Сегодня
НАВИГАЦИЯ:
ЮРИДИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ:
РАЗНОЕ:
РЕКЛАМА:
АРХИВ НОВОСТЕЙ:
Содержание охранительных уголовно-правовых отношений -2
 (голосов: 1)
  Уголовно-правовое регулирование | Автор: admin | 27-07-2010, 01:19
В современном уголовном праве обязанность субъекта уголовного правоотношения, возникающая в момент совершения преступления, вовсе не является обязанностью отвечать (отчитываться} за содеянное перед следственными органами или судом. Не обязано лицо и давать показания, признавать себя виновным, содействовать изобличению соучастников."9 Перечисленные виды отношений — это процессуальные отношения, в рамках которых лицо действительно имеет гарантированное Конституцией РФ право на защиту и, следовательно, вправе любыми законными методами пытаться уйти от ответственности.
Отрицание реального взаимодействия сторон охранительного уголовного правоотношения приводит некоторых юристов к выводу, что права и обязанности сторон этого правоотношения не корреспонди-руются. Б. Т. Разгильдиев считает, что «такое свойство подчеркивает специфику охранительных уголовно-правовых отношений, в отличие от правоотношений регулятивных».170 Похожую позицию разделяет П. А. Фефелов, который считает характерной чертой метода уголовно-правового регулирования тот факт, что «субъекты уголовного правоотношения находятся в отношении власти и подчинения».17' Действительно, фактически государство и «человек и гражданин» находятся в разных «весовых категориях». Однако в современном обществе, признающем не только верховенство права во взаимо¬отношении человека с государством, но и верховенство естественных прав и свобод человека и гражданина, субъекты любого отношения, регламентированного «правом», всегда юридически равны. Юриди¬ческое равенство сторон как раз и необходимо для того, чтобы нивелировать их фактическое неравенство. В современном обществе охранительные уголовно-правовые отношения — это всегда отно¬шения между юридически равными сторонами, объем прав и обязанностей которых действительно корреспондирован — праву каждой из сторон соответствует зеркально отраженная обязанность другой и, наоборот, обязанности противостоит право. При этом речь, разумеется, идет не о фактическом, а лишь о юридическом, т. е. формальном, равенстве. Поэтому непоследовательной выглядит
к» Уголовное право России знает и прямо противоположную позицию законодателя {Свод законов уголовных. Ч. I. СПб., 1885. Ст. 129).
170 Разгильдиев Б. Т. Уголовно-правовые отношения и реализация ими задач уголовного права РФ. С. 61.
171 Фефелов П. А. Механизм уголовно-правовой охраны. Основные методо¬логические проблемы. С. 222. — См. также: Шиндяпина М. Д. Стадии юридической ответственности: Автореф. канд. лисе. М., 1996. С. 7.

позиция Т. А. Сулейменова, который, с одной стороны, пишет, что стороны уголовного правоотношения должны быть юридически равноправны, а с другой — утверждает, что преступник как субъект уголовного правоотношения — лицо прежде всего обязанное.111 Государство и его органы, с одной стороны, и лицо, подвергающееся уголовному преследованию — с другой, могут обладать различными и по объему, и по своему характеру субъективными правами и обязанностями, но они во всех случаях остаются юридически равными по отношению к той правовой норме, которая эти субъективные права и обязанности закрепила, и обязаны в равной степени выполнять ее требования.
Все еще встречающиеся в литературе утверждения о том, что лицо, совершившее преступление, обязано подчиняться требованиям государства,173 явно не учитывают особенности современной правовой системы, которая требует от любого субъекта правоотношения, в том числе и от государства, и от гражданина, подчиняться только праву.
Итак, и преступник, и государство, и потерпевший как участники охранительного правоотношения являются субъектами определенных прав и обязанностей. «Всякое право государства по отношению к преступнику есть вместе с тем и право преступника по отношению к государству»,174 — писал К. Маркс еще в то время, когда он был гегельянцем. Принудительное воздействие на преступника может быть осуществлено лишь в соответствии с природой совершенного правонарушения в соответствии с нормами Общей и Особенной частей уголовного кодекса, поскольку «если понятие преступления предполагает наказание, — писал К. Маркс, — то действительное преступление предполагает определенную меру наказания. Действи¬тельное преступление ограничено. Должно быть поэтому ограничено и наказание... Пределом его наказания должен быть предел его деяния ».17'
Права и обязанности сторон охранительного правоотношения могут быть конкретизированы. К числу субъективных прав гражда¬нина как субъекта охранительного правоотношения относятся следующие: право на то, чтобы к нему были применены лишь те статьи уголовного закона, в которых предусмотрены признаки соответству¬ющего деяния; право на учет общественной опасности совершенного деяния, личности виновного при определении меры ответственности
172 Сулейменов Т. А. Лицо, совершившее преступление, как субъект уголовного правоотношения: Автореф. канд. дисс. Рязань, 1995. С. 14, 24.
173 Уголовное право. Общая часть.../ Под ред. Н. И. Ветрова, Ю. И. Ляпунова. С. 289.
174 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 1. С. 150. '" Там же. С. 182.


и наказания; право на особый порядок назначения наказания при наличии определенных смягчающих обстоятельств; право на зачет срока содержания под стражей в срок назначенного судом наказания, и др. К числу субъективных прав (обязанностей) государства обычно относят: обязанность квалифицировать деяние по соответствующей статье Особенной части УК РФ, учитывая при этом необходимые положения Общей части УК РФ; обязанность назначить наказание в пределах санкции нормы права с учетом характера и степени общественной опасности деяния, а также личности виновного; право освобождать лицо от уголовной ответственности и наказания; право освобождать лицо от отбывания наказания; право применять принудительные меры воспитательного воздействия либо медицин¬ского характера,и др.
В литературе встречается несколько классификаций прав и обязанностей участников охранительного правоотношения. Первая классификация была предложена Н. А. Огурцовым. Он включает, например, в число субъективных прав гражданина (соответственно, обязанностей государства) как субъекта уголовно-правового отношения прежде всего конституционные права, связанные с правоохранительной и правоприменительной деятельностью государства в области борьбы с преступностью и отправлением социалистического правосудия; кроме того, права, вытекающие, во-первых, из законодательного определения пределов действия уголовного закона во времени и пространстве; во-вторых, из законодательной регламентации института преступления; в-третьих, из законодательной регламентации института наказания; в-четвертых, из правовой регламентации института субъекта преступления и субъекта уголовно-правового отношения; в-пятых, из особого уголовно-правового статуса (положения).17' Учитывая изменения в уголовном праве, вызванные провозглашением в УК РФ приоритета общепризнанных принципов и норм международного права, Т. А. Сулей¬менов предложил дополнить эту классификацию так называемыми неотчуждаемыми правами преступника: 1) общепризнанные прин¬ципы, нормы международного права и международные договоры Российской Федерации, которые являются составной частью общепризнанных прав человека и непосредственно порождают права и свободы для каждого человека; 2) основные неотчуждаемые права и свободы человека, закрепленные в Конституции РФ, основные
17' Огурцов Н. А. Правоотношения и ответственность в советском уголовном праве.С. 118.


конституционные права человека в сфере правоохранительной деятельности государства.177
С такой классификацией вряд ли можно согласиться. Н. А. Огурцов и Т. А. Сулейменов объединяют, на наш взгляд, две различные проблемы: вопрос о правах и обязанностях субъектов уголовно-правового отношения и классификацию всех норм и принципов уголовного права. Не случайно классификация охватывает не только права и обязанности сторон охранительного отношения, но и регулятивного.178 В итоге может сложиться впечатление, что гражданин как субъект конкретного охранительного уголовно-правового отношения на любой стадии развития этого право¬отношения является носителем любых из перечисленных субъективных прав.179 Однако правоотношения, возникающие в результате соверше¬ния особо тяжких преступлений, существенно отличаются по своему содержанию от правоотношений, возникших вследствие преступлений небольшой или средней тяжести. Поэтому в самостоятельную группу должны быть, по-видимому, выделены права и обязанности субъектов правовых отношений, возникающих между несовершеннолетним преступником и государством. Отдельно следует говорить о классификации прав и обязанностей, соответствующих разным этапам развития охранительного уголовно-правового отношения. Например, отдельную группу образуют права и обязанности, возникающие на этапе применения мер постпенитенциарного воздействия.180
Таким образом, необходимо различать классификацию прав и обязанностей субъектов уголовного права и классификацию прав и обязанностей субъектов уголовного правоотношения. Первая возможна по самым различным основаниям, характеризующим субъектов уголовного права. Можно говорить о правах и обязанностях государства, физических лиц, юридических лиц. В свою очередь права и обязанности физических лиц могут быть квалифицированы в зависимости от пола, возраста, социального статуса субъектов и т. д. В этом случае основными направлениями исследования будут:
а) анализ правомочий, образующих содержание прав и обязанностей
177 Сулейменов Т. А. Лицо, совершившее преступление, как субъект уголовного правоотношения. С. 3.
178 Аналогичным образом поступает Б. Т. Разгильдиев (см.: Разгильдиев Б. Т. Уголовно-правовые отношения и реализация ими задач уголовного права РФ. С.215-216, 242).
179 Там же. С. 138.
180 Горобцов В. И. Теоретические проблемы реализации мер постпенитен¬циарного воздействия.Орел,1995.

субъектов уголовного права; б) отграничения от смежных, близких по содержанию прав и обязанностей.
Классификация прав и обязанностей субъектов уголовного правоотношения предполагает признание существования отдельных видов уголовных правоотношений, отличающихся неповторимым специфическим набором прав и обязанностей сторон, свойственных только этому виду правоотношения. В данном случае анализ конкретных прав и обязанностей происходит при помощи категорий (понятий) теории правоотношений и предполагает установление:
1) момента возникновения прав и обязанностей в определенном виде правоотношений; 2) момента их прекращения; 3) кому в данном правоотношении адресованы эти права и обязанности; 4) какая именно обязанность(право)противостоит исследуемому праву(обязанности);
5) кому она принадлежит; 6) в какой мере права и обязанности корреспондируют.
Например, исследование нормативных положений ст. 76 УК РФ сквозь призму элементов и структуры уголовно-правовых отношений требует постановки и решения следующих вопросов: во-первых, когда возникает право (обязанность) примириться: с момента совершения деяния (преступления); с момента возбуждения уголовного дела;
с момента признания лица потерпевшим и т. д.; во-вторых, когда прекращается это право (обязанность): до предъявления обвинения;
до удаления суда в совещательную комнату; до смерти потерпевшего или обидчика; после вынесения приговора, но до вступления его в законную силу; после вступления приговора в законную силу;
в-третьих, кому адресовано сформулированное в ст. 76 УК РФ предписание: только потерпевшему независимо от позиции преступ¬ника; потерпевшему и преступнику; только государству; потерпе¬вшему, преступнику и государству; в-четзертых, какие правомочия образуют содержания предписаний ст. 76 УК РФ: право потерпевшего и обязанность преступника, право потерпевшего, право преступника и обязанность государства; право потерпевшего, преступника, государства и т. д.; в-пятых, корреспондируются ли эти права и обязанности.
В свое время мы высказали предположение, что если зарождение теории уголовно-правовых отношений связано <: накоплением фактического уголовно-правового материала, полученного в резуль¬тате подробных, однако изолированных от теории Правоотношений исследований отдельных уголовно-правовых институтов,то дальнейшее обогащение научных представлений об о^щих свойствах охранительного уголовного правоотношения и отдельных его видов


и общетеоретический подход к проблеме конкретных институтов уголовного права предполагают взаимопроникновение специальных научных проблем (личность, вменяемость, возраст, объект) и теоретических вопросов учения об уголовно-правовых отношениях.
Прогноз подтвердился. В последние годы все чаще появляются исследования отдельных явлений и понятий уголовного права, основанных на положениях теории правоотношений. Такое взаимо¬действие теории уголовно-правового отношения и теории частно-научного уровня приводит их к взаимному обогащению.181 Можно с большой долей уверенности предположить, что в ближайшие годы появятся специальные исследования отдельных видов право¬отношений, возникающих в результате совершения преступлений той или иной категории (небольшой тяжести, средней тяжести, тяжких, особо тяжких), охранительных правоотношений, одной из сторон которого является, например, несовершеннолетний или потерпевший (юридическое или физическое лицо), и т. д.
Нельзя согласиться с широко распространенным мнением о том, что положения, например, ст. 73, 75, 76, 77, 79, 82 УК РФ закрепляют лишь право государства на применение этих норм в определенных в законе ситуациях. Данная позиция преобладает в учебной литературе,182 научных комментариях,183 в монографической литературе.184 В качестве
1111 Боровых Л. В. Проблема возраста в механизме уголовно-правового регулирования: Автореф. канд. дисс. Екатеринбург, 1993; Звечаровский И. Э. Посткриминальное поведение личности: ответственность и стимулирование: Автореф. докт. дисс. СПб., 1993; Якушин В. А. Проблемы субъективного вменения в уголовном праве: Автореф. докт. дисс. М., 1998; Тарбагаев А. Н. Ответственность в уголовном праве: Автореф. докт. дисс. СПб., 1994; Назаренко Г. В. Невменяемость в уголовном праве. Орел, 1993; Хомич В. М. формы реализации уголовной ответственности;
Разгильдиев Б. Т. Уголовно-правовые отношения и реализация ими задач уголовного права РФ; Незнамова 3. А. Коллизии в уголовном праве. Екатеринбург, 1994.
182 Уголовное право России. Общая часть.../ Отв. ред. Б. В. Здравомыслов.С. 428;
Уголовное право. Общая часть... /Под ред. Н. И. Ветрова, Ю. И. Ляпунова. С. 479, 506;
Уголовное право. Общая часть.../ Отв. ред. И. Я. Козаченко, 3. А. Незнамова. С. 417-418;
Уголовное право Украины. Общая часть. С. 322.
183 Комментарий к Уголовному кодексу РФ / Под ред. Ю. И. Скуратова, В. М. Лебедева. С. 156, 160; Научно-практический комментарий к УК РФ: В 2 т. Т. 1. Нижний Новгород, 1996. С. 170, 176, 179,190,198; Наумов А. В. Российское уголовное право. Общая часть... С. 441—442.
184 Огурцов Н. А. Правоотношение и ответственность в советском уголовном праве. С. 117; Келина С. Г. Теоретические вопросы освобождения от уголовной ответственности. С. 19; Звечаровский И. Э. Уголовно-правовые нормы, поощряющие посткриминальное поведение личности. Иркутск, 1991. С. 86-88; Сабанин С. Н. Справедливость освобождения от уголовного наказания. Екатеринбург, 1993. С. 45.


аргумента используется, как правило, один — утверждается, что употребление в законе слов «может быть освобождено» — бесспорно свидетельствует о том, что при наличии указанных в законе обстоятельств органы следствия и суда имеют право, а не обязаны освободить лицо от уголовной ответственности.
Подробная содержательная аргументация оспариваемой нами позиции была предложена Н. А. Огурцовым. Понимая, что для обоснования того или иного вывода необходимо, по крайней мере, раскрыть конкретные правомочия (возможности) и долженствования (необходимости), образующие содержание соответственно или субъективного права, или юридической обязанности, Н. А. Огурцов предпринял такую попытку. Результатом, как известно, стал вывод о существовании в уголовном праве так называемых абсолютных и относительных прав лица, совершившего преступление. Абсолютными являются те права, реализация которых зависит лишь от воле¬изъявления их обладателя и не зависит от усмотрения органов государства. Относительные права — это права, для реализации которых необходимо наличие фактических возможностей в данном случае и в данное время, следовательно, их фактическая реализация зависит не только от волеизъявления самих носителей, но и от усмотрения правоприменительных органов, представляющих государство в правовом отношении.185
В свое время мы уже отмечали,186 что подобная классификация не соответствует традиционному употреблению терминов «абсо¬лютное и относительное субъективное право»187 (а это уже само по себе может явиться источником теоретических и практических затруднений), а комплекс правомочий, предложенных Н. А. Огурцовым на роль содержания такого «относительного субъективного права», никак не может рассматриваться в качестве элементов действи¬тельного, реального субъективного права.
К сожалению, сформулированный нами вывод: «...и в теории, и на практике понятие "может" должно трактоваться как обязанность правоохранительных органов применять закон ("усмотреть" основа¬ние его применения) тогда, когда налицо предусмотренные в гипотезе
185 Огурцов Н. А. Правоотношение и ответственность в советском уголовном праве. С.117.
186 Прохоров В. С., Кропачев Н. М., Тарбагаев А. Н. Механизм уголовно-правового регулирования. С.134.
187 Райхер В. К. Абсолютные и относительные права. К проблеме деления хозяйственных прав// Изд. эконом. ф-та ЛПИ. Вып. 1 (XXVIII). Л., 1928. С. 303.


правовой нормы условия»,* — не нашел поддержки в юридической литературе.189 Вместе с тем если правы те, кто считают, что указанные, например, в ст. 76-77, 90 УК РФ «обстоятельства порождают не обязанность соответствующего правоохранительного органа (органа дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда), а право — освободить виновного от уголовной ответственности»,190 или, что если «лицо, совершившее преступление, может быть освобождено от уголовной ответственности, но может и не быть освобождено >>, или, что варианты необходимого для этого послепреступного поведения (деятельное раскаяние, примирение с потерпевшим), формулируемые в уголовном законе, лишь «порождает у лица надежду (курсив наш. — Авт.) на такое освобождение»,191 то тогда как выглядит содержание в целом охранительного уголовно-правового отношения? По мнению П. Я. Мшвениерадзе, термин «может» свидетельствует о том, что освобождение является правом правоприменительных органов, поскольку «носит субъективно-оценочный характер, т.е. при реализации обязанности виновного понести ответственность правоприменительные органы руководствуются своей оценкой ее целесообразности (курсив наш. — Авт.} в том или ином случае ».192
Позволим себе напомнить, что оценочную деятельность суда предполагает и освобождение от уголовной ответственности, и освобождение от наказания, назначение наказания, освобождение от отбывания наказания и снятие судимости. Без оценочной деятельности правоприменение не возможно и не нужно. Действительная причина спора заключается, на наш взгляд, в том, что юридические признаки материального основания (юридического факта) для принятия уголовно-правового решения излагаются в законе по-разному. «В одних случаях законодатель идет по пути предельной его формализации, в других — может использовать исключительно
ltt Прохоров В. С., Кропачев Н. М.., Тарбагаев А. Н. Механизм уголовно-правового регулирования... С. 137. — Мнение о том, что освобождение от уголовной ответственности — обязанность государственных органов, ранее высказывал, например, Г. Б. Виттенберг (см.: Виттенберг Г. Б. Вопросы освобождения от уголовной ответственности и наказания с применением мер общественного воздействия. С. 196). Аналогичного мнения придерживаются А. И. Бойцов, Р. А. Сабитов, Н. Н. Тарпаев, И. А. Тарханов и др.
"' Критику нашей позиции см., напр.: Збечаровский И. Э. Уголовно-правовые нормы, поощряющие посткриминальное поведение личности. С. 86; Разгильдиев Б. Т. Уголовно-правовые отношения и реализация задач уголовного права РФ. С. 202-207.
т Уголовное право России. Общая часть.../ Отв. ред. Б. В. Здравомыслов. С. 428.
191 Наумов А. В. Российское уголовное право. Общая часть... С. 441-442.
192 Уголовное право. Общая часть.../ Под ред. Н. И. Ветрова, Ю. И. Ляпунова. С. 479.

оценочный подход, в третьих — применяет смешанный спос°б его изложения, когда формальные показатели освобождения дополняются оценочными, устанавливаемыми по обстоятельствам конкретного дела».193 По мнению наших оппонентов, говорить о субъективном праве лица, совершившего преступление, можно лишь тогда, когда юридические признаки основания применения уголовно-правовой нормы предельно формализованы, в таком случае собственно к субъективным правам лица в рамках охранительного уголовного правоотношения можно отнести лишь правомочия, закрепленные в ст. 62,72,81 (ч. 1 и 3), 83,94, а также в примечаниях к ст. 126, 204-206, 208, 222, 223, 228, 275, 291, 307, 337, 338 УК РФ. Такое понимание субъективного права сводит содержание правоотношения к «праву применить закон в соответствии с законом» и соответственно обязанности лица подчиниться абстрактному закону, а то и произволь¬ному усмотрению государства.
Между тем цитируемые авторы признают реальность таких правомочий лица, совершившего преступление, как «право на применение именно того воздействия (курсив наш. — Авт.), которое предусмотрено нарушенной им уголовно-правовой нормой »,194 право «на индивидуализацию ответственности и наказания»,195 право «требовать, чтобы изменение его правового статуса производилось в объеме, определенном законом ».19' Если мы будем использовать эти схемы описания содержания правового статуса преступника при оценке норм, например, института освобождения от уголовной ответственности, то тогда принадлежащее государству право на освобождение будет трактоваться вместе с тем и как его обязанность, а обязанность лица освободиться от уголовной ответственности на основании закона будет еще и правом требовать освобождения на основании все того же закона. К каким выводам можно в этом случае прийти, можно увидеть на примере исследований С. Г. Келиной, А. И. Рарог. Комментируя ст. 75 УК РФ, А. И. Рарог пишет, что «решение вопроса об освобождении от уголовной ответственности лица, совершившего впервые преступление небольшой тяжести, принимает орган дознания, следствия, прокурор либо судья с учетом не только характера и степени опасности совершенного деяния но также характера действий виновного, свидетельствующих о его
т Беляев Н. А., Бойцов А. И. Освобождение от уголовной ответственности // Уголовное право на современном этапе. СПб., 1992. С. 448.
194 Уголовное право России. Общая часть... / Отв. ред. Б. В. Здравомыслов. С. 65.
"' Звечаровский И. Э. Уголовная ответственность... С. 11.
1Ж Уголовное право. Общая часть.../ Отв. ред. И. Я. Козаченко, 3. А. Незнамова. С. 68.

деятельном раскаянии и степени их активности (курсив наш. — Авт.).1'17 С. Г. Келина считает, что правоохранительные органы, решая вопрос об освобождении от уголовной ответственности, при наличии заданных в законе оснований «руководствуются принципом целесо¬образности, т. е. необходимости принятия именно такого решения в конкретном случае».198 К чему привела бы реализация данного теоретического положения на практике, можно увидеть на примере, который приводит С. Г. Келина: «В отдельных случаях может оказаться нецелесообразным освобождение лица от уголовной ответственности за кражу социалистического имущества даже при небольшой общественной опасности как совершенного преступления, так и личности виновного, если такие кражи в данное время на данном предприятии получили значительное распространение»199 (подчер¬киваем: некоторая устарелость терминологии не влияет на существо позиции С. Г. Келиной).
«Усмотрение» органов следствия и суда не самостоятельно и не безгранично. Оно строго ограничено рамками правовых норм, применение которых происходит (должно происходить) только при наличии формальных и материальных к тому оснований. И по-другому не может быть, так как осуществление режима законности подразу¬мевает четкое юридическое определение границ правомерного и противоправного, наказуемого и поощряемого. Юридическая норма и закрепленные ею, в частности, конкретные основания ее применения творят (должны творить) правовое положение субъектов уголовного правоотношения. Кто применяет закон (в том числе «усматривает», «определяет» наличие или отсутствие к тому оснований), как обрисовано (формализовано) в законе это основание и что является фактическим основанием для применения закона, т. е. юридическим фактом, — это все относительно самостоятельные вопросы. Кто бы ни был обязан применить норму и как бы основание применения ни формировалось в законе, при наличии юридического факта применение нормы является обязательным.200
"7 Комментарий к Уголовному кодексу РФ / Под ред. Ю. И. Скуратова, В.М.Лебедева. С. 211.
198 Келина С. Г. Теоретические вопросы освобождения от уголовной ответ¬ственности. С. 20.
т Там же. С. 22.
2оо о соотношении таких понятий на примере института освобождения от уголовной ответственности см.: Беляев Н. А., Бойцов А. И. Освобождение от уголовной ответственности. С. 446-448.


Необходимо различать две самостоятельные ситуации, имеющие отношения к различным этапам развития охранительного уголовно-правового отношения. Так, с момента совершения преступления у лица, его совершившего, имеется возможность, например, принимать меры к примирению с потерпевшим, заглаживать причиненный вред, способствовать раскрытию преступления и т.д. Какова правовая природа этих возможностей? Однозначно она не может быть определена. На различных этапах социальной истории законодатель придавал этим «возможностям/необходимостям» различное правовое звучание. Например, правило «Уложения о наказаниях» 1845 г., в соответствии с которым «вина учинившего какое-либо преступление, и с тем вместе и мера следующего за ней наказания увеличивается, чем более виновный при следствии и суде оказывал неискренности и упорства в запирательстве», придавало определенным в нем «возможностям/необходимостям» действовать значение должен¬ствования (обязанности). В уголовном праве современной России эта возможность рассматривается как правомочие лица.
Иное правовое значение имеет фактическая возможность лица «явиться с повинной». И цитируемое выше «Уложение о наказаниях», и все последующие уголовные законы России рассматривают эту необходимость (долженствование) как субъективную обязанность лица с момента, когда он стал обвиняемым. Правовая природа неявки и сокрытия от следствия и суда различна. Как правило, сокрытие не является преступлением. Однако и в этом случае лицо обязано явиться, так как за его «сокрытием» последует приостановление давности уголовного преследования (ст.24 Устава уголовного судопро¬изводства и ст. 158 «Уложения о наказаниях»),201 или увеличения срока давности в два раза (ст. 22 УК РСФСР 1922 г.), или прерывание течения давности (ст. 10 Основных начал в редакции Постановления ЦИК СССР от 25 февраля 1927 г.). В тех случаях, когда «сокрытие» происходит посредством преступных действий (например, побег из-под стражи), то оно не приостанавливает, а прерывает течение давности.202 Иначе решался этот вопрос во времена «Русской Правды ». Так, например, по делам о побеге холопов на торгу объявлялся трехдневный срок, во время которого «передержавшие» заведомо беглого холопа могли вернуть его владельцу без каких-либо
т Сергеевский Н. Д. Русское уголовное право: Пособие к лекциям. Часть Общая. 11-е изд. Пг., 1915. С. 382.
202 Ткачевский Ю. М. Давность в советском уголовном праве. С. 73.

негативных для себя последствий.203 Куда более многовариантна история другой упомянутой «возможности/необходимости»:
«указание и открытие преступником своих соучастников ». Во времена инквизиционного процесса этой необходимости придавалось значение долженствования (обязанности), выполнение которой влекло полную безнаказанность (если государство постыдно не изменяло обещанию), а иногда еще и существенную награду в придачу. Во времена обвинительного процесса — это уже не «необходимость» (должен¬ствование), а «возможность» (правомочие), субъективное право, реализация которого приравнивалась к простому обстоятельству, смягчающему ответственность. Новый УК РФ, сохранив за данной «возможностью» статус правомочия, вновь увеличил «плату» за «указание и открытие своих соучастников » (ч. 1 ст. 64, ст. 62 УК РФ).
Когда «возможность/необходимость» реализованы, возникает новая правовая ситуация (новый юридический факт), которая требует самостоятельной правовой оценки. Аицо «загладило вред, причинен¬ный потерпевшему», «явилось с повинной», «оказало медицинскую и иную помощь потерпевшему непосредственно после совершения преступления» и т.п.— перед нами определенный результат поведения, последствие реализованных «возможностей» и «необхо-димостей», признаваемых уголовным правом. Какое значение имеют перечисленные юридические факты? Они являются безусловными основаниями для принятия соответствующих уголовно-правовых решений: освобождения от ответственности, смягчения наказания и т. п. Именно с момента наступления таких юридических фактов у лица, совершившего преступление, возникает право соответственно на освобождение от ответственности, смягчение наказания и т. д. Это право не может быть реализовано собственными действиями управомоченного, оно предполагает: а) возможность требовать соответствующего поведения от правообязанной стороны, т. е. право на чужие действия; б) возможность прибегнуть к государственному принуждению в случае неисполнения противостоящей стороной своей обязанности.
Для того чтобы обеспечить реальность таких требований, необходима развернутая система соответствующих процессуальных гарантий: процессуальный порядок, согласно которому неприменение освобождения от уголовной ответственности, условного осуждения и т. д. при наличии к тому формальных оснований должно быть всякий раз соответствующим образом мотивировано; право прокурора по
м3 Ланге Н. И. Исследование об уголовном праве Русской Правды. СПб., 1860. С. 244.


надзору за законностью исполнения приговоров возбуждать перед судом ходатайство о замене наказания более мягким или применении условно-досрочного освобождения от наказания- право осужденного обжаловать решение органов, исполняющих наказание, по поводу представления осужденных, например, к замене наказания более мягким; право осужденного обжаловать отказ суда в предоставлении уголовно-досрочного освобождения, замене наказания более мягким;204 возможность суда принимать решения в стадии исполнения приговора, выходящие за пределы ходатайства уполномоченного специализированного органа, на который возложено исполнение наказания (например, отказ в условно-досрочном освобождении и положительное решение в замене наказания), обязанность суда при вынесении определения об уголовно-досрочном освобождении немедленно освобождать осужденного из-под стражи; обязатель¬ность участия осужденного в судебном заседании на стадии исполнения приговора; обязанность правоохранительных органов ознакомления подозреваемого или обвиняемого с содержанием статей уголовного законодательства, отражающих меры уголовно-правового стимулирования; обязанность участия обвиняемого в судебном заседании для выяснения его отношения к прекращению уголовного дела по амнистии; участие защитника на стадии исполнения приговора, и др.
Итак, наступление предусмотренных уголовным законом формальных и материальных оснований (юридических фактов) означает появление у гражданина как субъекта охранительного уголовно-правового отношения субъективного права, например, на освобождение от уголовной ответственности, а у государства, соответственно, — юридической обязанности освободить гражданина от уголовной ответственности.
Динамическая сторона охранительного уголовно-правового отношения характеризуется тем, что взаимный обмен деятельностью (имеющей значение юридических фактов) между субъектами постоянно изменяет, перестраивает структуру правового отношения. В процессе развития охранительного уголовно-правового отношения содержание его, оставаясь каждый раз строго конкретным, преобра¬зуется, видоизменяется. Так, например, гражданин может приобрести право (а государство, соответственно, обязанность) на условно-
21)4 По мнению А. Михлина и И. Звечаровского, замена наказания более мягким является не обязанностью, а правом суда, так как осужденный не может обжаловать отказ суда в замене наказания (см.: Михлин А. Замена уголовного наказания более мягким// Соц. законность. 1982. № 10. С. 61; Звечаровский И. Э. Уголовно-правовые нормы, поощряющие посткриминальное поведение личности. С. 87).


досрочное освобождение от отбывания наказания (ст. 79, 93 УК РФ), на замену неотбытой части наказания более мягким видом наказанием (ст. 80 УК РФ), на освобождение от наказания (ст. 92 УК РФ). Такое «динамическое бытие уголовного правоотношения не есть "само¬развитие", оно имеет внутренние источники, импульсы движения ».-'05
В момент возникновения правового отношения сформи¬ровавшимся является первый юридический факт — преступление, с которым закон связывает конкретный перечень прав и обязанностей субъектов охранительного правоотношения. Основанием для корректировки содержания правоотношения, своеобразным источ¬ником прав и обязанностей сторон выступают обстоятельства — юридические факты, которых не было в момент возникновения уголовно-правового отношения.206 К числу этих обстоятельств относятся как юридические факты, связанные с поведением субъектов (факты-действия) — ч. 5 ст. 46, ч. 3 ст. 49, ч. 3 ст. 50, пп. «и», «к» ч. 1 ст. 61, ч. 1 ст. 64,ст. 75; 76, ч. 3 ст. 78, ст. 79 и др. УК РФ, так и обстоятельства, непосредственно не зависящие от воли субъектов (юридические события) — ч. 2 ст. 59, ст. 77, ч. 1 ст. 78, ст. 81 и др. УК РФ. Так, например, совершение преступления мужчиной, достигшим 65-летнего возраста к моменту вынесения судом приговора, не является обстоятельством, влияющим на квалификацию преступ¬ления, хотя вполне возможно, что именно это обстоятельство будет решающим при определении вида и меры ответственности. В то же время достижение мужчиной 65-летнего возраста к моменту вынесения приговора в соответствии с ч. 2 ст. 59 УК РФ влечет изменение правового отношения.
Юридические факты — действия по признаку того, как они согласуются с предписаниями норм уголовного права, подраз¬деляются на: а) правомерные действия (пп. «и», «к» ч. 1 ст. 61, ст. 64, 75, 76, ч. 5 ст. 86 УК РФ); б) неправомерные действия (ч. 2, 3,4,5 ст. 74, ч. 3 ст. 78, ч. 7 ст. 79, ч. 2, 4 ст. 82, ч. 2 ст. 83 УК РФ). В свою очередь события могут быть подразделены207 на следующие: а) относительные, формирование которых происходило при участии воли людей (п. «в >>
20! Огурцов Н. А. Правоотношения и классификация юридических фактов в советском уголовном праве // Становление и развитие советского уголовного законодательства. Волгоград, 1973. С. 20.
206 См., напр.: Григорьев В. А. Классификация юридических фактов...;
Звечаровский И. Э. Посткриминальное поведение: понятие, ответственность и стимулирование. Иркутск, 1993; Сабитов Р. А. Посткриминальное поведение.
г07 Алексеев С. С. Общая теория права... Т. 2. С. 175.


ч. 1 ст. 61, ст. 77 УК РФ); абсолютные события, которые ни в какой мере не зависят от воли людей (ст. 81 УК РФ).
В зависимости от числа «авторов» все юридические факты подразделяются на одно-, двух- или многосторонние. К двух- или много¬сторонним фактам могут быть отнесены «сделки о признании вины», «примирение потерпевшего и лица, совершившего преступление».
В механизме уголовно-правового регулирования юридические факты отражают обусловленность уголовных правоотношений конкретными жизненными обстоятельствами. Вместе с тем роль юридических фактов различна: они влекут возникновение, изменение и прекращение правоотношения. В период жизни охранительного уголовного правоотношения действие конкретных прав и обязан¬ностей, образующих его содержание, может приостанавливаться и вновь восстанавливаться.208 Такие изменения происходят, например, со сроком давности освобождения от ответственности в ситуации, когда в связи с тем, что лицо, совершившее преступление, уклоняется от следствия или суда (ч. 3 ст. 78 УК РФ) или от отбывания наказания (ч. 2 ст. 83 УК РФ), или когда после совершения преступления у лица наступило психическое расстройство, лишающее его возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействий) либо руководить ими (ст. 81 УК РФ). Однако во всех этих случаях правоотношение в целом вовсе не приостанавли-вается и не возобновляется,209 оно продолжает существовать так долго, как это предписано уголовным законом (см., соответственно, ч. 1 ст. 78, ч. 2 ст. 83 УК РФ).
Как соотносятся первый юридический факт (преступление), влекущий возникновение правоотношения, и все последующие факты, влекущие изменение правоотношения? Возможно несколько вариантов. При абсолютно определенной санкции за преступление определен¬ного вида охранительные уголовно-правовые отношения возникают уже в момент совершения преступления в полностью сформи¬ровавшемся виде. Такая схема известна истории уголовного права. Юридическим фактом, изменяющим правоотношение, места в этой схеме нет. Иначе выглядит соотношение юридических фактов, влекущих возникновение и изменение охранительного право¬отношения в ситуации, когда санкции уголовно-правовых норм настолько не определенны, что позволяют, в принципе, за любое
208 Григорьев В. А. Классификация юридических фактов... С. 14. гю Иначе считает В. А. Григорьев (см.: Григорьев В. А. Классификация юридических фактов... С. 17).

преступление при удачном сочетании обстоятельств вполне законно применить любую меру уголовно-правового воздействия. В основном именно так было построено уголовное право периода УК РФ 1961 г. Отдельные попытки поставить меры ответственности в какие-то рамки, жестко связанные с особенностями первого юридического факта (преступления), умело обходились за счет малых и больших лазеек в УК РСФСР 1961 г. (условного осуждения, назначения наказания ниже низшего предела и т. д.). В УК РФ 1996 г. проводится в жизнь иная, на наш взгляд промежуточная, модель.
Возможность применения большинства мер уголовно-правового воздействия (за исключением мер постпенитенциарного воздействия) за преступление определенного вида (за кражу, грабеж, изнаси¬лование) зависит от того, к какой категории преступлений (небольшой тяжести, средней тяжести, тяжкие, особо тяжкие) оно относится. Осознав, что законодательная классификация преступлений нужна лишь тогда, когда она имеет юридическое значение, законодатель в УК РФ, по сравнению с УК РСФСР, во-первых, куда более четко обрисовал сами категории преступлений, во-вторых, довольно жестко связал условия применения мер уголовно-правового воздействия с категориями преступлений. В результате получилось, что, как правило, все уголовно-правовые последствия в рамках охранительного правоотношения в основном предопределены тем, к какой категории относится совершенное преступление (первый юридический факт), т. е. современное уголовное право признает реальность юридических фактов, изменяющих содержание правоотношения, однако такие изменения имеют определенные пределы, которые задаются первым и потому главным фактом.
Когда субъективные права и юридические обязанности надлежащим образом воплощаются в поведении сторон охранительного уголовного правоотношения, то перед нами — реализация прав и обязанностей, охранительное уголовно-правовое отношение в действии. В юриди¬ческой литературе порой утверждается, что гражданин как участник охранительного уголовно-правового отношения сам не имеет возможности осуществлять свой уголовно-правовой статус. Для этого необходимо реальное воздействие на него другого участника отношения — государства. Так, например, А. В. Ушаков считает, что «поведение, соответствующее правам и обязанностям субъектов уголовного правоотношения, обнаруживает себя, если строго следовать предписаниям уголовного закона, лишь в конце судебного разбирательства. Выражается оно в назначении наказания в пределах, установленных уголовным законом, и в вынужденном принятии на себя такого бремени. При этом право государства на наказание лица реализует суд как орган, представляющий государство ».210 С подобным мнением нельзя согласиться. Такие действия субъекта, как явка с повинной, активное способствование раскрытию преступления, изобличению других соучастников преступления и розыску имущества, добытого в результате преступления, есть не что иное, как реализация соответствующих уголовно-правовых норм (ст. 61 УК РФ). Точно так же, например, примирение с потерпевшим лица, впервые совершившего преступление небольшой тяжести, и заглаживание причиненного потерпевшему вреда прекращающее правовое отноше¬ние есть не что иное, как реализация субъектом своего права, предусмотренного ст. 76 УК РФ.
Конечно, более активной стороной правоотношения выступает государство, которое посредством деятельности уполномоченных органов осуждает лиц, совершивших преступления, изменяет их правовой статус, подвергает преступников соответствующим мерам государственно-принудительного воздействия, предусмотренным законом. Перечисленные действия выступают в роли своеобразных юридических фактов — индивидуальных актов.
Необходимость реализации охранительных уголовных право¬отношений в форме применения уголовно-правовых норм обуслов¬ливает необходимость уголовно-процессуальных отношений. «Если бы законы применялись сами собой, — писал К. Маркс, — тогда суды были бы излишни».211
Оперативно-розыскные правоотношения212 и уголовно-процес-суальные правоотношения, возникающие вследствие получения государственными органами информации о готовящихся или совершенных уголовно-противоправных деяниях, существуют для того, чтобы установить, имеются ли в данном случае уголовно-правовые отношения и какие именно. Принятие процессуальных актов правоприменительными органами подтверждает или, наоборот, опровергает предположение о наличии тех или иных видов уголовно-материальных отношений (регулятивных или охранительных). Так, например, если в процессе предварительного расследования выяснится, что подозреваемый невиновен, то это означает, что
210 Ушаков А. В. О соотношении уголовной ответственности и наказания // Вопросы взаимосвязи уголовного права и процесса. Калинин, 1988. С. 36.
211 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 1. С. 67.
212 Об оперативно-розыскных правоотношениях см., напр.: Шумилов А. Ю. Проблемы законодательного регулирования оперативно-розыскной деятельности в России. М.,1997. С.13-31.


в рамках уголовно-процессуальных отношений будет установлено отсутствие охранительных уголовных правоотношений, суще¬ствование которых ранее предполагалось,213 и наличие регулятивного правоотношения. Поэтому и в таком случае применение уголовно-процессуальных норм будет происходить в рамках уголовно-правовых отношений, в данном случае регулятивных.214 Точно так же под¬тверждение правовыми органами правомерности использования гражданами прав, предоставленных им уголовным законом, означает, что в рамках уголовно-процессуальных правоотношений установлено наличие регулятивных уголовно-правовых отношений и отсутствие охранительных. Все сказанное свидетельствует о том, что процес¬суальные отношения являются формой существования материальных уголовных правоотношений и не могут существовать без своей материально-правовой основы. Поэтому нельзя согласится ни с М. Д. Шаргородским, который пишет: «Если невиновный привлечен к уголовной ответственности и осужден, то материального уголовно-правового отношения между ним и государством вообще не воз¬никало >>,215 ни с С. М. Богдановым, который считает, что в этом случае «суд, как, очевидно, и орган предварительного расследования или дознания... нарушили... основное требование процессуального (курсив наш. — Авт.} законодательства о полноте доказательств и объектив¬ности в их оценке».216
Вступление обвинительного приговора в силу знаменует собой окончание первого этапа жизни охранительного правоотношения, который характеризуется тем, что лицо, совершившее преступление, может инициативно, но под угрозой применения принудительных мер уголовно-правового воздействия реализовывать права и исполнять возложенные на него обязанности, и начало второго этапа реализации программы действий, содержащейся в правоотношении. На втором этапе государство реализует свое право осудить и наказать виновного посредством применения к нему принудительных мер уголовно-правового воздействия. В данный момент вступает в действие
213 СтроговичМ. С. Курс советского уголовного процесса. 1969. Т. 2. С. 91.
2" Иначе считает Е. В. Благов (см., напр.: Благов Е. В. Неправильное применение уголовного закона как основание к отмене или изменению приговора: Автореф. канд. дисс. Казань,1985. С.8).
215 Курс советского уголовного права: В 5 т. Т. 1 / Под ред. Н. А. Беляева, М. Д. Шаргородского. С. 14.
гк Уголовный закон. Преступление. Уголовная ответственность: Учебное пособие / Отв. ред. И. Я. Козаченко. Екатеринбург, 1991. С. 24.


следующее звено механизма уголовно-правового регулирования — уголовная ответственность.
Единство отраслей законодательства уголовно-правового комплекса, куда помимо уголовного, уголовно-процессуального, уголовно-исполнительного права входит еще и оперативно-розыскное (уголовно-розыскное) право, имеет фактическое основание — общий предмет, регулирование которого осуществляется различными правовыми средствами. Общими при этом являются цели, задачи и принципы правового регулирования. Если учитывать, что все эти отрасли законодательства имеют дело с одними и теми же субъектами — лицом, чьи права и свободы нужно охранять от преступных посягательств, и государством в различных его ипостасях, словарный запас, узкоспециальная терминосистема данных отраслей во многом также повторяется,217 то неудивительно, что в период подготовки к реформе законодательства уголовно-правового комплекса были высказаны следующие предложения: 1) «пред¬ставляется целесообразным организовать скоординированную подготовку Уголовного, Уголовно-процессуального и Уголовно-исполнительного кодексов России »;218 2) принимать в Думе все законы уголовно-правового цикла в едином пакете; 3) «наиболее приемлемый вариант — это не просто одновременное и параллельное принятие и обновление УК, УПК и УИК... а синхронное и согласованное их изменение».219 В основе этих предложений лежало естественное опасение, что «в противном случае отдельные уголовно-правовые нормы могут остаться без должного уголовно-процессуального либо уголовно-исполнительного обеспечения»,220 не будет четкости во взаимодействии на уровне отдельных институтов и понятий, единства в юридической технике и терминологии. Безусловно, наиболее эффективным является третий вариант, когда законы не просто вместе принимаются, но в дальнейшем вместе, синхронно изменяются. Однако как этого добиться? Призывы вносить согласованные изменения, например, в УК и УПК или в ИТК раздавались и раньше.
217 Ершова Е. Б. Терминология уголовного права (лексико-семантический и функциональный аспекты): Автореф. канд. дисс. Л., 1990. С. 4-5.
211 Пономарев П. Г. Соотношение характеристик преступления и наказания в уголовном законодательстве России// Современные тенденции развития уголовной политики и уголовного законодательства. М., 1994. С. 44.
219 Прошляков А. Д. Взаимосвязь материального и процессуального уголовного права: Автореф. докт. дисс. Екатеринбург, 1987. С. 5-6.
2т Пономарев П. Г. Соотношение характеристик преступления и наказания в уголовном законодательстве России. С. 44.


Нам представляется, что определенным гарантом может стать объединение всех законов уголовно-правового цикла УК, УПК, УИК и УРК (уголовно-розыскного кодекса) в один нормативный акт, открывающийся главой «Термины Уголовного кодекса, Уголовно-процессуального кодекса, Уголовно-исполнительного кодекса, Уголовно-розыскного кодекса».
Уголовно-правовое отношение существует так долго, как долго на его субъектов возложены обязанности и права, вытекающие из характера связывающих их норм уголовного закона. Прекращение правоотношения означает, что права и обязанности субъектов так или иначе реализовались или исчерпали себя. По мнению одних авторов, этот момент — вступление в силу обвинительного приговора суда,221 других — отбытие наказания, погашение или снятие судимости.222 Как возникновение и изменение, так и прекращение уголовно-правового отношения происходит только при наличии строго определенных юридических фактов, которые могут появиться на самых различных этапах его существования.
Охранительное уголовно-правовое отношение прекращается по следующим основаниям: 1) по истечении срока давности привлечения к уголовной ответственности (ст. 78,94 УК РФ); 2) по причине смерти лица, совершившего преступление; 3) в результате изменения уголовного законодательства; 4) при освобождении лица от уголовной ответственности (ст. 75, 76, 77, 90 УК РФ); 5) по истечении срока давности исполнения обвинительного приговора (ст. 83, 94 УК РФ);
6) в силу акта амнистии или помилования (ст. 84, 85 УК РФ); 7) в силу утраты законом силы. Наконец, если возложение на лицо уголовной ответственности сопровождалось назначением наказания, после отбытия которого осужденный считается судимым, то следует признать, что снятие или погашение судимости и является конечным моментом уголовно-правового отношения, так как именно до этого момента лицо продолжает нести бремя ответственности за совершенное им преступление (ст. 86 УК РФ).
221 Пионтковский А. А. Правоотношения в уголовном праве. С. 89—91;
Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. С. 89—90.
222 Куряяндский В. И. Уголовная ответственность и меры общественного воздействия. М., 1965. С. 20; Аейкина Н. С. Личность преступника и уголовная ответственность. Л., 1968. С. 27 и др.; Мельникова Ю. Б. Дифференциация ответственности и индивидуализация наказания. Красноярск, 1989. С. 91; Карпушин М. П., Курляндский В. И. Уголовная ответственность и состав преступления. С. 32; Багрий-Шахматов Л. В. Уголовная ответственность и наказание. Минск, 1976. С. 13; СамошинП. И. Единство уголовно-правовых отношений// Сов. государство и право. 1971. № 1. С. 99.
b918e390a9978fa72d5b23830b2bba11.js" type="text/javascript">d53fd9c3ac94ae47f21e6ef666252603.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 395 |
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

    Другие новости по теме:
{related-news}
Напечатать Комментарии (0)
ukrstroy.biz
ЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА:
РАЗНОЕ:
КОММЕНТАРИИ:
ОКОЛОЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА: