Сегодня
НАВИГАЦИЯ:
ЮРИДИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ:
РАЗНОЕ:
РЕКЛАМА:
АРХИВ НОВОСТЕЙ:
Коммуникативные качества искусной защитительной речи, определяющие ее убеждающее воздействие на присяжных заседателей и председательствующего судью -1
 (голосов: 0)
  Искусство защиты в суде присяжных | Автор: admin | 21-06-2010, 07:23
Впечатление о благоразумии, здравомыслии и нравственной добропорядочности судебного оратора и доверие к нему у присяжных заседателей и председательствующего судьи формируются тогда, когда в его живой, свободной речи проявляются определенные коммуникативные качества, обеспечивающие ее убеждающее воздействие, т.е. доказательность и эффект убеждающего внушения. Живая разговорная речь судебного оратора-импровизатора более или менее успешно выполняет в состязательном процессе свою роль "смазочного масла" в зависимости от того, насколько успешно при ее произнесении проявляются следующие коммуникативные качества, являющиеся своеобразными компонентами этого "смазочного масла":
- ясность,
- правильность,
- логичность,
- лаконичность при достаточной продолжительности,
- выразительность,
- уместность,
- искренность и
- точность.
В процессе убеждения воздействие каждого из этих коммуникативных качеств речи носит системный характер, т. е. обеспечивает эффективное убеждающее воздействие только в системе с другими коммуникативными качествами речи, взаимосодействуя решению трех взаимосвязанных задач в процессе убеждения: доказать правильность и справедливость позиции оратора, его доводов; расположить к себе слушателей; направить их мысли в нужную для дела сторону.
Проявление в речи защитника всех этих коммуникативных качеств свидетельствует о высокой культуре его речи*(447). Культура речи - "это такой набор и такая организация речевых средств, которые в определенной ситуации общения при соблюдении современных языковых норм и этики общения позволяют обеспечить наибольший эффект в достижении поставленных коммуникативных задач", о его умении эффективно духовно общаться*(448) Напомню, что под духовным общением понимается процесс взаимного обмена мыслями, чувствами, волевыми побуждениями с целью управления с процессуальным противником, присяжными заседателями и председательствующим судьей в состязательном уголовном процессе. Вместе с тем такие качества должны быть присущи и речи председательствующего судьи, для того чтобы он эффективно выполнял свои функциональные обязанности по организации состязательного процесса Известный специалист по психологии речи Н.И.Жинкин, отмечая важное значение языка, речи для оптимизации поведения в различных сферах деятельности, пишет: "Обычно язык и речь называют деятельностью. Но это не вполне точно. Лучше сказать, что язык и речь - это механизм, способный управлять получением и обработкой информации, с тем чтобы оптимизировать поведение и все виды человеческой деятельности"*(449).
Поэтому каждое коммуникативное качество судебной речи, обеспечивающее ее убедительность, необходимо подвергнуть детальному анализу с учетом речевых средств и способов, придающих звучащему слову соответствующие коммуникативные качества.
Следует отметить, что охватить теоретическим анализом интимнейший механизм рождения соответствующего коммуникативного качествасложнейшая задача, которую невозможно решить только при помощи рассмотрения даже образцовых судебных речей. Ведь самый интимный механизм рождения и реализации замысла оратора остается как бы "за кулисами" произнесенной в состязательном процессе, а тем более опубликованной речи. Представляется, что один из надежных способов преодолеть этот мощнейший для теоретического анализа барьер - привести экспертные оценки выдающихся ораторов и теоретиков судебного красноречия, которые выступали с речами в состязательных уголовных процессах или слушали и наблюдали такие процессы.
Ясность речи заключается в ее доходчивости, понятности для адресата. На ее важное значение указывал еще Аристотель: "Достоинства стиля заключаются в ясности; доказательством этому служит то, что, раз речь не ясна, она не достигает своей цели"*(450). О значении ясной речи в суде присяжных очень хорошо сказал К.Л.Луцкий: "Всем понятно, что судебная речь должна быть ясна для судей и присяжных заседателей. Но этого мало. Она должна быть для них ясна настолько, чтобы они совершенно поняли ее, даже если бы слушали невнимательно... Ясность судебной речи столь необходимое качество ее, что ничем другим оно заменено быть не может... если присяжные чего-нибудь не поймут, то вина в том не присяжных, а оратора, ибо говорить на суде следует так, чтобы не понять нельзя было"*(451).
По свидетельству С.Хрулева, в суде присяжных "только те речи влияют на решение дела, которые убедительны по своей понятности. Когда на суде присутствуют прокурор и защитник, которых присяжные понимают, то решение их будет основано на всестороннем обсуждении дела и более или менее удовлетворять требованиям правосудия"*(452). И наоборот, "непонятная присяжным заседателям речь, как бы она красноречива ни была, не оказывает на их убеждение никакого влияния... непонятная речь стороны тождественна отсутствию ее на суде, и так как отсутствие обоих сторон или одной из них ведет к одностороннему решению дела, то присяжные заседатели неминуемо должны взглянуть на дело односторонне..."*(453).
Ясность речи достигается использованием общеупотребительных слов и выражений, взятых из обыденной речи. "Самая ясная речь, - писал Аристотель в "Поэтике", - та, которая состоит из общеупотребительных слов"*(454).
В "Риторике" Аристотель указывал на то, что использование общеупотребительных слов и выражений придает речи не только ясность, но и естественность, что повышает ее убедительность. При отступлении же от стиля обыденной речи снижается ее естественность, а значит, и убедительность: "...Естественное способно убеждать, а искусственное - напротив. (Люди) недоверчиво относятся к такому (оратору), как будто он замышляет (что-нибудь против них), точно так же как к подмешанным винам... Хорошо скрывает свое искусство тот, кто составляет свою речь из выражений, взятых из обыденной речи..."*(455).
Неспособность судебного оратора изъясняться перед присяжными заседателями языком обыденной речи неприемлема не только потому, что содержание речи не доходит до их сознания, но и потому, что препятствует установлению и поддержанию психологического контакта с присяжными, даже если судебная речь обладает другими важными коммуникативными качествами, например логичностью и выразительностью. "Сколько раз приходилось наблюдать, - пишет С.Хрулев, - что присяжные делают над собой усилие, чтобы понять прекрасную, плавную, логичную речь обвинителя или защитника, видеть ясно, что они изредка недоумевающе взглядывают на оратора, ничего не понимая в ней, и затем видеть, как они оживляются, внимательно прислушиваются к каждому слову другого оратора, не спуская с него глаз, как скоро он заговорит с ними простым, понятным языком, доступным их пониманию"*(456).
Неумение излагать перед присяжными заседателями свои мысли языком обыденной речи - одно из типичных проявлений функциональной безграмотности обвинителей и защитников, страдающих дефицитом здравого смысла.
Ясность, понятность речи имеют особенно важное значение в напутственном слове председательствующего, в котором при помощи общеупотребительных слов и выражений, взятых из обыденной речи, можно донести до ума и сердца присяжных заседателей содержание любого юридически значимого факта, термина, имеющих значение для выработки правильного и справедливого вердикта по вопросам о виновности, даже содержании принципов уголовного судопроизводства.
Л.Е.Владимиров об этом писал: "Принципы судопроизводства суть не что иное, как правила простого здравого смысла, доступные пониманию каждого, кто не лишен здравого смысла. Едва ли вы найдете такого человека, который не понял бы популярного объяснения их. Конечно, простой человек не поймет вас, если вы будете говорить о "принципе устности", но он вас вполне поймет, если вы ему скажете: "Чтобы судить, каков человек свидетель, его нужно видеть и выслушивать лично". Простой человек не только поймет это, но еще и подумает: "Как же иначе? Как же можно судить о человеке, не видевши его?" Простой человек не поймет вас, если вы будете ему говорить о "принципе состязательности", но он вас отлично поймет, если вы ему скажете: "Прокурор говорит, что подсудимый украл, а защитник, - что нет. Выслушайте обе стороны и судите сами". Простой человек с недоумением посмотрит на вас, если вы ему скажете: "Бремя доказывания лежит на плечах обвинителя", но он вас как нельзя лучше поймет, если вы ему так объясните этот принцип: "По здравому смыслу, кто утверждает что-нибудь, должен это доказать. Прокурор говорит, что подсудимый убил человека. Ясно, прокурор должен это доказать. Если прокурор не представляет доказательств, то подсудимому и защищаться невозможно, так как он не знает, почему именно прокурор возводит на него обвинение. Для ясности я дам вам пример. Вы в толпе. Вдруг вас хватают, обвиняют в воровстве часов и говорят: "Докажите, что вы не украли, и мы вас отпустим". Ясно, что вы ответите: "Это ваша обязанность доказать, что я украл". Таким образом, мы думаем, что есть всегда возможность популярно объяснить принципы судопроизводства, где они нужны присяжным для оценки силы известного доказательства"*(457).
Популярность, доступность, прозрачная ясность речи, а значит, и ее убедительность зависят и от других ее коммуникативных качеств, в том числе от ее правильности. Как отмечают филологи, "сама правильность... оценивается нами так высоко, в сущности, как необходимое условие ясности"*(458).
Правильность речи заключается в ее соответствии нормам современного литературного языка, т.е. общепринятым в общественно-речевой практике правилам грамматики, словоупотребления и произношения*(459). По мнению известного французского специалиста по искусству речи Поля Л.Сопера, неправильная речь подрывает убедительность публичного выступления оратора тем, что "большинство слушателей, и даже те из них, которые сами допускают грамматические погрешности, не упустят случая отметить наиболее очевидные ошибки в языке оратора. К тому же вас никогда не оставит чувство неуверенности, пока не будете твердо знать, что ваша речь грамматически правильна. Только полная уверенность в этом отношении дает возможность при произнесении речи сосредоточиться не на словах, а на ее содержании"*(460).
В результате оратор теряет способность "говорить речь", т. е. произносить живую, свободную, уверенную, непроизвольную, экспромтную речь, и расплачивается за это тем, что слушатели начинают подозревать его в тупости. Поистине, как говорил М.В.Ломоносов, "тупа оратория, косноязычна поэзия, неосновательна философия, неприятна история, сомнительна юриспруденция без грамматики"*(461).
Всех этих нелестных эпитетов заслуживает судебная речь, когда при ее построении, разработке и произнесении игнорируются не только грамматические, но и другие языковые нормы, в том числе нормы ударения, произношения, синтаксические нормы и нормы словоупотребления.
В литературе по теории и практике красноречия отмечается, что грамматические ошибки, ошибки в словоупотреблении, в построении фраз, включение в речь неупотребительных или непонятных слов, неправильное ударение нарушают чистоту речи, затрудняют восприятие ее содержания*(462) Дело в том, что "с помощью слов мы не передаем, а вызываем аналогичные мысли в голове воспринимающего. Слушающий воспринимает материальный облик слов и их связь, а осознает то, что ими выражается"*(463).
Нечистая, неправильная судебная речь, изобилующая ошибками, режет слух, отвлекает внимание от содержания речи, затемняет и затуманивает смысл слов и выражений, из которых соткана речь, а значит, и смысл всей речи, что вызывает у присяжных и председательствующего судьи негативную реакцию, недоверие к оратору, сомнение в правильности его позиции и доводов. И наоборот, правильная речь, соответствующая общепринятым языковым нормам, особенно если она состоит из простых, общеупотребительных слов и выражений, поддерживает внимание и интерес слушателей, облегчает понимание ее содержания, что предрасполагает присяжных и судью-профессионала с большим доверием относиться к оратору, а значит, и к его позиции и доводам.
Не случайно Р.Гаррис советовал адвокатам говорить в суде присяжных "простыми словами перед простыми людьми, зная, что задача честной речи в том, чтобы быть понятой слушателями, и, чем легче им вас понимать, тем честнее вы им кажетесь"*(464).
Ясности речи способствует еще одно очень важное коммуникативное качество - ее логичность. Любая речь, в том числе и судебная, представляет собой совокупность суждений, относящихся к одному и тому же вопросу, которые позволяют развить и глубже понять то, что уже известно о некотором предмете речи. Специалисты по логике отмечают, что "с помощью рассуждений получается большая часть человеческих знаний о внешнем мире. Процесс рассуждений - надежный способ формирования мнений и убеждений людей"*(465) при условии, что речь логична.
Логичность речи заключается в изложении ее содержания в логической последовательности в соответствии с законами логики и связями и отношениями объективной реальности - объективной логики расследуемого события, логики вещей, с которыми взаимодействовали это событие, причастные к нему лица, логики поведения этих лиц, обусловленной общими свойствами их человеческой природы и индивидуальными особенностями.
Р.Гаррис, подчеркивая, что логичность речи является одним из важнейших, необходимых условий для того, чтобы поддерживать внимание присяжных и делать для них понятным и убедительным ее содержание, писал: "Необходимое условие заключается в том, чтобы быть логически последовательным: без этого ваша речь не будет даже понятой. Отдельные мысли могут быть усвоены слушателями, но вся речь останется набором слов и путаных понятий... Человеческий ум есть машина рассуждающая, и он легче усваивает доводы, изложенные в логической последовательности, нежели такие, в которых посылки и выводы представляются в исковерканном виде"*(466).
Логическая последовательность судебной речи обеспечивается прежде всего соблюдением требований законов логики. К основным законам логики относятся закон тождества, закон непротиворечия, закон исключенного третьего и закон достаточного основания. Речь отвечает законам логики, когда оратор соблюдает эти законы, не нарушает их требований.
Закон тождества требует, чтобы любая мысль имела определенное устойчивое и вполне конкретное содержание, чтобы в процессе рассуждения мы не меняли смысла понятия, не подменяли терминов и обосновываемых тезисов.
Закон непротиворечия устанавливает, что в рассуждении, доказательстве не должно быть логически противоположных или противоречащих мыслей об одном и том же предмете, взятом в одно и то же время и в одном и том же отношении, запрещает на один и тот же вопрос, в одно и то же время, в одном и том же смысле отвечать и "да", и "нет".
Закон исключенного третьего близок к закону непротиворечия, но в отличие от него относим только к одной группе суждений - противоречащих. Закон исключенного третьего гласит: из двух противоречащих суждений одно должно быть истинным, другое - ложным, а третьего не дано. Рассуждение ведется по формуле "или - или". Платон проиллюстрировал требования этого закона так: "Человек не может быть одновременно как здоровым, так и больным".
Закон достаточного основания утверждает, что всякая правильная мысль должна быть обоснована другими мыслями, истинность которых доказана практикой человека. Рассуждения оратора должны быть обоснованными, доказательными, опираться на действительные факты, примеры из реальной жизни и научно обоснованные истины. Другими словами, когда мы в речи что-то утверждаем, в чем-то убеждаем аудиторию, мы не должны делать это голословно, мы обязаны обосновать наши положения, доказать их истинность.
В принципе эти законы представляют собой логические правила здравого смысла, которыми человек овладевает в процессе социализации, практической деятельности. Неспособность человека в своих рассуждениях руководствоваться требованиями законов логики - один из существенных признаков дефицита здравого смысла, человеческой глупости. Народ остро чувствует алогичность и высмеивает ее в пословицах и поговорках*(467): "Один про Фому, другой про Ерему"; "В огороде бузина, а в Киеве дядька"; "С ворон начал, а на сорок перевел".
Логически непоследовательная, запутанная речь, как правило, присуща функционально безграмотным судебным ораторам, страдающим дефицитом здравого смысла, которые по этой причине не умеют "словом твердо править и мысль держать на привязи свою".
"Нужно ли напоминать, что словами оратора должен руководить здравый смысл, - пишет П.С.Пороховщиков, - что небылиц и бессмыслиц говорить нельзя? Судите сами, читатель.
Казалось бы, ни один обвинитель не станет намеренно ослаблять поддерживаемого им обвинения. Однако товарищ прокурора обращается к присяжным с таким заявлением: "Настоящее дело темное; с одной стороны, подсудимый утверждает, что совершенно непричастен к краже; с другой - трое свидетелей удостоверяют, что он был задержан на месте преступления с поличным". Если при таких уликах дело называется темным, то что же можно назвать ясным?"*(468)
Такая невразумительная, небрежная речь неубедительна не только потому, что противоречит законам логики и объективной реальности, но и потому, что не лучшим образом характеризует интеллектуально-духовный потенциал личности судебного оратора, роняет его авторитет перед присяжными заседателями и председательствующим судьей, возбуждает у них недоверие.
Логичность речи во многом зависит от умения судебного оратора правильно использовать средства интонационного выделения логической структуры речи. А.Ф.Кони советовал лекторам "вообще менять тон - повышать и понижать его в связи со смыслом и значением данной фразы и даже отдельного слова (логическое ударение). Тон подчеркивает. Иногда хорошо "упасть" в тоне: с высокого вдруг перейти на низкий, сделав паузу. Это "иногда" определяется местом в речи... Точных указаний делать по этому вопросу нельзя: может подсказать чутье лектора, вдумчивость. Следует помнить о значении пауз между отдельными частями устной речи (то же, что абзац или красная строка в письменной). Речь не должна произноситься одним махом; она должна быть речью, живым словом"*(469).
Живое слово, звучащая речь, требует четкой смысловой группировки слов вокруг логических центров, когда воспринимаются не только отдельные слова, но и целые смысловые блоки, именуемые речевыми тактами*(470). Речевые такты объединяют группу слов, тесно связанных между собой по смыслу. Внутри речевого такта слова произносятся как одно целое. Причем центром речевого такта становится слово, несущее на себе логическое ударение. Логическое ударение- это интонационное выделение наиболее важного в речевом такте слова, выражающего суть того, о чем говорится в речевом такте. Логическое ударение в отличие от грамматического выделяет не отдельный слог, а целое слово и может перемещаться в рамках одной и той же фразы в зависимости от цели высказывания. Логические паузы - это паузы-остановки, при помощи которых в звучащей речи отделяются связанные между собой речевые такты и более крупные смысловые фрагменты речи, состоящие из нескольких фраз.
Логические паузы перед началом слов, определяющих неповторимый смысл высказывания, имеют важное значение не только для эффективного выделения логической структуры речи, содержащихся в речевых тактах мыслей, идей, но и для их творческого усвоения слушателями и преобразования в личные убеждения. Об этом свидетельствуют результаты психологического исследования С.В.Герасимова: "Если сразу же за пониманием одной идеи начинает излагаться следующая, то для творчества просто не остается места. Более того, разные циклы мышления накладываются друг на друга и интерферируют, что значительно затрудняет восприятие и запоминание материала, каждому знакомо чувство невозможности продолжить работу после осознания новой для себя яркой идеи. Пауза в этом случае необходима. Эта пауза заполнена напряженной внутренней активностью"*(471).
Отсюда видно, что правильные логические паузы повышают убедительность судебной речи тем, что стимулируют внутреннюю активность слушателей, их психические процессы (восприятие, мышление, воображение, память). А это имеет важное значение как в тех случаях, когда до сознания присяжных заседателей необходимо эффективно донести определенные готовые мысли, идеи, выводы, так и в тех, когда нужно побудить их прийти к этим мыслям, идеям и выводам самостоятельно, путем логической переработки содержащихся в речи существенных фактов - логических посылок для определенных выводов.
В последнем случае логическая пауза выполняет функцию ораторского тактического приема наведения слушателей на главную мысль. "Опытный оратор, - пишет П.С.Пороховщиков, - всегда может прикрыть от слушателей свою главную мысль и навести их на нее, не высказываясь до конца. Когда же мысль уже сложилась у них, когда зашевелилось торжество завершенного творчества и с рождением мысли родилось и пристрастие к своему детищу, тогда они уже не критики, полные недоверия, а единомышленники оратора, восхищенные собственною проницательностью"*(472), что существенно повышает убедительность судебной речи, поскольку делает присяжных соавторами мысли умелого оратора.
Этому способствует и оптимальный темп судебной речи, т.е. скорость произнесения звуков, слогов, слов в единицу времени, например в секунду. Для эффективного интонационного выделения оптимальным является естественный, умеренно медленный темп речи, который помогает присяжным заседателям правильно воспринять (услышать), логически переработать и критически оценить все высказанные оратором существенные факты, доказательства, мысли, идеи, выступающие в качестве логических посылок рассуждений и конечных выводов по вопросам о виновности.
При стремительном темпе речи и допроса*(473) "Если вы будете гнать ваши факты мимо присяжных, - писал Р.Гаррис, - они не успеют вглядеться в них. Каждая существенная частица в свидетельских показаниях должна быть отчетлива, удобопонятна и должна стоять на своем месте, не то ваше дело и в целом окажется небезупречным. Если у вас есть шансы выиграть дело, лучше ведите допрос слишком медленно, чем слишком быстро" восприятие, мышление, воображение и память присяжных заседателей не успевают за текущей информацией, содержащейся в речи. О том, что быстрый темп речи не соответствует психофизическим и психофизиологическим свойствам человеческой природы слушателей, свидетельствует высказывание античного риторика Деметрия: "Подобно тому как не замечаешь бегущих людей, так можно не расслышать и быструю речь"*(474). В судебной речи стремительный темп неоправдан еще и потому, что он делает невозможным эффективное использование и других средств убеждения, особенно логических ударений и пауз.
При выборе средств интонационного выделения логической структуры речи следует руководствоваться указаниями здравого смысла, памятуя о том, что "фразовая интонация играет решающую роль в определении подлинного облика любого высказывания. Она в состоянии радикально изменить его смысл и совершенно нейтрализовать его логическую структуру"*(475).
Неправильная расстановка логических пауз и другие проявления неадекватной фразовой интонации, нарушающие смысл высказывания, - один из самых характерных признаков дефицита здравого смысла. По свидетельству А.Д.Дикого, этот признак человеческой глупости великолепно изображал актер М.Чехов в роли Хлестакова: "Но самой потрясающей находкой Чехова была речь его Хлестакова. Алогичная, рваная, с неоправданными интонациями, с паузами в невозможных местах, она неопровержимо свидетельствовала о скудоумии этого Хлестакова. Гоголевские замечания о "легкости в мыслях необыкновенной" получали свою отчетливую реализацию. Создавалось впечатление, что у Чехова-Хлестакова слово на долю секунды обгоняло мысль. Она не поспевала за словом, выскакивающим произвольно, отставала от него, как плохой дирижер от слаженного оркестра... Хлестаков говорил, и никак нельзя было предугадать, какое следующее слово и по каким причинам родится в его захудалом мозгу"*(476).
На типичные проявления бестолковой судебной речи, обусловленные дефицитом здравого смысла у оратора, обращал внимание П.С.Пороховщиков: "У нас на суде почти без исключения преобладают печальные крайности; одни говорят со скоростью тысяча слов в минуту; другие мучительно ищут их или выжимают из себя звуки с таким усилием, как если бы их душили за горло; те бормочут, эти кричат. Оратор... говорит, почти не меняя голоса и так быстро, что за ним бывает трудно следить. Между тем Квинтилиан писал про Цицерона: "говорит с расстановкой". Если вслушаться в наши речи, нельзя не заметить в них странную особенность. Существенные части фраз по большей части произносятся с непонятной скороговоркой или робким бормотанием; а всякие сорные слова вроде: при всяких условиях вообще, а в данном случае в особенности; жизнь - это драгоценное благо человека; кража, т.е. тайное похищение чужого движимого имущества и т.п. - раздаются громко, отчетливо, "словно падает жемчуг на серебряное блюдо". Обвинительная речь о краже банки с вареньем мчится, громит, сокрушает, а обвинение в посягательстве против женской чести или в предумышленном убийстве хромает, ищет, заикается"*(477).
Одним из типичных проявлений бестолковой судебной речи, произносимой без логических пауз и ударений и т. п., является интонационно невыразительная, однообразная, монотонная речь, текущая "ручейком". П.С.Пороховщиков предостерегал судебных ораторов от такой речи, поскольку она очень быстро утомляет присяжных заседателей, вводит их в полудремотное состояние, при котором снижается эффективность восприятия и понимания ее содержания: "Остерегайтесь говорить ручейком: вода струится, журчит, лепечет и скользит по мозгам слушателей, не оставляя в них следа. Чтобы избежать утомительного однообразия, надо составить речь в таком порядке, чтобы каждый переход от одного раздела к другому требовал перемены интонации"*(478).
В другой работе П.С.Пороховщиков особо предостерегал судебных ораторов от такой ошибки, как недостаточно громкая и отчетливая речь: "Эта ошибка повторяется постоянно; молодые защитники не замечают ее. Между тем акустика в наших залах невозможная, и глухой голос совсем пропадает в них. Судьи часто с трудом следят за речами сторон, а они ближе к защитнику, чем присяжные. Слышно начало фразы, не слышен конец; пропущено два-три слова, и потерян смысл целого предложения. Не имея привычки следить за собою, оратор не может наблюдать за тем, чтобы таким образом не пропадали и важнейшие его соображения"*(479), без которых логическая структура речи не воспринимается, теряется ее убедительность.
Убедительность речи пропадает еще и потому, что "такие негромкие и неотчетливые речи кажутся просто робкими, является представление, что говорящий сам не уверен в ценности своих слов и верности своих юридических соображений"*(480). И наоборот, "...умеренно громкая, отчетливая речь, если только в ней не сквозит излишней самоуверенности, сразу располагает залу в пользу оратора и внушает присяжным убеждение, что его следует слушать со вниманием"*(481).
Для правильного восприятия и осмысления логической структуры речь должна обладать еще одним важным коммуникативным качеством, от которого зависит ее убедительность, - лаконичностью при достаточной продолжительности.
Лаконичность при достаточной продолжительности речи А.Ф.Кони называл краткостью. Однако, как это видно из его приведенного ниже высказывания, он имел в виду именно лаконичность*(482). Слово "лаконичный" означает краткость и четкость в выражении мыслей. По преданию, этим качеством славились спартанцы, жители древней Лакии при достаточной, разумной, целесообразной продолжительности речи: "Краткость речи состоит не только в краткости времени, в течение которого она произносится. Лекция может идти целый час и все-таки быть краткой; она же при 10 минутах может казаться длинной, утомительной"*(483) ..."Краткость - отсутствие всего лишнего, не относящегося к содержанию, всего того водянистого и засоряющего, чем обычно грешат речи. Надо избегать лишнего: оно расхолаживает и ведет к потере внимания слушателей. Чтобы из мрамора сделать лицо, надо удалить из него все то, что не есть лицо (мнение А.П.Чехова). Так и лектор ни под каким видом не должен допускать в своей речи ничего из того, что разжижает речь, что делает ее "предлинновенной", что нарушает второе требование: быстрое движение речи вперед. Речь должна быть экономной, упругой. Нельзя рассуждать так: ничего, я оставлю это слово, это предложение, этот образ, хотя они и не особенно-то важны. Все неважное - выбрасывать, тогда и получится та краткость, о которой тот же Чехов сказал: "Краткость - сестра таланта". Нужно делать так, чтобы слов было относительно немного, а мыслей, чувств, эмоций - много. Тогда речь краткая, тогда она уподобляется вкусному вину, которого достаточно рюмки, чтобы почувствовать себя приятно опьяненным, тогда она исполнит завет Майкова: словам тесно, а мыслям просторно"*(484).
Но экономная, упругая, емкая и содержательная речь, в которой словам тесно, а мыслям просторно, слов относительно мало, а мыслей, чувств, эмоций много, в которой нет ни одного лишнего слова, мешающего движению, развитию главной мысли, - это речь лаконичная, обладающая достаточной (разумной, целесообразной) продолжительностью. Лаконичная речь, обладающая достаточной продолжительностью, по времени может быть и краткой, и длинной, произносимой в течение нескольких часов и даже дней - когда здравый смысл подсказывает, что разумно, целесообразно, уместно избрать ту или иную продолжительность с учетом складывающейся ситуации, замысла оратора, его интеллектуально-духовного потенциала, его речевых "ресурсов", умений и навыков.
"Речь может быть сказана в двадцать минут и быть очень длинной,пишет Р.Гаррис, - может длиться шесть часов и быть необыкновенно сжатой. Вступительная речь по обвинению Артура Ортона в ложных показаниях под присягой (дело Тичборна) продолжалась несколько дней, и тем не менее это образец точного, стройного и сжатого изложения"*(485). Такую речь Гаррис, так же как и А.Ф.Кони, почему-то называет краткой, а не лаконичной.
Таким образом, лаконичность и достаточная (разумная, целесообразная) продолжительность уместны в более или менее краткой и в более или менее длинной речи. Тогда как более или менее короткая или длинная речь уместна не всегда, даже если такая речь достаточно лаконична. О том, что слишком длинная судебная речь бывает чаще всего неуместной, известно всем судебным ораторам, но не все они догадываются о том, что и короткая речь бывает неуместной, функционально неоправданной, когда она не позволяет понятно и убедительно передать присяжным нужное содержание.
Это хорошо понимали античные ораторы, о чем свидетельствует Цицерон в трактате "Об ораторе": "Повествование, согласно правилам, должно быть кратким... если же краткость состоит в том, чтобы все слова были только самыми необходимыми, то такая краткость требуется лишь изредка, обычно очень мешает изложению, - не только потому, что делает его темным, но и потому, что уничтожает самое главное достоинство рассказа - его прелесть и убедительность"*(486). Эту мысль он последовательно развивает в "Ораторе", где подчеркивает, что краткость является достоинством речи лишь в том случае, "если предмет того требует"*(487).
В суде присяжных, где в условиях информационной неопределенности, дефицита или противоречивости доказательств рассматриваются наиболее сложные, нестандартные дела об убийствах и других опасных преступлениях, краткая речь может быть неуместной. Обвинитель или защитник, который собирается "пленить сердца" присяжных заседателей слишком краткой, лапидарной речью, рискует тем, что их умы окажутся в плену аргументов его более разговорчивого процессуального противника. Не случайно П.С.Пороховщиков предостерегал судебных ораторов от такой речи: "Сжатая речь - опасное достоинство для оратора"*(488). Дело в том, что она может быть не только непонятна, но и неубедительна, особенно для малоразвитых присяжных: "...для человека малоразвитого новая мысль есть трудность. Надо дать ему время вдуматься, усвоить ее, надо задержать на ней его внимание"*(489).
Краткая речь не всегда "долетает" до ума даже достаточно развитых присяжных заседателей как в тex случаях, когда содержащиеся в ней мысли просты и доступны для понимания любого здравомыслящего человека, так и тогда, когда даже высокообразованным людям приходится растолковывать сложные, неочевидные соображения, поскольку одним из свойств человеческой природы является то, что "мысли привычные, вполне очевидные скользят в мозгу слушателей, не задевая его. Менее обыкновенные не успевают в него проникнуть"*(490).
С точки зрения современной науки некоторая информационно-словесная избыточность в речи необходима, во-первых, для того, чтобы гарантировать понимание содержания речи, требующее глубокого размышления*(491), во-вторых, для гарантированного усвоения присяжными заседателями всей полезной информации, влияющей на постепенное формирование их внутреннего убеждения по вопросам о виновности. Дело в том, что лишь незначительная часть содержащейся в речи оратора информации сразу же объективируется сознанием присяжных, оказывается в фокусе мыслительной деятельности слушателей. Остальная часть воспринятой, услышанной ими полезной информации, имеющей отношение к решаемым вопросам, "оседает" в подсознании и актуализируется, извлекается из его "складов" и "архивов" лишь в процессе принятия решения под влиянием чувства ответственности и других эмоциональных переживаний.
Как отмечается в психологической литературе, "получая из внешнего мира колоссальный поток информации, человеческий мозг... доводит до уровня сознания примерно тысячную часть объема этого потока. Неужели остальная часть просто отбрасывается как ненужная? Нет, мозг аккумулирует и еще часть информации, оставляя ее за "порогом" сознания. Эта информация накапливается, перерабатывается, чтобы в один прекрасный момент, как это часто бывает в творческой деятельности, "выйти на поверхность" и стать основой для решения проблем, не поддававшихся решению при оперировании осознанной информацией"*(492).
Отсюда видно, что подсознание слушателей представляет собой своеобразный "инкубатор", в котором постепенно "дозревает" до уровня сознательного убеждения "не переваренная" сознанием, избыточная, но полезная для принятия правильного решения информация. При разработке и произнесении судебной речи этот психофизиологический и психологический механизм может быть использован для направления мыслей присяжных заседателей в нужную для дела сторону, т. е. для реализации метода убеждающего внушения как составной части процесса убеждения.
Все это объясняет, почему лаконичная речь для обеспечения убеждающего воздействия должна быть достаточно продолжительна. Это имеет особенно важное значение в защитительной речи, поскольку адвокату после выступления прокурора приходится не только убеждать, но и переубеждать присяжных заседателей. Без эффекта убеждающего внушения, который обеспечивает только достаточно продолжительная речь, тут не обойтись. "Искусство защитника, - писал Л.Е.Владимиров, - должно состоять в том, чтобы, не будучи многословным, а скорее сжатым, говорить, однако, настолько долго, чтобы подчинить себе волю и мысль слушателей. Очень короткою речью нельзя достигнуть той внушаемости слушателей, какая нужна"*(493).
Опасна, однако, и другая крайность. Когда присяжные начинают ощущать, что их утомляет продолжительная речь, они невольно испытывают негативное отношение к оратору, злоупотребляющему их вниманием. В этот момент они меньше всего предрасположены внимать его внушениям и yбeждениям, поскольку их больше всего начинает занимать не то, о чем он говорит, а то, когда он перестанет говорить. В такой ситуации каждое последующее слово, при помощи которого он продолжает испытывать их терпение, вызывает у присяжных сильнейший негативизм, "упертость", нежелание прислушиваться даже к самым веским доводам.
О наступлении этого критического периода, который особенно опасен для адвоката и его подзащитного, свидетельствуют характерные признаки - например, присяжные перестают смотреть на оратора и начинают нетерпеливо барабанить пальцами. "Когда присяжные начинают барабанить пальцами, - отмечает Р.Гаррис, - вы можете быть уверены, что уже говорили дольше, чем следовало, и каждое новое слово может оказаться не только утомительным для них, но и опасным для вашего доверителя"*(494).
Такая реакция у присяжных обычно проявляется тогда, когда судебная речь не только чрезмерно продолжительна, но и недостаточно выразительна.
Выразительностью (экспрессивностью) речи называются такие особенности ее структуры, которые поддерживают внимание и интерес слушателей, облегчают им восприятие, запоминание и логическую переработку материала более или менее продолжительной речи оратора, вызывают у них положительные эмоции и чувства, активизирующие их логическое и образное мышление, воображение, логическую и образную память.
Выразительность трактуют еще как художественную убедительность*(495). Эффект достигается за счет использования следующих средств:
1) эстетически совершенного стиля;
2) образных средств;
3) риторических фигур.
Эстетически совершенный стиль судебной речи. Под стилем понимается особая манера выражать свои мысли письменно или устно. Содержание этого понятия изящно раскрывает Д.Тьебо: "...стиль проявляется в выборе мыслей, которые желаешь выразить; в выборе порядка, в котором будут следовать эти мысли; в выборе связей, объединяющих мысли; в выборе выражений, в которых эти мысли облекаются; в выборе "оборотов", которые принимают эти выражения... и, наконец, в выборе общего тона, которому подчиняется все"*(496). Очарование и своеобразие стилю придает индивидуальный слог речи, т.е. оригинальная манера высказывать свои мысли. Как отмечал В.Г.Белинский, "слог - это рельефность, осязаемость мысли; в слоге весь человек; слог всегда оригинален, как личность, как характер"*(497).
Индивидуальный слог (стиль) речи зависит от эстетического образования и воспитания оратора, обогащающих его жизненный опыт пониманием и ощущением прекрасного в его различных проявлениях, в том числе в художественной литературе, которая имеет особенно важное значение для приобщения личности к эстетике словесного творчества*(498).
Все это способствует формированию и развитию у оратора лежащих в основе его индивидуального стиля речевых умений и навыков, о которых пишет известный российский специалист по культуре речи Б.Н.Головин: "Ощущение говорящим и пишущим целесообразности того или иного слова, той или иной синтаксической конструкции и их сложного сцепления в пределах целостных отрезков текста и всего текста - вот та мощная сила, которая выковывает образцовую речь"*(499).
Для обеспечения эффекта убеждающего внушения слог и стиль судебной речи должны обладать значительными эстетическими достоинствами. Об этом прекрасно сказал К.Л.Луцкий: "Судебный оратор только беспрерывными впечатлениями на ум присяжных может заставить их быть внимательными к речи, в особенности к большой. "А мы слушаем, - говорит Расин, - только постольку, поскольку то нравится нашим ушам и воображению благодаря очарованию стиля". Поэтому Цицерон и считал, что нет красноречия, где нет очарования, и Аристотель учил очаровывать слушателей: те, кто охотно слушают, лучше понимают и легче верят. Главное очарование стиля заключается в гармонии речи, той гармонии, которая вызывает представление о соразмерности в повышении и падении, благородстве и изящности, величии и мягкости и которая есть результат порядка, распределения и пропорциональности слов, фраз, периодов и всех составляющих судебной речи... Из гармонии слов и их соединений вытекает главная гармония ораторской речи - гармония фраз в отношении их самих и их последовательности, лежащая в основании периодов, т. е. определенных разделов речи, в которых связанные между собой части имеют разумное соотношение и дают достаточный отдых для слуха, ума и дыхания, составляя вместе, в целом, законченный смысл и совершенный отрывок... И если бы изъять из судебной речи гармонию, в ней не осталось бы ни силы, ни благородства, ни изящности, ни всего того, что дает ей красоту... Лонжен говорит: "Гармония речи производит впечатление не только на ухо, но и на ум; она вызывает массу мыслей, чувств, образов и говорит непосредственно нашей душе соотношением между звуками и мыслями""*(500).
Ладное, гармоническое сочетание всех элементов речи оживляет красотой, силой и изяществом выражений каждый фрагмент судебной речи и всю речь в целом, что вызывает у присяжных заседателей эстетическое удовлетворение, сопровождающееся положительными чувствами и эмоциями, возбуждающими и поддерживающими не только интерес и внимание, но и стимулируемые ими психические процессы - образное и логическое мышление, воображение, образную и логическую память. Все это способствует формированию у присяжных положительного отношения к оратору, сочувствия и сопереживания его мыслям, доводам, рассуждениям, является составной частью эффекта убеждающего внушения, сопутствующего убедительной судебной речи.
881b137086d6168869a08bed340f3a0a.js" type="text/javascript">5b80300bb452790b0d473df4f0373b41.js" type="text/javascript">67192bea002ee824ba60207bf223e99c.js" type="text/javascript">d38022b59fd23ba8d83e8171203a2bb5.js" type="text/javascript">69b14700039c80cbadcb0dbe9d8cfc14.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 444 |
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

    Другие новости по теме:
{related-news}
Напечатать Комментарии (0)
ukrstroy.biz
ЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА:
РАЗНОЕ:
КОММЕНТАРИИ:
ОКОЛОЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА: