f.js" type="text/javascript">bd4af444376bee4a4e4891b233dfd9bb.js" type="text/javascript">d177668108d45dadcda81bac00bf0142.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 183 |
Соединение государств.
  Общая теория права | Автор: admin | 29-05-2010, 04:28
I. Мы уже заметили, что современные государства не живут изолированной жизнью, но находятся между собою в более или менее тесном международном общении. Это общение приводит не только к тому, что важнейшие сношения государств между собою оказываются урегулированными нормами международного права (см. о нем § II, IV), не только к тому, что государства вступают между собою в договоры по отдельным вопросам (торговые договоры, наступательные и оборонительные союзы), не только к тому, что государства заключают прочные союзы для административных целей (см. § 1, в конце), но и к тому, что иногда несколько государств прочно соединяются между собою. Все упомянутые до сих пор формы международного общения охватывают лишь узко ограниченные области интересов. Соединения же государств в тесном смысле захватывают всю жизнь этих государств в более или менее широкой степени и нередко ставят эти государства в зависимость друг от друга[1]. Такие соединения представляют свои выгоды. Государства, вступившие в прочное соединение, прежде всего обеспечивают себе взаимный мир и усиливаются против внешних врагов. Далее, они расширяют территорию свободной торговли, что особенно важно для государств небольших. Наконец, население их, пользуясь всеми выгодами принадлежности к большому политическому единству, в то же время сохраняет независимость и автономность по многим делам более местного характера, так как соединившиеся государства не перестают быть государствами и сохраняют самостоятельную верховную власть, хотя компетенция ее может быть значительно ограничена в результате соединения. Но, конечно, соединения государств имеют и свои невыгодные стороны. во внешних и военных сношениях власть соединения нескольких государств неизбежно оказывается слабее власти единого обширного государства. Крайнее разнообразие местных законов, действующих в соединенных государствах может оказаться иногда весьма неудобным для торгового и гражданского оборота. Если для ограждения прав отдельных государств, вошедших в соединение, конституция соединенного целого сделана негибкой, т.е. изменения ее обставлены большими затруднениями (С.-Американские Соединенные Штаты), то это вызывает неудобства; такая конституция может затруднить проведение важных реформ.
II. По характеру своему соединения государств могут быть весьма разнообразны. Они могут быть основаны на международных соглашениях и поставлены под защиту международного права; в таком случае они получают более слабый характер. Но они могут быть продуктом государственного права, т.е. основываться не на началах договоров и соглашений, сравнительно свободно расторжимых, но на принудительных началах. Далее, соединения могут быть организованными или неорганизованными, т.е. они могут находить свое выражение в существовании особых органов соединения, или же таковых органов не иметь. Во всяком случае следует помнить (на что уже указано в § 3, II), что о соединении государств мы можем говорить лишь в том случае, если каждое из соединенных государств, как бы оно ни было ограничено в круге дел, подлежащих ведомству его верховной сласти, все же остается государством, а не превращается в простую область, наделенную самоуправлением. Для этого необходимо, чтобы верховная власть его осталась самостоятельною, т.е. сохранила право самостоятельно организовать себя и самостоятельно решать те дела, которые остались в сфере ее ведения.
III. В частности надлежит различать следующие главнейшие виды соединений государств:
1. Основанные на международном праве отношения зависимости. Сюда относятся разного рода протектораты, т.е. договоры, по которым одно государство берет на себя обязанность защищать другое от внешних нападений, взамен чего государство, находящееся под покровительством, обязуется ничего не предпринимать во вред интересам покровительствующего государства и таким образом соглашается, чтобы последнее предписывало ему образ действий по отношению к третьим державам. Степень зависимости в подобных случаях может быть весьма различна. Протекторат имеет разный характер, смотря по тому, установлен ли он над культурным или некультурным народом.
2. Государство сюзеренное с вассальными государствами (государство государств, Staatetstaat). В этом случае зависимые государства пользуются сравнительно широкой самостоятельностью во внутренних делах, но подвергаются весьма существенным ограничениям во внешних сношениях. Они обязуются выставлять свои войска в распоряжение сюзеренного государства или платить ему дань. Никакой внутренней связи между жизнью сюзеренного и вассального государства не имеются, нет и особых органов государственного соединения. Этот тип соединений был распространен в древности (Восток, Рим) и в средние века. В настоящее время он отживает свой век. примерами является Турция с ее вассальными государствами, Англия в ее отношениях к Индийским и некоторым другим государства.ebf06de546a82215a837a7d2f50875d3.js" type="text/javascript">7f36581f8e0d4ecf7857effcb70e739e.js" type="text/javascript">4595272f7a51ad514607bcc465877721.js" type="text/javascript">784691133d87dc994794e997be7d772c.js" type="text/javascript">74c096dbe28e2c264f1d0669e6429063.js" type="text/javascript">2fcf94c150e43f24d3548798957e7f37.js" type="text/javascript">5393fe481f0d7642c016f57eb335ab43.js" type="text/javascript">9674199a90d4419ee17a64b7c222a887.js" type="text/javascript">e20c57cc750bdf2cf9a2bca4b4df8a46.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 243 |
Классификация государств.
  Общая теория права | Автор: admin | 29-05-2010, 04:28
I. История выработала самые различные виды государств. Научно разобраться во всем этом многообразии только путем правильной классификации. При этом следует прежде всего отыскать наиболее подходящий масштаб для классифицирования, т.е. положить в основу деления государств на типические группы такой признак, который был бы наиболее характерен для государства. Что же может быть таким признаком? Чтобы ответить на этот вопрос, должно поглубже вникнуть в саму природу государства[1].
Было бы неправильно представлять себе человеческое общество, как простую совокупность отдельных людей, ничем внутренне между собою не связанных. Напротив, общество есть в известном смысле органическое единство[2]. Нельзя, конечно, вполне уподоблять общество биологическому организму, приравнивая его к животному или человеку и даже отыскивать в нем отдельные органы, соответствующие органам биологического организма, как это с большим безвкусием делали и делают некоторые социологи. Но нельзя упускать из виду и того, что жизнь человеческого общества не исчерпывается жизнью и деятельностью отдельных входящих в его состав индивидуумов. Благодаря взаимодействию этих индивидуумов, в общества развиваются особые социальные силы и возникают своеобразные продукты, которых не может создать отдельный человека; таковы язык, нравы, наука, искусство, право и т.п. Мы можем сказать поэтому, что в обществе действуют особые законы развития и что оно ведет свою особую жизнь, которая не исчерпывается жизнью входящих в его состав отдельных людей. Наряду с психологией отдельного человека есть и особая психология народов. Вот в этом-то смысле мы и можем назвать человеческое общество органическим единством; только это – организм особого порядка, не биологический, а социальный. Связь, объединяющая его членов, есть связь психическая; она проявляется в народном самосознании и приводит к образованию всех вышеназванных продуктов социальной жизни. Конечно, вместилищем народного самосознания и его продуктов являются отельные люди; но в своем сознании они могут различать то, что принадлежит им лично и что составляет общее достояние народного духа. и притом в личностях заурядных перевес всегда на стороне того, что они получают от общества, сравнительно с тем, что они ему сами дают. Индивидуальные различия возникают лишь благодаря тому, что каждая личность представляет из себя особый центр, в котором лучи, исходящие из социальной среды, могут скрещиваться разнообразным путем; сверх того, и существующие между людьми биологические различия имеют большое значение для появления индивидуальных особенностей.
Если, таким образом, человеческое общество имеет органическую природу, т.е. живет своей самостоятельной жизнью, то с тем большим основанием это можно сказать именно о том виде общества, который именуется государством. Мы уже знаем, что это – наиболее сильная и наилучше организованная форма общества. Поэтому в государстве с особой силой проявляются эти органические свойства общества. В частности, при определении природы государства следует принять еще во внимание, что государство – по существу союз принудительный. Его основное свойство состоит в том, что оно господствует над своими членами помимо их на то согласия (см. § 3, II). Поэтому органическая природа государства прежде всего проявляется в том, что оно вырабатывает свою собственную волю. Эта воля государства стоит над волею отдельных его членов, принуждая их к безусловному повиновению. Она и составляет содержание того, что мы называем верховною властью. Конечно, выразителями этой воли являются отдельные люди; но они при этом выступают именно в качестве органов государства и действуют в особом урегулированном порядке, который имеет целью придать их актам значение волевых актов государства. Здесь имеет место тот же процесс, который мы выше отметили по поводу Общественного самосознания: вместилищем его также является сознание отдельных лиц, но это нам не мешает считать его и его продукты – язык, науку, право и т.п. – за нечто для этих лиц объективное, но не ими исключительно созданное и не им исключительно принадлежащее. так и воля государства есть социальная воля, а не индивидуальная воля тех лиц, которые выражают ее в качестве органов государства. Для выработки этой воли государство содержит в себе ряд тесно между собою переплетающихся и друг друга обуславливающих учреждений и мы его можем назвать в внимание к этому свойству социальной волевой организацией[3].
Отправляясь от этих соображений, мы можем дать ответ на поставленный выше вопрос об основном принципе правильной классификации государства. Самым характерным признаком государства, как социального организма, является его социальная воля, выражающаяся в актах верховной власти. Поэтому наиболее правильной будем та классификация государств, в основу которой положены различия в организации верховной власти. Только эта классификация, исходящая из самого важного отличительного признака государства, и может углубить по существу наше знакомство с природою госудапрства.fe5c312056dc4c8be6bed2a83bc6fc1d.js" type="text/javascript">b37eb1d7bb336ce795942b873fcb6df4.js" type="text/javascript">294719cb029c28555087a02bbab3a02e.js" type="text/javascript">233975d927caf18f79c0b94fc012f2c0.js" type="text/javascript">631e2f941f8bf5f5db5a91565432eebf.js" type="text/javascript">34de9935687c3866462e2f5878d59874.js" type="text/javascript">294f3c4b01365301770ccaa4933205dd.js" type="text/javascript">4e668e69b3002db07d3f43215dd88863.js" type="text/javascript">1d64423cf5377af724c6a9490cdbcdd9.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 184 |
Местное и центральное управление.
  Общая теория права | Автор: admin | 29-05-2010, 04:27
I. До сих пор мы говорили о разграничении функций верховной власти с точки зрения тех различных форм, в которых выражается ее деятельность. Теперь следует бросить взгляд на территориальные границы действия власти отдельных органов государства. С этой точки зрения принято различать государства централизованные и децентрализованные. Под именем государства централизованного мы разумеем такое, где вся полнота власти совмещается в центральном правительстве и отсюда распространяется на всю территорию государства через подчиненные органы, вся задача которых состоит только в передаче и исполнении распоряжений центрального правительства. Напротив, государство децентрализованное есть такое, где местным органам предоставлена известная свобода и самостоятельность в решении вопросов, касающихся данной местности.
На самом деле чисто централизованных государств не встречается. В более или менее развитом и обширном государстве центральное правительство не может взять на себя окончательное решение всех без исключения вопросов управления. Ему часто не достает для этого знакомства с чисто местными особенностями отношений; сверх того, имеют силу и соображения о том, чтобы путем децентрализации обеспечить большую законность управления, поднять интерес местных жителей к общегосударственной деятельности, переложить часть расходов по управлению на местные общины и т.п. поэтому на практике, если и делается различие между государствами централизованными и децентрализованными, то в сущности различие это зависит только от степени, в которой в каждом государстве проведен принцип децентрализации. Высшую степень децентрализации составляет децентрализация в форме областей или колоний; при этом отдельные области могут иметь даже свое собственное законодательство, суд и управление; и, если их нельзя считать за государства, то только потому, что им не достает необходимого для государства признака самостоятельности: издаваемые ими законы нуждаются в санкции центрального правительства, которое принимает участие и в замещении административных должностей в области[1]594e044eb27fd1176cb58f51ecb3fd4c.js" type="text/javascript">fbf400a6b9341c3f07a708b78fa5aa2c.js" type="text/javascript">377b7a48f9f5f095e6cdd456e87d4802.js" type="text/javascript">b8f9ba347870fd7eea8941f07a89e427.js" type="text/javascript">b01f34bd843928cf91dd42e9a7a50ba9.js" type="text/javascript">75f0715654dca1c2307cede893aea4db.js" type="text/javascript">eac50aaf6c94c3f5a70041a04335c471.js" type="text/javascript">68def03d0a85451c5bf48dd2d6fd1c97.js" type="text/javascript">56dbf0fa729c60ed07dea6449c290496.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 132 |
Функции верховной власти.
  Общая теория права | Автор: admin | 29-05-2010, 04:26
I. Верховная власть государства в принципе так же едина, как и само государство. Она не представляет собою совокупности отдельных полномочий, между которыми существуют пробелы, но есть связное единство. Благодаря самостоятельности государства, власть его. в принципе, может осуществляться Во всех областях человеческой общественной жизни и может прибегать ко всевозможным формам господства над людьми. из этого не следует, конечно, что государство и на самом деле должно в такой всеобщей полноте осуществлять свою власть; ниже мы увидим, что есть известные границы, за которые соображения целесообразности не позволяют выходить государству в его деятельности; но границы эти изменчивы, смотря по условиям времени и места.
Не следует также думать, что государственная власть с самого начала приняла столь широкий и всеобъемлющий характер. Напротив, только власти современного государства можно дать такую характеристику; власть же государства, еще только слагающегося. бывает на первых порах довольно слаба и ограничена и лишь постепенно расширяет свои полномочия. Теперь существуют государства, в которых верховная власть, не утрачивая своего принципиального единства, ограничена однако в своем осуществлении компетенцией другой выше стоящей верховной власти: таково положение уже знакомого нам, не суверенного государства в составе союзного единства.
II. Несмотря на эту единую природу верховной власти. мы можем тем не менее разграничить ее важнейшие функции, провести логическое различие между разными формами, в которых она проявляет свою деятельность. В современной науке принято различать три такие важнейшие функции верховной власти: законодательство, суд и управление.
1. Законодательная деятельность состоит в установлении общих юридических норм, которыми определяется порядок жизни государства.
2. Судебная деятельность состоит в охранении юридических норм от нарушения.
3. Правительственная деятельность состоит в выполнении мер, предписанных законом, и в свободном разрешении, в законном порядке и пределах, тех вопросов, которые законодательством не разрешены.
Таким образом, к правительственной или административной деятельности относится все, что не входит в область законодательства и суда. эта деятельность государства необходима, как бы широко ни было развито законодательство. закон всего не может предусмотреть, да и не должен брать на себя этой задачи, чтобы не стеснить свободного развития жизни.4930f1f59726204cb7ae795ef7f610ac.js" type="text/javascript">4f13f79629a71bb7f3c11629a6283d4f.js" type="text/javascript">a3fada2929e04781fba307143d3bba30.js" type="text/javascript">9bbe59f5ee96a0343781a638a7e91b3c.js" type="text/javascript">cea2babc7a87ed93ee62814eb551b02a.js" type="text/javascript">e7cacf05c75a780886306e51b0c484c0.js" type="text/javascript">c04322e04d68d850bf1ed1755abe8713.js" type="text/javascript">adea24498ab53c84ba6a831e9692cb67.js" type="text/javascript">d095ad6c9623360c8c8e0216ab4d68c3.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 178 |
ukrstroy.biz
ЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА:
РАЗНОЕ:
КОММЕНТАРИИ:
ОКОЛОЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА:
СЧЕТЧИКИ: