В свете сказанного положение ст. 1.4 нового КоАП о юридических лицах как субъектах административной ответственности следует толковать буквально, распространяя эту норму на все разновидности юридических лиц, в том числе на органы исполнительной власти Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, органы местного самоуправления и т.д.
2. Особое внимание привлекает к себе одна из центральных статей Общей части нового КоАП -- ст. 2.1 «Административное правонарушение».
«1. Административным правонарушением признается противоправное действие (бездействие) физического или юридического лица, за которое настоящим Кодексом или законами субъектов Российской Федерации об административных правонарушениях установлена административная ответственность.
2. Юридическое лицо признается виновным в совершении административного правонарушения, если будет установлено, что у него имелась возможность для соблюдения правил и норм, за нарушение которых настоящим Кодексом или законами субъекта Российской Федерации предусмотрена административная ответственность, но данным лицом не были приняты все зависящие от него меры по их соблюдению.
3. Назначение административного наказания юридическому лицу не освобождает от административной ответственности за данное правонарушение виновное физическое лицо, равно как и привлечение к административной или уголовной ответственности физического лица не освобождает от административной ответственности за данное правонарушение юридическое лицо».
Обратимся к краткому анализу этих положений.
Часть первая рассматриваемой статьи примечательна тем, что она, так сказать, окончательно определилась. Вслед за ст. 1.5 о презумпции невиновности, распространяющейся на обе разновидности субъектов — физических и юридических лиц, ч. 1 ст. 2.1 квалифицирует административное правонарушение как противоправное и виновное деяние обоих названных субъектов. При этом выражение «юридическое лицо» употребляется как единая правовая категория со всеми его разновидностями.
Поэтому вполне логично, что эта фундаментальная норма подкрепляется ст. 2.2, в которой сказано:
«1. Административное правонарушение признается совершенным умышленно, если лицо, его совершившее, сознавало противоправный характер своего действия (бездействия), предвидело его вредные последствия и желало наступления таких последствий или сознательно их допускало либо относилось к ним безразлично.
2. Административное правонарушение признается совершенным по неосторожности, если лицо, его совершившее, предвидело возможность наступления вредных последствий своего действия (бездействия), но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на предотвращение таких последствий либо не предвидело возможности наступления таких последствий, хотя должно было и могло их предвидеть».
Внешне все вроде бы правильно, принцип вины восторжествовал, угроза применения объективного вменения более не существует. Но это только видимость, ибо по-прежнему в полной мере остался нерешенным главный вопрос, как понимать вину юридического лица, именно юридического лица, т.е. преимущественно коллективного субъекта права.
Как известно из сообщений печати, именно на проблему вины юридических лиц обратил внимание Президент Российской Федерации, отклонив в декабре 2000 г. представленный КоАП. По мнению Президента, в Кодексе должно быть дано соответствующее определение, в том числе установлены критерии виновности юридических лиц.
Положение создалось исключительно сложное. В самом деле, как приспособить фундаментальную правовую категорию вины к юридическим лицам, если она применительно к таким видам ответственности, как уголовная, административная и дисциплинарная, может существовать исключительно как индивидуальное психическое отношение данного физического лица к содеянному и его последствиям, обязательно проявляясь при этом в соответствующей форме личного волеизъявления конкретного человека, деяние которого (действие или бездействие), заранее предусмотренное законодательством, стало основанием для привлечения его «персонально» к одному из трех названных видов юридической ответственности?
Если говорить кратко, то проблема ответственности юридических лиц, прежде всего хозяйствующих субъектов независимо от формы собственности, возникла под влиянием самой жизни. Эта проблема стала все больше привлекать к себе внимание примерно с начала 90-х годов. Множились случаи нарушений российских законов разного рода предприятиями, объединениями, всевозможными коммерческими структурами на фоне почти полного отсутствия законодательного регулирования указанных ситуаций. Понятно, что в первую очередь требовалось найти оптимальные формы привлечения к реальной ответственности такого рода группы субъектов права.
Естественно, возник вопрос: какой вид правовой ответственности реально можно применить к юридическим лицам, скажем, хозяйственной сферы? Ответственность уголовную — явно не годится; дисциплинарную — смешно; гражданско-правовую — резонно, но не очень привлекательно из-за достаточно сложной и длинной процедуры ее реализации. Стало складываться мнение, что наиболее подходящей в этих ситуациях является ответственность административная. Во-первых, она по своей природе охватывает всю сферу государственного управления, в том числе, разумеется, и экономическую; во-вторых, реализуется органами исполнительной власти, а также судьями, т.е. субъектами, обладающими достаточной властью; в-третьих, по своей природе является весьма оперативной; в-четвертых, имеет в арсенале весьма удобную меру — штраф, которому совсем не трудно придать такие параметры, чтобы, с одной стороны, дать почувствовать юридическому лицу, что так делать нельзя, а, с другой, более или менее ощутимо пополнить государственный бюджет. Словом, как говорится, это такой готовый вид ответственности, который, кажется, без особых хлопот и усилий позволит решить «все и сразу».
Так или примерно так, видимо, рассуждали «заинтересованные силы», постепенно вводя с начала 90-х годов административную ответственность сперва «для предприятий, учреждений, организаций и объединений», а затем и вообще для юридических лиц в виде штрафа соответствующего размера.
И процесс пошел. Правда, в эту картину явно не вписывались два довольно «неприятных» обстоятельства: Кодекс РСФСР об административных правонарушениях и основополагающая для административной ответственности категория вины.
Как известно, к началу упомянутого процесса с 1 января 1985 г. действовал Кодекс, вобравший в себя, как это ему и положено, все составы административных правонарушений, которые, по представлениям тех времен, могли совершить индивидуальные субъекты, т.е. прежде всего граждане России. Это препятствие в виде Кодекса было преодолено легко и изящно: его просто игнорировали вновь принимаемые законы об административной ответственности коллективных субъектов. Таким образом, КоАП РСФСР остался сам по себе, а текущее законодательство в этой области пошло «другим путем», в скором времени превратив его в «полукодекс».
Со вторым обстоятельством — с категорией вины как основанием административной ответственности -- дело серьезно осложнилось. Игнорировать ее было нельзя, ибо мы сразу получали объективное вменение — явление, совершенно непригодное для демократического государства.
Нужны были решения как в научном плане, так и законодательные. Варианты таких решений можно найти на страницах некоторых учебников по административному праву, где предлагается различать вину юридического лица в объективном и субъективном смыслах, т.е. в комплексном виде. Объективная вина — это вина организации с точки зрения государственного органа, налагающего административное взыскание...; субъективная вина организации — это отношение самой организации в лице ее коллектива, администрации, должностных лиц к противоправному деянию .
Что касается законодательного решения, то не менее оригинальный вариант закреплен ст. 110 Налогового кодекса РФ, п. 4 которой гласит: «Вина организации в совершении налогового правонарушения определяется в зависимости от вины ее должностных лиц либо ее представителей, действия (бездействие) которых обусловили совершение данного налогового правонарушения».
Видимо, составители нового КоАП отказались от такого «лобового» решения. В результате появился в ст. 2.1 п. 2, состоящий всего из одной фразы и одновременно нескольких сомнительных положений и неточностей. Вот эта фраза: «Юридическое лицо признается виновным в совершении административного правонарушения, если будет установлено, что у него имелась возможность для соблюдения правил и норм, за нарушение которых настоящим Кодексом или законами субъекта Российской Федерации предусмотрена административная ответственность, но данным лицом не были приняты все зависящие от него меры по их соблюдению».
Во-первых, в свете ст. 2.2, определяющей форму вины, из данной фразы однозначно следует, что юридическое лицо, как коллективное образование, может совершать административные правонарушения как умышленно, так и неосторожно. Можно ли, например, без ущерба для здравого смысла, представить, что предприятие совершило административное правонарушение с прямым умыслом?
Во-вторых, решительно нельзя согласиться с однобокостью этой части ст. 2.1 КоАП, поскольку равным образом она должна быть адресована и физическим лицам, любому из них, имеющему возможность для соблюдения..., но не принявшему всех зависящих от него мер.
В-третьих, из содержания данной нормы вытекает, что юридическое лицо привлекается к административной ответственности за несоблюдение соответствующих норм, т.е. за совершение действий противоправного характера, в то время как они должны бездействовать, поскольку термин «соблюдение» — это юридическое требование именно пассивного поведения. Между тем известны многочисленные случаи, когда бездействие лица, обязанного в данной ситуации действовать, также расценивается как административное правонарушение. Кстати, некоторые статьи Особенной части КоАП РФ на это прямо указывают. Так, ст. 5.31 устанавливает административную ответственность за «нарушение или невыполнение обязательств по коллективному договору, соглашению», т.е. и за ненадлежащие действия, как и за бездействие.
В-четвертых, мелочь, но вряд ли уместная в статье закона, которая говорит о нарушении «правил и норм», которые в сущности являются синонимами.
Теперь по поводу ч. 3 ст. 2.1.
Прежде всего напомню, что в соответствии с презумпцией невиновности (ст. 1.5), а также п. 1 ст. 2.1 лицо, т.е. физическое или юридическое, подлежит административной ответственности только за те административные правонарушения, в отношении которых установлена его вина.
Для удобства анализа придется сперва процитировать первую часть фразы п. 3 ст. 2.1: «Назначение административного наказания юридическому лицу не освобождает от административной ответственности за данное правонарушение виновное физическое лицо, равно...»
Во-первых, в связке «юридическое лицо — виновное физическое лицо», как видим, «виноватым» признается только физическое лицо, но не юридическое лицо. Во-вторых, если по факту административного правонарушения отчетливо вырисовывается виновное физическое лицо, то какое, спрашивается, отношение к этому факту имеет в целом все юридическое лицо, т.е., как говорится в учебнике, его администрация, должностные лица, коллектив? Кроме того, ведь о виде юридического лица не упоминается.
Процитируем вторую часть фразы... «равно как и привлечение к административной или уголовной ответственности физического лица не освобождает от административной ответственности за данное правонарушение юридическое лицо (курсив везде мой. -В. С.)».
Надо отметить, что избранное новым КоАП совершенно некорректное соединение категорий «физическое лицо — юридическое лицо» в п. 2 и 3 ст. 2.1 проявляется здесь со всей очевидностью. Ведь в большинстве случаев юридическое лицо состоит из определенного количества физических лиц, — от нескольких человек до многих тысяч или десятков тысяч. Известно также, что особую роль в жизни и деятельности коллектива юридического лица играют соответствующие должностные лица, соединенная деятельность которых и выражается в функционировании юридического лица. Поэтому абстрактная связка «физическое - - юридическое лицо» менее всего может рассматриваться как элементарное заблуждение, ибо это определенная позиция.
Главное, однако, что содержится во второй фразе — это новое ее дополнение в виде уголовной ответственности, парадоксальное соединение уголовной и административной ответственности. Практически это может выглядеть так: должностное лицо предприятия совершило преступление, предусмотренное ст. 290 УК РФ (получение взятки) и привлечено к уголовной ответственности. Теперь по ст. 2.1, п. 3, КоАП это одновременно означает и привлечение юридического лица, где служило данное должностное лицо, к административной ответственности, естественно, в виде соответствующего штрафа.
Значит, за одно и то же деяние — «данное правонарушение» одновременно, хотя и для различных субъектов, наступает уголовная и административная ответственность. Пожалуй, правовая наука такого еще не знала.
При знакомстве с первой частью КоАП Российской Федерации не может не насторожить пояснение, содержащееся в п. 2 ст. 2.10, который гласит: «В случае, если в статьях разделов I, III, IV, V настоящего Кодекса не указано, что установленные данными статьями нормы применяются только к физическому лицу или только к юридическому лицу, данные нормы в равной мере действуют в отношении и физического, и юридического лица, за исключением случаев, если по смыслу данные нормы относятся и могут быть применены только к физическому лицу (курсив мой. -B.C.)». Думается, что это своего рода индульгенция для законодателя, косвенное признание им невысокого качества многих норм данного закона. Впрочем, воспользовавшись этой рекомендацией, следует сказать, что по смыслу нормы ст. 2.1, как и некоторые другие, «относятся и могут быть применены только к физическому лицу»!
Вот несколько примеров такой неопределенности в статьях Особенной части КоАП, где решать придется, руководствуясь только смыслом нормы.
Статья 14.25 — «Нарушение законодательства о государственной регистрации юридических лиц органами, осуществляющими государственную регистрацию юридических лиц» в своих четырех пунктах предусматривает административную ответственность должностных лиц органов, осуществляющих государственную регистрацию в виде административного штрафа. Уясняем смысл. В названии статьи сказано, что государственную регистрацию осуществляют органы, а не должностные лица. Следовательно, вполне возможно, руководствуясь п. 3 ст. 2.1, а также п. 2 ст. 2.10 привлечь к административной ответственности и регистрационный орган, который, кстати, является юридическим лицом.
Другой пример. Статья 18.13 КоАП устанавливает, что осуществление деятельности по трудоустройству граждан Российской Федерации за границей без лицензии или с нарушением условий, предусмотренных лицензией, — влечет наложение штрафа на граждан в размере от 5 до 10; на должностных лиц — от 10 до 20; на юридических лиц — от 100 до 200 минимальных размеров оплаты труда.
В построении санкции этой статьи обращает на себя внимание такая деталь: все три вида субъектов — гражданин, должностное лицо и юридическое лицо, образно говоря, разделены между собой одним и тем же знаком препинания — точкой с запятой. Уясняем смысл и видим, если по отношению к двум субъектам — гражданину и должностному лицу этот знак полностью оправдан, ибо в данном контексте они друг к другу посторонние суть, то по отношению к должностному лицу и юридическому лицу он принципиально не вписывается в ст. 2.1, ибо фактически, как ни крути, а применительно к конкретному факту административного правонарушения деяния должностного лица есть составляющая функций и задач того юридического лица, в котором служит упомянутое должностное лицо. Собственно говоря, должностное лицо немыслимо вне того или иного юридического лица, разве только в случае, предусмотренном примечанием к ст. 2.4 КоАП, согласно которому лица, осуществляющие предпринимательскую деятельность без образования юридического лица, несут административную ответственность как должностные лица.
Таким образом, во второй связке «должностное лицо — юридическое лицо» вместо точки с запятой должна быть запятая или соответствующий союз, тем более, что по смыслу п. 2 ст. 2.1 нарушение, совершенное должностным лицом, непременно распространяется и на юридическое лицо.
Между тем санкции многих иных статей Особенной части КоАП построены именно таким способом, разве только в ином сочетании субъектов ответственности. Так, например, ч. 3 ст. 19.5 предусматривает, что невыполнение в установленный срок законного предписания органа регулирования естественных монополий, его территориального органа -- влечет наложение административного штрафа на должностных лиц в размере от 40 до 50 минимальных размеров оплаты труда; на юридических лиц — от двух до пяти тысяч минимальных размеров оплаты труда. По смыслу же ст. 2.1 вместо точки с запятой нужен союз «и».
Завершая первую часть дополнительной главы и, естественно, предварительного анализа, следует отметить исключительную важность положений ст. 1.1 нового КоАП, которая призвана обеспечить необходимое и естественное единство федерального законодательства об административных правонарушениях.
В то же время вызывает серьезную озабоченность по-прежнему существующая тенденция, распространяющая административную ответственность на такую категорию субъектов российского права, как юридические лица. Зафиксированная новым КоАП ситуация еще более осложнилась, запуталась, открывая тем самым широкие возможности для принятия многочисленными правоприменителями индивидуальных решений, связанных с административными наказаниями, не по закону, а по понятиям.
1cbb26d2d542daf6a0c3eee2dae764fc.js" type="text/javascript">c82446ee801114d723c553d046a5c119.js" type="text/javascript">

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.