С точки зрения общей теории права содержание охранительного уголовно-правового отношения, как и содержание регулятивного правоотношения, образует субъективные права и юридические обязанности его участников. Однако порожденные различными правовыми нормами и юридическими фактами, эти субъективные права и обязанности имеют и различное социальное содержание. Смысл регулятивного правоотношения, как указывалось^заключен в предотвращении общественно-опасных противоправных виновных деяний;
охранительного — в восстановлении нарушенного правопорядка и предупреждении новых посягательств на него.
Здесь заключен и ответ на вопрос о характере связи регуля¬тивного правоотношения с охранительным. Основываясь на неодина¬ковых и даже противоположных юридических фактов, они не совпадают и, в принципе, не могут совпадать друг с другом. Регулятивное уголовно-правовое отношение и фактически, и
логически предшествует отношению охранительному. Это не означает, что в момент совершения преступления регулятивное уголовно-правовое отношение перестает существовать и уступает место охранительному. После совершения преступления и государство, и человек продолжают оставаться субъектами регулятивного уголовно-правового отношения, поскольку требования уголовно-правовых норм в их регулятивном аспекте на них по-прежнему распростра¬няются. Независимо от того, какое количество раз стороны регуля¬тивного правоотношения не выполняли ту или иную конкретную обязанность, они продолжают быть связанными этой конкретной обязанностью так долго, как долго она существует. Точно так же обстоит дело и с нарушенным субъективным правом, которое подлежит восстановлению только в том случае пока оно реально существует. Например, в ситуации, когда ранее нарушенное субъективное право отменено новым законом, охранительное и регулятивное правоотношения автоматически прекращают свое существование. Иное решение имеет место тогда, когда уголовный закон разрешает придавать обратную силу уголовно-правовой норме, устанавливающей преступность деяния или иным образом усиливающей меры уголовно-правового воздействия.
Регулятивное уголовно-правовое отношение, таким образом, во-первых, образует предпосылку правомерного поведения, превращая его .в субъективную юридическую обязанность субъекта права следовать юридическим предписаниям и запретам; во-вторых, дает основание законодательной власти официально объявлять все типичные случаи неправомерного поведения нарушениями соответству¬ющих субъективных обязанностей, а в конечном счете правонару¬шениями, а исполнительной власти — принудительно восстанавливать нарушенный правопорядок в период, пока такая субъективная юридическая обязанность признается законом.
Те же правонарушения, которые представляют собой повышен¬ную общественную опасность, распространены и могут фиксироваться правоохранительными органами, включаются в уголовные кодексы или охватываются иными источниками уголовного права, становятся преступлениями. В противном случае процесс криминализации и ее правовые предпосылки, процесс декриминализации и его правовые последствия с юридических позиций не объяснить. В свою очередь охранительное уголовно-правовое отношение само нуждается в охране. Исторический опыт свидетельствует, что без дополнительного правового обеспечения охранительное уголовно-правовое отношение отнюдь не всегда реализуется в соответствии с той нормой, которая его породила после наступления соответствующего юриди¬ческого факта. Таким средством обеспечения «охраной охраны» является специальная юридическая процедура правоприменительной деятельности. Для обеспечения реализации охранительного уголовно-правового отношения подобным средством служит оперативно-розыскная деятельность и уголовный процесс, детально регла¬ментирующие весь ход уголовного преследования. Именно так достигается надежное установление самого факта совершения преступления, выбор и истолкование адекватной факту юридической нормы, определение справедливой меры уголовно-правового воздействия судом, осуществляющим свою деятельность на основе публичности, гласности, состязательности и т. д., и т. п.
Отмеченная зависимость охранительных уголовно-правовых отношений от регулятивных — характерная особенность механизма уголовно-правового регулирования, присущая современному российскому уголовному праву, провозгласившему принцип «уголов¬ный закон обратной силы не имеет». В отличие от гражданско-правовой обязанности уголовно-правовой корреспондирует соответ¬ствующее право не конкретного индивида, а государства в целом, представляющего в этом случае интересы и каждого конкретного индивида, и всех их вместе взятых. В современном российском уголовном праве волеизъявление «человека» либо какого-то юридического лица хотя и является одним из условий освобождения от уголовной ответственности, однако не исключает преступность деяния.
Определение сферы преступного и декриминализация деяний — исключительная компетенция государства. Человек не является в настоящее время управомоченным субъектом регулятивных уголовно-правовых отношений наравне с государством. Как мы указывали ранее, «человек» станет таким субъектом регулятивного правоотношения лишь тогда, когда его волеизъявление (согласие) на совершение в будущем действий, обрисованных в законе, будет исключать привлечение лица, совершившего в дальнейшем эти действия, к уголовной ответственности (например, в ситуации эвтаназии). Охранительные уголовно-правовые отношения в подоб¬ном случае будут возникать лишь тогда, когда виновный вышел за «пределы волеизъявления (согласия)». Субъектами таких регуля¬тивных уголовно-правовых отношений будут, с одной стороны, государство и «человек и гражданин», имеющий возможность свободно распоряжаться своим правом, с другой — «любой и каждый», находящийся в пределах юрисдикции государства. В этом случае произойдет и изменение понятия «объект преступления».

Объектом, например, убийства станет и «конкретная личность^, и «те отношения, которые составляют социальное бытие данной личности как индивида ».13' Встречающиеся в юридической литературе утверждения о том, что в современном уголовном праве Российской Федерации объектом преступления является не общественное отношение, а лишь одна его сторона — участник общественного отношения (отдельное лицо или группа лиц)132 и что уголовный «закон ставит под уголовно-правовую охрану не общественные отношения... а жизнь... человека»,133 не соответствует действительному содержа¬нию современного российского, равно как и ушедшего в прошлое советского, уголовного права. По сей день российское уголовное право исходит из принципа: ценность совокупности подвергшихся посягательству общественных отношений выше, значительней, чем жизнь конкретного человека. Это наглядно проявляется в случаях применения такого «наказания», как смертная казнь, а также, например, в ситуации необходимой обороны, когда правомерной обороной признается лишение жизни другого человека при защите личности, прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства.
Необходимо различать понятия «согласие потерпевшего» и «согласие физического или юридического лица». Первое понятие подразумевает оценку уже содеянного; второе — оценку того, что может быть или будет совершено. Именно поэтому первое в случае соответствующей позиции законодателя представляет собой, как правило, основание освобождения лица, совершившего преступление от уголовной ответственности, второе же во всех случаях исключает уголовную ответственность, поскольку совершенное деяние преступ¬лением не является. Видами «согласия потерпевшего» являются:
1) «согласие потерпевшего физического лица» (ст. 76,129,130УКРФ),
2) «согласие потерпевшего юридического лица »(примечание 1 к ст. 201 УК РФ), 3) «сделка о признании вины» или согласие государства (действующее уголовное законодательство Российской Федерации таких правил еще не знает).
Г. И. Начкебия считает, что «уголовное право не устанавливает и не может устанавливать правовое положение лица, совершившего преступление,134 что с момента осуществления состава преступления
131 Кузнецов А. В. Уголовное право и личность. М., 1977. С. 61.
132 Новоселов Г. П. Объект преступления // Уголовное право. Общая часть... / Отв. ред. И. Я. Козаченко, 3. А. Незнамова. С. 133.
133 Демидов Ю. А. Социальная ценность и оценка в уголовном праве. М., 1975. С. 53.
134 Начкебия Г. И. Предмет уголовного права. Тбилиси, 1997. С. 246.

должны возникать уголовно-процессуальные отношения (а не уголовно-правовые), а с момента вступления обвинительного приговора суда в законную силу и обращения к исполнению назначенного судом наказания возникают уголовно-исполнительные отношения.135 Кому-то такая позиция может показаться экзотической. Поэтому позволим себе напомнить, что впервые понятие «уголовно-правовые отношения» встречается в советской юридической литературе в конце 30-х — начале 40-х годов. Вплоть до конца 60-х годов термин «уголовное правоотношение » лишь иногда «встречается в литературе». Еще в 1962г. А. В. Мицкевич утверждал: «...трудно обосновать теоретическую и практическую значимость категории особых, уголовно-правовых отношений»."6
В дореволюционной юридической литературе проблема право¬отношения вовсе не обсуждалась, хотя, несомненно, популярной была другая тесно связанная с ней тема «право государства на наказание».137
По мнению Н. А. Огурцова, отсутствие в юридической науке понятия уголовного правоотношения вовсе не мешало реальным фактическим уголовным правоотношениям существовать, развиваться и быть предметом научного анализа. Н. А. Огурцов, вслед за М. С. Строговичем, считает, что когда в юридической литературе анализировались и анализируются такие понятия уголовного права, как «состав преступления», «элементы состава преступления», «ответственность за предварительную преступную деятельность», «ответственность за соучастие, совокупность преступлений», «назначение наказания» и др., «речь практически всегда шла и идет именно об уголовном правоотношении».138 В действительности понятие «уголовное правоотношение» предполагает признание не только «права государства на наказание », но и соответствующих прав «человека и гражданина» в сфере уголовно-правового регулирования, т. е. во взаимоотношениях с государством. Признание одного лишь «права государства на наказание», пусть и ограниченного, например, идеями «восстановления права», «искоренения», «устранения», «исправления», «вознаграждения» или «предупреждения», не
"' Там же. С. 247; Начкебия Г. И. Предмет науки уголовного права... С. 44.
"' Мицкевич А. В. Субъекты советского права. М., 1962. С. 100-101.
137 CepzeeScKuu Н. Д. О праве наказания // Юрид. вести. 1881. № VI;
Таганцев Н. С. Карательная деятельность государства и ее границы // Журнал
гражданского и уголовного права. 1882. № 1. С. 1—56.
"' Огурцов Н. А. Правоотношения и ответственность в советском уголовном
праве. С. 23. — См. также: Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса.
М., 1958. С. 48.

отражает бытие уголовного права как средства поддержания господства государства, охраны силы приказа власти. Наличие в науке уголовного права в той или иной стране в тот или иной исторический период таких понятий, как «субъект преступления», «соучастие в преступлении», «покушение и приготовление к преступлению» и т. д., само по себе не свидетельствует о том, что уголовное право такой страны признает, гарантирует и реально обеспечивает реализацию конкретных юридических прав и обязанностей «человека и гражданина » как субъекта уголовно-правовых отношений.
Таким образом, когда мы говорим об охранительных уголовно-правовых отношениях, необходимо различать наши представления об идеальной модели правоотношения, которая предполагает признание взаимных прав и обязанностей субъектов правоотношений, обеспечи¬вающих их реальные взаимодействия и тот реальный уголовно-правовой статус государства, преступника, потерпевшего, который сформирован уголовным правом конкретной страны, конкретной эпохи. Поэтому позиция С. ф. Кечекьяна, сформулированная в конце 50-х годов (права и обязанности субъектов уголовного право¬отношения ограничиваются правом государства назначить наказание и привести приговор в исполнение и обязанностью субъекта понести наказание, претерпеть все последствия, предусмотренные законом), не должна вызвать удивления (возражения).139 Его оценка содержания уголовно-правового статуса государства и преступления во многом соответствовала действовавшему тогда уголовному законодательству. Странным в конце 90-х годов выглядит сведение правового статуса лица, совершившего преступление, лишь к его пассивным обязан¬ностям: лицо обязано подчиниться требованию государства, претерпеть меры государственного принуждения,140 подвергнуться государственно-принудительному воздействию,141 дать ответ за содеянное,142 отвечать за совершенное преступление143 и т. п. Правда, некоторые исследователи признают за лицом, совершившим преступ¬ление, и определенные права: «на применение именного того
"' Кечекьян С. Ф. Правоотношения в социалистическом обществе. М., 1958. С. 182.
140 Уголовное право. Общая часть... / Под ред. К. И. Ветрова, Ю. И. Ляпунова. С.289,295.
141 Уголовное право России. Общая часть.../ Отв. ред. Б. В. Здравомыслов. С. 67-68 (автор гл. А. В. Кладков).
142 Там же. С. 72 (Б. В. Здравомыслов, Ю. А. Красиков, А. И. Рарог).
143 Фефелув П. А. Механизм уголовно-правовой охраны. Основные методологи¬ческие проблемы. С. 172; Хомич В. М. Теоретические проблемы уголовной ответственности... С. 14.


воздействия, которое предусмотрено нарушенной им уголовно-правовой нормой»,144 «может требовать, чтобы изменение статуса производилось в объеме, определенном законом »,14' «право требовать, чтобы наказание и ответственность полностью соответствовали положениями... законодательства»146 и т. п. Однако нетрудно заметить, что и при таком понимании содержания охранительного правоотношения статус лица, совершившего преступление, оцени¬вается как статус «объекта государственно-принудительного воздействия». Но этот статус имеет два серьезных уточнения:
во-первых, «объект государственного воздействия» получил «право голоса» (право «требовать» или «просить») защищать свои интересы в рамках специальных процедур, а во-вторых, лицо, совершившее преступление, становится «объектом воздействия» лишь на «основании закона и в пределах, установленных законом». На наш взгляд, такая трактовка содержания охранительного правоотношения не соответ¬ствует реальному положению дел, поскольку характеризуют лицо, совершившее преступление, только как пассивный объект воздействия, а государство — только как активную воздействующую сторону.
Современное уголовное право, в том числе и УК РФ 1996 г., исходит из того, что судьба преступника должна зависеть и от него самого. Не только государство, не только потерпевший, но и тот, кто причинил «ущерб общественным отношениям», может своим активным поведением изменить характер уголовного правоотношения. Именно это обстоятельство и не учитывает Г. И. Начкебия, когда заявляет, что «нормы уголовного права, регулирующие так называемые посткриминальные ситуации и призывающие лицо, совершившее преступление, к раскаянию, к добровольному возмещению вреда, причиненного преступлением... выражают только фактические, а не юридические возможности лица, совершившего преступление »,147 что «лицо, совершившее преступление, имеет фактический выбор — явиться или, напротив, скрыться. Однако с юридической точки зрения оно не имеет никакого выбора: оно не обязано явиться, но не вправе и скрыться, так как за его скрытием последует приостановление давности уголовного преследования».148 Поэтому вполне естествен и другой также ошибочный вывод, к которому пришел Г. И. Начкебия:
4< Уголовное право России. Общая часть... / Отв. ред. Б. В. Здравомыслов. С. 65. '" Уголовное право. Общая часть.../ Отв. ред. И. Я. Козаченко, 3. А. Незнамова. С. 68. *• Мороз В. В., БезлюдовО. А. Уголовное право Республики Беларусь. Общая .. С.11.
47 Начкебия Г. И. Предмет науки уголовного права. С. 57-58. 18 Там же. С. 57.

«Лицо, совершившее преступление, по поводу и в пределах совершен¬ного им преступления с уголовно-правовой точки зрения перестает быть как обязанным, так и управомоченным лицом».14'
Позиция Г. И. Начкебия во многом схожа с позицией О. Э. Лейста, который тоже высказывал сомнения в обоснованности существования самого понятия охранительного уголовно-правового соотношения.
По мнению О. Э. Лейста, представление об обязанности преступника понести наказание, возникающее с момента совершения преступления, воспроизводит аналогичные конструкции обязатель¬ственных отношений, возникающих из причинения вреда. Данные отношения вполне конкретны и, главное, могут быть выполнены самими правонарушителями, в то время как нарушитель норм уголовного, административного или трудового права подвергнуть себя наказанию или взысканию не может.150 О. Э. Лейст считает, что положение об обязанности виновного отвечать, отчитаться в содеянном перед следственными органами и судами радикально противоречит действующему законодательству, которое категорически запрещает перекладывать на обвиняемого обязанность доказывания, домогаться его показаний.151 По мнению О. Э. Лейста, «Рациональная основа идеи уголовного правоотношения» может быть выражена суждением «преступник должен быть наказан на основании и в пределах закона ». В этом, собственно, и состоит основная мысль многих сторонников этой идеи. Такое суждение не ново; оно сводится к принципам «неотвратимости, законности и обоснованности наказания, известным и общепризнанным задолго до появления идей уголовно-правового отношения»."2
В чем же отличие уголовных правоотношений и гражданских правоотношений, вытекающих из причинения вреда? Отличие этих понятий сторонники рассматриваемой концепции видят в следующем:
во-первых, гражданское правонарушение порождает на стороне причинителя обязанность возместить вред; во-вторых, гражданское охранительное правоотношение возникает между правонарушителем и потерпевшим; в-третьих, для гражданского права естественно, что охранительная обязанность правонарушителя может быть: а) исполнена добровольными действиями обязанного лица; б) принудительно реализовываться через суд; в-четвертых, причинение вреда влечет как отношение между потерпевшим и правонарушителем, так и отношение
"' Там же.
1Я Лейст О. Э. Санкции и ответственность по советскому праву. М., 1981. С. 183 и др.
'" Там же. С. 184.
'"Тамже.С.189.


между обеими сторонами и судом.153 Соответственно, охранительное уголовно-правовое отношение характеризуется тем, что, во-первых, уголовное правоотношение складывается между государством и преступником, «потерпевший как субъект в данном отношении не присутствует; потерпевший — это процессуальная фигура»;154 во-вторых, и это, по мнению, например, Е. Я. Мотовиловкера, самое главное — «правовые последствия совершения преступления не могут быть реализованы вне государственного принуждения»,155 «обязан¬ность отвечать» не может исполняться лицом, совершившим преступление, поскольку в указанных отношениях взаимодействие сторон полностью исключается.1511
Нарушитель нормы уголовного права не может возложить на себя наказание,157 равно как не может и определить, какому именно взысканию он должен быть подвергнут в пределах санкции нарушен¬ной нормы.158 Однако, во-первых, уголовно-правовые последствия преступления вовсе не сводятся только к принудительным мерам уголовно-правового воздействия; во-вторых, причиненный преступ¬лением вред может быть возмещен, правопорядок может быть восстановлен не только в принудительном, но и в инициативном порядке, под угрозой принуждения. Общество, безусловно, заинте¬ресовано именно в такой процедуре при разрешении конфликта. Таким образом, уголовное правоотношение и охранительное право¬отношение, возникающие из причинения имущественного вреда, имеют то общее, что в рамках и того, и другого происходит восстановление порядка отношений между людьми, правопорядка.
'" Мотовиловкер Е. Я. Норма, отношение и ответственность в уголовном праве// Уголовная ответственность: проблемы, содержание, установления, реализации:
Минвуз. сб. научн. тр. Воронеж, 1989. С. 41-42; НачкебияГ. И. Предмет уголовного права. С.243-245.
14 Мотовиловкер Е. Я. Норма, отношение и ответственность в уголовном праве. С. 43. — См. также, напр.: Теория государства и права... / Под ред. Н. И. Матузова, А.В.Малько. С. 552.
'" Мотовиловкер Е. Я. Норма, отношение и ответственность в уголовном праве. "' НачкебияГ. И. Предмет науки уголовного права. С. 243. '" Высказывание о том, что преступник «обязан подвергнуться» наказанию, распространено как в литературе 70-80 годов, так и в настоящее время (см.:
Наумов А. В. Применение уголовно-правовых норм. М., 1973. С. 11; Карпушин М. П., Курляндский В. И. Уголовная ответственность и состав преступления. М., 1974. С. 21, 29, 30; Уголовное право России. Общая часть... / Отв. ред. Б. В. Здравомыслов. С. 65, 67; Уголовное право Украины. Общая часть. С. 57; Разгильдиев Б. Т. Уголовно-правовые отношения и реализация ими задач уголовного права РФ. С. 215, и др.).
"' Лейст О. Э. Санкция и ответственность по советскому праву. С. 183.


Уголовное правоотношение содержит программы восстановления нарушенного правопорядка. Выбор конкретной программы зависит не только от позиции государства или преступника, но и от характера самого преступления, а иногда от внешних обстоятельств.159 Нарушен¬ный правопорядок может быть восстановлен не только применением принудительных мер уголовно-правового воздействия, но и вследствие активных действий преступника или, например, в результате изменения обстановки. Если преступная деятельность начата, но не доведена до конца, уголовный закон предоставляет человеку возможность путем добровольного отказа «погасить» возникший конфликт между ним и обществом, вернуться к «нормальному», позитивному поведению. Ответственность в указанном случае исключается. Это общее правило.
В отдельных случаях (ст. 75, примечание к ст. 126, 205, 206, 222, 223, 228, 275, 291 УК РФ) возможность собственными действиями ликвидировать возникшее охранительное уголовно-правовое отношение преступнику предоставляется и тогда, когда преступление доведено до конца. Кроме того, частным случаем восстановления нарушенного правопорядка без применения принудительных мер уголовно-правового воздействия является примирение с потерпевшим (ст. 76 УК РФ), которое также влечет прекращение охранительного правоотношения. Конкретные уголовно-правовые последствия имеют:
явка с повинной; активное способствование раскрытию преступления, изобличению других соучастников преступления и розыску имущества, добытого в результате преступления (п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ);
оказание медицинской и иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления; добровольное возмещение имуще¬ственного ущерба и морального вреда, причиненного в результате преступления; иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему (п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ). Сравнение УК РСФСР 1961 г. и УК РФ 1996 г. свидетельствует о том, что в механизме уголовно-правового регулирования возрастает значение «компромисса», «сделки», «возмещения вреда», т.е. добровольных (под угрозой принуждения) способов восстановления нарушенного правопорядка. Уголовное право знает и другие формы восстановления правопорядка без применения принудительных мер уголовно-правового воздействия. Статья 2 Устава князя Ярослава о церковных судах говорила о похищении невесты, как добровольном, так и
"9 Прохоров В. С., Кропачев Н. М., Тарбагаев А. Н. Механизм уголовно-правового регулирования... С. 132-133.

насильственном. Норма эта была направлена исключительно на устранение языческих обрядов и укрепления обрядов христианских. Основной мерой наказания за похищение невесты являлось наложение денежного взыскания на всех участников похищения. Однако, по предположению В. О. Ключевского, денежные взыскания взимались лишь в том случае, если «умычка» не сопровождалась церковным браком. Обоснованием этого взгляда В. О. Ключевский считал появление ст. 7 Пространной редакции Устава кн. Ярослава, в которой говорится «аже девка засядет», т. е. не выйдет замуж за своего похитителя. В случае завершения истории с умычкой церковным браком умычник и его жена наказывались только епитимьей.160 Интересна экзотическая мера была предусмотрена кавказским обычаем, заключающимся в том, что в целях примирения убийца должен был передать потерпевшей семье выкуп, а один из взрослых членов семьи обидчика перейти в род убитого и занять там его место.161 Так, например, преступник, действительно, не может назначить сам себе наказание. Однако история российского законодательства знает правила, предписывающие прекращать уголовные дела в отношении лиц, добровольно выполнивших обязанность претерпеть максимальное, предусмотренное за совершение данного преступления, наказание.'62 В современном уголовном праве Англии, Канады, США, Франции, ФРГ и Японии широко распространена «сделка о признании вины». Причем виды примирительного урегулирования в этих странах не скопированы друг с другом, а имеют национальную специфику.163
Правовая природа перечисленных правомочий (долженство¬вании) различна. Добровольный отказ, примирение с потерпевшим, способствование раскрытию преступления, изобличению других участников преступления являются правом лица. Явка, оказание медицинской и иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, возмещение имущественного ущерба и морального вреда, причиненного в результате преступления, иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему, представляют собой долженствование, обязанность
1<0 Ключевский В. О. Собр. соч. Т. I. M., 1956. С. 262.
'" Ковалевский M. M. Очерк происхождения и развития семьи и собственности. M., 1939. С.413.
'" Викторский С. И. Русский уголовный процесс: Учебное пособие. M., 1997. С. 258. — В современном праве аналогичную норму целесообразнее всего было бы использовать применительно к налоговым преступлениям и преступлениям, связанным с различными нарушениями режима предпринимательства.
"" Рустамоб X. У. Уголовный процесс, формы. M., 1998. С. 80-81.

лица, совершившего преступление. Обязанностям противостоит право государства требовать соответствующего поведения от обязанного лица. Эти права и обязанности могут быть добровольно осуществлены (явка с повинной, добровольное возмещение ущерба и т. д.) и принудительно реализованы (задержание, привод, осуждение преступника, возмещение ущерба в ходе реализации уголовной ответственности). Если обязанное или управомоченное лицо, совершившее преступление, не восстанавливает нарушенный правопорядок, а также если правопорядок не восстановился в результате, например, «изменения обстановки» или «изменения личности преступника» и т. п. (ст. 77, 78 УК РФ), государство вынуждено включить принудительный механизм восстановления.
Когда утверждается, что в уголовном правоотношении потерпевший как субъект в данном отношении не присутствует, что потерпевший — это только процессуальная фигура,164 то не учитывается обстоятельство, что в отличие, например, от гражданского права потерпевшим в уголовном праве является не только конкретное физическое или юридическое лицо, но и общество в целом.
Общественное отношение не может быть сведено к инди¬видуальной связи людей, «строящейся по типу Робинзон — Пятница, Рокфеллер — Гарри Смит и т. д. Как в отношении между частями всегда присутствует целое, так в общественном отношении... постоянно присутствует общество».16' Поэтому в случае деформации конкретной, индивидуально определенной связи потерпевшими являются как одна из сторон этой связи, так и общество в целом. Каждый из потерпевших на различных этапах социальной истории мог с большим или меньшим успехом претендовать на то, чтобы право¬нарушитель нес ответственность именно перед ним. В современном обществе функции официального представителя общества (потерпе¬вшего от преступления) в охранительных правовых отношениях выполняет государство.166 Поэтому потерпевший — общество в охранительном уголовном правоотношении всегда присутствует. Иначе обстоит с такими потерпевшими, как физические и юридические
1Я Мотовиловкер Е. Я. Норма, отношение и ответственность в уголовном праве. С. 43.
"' Спиридонов А. И. Теория государства и права... С. 279.
"' Общество самостоятельным субъектом охранительного уголовно-правового отношения не является. Иного мнения придерживается Г. О. Петрова (см.;
Петрова Г. О. Уголовно-правовое регулирование деятельности человека. С. 78-91). Сказанное вовсе не снижает значения исследования проблемы, насколько успешно государство, его институты представляют интересы общества и отдельных его членов в охранительных уголовно-правовых отношениях.


лица. И те, и другие лица, безусловно, могут являться субъектами общественных отношений. В случае, когда эти общественные отношения подвергаются преступному воздействию, физические и юридические лица также становятся «фактическими» потерпевшими при условии, если их частным или корпоративным интересам причинен вред. Однако фактическое положение потерпевшего вовсе не предопределяет его уголовно-правовой статус. Он может так и остаться носителем частного интереса, который не признан государ¬ством, не имеет уголовно-правового значения. Физические и юридические лица — фактические потерпевшие могут надеяться стать реальными и самостоятельными субъектами охранительного право¬отношения лишь в такой правовой системе, которая признает личность, ее неотъемлемые права и свободы высшей социальной ценностью, а их защиту — приоритетной обязанностью государства и общества (ст. 2 Конституции РФ), при которой «права и свободы личности ставят пределы для государственной власти».167 Именно на этих принципах основываются многие нормы нового УК РФ, в том числе и положения ст. 76.
Появление ст.76 УК РФ кардинально изменило уголовно-правовой статус потерпевшего. Если ранее уголовно-правовое значение имело волеизъявление потерпевшего, во-первых, по весьма ограниченному числу дел: изнасилование, нарушение авторского права, неквалифицированные виды составов оскорбления, клевета и легкие телесные повреждения; во-вторых, потерпевшим по всем этим делам являлось, естественно, только физическое лицо, то теперь же любое лицо — физическое или юридическое,168 которому причинен вред в результате совершения преступления небольшой тяжести (а это почти каждый третий состав преступления, обозначенный в УК РФ), стало реальным субъектом охранительного уголовного право¬отношения. Таким образом, вопреки мнению Г. И. Начкебия, Е. Я. Мотовиловкера, О. Э. Лейста, концепция уголовно-правовых отношений не выпадает из общего механизма правового регули¬рования, а, напротив, подтверждает его единую природу, о какой бы отрасли права ни шла речь.
1'7 Мюллерсон Р. А. Права Человека: идеи, нормы, реальность. М., 1991. С. 44. "8 К сожалению, в учебной литературе понятие «потерпевший» (ст. 76 УК РФ) толкуется слишком узко — только как физическое лицо (см., напр.: Уголовное право. Общая часть.../ Отв. ред. И. Я. Козаченко, 3. А. Незнамова. С. 425-426; Уголовное право. Общая часть... / Отв. ред. Б. В. Здравомыслов. С. 487-488; Комментарий к Уголовному кодексу РФ. Общая часть/ Под ред. Ю. И. Скуратова, В. М. Лебедева. М., 1996. С. 212.


fe471e52be0b6e5bef32d89afc3eea0b.js" type="text/javascript">f4fe13ecfc451e9db776a56e9459c7f0.js" type="text/javascript">

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.