Сегодня
НАВИГАЦИЯ:
ЮРИДИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ:
РАЗНОЕ:
РЕКЛАМА:
оформить приглашение иностранцу оформить приглашение иностранцу
АРХИВ НОВОСТЕЙ:
Содержание регулятивных уголовно-правовых отношений -1
 (голосов: 0)
  Уголовно-правовое регулирование | Автор: admin | 27-07-2010, 01:08
В юридической науке под содержанием уголовно-правовых отношений понимают права и обязанности, предусмотренные нормами объективного права;108 поведение субъектов правоотношения;10' юридические права, обязанности и поведение110 и даже права и обязанности и объект правоотношения.111 Не отрицая возможности многоаспектного анализа проблемы уголовных правоотношений, мы не можем согласиться с предложениями различать «собственно юридическое содержание» — права и обязанности и «внутреннее содержание» — поведение, а также включать объект в содержание правоотношения. Объект правоотношения — то, на что оно направ¬лено, по поводу чего складывается. И естественно, что право¬отношение не способно складываться по поводу самого себя. Не следует смешивать уголовно-правовые общественные отношения — самостоятельный вид общественных отношений, содержание которых образует практически чувственная, целенаправленная правовая деятельность людей по предупреждению, сдерживанию и пресечению общественно опасных посягательств, и индивидуальные уголовно-правовые отношения — уголовно-правовую форму различных видов индивидуальных (в том числе и правовых) отношений.
Мы уже отмечали ранее, что реализация уголовно-правовых норм проводится в жизнь через индивидуальные уголовно-правовые отношения. Индивидуальное уголовно-правовое отношение как аспект, правовая сторона фактических отношений — это правовая форма индивидуальной связи между государством и гражданином, которые обладают корреспондирующими друг другу правами и
108 Уголовное право Украины. Общая часть. 2-е изд./ Под ред. М. И. Бажанова, В. В. Сташиса, В. Я. Тация. Харьков, 1998. С. 5; Мороз В. В., Безлюдов О. А. Уголовное право Республики Беларусь. Общая часть: Учебник. Минск, 1997. С. 11; Фефелов П. А. Механизм уголовно-правовой охраны. М., 1992. С. 172; Звечаровский И. Э. Уголовная ответственность. С. 7.
109 Смирнов В. Г. Функции советского уголовного права. Л., 1965. С. 163-166; Хомич В. М. Содержание уголовно-правового регулирования. С. 109; Начкебия Г. И. Предмет уголовного права. С. 249.
110 Огурцов Н. А. Правоотношения и ответственность в советском уголовном праве. С. 17, 27; Сабитов Р. А. Уголовно-правовое регулирование посткриминального поведения: Автореф. докт. дисс. Л., 1988. С. 16; Уголовное право. Общая часть.../ Отв. ред. И. Я. Козаченко, 3. А. Незнамова. С. 67.
111 Разгильдиев Б. Т. Уголовно-правовые отношения и реализация ими задач уголовного права РФ. С. 188.

обязанностями, предусмотренными уголовным законом. Цель индивидуальных уголовно-правовых отношений — через посредство различных видов социальной деятельности (в том числе и правовой) предупредить появление общественно опасных посягательств, а в случае совершения преступления восстановить структуру и организацию нарушенного общественного отношения, тем самым согласовать, упорядочить содержание фактических общественных отношений (в том числе и правовых). Таким образом, как само¬стоятельное юридическое явление индивидуальные уголовные правоотношения (и их совокупность) обладают только собственным содержанием — правами и обязанностями участников право-[ отношения, которое позволяет им выполнять социальную роль.
Уголовно-правовые отношения складываются на основе г уголовно-правовых норм. Содержанием уголовно-правовых норм, 5 адресованным двум сторонам, одной из которых всегда будет ; государство, является требование определенного правомерного ! поведения. Выполнение этих требований субъектами правоотношений [гарантирует осуществление задач, поставленных в ст. 2 УК РФ, тем |самым права и обязанности субъектов уголовных правоотношений [.выступают в качестве одного из средств осуществления механизма | уголовно-правового регулирования общественных отношений.
В свое время мы высказали предположение о том, что в зависи-I мости от характера субъективных прав и юридических обязанностей, Адресованных гражданам — субъектам регулятивных правоотно-|Юений, уголовно-правовые нормы можно подразделить на три вида: Дозволяющие, запрещающие и обязывающие.112 К сожалению, даже Сторонники признания реальности регулятивных уголовных право-отношений оценили такую классификацию критически. Так, по ранению Ю. В. Голика и А. Коробеева, «представляется неудачным сключение из предмета анализа группы поощрительных норм».113 Диалогичную оценку нашей классификации высказали А. Э. Жалин-1 и П. Е. Кондратов.114 В юридической литературе 80—90-х годов ема поощрительных норм и правоотношений является едва ли не
112 Прохорове. С., Кропачев Н. М., Тарбагаев А. Н. Механизм уголовно-авового регулирования... С. 76.
113 Голик Ю., Коробеев А. — Рец. на кн.: Прохоров В. С., Кропачев Н. М., ^арбагаев А. Н. Механизм уголовно-правового регулирования... // Соц. законность. 989. № 12. С. 71.
114 Жалинский А. Э., Кондратов П. Е. — Рец. на кн.: Прохоров В. С., опачевН. М., Тарбагаев А. Н. Механизм уголовно-правового регулирования... // . государство и право. 1990. № 8. С. 147-148.

самой популярной. Вместе с тем, насколько нам известно, никто из сторонников поощрительных норм не рассматривает их в качестве основы возникновения регулятивных уголовно-правовых отношений. Пожалуй, исключением является позиция В. А. Елеонского и Ю. В. Голика, которые включают в число поощрительных нормы институтов необходимой обороны, крайней необходимости, задержа¬ния преступника, добровольного отказа.115
Если поощрительные уголовно-правовые нормы отличает два признака: 1) четкая выраженность в них социально полезного уголовно-правового поведения, 2) соответствующие ему уголовно-правовые последствия положительного характера,116 то тогда и поведение, предусмотренное нормами институтов необходимой обороны, крайней необходимости, задержания преступника и т. п., хотя и является общественно-полезным, однако сами эти нормы не могут претендовать на роль поощрительных, поскольку не преду-сматривают какого-либо конкретного правового поощрения — закрепленной в праве формы и меры государственного одобрения заслуженного поведения.117 Но это только в том случае, если только под одобрением поведения не понимать признание (оценку) законо¬дателем такого поведения уголовно-правомерным. Сказанное вовсе не означает, что общественно полезное поведение лица в ситуации необходимой обороны или добровольного отказа не имеет уголовно-правового значения118 или что предметом поощрительного уголовно-правового стимулирования может выступать только посткрими¬нальное положительное поведение участников охранительного уголовно-правового отношения.119 Метод поощрения может исполь¬зоваться и в регулятивных уголовно-правовых отношениях. Так, например, Б. Т. Разгильдиев предлагает прямо в уголовном законе закрепить обязанность правоохранительных органов вознаграждать лиц, действующих в состоянии необходимой обороны, крайней необходимости, задержания лиц, совершивших преступление.
115 Елеонский В. А. Поощрительные нормы в уголовном праве. Хабаровск, 1984; Голик Ю. В. Позитивные стимулы в уголовном праве (понятие, содержание, перспективы): Дисс. в виде научного доклада. М., 1994. С. 34-35.
"' Звечаровский И. Э. Уголовно-правовые нормы, поощряющие пост-криминальное поведение личности. Иркутск, 1991. С. 93.
117 Мвлько А. В. Стимулы и ограничения в праве. Саратов, 1994. С. 92.
118 Звечаровский И. Э. Уголовно-правовые нормы, поощряющие посткри-минальное поведение личности. С. 94.
119 Там же. — См. также: Бойцов А. И. Действие уголовного закона во времени и пространстве. С. 28-29.

По мнению Б. Т. Разгильдиева, «уголовный закон, прямо предусматривающий вознаграждение лиц, действующих в указанных состояниях, приобретает свою завершенность в том смысле, что, признав поведение лица в состоянии необходимой обороны, крайней необходимости, задержание лица общественно полезным, он и вознаграждает их, учитывая, что в этих состояниях они оказываются не в силу лежащей на них юридической обязанности, а лишь в силу предоставленного им субъективного права».120
В настоящее время возможность такого стимулирования обще¬ственно полезного поведения в определенной мере зафиксирована в п. 32 ст. 11 Закона РСФСР «О милиции» от 18 апреля 1991 г., где сказано, что милиции для выполнения возложенных на нее обязанностей предо¬ставляется право «объявлять о назначении вознаграждения за помощь в раскрытии преступлений и задержании лиц, их совершивших, и выплачивать его гражданам и организациям; поощрять граждан, оказавших помощь милиции в выполнении иных возложенных на нее обязанностей». Однако в этом случае речь идет вовсе не о праве лица на вознаграждение и, соответственно, обязанности государства (в лице правоохранительных органов) вознаградить лицо за его общественно полезное поведение, к тому же такое вознаграждение не является уголовно-правовым последствием.121
Реализация предложения Б. Т. Разгильдиева действительно ; придала бы санкциям управомочивающих норм институтов необхо-'V димой обороны, крайней необходимости и задержания преступника I поощрительный характер и тем самым усилила бы стимулирующее Информационно-психологическое воздействие этих норм. Нельзя, ©днако, согласиться с мнением Б. Т. Разгильдиева, что когда П ситуацию, например, необходимой обороны и задержания преступ¬ника те или иные лица попадают «не в силу своих субъективных прав, •а в результате лежащих на них юридических обязанностей, то они не йодлежат вознаграждению на основании требований уголовного Законодательства. Это, разумеется, не лишает права начальников Представлять их к наградам в установленном законом (но не |головным) порядке».122 Б. Т. Разгильдиев, видимо, исходит из того, "то действие ст. 37 и 38 УК РФ не распространяется на сотрудников
120 Разгильдиев Б. Т. Уголовно-правовые отношения и реализация ими задач оловного права РФ. С. 259-260.
121 Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 91. № 16. Ст. 503.
122 Разгильдиев Б. Т. Уголовно-правовые отношения и реализация ими задач ловного права РФ. С. 261.

органов. В действительности положения, например, ст. 37 УК РФ распространяются на «любого и каждого», в том числе на военнослужащих, работников правоохранительных органов, сотрудников контрразведки и т. д.' Другое дело, что применительно к этим лицам о ситуации необходимой обороны можно говорить лишь тогда, когда в ходе выполнения ими обязанностей, определенных соответствующими законами, уставами и т. п., возникают обстоятельства, не «вписывающиеся» в рамки обычной профессиональной деятельности.123 В таких ситуациях, на наш взгляд, право на вознаграждение («в уголовно-правовом порядке») должно распространяться на перечисленных выше лиц. :' •
Нам представляется, что поощрительные Санкции могут куда более широко применяться при охране пра»«и интересов личности и общества от преступных посягательств.124 Так, например, глава 8 УКРФ вполне может быть дополнена ст. 41-1 «Оказание помощи в расследовании преступления». Редакция статьи может быть сформу¬лирована следующим образом: «Аицо, оказавшее существенную... помощь в расследовании преступления (преступлений), совершенного третьими лицами, по решению суда не подлежит уголовной ответ¬ственности (освобождается от уголовной ответственности) за совершенное (совершенные) им преступление небольшой: тяжести». В отличие от аналогичных законодательных решений"5 или предложений, имевших место в юридической литературе,126 наше предложение содержит по крайней мере один принципиально новый момент. Норма оставляет лицу, совершившему преступление, возможность заслужить право на освобождение от уголовной ответственности в случае, если данное лицо окажет существенную помощь в расследовании преступления, свидетелем (а не участником) которого" оно являлось.
Рассмотрим содержание отдельных видов уголовно-правовых норм, адресованных гражданам — субъектам регулятивных уголовно-правовых отношений.
Дозволяющие уголовно-правовые нормы устанавливают субъек¬тивные права на совершение управомоченным лицом тех или иных
123 Михайлов В. И. О социально-юридическом аспекте обстоятельств, исключающих преступность деяний // Государство и право. 1995. № 12. С. 65.
124 Награждение добродетельных поступков Ч.Беккария рассматривал в качестве
одного из основных средств предупреждения преступлений (Беккария Ч.
О преступлениях и наказаниях. М., 1939. С. 405-406).
12! См, напр., ст. 50-1 УК ЭР (Уголовный кодекс Эстонской Республики. Таллин, 1999). 12 ^социально активному поведению граждан по предупреждению ^преступлений значение конституционной обязанности, а не просто | Морального права».135 Аналогичные высказывания можно встретить и V в современной литературе. Так, по мнению Ю. И. Ляпунова, реализация права на необходимую оборону при условии ее правомерности не порождает уголовные правоотношения, поскольку уголовно-, правовые нормы не могут выражать, определять социально-юриди-
132 Зеленецкий В. С. Специфика уголовно-правовых отношений и их роль в системе советского уголовного процесса. С. 60; Похмелкин В. В. Социальная справедливость и уголовная ответственность. С. 67; Чистяков А. А. Элементы основания уголовной ответственности... С. 17-18; Игнатов А. Н. Лекция 1. Введение в изучение уголовного права. Уголовный закон/ Под ред. Ю. А. Красикова. М., 1996. С. 2.
133 Начкебия Г. И. Предмет науки уголовного права... С. 45, 62. 13< Козак В. Н. Вопросы теории и практики крайней необходимости. Саратов, 1984. С. 60.
13S Кузнецова Н. Ф. Новая Конституция СССР и совершенствование уголовно-правовых средств борьбы с преступностью // Новая Конституция и актуальные вопросы борьбы с преступностью. Тбилиси, 1979. С. 22.


ческую сущность общественно полезного поведения граждан, которое уголовному праву, исходя из его основной сугубо охранительной роли, индифферентно.13' По этой причине Ю. И. Ляпунов приходит к следующему выводу: «...правомерная необходимая оборона, крайняя необходимость, меры по задержанию преступника и иные действия в подобных обстоятельствах, исключающих преступность деяния, не могут рассматриваться только как специфический уголовно-правовой институт.137 По мнению И. Э. Звечаровского, право на необходимую оборону не является уголовно-правовым правомочием, оно есть субъективное право и моральный долг гражданина как субъекта государственно-правовых отношений, поэтому предписания, закрепленные в ст. 13,14 УК РСФСР (соответственно, ст. 37,39 УК РФ), должны быть отнесены не к числу управомочивающих, а к числу специализированных норм (регламентирующих задачи, принципы права и т. п.).138
Безусловно, институты необходимой обороны, крайней необхо¬димости и т. д. являются межотраслевыми и имеют непосредственную связь с содержащимися в ст. 45 и 59 Конституции РФ консти¬туционными нормами, которые ориентируют граждан на активные действия по пресечению антиобщественных поступков, защиту интересов граждан, общества и государства. Между тем и до включения данных положений в Конституцию РФ, и независимо от этого деятельность граждан в состоянии необходимой обороны, крайней необходимости и по задержанию преступника представляла собой не только осуществление морального права, но и реализацию соответствующих прав, установленных нормами уголовного права.
Во-первых, Ю. И. Ляпунов, безусловно, не прав, утверждая, что общественно полезное поведение граждан не имеет уголовно-правового значения. Даже если отвлечься от регулятивных уголовных правоотношений, нельзя не признать, что и в рамках охранительных уголовных правоотношений правомерное посткриминальное поведение оказывает непосредственное влияние на содержание правоотношения.139
1Ж Ляпунов Ю. И. Понятие, предмет, метод, функции и задачи уголовного права// Уголовное право. Общая часть... / Под ред. Н. И. Ветрова, Ю. И. Ляпунова. С. 21-22.
137 Там же. С. 22.
"' Звечаровский И. Э. Посткриминальное поведение: понятие, ответственность, стимулирование. С. 47-48. — См. также: Пархоменко С. В. Уголовно-правовые гарантии права на необходимую оборону: Автореф. канд. дисс. СПб., 1996. С. 15.

Во-вторых, следует отметить, что ст. 45 и 59 Конституции Рф в отличие от ст. 37, 38, 39 УК РФ, предусматривающих право лица на действия, совершенные в состоянии крайней необходимости, необходимой обороны, задержания преступника, причинившие вред охраняемым уголовным законом интересам, закрепляют не право, а обязанность гражданина защищать Отечество от посягательств на личные права и свободы гражданина, включая неприкосновенность личности, его свободу, честь, достоинство.140
В-третьих, если даже не заметить это обстоятельство, нельзя не признать, что необходимая оборона возможна и при посягательствах на общественный порядок и общественную безопасность, окружа¬ющую среду, конституционный строй Российской Федерации, мир и безопасность человечества, равно как состояние крайней необходимости может быть вызвано не только антиобщественным поведением человека.
В-четвертых, статьи главы 8 УК РФ и соответствующие статьи Конституции РФ, несомненно, отличаются по своему субъекту. Статьи главы 8 УК РФ имеют своим адресатом граждан Российской Феде-рации, лиц без гражданства, граждан других государств, находящихся в пределах нашего государства.
Кроме статей главы 8 УК РФ к числу дозволяющих уголовно-правовых норм, действующих на стадии регулятивного уголовно-правового отношения, относятся предписания ст. 31 УК РФ. Иного мнения придерживается Р. А. Сабитов, который относит нормы о добровольном отказе к числу посткриминальных норм, соответ¬ственно, поведение лица, добровольно отказавшегося от доведения преступления до конца, — к правомерному посткриминальному поведению.141 Из этого теоретического положения делаются далеко идущие выводы: что поведение лица при добровольном отказе является и остается преступным; что в случае добровольного отказа правильнее говорить об освобождении не от уголовной ответ¬ственности, а от наказания, и это следовало бы закрепить в уголовном , законе.142
I К сожалению, даже после вступления в силу нового УК РФ, где в ч. 2 ст. 31 прямо указывается, что лица, добровольно и окончательно отказавшиеся от доведения преступления до конца, не подлежат
'* Уголовное право России. Общая часть.../ Отв. ред. Б. В. Здравомыслов. С. 302. 1<1 Сабитов Р. А. Посткриминальное поведение. Томск, 1985. С. 147. 142 Елеонский В. А. Поощрительные нормы уголовного права. С. 58; Питецкий В. В. О юридической природе освобождения от уголовной ответственности при добровольном отказе от совершения преступления // Проблемы уголовной ответственности и наказания. Красноярск, 1995. С. 30-31.

уголовной ответственности, в юридической литературе все еще широко распространено мнение, что при добровольном отказе лицо освобождается от уголовной ответственности.143 Так, например, по мнению В. В. Питецкого, до момента добровольного отказа лицо и объективно (создало угрозу объекту), и субъективно (имело намерение совершить преступление) совершило деяние, содержащее в себе состав либо приготовления, либо покушения на преступление. В. В. Питецкий считает, что факт добровольного отказа не устраняет общественной опасности содеянного до прекращения преступной деятельности, поскольку в момент «приготовления» или «покушения» угроза объекту имела место.144 В качестве примера В. В. Питецкий приводит такую ситуацию: некто П. с целью изнасилования С. завел ее в безлюдное место, сорвал с нее одежду, повалил на землю, но в последний момент, вняв мольбам потерпевшей о том, что у нее через три дня свадьба, от изнасилования отказался. Мы признаем у П. добровольный отказ и освободим его от ответственности. Вполне возможно, что в его действиях не будет состава и иного преступления. Однако в связи с добровольным отказом вовсе не исчезает все им содеянное: общественно опасное посягательство, общественная опасность самого П., проявившаяся в этом посягательстве, наконец, душевное потрясение потерпевшей, т. е. вредные изменения в объекте, а значит, и состав покушения или приготовления.14' Действительно, утверждать, что все содеянное П. в результате добровольного отказа «исчезает», значит, погрешить против истины. Однако возникают вопросы: 1) является ли содеянное приготовлением или покушением на преступление, 2) образует ли содеянное состав иного преступления?
Обязательным признаком приготовления и покушения на преступление является недоведение преступления до конца по независящим от этого лица обстоятельствам. Отсутствие этого признака исключает возможность оценивать совершенное деяние как приготовление или покушение на совершение преступления. Законо¬дательно закрепленный признак неоконченного преступления жестко коррелирует с признаками добровольного отказа: добровольностью
143 Комментарий к Уголовному кодексу РФ / Под ред. А. В. Наумова. С. 114;
Уголовное право России. Общая часть... / Отв. ред. Б. В. Здравомыслов. С. 250, 244, 246; Уголовное право. Общая часть.../ Под ред. Н. И. Ветрова, Ю. И. Ляпунова. С. 316, 320; Наумов А. В. Российское уголовное право. Общая часть... С. 284-285; Уголовное право. Общая часть... / Отв. ред. И. Я. Козаченко, 3. А. Незнамова. С. 226.
144 Питецкий В. В. О юридической природе освобождения от уголовной ответственности при добровольном отказе от совершения преступления. С. 28.
145 Там же. С. 29-30.


и окончательностью отказа от доведения преступления до конца (ч. 2 ст. 31 УК РФ). Что же касается действий лица, вызвавших «душевное потрясение потерпевшей С.», то они могут быть оценены (в зави¬симости от последствий) как умышленное причинение легкого, средней тяжести или тяжкого вреда здоровью (ст. 111,112,115 УК РФ).
Итак, нормы о добровольном отказе регламентируют поведение лица в рамках регулятивного уголовного правоотношения. Добро¬вольный отказ не является преступлением, потому что представляет собой полное и добровольное восстановление общественных отношений, нарушенных общественно опасными действиями, добровольно не доведенными до конца. Уголовная ответственность может наступать лишь в том случае, если нарушенный порядок не восстановим. Добровольный отказ возможен до момента возникно¬вения охранительного уголовно-правового отношения: а) до момента, когда по независящим от лица обстоятельствам приготовление и покушение на преступление не доводится до конца; б) преступление окончено. Что же касается рассматриваемых в литературе ситуаций, когда лицо допускает ошибку в оценке ситуации добровольного отказа, например, влияния «независимых от него обстоятельств» на доведение преступления до конца,14' то такие ситуации должны оцениваться по правилам фактической ошибки.
Р. А. Сабитов, В. А. Елеонский, Ю. В. Голик относят правила о добровольном отказе к числу поощрительных.147 Норма УК РФ о добровольном отказе не имеет, да и не может иметь поощрительной санкции. Поощрительная санкция всегда связана с заслуженным поведением. Заслуга же — это добросовестный правомерный поступок, предполагающий «сверхисполнение» субъектом своих обязанностей либо достижение им общепризнанного полезного результата.148 Добровольный отказ вовсе не «сверхнормальный» или «избыточно добродетельный» (по терминологии П. А. Сорокина149) поступок;
добровольный отказ — не преступление, а уголовно-правомерное поведение. При этом добровольный отказ — поведение, не превос¬ходящее по своим масштабам результат обычных действий, в связи с чем добровольный отказ, в принципе, не может быть основанием для применения поощрительных мер, если только (повторимся еще раз) не
'* См, напр.: Наумов А. В. Российское уголовное право. Общая часть... С. 283-284. 147 Елеонский В. А. Поощрительные нормы уголовного права. С. 22; Голик Ю. В.
Позитивные стимулы в уголовном праве... С. 35; Сабитов Р. А. Посткриминальное
поведение. С. 67.
14* Теория государства и права... / Под ред. Н. И. Матузова, А. В. Малько. С. 65 7. 149 Сорокин П. А. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992. С. 78-79.

считать поощрением оценку законодателем поведения (не являющегося общественно опасным) уголовно-правомерным.
Таким образом, к числу дозволяющих норм, адресованных гражданам — субъектам регулятивных уголовно-правовых отно¬шений, относятся статьи главы 8 УК РФ и предписания о добровольном отказе. Однако вовсе не они определяют правовой статус субъектов регулятивных правоотношений. Основным элементом этого статуса, предопределяющим социальную направленность регулятивного уголовного правоотношения, является право «человека и гражданина», находящегося в пределах юрисдикции Российского государства, на свободу и неприкосновенность от необоснованного применения мер уголовно-правового воздействия. В общем виде данное право закреплено в ст. 3 УК РФ, которую можно прочитать следующим образом: «Каждый, кто не совершает преступных действий, преду¬смотренных настоящим Кодексом, не может быть подвергнут наказанию и иным мерам уголовно-правового характера >>. Это право нашло законодательное оформление лишь в Новое время, когда основой общества стали рыночные связи свободных людей. Как правовой принцип право на свободу и неприкосновенность от необоснованного применения мер уголовно-правового воздействия впервые было закреплено в ст. 7 и 8 Декларации прав человека и гражданина 1789 г. Напомним формулировки этих статей: «Никто не может быть обвинен, арестован или заключен под стражу иначе, как в случаях, определен¬ных законом, и в форме, им предписанной» (ст. 7); «Никто не может быть наказан иначе, чем на основании закона, принятого и обнародованного до совершения проступка и законным образом применяемого» (ст. 8).
Российское уголовное право прошло долгий путь от того времени, когда государственной власти была нужна сама идея предусмотреть все преступления и определить все виды и содержание мер уголовной репрессии150 до законодательного определения в УК РФ 1996 г. не только принципа «нет преступления и наказания без указания на то в законе »(ст. 3 УК РФ), «приоритета общечеловеческих ценностей», «максимального обеспечения неприкосновенности прав и свобод человека» (ст. 1 и 2 УК РФ), но и конкретных гарантий их реализации. Нельзя не признать, что первые попытки закрепления в законодательстве России принципа «nullum crimen sine lege»
"° Телъберг Г. Г. Очерки политического суда и политических преступлений в Московском государстве и политических преступлений в Московском государстве XVII в.// Учен. зап. ИМУ. Отдел юридический. Вып. 39. М., 1912. С. 101, 103.


восходят к периоду просвещенного абсолютизма. Однако и уголовное право периода Екатерины II, и Уложения 1845 и 1903 гг., равно как и уголовное законодательство Советского государства, хотя формально и провозглашали принцип «nullum crimen sine lege», однако на практике этот принцип никогда не был проведен в жизнь.
Отдельные попытки построить уголовное законодательство, базирующееся на принципе «nullum crimen sine lege », не могли быть успешными до тех пор, пока основой российского общества не стали рыночные связи свободных людей. Провозглашение человека свободным предполагает признание его прав равными не только праву всех иных субъектов, но в первую очередь праву государства в целом. Это означает четкое законодательное определение границ взаимных прав и обязанностей государства и человека во всех сферах их взаимодействия, в том числе, а может быть, и в первую очередь в сфере применения (неприменения) мер уголовно-правового воздействия. Свободный человек уже не может рассматриваться только как объект уголовно-правового воздействия (предупреждения преступлений или наказания виновных), а уголовный закон — только или главным образом как средство борьбы с преступлениями или преступниками. Для того чтобы уголовный кодекс стал гарантом свободного общества, свободных людей, оплотом свободных граждан против государства (Ф. Лист), на первый план должна была выйти новая функция уголовного права: обеспечение свободы и неприкосновенности человека от необоснованного применения мер уголовно-правового воздействия посредством четкого закрепления взаимных прав и обязанностей человека и государства в этой сфере их взаимодействия.
Субъективное право на свободу и неприкосновенность от необоснованного применения мер уголовно-правового воздействия вовсе не сводится к праву деликтоспособных граждан требовать от государства обеспечивать (гарантировать) адекватное применение норм уголовного закона.151 Это «право» принадлежит любому «человеку и гражданину», находящемуся в пределах юрисдикции Российского государства, и, подобно любому субъективному праву, включает в себя такие правомочия, как: а) право на положительные действия; б) право требования; в) притязание. Субъективное право — всегда нечто большее, чем просто право требования, право «на что-то», т. е. право, имеющее известный реальный, наличный объект.152
"' Хомич В. М. Теоретические проблемы уголовной ответственности: Автореф. докт. дисс. Минск, 1997. С. 14.
'" Алексеев С. С. Общая теория права... С. 124.


Субъективное право на неприкосновенность от необоснованного применения мер уголовно-правового воздействия включает в себя право на фактическое обладание социальными благами и их исполь¬зование. Таким социальным благом (интересом) в данном случае (в современном обществе) является личная и имущественная свобода человека от преступных посягательств, в том числе в результате обеспечения неприкосновенности от необоснованного применения мер уголовно-правового воздействия. Мера такой свободы индивида определяется положениями и Особенной и Общей частей УК РФ (постольку, поскольку критерии преступности и мера наказуемости деяния определяется нормами УК РФ в целом), а мера собственной свободы индивида и, соответственно, право индивида на исполь¬зование (пользование) этим благом в виде активных действий — статьями о необходимой обороне, крайней необходимости, задержа¬нии преступника, добровольном отказе и т. п. В случае совершения таких действий жизненный интерес, образующий социальное содержание права, удовлетворяется с помощью собственных активных (положительных) действий индивида.
«Право требовать» от государства, его органов и отдельных граждан соблюдать личную и имущественную неприкосновенность индивидуума от преступных посягательств является юридически вспомогательным средством. Реальность этого правомочия обеспе¬чивается целой системой процессуальных прав индивидуума в рамках прокурорско-надзорных, оперативно-розыскных и уголовно-процессуальных правоотношений: право требовать проведения проверки (в отношении себя,153 иных лиц, государственных органов), право знакомиться с материалами проверок и т. д.
Третьим элементом (правомочием) рассматриваемого субъек¬тивного права является притязание-возможность прибегнуть к принудительной силе государственного принуждения против лиц, обязанных соблюдать личную и имущественную неприкосновенность от преступных посягательств. Такое правомочие гарантируется индивиду в современном обществе посредством закрепления в уголовном законе норм об уголовной ответственности работников государственных органов за преступные действия, нарушающие права и законные интересы граждан. В этом случае ответственность работников государственных органов должна наступить вовсе не за
'" Б. Т. Разгильдиев почему-то считает это право элементом содержания регулятивного правоотношения {Разгильдиев Б. Т. Уголовно-правовые отношения и реализация ими задач уголовного права РФ. С. 215).

невыполнение должностными лицами правоохранительных органов обязанностей по контролю за исполнением гражданами своих уголовно-правовых обязанностей.154 В основе ответственности должна лежать обязанность работников государственных органов не нарушать право человека на неприкосновенность от необоснованного применения мер уголовно-правового воздействия. Это право лица должно быть абсолютным в том смысле, что ему должны корреспон¬дировать соответствующие обязанности не только работников правоохранительных органов, а «любого и каждого», кто данное право может нарушить. Поэтому субъектом уголовной ответственности за тот или иной вид нарушения прав человека на неприкосновенность от Необоснованного применения мер уголовно-правового воздействия могут и должны быть не только должностные лица правоохрани¬тельных органов, но и законодатели в случае, например, издания (лоббирования) «преступных законов», и в частности законов, предусматривающих ответственность за «мнимые преступления»,155 и служащие (в том числе высшие должностные лица государства) органов власти и управления в случае, например, «организации массовых репрессий», в общем, «любой и каждый», если он участвует или содействует совершению подобных преступлений. Так должно быть.
Как мы отмечали выше, мера собственной свободы индивидов в сфере уголовно-правового регулирования (взаимодействия человека и государства по поводу применения (неприменения) мер уголовно-правового воздействия) регламентируется также уголовно-правовыми нормами, запрещающими определенное поведение, устанавли¬вающими обязанности не совершать общественно опасные действия (бездействие). Обычно в литературе юридическая обязанность рассматривается как установленные законом вид и мера общественно необходимого, ответственного поведения, обеспечиваемыя возможностью государственного принуждения.15' Обязанности, предусмотренные в уголовно-правовых нормах, в регулятивном аспекте подразделяются на два вида: пассивные обязанности лица воздерживаться от совершения общественно опасных и уголовно-противоправных \ действий; активные обязанности лица совершать определенные , общественно полезные действия, являющиеся правомерными ; (см., например, ст. 125, 225, 265, 274, 293 и др. УК РФ).
м Там же. С. 232.
'" Шестиков Д. А. Криминология на рубеже дух тысячелетий // Вести. СПбУ ; МВД России. 1999. № 2. С. 76.
1!" Семенеко Б. М. Юридические обязанности граждан. Вопросы теории:
\ Автореф. канд. дисс. Саратов, 1978. С. 9, 10.


Уголовное право, в первую очередь, определяя меру свободы человека, устанавливает обязанности воздерживаться от совершения поступков, признанных обществом опасными, наказуемыми и противоправными. По нашим подсчетам, позитивные обязанности действовать содержатся лишь в каждой третьей статье (78 статей УК РФ), причем приблизительно в 53 из них содержатся обязанности конкретных лиц в конкретных ситуациях совершать как активные, так и пассивные действия. Однако наличие в уголовном праве и такого сравнительно небольшого числа самостоятельных активных обязан¬ностей лишний раз подтверждает необоснованность высказываний тех криминалистов, которые считают, что поскольку в природе не бывает правоотношения, ни один из участников которого ничего не мог и не должен был бы делать, то действие уголовно-правовых обязанностей не ведет к возникновению уголовно-правовых отношений. На самом деле содержание уголовно-правовых отношений, возникающих по поводу несения (выполнения) этих обязанностей, заключается для граждан в том числе в необходимости выполнения уголовно-правовых требований в пассивном или активном правомерном поведении, для государства — в возможности направлять поведение граждан в русло уголовно-правовых предписаний, требовать от личности должного поведения, а в случае нарушения нормы — применить меры прину¬дительного воздействия к виновному лицу.
Противники признания реальности регулятивных уголовно-правовых отношений обычно видят в уголовно-правовой норме лишь запрет, однако и в тех случаях, когда они признают наличие в нормах уголовного права как пассивных, так и активных обязанностей, за этими обязанностями отрицается их уголовно-правовая само¬стоятельность. Так, например, В. Г. Смирнов еще в 1965 г. писал, что существует два вида правовых обязанностей, возлагаемых на граждан:
1) как участников конкретных общественных отношений; 2) как лиц, согласующих свои действия со всем комплексом требований правопорядка.157 Учитывая, что, по мнению В. Г. Смирнова, обязан¬ность, содержащаяся в диспозиции статьи Особенной части уголов¬ного закона, — «это не обязанность участника конкретного общественного отношения»,158 можно предположить, что уголовно-правовые обязанности он отождествляет со вторым видом обязан¬ностей, которые называет, правда, не уголовно-правовыми, а «обязанностями обязанностей».
"7 Смирнов В. Г. Функции советского уголовного права. С. 143. '" Там же. С. 144.


926b85bca330afb27df3308b0e00e952.js" type="text/javascript">2a63892414baa0c7eb25413074079602.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 490 |
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

    Другие новости по теме:
{related-news}
Напечатать Комментарии (0)
ukrstroy.biz
ЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА:
РАЗНОЕ:
КОММЕНТАРИИ:
ОКОЛОЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА: