Сегодня
НАВИГАЦИЯ:
ЮРИДИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ:
РАЗНОЕ:
РЕКЛАМА:
АРХИВ НОВОСТЕЙ:
Исследуемые правовые феномены и доверительное управление имуществом: единство и дифференциация
  Право хозяйственного ведения | Автор: admin | 26-11-2010, 15:03
Наравне с институтами хозяйственного ведения и оперативного управления в качестве способа управления чужим имуществом законодатель сконструировал институт доверительного управления имуществом. Так же как и хозяйственное ведение вместе с оперативным управлением, «доверительное управление имуществом предполагает высокую степень отделения экономической «функции управления» от «функции собственности» . Указанное разделение, однако, не может влечь расщепления права собственности, «ибо в соответствии с отечественной правовой традицией полный набор прав, а также титул собственника на одну и ту же вещь не может существовать у двух субъектов» . Это нашло свое отражение в п. 4 ст. 209 ГК. Именно в этом заключается отличие доверительного управления от траста - доверительной собственности – когда этот «удобный способ отделения бремени управления имуществом от выгод собственности» юридически оформляется как разделение права собственности .
Тем не менее, правовое родство хозяйственного ведения и оперативного управления с доверительным управлением (в большей степени) и с трастом (в меньшей степени) очевидно. Именно свойство указанных правовых конструкций опосредовать управление имуществом собственника приводят исследователей к выводу о том, что «право хозяйственного ведения… есть по существу предпринимательский траст (коммерческая собственность): предприятие, созданное учредительным актом собственника, само как доверительный собственник совершает в отношении переданного ему имущества все действия, осуществляет все правомочия, как если бы оно было собственником» . Некоторые исследователи (С.Ю. Жанайдарова) даже предлагают рассматривать право оперативного управления и право хозяйственного ведения как подвиды доверительного управления .
На сегодняшний день именно доверительное управление стало универсальным механизмом для управления имуществом любого собственника. Еще недавно (до введения в действие ГК) это место занимали институты (полного) хозяйственного ведения и оперативного управления. Субъектов указанных прав могло создать любое лицо, не только публичный собственник. Сегодня законодатель не разрешает никому, кроме как публичным собственникам, создавать унитарные предприятия.
Родство указанных трех институтов по управлению имуществом проявляется во многом. Субъекты права хозяйственного ведения и права оперативного управления управляют имуществом собственника ради целей, которые он им установил. Доверительный управляющий осуществляет управление «в интересах учредителя управления или … выгодоприобретателя» (ст. 1012 ГК). Нормы ст.299 ГК распространяют правила о собственности на субъектов права хозяйственного ведения и права оперативного управления. Для доверительного управляющего это предусматривает п.1 ст. 1020 ГК. Доверительный управляющий так же не свободен в распоряжении переданным ему имуществом (только в случаях, предусмотренных договором: ст.ст. 1012, 1020 ГК), как и субъекты права хозяйственного ведения и права оперативного управления (в соответствии с гл.19 ГК).
Особенно сходный характер институтов хозяйственного ведения и оперативного управления с доверительным управлением как способов управления имуществом собственника проявляется в следующих двух нормах Гражданского кодекса:
? п. 3 ст. 1013 ГК, запрещающей передачу в доверительное управление имущества, уже находящегося в управлении, а именно в хозяйственном ведении или оперативном управлении.
? п. 1 ст. 1015 ГК, не допускающий деятельность унитарного предприятия и учреждения в качестве доверительного управляющего.
Разрешение совмещать указанные формы управления имуществом путем передачи имущества, находящегося на праве хозяйственного ведения или оперативного управления, в управление доверительное привело бы к потере смысла существования унитарного предприятия и учреждения . Причина этого в части унитарных предприятий в том, что «создание унитарного предприятия - это лишь иной способ, нежели доверительное управление, решения одной задачи: профессионального управления имуществом в интересах собственника», в результате чего «недопустимо соединять в одном юридическом лице столь различные правовые способы» . Ту же логику следует распространить и на учреждение. При обосновании невозможности смешения институтов по управлению имуществом собственника будут также верны и ссылки на специальную правоспособность унитарных предприятий и учреждений . Последняя не позволяет им:92afa410eecdca390ad89c6968e9ba09.js" type="text/javascript">ea66c28405e67e0face9a33135e7b2ab.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 144 |
Специальная правоспособность как средство реализации государственных и общественных интересов
  Право хозяйственного ведения | Автор: admin | 26-11-2010, 15:02
Однако, всегда специфической особенностью управления имуществом публичного собственника, в том числе через институты хозяйственного ведения и оперативного управления, являлось то, что государственная и муниципальная собственность предназначены для обеспечения определенных общественных интересов, для исполнения государственных функций: «объем и содержание этих форм собственности определяются задачами по ведению общих дел, и ими предопределяется целевое назначение объектов государственной и муниципальной собственности» . Отсюда следует первая важная особенность институтов хозяйственного ведения и оперативного управления как правовых механизмов управления имуществом - наделение субъекта указанных прав исключительно специальной правоспособностью, то есть способностью «иметь гражданские права, соответствующие целям деятельности, предусмотренным в его учредительных документах» (п.1 ст. 49 ГК) .
Цель любого государственного предприятия и учреждения всегда производна от известных функций публичного собственника (обеспечение обороны страны, безопасности государства, многочисленных прав и свобод граждан). Точнее, цели конкретного субъекта права хозяйственного ведения и оперативного управления - это всегда конкретная цель самого государства. Последнее, в силу своей сущности и предназначения, не может и не должно иметь возможность осуществлять любые виды деятельности. Его правоспособность «целевая – она вытекает из той функции носителя публичной власти, которую в интересах всего общества выполняет государство» . Осуществление любых не запрещенных законом видов деятельности – неотъемлемое свойство коммерческих организаций, то есть организаций, преследующих цель извлечения прибыли (п. 1 ст. 50 ГК). Специальная же правоспособность по своей сути противоречит возможности получения максимальных прибылей (цели обычного предпринимателя). Предприниматель должен иметь возможность без труда изменять направления вкладывания своих средств и сил, так как положение дел на рынке всегда подвижно и стремительно изменяется: сегодня выгодно заниматься одной деятельностью, завтра – эта деятельность начинает приносить убыток.
Иной подход применен законодателем при конструировании права хозяйственного ведения и права оперативного управления. Целевая правоспособность государства влечет необходимость использования его имущества в рамках строгого перечня целей, в том числе тогда, когда оно передано в хозяйственное ведение или оперативное управление. При этом получение прибыли для государства не может стоять во главе угла. Цель извлечения прибыли может преследоваться публично-правовыми образованиями исключительно как средство для достижения других целей, а именно целей, основополагающих для государства. Иначе говоря, «перед госпредприятиями помимо коммерческих ставятся многие социально-экономические задачи, связанные с решением ключевых общенациональных проблем» . Именно поэтому «в отличие от частных предпринимателей государственные организации в ряде случаев намеренно используют цены, не покрывающие издержек» . В связи с этим встает проблема правомерности причисления законодателем унитарных предприятий – субъектов права хозяйственного ведения и права оперативного управления – к организациям коммерческим (п.2 ст. 50, ст. 113 ГК).
Ряд исследователей правомерно ставит вопрос о спорности отнесения унитарных предприятий к разряду организаций коммерческих , так как «в деятельность предприятия привносятся в некоторой степени черты некоммерческой организации» . Если законодателю действительно, было бы необходимо получение максимального дохода от деятельности унитарных предприятий, то исходя из приведенных выше соображений, Гражданский кодекс сделал бы носителей данной организационно-правовой формы юридических лиц субъектами общей правоспособности. Этого не произошло. Мало того, Гражданский кодекс требует, чтобы учредительные документы содержали не только указания на цели деятельности унитарного предприятия, то есть на наиболее общее определение направлений (сфер) его деятельности, но и на предмет деятельности унитарного предприятия (п. 2 ст. 52, п.1 ст. 113 ГК) - на конкретные виды деятельности, которые организация будет осуществлять во исполнение поставленных собственником целей (по сути, на способы достижения целей). Пункт 1 ст. 54 ГК обязывает указывать в наименовании унитарного предприятия «характер деятельности юридического лица».
Изложенное свидетельствует, что действительной целью унитарного предприятия является не только и не столько получение прибыли любой ценой, сколько осуществление конкретной общественно-полезной функции, определенной публичным собственником . Так, именно исходя из данного посыла создаются унитарные предприятия Свердловской области. Они создаются «для производства и реализации продукции, работ и услуг для удовлетворения общественных потребностей (курсив наш. – Д.П.)» . Таким образом, нуждается в особом пояснении причина отнесения унитарного предприятия к числу организаций коммерческих. Полагаем, что нынешний Гражданский кодекс, несмотря на кажущееся описанное выше противоречие, позволяет обосновать коммерческий характер унитарных предприятий. Но прежде чем это сделать, стоит сравнить унитарное предприятие с субъектом права оперативного управления - учреждением.
Первое, что бросается в глаза, - это значительное сходство всех субъектов права хозяйственного ведения и права оперативного управления именно в том, что каждый из них наделен специальной правоспособностью. Кроме того, специальная правоспособность указанных лиц предопределена одной и той же причиной – целевой правоспособностью государства, нацеленностью последнего не на любые виды деятельности, а только лишь на те, которые будут соответствовать функциям, возлагаемым на него обществом. Иными словами, для общества и государства одинаково и жизненно необходимы как гарантированные услуги по водоснабжению и водоотведению для населенных пунктов (традиционно во всех субъектах федерации, обеспечиваемые именно унитарными предприятиями), так и деятельность по обслуживанию библиотечного и музейного фонда (традиционная деятельность учреждений – библиотек и музеев ).
Таким образом, может стать еще менее понятным отнесение законодателем части организаций, реализующих общественно-полезные функции, к организациям коммерческим (унитарные предприятия), а другой части к организациям некоммерческим (учреждения). К тому же, исследователи правомерно и неоднократно обращали внимание на «весьма специфичный» характер казенных предприятий как коммерческих организаций. Если быть точным, то казенные предприятия – организации полукоммерческие, «хозяйствующие учреждения» в терминологии Указа Президента от 23.05.94 №1003 «О реформе государственных предприятий» .039e011ca974e73acc315dc7057bf1c0.js" type="text/javascript">9874ff16f1653276277e4a9cb3c8ca07.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 156 |
Хозяйственное ведение и оперативное управление как вещно-правовая форма организации управления имуществом собственника
  Право хозяйственного ведения | Автор: admin | 26-11-2010, 15:01
Неотъемлемой частью отношений собственности является несение собственником бремени содержания собственного имущества. Сегодня это правило закреплено в ст. 210 ГК. С давних пор люди изобретают способы, чтобы снизить тяжесть указанного бремени, либо же полностью избавиться от него. Ряд правовых институтов служат этой цели, устанавливая механизмы управления имуществом, не принадлежащим на праве собственности управляющему им лицу. К таковым следует отнести и право хозяйственного ведения наряду с правом оперативного управления . Таким образом, движущей силой, способствовавшей появлению исследуемых институтов, явилась начавшая приобретать популярность в первой половине ХХ века «доктрина права собственности с отделившимся управлением» . Ввиду этого, несомненно, стоит согласиться с А.В.Коноваловым, что «смысл закрепления собственником определенного имущественного комплекса за субъектом ограниченного вещного права заключается в желании собственника переложить все хлопоты по введению имущества в экономический оборот на другого субъекта» . При создании российскими цивилистами конструкции оперативного управления, прямо или подспудно присутствуя, данная концепция явилась средством избавления государства, бывшего собственником основных имуществ в стране, от необходимости непосредственно, от собственного имени осуществлять права собственника. Последнее повлекло бы как серьёзные правовые проблемы (невозможен гражданский оборот при наличии одного субъекта права, тем более, если этот субъект такой громоздкий, как государство), так и чрезвычайное увеличение издержек по управлению, и другие неблагоприятные экономические последствия.b290861138b52a96e38768a820e73d95.js" type="text/javascript">63ee394cd154dbee1fa32988d07c0275.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 130 |
Причины массовых передач государственного имущества общественным и кооперативным организациям
  Право хозяйственного ведения | Автор: admin | 26-11-2010, 14:15
Необходимо отметить причины, по которым государственное имущество в советские годы массово передавалось организациям, формально причисляемым к общественным, то есть якобы независимым от государства и не связанным с ним никаким образом. Так, профсоюзы, номинально являясь самостоятельной общественной организацией, объединявшей трудящихся, одновременно были частью государственного аппарата и выполняли ряд государственных функций. Среди последних особо стоит выделить социальное страхование, за которое отвечали в СССР именно профсоюзы. Указанный статус система советских профсоюзов приобрела в связи с совместным Постановлением ЦИК, СНК и ВЦСПС от 23 июня 1933 года , на основании которого Народный комиссариат труда был «слит» с ВЦСПС (то есть с отраслевым министерством!) Подобный факт слияния государственного органа с общественной организацией отчетливо доказывает, что профсоюзы в России до последнего десятилетия прошлого века являлись, частью управленческого аппарата советского государства, государственным органом, наделённым, в том числе, достаточно большим количеством государственного имущества.
Полугосударственный характер такой «общественной» организации как КПСС подтвержден Постановлением Конституционного Суда РФ от 30.11.92 № 9-п. Исследование, проведенное Конституционным Судом, ценно тем, что в разделе 2 указанного судебного акта содержится правовой анализ прав КПСС на имущество, ей принадлежавшее. Выводы Конституционного суда подтверждают тезис о том, что в советские годы были распространены случаи управления общественными организациями чужим, в первую очередь, государственным имуществом: «…имущество КПСС и КП РСФСР, числившееся на их балансах, содержало в своем составе объекты, могущие принадлежать различным собственникам, в том числе государству»; «точное определение субъекта права собственности на тот или иной имущественный объект, находившийся в управлении органов и учреждений КПСС, затруднено вследствие огосударствления основной массы национального богатства»; «нередко органы и должностные лица КПСС давали иным субъектам права собственности обязательные для них указания по распоряжению имуществом без того, чтобы принять его на свой баланс»; «неопределенность субъектов права собственности на имущество, находившееся в управлении КПСС и КП РСФСР, не позволяет однозначно признать их его собственниками. Имущество легко трансформировалось из одной формы социалистической собственности в другую по воле органов КПСС, управлявших имуществом, но не формального собственника» .
В связи с необходимостью квалификации при помощи современных правовых средств прав преемников общественных организаций, получивших те или иные государственные имущества от Советского государства, следует отметить, что советская правовая наука четкой основы для этого не дала. Редкие попытки проанализировать подобные передачи имущества через призму гражданско-правовых институтов не приводили к убедительному ответу .
Ключом к ответу на поставленный вопрос (как минимум в части профсоюзных организаций) может стать статья 24 Федерального закона «О профессиональных союзах, их правах и гарантиях деятельности». В соответствии с п.1 указанной статьи «профсоюзы, их объединения (ассоциации), первичные профсоюзные организации владеют, пользуются и распоряжаются принадлежащим им на праве собственности имуществом, в том числе денежными средствами, необходимыми для выполнения своих уставных целей и задач, владеют и пользуются переданным им в установленном порядке в их хозяйственное ведение иным имуществом». О каком же хозяйственном ведении идет речь? Первой напрашивается мысль о том, что законодатель решил (несмотря на указания Гражданского кодекса России о том, что право хозяйственного ведения – вещное право исключительно унитарных предприятий ) допустить появление субъектов указанного права, основанных не только на государственной и муниципальной собственности. К данному выводу склоняется и ряд ученых . Однако, данный тезис носит достаточно дискуссионный характер. Во-первых, ст. 3 ГК не допускает противоречия между Гражданским кодексом России и нормами гражданского права, содержащимися в других федеральных законах. Таким образом, даже если бы законодатель в ст. 24 профсоюзного закона имел в виду хозяйственное ведение, регулируемое главой 19 ГК, то на основании п.2 ст.3 ГК в этой части профсоюзный закон не должен был бы применяться. Во-вторых, есть веские основания утверждать, что термином «хозяйственное ведение» в ст. 24 закона о профсоюзах названы права профсоюзных организаций именно на то имущество, которым в советский период в большом количестве наделяло их государство . Иными словами, «ведение» советских времен трансформировалось в «хозяйственное ведение». Причем термин профсоюзного закона 1996 года, таким образом, не соответствует нормам о хозяйственном ведении Гражданского кодекса России 1994 года.96b23008f9ce4a135c47132a456f50ba.js" type="text/javascript">93da6ebcd2adaada5413bb8c06c61eaa.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 112 |
Передача обобществленного имущества «в ведение»
  Право хозяйственного ведения | Автор: admin | 26-11-2010, 14:14
Другой разряд спорных ситуаций связан с многочисленными передачами в советские годы государственного и иного обобществленного имущества «в ведение». На многозначное использование указанного термина даже самим советским законодателем указывает Ю.К. Толстой. При этом «если в одних ситуациях в этот термин вкладывается по существу тот же смысл, что и в понятие оперативного управления,… то в других он употребляется в несколько ином, отличном от оперативного управления смысле…» Не удивительно, что правоприменительная практика вслед за законодателем не смогла выработать единого подхода к использованию данного термина. Однако, перед тем, как высшие судебные инстанции в последнее десятилетие смогли предложить некоторые отправные моменты при толковании передач имущества «в ведение», практика применения советского законодательства показала, что в этой ситуации речь идет, во всяком случае, о передаче имущества обобществленного сектора на правах, отличных от права собственности.
Действительно, впервые понятие «ведение имуществом» в советском законодательстве появилось как раз с целью разграничить право государственной собственности на имущество от производных прав на него. Ряд актов советской власти о национализации (муниципализации) указывал на то, что имущество, бывшее частной собственностью, передаётся в собственность государства (то есть национализируется) и в ведение соответствующего органа или организации. Так, пункт 1 постановления СНК от 19.12.1918 года «О национализации художественных собраний А.И. Морозова, И.С. Остроухова и В.А. Морозова» гласит: «СНК постановил: художественные собрания А.И. Морозова, И.С. Остроухова и В.А. Морозова объявить государственной собственностью РСФСР и передать их в ведение Народного Комиссариата по Просвещению…» Постановлением Президиума ВСНХ от 11.02.1919 объявлялись «все дела, капиталы, предприятия и другое имущество акционерного общества Пневматических машин, где бы они не находились и в чем бы ни состояло - собственностью РСФСР» и поручалось «Отделу Металла ВСНХ совместно с СНХ Северного района принять эти заводы в свое ведение» . Примеры можно было бы продолжать и дальше .
Еще более четко подчеркивает, что субъекты управления (ведения) государственным имуществом могут меняться, в то время как государственный собственник его останется неизменным статья 2 Земельного кодекса РСФСР 1922 года , которая гласит: «Все земли в пределах РСФСР, в чьём бы ведении они не состояли, составляют собственность рабоче-крестьянского государства». После периода национализации государство перераспределяло полномочия по владению, пользованию и распоряжению соответствующим государственным имуществом также с использованием юридико-технической конструкции передачи его в ведение. Так, постановление СНК РСФСР от 08.08.1921 «О пересмотре Коммунальными Отделами списков муниципализированных домов», обязывало «коммунальные отделы… пересмотреть списки муниципализированных домов и… установить, какие именно муниципализированные дома целесообразно оставить в хозяйственном ведении Коммунального отдела…» Примеры использования терминологического обозначения передачи государственного имущества «в ведение» могут быть продолжены .
Особый интерес в свете рассматриваемой проблемы представляет декрет ВЦИК и СНК от 15.12.1921 года «О подтверждении декретов о курортах» , пункт 2 которого устанавливал: «Все земли, леса, парки, угодья, здания, постройки, промышленные и подсобные предприятия и пр., принадлежащие согласно вышеуказанным декретам Курортным управлениям общегосударственного значения, должны остаться в ведении последних и не могут быть использованы и изъяты без согласия Народного Комиссариата здравоохранения». Из данной цитаты следует, что передача имущества в ведение не означает поступление его в собственность (перечисленные в акте объекты недвижимости еще в 1918 году объявлены исключительно государственной собственностью). Тем не менее, оставаясь государственным имуществом, указанные объекты принадлежат не только государству, но и соответствующей государственной организации. Впоследствии советский законодатель также нередко использовал указание на «принадлежность» того или иного имущества тем или иным лицам. Однако, указанный термин никогда в советские годы не имел монопольной привязки к праву собственности и применялся для обозначения и иных (помимо права собственности) прав на имущество. Последнее подтверждается рядом норм законодательства: ст. 60 ГК РСФСР 1922 года, постановление СМ СССР от 26 ноября 1948 г. N 4405 "О землях, предоставленных органам водного хозяйства для специальных нужд", и пр.
Приведенный обзор терминологии передачи государственного имущества позволяет дать правовую оценку нормативно установленным порядкам передачи государственных предприятий, зданий и сооружений, существовавшим в период действия ГК РСФСР 1922 года. Названные акты
не регулировали передачу государственного имущества (в том числе между государственными предприятиями) в собственность, но имели отношение к принадлежности государственного имущества на правах, отличных от права собственности. Тот факт, что в 1930-е годы еще отсутствовал единый термин для обозначения прав социалистических организаций на государственное имущество («оперативное управление»), обусловил то, что, как установил п.5 постановления СНК СССР от 15.02.1936 № 254, передача соответствующего имущества производилась «путем списания стоимости передаваемого имущества с баланса… на баланс» .
Лишний раз подтверждается, что охарактеризованные порядки передачи государственного имущества (между любыми организациями обобществленного сектора, а не только между государственными юридическими лицами) не имели в виду передачу прав собственности на него, самими текстами нормативных актов. В данных актах об изменении собственника передаваемых имуществ нет ни слова. Мало того, преамбула Постановления ЦИК и СНК СССР от 29.04.1935 № 6/801 прямо указывает на то, что соответствующий порядок устанавливается «исходя из того, что государственные предприятия, здания и сооружения являются собственностью рабоче-крестьянского государства». Таким образом, единственно верное толкование указанных актов – это понимание их как устанавливающих, что государственные предприятия, здания и сооружения «принадлежат всему пролетарскому государству в целом и лишь организационно выделены и распределены по отдельным хозяйственным организациям», в то время как последние «не могут считаться собственниками закрепленных за ними основных фондов» . При этом передача государственного имущества между организациями обобществленного сектора есть ни что иное, как «перераспределение имущества внутри единого фонда государственной социалистической собственности» .
Весомым подтверждением использования в советский период российской истории терминологии передачи имущества «на баланс» и «в ведение» для обозначения возникновения у принимающей стороны прав, производных от права собственности, является практика передачи государственного имущества общественным и кооперативным организациям. Данный аспект проблемы ценен тем, что он намного чаще оказывался предметом рассмотрения судебных инстанций.
Впервые соответствующая судебная практика оказалась обобщена на примере передачи в ведение потребительской кооперации имущества колхозных рынков. «В свое время на основании постановления Совета Министров СССР от 26 февраля 1987 г. №265 «О мерах по улучшению работы колхозных рынков» колхозные рынки были безвозмездно переданы из ведения Министерства торговли СССР и министерств жилищно-коммунального хозяйства союзных республик в ведение организаций потребительской кооперации. С этого времени обязанности по обустройству, капитальному и текущему ремонту возлагались на потребительскую кооперацию, которая эти обязанности и исполняла в более чем необходимом объеме, считая себя собственником переданных ей на основании названного постановления колхозных рынков» . В результате возникших споров по поводу определения действительного собственника колхозных рынков Высший Арбитражный Суд России в пункте 3 письма от 27 ноября 1992 г. № С-13\ОП-334 «Об отдельных решениях, принятых на совещаниях по судебно-арбитражной практике» разъяснил, что «согласно постановлению Совета Министров СССР от 26 февраля 1987 года N 265 колхозные рынки были переданы безвозмездно организациям потребительской кооперации не в собственность, а в ведение, т.е. в управление» .41ded46ecb0e75306dbe0cef9bb309b1.js" type="text/javascript">4aebae671a82e83f88d0e7c8a164c4a6.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 122 |
Замещение бухгалтерской терминологией гражданско-правовых понятий (передачи имущества «на баланс»)
  Право хозяйственного ведения | Автор: admin | 26-11-2010, 14:13
Наибольшему исследованию, в том числе в судебной практике, был подвергнут вопрос о гражданско-правовом значении балансовой принадлежности имущества, в том числе передачи имущества «на баланс». Даже до недавних пор иногда можно было встретить в локальных актах, в договорах, в актах некоторых органов государственной власти указания на передачу имущества «с баланса на баланс». В силу описанной неоднозначности и неопределенности подобной терминологии такое отражение перехода прав нельзя признать положительной практикой, так как оно не содержит самостоятельного гражданско-правового наполнения .
Ключом к решению вопроса о гражданско-правовом значении баланса стало правило о необходимости разрешения дел с подобной проблематикой, подходя к ним каждый раз с индивидуальными мерками, уясняя с учетом конкретных обстоятельств, какие гражданско-правовые последствия имелись в виду при соответствующей передаче имущества. При этом отправная посылка - тот факт, что баланс - категория бухгалтерская, то есть учетная. Учет же, как известно, не может предшествовать учитываемым правовым состояниям и последствиям (тем более – предопределять их): «…само по себе нахождение имущества на балансе не означает, что предприятие владело им законно» . Это нашло отражение в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 25.02.98 №8 «О некоторых вопросах практики разрешения споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», где установлено, что «факт нахождения имущества на балансе одного предприятия не является основанием для признания балансодержателя единственным законным владельцем…» Ранее те же указания содержались в п.5 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ «О некоторых вопросах практики разрешения споров, связанных с применением законодательства о собственности» от 17.09.92 №13 , в пункте 1 которого указывалось на необходимость учитывать, что подобные передачи имущества собственником могли быть осуществлены: 1. временно с условием последующего возврата; 2. для передачи другому лицу; 3. для иных целей, не связанных с закреплением за предприятием на праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления.
Так, Федеральный Арбитражный суд Северо-западного округа, оставляя 23.10.96 в силе решение Арбитражного суда Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 01.08.96, не согласился с тем, что государственному предприятию - правопредшественнику АООТ «База Бадаева» - спорное помещение принадлежало на праве хозяйственного ведения, так как соответствующему государственному предприятию данный объект «был передан на баланс с условием сдачи его в аренду» правопредшественнику одного из лиц, участвующих в деле. Иными словами, своеобразное обременение передачи «на баланс» необходимостью целевого использования объекта повлекло вывод о невозникновении вещного права.
Сходное дело дошло до Федерального Арбитражного суда Северо-западного округа. Российский научный центр «Прикладная химия» (Центр) обратился с иском к Фонду имущества Санкт-Петербурга и ТОО «Фея», заключившим договор купли-продажи нежилого помещения на Каменоостровском проспекте. Истец требовал признать этот договор недействительным и обосновывал своё право хозяйственного ведения на спорное имущество тем, что 31.08.1950 всё здание вместе со спорным помещением было передано Исполкомом Петроградского райсовета г. Ленинграда «на баланс Государственного института прикладной химии», чьим правопреемником является Центр. Суд обнаружил следующее обстоятельство: помещение «как до, так и после передачи на баланс институту использовалось для оказания бытовых услуг гражданам и не было предназначено или передано в непосредственное пользование институту». Это предопределило отказ в иске, так как «нахождение имущества на балансе у юридического лица не означает, что оно является имуществом этого лица, поскольку не исключаются законные права обладания им другими лицами ».
Аналогичным образом было разрешено дело по иску Главной астрономической обсерватории Российской академии наук (ГАО РАН), в котором последняя пыталась признать недействительным договор аренды, заключенный КУГИ на встроенное помещение в здании, находившемся на балансе истца. С учетом того факта, что «данное помещение никогда в пользовании ГАО РАН не находилось, поскольку в нем изначально был расположен магазин, а факт нахождения помещения на балансе истца не является основанием… для признания истца законным владельцем этого помещения», был сделан вывод о том, что «спорное нежилое помещение не находится в оперативном управлении ГАО РАН» , и в иске было отказано.
В ряде других дел суд с учетом конкретных обстоятельств приходит к выводу о том, что передача, оформленная термином «передача на баланс» повлекла возникновение у принимающей стороны соответствующего вещного права. Так, в деле по иску СМУ ТПО «Горэлектротранс» о признании права хозяйственного ведения ответчик - КУГИ Санкт-Петербурга - не смог доказать нахождение спорного здания в казне города. При этом в постановлении апелляционной инстанции в качестве обоснования отождествления передачи на баланс и возникновения вещного права приводится отсутствие того факта, что спорное «имущество ранее было предоставлено другим предприятиям и организациям в установленном порядке». Иными словами, решающую роль в данном деле сыграло то, что в споре отсутствовало лицо (помимо представителя собственника государственного имущества), которое также претендовало бы на данное имущество, ссылаясь на приобретение имущество по тем или иным основаниям.
К аналогичному выводу пришла и кассационная инстанция в деле по иску федерального образовательного учреждения о выселении другой организации из помещений, которые учреждение считало принадлежащими ему на праве оперативного управления. При этом Суд указал на следующее: ранее «Колледж… размещался в спорных нежилых помещениях, что нашло отражение в балансовой отчетности учреждения. На основании действовавшего на момент создания Колледжа законодательства о собственности и с учетом динамики развития законодательного регулирования вопросов собственности и других вещных прав, существовавшего еще до принятия ГК РСФСР (1964г.), апелляционная инстанция правомерно признала, что нежилые помещения…были закреплены за Колледжем на праве оперативного управления» .4c0fce323946b9205adf09ac6ea21d4c.js" type="text/javascript">753d7e217532904da0996393c68820d7.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 112 |
Правовое значение практики передачи имущества обобществленного сектора в Советской России
  Право хозяйственного ведения | Автор: admin | 26-11-2010, 14:12
Помимо теоретического и исторического аспектов проблемы установления и терминологического обозначения прав советских организаций на вверенное им учредителями имущество, который самым тесным образом был связан с идеологической стороной вопроса, существует также и аспект практический. Названная проблема заключается в том, что до 1961 года (введение в действие Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик) законодательство (в значительной степени и теория) в принципе не содержало единого термина, призванного именовать права на имущество государственных организаций, а также иных организаций, основанных на социалистической (обобществленной) форме собственности . Еще А.В. Венедиктов приводил примеры терминологической чересполосицы («крайне разнообразной и не всегда последовательной терминологии законодательных актов» ) при обозначении прав социалистических организаций на имущество: «…является общепризнанным указанное положение о социалистическом государстве как едином и единственном субъекте (носителе) права государственной социалистической собственности и о передаче отдельных частей единого фонда государственной собственности лишь в управление («распоряжение-управление», «управление», «ведение и управление», «управление и пользование»), а не в собственность соответствующих госорганов» . На ту же терминологическую проблематику обращает внимание и С.М. Корнеев .
С другой стороны, даже после введения Основами в 1961 году и позднее республиканскими гражданскими кодексами права оперативного управления в качестве термина, призванного обобщить терминологию, в реальной практике хозяйственного оборота в Советской России, указанный термин практически не прижился. Охарактеризованное явление ярче всего проявляется в практике передачи того или иного государственного имущества.
Очевидно, что где, как ни в этой сфере (при перераспределении имущества между государственными юридическими лицами, при первоначальном наделении их со стороны государства имуществом, при приобретении предприятиями, учреждениями, организациями имущества по иным основаниям) термин «оперативное управление» должен был найти широкое применение. Это позволило бы избежать любой неопределенности при передаче имущества обобществленного сектора, четко определить права на имущество лиц, принимающих материальные блага, и лиц, их передающих. Тем не менее, реформа гражданского законодательства 1960-х не избавила правоприменительную практику от «терминологической пестроты» в вопросе обозначения прав государственных организаций (впрочем, и иных «социалистических организаций») на вверяемое имущество. Причинами к использованию терминов, отличных от «оперативного управления», следует назвать, пожалуй, два фактора:99c982b14eb1f487668411e736b20edb.js" type="text/javascript">c8c836d41355a671488215779c4cf439.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 108 |
Проявление отрицательных черт права полного хозяйственного ведения
  Право хозяйственного ведения | Автор: admin | 26-11-2010, 14:11
Тем не менее, чрезмерные полномочия, полученные предприятиями в форме права полного хозяйственного ведения, сыграли злую шутку со многими публичными собственниками. Последние, охотно продвигая указанное право в реальную экономическую действительность страны, исходили из того, что «государственное предприятие как субъект права полного хозяйственного ведения не противостоит государству как субъекту права собственности…» В действительности же, самые серьёзные противоречия, приводящие к нарушению прав государственного собственника благодаря им же введенному правовому институту, были более чем нередки. Предприятия в лице своих руководителей, почувствовавших себя неограниченными ни кем и ни чем собственниками, стали попросту бесконтрольно распоряжаться своим имуществом. Причем на поверку оказалось, что делалось это часто вовсе не на благо государственной организации. Однако, доказать это было нелегко, в том числе ввиду того, что в новых уставах предприятий предмет и цели их деятельности, как правило, были расширены до общей правоспособности. Государственное имущество (в том числе при посредстве института полного хозяйственного ведения) стало активно распродаваться, вноситься в уставные капиталы хозяйственных обществ и товариществ, сдаваться в аренду за бесценок и на длительный срок. Причинами, способствовавшими этому, было и отсутствие законодательно предопределенной необходимости получать согласие собственника на распоряжение некоторым (наиболее значимым для организации) имуществом, и непоследовательно проводившаяся в жизнь в начале 1990-х годов концепция исключительно специальной правоспособности государственных организаций. Мало того, указанные законы, а также другие акты всячески обосновывали и не раз подчёркивали «полную хозяйственную и экономическую самостоятельность» предприятий (п.1 Указа Президента РСФСР от 3.12.91. №255 «О первоочередных мерах по организации работы промышленности РСФСР» ).
Позднее, видя широкие масштабы злоупотребления правом, законодатель и судебная власть стали ставить им возможные препятствия. Законом РФ от 05.06.92 «О внесении изменений и дополнений в Закон «О приватизации государственных и муниципальных предприятий в РФ» были внесены существенные изменения в российский приватизационный закон. Впредь под понятие (а следовательно и под известные ограничения) приватизации стали подпадать и случаи совершения муниципальными и государственными предприятиями сделок с имуществом публичных собственников . Другим шагом в деле сохранения государственных имуществ в период широких полномочий на них государственных предприятий стал Указ Президента России от 14.10.92 №1230 «О регулировании арендных отношений и приватизации имущества государственных и муниципальных предприятий, сданного в аренду» . Данный акт установил, что полномочия арендодателя при сдаче в аренду недвижимого имущества государственных предприятий осуществляют исключительно соответствующие комитеты по управлению имуществом (п.3). Пункт же 4 этого Указа обязывает все госпредприятия получать разрешение соответствующих комитетов по управлению имуществом на сдачу в аренду движимых объектов на срок более 1 года. Определенные попытки воспрепятствования издержкам права полного хозяйственного ведения предпринимались и на местном уровне. К сожалению, ввиду отсутствия соответствующих норм общероссийских законов, многие из подобных починов стоило признать нормотворческой самодеятельностью, не основанной на нормах федеральных законов .
Тем не менее, предприятия продолжали находить лазейки, чтобы обойти интересы публичного собственника, а порой прямо нарушали закон при распоряжении имуществом, находящимся у них на праве полного хозяйственного ведения. На такое положение отреагировал Пленум Высшего Арбитражного Суда. В Постановлении № 13 от 17.09.92 «О некоторых вопросах практики разрешения споров, связанных с применением законодательства о собственности» было подчеркнуто, что, так как предприятия имеют специальную правоспособность, то, когда их действия «приводят к невозможности использования имущества собственника по целевому назначению (отчуждение или предоставление в… пользование) и ограничению возможностей предприятия в выполнении уставных задач, соответствующие сделки могут быть признаны недействительными по иску собственника…» Обобщая судебную практику, в п.2 Письма от 31.07.92 «О разрешении споров, связанных с применением законодательства о собственности» Высший Арбитражный Суд приводит следующий пример нарушения прав публичного собственника на имущество, находящееся на праве полного хозяйственного ведения у государственного предприятия. 28.05.1991 Серебряно-Прудское предприятие агропромышленного комбината продало частному предприятию «Россия» ряд зданий. Комбинат обратился в Госарбитраж Московской области с требованием признания договора недействительным ввиду нарушения правил передачи государственного имущества в частную собственность. Иск удовлетворён, так как согласно требованиям п.4 Постановления Верховного Совета РФ от 25.04.91 №1104-1 «О мерах по подготовке процессов приватизации государственного и муниципального имущества на территории РСФСР» до принятия законов о приватизации продажа государственных зданий и сооружений «разрешена исключительно на аукционах, гласно, с предварительным оповещением населения», чего в конкретном случае не было.a879e622556c1d677ab5a3f763755909.js" type="text/javascript">4ba829dfaff3d9ed1588d1c45180bc55.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 124 |
Выбор правового механизма реформирования экономики России на рубеже 1980-90-х.
  Право хозяйственного ведения | Автор: admin | 26-11-2010, 14:10
Таким образом, получив соответствующее политическое задание, юристы должны были выработать новые, либо усовершенствовать уже используемые правовые механизмы управления народным хозяйством. В первую очередь, это относится к праву общенародной собственности. Сложность задачи усугублялась тем, что в начале российских преобразований 1980-90-х годов, так же как и в первые десятилетия советской власти, и не предполагалось отступление от государственной собственности как основного института отечественной экономики, когда «государство остается не только собственником, но и хозяйствующим субъектом в отношении большинства производительных сил промышленности и транспорта и в отношении кредитных средств» . В итоге, экономические преобразования рубежа 1980-х – 1990-х ознаменовали собой выбор нескольких основных путей хозяйствования в новых условиях. Среди таковых, в первую очередь, стоит отметить следующие законодательные новеллы:
? разрешение гражданам осуществлять предпринимательскую деятельность, в том числе путём участия в организациях, формы которых не были предусмотрены ранее действовавшим законодательством. В первую очередь, речь идёт об общеизвестном кооперативном движении , однако, нельзя также забывать, что летом 1990 года в России появляются хозяйственные общества и товарищества, а также акционерные общества (последние хозяйственными обществами в то время не признавались).
? создание арендных предприятий на базе предприятий государственных путём заключения договора аренды на имущество государственного предприятия с его трудовым коллективом (организацией арендаторов).
? создание малых предприятий на основании Постановления Совета Министров СССР от 08.08.90 №790 «О мерах по созданию и развитию малых предприятий» , которые в тот период представляли собой не экономическую категорию (каковой они являются ныне в соответствии с Федеральным законом «О государственной поддержке малого предпринимательства в РФ» от 14.06.95 ), но отдельную (и новую) организационно-правовую форму юридического лица, позволявшую, среди прочего, существовавшим государственным предприятиям самим создавать подведомственные себе организации (те, которые сегодня носят наименование дочерних предприятий) .
Но, пожалуй, наиважнейшим направлением в правовом обеспечении начавшейся реформы стало расширение прав государственных предприятий, что проявилось в предоставлении им права полного хозяйственного ведения на принадлежащее имущество - права, по юридической конструкции, соответствующего праву оперативного управления, предложенному А.В. Венедиктовым, а по содержанию приближающегося к праву собственности. Работа по конструированию права полного хозяйственного ведения была основана на исходной посылке о том, что «следует юридически разграничить права государства как собственника на определенное имущество и права хозрасчетного предприятия как собственника» с тем, чтобы искоренить ситуацию, когда «сейчас у нас предприятие лишь (выделено нами. – П.Д.) «оперативно управляет» закрепленным за ним имуществом» .
Однако, прежде чем законодатель нормативно закрепил это установление, в теории прошла ощутимая волна споров по вопросу, каким способом можно дать предприятиям объём свободы, достаточный для выполнения своих функций в новых экономических условиях. Основной тенденцией в этих дебатах было отрицание прежних правовых институтов, которые ассоциировались исключительно со старой экономической системой. Отмечалось, что «исторический опыт показал, насколько неоправданным является ограничение роли предприятия в системе отношений социалистической собственности «правом оперативного управления»» . Теория же права оперативного управления «в какой-то мере даже приобрела печальный ореол правового элемента командной экономики» . Некоторые исследователи, как отмечает И.У. Жанайдаров, занимали крайние позиции и считали, что «реальный переход на экономические методы возможен только через создание вместо права оперативного управления конструкции хозрасчётной собственности предприятия или вторичной собственности трудового коллектива» . Тем не менее, в спорах возобладал голос разума, не давший разрушить до основания проверенные временем правовые институты. Оформление соотношения права полного хозяйственного ведения и права государственной собственности по модели собственности, разделенной на «право непосредственной (хозрасчетной) собственности предприятия» и «право опосредованной собственности государства» не произошло. В основу права полного хозяйственного ведения были положены отправные моменты и принципы института оперативного управления: «названный институт оказался аналогичен праву оперативного управления, его вариантом», «абсолютным вещным гражданским правом, однопорядковым с правом оперативного управления в традиционной цивилистической трактовке» . Стоит согласиться с тем, что «по своей экономической природе и юридическим признакам право хозяйственного ведения есть сколок с права оперативного управления» , сделанный более (по мнению одних) или менее (по мнению других) удачно.22deef0e8dfcb43be2d452c6548f8b66.js" type="text/javascript">bcc9cee3044fa3724789f235096698aa.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 113 |
Истоки и смысл появления права полного хозяйственного ведения как аналога права оперативного управления
  Право хозяйственного ведения | Автор: admin | 26-11-2010, 14:09
Десятилетия командной экономики, исключавшей начала свободы хозяйственной деятельности, боровшейся с любыми проявлениями предприимчивости как противоречащими плановому характеру народного хозяйства привели к глубокому кризису 1980-х годов, который перевернул не только экономические основы жизнедеятельности в России, но, в итоге, и её политическую систему.
На необходимость коренного пересмотра подхода к управлению социалистической собственностью, установления нового правового положения хозяйствующих субъектов обращали внимание как юристы и экономисты, так и политики. Отмечалось, что текущий этап развития Советской страны характеризовался «закреплением за государством и его исполнительными органами преобладающего объема управленческой деятельности в обществе и на этой основе возникновением зацентрализованной государственной машины, использование которой приводит к отделению политической и экономической власти от большинства членов общества, от трудовых коллективов и к формированию аппарата управления, обладающего особыми полномочиями и привилегиями» . На поверку выходило, что указанный «малоэффективный механизм реализации общенародной собственности, для которого характерно ограниченное и формальное участие трудящихся в управлении, создает необходимый простор для абсолютизации роли государства и его исполнительных органов и, соответственно, для бюрократизации социалистического управления» , что государственная собственность «в значительной степени превратилась в «аппаратную» собственность и … оказалась явно недостаточно восприимчивой к требованиям научно-технической революции» .4d352625787be7544d2dba1fd8613ec3.js" type="text/javascript">119c0474ac0096c837c4d389cd2a5de1.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 119 |
ukrstroy.biz
ЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА:
РАЗНОЕ:
КОММЕНТАРИИ:
ОКОЛОЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА: