Проведенное исследование институтов хозяйственного ведения и оперативного управления требует остановиться на воззрениях ученых на перспективы указанных прав. Исследователи этих институтов исходят из различных посылок.
Так, Е.А. Суханов считает, что присутствие в гражданском обороте России субъектов-несобственников - «прямое следствие переходного характера этого оборота, сохранения в нём некоторых элементов огосударствлённой экономики» , с которым и связано «появление, существование и сохранение… в отечественном правопорядке» прав хозяйственного ведения и оперативного управления, «неизвестных ни одному развитому правопорядку» . Другие авторы также указывают на то, что два данных вещных права «больше свойственны административно-плановой системе хозяйствования экономикой, и неприемлемы в условиях рыночной экономики», добавляя, что указанные институты «не соответствуют по своему содержанию вещному характеру имущества субъектов в рыночных отношениях», ввиду чего необходимо отказаться от их использования.
Несомненно, стоит согласиться с тем, что право хозяйственного ведения и право оперативного управления «родом» из старой экономической и правовой системы России. Тогда в рамках существовавшего «условного имущественного оборота» не могло быть предприятий, наделённых правом собственности на имущество - они наделялись лишь правом оперативного управления имуществом. Признавая, что право хозяйственного ведения и право оперативного управления родились в недрах огосударствлённой экономики, нельзя, однако, согласиться с тем, что их нынешнее существование в системе права России обусловливается теми же причинами, и поэтому они якобы являются правовыми атавизмами.
Во-первых, вряд ли можно признать основные элементы советской экономики присущими нынешнему состоянию дел в России. Большая доля государства в гражданском обороте тоже не показатель этого: «В странах с развитой рыночной экономикой, не говоря уже о тех, где превалируют централизованные методы управления хозяйством, удельный вес государственной собственности в структуре основных производственных фондов страны достаточно высок». Во-вторых, ныне отсутствует главный признак нерыночного хозяйства: наличие субъектов права, возвышающихся над всеми другими. Сейчас государство в гражданском обороте не может произвольно вершить судьбу юридических лиц, даже государственных, которых оно наделило своим имуществом. Государство как собственник - суверен, однако оно «действует… в пределах, установленных им самим, и подчиняет свою деятельность им же установленному праву», «государство оказывается связанным правом во всей своей деятельности, … подчиняя праву свои органы, государство и самого себя обязывает подчиняться праву» . В советский период это правило практически не действовало. Сейчас - в гражданском обороте государство приравнено ко всем другим его участникам (п.2 ст.8 Конституции РФ, п.1 ст. 124, п.4 ст.212 ГК). В-третьих, наличие институтов хозяйственного ведения и оперативного управления в правовой системе России предопределено внутренне присущим указанным правам свойством, а именно свойством совмещать в себе, с одной стороны, значительные полномочия учредителя носителей данных прав (учредителя, сохраняющего право собственности на имущество, переданное учреждению и унитарному предприятию), с другой стороны, возможность учреждения, унитарного предприятия обособлять имущество на указанных правах как собственное. Иными словами, правовая конструкция хозяйственного ведения и оперативного управления позволяет удачно совмещать значительную степень контроля со стороны собственника с достаточной для успешного ведения уставной деятельности самостоятельностью унитарного предприятия и учреждения. Данное свойство незаменимо для тех видов деятельности и сфер общественной жизни, в которых получение прибыли является лишь сопутствующей, не первоочередной целью, а именно, в сферах общественно-полезных интересов.
Также нельзя не обратить внимание противников института хозяйственного ведения и оперативного управления на успешное функционирование субъектов, аналогичных российским унитарным предприятиям и учреждениям, в Западной Европе и Америке. Значение указанных правовых институтов в экономически преуспевающих государствах велико с учетом того, что и на сегодняшний день «в промышленной стратегии интегрированной Европы государственным предприятиям отводится значительная роль» , «их доля составляет около 10 % в целом» . При этом «предприятия и организации, принадлежащие государству, играют ведущую роль в предоставлении почтовых услуг, в сфере железнодорожных и авиаперевозок,… а в ряде стран, например в Великобритании, Германии, Италии, Нидерландах, Франции, - и в энергетике», . В части деятельности государства по удовлетворению основных потребностей населения (транспорт, связь, снабжение ресурсами) в Европе «общепризнанным стало мнение, согласно которому общественные интересы при осуществлении этой деятельности будут лучше обеспечены при условии публичного управления», в отношении же промышленности считается, «что государства должны контролировать основные виды деятельности, обеспечивающие национальное развитие» . При этом европейским государствам не присуще огульное отрицание большого значения государственных предприятий в рыночной экономике: «именно государственный сектор сыграл очень важную роль в период послевоенной реконструкции» ; «многие положительные результаты могут быть записаны в актив публичных предприятий стран Западной Европы»; «в семидесятые годы инвестиции в публичный сектор позволили смягчить последствия экономического кризиса»; «под эгидой публичных предприятий был осуществлен значительный технологический прорыв…» ; в Германии «статистика показывает значительный рост экономической деятельности государственных предприятий» . Тем не менее, и Европе известны периоды истории, когда подвергалась сомнению сама «принципиальная возможность эффективности государственных предприятий при отрицании реальности возможности их управляющих действовать в государственных интересах», будучи вызванной «фундаментальным недоверием к управляемым государством вещам». Однако, во всяком случае, в итоге дискуссии появлялась уверенность в том, что «существуют… области, где как приватизация, так и фундаментальное реформирование государственного сектора, как описано…, могут привести к такому же количеству проблем, которое они пытались разрешить (курсив наш. –Д.П.): а именно те, где целями является не доходность или экономическая эффективность».
Наибольший натиск противников на данный момент испытывает институт права хозяйственного ведения. Носители данного вещного права нередко рассматриваются в качестве «мыльных пузырей». Ведущим направлением деятельности государственных органов считается «крестовый поход против ГУПов» . Альтернативой унитарным предприятиям предлагается организационно-правовая форма акционерных обществ. Однако, наоборот, ограничение сферы применения института хозяйственного ведения и организационно-правовой формы унитарного предприятия только лишь публичными собственниками представляется неправомерным: «Отказ от использования права хозяйственного ведения при осуществлении иных форм собственности был поспешным и привёл на практике ко всякого рода трудностям». Он был вызван при этом «эйфорией, связанной с хозяйственными обществами и товариществами, которые на определённом этапе рассматривались в качестве оптимальной организационно-правовой формы» коммерческого юридического лица. Нацеленность ряда исследователей (В.А.Дозорцев , Е.А.Суханов), а также органов исполнительной власти на вытеснение института хозяйственного ведения из российской правовой системы скорее проявляют «неспособность публичного образования как собственника осуществлять свои правомочия учредителя хозяйственного ведения» , нежели мнимые внутренне присущие недостатки этого института. Подобная «ликвидационная концепция», очевидно, «возникла как реакция на прошлое» , которое предлагается изжить путем избавления от внешних атрибутов, нежели от истинных причин всех бед .
Следует признать, что на федеральном уровне право хозяйственного ведения, по сути, избрано институтом, призванным взять на себя ответственность за все беды государственного участия в экономике. Как описано выше, ряд органов государственной власти фактически перекладывает ответственность за неэффективность управления государственным имуществом именно на факт наличия в правовой системе унитарных предприятий, основанных на праве хозяйственного ведения. Рядом действий по отношению к унитарным предприятиям (в том числе в области законотворчества) указанные органы, по сути, искусственно пытаются сделать их изгоями в гражданском обороте, ставя в заведомо невыгодное положение по сравнению с другими лицами, лишая унитарные предприятия доверия кредиторов (изъятие доходов от отдельных сделок, совершенных унитарными предприятиями; недопущение к приобретению государственного имущества, продаваемого в порядке приватизации; наоборот, отчуждение собственником отдельных объектов, находящихся на праве хозяйственного ведения, оперативного управления, в порядке приватизации и пр.) Следует полностью разделить позицию И.В.Ершовой в том, что «нельзя искусственно душить государственные предприятия, так как от этого страдает вся экономика» .
За панацею, призванную справиться с «неэффективностью института хозяйственного ведения», выдается необходимость «в акционерные общества с государственным участием… преобразовать все государственные унитарные предприятия с правом хозяйственного ведения» . При этом, однако, не учитывается, что неумение отдельных лиц эффективно управлять имуществом не сможет при отказе от институтов хозяйственного ведения и оперативного управления превратиться в высококвалифицированное и результативное управление имуществом публичного собственника через хозяйственные общества. Уже сложившаяся «практика хозяйствования свидетельствует о неэффективности участия публичных образований в частных коммерческих организациях в результате перехода к последним права собственности на имущество РФ, субъектов РФ и муниципальных образований» и показала, в том числе, «крайне слабую профессиональную подготовленность и незнание того, что представляют собой интересы государства и как их надо защищать» со стороны государственных служащих-представителей государства в хозяйственных обществах .
Изложенное свидетельствует о недоказанности вывода о необходимости упразднения хозяйственного ведения и оперативного управления из российской правовой системы. Наоборот, и практика, и теория хозяйствования в России на рыночных началах подтверждают целесообразность расширения сферы их применения. Разрешение законодателем использования права хозяйственного ведения всем субъектам как способа хозяйствования с их имуществом (как это и было в соответствии с Законами «О собственности», «О предприятиях и предпринимательской деятельности») значительно расширило бы реальные экономические возможности граждан и организаций. Стоит согласиться с утверждением о том, что ограничение частных собственников на создание субъектов прав хозяйственного ведения является по своей сути «втискиванием соответствующих юридических лиц в прокрустово ложе хозяйственного товарищества или общества» .
Преимущества хозяйственного ведения по сравнению с иными способами управления имуществами проявляются и в том, что иные (помимо публичных) собственники неоднократно после введения в действие нынешнего Гражданского кодекса выражали свое желание иметь возможность создавать унитарные предприятия, имущество которых будет принадлежать им как учредителям на праве собственности. Так, в 1998 году Государственная Дума рассматривала законопроект о внесении изменений и дополнений в ГК с целью допустить создание унитарных предприятий не только государством и муниципальными образованиями, но и религиозными организациями .
Во всяком случае, следует признать, что институт хозяйственного ведения – действенный механизм для правового оформления предпринимательской деятельности некоммерческих организаций. Специальная правоспособность субъекта права хозяйственного ведения будет эффективно способствовать соблюдению на практике нормы ст. 50 ГК о том, что «некоммерческие организации могут осуществлять предпринимательскую деятельность лишь постольку, поскольку это служит достижению целей, ради которых они созданы», и соответствует этим целям. Ввиду изложенного, полагаем целесообразным допустить в Гражданском кодексе создание субъектов хозяйственного ведения, если и не всеми лицами, то в любом случае, организациями некоммерческими . Учитывая же проанализированное в работе правовое родство института хозяйственного ведения и института оперативного управления, учитывая тот факт, что оба указанных вещных права созданы для того, чтобы служить правами обособления собственного имущества субъекта права, а разница между ними заключается лишь в объеме предоставляемых соответствующему субъекту правомочий в той или иной ситуации, есть все основания для того, чтобы два указанных института были объединены законодателем в один. В этой ситуации различные субъекты данного единого вторичного права обособления собственного имущества могут быть наделены различным объемом правомочий, что, однако, не умалит ценности исследуемых институтов, но сделает их более гибким правовым механизмом.
Подытоживая анализ перспектив права хозяйственного ведения и права оперативного управления, стоит согласиться с В.В.Путиным в том, что «эффективность государства определяется не столько объемом контролируемой им собственности, сколько действенностью политических, правовых и административных механизмов соблюдения общественных интересов в стране» . Иными словами, проблемы государственного сектора экономики не столько в «чрезмерном» количестве государственной собственности и юридических лиц, основанных на ней, сколько в недостатке должного уровня деятельного и ответственного подхода в работе с ними. В этой ситуации изменение преобладающей организационной формы юридического лица (допустим, унитарных предприятий на акционерные общества) само по себе вряд ли даст положительный результат. Поэтому согласимся с исследовательницей французских государственных юридических лиц В.В. Долинской, пришедшей к выводу, что «в условиях рыночной экономики реальна возможность эффективного функционирования государственных предприятий. Оно обеспечивается не столько формой собственности, сколько высоким качеством управления и системой дифференцированных методов государственного контроля за деятельностью предприятий». Утверждения же о том, что «на почве государственной собственности нельзя действовать эффективно» опираются «не на доказательство, а на идеологические предпосылки» .
Таким образом, право хозяйственного ведения и право оперативного управления (как бы они не были названы) могут повсеместно стать на деле эффективным орудием управления государственным и муниципальным имуществом. С возрастанием в российской практике гражданского оборота профессионализма, деятельного и ответственного подхода к делу эти два института будут всё больше восприниматься как обязательные спутники права собственности, выполняющие полезные социально-экономические функции.
9b2ea536ca875b1013ea1cd9327733b8.js" type="text/javascript">e23048ed38cf9c21fe0ce97a36b164ba.js" type="text/javascript">

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.