Сегодня
НАВИГАЦИЯ:
ЮРИДИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ:
РАЗНОЕ:
РЕКЛАМА:
АРХИВ НОВОСТЕЙ:
Отраслевая принадлежность институтов хозяйственного ведения и оперативного управления
 (голосов: 0)
  Право хозяйственного ведения | Автор: admin | 26-11-2010, 15:17
Вопрос определения отрасли права, к которой относятся институты хозяйственного ведения, оперативного управления, а также смежных с ними правовых установлений имеет не только познавательное значение, но и непосредственный выход на ряд практических заключений. От определения отрасли права, которой регламентируются указанные вторичные права обособления собственного имущества, будут зависеть результаты анализа как сущности юридических фактов, на основании которых соответствующие права возникают и прекращаются, так и правоотношений, в рамках которых происходит реализация соответствующих вещных прав.
Отталкиваясь от описанного в предыдущих параграфах тезиса о родственной правовой связи института права собственности и прав хозяйственного ведения, оперативного управления, следует признать, что, очевидно, вывод об отраслевой принадлежности хозяйственного ведения и оперативного управления будет в значительной степени аналогичен выводу об отраслевой принадлежности института права собственности. В этом же вопросе, исследуемом, как правило, в связи с правом государственной и муниципальной собственности, известны значительные дискуссии.
Не преследуя цель дать подробный анализ всех воззрений по данной тематике, следует отметить, что наиболее общее деление всех имеющихся точек зрения может быть произведено на три группы. Первая группа исследователей склоняется к необходимости отнесения института государственной собственности к отраслям публичного права . Противоположная точка зрения – необходимость отнесения указанного института исключительно к предмету гражданского права . Большинство же ученых склонны относить право государственной собственности к ряду отраслей, ввиду чего делается вывод о том, что нормы, регулирующие указанное право, относятся к «комплексным правовым образованиям ».
Так, С.А.Зинченко считает институт права государственной собственности «институтом государственного права, интегрирующим основные свои опосредованные формы, складывающиеся преимущественно в сфере хозяйственно-правового регулирования», при этом право оперативного управления данным автором относится к «опосредованным формам» права государственной собственности, являющимся институтом хозяйственного права . Любопытно, что другие авторы, относящие институт государственной собственности к публичным отраслям права, делали это для того, чтобы разграничить его с гражданско-правовым институтом оперативного управления, что давало бы возможность рассматривать «оперативное управление и отдельные правомочия, составляющие его содержание, в качестве чисто цивилистических» . Да, и представители иного подхода, с одной стороны говорили, что «институт права собственности, в целом (курсив – Д.П.), представляет собой комплексный правовой институт», с другой стороны указывали на то, что «это по преимуществу (курсив – Д.П.) институт советского гражданского права» .
Тем не менее, институт оперативного управления в советский период рядом исследователей рассматривался как комплексный институт, так как «ни право оперативного управления в целом, ни входящие в его состав правомочия по владению, пользованию и распоряжению государственным имуществом нельзя трактовать как только административные или как только гражданские правомочия» . К этому исследователей склоняло то, что «многообразие форм движения (реализации) оперативного управления порождает необходимость многоотраслевого (комплексного) их регулирования» . При этом «в зависимости от способов (средств) его осуществления правомочия, из которых право оперативного управления слагается, могут выступать либо как гражданские, либо как административные правомочия» . Некоторые современные исследователи хозяйственного ведения и оперативного управления также склонны либо прямо констатировать «комплексную правовую природу» в относительном правоотношении между собственником и субъектами «ограниченного вещного права» , либо подразумевать наличие административно-правового элемента в соответствующих отношениях, указывая на то, что собственник принимает решения в отношении субъекта права хозяйственного ведения (следовательно, и субъекта права оперативного управления) путем «издания органом, уполномоченным собственником, распорядительного акта, а не в результате заключения договора с предприятием или учреждением» .
