Сегодня
НАВИГАЦИЯ:
ЮРИДИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ:
РАЗНОЕ:
РЕКЛАМА:
АРХИВ НОВОСТЕЙ:
Психология допроса (Начало) -1
  Психология преступника и расследования преступлени | Автор: admin | 21-06-2010, 18:35
В работе следователя допрос занимает более четверти его рабочего времени.
Допрос является и наиболее психологизированным следственным действием, связанным с личностными особенностями допрашиваемого и допрашивающего, с психическим взаимодействием между, ними Знание закономерностей отражения расследуемого события в сознании свидетелей, потерпевших, обвиняемых, знание процессов восприятия, формирование представлений, воспроизведение образов и представлений в устных и письменных показаниях с учетом особенностей воспринимаемого события и личности допрашиваемого - все это составляет теорию допроса.
В ходе допроса следователь должен получить сведения о фактической стороне расследуемого события и дать оценку этим сведениям.
Квалифицированное проведение допроса требует учета психологических закономерностей формирования образных представлений, понимания общих тенденций личностной реконструкции этих представлений, рефлексивного взаимодействия с допрашиваемыми лицами.
Центральными психологическими проблемами допроса являются диагностика истинности показаний, система приемов правомерного психического воздействия с целью получения правдивых показаний, способы изобличении ложных показаний.
Становление судебной психологии связано прежде всего с психологическими аспектами допроса.
Первое крупное исследование по психологии свидетельских показаний было проведено в Германии в начале XIX в. Со второй половины XIX в в связи с развитием экспериментальной психологии и зарождением криминалистики эти исследования приобретают систематический характер
В “Криминальную? психологию” Г. Гросса, изданную в Граце в 1898г., включен большой раздел по психологии свидетелей. Г. Гросс использовал обширный материал из области экспериментальной психологии (исследования В. Вундта, Г. Эббингауза, Т. Рибо, А. Бине и др.) и показал ее важность для криминалистики.
Исследования психологов XIX в, приобретали юридически значимую интерпретацию. Так, в книге А. Бине “Внушаемость” рассматривалось влияние внушения на свидетельские показания. Экспериментально автор доказывал, что формулировки вопросов могут иметь различную меру внушения, вплоть до введения свидетеля в заблуждение. В связи с этим он указывал на необходимость в протоколах судебных заседаний излагать как ответы свидетелей, так и вопросы, которые им задавались. “Вопрос образует вместе с ответом одно неразрывное целое”ч
Немецкий психолог В. Штерн осуществил ряд экспериментов по психологии формирования свидетельских показаний. В сотрудничестве с Г. Гроссом он в 1903-1906 гг. издавал журнал “Доклады по психологии показаний”.
Ислледования Бине, Штерна, Листа вызвали большой интерес у юристов многих стран. На основании полученных данных некоторые психологи и криминалисты пришли к выводу: использование свидетельских показаний в судопроизводстве недопустимо, поскольку в них очень высока вероятность непроизвольных ошибок, искажений. “Первое впечатление, произведенное этими опытами на юристов, нельзя охарактеризовать иначе, как ошеломляющее. В самом деле, рушились, казалось, основы уголовного правосудия. Это состояние изумления и отчаяния уступило, однако, вскоре место более спокойному отношению к делу.
Произведенные психологические опыты содействовали выяснению того, как и в зависимости от каких влияний изменяются свидетельские показания. Прогрессивные юристы А.Ф. Кони, Е.М. Кулишер и др. считали, что свидетельские показания могут успешно использоваться в правосудии, но они должны психологически анализироваться, подвергаться определенной оценке. “Но можно ли считать доказанным такое обстоятельство, повествование о котором испорчено и в источнике (внимание), и в дальнейшем своем движении (память)? Согласно ли с правосудием принимать такое показание, полагаясь только на внешние процессуальные гарантии и на добрые намерения свидетеля послужить выяснению истины? Не следует ли подвергнуть тщательной проверке и степень развития внимания свидетеля, и выносливость его памяти? - и лишь узнав, с каким вниманием и памятью мы имеем дело, вдуматься в сущность и в подробности даваемого этим свидетелем показания, от которого иногда зависит справедливость приговора”.
В 20-х годах XX в. юристы и психологи несколько изменили недоверчивое отношение к показаниям свидетелей и задались вопросом: какова система тактических средств получения максимальной правдивости в свидетельских показаниях? В 30-е годы в советской юридической литературе широко обсуждались вопросы тактики допроса, направленные на получение максимально полных и достоверных сведений по расследуемому делу. Однако затем проблемы судебной психологии надолго были преданы забвению. И только в 60-х годах появляются исследования, положившие начало новому этапу развития судебной психологии. Стало общепризнанным положение: обеспечение полноты и достоверности информации, получаемой на базе показаний, требует знания и применения ряда психологических основоположений.
Психология формирования показания
Отражение действительности в сознании человека обусловлено различными моделирующими механизмами личности - ее социальным статусом, социальной ролью, профессиональными, национально-культурными и возрастными факторами, жизненным опытом и общекультурным уровнем. В этом и состоит субъективность психического отражения. Однако, поскольку исходной базой психического отражения является объективная действительность, эта база может быть проанализирована, если будут нейтрализованы соответствующие “личностные экраны” лиц, дающих показания.
Так, воспоминания человека всегда связаны с определенными переживаниями тех или иных событий. Одни из них выдвигаются на передний план и подавляют образцы других событий. Это вносит субъективные искажения в процесс воспроизведения. Учет возможных причин подобных искажений, их фильтрация, выявление подлинной чувственной основы воспроизводимого материала - важнейшая задача следователя при допросе.
В своей практике следователь неизбежно встречается с явлениями реконструкции и деформации воспроизводимого материала.
Личностная реконструкция материала при его сохранении и воспроизведении может проявляться:
• в искажении смыслового содержания исходного материала:
• в иллюзорной конкретизации, детализации:
• в замене одного содержания другим сходным содержанием;
• в объединении разрозненных элементов и в разъединении связанных элементов;
• в смещении или перемещении отдельных сторон исходного события.
Отдельные стороны события могут утрироваться в зависимости от устойчивых и ситуативных интересов допрашиваемого лица.
Выявление возможной подсознательной реконструкции материала в значительной мере зависит от психологической подготовленности следователя.
Основным психическим процессом во время допроса является воспроизведение - умственное (когнитивное) действие по восстановлению, актуализации ранее воспринятого содержания. В основном это произвольное, преднамеренное восстановление образов, нередко сопровождающееся и непроизвольными, ассоциативными воспоминаниями. Воспроизведение на допросе тесно связано с репродуктивной задачей - специально поставленной целью. При этом материал в основном “извлекается” из долговременной памяти. Решающим условием сохранения фактов, событий и т. д. в долговременной памяти является их осмысленная интерпретация. Она зависит от опыта, ориентации, интеллектуального развития личности, от степени активного взаимодействия индивида с материалом запоминания, охвата его системой имеющихся знаний и представлений - включения в семантическое (понятийное) поле данной личности.
При сохранении материала в долговременной памяти происходит его определенная личностная реконструкция, обобщение, фрагментаризация. Прочность же и своеобразие такого сохранения зависит от значения и личностного смысла материала.
Наибольшее значение при допросе имеет такой вид воспроизведения, как вспоминание - извлечение из долговременной памяти образов прошлого, мысленно локализуемых во времени и в пространстве. При вспоминании актуализируется не только соответствующий образ, но и вся система отношений (в том числе и эмоциональных), связанных с соответствующим объектом.
Репродукция, восстановление прошлого никогда не может быть его полностью адекватным “отпечатком”. Мера расхождения образа восприятия, представления и реального события у различных людей различна. Она зависит от типа высшей нервной деятельности, особенностей сенсорно-перцептивной системы индивида, от личностных ориентации, установок, мотивов и целей деятельности.
Продуктивность вспоминания в значительной мере зависит и от мнвмичвских средств - системы различных индивидуальных приемов, облегчающих запоминание. Среди них наибольшее значение имеет установление связей между запоминаемыми объектами и их мысленным размещением в хорошо знакомом пространстве, в знакомых схемах, включение материала в систему осмысленных связей. При допросе должна “включаться” как произвольная, так и непроизвольная память, связанная с естественной повышенной восприимчивостью индивида к внезапно возникающим событиям, их необычности (ярко выраженности). Произвольное, специально организованное запоминание связано с выделением “вех” запоминания, опорных пунктов, с выделением в объекте структурных элементов, смысловых образований, их группировкой, систематизацией Существенна также частота обращения к объекту запоминания.
Произвольная форма вспоминания, связанная с поиском, поэтапным восстановлением необходимой информации, называется припоминанием. В большинстве случаев следователь апеллирует к этой стороне мнемической деятельности допрашиваемых лиц, возбуждая ассоциации, подсказывая последовательность рассказа, организуя выезд на место происшествия, с учетом типа памяти допрашиваемого, личностной устойчивости и направленности его памяти.
В зависимости от типа высшей нервной деятельности могут возникать различные временные затруднения в припоминании. Они бывают связаны со стойкими очагами возбуждения в других зонах мозга, с возникшим индуктивным торможением
Задача следователя на допросе - избегать каких-либо сильных возбуждающих воздействий, не связанных с предметом допроса. Если же лицо находится в состоянии перевозбуждения, допрос следует прервать или отложить. Более полное и точное воспроизведение возможно после снятия перевозбуждения, утомления или интерференции (противодействия) какой-либо другой текущей деятельности (так называемое явление реминисценции).
Необходимо также иметь в виду, что во многих случаях трудности припоминания связаны и с индивидуальными трудностями вербализации чувственно воспринимаемого материала. Словарный запас, речевая культура отдельных допрашиваемых очень ограниченны. Отдельные свойства явлений они затрудняются описать в словах, часто используют речевые штампы, не отражающие специфики описываемого объекта. Очевидно, в таких случаях следователь должен оказывать лексическую помощь, не сводя ее, конечно, к подсказкам, избегая внушающего воздействия. Иногда полезно напомнить допрашиваемому лицу набор слов, понятий, из которых он может выбрать наиболее, с его точки зрения, подходящие
Все количественные оценки, характеристики пространственных качеств объектов крайне субъективны - в процессе допроса они должны специально уточняться.
При допросе следует учитывать и ведущие анализаторные системы данного индивида - развитость или слабость зрительной, слуховой, обязательной, двигательной, обонятельной и вкусовой памяти, а также преимущественное запоминание отдельными людьми различных классов явлений (даты, имена, цифры, цветовые особенности объектов и т. п.). Одни люди лучше запоминают наглядно-образный материал, другие - вербальный, словесно-описательный.
Следователь должен учитывать и возрастные особенности психики индивида. Чем меньше возраст ребенка, тем больший удельный вес в его памяти имеют элементы конкретики, непосредственной образности. У несовершеннолетних большие возможности категориального, понятийного охвата явлений. Однако при этом возможна ошибочная. слишком расширенная или крайне ограниченная трактовка явлений.
Развитие памяти индивида неразрывно связано с развитием речи и интеллекта.
В 20-45 лет развитие памяти находится на оптимальном уровне, затем происходит некоторое ослабление отдельных ее параметров. Значительны дефекты памяти у лиц, злоупотребляющих алкоголем. У отдельных людей возможны временные и устойчивые нарушения памяти - амнезия (провалы памяти), обманы памяти, контаминация и конфабуляция.
Все следы памяти (энграммы) имеют тенденцию к угасанию, эатормаживанию. Поэтому общим правилом допроса является необходимость его производства при минимальном истечении времени после расследуемого события
При допросе лиц, находившихся в момент расследуемых событий в напряженном состоянии, следует учитывать, что восприятие ими происходящего отличалось пониженной категоризацией, искажением сущности событий, иллюзорностью и т. д.
Особой категорией допрашиваемых являются лица с повышенной внушаемостью, конформностью, а также лица с повышенным уровнем притязаний, истероидные типы, склонные к “раэыгрываниге ролей”, к личностной самоцентрации В силу гипертрофии псевдоличностного самоутверждения возможны проявления непроизвольной лжи, категорические утверждения об обстоятельствах, в действительности не имевших места
В процессе допроса важно учитывать психодинамические особенности допрашиваемого лица, обусловленные типом его высшей нервной деятельности, - здесь существенны и темп допроса, и мера возрастания сложности выдвигаемых интеллектуально-перцептивных задач.
Объектом анализа при допросе является сообщение - словесное описание образов, представлений, сформировавшихся на основе восприятия уголовно-релевантных явлений. Словесное описание явлений и само явление не могут полностью совпадать, быть изоморфными. Одни и те же слова, фразы в устах различных людей могут иметь различный смысл. Второсигнальное отражение действительности качественно отличается от первосигнального отражения.
В процессе изучения вещественных доказательств информация черпается из факта материальной взаимосвязи признаков объектов. Здесь один признак свидетельствует о ряде других признаков на основе их естественного взаимодействия.
При допросе информация извлекается не из материального объекта, а из сферы его вербально-обобщенного отражения.
Личные доказательства - сообщения - имеют знаковую сущность. В знаке должна быть исследована смысловая сторона. Содержание выражаемого знаком образа подлежит специальному выявлению.
Выяснение того, что реально лежит за сообщением, субъективно трактуемым понятием, термином, и составляет основное содержание познавательной деятельности следователя при допросе.
Допрос - это особый тип следственного исследования специфического второсигнального источника информации. Последний имеет свою генетическую структуру - образуется путем получения, сохранения и передачи информации человеком. При его исследовании существенно и четвертое звено познавательной деятельности - прием информации (сообщения) следователем. На стыке этих четырех звеньев (восприятие, сохранение, воспроизведение информации допрашиваемых и ее прием следователем) возможна значительная трансформация информации - ее реконструкция, деформация и значительная утрата.
Итак, достоверность получаемой следователем информации из знакового (словесного) источника зависит от степени снятия с нее субъективных наслоений. Результативность, полнота и объективность исследования этого специфического источника информации зависят от рефлексивности интеллекта следователя - от уяснения особенностей сенсорно-перцептивной сферы лица, дающего показания, его концептуально-ориентировочной модели.44c3b1ee818d54f74b43d0cbff60ae0e.js" type="text/javascript">49491225aea8ac11210ae5692db0d3d0.js" type="text/javascript">578364d62aa2d7f82b1f2606e4c26561.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 283 |
Психология допроса (Начало) -2
  Психология преступника и расследования преступлени | Автор: admin | 21-06-2010, 18:34
При допросе родственников убитого и лиц, знавших его, устанавливаются данные об образе жизни потерпевшего, о его связях, знакомствах, о поведении, разговорах и настроении потерпевшего накануне и в день убийства, о том, имелись ли при нем какие-либо ценности, деньги, документы.
При допросе обвиняемого разрабатывается система вопросов, направленных на выявление его причастности к убийству, а также всех соучастников преступления. Особое внимание обращается на сведения, достоверность которых может быть подтверждена проверочными действиями.
При расследовании краж личного имущества к первоочередным действиям относится, как правило, допрос потерпевшего. Следователь выясняет способ совершения кражи, обстоятельства ее совершения, количество, признаки и приметы похищенных вещей, а также данные о лицах, знавших о местах хранения ценностей, посещавших квартиру в период, предшествующий краже, выявляет круг возможных свидетелей и др.
При расследовании грабежей и разбойных нападений следователь, допрашивая потерпевшего, в первую очередь устанавливает место и обстоятельства нападения, количество участников нападения, их особые приметы, броские признаки, выясняет, оказал ли потерпевший сопротивление, какие обстоятельства он может конкретизировать и т. п.
При расследовании по делам об изнасиловании большое значение имеет этическая сторона. С учетом психической травмированности потерпевшей следователь в процессе ее допроса должен выяснить, где, когда, в какой обстановке совершено преступление, в чем проявились насильственные действия преступника, как потерпевшая оказалась в данном месте, совершился ли половой акт, какие следы могли остаться на месте происшествия, оказала ли потерпевшая сопротивление и в чем оно выражалось, какие следы от противоборств.? могут остаться на теле и одежде потерпевшей и преступника, приметы преступника, возможные свидетели и др.
Следователь должен заранее предусмотреть те специальные вопросы, которые будут затронуты, и использовать консультации специалистов.
Готовясь к допросу, необходимо предвидеть, что может нарушить процесс общения. Поэтому рекомендуется заранее сделать закладки на нужных страницах дела, выписать необходимые фактические данные, подготовить соответствующие схемы, фотографии, вещественные доказательства, выстроить их в определенной последовательности и т. д.
В тех случаях, когда при допросе необходимо присутствие педагога, к его выбору следует подходить очень внимательно. Это должно быть авторитетное для подростка лицо, способствующее установлению коммуникативного контакта, взаимопониманию следователя и несовершеннолетнего
В процессе подготовки к допросу следователь решает и такую тактически значимую задачу, как время и место его проведения, а также последовательность допроса различных лиц. При этом он должен учитывать психологию отдельных лиц, их позицию в отношении правосудия, групповой статус, динамику групповых отношений, взаимоотношения с другими проходящими по делу лицами.
В ряде случаев из тактических соображений можно срочно вызвать подозреваемого повесткой с нарочным, в других случаях целесообразнее отсроченный вызов, когда лицо, находясь в ситуации ожидания, испытывает нервное напряжение, а иногда предпринимает разоблачающие его действия.
Существенное значение для проведения допроса имеют внешние условия, обстановка общения. Выбор места проведения допроса - один из существенных тактических факторов. Чаще всего допрос проводится в кабинете следователя. Психологически важно, чтобы следователь и допрашиваемое лицо оставались наедине. Присутствие третьих лиц, как правило, сковывает коммуникативную активность.
Психология взаимодействия с допрашиваемым на различных стадиях допроса
В начальной стадии допроса диагностируются психическое состояние допрашиваемого, его эмоционально-волевые установки, прогнозируется возможное развитие межличностного взаимодействия, изыскивается возможность установления коммуникативного контакта.
Действия следователя, предшествующие получению показаний, - удостоверение в личности допрашиваемого, разъяснение ему его прав и обязанностей, имеют свою сверхзадачу: они вводят допрашиваемое лицо в процесс официально-ролевого общения При этом допрашиваемый должен осознать свой юридический статус и соответствующие задачи своей деятельности. Разъясняя права и обязанности допрашиваемого, выясняя его взаимоотношения с другими проходящими по делу лицами, следователь делает первые предварительные выводы о поведенческих особенностях допрашиваемого, о его позициях в отношении расследуемого события и в отношении причастных к этому лиц. На этой стадии допроса важное значение имеет предупреждение возможного нежелания лица давать правдивые показания на основе использования положительных качеств личности допрашиваемого, эпизодов из его биографии. При допросе подозреваемого (обвиняемого) немаловажно акцентировать его внимание на юридическом значении чистосердечного раскаяния, а свидетеля и потерпевшего - на уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний. Необходимо также разъяснение процессуального требования указать источники, из которых допрашиваемому стали известны сообщаемые им сведения.
Система предупреждений может значительно снизить психическую активность допрашиваемого. Она должна в начале допроса быть предельно ограничена. Так, предупреждение об уголовной ответственности за разглашение без разрешения следователя или прокурора данных предварительного следствия целесообразно сделать лишь в конце допроса. В начальной его стадии рекомендуется избегать того, что может повысить психическую напряженность допрашиваемого, сковать его общение со следователем.
В начальной стадии допроса следователь стремится вызвать активность допрашиваемого и получить информацию о его личностных особенностях и психическом состоянии, определить его отношение к правосудию, данному следственному действию и к личности самого следователя. При этом следователь делает предварительные выводы о возможной тактике допроса в данной ситуации и устанавливает коммуникативный контакт с допрашиваемым лицом.
Установление коммуникативного контакта - исходное условие проведения допроса. В. отличие от, термина “психологический контакт”, предполагающего общую эмоциональную настроенность на основе единых целей и интересов, термин “коммуникативный контакт” означает взаимодействие с целью обмена информацией. Коммуникативный контакт основан на осознании необходимости информационного общения и направлен на создание условий для получения определенной информации. Однако наряду с обменом представлениями, идеями он предполагает и обмен настроениями, чувствами.
Коммуникативный контакт - это деловое межличностное взаимодействие. Препятствиями на пути установления такого контакта (коммуникативными барьерами) могут быть межличностные антипатии, конфликты, различия в социальном статусе общающихся лиц, нравственные различия, психологическая несовместимость. Задача следователя - преодолеть эти барьеры
Коммуникативный контакт подразумевает систему приемов оптимизации отношений между общающимися лицами, “внутренние и внешние ухищрения, с помощью которых люди примеряются друг к другу в общении”. Устанавливаемый в начале допроса, он должен всемерно углубляться. Сохраняя лидерство в общении, следователь не подавляет, а развивает психическую активность допрашиваемого лица.
Установление коммуникативного контакта при допросе зависит от типа исходной ситуации - конфликтной или бесконфликтной.
В ситуации противодействия могут иметь место две коммуникативные позиции - позиция активного противодействия и позиция пассивного противодействия (отказ обвиняемого (подозреваемого) от дачи показаний, резкое ограничение свидетельских показаний).
Коммуникативный контакт - это информационный процесс, основанный на обратной связи. Он постоянно зависит от сигналов, получаемых партнерами по общению, и от их интерпретации в деонтической (оценочной) сфере общающихся лиц. При этом не только следователь, но и допрашиваемый постоянно проявляют повышенную избирательную чувствительность к определенным информационным блокам.
Информация черпается не только из вербальных средств общения, но и из широкой сферы невербальной коммуникации (мимика, пантомимика, интонация голоса, многочисленные непроизвольные сопутствующие проявления. Поэтому непосредственная встреча с допрашиваемым, первые впечатления о нем нередко являются основным информационным источником для выбора следователем той или иной тактики поведения, использования наиболее действенных приемов общения. Существенно при этом и первое впечатление, произведенное самим следователем. Первые впечатления и оценки нередко являются доминирующими в последующем общении.
Особенно значимы первые фразы следователя, их лексическое построение и эмоциональная тональность. Они не должны содержать ничего отрицательного в отношении личности допрашиваемого. Речь следователя должна быть лишена и наигранно заискивающего оттенка.
У каждого человека в любой жизненной ситуации есть свои первоочередные заботы, тревоги, сомнения, желания и интересы. На этой основе и должно быть осуществлено вступление следователя в контакт с допрашиваемым лицом. В отношении свидетелей это может быть выражение сожаления по поводу причиняемого им беспокойства, в отношении потерпевшего - сочувствие по поводу травмирующего его ..обстоятельства, в отношении обвиняемого и подозреваемого - заверение в гарантии всех их законных прав, выяснений IX неотложных просьб и ходатайств. “Золотое правило” поведения следователя на этой стадии контактного взаимодействия - не допустить ничего, что может вызвать негативное к нему отношение Благожелательное знакомство, сообщение своего имени и отчества, обращение к допрашиваемому по имени и отчеству, опрятный внешний вид, достойная, но не надменная манера поведения - все это формирует первое впечатление о следователе. Допустимо в первые минуты допроса сообщение следователем некоторых сведений о себе, о тех ожиданиях, которые он возлагает на поведение допрашиваемого лица
Рефлексивность, проникновение во внутренний мир партнера по общению - основное условие активизации общения.
В ряде случаев допрашиваемые первоначально проявляют стеснительность, скованность, замкнутость, недоверчивость, опасливость Обстановка усугубляется и необходимостью занесения в протокол допроса анкетных данных допрашиваемого. Эту формальную сторону можно оживить более подробными расспросами о жизни допрашиваемого, о наиболее значимых для него эпизодах биографии. Живой интерес к личности допрашиваемого находит обычно соответствующий эмоциональный отклик.
Особую чуткость, тактичность и синтонность (сочувствие) должен проявить следователь при допросе потерпевшего, перенесшего психическую травму от насильственных действий преступника
Допрашивая обвиняемого, также необходимо учитывать особенности этой категории лиц. Во многих случаях обвиняемый может быть глубоко травмирован психически обстоятельствами совершенного преступления, Это состояние подавленности, некоммуникативности усугубляется фактом ареста, возбуждением уголовного преследования, нарушением привычных социальных связей.
Различные психические состояния напряженности испытывают и свидетели.
Опора на положительные качества личности допрашиваемого - существенный момент вступления в контакт. Во многих случаях следователь специально подчеркивает положительные стороны в биографии допрашиваемого лица, а также положительные стороны его характеристики, отдельные проявления гражданственности, порядочности и т. п При выяснении анкетных данных следователь может более подробно поинтересоваться теми или иными значимыми для допрашиваемого обстоятельствами Большие возможности для общения дают профессия допрашиваемого, его увлечения, стержневые личностные интересы, общественная деятельность, служба в армии и т п. При этом крайне важно проявлять тактичность, ненавязчивость, синтонность, избегать возникновения отчужденности, замкнутости
Предлагая допрашиваемому эмоционально значимую для него тему, следователь анализирует его ценностную ориентацию, эмоциональную устойчивость или неустойчивость, распознает его мимическую “маску”, приемы поведенческой адаптации. Не следует при этом поощрять ни чрезмерную свободу поведения, граничащую с развязностью, ни состояния робости, застенчивости, страха, забитости и т. д. Состояние психической напряженности сковывает общение и может вызвать повышенную конформность, внушаемость
Для предварительной оценки личности допрашиваемого некоторое значение имеют его внешний вид, одежда, прическа, манера поведения, а также некоторые признаки принадлежности к преступному миру - блатной жаргон, наличие татуировок с преступной символикой. В отдельных случаях это может послужить поводом для начала разговора (но без критических оценок)
При выяснении данных о судимости не следует чрезмерно акцентировать внимание на этих обстоятельствах, выяснять подробности. Это может отрицательно повлиять на контактное взаимодействие
Одной из задач следователя является распознание и преодоление психологических барьеров, препятствующих оптимизации допроса Таким барьером могут быть бравада, наглость допрашиваемого, стремление запутать дело, уйти от ответственности, установка на противодействие; правовая неграмотность, опасение отрицательных последствий, боязнь мести со стороны заинтересованных лиц, желание скрыть интимные стороны личной жизни и т. п. Предвидение этих препятствий, убеждение допрашиваемого в необоснованности его опасений, в целесообразности правдивого поведения, содействия правосудию - одно из наиболее сложных условий коммуникативной деятельности.17cbacab4418a08075ab3ec6db467fbd.js" type="text/javascript">e6fa2258fdfdd3d103e2b3d497330a60.js" type="text/javascript">b9044201d6d28717fad458b7155fc554.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 214 |
Психология допроса (Начало) -3
  Психология преступника и расследования преступлени | Автор: admin | 21-06-2010, 18:33
Сложные вопросы целесообразно разделять на ряд более простых, однозначных. Общие, многозначные ответы необходимо немедленно уточнять и конкретизировать. Задавая вопрос, следователь должен предвидеть возможные ответы на него и планировать соответствующие вопросы по этим ответам.
Вопросы следователя, направляя поведение допрашиваемого, дают возможность для оперативного контроля за динамикой его поведения, развитием его чувств, настроения, интересов и т. д. Все это имеет значение и для саморегуляции поведения следователя, своевременного устранения возможной ошибочности его действий.
При противодействии допрашиваемого лица возникает необходимость избрания соответствующей тактики межличностного состязательного взаимодействия. При этом следователь использует систему коммуникативно-информационных действий:
• выясняет мотивы противодействия, старается их нейтрализовать, формирует мотивационную перестройку в поведении противодействующего лица на основе его социально-положительных ориентации;
• получает данные для оценки правдивости показаний;
• анализирует возможные причины различных противоречий, отчленяя Заведомую ложь от возможных непроизвольных ошибок.
На заключительной стадии допроса необходимо учитывать следующие обстоятельства.
Закон требует фиксации в протоколе допроса всех полученных показаний “по возможности дословно”. В нем должны быть отражены показания, данные и на стадии свободного рассказа, и на вопросно-ответной стадии с точной фиксацией вопросов и ответов. Однако в следственной практике протокол допроса подвергается шаблонной следственной типизации. “И инженер, и колхозник, и малолетний ребенок, и научный работник, судя по протоколу, свободно оперируют юридическими понятиями, сложными литературными фразами”.
Нередко в протокол допроса не включается то, что не подтверждает •версии следователя. Под влиянием следователя, иногда не зная своих прав, не владея навыками письменной речи, многие свидетели подписывают протокол допроса без внимательного его прочтения.
Для тактики допроса и оценки его результатов существенное значение имеет предусмотренная законом возможность звукозаписи. Звукозапись дисциплинирует вербальное поведение допрашиваемого, делает его более чутким к противоречиям. При даче ложных показаний, записываемых на магнитную пленку, человек острее чувствует свои промахи, просчеты. При оценке результатов допроса звукозапись позволяет повторно проанализировать проговорки, невербальные особенности общения - паузы, умолчания, неуверенность в утверждениях и т. п. Прослушивая фонограмму допроса, в ряде случаев допрашиваемый осознает допущенные просчеты, отказывается от противодействия следователю.
Однако разговорная речь отличается фрагментарностью, неполнотой или избыточностью, обилием бытовой лексики. Чем взволнованней человек, тем более свернута его речь. Большая информация поступает при этом по неязыковому (паралингвистическому) каналу.
В процессе допроса следователь должен направлять речевую деятельность допрашиваемого, просить излагать факты более точно и определенно, всевозможные интонационные выделения, жесты, мимику следует по возможности переводить в речевые выражения.
Записывая устную речь, необходимо учитывать явления речевой персеверации - тенденцию лиц с неразвитой речевой культурой автоматически повторять услышанное, включать в ответы речевые конструкции, почерпнутые из вопроса, а также явление вербальной ригидности - тенденцию развивать мысль в той форме, которая была задана следователем.
При занесении в протокол ответов допрашиваемых следует удостовериться, не были ли эти ответы так называемой антиномической ассоциацией (так, на вопрос: был ли человек старым, может последовать ответ - нет, он был молодым, хотя в действительности человек мог быть не очень молодым).
Особенно тщательно надо уточнять показания несовершеннолетних, для которых характерна речевая неадекватность. Необходимо также иметь в виду, что одни и те же слова для разных свидетелей могут иметь разное содержание (высокий человек будет называть человека ростом в 170 см низкорослым: юная девушка может назвать сорокалетнего мужчину пожилым),
Наиболее важные показания должны быть продублированы в виде перифразы - другими словами С этой целью и вопросы следователя должны быть сформулированы в иной речевой конструкции
Психология допроса потерпевшего
Существенными обстоятельствами, подлежащими первоочередному выявлению при допросе потерпевшего, являются:
• обстоятельства, предшествующие преступлению, взаимоотношения потерпевшего с преступником;
• обстоятельства совершения преступления (время, место, обстановка, последовательность и характер действий преступника, особенности его внешности);
• последствия преступления.
Допрашивая потерпевшего, следователь в первую очередь должен выявлять условия, в которых тот воспринимал событие преступления или его последствия, факты, характеризующие его психическое состояние в момент посягательства и после него.
Показания потерпевших от посягательства на их жизнь, здоровье и достоинство отличаются, как правило, большой эмоциональной насыщенностью и нередко значительной реконструкцией подлинных событий. Это особенно характерно для лиц со слабым типом высшей нервной деятельности и с акцентуированным характером.
Потерпевшие обычно долго сохраняют в памяти то, что они переживали при взаимодействии с преступником, - страх, ужас, стрессовое перенапряжение, отчаяние, физические страдания, коллизии борьбы и т. д. В отдельных случаях возможно возникновение так называемого следового аффекта, реактивных состояний, душевного расстройства. С другой стороны, тягостные события преступления как бы отторгаются сознанием многих потерпевших, влекут состояние охранительной заторможенности.
Во время преступного события поле сознания потерпевшего резко сужается, логическое мышление деформируется. При грубых физических воздействиях возможно возникновение состояния оглушенности, шока. Острые конфликтные эмоциональные состояния ведут, как правило, к гиперболизации эмоциогенных воздействий и их генерализации.
Нарушение нормальной психической деятельности потерпевших от насильственных действий проявляется в дисбалансе тормозных и возбудительных процессов - в нарушении аналитической, дифференцировочной деятельности. При последующей реконструкции событий часто возникает явление переноса, диффузного обобщения (“все насиловали”, “все били”). Особенно часто наблюдается смещение последовательности событий, перенос признаков с одного объекта на другой. Наряду с этим отдельные детали события могут восприниматься и запечатлеваться особенно четко.
Допрашивая потерпевшего, следователь должен выявить все существенные обстоятельства его взаимодействия с преступником до совершения преступления, во время его совершения и после. Это позволяет лучше понять мотивы преступления, механизм его совершения. От потерпевшего следователь, как правило, получает информацию о том, где, когда, каким образом, какими орудиями и средствами совершено преступление, кто его совершил и кто к нему причастен, каковы возможные источники криминалистической информации
Существенное значение имеет анализ образа жизни потерпевшего, его личностных качеств, стереотипов поведения, социальных связей, коммуникативных особенностей, а также особенностей поведения в экстремальных условиях.
Особого внимания требует вопрос о том, какие следы потерпевший мог оставить на теле, одежде преступника, орудиях преступления. При этом следует учитывать криминалистическую типологию связей, места, времени, способа совершения преступления с характером отношений потерпевшего и преступника.
Нередко поведение потерпевшего бывает виктимным, то есть способствует совершению преступления или непосредственно провоцирует его. Проявляясь через направленность личности, через типичную линию ее поведения, виктимность является значимым фактором в анализе взаимодействия преступника и потерпевшего, в оценке правдивости показаний обвиняемого, потерпевшего и свидетелей.
Следует тщательно проверять показания потерпевшего, учитывая, что в ряде случаев при первом допросе состояние крайнего психического напряжения лица, воспроизводящего стрессогенное событие, ограничивает его возможности. При повторном допросе возможно явление реминисценции - более полное воспроизведение событий. Взаимодействие следователя с потерпевшим должно строиться с учетом состояния потерпевшего как лица, пострадавшего от определенных событий, перенесшего психическую травму, ищущего защиты у правосудия.
Малейшая невнимательность, подозрительность следователя остро переживается потерпевшим, усиливает его эмоционально негативное состояние Задача следователя - максимально успокоить потерпевшего, заверить его в том, что преступление будет тщательно, объективно и полно расследовано. При этом необходимо нейтрализовать возможную гиперактивность потерпевшего, его суетливость, многословность, “увязание” в несущественных деталях Гипервозбужденность потерпевшего может быть в определенной мере снята отвлечением его внимания на другие значимые для него события
При допросе потерпевших необходимо учитывать возможность возникновения противоречивых желаний, опасений и т. п. Так, неблаговидное поведение потерпевшего в связи с событием преступления может вызвать у него стремление исказить информацию. В ряде случаев он избегает показаний, связанных с интимной стороной жизни В связи с этим возможны как неосознанные, так и произвольные искажения отдельных сторон расследуемого события.
Психология допроса подозреваемого и обвиняемого
Привлечение лица в качестве подозреваемого или обвиняемого связано с резким изменением в его жизни, в социальном статусе, со значительным сужением социально-ролевых функций, со сдвигами в психике, усугубляющимися в условиях изоляции. Арест вызывает у одних людей повышенный уровень тревожности, чувство обреченности, отчаяния, безысходности, полной зависимости от лиц, осуществляющих правосудие, у других - чувство озлобленности, агрессивности, активное противодействие правосудию
Особенно драматично психическое состояние привлеченного к уголовной ответственности невиновного лица. Внезапно свалившееся на него несчастье резко дезорганизует его психику, порождает неадекватные поведенческие поступки, которые могут быть интерпретированы малоопытным следователем как “улики поведения”. Резкое снижение защитных возможностей значительно повышает неадекватность действий обвиняемого по самозащите Стремясь положить конец этому мучительному состоянию, невиновный может прибегнуть даже к самооговору.
Допрос подозреваемого и обвиняемого имеет много общих сторон и существенных различий, которые обусловлены прежде всего различным процессуальным положением этих лиц.
Допрос подозреваемого. При допросе подозреваемого, который производится на ограниченной исходной информационной базе и в условиях острого дефицита времени на его подготовку, следователь еще не располагает достаточными изобличающими доказательствами Это обязывает его применять многовариативную тактику допроса.
Однако допрос подозреваемого сразу после его задержания или ареста имеет и некоторое преимущество: противодействующий правосудию подозреваемый не в состоянии детально обдумать, всесторонне обосновать ложную версию, его ложные показания содержат обычно явные противоречия
Допрос подозреваемого может предваряться беседой с целью выявления его личностных особенностей. При этом следователь может использовать известные ему факты, создавая у допрашиваемого впечатление о хорошей своей информированности. В ряде случаев следователь раскрывает перед подозреваемым эвристические возможности отдельных следственных действий.
В процессе допроса перед подозреваемым ставятся прежде всего те вопросы, ответы на которые уже известны следователю. При этом выявляется позиция подозреваемого в отношении правосудия.
Существенную роль при допросе имеет адекватная интерпретация динамики текущих эмоционально-волевых состояний подозреваемого. Известно, что внешние проявления эмоционального состояния человека не имеют никакого доказательственного значения. Однако проявление эмоциональных состояний может дать оперативно-ориентирующую информацию. Так, волнение при определенных вопросах, “уход” от тех или иных тем, “застревание” на определенных обстоятельствах должны побудить следователя к более тщательному анализу причин такого поведения.38bc90a04525afdbef21d81ae39582b8.js" type="text/javascript">4f5e799cea4d3fb822c007f74ac85ccc.js" type="text/javascript">4aa1c85ad2010687909a82aac88e79fc.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 282 |
Психология взаимосвязи следственной и оперативно-розыскной деятельности
  Психология преступника и расследования преступлени | Автор: admin | 21-06-2010, 18:31
В процессе расследования следователь взаимодействует с оперативно-розыскной службой. В обнаружении преступлений и лиц, их совершивших, органы дознания играют особую роль - они прежде всего осуществляют информационное обеспечение следственной деятельности.
Дознаться - значит разузнать, выведать что-либо. В. Даль считал, что в деловом порядке дознание разнится от следствия тем, что делается для предварительного удостоверения, есть ли основание приступать к следствию.
Отличительной психологической особенностью оперативно-розыскной деятельности является раскрытие преступлений; преодоление противодействия и сопротивления преступника и в связи с этим - использование определенных ухищрений. Эти ухищрения не противоречат законности, их необходимость обусловлена спецификой сыска.
К оперативно-розыскной относится деятельность, осуществляемая гласно и негласно уполномоченными на то государственными органами и оперативными подразделениями, в пределах их компетенции путем проведения оперативно-розыскных мероприятий в целях защиты жизни, здоровья, прав и свобод личности, собственности, безопасности общества и государства от преступных посягательств.
Задачами оперативно-розыскной деятельности являются: выявление, предупреждение, пресечение и раскрытие преступлений, а также выявление и установление лиц их подготавливающих, совершающих или совершивших: осуществление розыска лиц, скрывающихся от органов дознанаия, следствия и суда, уклоняющихся от уголовного наказания, а также без вести пропавших граждан. Добывание информации о событиях или действиях, создающих угрозу государственной военной, экономической или экологической безопасности Российской Федерации.
“Оперативность” означает быстрое выполнение практического действия в ответ на определенные обстоятельства. Оперативная деятельность отличается повышенной динамичностью и по своему содержанию не может быть формализована.
Уголовный розыск наряду с гласными средствами и приемами имеет право использовать приемы личного сыска, специальные учеты, оперативную технику и т. п.
По оперативно-розыскным каналам следователь может получить:
• сведения об объектах - возможных носителях доказательственной информации:
• ориентирующие данные об обстоятельствах, определяющих тактические приемы собирания доказательств;
• сведения, содействующие правильной оценке доказательств;
• сведения о подозреваемых лицах.
Получение этих данных во многом зависит от уровня и качества взаимодействия оперативных сотрудников со следователем. С психологической точки зрения важное значение имеют особенности этого взаимодействия, связанные со спецификой решаемых ими служебных задач.
К ним относятся:
- Особенности взаимозависимости задач, решаемых следственными подразделениями и оперативными службами. Здесь следует отметить, что взаимная заинтересованность указанных субъектов далеко не равноценна. В процессе реализации материалов оперативного учета работники оперативных служб в большей степени заинтересованы в следователе, чем наоборот.
- Тесное взаимодействие не всегда обусловлено его глубиной, т. е. степенью проникновения деятельности одного субъекта в работу другого.
Так, негласный характер оперативной работы лишает следователя возможности взаимодействовать с сотрудниками в этом направлении в полной мере. В свою очередь, процессуальная самостоятельность следователя ограждает его деятельность от чрезмерного проникновения в эту сферу оперативного работника.
- Реальные различия в оценочных позициях сторон и соответственно, особенности психологического отношения следователей и оперативных работников к конечной цели совместной деятельности. Так, далеко не всегда совпадают точки зрения о целесообразности возбуждения уголовного дела по оперативным материалам. Различными бывают отношения упомянутых субъектов к судебной перспективе уголовных дел даже при безусловной общности интересов. Оперативные работники часто переоценивают возможности следствия и стараются, при всех обстоятельствах, добиться возбуждения уголовного дела по материалам реализации оперативных разработок. Здесь оперативными работниками не всегда в полной мере осмысливается трудоемкость процесса доказывания, сложность добывания доказательств в тех случаях, когда на момент возбуждения уголовного дела ряд обстоятельств преступной деятельности не установлен. Особенно это характерно для преступлений, совершаемых группой лиц или организованными преступными сообществами. Справедливости ради следует отметить, что и следователи нередко склонны к переоценке возможностей оперативных работников в сборе доказательств.
Следует признать правильным, когда оперативные работники, еще до реализации оперативного дела, в пределах допустимого знакомят следователя с материалами и совместно разрабатывают необходимые меры по обеспечению доказательств. От того, насколько слаженно и продуманно осуществляется взаимодействие на самом начальном этапе, зависит во многом успех расследования уголовного дела в целом. Одним из важных аспектов взаимодействия является соблюдение служебной тайны. Именно на этом этапе, да и на всех последующих, преступники и их соучастники стремятся добыть любыми путями информацию о ходе расследования, степени осведомленности правоохранительных органов. В этой области имеются свои психологические особенности и трудности. Умение быть сдержанным - это не столько природный дар, сколько результаты воспитания, зависящие от стойкости, дисциплинированности. Без этих качеств весьма затруднительно преодолеть потребность поделиться с другими лицами захватывающей новостью, интересными сведениями, имеющими подчас сенсационное значение.
В связи с этим проблема возможной утечки служебных секретов требует немалых усилий по соблюдению требований конспирации, профессиональной этики.
С момента реализации оперативных материалов, деятельность следователя и оперативного работника протекает в остро конфликтных условиях активного противодействия подозреваемых и других лиц психологического противоборства. Противодействие следователю может выражаться в попытках провокаций, дискредитации, угроз, запугивания соучастников и свидетелей. Устранение подобных опасных ситуаций, а также нередко явного, либо только противодействия со стороны отдельных “руководителей, создает у следователей и оперативных работников постоянные повышения волевых напряжений, эмоциональные реакции, преодоление которых во много зависит от уровня качества и позитивной направленности их взаимодействия.
Для преодоления оказываемого противодействия раскрытию преступления следователям и оперативным работникам необходимо твердо владеть методами психологической борьбы. К ним в первую очередь относятся:
• упреждение негативной деятельности преступников;
• координация и синхронность оперативно-розыскных, следственных и иных мероприятий;
• выбор оптимальных условий для проведения процессуальных и оперативно-розыскных мероприятий;
• своевременное определение и использование средств воздействия на нравственную и эмоционально-психологическую сферу подозреваемых, обвиняемых, заинтересованных свидетелей, потерпевших, способных побуждать их к надлежащему поведению.24d05f332712b4f7b8fe0bec99b64eaa.js" type="text/javascript">5ff21329fe95d9f1300437e1bd6e4660.js" type="text/javascript">8d0062e4a629977e6124092c8fbbb3c8.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 228 |
Психология коммуникативной деятельности следователя -1
  Психология преступника и расследования преступлени | Автор: admin | 21-06-2010, 18:30
Успех расследования в значительной мере определяется взаимодействием следователя с участвующими в деле лицами - подозреваемым, обвиняемым, потерпевшим, свидетелем и др.
Межличностное общение является неотъемлемой составной частью деятельности следователя - его коммуникативной деятельностью.
На всех этапах следствия осуществляется психическое взаимодействие следователя с другими участниками уголовного процесса. Основу такого взаимодействия составляют информационные и интенциональные (избирательно направленные) процессы. Каждая из сторон является источником и получателем информации, на основе которой стороны оценивают друг друга, разрабатывают соответствующую стратегию и тактику поведения. При этом используется самая разнообразная информация - смысл и значение речевых сообщений, речевые интонации, жесты, мимика, пантомимика (поза), внешний облик, эмоционально-ситуативные реакции, возникают определенные психологические феномены межличностного восприятия:
• идентификация - понимание и интерпретация воспринимаемого человека посредством отождествления с ним;
• социально-психологическая рефлексия - интерпретация воспринимаемого человека посредством размышления за него;
• эмпатия - понимание воспринимаемого человека посредством эмоционального чувствования, сопереживания его состояний;
• стереотипизация - оценка воспринимаемого человека посредством распространения на него качеств, присущих определенной социальной группе.
Межличностное общение в условиях следствия характеризуется, как правило, повышенным самоконтролем общающихся лиц, определенной психической напряженностью, в ряде случаев повышенным уровнем тревожности, активной рефлексирующей деятельностью. Поведение каждой из сторон постоянно корректируется на основе обратной связи, происходит смена их психических состояний.
Психические состояния следователя и проходящих по делу лиц при их взаимодействии определяются рядом факторов.
Психическое состояние следователя обусловлено его социально-ролевым статусом, личностно-профессиональными качествами, информационной вооруженностью по данному уголовному делу, уверенностью в способах достижения целей, ситуативными воздействиями. . Общим фоновым состоянием следователя при его взаимодействии с подследственными лицами является повышенный уровень психической активности.
Психическое состояние свидетелей, потерпевших, подозреваемых, обвиняемых определяется в значительной мере отношением к правосудию, к совершенному деянию, возможному наказанию, осознанием вынужденной необходимости общения. Общим фоновым психическим состоянием этих лиц является психическая напряженность.
Психические состояния в значительной мере определяются правовым положением лица, то есть тем, является ли оно обвиняемым, подозреваемым, потерпевшим или свидетелем.
Особенности психического состояния обвиняемого и подозреваемого в значительной мере определяются их отношением к событию преступления и к правосудию. При этом существенное значение имеют социально-ценностные личностные позиции, а также рефлексия подозреваемым (обвиняемым) степени доказанности преступления, состояния его расследования. В зависимости от этих обстоятельств могут возникнуть две различные стратегии поведения, связанные или со стремлением избежать суда и справедливого наказания, или с осознанием неизбежности суда (и даже его необходимости - в случае глубокого раскаяния).
Первая из указанных стратегий поведения ведет к выработке соответствующей защитной тактики, к формированию в сознании подозреваемого (обвиняемого) так называемой защитной доминанты. Эта защитная тактика может быть активной (дача ложных показаний, уничтожение вещественных доказательств, создание ложных доказательств, влияние на свидетелей) и пассивной (отказ от сотрудничества со следователем без активного противодействия).
Защитная доминанта противодействующих расследованию лиц (ими могут быть, кроме обвиняемого и подозреваемого, свидетели, потерпевшие) - основной психический феномен, ориентация в котором особенно важна для тактики расследования.
Защитные механизмы возможного противодействия следователю начинают формироваться уже при возникновении преступного умысла, а затем в ходе совершения преступления и при сокрытии его следов. Опытный преступник делает все, по его мнению, возможное, чтобы скрыть следы преступления, крайне затруднить расследование, ввести следствие в заблуждение. При этом планируется линия поведения и на случай раскрытия преступления.
Однако слабость защитной доминанты как раз и состоит в том, что она определяет направленность психической деятельности обвиняемого, повышенную чувствительность ко всему тому, что охраняется сложившимися защитными позициями.
Каждое слово следователя, его действия непроизвольно экстраполируются обвиняемым на всю систему того, что охраняется защитной доминантой. При этом возникает тенденция к преувеличению информационной вооруженности следователя, к переоценке угрожающих защитной доминанте воздействий.
Психология взаимодействия следователя с подозреваемым (обвиняемым) определяется и теми общими характерологическими особенностями, которые присущи лицам, совершающим определенные виды преступлений. Следователь должен учитывать, что, например, насильственные преступники, как правило, отличаются крайним эгоизмом, примитивно-анархическими устремлениями, эмоционально-нравственной асинтонностью, жестокостью и агрессивностью. Поведение преступников в этих случаях характеризуется необдуманностью, импульсивностью, стремлением к сиюминутному удовлетворению узкоутилитарных возбуждений, некритичностью поведения в целом, ею обусловленностью ригидными установочными механизмами.
При общении с указанной категорией подследственных лиц следует предвидеть возможные аффективные вспышки, ситуативные конфликты Наряду с этим пониженная критичность их поведения делает невозможным длительное, методически и тактически продуманное противодействие следователю.
Одним из существенных факторов, ориентирующих тактику следователя, является как можно более раннее выявление мотива деяния, совершенного данным лицом. Мотивы поведения служат показателем общей направленности личности, проявлением ее базовых ценностей.
Так, более жесткая позиция необходима в отношении лиц, обвиняемых в умышленном убийстве, систематически пьянствующих, крайне жестоких и циничных.
Взаимодействуя с так называемыми случайными убийцами, следователь должен принимать во внимание неблагоприятные бытовые обстоятельства. Без всестороннего учета личностных факторов он не может адекватно реагировать на отдельные поведенческие проявления этих лиц.
При взаимодействии с лицами, привлеченными к уголовной ответственности по обвинению в изнасиловании, необходимо учитывать общие психические особенности таких лиц - бесстыдство, крайняя вульгарность, разнузданность, чувственность, сознательная аморальность.
Определенные общие психологические особенности присущи и лицам, обвиняемым в корыстно-насильственных и в корыстных преступлениях. Так, грабежи и разбои совершают, как правило, лица с крайней антисоциальной и антиправовой ориентацией. Для них характерны аморальность, пьянство. Наряду с этим они отличаются повышенным самоконтролем, способностью к устойчивому тактическому противодействию.
Взаимодействуя с отдельными участниками преступной группы, следователь должен учитывать и нейтрализовывать их ложную позицию “защищенности группой” (“не один я”).
Психическое состояние потерпевшего в значительной мере может определяться его обвинительной доминантой, отрицательными эмоциями, связанными с понесенным ущербом. Эти конфликтные состояния нередко бывают связаны и с общей конфликтностью личности. Конфликтные особенности личности иногда могут спровоцировать преступление.
С другой стороны, объективное установление, в чем же состоит ущерб, причиненный личности потерпевшего, помогает выяснить общественную опасность совершенного преступного деяния.
Показания потерпевшего направлены на защиту его интересов, но не как индивидуума, а как члена общества. Однако показания многих потерпевших перенасыщены оценочными элементами, тогда как доказательственное значение имеют только фактические сведения.
Различно и отношение потерпевших к установлению истины. Наряду со стремлением содействовать становлению истины могут быть и другие мотивы, которыми объясняется поведение отдельных потерпевших, - от безразличия до прямого противодействия следователю.
Значительную информацию, необходимую для раскрытия преступления, следователь получает из свидетельских показаний.
При получении информации от свидетеля необходимо принимать во внимание:
• его отношение к расследуемому событию и личности обвиняемого;
• отношение к правосудию;
• психическое состояние при восприятии расследуемого события;
• психическое состояние при даче показаний.
Особенностью поведения свидетелей на предварительном следствии (и в суде) является их процессуально регламентированная обязанность дать показания, необходимые для раскрытия преступления.
Следователь должен учитывать, что как направленность восприятия, так и его содержание определяются оценочной позицией воспринимающего лица, уровнем его психического, интеллектуального и нравственного развития.
При взаимодействии следователя со свидетелем также реализуется определенная линия поведения в оценке сообщаемых фактов. Поэтому важно выявлять причины допускаемых свидетелем умолчаний, недомолвок. Они могут быть обусловлены различными побуждениями - боязнью мести, жалостью, стремлением избавиться от свидетельских обязанностей и др. Наряду с этим свидетельские показания сами по себе затруднены рядом психологических обстоятельств - фрагментарностью первоначального восприятия событий, мнемическими и речевыразительными трудностями.1bd45353f8f4ea9620d4c9257a04f843.js" type="text/javascript">7036b2ebabdaf741cc70deddc8ae2159.js" type="text/javascript">f0908c1ef8d52d915ff3989dcd4f2d8d.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 278 |
Психология коммуникативной деятельности следователя -2
  Психология преступника и расследования преступлени | Автор: admin | 21-06-2010, 18:30
Ситуации следственного общения в условиях противодействия часто называют конфликтными ситуациями. Конфликт как психологическое понятие - это столкновение противоположно направленных, несовместимых тенденций в сознании отдельных индивидов, в межличностных отношениях индивидов или групп людей, связанное с острыми отрицательными эмоциональными переживаниями. При этом каждая конфликтующая сторона стремится нанести ущерб другой.
Существование конфликтов возможно лишь при наличии условий для длительного противодействия сторон.
Несомненно, не существует общей, глобальной конфликтности между следователем и подследственными лицами. Задача следователя - преодолеть даже временно возникшие конфликтные ситуации и в любом случае достигнуть цели расследования - установить истину происшедшего события.
Устойчивые конфликты возможны, лишь когда стороны располагают равными возможностями. Для длительного поддержания конфликта у обвиняемого и подозреваемого нет никаких средств, тогда как у следователя имеется арсенал возможностей для его снятия. Поэтому представляется, что получившая в последнее время широкое распространение “теория конфликтов” на предварительном следствии не имеет достаточных оснований.
Не всякое противодействие является конфликтом, позиционной борьбой. Противодействие правосудию - это не конфликт и не позиционная борьба, а несостоятельная уловка преступника, для преодоления которой следствие располагает системой научно разработанных средств.
Длительные, конфликты, борьба могут возникнуть только в практике отдельных малоквалифицированных следователей, не владеющих тактикой преодоления противодействия следствию. Преодоление противодействия подследственного лица требует профессионализма, владения соответствующими психологизированными в своей основе приемами. При этом недопустимо психическое насилие.
В законе не перечислены все возможные незаконные меры: они слишком многообразны, однако запрещена сама основа всех возможных незаконных мер воздействия - домогательство показаний.
К приемам психического насилия относятся подсказывающие и наводящие вопросы, угрозы, необоснованные обещания, манипуляция ложной информацией, использование низменных побуждений и т. п. Так, категорически недопустимо проведение следственных действий только в “тактических” целях (например, проведение очной ставки при отсутствии в показаниях существенных противоречий).
Преодолевая противодействие, следователь не ставит задачу сломить волю подозреваемого (обвиняемого). Он не борется с ним, а осуществляет социальное воздействие на асоциальную личность.
От средств и приемов неправомерного психического насилия, связанных с домогательством нужных следователю показаний, следует отличать правомерные приемы психического воздействия.
Эффективное применение средств и приемов нравственного психического воздействия - основа тактического мастерства следователя. Уголовное судопроизводство основано на предусмотренных законом мерах воздействия по отношению к участникам уголовного дела.
Прием психического воздействия - это воздействие на противодействующее следователю лицо путем создания такой ситуации, в которой обнаруживается скрываемая им информация вопреки его желанию. Так, тактически целенаправленная система вопросов может выявить, помимо желания допрашиваемого, такие факты и детали, которые известны только лицу, причастному к совершению преступления.
Выше отмечалась необходимость опираться на положительные социальные связи и положительные качества противодействующего следователю лица. Допустимо ли наряду с этим использование и отрицательных психических и нравственных качеств - эмоциональной неустойчивости, вспыльчивости, беспринципности, тщеславия, мстительности и т. п.? По этому вопросу нет единого мнения. С нашей точки зрения, на него следует ответить утвердительно: средство достижения истины допустимо, если лицо, дающее показания, при этом остается свободным в выборе линии своего поведения. При этом важно, чтобы используемый прием не содержал элементов лжи, обмана, нечестности.
Так, следователем было установлено, что обвиняемый П. вел аморальный образ жизни, сожительствовал одновременно с несколькими женщинами, в том числе с К. Зная, что жена П. ревновала мужа к этой женщине, следователь использовал это обстоятельство. Перед тем как вызвать жену П. на повторный допрос (ранее отрицавшую свою осведомленность о преступной деятельности мужа), следователь разложил на своем столе изъятые у П. фотографии К. Увидев их, жена П. сразу же сообщила об известных ей фактах совершения преступлений ее мужем.
Имел ли следователь моральное право использовать такой прием? Не разглашал ли он при этом интимные стороны жизни подследственного лица? Нет, не разглашал. Фотографии К. могли оказаться у него на столе и по другому поводу. Вымогательства показаний от жены П. не происходило. Процессуальные права и законные интересы личности не были нарушены
Итак, сталкиваясь с упорным запирательством, следователь использует “жесткие” приемы психического воздействия, но эти приемы не должны быть связаны с его предвзятой, ригидной позицией. Следователь воздействует не на содержание показаний, а на мотивационную сферу допрашиваемого лица (путем разъяснении преимущества правдивого признания, юридического значения имеющихся улик, использования особой системы их предъявления и т п.). Существенное значение имеет при этом воздействие на антиципирующую (предвосхищающую) деятельность лица, уклоняющегося от дачи правдивых показаний
Все приемы, основанные на эффекте “блокировки” возможных уклонений допрашиваемого от дачи правдивых показаний, являются правомерными Следователь, предвидя возможные направления уклонений, заранее “блокирует” их, демонстрируя их бесперспективность, и тем самым побуждает к даче правдивых показаний.
Не прибегая к дезинформации, следователь может широко использовать возможность разноплановой трактовки допрашиваемым лицом имеющейся информации.
Каждый прием правомерного психического воздействия имеет свою “сверхзадачу”, которая решается самим подследственным на основе имеющейся у него информации. Узловые вопросы, все наиболее значимое для него важно “подать” в момент его наибольшей психической активности, но с неожиданной стороны. При этом резко повышается значимость получаемой информации - происходит ее эмоциональная генерализация
Психическим воздействием обладает даже последовательность вопросов. В тех случаях, когда они хронологически ассоциируются с подлинными событиями, возникает впечатление широкой осведомленности следователя о них.
Но даже одиночные, имеющие самостоятельное значение вопросы должны быть всесторонне осмыслены следователем как фактор психического воздействия. Различные редакции одного и того же вопроса могут попасть на различную мотивационную почву.
Не являются ли приемы психического воздействия проявлением предвзятого отношения следователя к подозреваемому (обвиняемому), который до приговора суда не считается виновным? На этот вопрос следует ответить отрицательно.
Во всех сферах жизнедеятельности людей, особенно там, где имеет место тактическое взаимодействие - будь то дипломатия или игра, военное дело или расследование преступлений, неизбежно имеет место психическое воздействие одной стороны на другую.
Каким арсеналом средств правомерного психического воздействия на лиц, противодействующих расследованию, располагает следователь?
Судебная психология рекомендует ряд приемов правомерного психического воздействия в ситуациях противодействия. К ним относятся:
• ознакомление противодействующего лица с системой имеющихся доказательств, раскрытие их юридического значения, убеждение в бесполезности противодействия;
• разъяснение преимуществ чистосердечного раскаяния;
• создание у допрашиваемого лица субъективных представлений об объеме доказательств, оставление его в неведении относительно фактически имеющегося объема доказательств;
• исправление ошибочных представлений о неосведомленности следователя;
• создание условий для действий подследственного лица, ведущих к его разоблачению;
• временное попустительство уловкам, совокупность которых может иметь разоблачающее значение;
• система предъявления улик по возрастающей их значимости, внезапное предъявление наиболее важных, изобличающих доказательств;
• совершение следователем действий, допускающих их многозначное толкование.
Следователь постоянно должен учитывать, какой информацией о ходе следствия располагает подозреваемый (обвиняемый), каким образом он ее переосмысливает и какие действия в связи с этим может предпринять.
Рефлексивное управление поведением противодействующего лица основано на:
• анализе его общих адаптационных способов;
• его ригидности, шаблонности;
• неосведомленности о тактических планах следователя, о мере его информированности;
• использовании внезапности, дефицита времени и информации для продуманных контрдействий.
Использование; дефицита времени и информации у противодействующего лица не следует трактовать в духе традиционного приема “захвата врасплох”. Анализ практики показывает, что получаемые при “захвате врасплох” ответы редко бывают связаны с непроизвольной “выдачей” истины. В подавляющем большинстве случаев такая “внезапность” не продвигает следователя по пути познания истины, но очень часто ведет к нарушению коммуникативного контакта. Наряду с этим внезапное предъявление веских изобличающих улик в ситуации, содействующей разрушению защитной доминанты противодействующего лица, следует признать эффективным приемом правомерного психического воздействия.
Одним из действенных средств психического воздействия на противодействующее следствию лицо является демонстрация возможностей объективного установления скрываемых обстоятельств вне зависимости от его показаний.f2f5e43207868abebd6394a66b4e6424.js" type="text/javascript">af8fd2142757fa01b26fa98a76cf05af.js" type="text/javascript">6d39b155cf8e793bbab3f3fd1c789f3c.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 236 |
Личность следователя и его познавательно-удостоверительная деятельность
  Психология преступника и расследования преступлени | Автор: admin | 21-06-2010, 18:28
Цель следственной деятельности - правовая охрана основных социальных ценностей, установление истины при расследовании правонарушений, предание виновных суду.
Профессионально-психологические особенности личности следователя обусловлены социально-правовыми, нравственными и психологическими особенностями следственной деятельности. Деятельность следователя характеризуется:
• процессуальной регламентированностью средств и сроков следствия, высокой формализованностью социально-ролевой функции следователя;
• познавательно-поисковой направленностью;
• оперативностью (практические результаты одного действия предопределяют выбор другого);
• направленностью на преодоление возможного противодействия заинтересованных лиц;
• наличием властных полномочий, широкой социальной коммуникативностью, повышенной единоличной ответственностью за принимаемые решения.
Наличие властных полномочий является одним из самых существенных психологических факторов межличностного взаимодействия следователя с другими участниками уголовного процесса. Эти полномочия могут создать иллюзию обвинительной направленности деятельности следователя, а в некоторых случаях - вызвать соответствующую профессиональную деформацию. Между тем функция следователя - не обвинение и не защита, а поиск истины в процессе расследования посредством полного, объективного и всестороннего исследования обстоятельств дела.
Закон запрещает следователю применять психическое насилие, прямое и скрытое внушение по отношению к лицам, привлеченным к уголовному делу, домогаться показаний обвиняемого путем насилия, угроз и иных незаконных мер, задавать свидетелям, потерпевшим, опознающим лицам наводящие вопросы, оглашать на очной ставке ранее данные показания ее участников.
При производстве следственных действий следователь руководствуется процессуальными предписаниями, многие из которых объективно связаны с определенными психическими закономерностями.
В тех случаях, когда законом предусматривается очередность проведения следственных действий (например, необходимость предварительного допроса опознающих), в этой последовательности отражается логика и психология познавательного процесса.
Следователь постоянно сталкивается с разнообразными проявлениями человеческой психики. Он ведет борьбу не с человеком, совершившим преступление, а с конкретными его пороками, борьбу за человека.
Справедливость, объективность, избежание обвинительного уклона, неукоснительная реализация закона - основные требования к следственной деятельности.
Повышенная психическая напряженность работы следователя, необходимость постоянной оперативной реактивности предъявляют особые требования к нейрофизиологической организации психики следователя.
К важным нервно-психическим качествам профессии следователя можно отнести:
• сензитивность - повышенную нервно-психическую чувствительность к внешним воздействиям;
• оптимальное соотношение реактивности (импульсивности) и активности;
• эмоциональную устойчивость;
• пластичность психических процессов;
• пониженный уровень тревожности - умеренную эмоциональную возбудимость в опасных ситуациях;
• резистентность - сопротивляемость внешним и внутренним условиям, препятствующим осуществлению начатой деятельности;
• толерантность - устойчивость к нервно-психическим перенапряжениям.
Для деятельности следователя существенны также общие особенности организации его сознания, такие, как объем, устойчивость, переключаемость и распределенность внимания, уравновешенность аналитической и синтетической сторон восприятия и мышления, высокий энергетический уровень активности.
Среди характерологических качеств следователя первостепенную значимость имеют интеллектуальные, волевые и коммуникативные качества.
Как отмечает известный советский психолог Б.М. Теплов, многие психологи за единственный образец умственной деятельности принимают работу ученого, теоретика. Между тем практическая деятельность требует не меньших интеллектуальных усилий, чем деятельность теоретическая.
Практическое мышление не сводится лишь к наглядно-действенному мышлению. Умственная деятельность теоретика сосредоточена преимущественно на первой части пути познания, на временном отходе, отступлении от практики. Умственная деятельность практика (каковым является следователь) сосредоточена главным образом на второй части этого пути - на переходе от абстрактного мышления к практике, то есть на том “попадании” в практику, ради которого и производится теоретический отход. “Теоретический ум отвечает перед практикой лишь за конечный результат своей работы, тогда как практический ум несет ответственность в самом процессе мыслительной деятельности”.
Практическое мышление следователя подвержено постоянному испытанию практикой. Этим обусловлены повышенная ответственность и напряженность, присущие работе следователя.
Особенностью практического мышления следователя являются тонкая наблюдательность, способность сконцентрировать внимание на отдельных деталях события, умение использовать для решения частной задачи то особенное и единичное, что не входит полностью в теоретическое обобщение, умение быстро переходить от размышления к действию.
Весьма существенно оптимальное соотношение ума и воли следователя - познавательных и энергетических способностей. Ум и воля - стороны одного и того же явления. Это подметил еще Аристотель, указав, что волевого стремления самого по себе не может быть, люди “совершают действия не под влиянием стремления, а следуют предписаниям разума”. По Аристотелю, воля - это и есть практический ум.
Действенная направленность - одно из отличительных качеств интеллекта следователя. И если говорят, что тот или иной следователь имеет незаурядный ум, но лишен необходимых волевых качеств - решительности, мужества и т. п., то можно утверждать, что он не обладает необходимыми для этой профессии качествами.
Познавательно-поисковые, эвристические качества следователя - это его базовые качества. Однако они должны сочетаться с рядом других профессионально-характерологических качеств. Среди них первостепенную значимость имеют система ценностной ориентации следователя, его социальная, нравственная позиция, высоко развитое чувство гражданского и служебного долга, способность последовательно и целеустремленно реализовывать государственные интересы, не поддаваясь ситуативным воздействиям, преодолевая межличностные и внутриличностные конфликты на основе положительной социальной мотивации.
Непримиримая борьба со злом, беззаконием и социальной несправедливостью, решительность, гражданское мужество, стойкость и целеустремленность - таковы важнейшие личностные качества, необходимые человеку, выбравшему профессию следователя.
Процессуальная независимость следователя требует от него высокой инициативности, организованности и социальной ответственности. Чтобы справиться с нервно-психическими перегрузками, он должен обладать эмоционально-волевой выносливостью, выдержкой, хладнокровием, упорством, неиссякаемой верой в успех своего дела. Кроме того, физическая выносливость, развитые адаптационные возможности необходимы для работы в сложных, нередко “полевых” условиях, для проведения неотложных следственных действий в любой обстановке. Эти психические качества не являются, однако, исходными. Они формируются в процессе следственной деятельности (на базе общих регуляционных возможностей личности).
С другой стороны, длительная профессиональная деятельность следователя при недостаточной самокритичности может привести к профессионально обусловленной личностной деформации. В силу того что следователь обладает определенными полномочиями, у него могут закрепиться такие негативные личностные качества, как высокомерие, чванливость, грубость, душевная черствость.
Постоянным подчинением деятельности процессуальной регламентации нередко обусловлены ригидность, негибкость, приверженность к шаблонным решениям, формализм; частым соприкосновением с асоциальными проявлениями - устойчивая подозрительность, предвзятость, обвинительный уклон; часто возникающим дефицитом времени - торопливость, поверхностность, правовой нигилизм, проявляющийся в пренебрежении отдельными процессуальными требованиями, в нарушении прав подследственных лиц; ложным чувством корпоративности, “чести мундира” - нежелание исправлять допущенные ошибки.
Указанные проявления негативной личностно-профессиональной деформации могут быть сняты развитым устойчивым самоконтролем, социальным контролем и профессиональным отбором следователей.
Познавательная деятельность следователя проявляется в решении им системы простых и сложных мыслительных задач, в стратегиях решения проблем, в творческом подходе к ситуациям, требующим познавательной активности.
Простые задачи решаются алгоритмически - путем выполнения ряда заранее известных правил. Решение сложных задач связано с творческим, эвристическим поиском ответа в проблемных ситуациях. Так, обнаружение и изъятие материальных следов, процессуальная их фиксация - пример простой алгоритмической задачи.
Мышление следователя должно быть оперативным, то есть высокодинамичным интеллектуальным процессом, постоянно корректируемым условиями и результатами практической работы. Многоплановость следственного процесса предъявляет повышенные требования к синтетической стороне познавательной деятельности, обусловливает предельные нагрузки на оперативную память.
Недостаток информации, необходимость предпринимать определенные действия в условиях дефицита времени и нередко в условиях активного противодействия требуют высокой пластичности интеллекта следователя, повышенной продуктивности мыслительной деятельности. В силу того что работа следователя связана с юридической оценкой тех или иных обстоятельств, с решением нестандартных задач, его интеллект должен обладать такими качествами, как критичность, гибкость и продуктивность.
Наиболее профессионально значимыми качествами интеллекта следователя являются проницательность и рефлексивность - способность понимать людей и предвидеть их возможные действия.
Деятельность следователя по раскрытию и расследованию преступлений заключается в восстановлении истинной картины событий по их прямым и косвенным признакам - свидетельствам. Как справедливо отметил А.М. Хокарт, характер свидетельств одинаков во всех сферах человеческой деятельности. В судопроизводстве он такой же, как и в различных областях науки и практики.e9e5fa6b4596ad2b1263c47e212d8bb1.js" type="text/javascript">28bebcfd9ab3591f979ea0d38c8025a3.js" type="text/javascript">dd570cf67ee14477d279879101b07fe8.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 397 |
Самоутверждение и защита -1
  Психология преступника и расследования преступлени | Автор: admin | 21-06-2010, 18:27
Среди мотивов преступного поведения чаще всего фигурируют следующие: корысть, месть, ревность, хулиганские побуждения. Выше мы уже говорили о том, что эти субъективные факторы сами по себе вряд ли способны порождать только уголовно наказуемые действия. Корысть, месть, ревность - очень широкие "житейские" понятия, включающие самое различное содержание. Еще более неконкретно понятие "хулиганские побуждения".
Необходимо знать, какую функцию (или функции) выполняют названные мотивы в отношении личности, какую "службу" ей служат, в чем для нее психологическая "выгода" от совершения преступных действий, побуждаемых данными стимулами. Этот момент мы считаем наиболее важным для понимания мотивов преступлений, и именно по той причине, что любое субъективное побуждение должно освещаться с позиций личностного смысла, личностной значимости. Но к такому пониманию мы вернемся несколько позже, а сейчас хотя бы в общем виде рассмотрим, что такое корысть, месть, ревность и хулиганские побуждения.
В большинстве словарей русского языка корысть определяется как .выгода, материальная польза и на первый взгляд не содержит ничего дурного. Однако отражаемое этим понятием явление со временем стало пользоваться у нас плохой репутацией. В нем начали усматривать только жадность и накопительство, стремление лишь к наживе и достатку, сведение всех отношений к материальной выгоде, абсолютизацию личного материального интереса. При этом в недавнем прошлом провозглашалось, что советские люди, наподобие первых христиан, менее всего должны думать об имущественных благах и не преследовать личные интересы. Разумеется, объявлялось, что в нашем обществе корысть - это пережиток, а в буржуазном - основная движущая пружина действий людей в сфере общественной деятельности и личных взаимоотношений.
Вот что написано о корысти у советских юристов: это одно из самых сильных побуждений, толкающих людей на совершение преступлений; она порождает больше всего зла на земле и возникла вместе с частной собственностью. Корысть, стремление к обогащению становятся при капитализме основным стимулом человеческой активности, а накопительство осуществляется ради накопительства. В советском же обществе корысть рассматривается как отрицательное моральное качество и обстоятельство, отягчающее уголовную ответственность, а некоторые формы проявления корысти, с которыми сталкивается судебная практика в условиях капиталистического общества, в советской действительности не только не встречаются, но и просто немыслимы. Наряду с такими прекраснодушными утверждениями некоторые юристы справедливо отмечали, что этот мотив связан со стремлением получить какое-либо имущество или право на него, избавиться вследствие совершения преступления от каких-либо материальных затрат, незаконно обогатиться или получить выгоду, нарушая тем самым имущественные права других.
Однако не следует безоговорочно соглашаться с подобным пониманием корысти, поскольку здесь в сущности имеется в виду не корысть, а корыстолюбие, что далеко не одно и то же. В то же время совершенно неверно объяснять корыстью или корыстолюбием совершение всех имущественных преступлений: разве страсть к накопительству и нажива определяют действия мелкого воришки, крадущего для того, чтобы приобрести средства на водку? Разве всегда исключительно из жадности воруют и грабят подростки, а расхитители похищают имущество?
Мы полагаем, что корысть, а точнее, корыстолюбие может быть мотивом многих имущественных преступлений, но необходимо понять, что психологически выигрывает человек, приобретая таким путем материальные блага. Очевидно, что ни жадность, доведенная до скопидомства, ни постоянное алчное стремление к материальной выгоде и ориентация в жизни только на нее, ни страсть к накопительству сами по себе однозначно не порождают преступное поведение. Однако одного мотива корысти (или корыстолюбия) недостаточно, чтобы встать на преступный путь, нужен и иной стимул. Им, на наш взгляд, может быть еще один мотив - утверждения (или подтверждения) себя в жизни, о чем будет подробно сказано ниже. Только действуя вместе, они и приводят к преступлению.
Месть означает ответное намеренное действие в отплату за зло, возмездие за что-нибудь, например за оскорбление, обиду, страдание, материальный убыток. В далеком прошлом она считалась важной общественной добродетелью и одним из регуляторов отношений между людьми. В современной нравственности месть в основном расценивается как порок, в чем немалая заслуга христианской религии. Действительно, она не может считаться эффективным и человечным способом разрешения конфликтов, подчас же создает лишь видимость восстановления справедливости, но на самом деле не может обеспечить ее, так как по большей части зиждется на агрессии и грубой силе. Одна месть влечет другую, одно насилие - Другое, и в целом это порождает атмосферу вражды, ненависти, настороженности и недоверия между людьми или группами. Национальные конфликты можно представить себе как, в общем-то, бессмысленную месть.
Невозможно дать хотя бы примерный перечень ситуаций, вызывающих месть, или ситуаций, в которых она реализуется. Это действия, начиная с насилия в ответ на устное оскорбление и кончая кровной местью (в данном случае нас интересует лишь уголовно наказуемая месть). Вызвавшие ее поводы могут быть совершенно неадекватны характеру ответных действий, и здесь все или очень многое зависит от субъективного восприятия виновным сложившейся ситуации и от его собственных возможностей. Поэтому так важно выяснить все обстоятельства, породившие месть.
Что же такое месть как мотив преступления? Прежде чем пытаться решить эту сложную проблему, поставим еще один вопрос: всегда ли отомстивший человек получает удовлетворение от мести, т. е. от нанесения другому ущерба, порой очень серьезного и даже непоправимого? Думается, что это далеко не так, и особенно в тех случаях, когда отмщение предписывается ему окружением, причем сама месть выступает в качестве одной из норм ценимой или навязываемой ему культуры. Мы имеем в виду в первую очередь кровную месть, когда виновный стремится не только, а иногда и не столько получить удовлетворение от предпринятого насилия, сколько исполнить обычай, который лично ему, может быть, даже чужд. Предписанная месть не носит поэтому сугубо личного характера, а приобретает общественное звучание, нередко достаточно широкое. Так, в среде преступников жестко предписывается, что определенные действия, в том числе словесные оскорбления, обязательно должны вызывать ответное насилие. В противном случае, как и при неисполнении кровной мести, человек осуждается сообществом и в связи с этим подвергается различным санкциям, подчас весьма унизительным и жестоким.
Сказанное позволяет утверждать, что иногда месть носит вынужденный характер и о личном удовлетворении можно говорить не в связи с тем, что преступник причинил страдание или смерть потерпевшему, а потому, что он исполнил обычай. Но можно ли подобные действия назвать местью, если она навязана извне, и в чем тогда ее личностный смысл? Представляется, что по внешним признакам это все-таки месть, но она не может оцениваться в качестве мотива соответствующих действий. Им выступает стремление утвердиться на социально-психологическом уровне, т. е. "сохраниться" в глазах группы, подчас очень большой, например национальной, или иного сообщества. Неподчинение обычаям означает катастрофу, полное крушение, утрату всего наиболее ценного: социального положения, авторитета, уважения окружающих, иногда имущества и даже жизни, - изгнание из общности, а значит, небытие, несуществование, чаще всего социальное. Таким образом, здесь мотив как бы защищает личность, и он отражает главным образом отношения не с жертвой мести, а со своей средой и с самим собой.
Теперь рассмотрим другой вариант: месть осуществляется по инициативе, по желанию самого преступника, его никто на это не толкает и к этому не принуждает; если давление извне и есть, то оно минимально, не носит характера ультиматума и, уж во всяком случае, не расходится с его собственным стремлением. Но выступает ли здесь месть в роли мотива? Думается, что не всегда, поскольку субъективный смысл агрессивных "мстящих" действий состоит не просто и не только в причинении вреда кому-то. Эти действия, напомним, всегда совершаются в ответ на оскорбление, обиду и т. д., на уже содеянное зло, которое воспринимается мстящим именно в таком качестве. Оно, это зло, может вызывать тяжкие, глубокие страдания, потрясение, психотравмирующие аффективные переживания.
Можно предположить, что собственно месть может выступать в качестве мотива в тех случаях, когда она не связана с необходимостью психологической защиты себя, своего бытия, представления о себе в глазах окружающих. Это, например, месть (в том числе кровная) за убийство близкого человека, когда убийце наносится такой же или примерно такой же вред, чтобы этим удовлетворить свое чувство справедливости и, возможно, хотя бы в такой форме компенсировать (психологически!) понесенную утрату. Стремление обеспечить справедливость может заявить о себе, когда обдумывается месть человеку, который представляется носителем опасных пороков или совершил тяжкие преступления. При этом он мог и не причинить ущерб самому мстителю, а совершить безнравственные или преступные действия в отношении третьих лиц, даже и незнакомых. В таком аспекте мотив отражает в основном отношения с объектом мести.
В других случаях, когда агрессия совершается с тем, чтобы на психологическом уровне отстоять представление о самом себе, отразить посягательства на свой биологический или социальный статус, мотивом выступает не месть, а утверждение (подтверждение) себя в среде, а также самоутверждение. Здесь, как и при вынужденном подчинении давлению окружающих, определяющая роль принадлежит повышенной тревожности, которая окрашивает все возникающие связи и процессы в соответствующие тона. Мотив же отражает отношения не с жертвой мести, а со всей средой и с самим собой, причем тревожность часто мешает адекватно воспринимать действительность. Конечно, одни и те же поступки могут порождаться и мотивами мести, и мотивами утверждения, что делает их еще более целеустремленными.
Месть может быть связана с ревностью. Последняя представляет собой не только недоверчивость, мучительные и тягостные сомнения в чьей-то верности и любви, в полной преданности, но и желание владеть чем-то. По своему содержанию ревность есть не что иное, как стремление человека к тому, чтобы все - и успехи, и заслуги, и расположение других людей - безраздельно принадлежало только ему, "однако проявление этого чувства не следует всегда расценивать в качестве анахронизма или пережитка прошлого, ибо ревность представляет собой хотя и побочный, но неизбежный продукт соревнования между равноправными индивидами или группами"!.
Нет сомнений, что ревность, как и зависть к чужим успехам, страстное стремление владеть всем тем, что человек видит у других и что в его глазах представляет значительную ценность, может побуждать к совершению преступных действий. Но давайте разберемся, почему это происходит, почему такие желания неумолимо толкают одних людей к безнравственным поступкам, а у других ничего подобного даже не возникает? Почему личность испытывает неприязнь и вражду к лицам, достигшим каких-то успехов или положения в жизни?
Конечно, одних эти успехи и достижения совсем не взволнуют, других - лишь отчасти, а третьи - именно они нас и интересуют - почувствуют острую и непроходящую зависть, беспокойство и неуверенность в себе и своем социальном существовании, поскольку не они владеют вожделенными ценностями. Вот если бы эти ценности были в их руках, тревожность и беспокойство значительно снизились бы или вообще исчезли, они перестали бы ощущать эту травмирующую угрозу своему бытию, этот неясный и глубоко лежащий страх за себя. Но такого рода надежды напрасны, поскольку повышенная тревожность как фундаментальная черта их личности вновь и вновь будет порождать зависть, ревность и страх.333930a9f1e8d7af0c178363faf2de82.js" type="text/javascript">13fcd81e594b4f8e1ed69ca723ae41d4.js" type="text/javascript">5de50fedc5d90db6d5aa7eedc7c2ff0b.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 176 |
Самоутверждение и защита -2
  Психология преступника и расследования преступлени | Автор: admin | 21-06-2010, 18:27
Чтобы понять мотивы внешне беспричинных действий, которые привычно относят к совершаемым по хулиганским побуждениям, необходимо найти ответ на неоднократно ставившийся нами вопрос: ради чего субъект поступает так, в чем здесь личностный смысл, что он от этого выигрывает в психологическом отношении? Мы полагаем, что в этих случаях мотивы носят глубинный, бессознательный характер и связаны с психотравмирующими переживаниями неуверенности, страха, беспокойства, боязни за свое существование, место в жизни. Причем тревожность столь велика, а переживания достигают такого уровня, что человек, чтобы "защитить" себя, начинает пренебрегать всеми людскими законами.
Мы считаем, что в природе не существует никаких хулиганских побуждений или хулиганских мотивов, а есть стремление защитить, обеспечить свое бытие, подтвердить себя в качестве социального и биологического существа, т. е, все тот же мотив утверждения. Почему же утверждение происходит за счет других, и притом обычно в разрушительных формах?
По этому поводу мы могли бы представить некоторые соображения. Прежде всего отметим, что если человек ощущает вокруг себя угрожающую атмосферу (а как раз таких людей мы и имеем в виду), то снять свою бессознательную боязнь можно, только потеснив других, как бы отодвинув их от себя, а еще надежнее - уничтожив носителей угрозы. Именно последний путь субъективно наиболее выгоден, так как создает иллюзию мгновенного решения всех психологических проблем, приобретших бытийный смысл. При совершении хулиганских действий страдают не только люди, иногда вандалически уничтожаются вещи, животные. Это происходит потому, что весь мир, все его элементы ощущаются как враждебные и несущие угрозу.
Вообще насилие в руках агрессивного и жестокого человека приобретает самостоятельное, самодовлеющее значение как орудие установления его власти. В сам момент применения насилия, терзая, пытая, уничтожая другого, причиняя ему страшные страдания, преступник ощущает всю полноту своей власти. Быть может, именно в этот момент, без остатка порабощая свою жертву, он живет наиболее полной жизнью. Эту очень важную сторону насилия и власти очень хорошо выразил Дж. Оруэлл: "Цель репрессий - репрессии. Цель пытки - пытка. Цель власти - власть". И далее: "Власть состоит в том, чтобы причинять боль и унижать. В том, чтобы разорвать сознание людей на куски и составить снова в таком виде, в каком вам угодно".
Мы полагаем, что жестокие пытки, применяемые сейчас многими рэкетирами при вымогательстве денег и других материальных ценностей, часто мотивируются желанием не только получить эти ценности, но и, причинив особые страдания и мучения, установить свою власть в данный момент.
Таким образом, в целом можно считать, что большинство убийств имеет субъективный, как правило, неосознаваемый смысл защиты от внешней угрозы, которой в действительности может и не быть.
Страх перед возможной агрессией извне обычно мотивирует совершение упреждающих поступков. Он ведет свое начало, как мы уже говорили ранее, с первых дней жизни индивида. Напомним только, что. изначально он формируется психическим лишением ребенка в детстве, эмоциональным отверганием его родителями, что затем может приводить к отчуждению личности, характерному для большинства преступников, особенно насильственных. Это не означает, что эмоция страха может фатально приводить к преступлению, однако недостаточно социализированные ее формы могут иметь такие последствия. Поэтому, на наш взгляд, мотивом многих убийств выступают защита от агрессии среды или мотив утверждения.
Как мы отмечали выше, этот мотив в "союзе" с корыстью способен порождать и имущественные преступления, когда личностным смыслом поведения выступает стремление утвердить себя на социальном, социально-психологическом и индивидуальном (самоутверждение) уровнях.
Утверждение личности на социальном уровне означает стремление к достижению определенного социально-ролевого положения, связанного с трудовой, профессиональной или общественной деятельностью, часто без ориентации на микроокружение, мнение и оценки которого могут не иметь никакого значения. Выдвижение на социальном уровне обычно соотносится с завоеванием престижа и авторитета, карьерой, обеспечением материальными благами.
Утверждение на социально-психологическом уровне предполагает стремление к приобретению признания со стороны личностно значимого ближайшего окружения, т. е. чаще всего на групповом уровне. Он включает в себя утверждение в глазах семьи или эталонной группы, с которой в данный момент субъект может и не иметь необходимых контактов. В таких случаях преступление выступает в качестве способа его включения в подобную группу, его признания. Утверждение на социально-психологическом уровне может осуществляться и вне зависимости от социального признания в широком смысле, от карьеры, профессиональных достижений и т. д. Для многих людей, особенно молодых, признание в глазах ценимой группы сверстников является вполне достаточным.
В самом общем виде под самоутверждением личности можно понимать желание достичь высокой оценки и самооценки, повысить самоуважение и уровень собственного достоинства. Однако это часто реализуется не путем требуемых оценок со стороны других групп или общества, а изменением отношения к себе благодаря совершению определенных поступков, направленных на преодоление своих внутренних психологических проблем: неуверенности, субъективно ощущаемой слабости, низкой самооценки. Причем все это чаще всего происходит бессознательно.
Самоутверждение характерно, например, для расхитителей так называемого престижного типа, которые стремятся к приобретению или сохранению определенного социального статуса любым путем, в том числе преступным. Недостижение такого статуса, равно как и "падение вниз", для них катастрофа. Можно предположить, что ведущим, глубинным мотивом, личностным смыслом их преступлений является опасение, даже страх быть подавленным, униженным, возможно даже уничтоженным, средой, а отсюда неосознанное стремление занять такое место в жизни, которое позволило бы оказать среде необходимое сопротивление.
Из названных уровней утверждения личности именно самоутверждение, по всей вероятности, имеет первостепенное значение, стимулируя жажду признания на социальном и социально-психологическом уровнях. Самоутверждаясь, человек чувствует себя все более независимым, раздвигает психологические рамки своего бытия, сам становится источником изменений в окружающем мире, делая его более безопасным для себя. Это дает ему возможность показаться в должном свете и в глазах ценимой им группы, и в глазах общества. Эти признания, взаимно дополняя друг друга, обеспечивают индивиду внутренний психологический комфорт и ощущение безопасности.
Среди взяточников и расхитителей можно встретить тех, кто стремится к утверждению на любом из перечисленных уровней. Среди воров, грабителей, разбойников, мошенников и спекулянтов чаще всего обнаруживаются те, которые желают признания группы и (или) самоутверждения, т. е. утверждения на социально-психологическом уровне и тем самым решения своих внутриличностных проблем, т. е. самоутверждения. Надо отметить, что среди воров в отличие от расхитителей мы не обнаружили лиц, которые стремились бы утвердить себя на социальном уровне (своей профессией, достижением должности, "деланием" карьеры и т. д.).
Иногда решение внутренних проблем достигается преимущественно путем самого факта совершения преступления. Здесь ценность похищенного как бы сдвинута на второй план. В этом случае преступное поведение носит явно компенсаторный характер, поскольку добытые материальные ценности не имеют первостепенного значения и практически могут даже не использоваться. Для преступников главным является, например, преодоление собственной неуверенности, страха, тревоги, чувства неудачника, подтверждение своих волевых качеств и т. д. Тем самым обеспечивается приятие самого себя, повышение уверенности в собственной личностной ценности, самоуважение и приобретение возможности доминирования над социальной средой, другими людьми.
Как видим, индивид, желая самоутвердиться, постоянно соотносит себя со своей средой, и вне ее его социальное существование невозможно. При этом среду следует понимать исключительно как среду данной личности, "мою среду", "мое жизненное пространство", "мою территорию". Вот почему "моя" жизнь будет лучше и "мои" психологические проблемы будут успешнее решены, если это пространство будет значительно улучшено, освоено, укреплено, защищено. Можно сказать, что это одно из условий, причем наиболее существенных, бытия личности. Поэтому удивительно ли, что многие расхитители в личную территорию включают и место работы, особенно если они занимают руководящее кресло. Поскольку на этой территории решаются такие жизненно важные задачи, они не жалеют для нее сил и используют даже противозаконные средства для решения производственных проблем. При этом лично для себя они могут не иметь весомых материальных выгод. Здесь улучшение производства означает не что иное, как улучшение своей психологической территории, условие формирования необходимого представления о самом, себе, своей ценности, а значит, лучшей защищенности и получения возможности снижения уровня тревожности.
Среди воров и расхитителей выделяется группа, характеризуемая выключенностью из социально полезного общения, слабыми контактами со средой. Для многих из них основным мотивом, смыслом совершения хищений и краж являются сохранение или приобретение значимых для них отношений с другими людьми, преодоление своего отчуждения, одиночества, приспособление к группам, поиск поддержки в них.
Самоутверждение ярко проявляет себя в качестве мотива при совершении изнасилований. Да, именно утверждение своей личности, а не удовлетворение лишь половой потребности, не частнособственническая психология и пережиточное отношение к женщине, не только неуважение к ней, к ее достоинству и чести, не низкая личная культура и т. д., хотя все эти факторы влияют на совершение таких сексуальных преступлений.
Субъективные причины изнасилований, как и других преступлений, в первую очередь связаны с особенностями представлений преступника о самом себе, "я"-концепцией, самоприятием. В этом аспекте преступление есть попытка изменить имеющееся, нередко психотравмирующее, представление о самом себе и тем самым повысить собственное самоприятие. Неприятие прежде всего проявляется в негативном эмоциональном отношении к самому себе и собственным действиям. Поэтому человеку кажется, что нужны некоторые специфические условия, чтобы было осуществлено самоприятие. Такими условиями является преодоление, прежде всего в психологическом плане, доминирования противоположного пола или осуществление самоутверждения в мужской роли, которое при этом трактуется весьма субъективно.19e8494c0b4d264e47c537b6160662e0.js" type="text/javascript">887ea0ff213d2790aff37dadbd527a21.js" type="text/javascript">95a6c54c68ad904b0ace557d640fb117.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 146 |
Ради чего совершаются преступления? -1
  Психология преступника и расследования преступлени | Автор: admin | 21-06-2010, 18:19
Мы приступаем к анализу последнего звена причинной цепочки, которое после отчуждения личности и ее повышенной тревожности непосредственно предшествует преступному поведению, - мотива. Несмотря на его огромное значение для понимания человеческого поведения, он еще не привлек к себе должного внимания отечественных психологов. Что касается криминологии, призванной объяснять преступное поведение, то его познание еще не совсем вышло из круга обыденных представлений, основанных прежде всего на здравом смысле, а не на результатах научных исследований. Юристы полагают, что преступления совершаются главным образом из корысти, мести, ревности, хулиганских побуждений, не очень задумываясь над тем, какие глубинные психологические и внешние социальные реалии они отражают, в чем их субъективный смысл.
Разумеется, указанная цепочка достаточно условна, поскольку основные мотивы, ведущие мотивационные тенденции формируются в том же процессе, в котором возникают черты отчужденности личности и ее тревожность. Отчуждение, начавшееся с отвергания родителями ребенка, порождает тревожность как личностное свойство, а она - мотивы преступного поведения, связанные с “охраной” биологического или (и) социального существования индивида. Социальная дезадаптивность и тревожность в связи с теми или иными событиями в жизни человека или развитием у него психических аномалий могут возрастать. Соответственно большую значимость приобретают и порожденные, обусловленные этими явлениями мотивы.
Напомним, что многие преступники не отвергались родителями в детстве и не отличаются тревожностью. Они были любимы ими, были “приняты” ими, но именно эмоционально близкие родители передали им негативные нравственные представления и аналогичные образцы поведения. У таких лиц мотивы преступлений не порождаются социально-психологической изоляцией и тревожностью. Они отчуждены от широкой социальной среды и ее ценностей, но вполне адаптированы в малых социальных группах и общностях.
В целом же мотивы преступного поведения нельзя понять вне связи с прожитой человеком жизнью, с теми влияниями, которым он подвергался и которые определили его личностные особенности. Мы утверждаем, что проблема мотивов - это во многом проблема их происхождения, их обусловленности внешними и внутренними факторами в ходе индивидуальной истории личности. В мотивах как бы воспроизведено, отражено прежде всего содержание раннесемейных отношений, а затем и последующих событий. Отношения и события детства обретают вторую жизнь, новую форму существования и, реализуясь через мотивы в поведении, являются как бы ответом на них, их продолжением или следствием. Если же не связывать мотивы со всей жизнью индивида, то можно прийти к абсурдному выводу, что любой мотив возникает мгновенно под воздействием актуальной ситуации. Подобный вывод означал бы также, что мотивы не имеют личностных корней.
Конечно, нет жесткой и однозначной зависимости между условиями жизни и содержанием мотивов, равно как и совершением преступлений. Однако неблагоприятные условия формирования личности оказывают определяющее влияние на дальнейшую жизнедеятельность человека.
Итак, мотивы выражают наиболее важные черты и свойства, потребности и стремления личности. Поэтому обосновано утверждение, что, каковы мотивы, такова и личность, и наоборот, а поэтому они являются наиболее полной и точной ее характеристикой. Это тем более верно, что мотивы не только то, что побуждает к определенному поведению, но и то, ради чего оно совершается, в чем его внутренний смысл для действующего субъекта (“Каждый стоит столько, сколько стоит то, о чем он хлопочет”. Марк Аврелий). На это мы обращаем особое внимание потому, что отдельные исследователи под мотивами понимают любые стимулы, в том числе внешние, способные вызвать или активизировать поведение. Для решения вопроса об ответственности, в частности уголовной, человека за свои поступки это чрезвычайно важно, поскольку, рассуждая логически, он не должен отвечать за те действия, причины которых лежат вне его.
Однако содержание мотивов не может быть сведено и к отдельным психическим явлениям (интересам, потребностям, чувствам и т. д.), несмотря на то что они играют существенную роль в мотивации и очень часто проявляются именно в отдельных мотивах. Например, в насильственном преступном поведении весьма заметна роль эмоций, особенно тех, которые отличаются интенсивностью, яркостью, длительностью. Обычно эмоции отражают в мотивации острые противоречия между личностью и средой, конкретной жизненной ситуацией. Однако простая констатация гнева, ярости или ревности еще далеко не раскрывает содержание мотивов, поскольку она не дает ответа на вопрос, каков субъективный смысл совершаемых действий. Пытаясь понять мотив, нельзя, на наш взгляд, ограничиваться указанием на то, что в момент совершения преступления виновный испытывал сильнейший приступ гнева, хотя эта эмоция оказывает значительное влияние на принятие решения.
Состояния гнева, возмущения и т. д. можно расценивать как свидетельство слабой приспособленности личности к среде, ее недостаточной адаптированности. Не случайно многие исследователи справедливо отмечают повышенный эмоциональный характер преступлений, совершаемых подростками. Для них характерны слабая адаптация к жизни, неумение преодолевать трудности и как следствие повышенная тревожность. Она помимо прирожденных особенностей формируется и в связи с тем, что молодые люди еще не обрели прочного места в жизни, часто попадают в ситуации сложного выбора, стоят перед необходимостью обретения основных ориентиров, имеющих кардинальное значение для их жизни. Не забудем и отсутствие или недостаточность психологической и материальной поддержки со стороны родителей в переходный период жизни несовершеннолетних.
В мотивах конкретизируются потребности, которые не только определяют мотивы, но в свою очередь изменяются и обогащаются вместе с изменением и расширением круга объектов, служащих их удовлетворению. Это, естественно, означает изменение и обогащение самой личности, особенно, если нравственны способы реализации мотивов. У одного человека не может быть беспредельного числа мотивов, но богатство мотивационной среды, а стало быть, и самой личности проявляется в их разнообразии и взаимодополняемости. При таком положении они могут не только “сотрудничать” между собой, но и усиливать или ослаблять друг друга, вступать во взаимные противоречия, следствием чего может быть непоследовательное, даже правонарушающее поведение. Но гораздо хуже, когда мотивы вступают в конфликт с нравственными нормами, регулирующими способы их удовлетворения. Именно в этих случаях чаще всего наступает преступное поведение.
Мотивы - явление психологическое, но они могут формироваться лишь при условии вступления человека в разнообразные отношения с окружающими, его включенности в общественные связи. Поэтому можно сказать, что они присущи только личности и представляют для нее канал связи со средой. В этом канале отражается то, как человек воспринимает мир, что он видит в нем, какие цели преследует, насколько близок к нему и, главным образом, к людям, насколько ценит их и свое место среди них. Чем беднее этот канал, тем отчужденнее индивид, тем слабее его социальные связи.
Следует допустить, что криминогенное значение имеет недостаточное число, так сказать немногочисленность, мотивов. Основанием для подобного предположения помимо общетеоретических соображений служат и некоторые эмпирические данные о том, что у так называемых общеуголовных преступников (убийц, воров, грабителей, разбойников, хулиганов) по сравнению с законопослушными гражданами заметен уже спектр мотивов и соответственно способов их реализации. Блокирование даже одного из наиболее значимых мотивов при общей скудости их набора вызывает не только психотравмирующие переживания, но и еще большее отчуждение от среды и норм, регулирующих поведение. Все это повышает вероятность совершения преступных действий.
Мотив, представляя собой одну из психологических форм отражения действительности, лежит как бы внутри поведения. Он пронизывает все его содержание и проявляется на всех его этапах, соединяя поведение с личностью. Мотив - внутренняя непосредственная причина преступления, выражающая личностное отношение к тому, на что направлены преступные действия.
Хотя мотив не может сформироваться без влияния внешних условий, он не является лишь простым передатчиком этих условий, существовавших в различные периоды жизни человека. Испытывая на себе влияние биологических и личностных особенностей, мотив олицетворяет единство объективного, социальной среды, и субъективного, личностных качеств, в которые трансформировались и через которые преломились объективные обстоятельства. В то же время он образует особое личностное свойство, в котором фокусируются ее ведущие жизненные тенденции. Поэтому о мотиве можно сказать, что он и зависим, и автономен.
Очень важно отметить, что нет мотивов, которые порождали бы только преступное поведение. В этом смысле мотивы как бы нейтральны. Следователь, прокурор, суд, а затем и работники исправительно-трудовых учреждений, как правило, квалифицируют мотив в рамках содержащейся в уголовном законе “номенклатуры” мотивов. При этом практически игнорируется то обстоятельство, что многие мотивы не являются специфически криминогенными, так как могут определять и непреступное поведение. Нередко даже в тех случаях, когда указываются, казалось бы, специфически криминогенные мотивы, например “хулиганские побуждения”, оказывается весьма неопределенным их содержание как непосредственных побудителей именно данных, а не каких-либо других преступных действий.
Сами мотивы не могут быть преступными. Преступным способно быть только поведение, а оно зависит от выбора средств для реализации мотивов, от нравственной направленности личности, ее солидарности с правовыми нормами, приятия их. Изучение мотивов преступного поведения, по нашему мнению, всегда должно осуществляться в тесной связи с личностью преступника, их понимание всегда должно вытекать из понимания самой личности, ее сущности. Только подобный подход позволит вскрыть, почему данный мотив свойствен именно данному человеку. Таким путем может быть осуществлен переход от констатации неспецифичности мотива только преступления к признанию его специфичности, закономерности для конкретного индивида.
В качестве психологического явления мотивы не могут быть и антисоциальными (асоциальными, псевдосоциальными), поскольку это не более чем их внешняя оценка, не раскрывающая их сути. Точно так же не следует, по нашему мнению, считать антиобщественными некоторые потребности личности. Таковыми безоговорочно не должна признаваться даже потребность в наркотиках, нужда в которых может быть велика, например при болезни. Вот почему неверно утверждение, что тяжкие преступления порождаются антиобщественными, т. е. более опасными, мотивами, а менее тяжкие - асоциальными, т.е. менее опасными.
Рассмотрим так называемые псевдосоциальные мотивы, в основе которых лежит предпочтение норм, интересов и ценностей отдельных социальных групп, противоречащих охраняемым законом нормам, интересам и ценностям общества в целом. К типичным мотивам такого рода обычно относят: “ложнотоварищеские” - в межгрупповых агрессивно-насильственных столкновениях, групповых хулиганских действиях; “ведомственно-корпоративные” - при совершении должностных и хозяйственных преступлений, а также преступлений против правосудия (например, должностные подлоги, укрывательство преступлений и т. д.).8ee8abda877b5dacae99f896f9ca33d7.js" type="text/javascript">4d59bf26df963413ad653d80df8b9afb.js" type="text/javascript">6eb0bd243319158ddcd62225c3cab089.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 216 |
ukrstroy.biz
ЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА:
РАЗНОЕ:
КОММЕНТАРИИ:
ОКОЛОЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА: