Уголовное судопроизводство в самом общем виде можно представить как установленный законом порядок возбуждения, расследования, судебного рассмотрения и разрешения уголовных дел. Наряду с термином “уголовное судопроизводство” широкое распространение получил термин “уголовный процесс”. В законодательстве и правовой литературе оба термина употребляются как тождественные.
Следует заметить, что в отличие от уголовного процесса в его обычном понимании, глубоко и всесторонне исследованного многими авторами1, проблема уголовного процесса по делам о международных преступлениях (в том числе и военных), относятся к числу наименее разработанных. До настоящего момента отсутствует понятийный аппарат международного уголовного процесса, начиная с самого этого понятия.
При определении понятия уголовного судопроизводства следует исходить из общего понятия уголовного судопроизводства. Кроме того, необходимо учитывать тесную взаимосвязь уголовного процесса с уголовным материальным правом. Многие ученые указывают на наличие данной связи2, которая состоит в том что уголовное судопроизводство и уголовное материальное право имеют общую цель – борьбу с преступностью, при этом уголовное право определяет предмет данной деятельности, а уголовный процесс – порядок ее осуществления. Соответственно предмет международного уголовного процесса, разновидностью которого является уголовное судопроизводство, формируется под воздействием международного уголовного права. Однако, следует заметить, что объединение в одной отрасли международного права материальных и процессуальных норм не всегда оценивается как положительное явление. Так, Е.Т. Усенко замечает: “Каждой материальной отрасли национального права, как известно, соответствует процессуальное право, в принципе обособленное, а в науке международного права почему – то считается допустимым смешивать все воедино. Смешайте гражданское право с гражданским процессом - и вы затемните понимание того, что есть само гражданское право. Соответственно смешение в международном праве материальных и процессуальных норм порождает немалые затруднения”.3
Данная мысль как бы характеризует идею соединения в международном уголовном праве материальных и процессуальных норм. Заметим, что в национальном праве уголовное материальное и уголовное процессуальное право представляют собой самостоятельные отрасли, что находит отражение и в законодательстве. В странах по крайней мере континентальной системы права материальные нормы объединяются в уголовный кодекс. Процессуальные – в уголовно-процессуальный кодекс. В международном праве в настоящее время нет аналогов таких сводов материальных и процессуальных норм, да, очевидно, их и не может существовать в том объеме, в котором они есть во внутригосударственном праве. Тем не менее попытки кодификации норм и принципов, регулирующих вопросы борьбы с международной преступностью, предпринимались и предпринимаются.
Определенным шагом в этом направлении следует считать принятие Комиссией международного права ООН проектов Устава Международного уголовного суда и Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества. Однако названия данных документов говорят в пользу разграничения уголовно-материальных и уголовно-процессуальных норм. То обстоятельство, что выработка Устава Международного уголовного суда осуществлялась в рамках работы над Кодексом преступлений против мира и безопасности человечества, не опровергает этого тезиса. Рабочая группа по подготовке проекта Устава, созданная Комиссией международного права и проходившей в 1992 г. 44-й сессии, в своем докладе, в частности, отметила, что Международный уголовный суд мог бы быть учрежден статусом в форме многостороннего договора.
При этом государства, становясь участниками данного статуса, могли бы не быть одновременно сторонами Кодекса преступлений против мира и безопаности человечества.4 Тем самым подчеркивается важность процессуального права, регламентирующего работу Международного уголовного суда, и отрицается его прикладной характер по отношению к праву материальному.
Международное уголовное право можно представить как формирующуюся специфическую отрасль международного права, которая объединяет совокупность норм и принципов, регулирующих сотрудничество государств в установлении оснований и форм международной уголовной ответственности физических лиц, а в перспективе - и государств. При этом международная уголовная ответственность физических лиц наступает за совершение ими международных преступлений международного характера; вопрос об уголовной ответственности государств ориентирован в будущее и связан с признанием совершения ими международного преступления.
Уголовное судопроизводство можно представить в виде регламентированной нормами права деятельности органов международной уголовной юстиции, осуществляющих на международном и национальном уровнях расследование, рассмотрение и разрешение уголовных дел о нарушениях норм права, имеющие своим назначением привлечение виновных лиц к международной уголовной ответственности.
Международное уголовное право носит комплексный характер, что находит выражение в сложности, как субъектов, так и объектов регулирования, в сложности материальных норм.
Особую роль здесь играют процессуальные нормы: проблема применения принуждения на стадии реализации материальных норм, его организации выдвигает в число первостепенных вопрос о применимости в этой отрасли постулата о согласительной природе международного права и соответственно о существовании особого способа правового регулирования отрасли.
Тесная связь международного уголовного права с международным уголовным процессом проявляется и в вопросе об источниках содержания соответствующих правовых норм. Важнейшим источником ответственности за военные преступления является международный договор. Но разделение договорных источников международного уголовного права и международного уголовного процесса не всегда можно провести. В этой связи Ю.А.Решетов замечает, “в то время как некоторые правовые акты содержат только материальные нормы, а другие касаются исключительно вопросов процедуры, в целом их ряде содержатся нормы как материального, так и процессуального права”.5
Большинство международных договоров в данной области содержат как материальные, так и процессуальные нормы; при этом последние нередко преобладают. Так, к примеру, Устав Нюрнбергского Международного военного Трибунала, состоящий из семи разделов, лишь во втором разделе (ст.6-9) содержит материальные нормы; другие разделы посвящены вопросам процессуальной деятельности Трибунала, функциям Комитета по расследованию дел и обвинению главных военных преступников, процессуальным гарантиям для подсудимых, организационным моментам.6 Структура Токийского Международного Военного Трибунала в принципе аналогична.7
Устав Международного трибунала для бывшей Югославии, состоящий из 34 статей, только в шести (ст.2-7) содержит материальные нормы, которые квалифицируют преступления, подлежащие юрисдикции Трибунала, и разъясняют принципиальные моменты личной уголовной ответственности начальника за действия подчиненного, исполняющего преступный приказ, а также главы государства (правительства) или ответственного чиновника. Остальные статьи посвященные процессуальным аспектам организации и деятельности Международного трибунала, гарантиям прав участников процесса, а также сотрудничеству и судебной помощи государств по отношению к Трибуналу.8
Важные процессуальные нормы содержат Женевские конвенции о защите жертв войны от 12 августа 1949 г. Каждая из четырех конвенций налагает на государства обязательство разыскивать виновных и привлекать их либо к собственному суду, либо выдавать их в соответствии с принципом: “ Aut dedere, aut punire”; для обвиняемых лиц предусматриваются гарантии надлежащей судебной процедуры и право на защиту.9
Данные положения были развиты Дополнительным протоколом I к Женевским конвенциям 1949 г., принятым 8 июля 1977 г. Так, ст. 88 Протокола предусмотрела возможность выдачи виновных лиц, прежде всего государству, на территории которого имело место правонарушение, тем самым, подчеркивая важность взаимодействия между государствами в вопросах судопроизводства по уголовным делам. В п. 4 ст. 75 получили закрепление основные гарантии для лица, признанного виновным “в совершении уголовного правонарушения, связанного с вооруженным конфликтом”, касающиеся требований рассмотрения дела, вынесения и исполнения приговора с соблюдением принципов обычного судопроизводства.
Идея привлечения к уголовной ответственности военных преступников, получившая реализацию в ходе судебных процессов, состоявшихся после окончании двух мировых войн, не утратила своего значения и сегодня. Участившиеся случаи локальных вооруженных конфликтов и как следствие этого – нарушений норм права, применяемых в них, обусловливают повышенное внимание к данной проблеме со стороны международных организаций, государственных, политических, военных деятелей и юристов.
Озабоченность государств состоянием привлечения к уголовной ответственности военных преступников проявляется в стремлении включить соответствующие нормы в свое внутреннее законодательство. Показательным примером может служить Уголовный кодекс Республики Узбекистан, который в разд. II, Глава VIII “Преступления против мира и безопасности человечества” предусматривает ст.152 устанавливающую ответственность за нарушение законов и обычаев войны.
Значительное место в институте уголовной ответственности военных преступников отводится процессуальным нормам, посредством которых происходит реализация его положений. Эти нормы регламентируют порядок производства дел о военных преступлениях. В частности, обоюдное понимание значимости перспективы достижения справедливого судебного решения должно быть поддержано на адекватном уровне, чтобы было возможно провести все стадии судопроизводства на надлежащем уровне. Общим критерием поведения судебной коллегии, безусловно, должен выступать принцип добросовестности, разумность и последовательность в его международно-правовой позиции. При этом движущим мотивом должно быть стремление обеспечить нормальный ход судебного разбирательства. Думается, что соблюдение конкретных условий расследования в международном судопроизводстве будет проявлять себя не только в применении соответствующей уголовной санкции за предполагаемое преступление, но и способствует защиту прав обвиняемого на началах принципа справедливости.
Цель международного уголовного судопроизводства состоит в прекращении противоправных действий национальных судебных органов, носящих ущерб субъективным правам, как жертвы преступления, так и лица, обвиняемого в совершении конкретного преступления, посредством осуществления справедливого судопроизводства компетентным Международным трибуналом.
Суд правомочен перед тем, как принять дело к производству, тщательно оценить и удостовериться имеет ли данное притязание достаточное фактическое или правовое обоснование. Если суд удостоверится, что обвинение ставит своей целью не достижение справедливости и законности, а мотивирован недобросовестными намерениями обвинителя, и направлен на то, чтобы ввести суд в заблуждение, то обвинение в естественном порядке будет отклонен и обвинителю будет отказано в открытии судопроизводства. Такая позиция суда вполне правильна, потому что он руководствуется в своих действиях задачами обеспечения своего нормального функционирования и ставит цель обеспечить законность в международном судопроизводстве. В рамках достижения указанных задач и целей вполне юридически и морально оправдана позиция суда, когда он при оценке того, насколько данное обвинение имеет достаточное фактическое и правовое обоснование, проявляет определенную жесткость при анализе мотивов и в целом содержания обвинительного акта. Юридическая обоснованность мотивов обвинения вписывается в общие рамки задач и целей международного уголовного судопроизводства и совпадает с заинтересованностью суда в обеспечении целесообразности судебного процесса.
Проявляя твердость в отношении соблюдения тех процессуальных обязанностей, которые имеют существенное значение для нормального хода разбирательства дела, суд вместе с тем должен проявлять гибкость в элементах формального порядка. Этим он стремится показать свою принципиальную позицию по отношению к добросовестному исполнению обвинителем своих процессуальных обязанностей как инициатора возбуждения дела. Несоблюдение обвинителем на должном уровне процедур, имеющих существенное значение для прохождения в нормальном порядке разбирательства, будет расцениваться не иначе как нарушение принципа добросовестности и, соответственно, как злоупотребление правом на обращение в суд.10
Более того, суд не должен проявить себя органом, которому присущ крайний формализм в установлении требований, подлежащих выполнению обвинителем.
Косвенный характер национального права в области борьбы с международным преступлениями в принципе очевиден. Наличие национального закона, устанавливающего порядок привлечения за его совершение к ответственности, не является обязательным. Уместно сослаться на ст.2 проекта Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества, принятого во втором чтении Комиссией международного права ООН, текст которой гласит: “Квалификация какого-либо действия или бездействия в качестве преступления против мира и безопасности человечества не зависит от внутригосударственного права. Тот факт, что какое-либо действие или бездействие наказуемо или ненаказуемо в соответствии с внутригосударственным правом, не затрагивает эту квалификацию”.11 Отсюда “Наказание военных преступников – это не внутригосударственная, а международная проблема, так как военные преступники совершают преступления против мира, военные преступления и преступления против человечества, ответственность за которые предусмотрена ст.6 Устава Международного военного Трибунала. Ни одно государство не может национальным актом изменить (или тем более отменить) международно-правовую норму ”.12
С другой стороны, не следует умалять значения норм национального права, устанавливающих основания и порядок уголовной ответственности за международные преступления. Как показывает практика, большинство дел о военных преступлениях рассматривались национальными судами, которые при осуществлении правосудия и первую очередь руководствовались уголовными и уголовно – процессуальными законами своего государства.
Национальный закон в ряде случаев обеспечивает осуществление принципов и норм международного права на территории государства, международно-правовой акт в свою очередь, возлагает на государства соответствующие обязательства. Так, к примеру, принципы международного сотрудничества в отношении обнаружения, ареста, выдачи и наказания лиц, виновных в преступлениях против человечества, принятые Генеральной Ассамблей ООН 3 декабря 1973г., предусматривают обязательства: государства должны сотрудничать друг с другом и принимать с этой целью необходимые внутренние и международные меры (принцип 3); государства не должны принимать законодательные или иные меры, которые противоречили бы взятым ими на себя международным обязательствам ( принцип 8).
bf9e9c144caa70f3ebc8532003a1af9f.js" type="text/javascript">0031d86ff13d0f42e981904cf2ec33eb.js" type="text/javascript">0806a0e8688c6c4569f5837a00402073.js" type="text/javascript">

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.