Представляется, что современная правовая регламентация права собственности и сопутствующих ему вторичных прав обособления собственного имущества вряд ли позволяет с уверенностью утверждать о наличии в данных институтах полноправной «деятельности» нескольких отраслей права, в том числе о своеобразной экспансии государственного и административного права в регламентацию права государственной собственности и близких к нему институтов хозяйственного ведения и оперативного управления. Скорее, следует говорить о том, что нормы различных отраслей публичного права являются рамками, пределами действия гражданско-правовых норм (норм, в силу определения (ст. 2 ГК), не регулирующих отношения власти-подчинения). Право хозяйственного ведения и право оперативного управления в этом случае будут регламентироваться в пределах «межевых знаков» (отправных пунктов), установленных публичным правом, и в полном объеме будут опосредовать свойственные им отношения с собственником, а также отношения по владению, пользованию и распоряжению имуществом как отношения «основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников» (п. 1 ст.2 ГК) . Поэтому можно согласиться с А.В. Колпаковой в том, что «поскольку в современной России публичные образования участвуют в гражданском обороте и государство может свободно распоряжаться своим имуществом, следовательно, данные правоотношения (правоотношения по поводу государственного имущества; примечание–Д.П.) должны относиться к сфере компетенции частного права ». В связи с этим нельзя сегодня сбрасывать со счетов и неизвестную предыдущему гражданскому законодательству России норму об участии в гражданских правоотношениях публичных образований «на равных началах с иными участниками этих отношений» (п. 1 ст. 124 ГК), а также нормы о равном признании и защите всех форм собственности (п.2 ст. 8 Конституции России, п. 4 ст. 212 ГК). Данные правила, в принципе, ставят под сомнение возможность вычленения из дискуссии об отраслевой принадлежности права собственности вопросов отраслевой принадлежности права государственной, муниципальной собственности и прав хозяйственного ведения, оперативного управления. Во всяком случае, абсолютно обоснованный вывод о том, что властное начало, свойственное государственной и муниципальной собственности, «никак не должно сказываться на отношениях по реализации указанных форм собственности в гражданских правоотношениях, независимо от того, идет ли речь об имуществе казны или об имуществе, закрепленном за предприятиями и учреждениями» , должен, возможно, приводить не к констатации того, что указанное властное начало, тем не менее, является неотъемлемым и внутренне присущим элементом соответствующих отношений, а к решимости разграничить публичные и гражданско-правовые отношения при применении законодательства. В частности, гражданско-правовая сущность соответствующих институтов может быть отграничена от правового регулирования смежных вопросов, связанных с формой (внешним проявлением) юридических фактов, на основании которых возникают, изменяются и прекращаются субъективные гражданские права и обязанности. Последнее утверждение нуждается в пояснении.
Как следует из российского законодательства, действия государственных и муниципальных органов (в том числе по отношению к субъектам права хозяйственного ведения, оперативного управления) могут носить двоякий характер:
1. Одни действия данных органов будут совершаться ими как представителями власти от имени соответствующих публичных образований (от имени Российской Федерации, субъекта федерации, муниципального образования). Эти действия будут носить характер власти-подчинения и будут обязательными для тех, кому адресованы.
2. Указанные выше действия соответствующих публичных органов необходимо отграничивать от их же действий в рамках гражданского оборота - действий, совершаемых публичными органами также от имени соответствующих публично-правовых образований, но в качестве равных участников правоотношений (п.1 ст.124 ГК), в качестве собственников имущества, а не как представителей государства–суверена . Причина этого, в том числе, в том, что свойства государства совмещать в себе функции собственника и функции носителя публичной власти, как верно отмечает В.П. Звеков, «не должны изменять природу регулируемых гражданским правом отношений, в которых участвует государство, превращать их в «смешанные» отношения, с элементами власти и подчинения – в противном случае «исчезает» рынок, разрушается его гражданско-правовая основа» . Именно поэтому в гражданско-правовых отношениях, в том числе в «частноправовых отношениях казны и государственных предприятий», как пишет Б.Б. Черепахин, государство «отказывается от своих преимуществ и становится в равное положение с частными лицами, то есть подчиняется тем же самым нормам права, которым подчинены они в своих взаимных отношениях» .
На двойственный характер деятельности государственных органов обращал внимание еще до революции гражданский кассационный департамент Сената: «Каждое правительственное учреждение, имея определенный круг власти и соединенных с нею обязанностей, имеет двоякий характер: главное его назначение – служить общественным целям управления; но оно в то же время есть и юридическое лицо, владеющее и распоряжающееся известным имуществом, и в этом последнем качестве оно может вступать в имущественные и договорные сделки с частными лицами» . В связи с этим, особенность второй группы действий – полное подчинение режиму частного права, с одной стороны, и подчас публично-правовая внешняя форма, с другой стороны. Так, следует признать, что ряд гражданско-правовых актов органы государственной власти облекают в публично-правовую форму, а именно в форму распорядительных актов соответствующих органов (в форму распоряжений, постановлений, приказов и пр.) В связи с этим следует согласиться с Д.В. Пятковым, обращающим внимание на тот факт, что «не все акты даже одностороннего волеизъявления, исходящие от Российской Федерации, субъектов РФ и муниципальных образований, являются нормативными, административными или юрисдикционными» .
4bb8b5fe93644777fbec55fd5fb45b63.js" type="text/javascript">97e4638fae491b80a63c17efd8ba1457.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 155 |
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

    Другие новости по теме:
{related-news}
Напечатать Комментарии (0)
ukrstroy.biz
ЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА:
РАЗНОЕ:
КОММЕНТАРИИ:
ОКОЛОЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА: