При определении сферы действия закона в мировой литературе, в законодательстве и международной практике используется понятие “юрисдикция” под которым обычно понимается “полномочие посредством которого судьи и должностные лица судебного ведомства принимают к рассмотрению и решают дела. Ныне оно стало встречаться и в правовых актах Республики Узбекистан. Это понятие весьма важно для понимания сферы действия права. Юрисдикция есть проявление государственного суверенитета. Она обозначает сферу действия государственной власти. По действию в пространстве различают территориальную и экстерриториальную юрисдикцию, по характеру власти – законодательную, исполнительную (административную) и судебную, по объему – полную и неполную. Полная юрисдикция означает власть государства предписывать обязательные правила поведения и обеспечивать их реализацию всеми имеющимися в его распоряжении законными средствами. Ограниченная – означает, что государство может предписывать обязательные правила поведения, но оно ограничено в использовании средств, обеспечивающих их соблюдение.
По объему действия права различают : а) предписывающую юрисдикцию – власть государства устанавливать обязательные для физических и юридических лиц нормы; б) судебную юрисдикцию – власть государства подчинять физических и юридических лиц выносимым его судами и другими органами решениям, т.е. актам применения права; в) юрисдикцию принуждения – власть государства принуждать к соблюдению права и актов его применения.
Вопросы юрисдикции, в том числе и уголовно-правовой, решаются государством в соответствии с международным правом. Общее правило состоит в том, что государство осуществляет полную юрисдикцию в пределах своей территории и ограниченную – в пределах специальной экономической зоны, а также в отношении своих граждан и организаций за рубежом.
Юрисдикция, осуществляемая в пределах государственной территории, называется территориальной. В ее основе лежит территориальный принцип. Юрисдикция, осуществляемая за пределами территории является экстерриториальной. В ее основе лежит персональный принцип, в силу которого государство может обязать своих граждан и организации за рубежом соблюдать свои законы. Основанная на этом принципе юрисдикция носит в целом ограниченный характер, является лишь предписывающей. Что же касается юрисдикции принуждения, то она осуществляется тогда, когда субъект находится в сфере полной юрисдикции. Особым случаем является применение такой меры наказания в отношении лица, пребывающего за рубежом, как конфискация его имущества, находящегося на территории данного государства.
Государство может осуществлять полную юрисдикцию и в отношении преступлений, совершенных его гражданами за рубежом, как только они окажутся в сфере его полной юрисдикции. Конвенция стран СНГ о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1995 г. возложила на каждого участника обязательство осуществлять такую юрисдикцию по просьбе любого другого участника : каждая сторона “ обязуется по поручению другой Договаривающейся Стороны осуществлять в соответствии со своим законодательством уголовное преследование против собственных граждан, подозреваемых в том, что они совершили на территории запрашивающей Договаривающейся стороны преступление” (ч. 1 ст.72). 1
Полная юрисдикция осуществляется в соответствии с территориальным принципом, постольку конфликт этого принципа с принципом персональным решается в пользу первого. Это значит, что иностранное право действует лишь в той мере, в какой это не противоречит местному праву. Государство не может требовать со своих граждан и организаций действий запрещенных местным правом. С другой стороны, государство пребывания может обязывать иностранных граждан совершать действия, противоречащие праву их страны. За подобные действия совершившие их лица ответственности не несут. Исключением является деяния, предоставляющие собой преступление против безопасности и других важных интересов своего государства.
В области экстерриториальной юрисдикции действуют три принципа – персональный, защиты или безопасности и универсальности. Персональный принцип, вытекает из личного верховенства государства, из его власти над своими гражданами. Согласно этому принципу юрисдикция государства распространяется на всех его граждан за рубежом в пределах, определяемых его правом в соответствии с международным правом. Все чаще, государства распространяют такую юрисдикцию и на лиц без гражданства, постоянно проживающих на его территории.
Принцип защиты или безопасности призван обеспечить защиту существенных интересов государства и его граждан от преступных действий, совершаемых за рубежом. В соответствии с этим принципом государство в таких случаях вправе привлечь к уголовной ответственности любое лицо независимо от места совершения преступления, разумеется, при условии, что такое лицо окажется в сфере его юрисдикции. Этот принцип получает все более широкое распространение в законодательстве и судебной практике государств.
Принцип универсальности предусматривает возможность распространения уголовной юрисдикции государства на деяния, признанные преступными международным правом, независимо от гражданства совершивших их лиц и места их совершения. В прошлом он охватывал лишь пиратство и работорговлю, ныне распространяет свое действие на ряд преступлений по общему международному праву, таких как апартеид, преступления против мира и безопасности человечества.
Проблемы юрисдикции приобретают все большее практическое значение, и государства уделяют им растущее внимание. В ряде стран этим проблемам посвящены специальные законы, например австрийский Вводный Закон к Юрисдикционному кодексу.
В свою очередь обобщение практики некоторых Европейских стран позволяет выделить следующее положение касательно проблемы уголовной юрисдикции:
первое – принцип территориального суверенитета является одной из общепризнанных норм международного права. Уважение территориальной неприкосновенности государств не допускает того, чтобы действия актов зарубежных государств проникало в зону территориального суверенитета государства без его согласия или иного правомочия по международному праву;
второе – в соответствии с общим международным правом государство не обязано терпеть или оказывать помощь в осуществлении или в принудительном применении суверенного акта другого государства на своей территории;
третье- территориальный суверенитет применяется в отношении всех лиц и всего имущества на территории государства, дипломатическим или консульским иммунитетом или иммунитетом международной организации;
четвертое – предписывающая юрисдикция мало ограничивается, в то время как юрисдикция принуждения ограничена действием государственного суверенитета;
пятое- частью государственного суверенитета является допустимость принудительного осуществления государством своих актов в отношении лиц, находящихся за рубежом, в целях защиты охраняемых национальной правовой системой ценностей (принцип защиты), в частности путем конфискации собственности на своей территории;
шестое – находящееся за рубежом лицо не может быть наказано за действия, предписываемые правом страны пребывания, или за непринятие мер, запрещаемых этим правом;
седьмое – внутренняя юрисдикция применяется при решении всех юридических дел, которые отнесены к компетенции судов страны ее правовым порядком, международным правом или имеют связь со страной, признаваемую ее процессуальной системой.
УК Республики Узбекистан отразил современные тенденции в развитии уголовного права в области экстерриториальной юрисдикции. В него включена статья, озаглавленная “Действие уголовного закона в отношении лиц, совершивших преступление вне пределов Республики Узбекистан” (ст. 12). Первая часть этой статьи посвящена экстерриториальному действию УК РУз в отношении граждан республики и лиц без гражданства, постоянно проживающих в Узбекистане. В ней говорится : “Граждане Республики Узбекистан и постоянно проживающие в Узбекистане лица без гражданства, за преступление совершенные на территории другого государства подлежат ответственности по настоящему Кодексу в случае если они не понесли наказания по приговору суда государства на территории которого было совершено преступление”.
Экстерриториальной юрисдикции в отношении иностранцев и не проживающих постоянно в Узбекистане без гражданства посвящена ч. 3 той же ст. 12 УК. Эти категории лиц, “совершившие преступление вне пределов Республики Узбекистан, подлежат уголовной ответственности по настоящему Кодексу лишь в случаях предусмотренных международным договорами и соглашениями”. Здесь имеется два различных случая. В первом из них речь идет об экстерриториальном действии закона на основании внутреннего права, закрепившего принцип защиты. Второй случай носит иной характер. Речь идет об определении уголовной юрисдикции государства международным договором, о применении уголовного закона на основе договора и в соответствии с его условиями.
Следует заметить, что государства относятся к идее международной уголовной юрисдикции довольно сдержанно. Это наиболее наглядно проявилось и при обсуждении проекта Устава Международного уголовного суда. В ходе разработки которого выдвигались различные предложения относительно объема юрисдикции Суда. Так, было предложено три варианта юрисдикции Международного уголовного суда:1) исключительная юрисдикция Суда; 2) параллельная юрисдикция Суда и национальных Судов; 3) юрисдикция Суда, ограниченная вопросами пересмотра приговоров национальных судов.
Однако в преамбуле к Уставу указано Международный уголовный суд призван дополнять национальные системы уголовного правосудия в случаях, когда соответствующие судебные процедуры могут отсутствовать или могут быть признанны неэффективными, что оказалось компромиссным вариантом в данном вопросе.
Несомненно, наделение Международного уголовного суда исключительной юрисдикцией в отношении военных преступлений потребует от государств отказа в осуществлении национальными судами универсальной юрисдикции по этой категории дел, предусмотренной Женевскими конвенциями 1949г. и Дополнительным протоколом I 1977 г. к ним. Лишение национальных судов государств возможности привлекать к уголовной ответственности лиц, совершивших военные преступления, имело бы негативные последствия. Во – первых, это значительно ослабило бы уже функционирующую систему средств борьбы с военными преступлениями (основная масса дел о военных преступлениях рассматривалась и рассматривается национальными уголовными судами). Во – вторых, Международный уголовный суд оказался бы переполненным делами менее тяжкого характера, в то время как он предназначен исключительно для осуществления юрисдикции в отношении наиболее тяжких международных преступлений.
Положительный ответ на вопрос о том, обладает ли Международный уголовный суд юрисдикцией в отношении военных преступлений, дает ст. 20 проекта его Устава. Данная статья, перечисляя преступления, подпадающие под юрисдикцию Суда, уделяет военным преступлениям два пункта: п.с, который говорит о серьезных нарушениях законов и обычаев, применимых в вооруженном конфликте, и п.с, указывающий на преступления, установленные “ на основании или во исполнение положений договоров, перечисленных в Приложении, которые с учетом предполагаемого поведения представляют собой исключительно тяжкие преступления, вызывающие озабоченность международного сообщества”. Названное Приложение в первую очередь ссылается на грубые нарушения четырех Женевских конвенций о защите жертв войны от 12 августа 1949г. (ст. 50, 51, 130, 147 соответственно, I, II, II, IV Конвенций) и Дополнительного протокола к ним от 8 июня 1977г. (ст. 85).
Как справедливо указывается в подготовительных работах Комиссии по международному праву ООН, “не включение агрессии в Статут Суда было бы шагом назад через 50 лет после приговора Нюрнбергского трибунала”.2 Комиссия сочла, что трудности определения и применения в сочетании с особой ответственностью Совета Безопасности по ст. 39 главы VII Устава ООН, на основании положений которой Совет Безопасности уполномочен определять существование любой угрозы миру, любого нарушения мира или акта агрессии, означают, что специальное положение для обеспечения возбуждения судебного преследования за агрессию необходимо предусмотреть лишь в том случае, если Совет Безопасности сначала выносит определение о том, что данное государство совершило акт агрессии в обстоятельствах, когда преступление агрессии является предметом обвинения.
Не следует забывать и о действующих международных органах уголовной юстиции. Применительно к делам о военных преступлениях это прежде всего относится к Международному трибуналу для бывшей Югославии, в Уставе которого имеются две статьи посвященные военным преступлениям (ст. 2-3). Данный Трибунал имеет специальную компетенцию, ограниченную судебным преследованием лиц, совершивших нарушения международного гуманитарного права в ходе вооруженного конфликта на Балканах. Будучи учрежденным Советом Безопасности ООН, он не связан рядом ограничений, предусмотренных для международного уголовного суда.
Так, ст. 9 Устава Трибунала предусматривает параллельную юрисдикцию данного органа и национальных судов; п. 2 названной статьи говорит о приоритете юрисдикции Международного трибунала, который на любом этапе судебного разбирательства “может официально просить национальные суды передать производство по делу”. Международный уголовный суд, как отмечалось выше, призван лишь дополнить национальные системы правосудия.
Сотрудничество того или иного государства с Международным уголовным судом зависит от таких факторов, как участие в его Уставе, в договорах, перечисленных в приложении к Уставу, признание юрисдикции Суда в отношении преступлений, указанных в этих договорах. В отношении Международного трибунала для бывшей Югославии имеется резолюция № 955 Совета Безопасности ООН 1994 г., в которой предусмотрена обязанность всех государств в полной мере сотрудничать с Международным трибуналом и его органами.
Поскольку международный трибунал создан в соответствии с главой VII Устава ООН, его решения рассматриваются в качестве принудительной меры и все государства обязаны предпринимать необходимые действия для выполнения этих решений.
Международный трибунал осуществляет свою деятельность в соответствии со своим уставом, который состоит из одних и тех же основополагающих принципов уголовного материального и процессуального права. Главное достижение устава трибунала заключается в том, что в нем раскрывается понятие “серьезные нарушения международного гуманитарного права”. Ключевыми международными актами при этом стали Женевские конвенции о защите жертв войны 1949 года, Протоколы к ним 1977 года, а также Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него 1948 года. Более того, в уставе содержатся нормы о преступлениях против человечности, включающих убийство, истребление, порабощение, депортацию, заключение в тюрьму, пытки, изнасилования, преследование по политическим, расовым и религиозным мотивам, другие бесчеловечные акты, которые направлены против гражданского населения, совершаются в ходе вооруженных конфликтов и носят широкомасштабный систематический характер.
Как известно после окончания второй мировой войны для суда над главными военными преступниками в 1945 году были созданы Нюрнбергский и Токийский военные трибуналы. Учреждение двух международных уголовных трибуналов представляет собой новацию в международном праве.
В уставах этих трибуналов была дана юридическая квалификация преступлений против мира, военных преступлений и преступлений против человечности.
Существенное различие между теми и настоящим трибуналами состоит в том, что первые появились в результате второй мировой войны. Руководящих деятелей Германии и Японии было решено передать суду за то, что они отвечали за развязывание агрессивной войны и совершили тягчайшие преступления, которые по своей жестокости перешли все преграды и ограничения международного права. Следовательно, на скамье подсудимых находились граждане побежденных государств.
В отличие от вышеприведенных причин создания Нюрнбергского и Токийского трибуналов, трибунал по бывшей Югославии не был создан тем или иным государством, а Советом Безопасности ООН, юрисдикция которого носит универсальный характер для всех членов данной международной организации.
Круг потенциальных преступников весьма широк, находятся они на территории различных государств, поэтому выявить этих лиц представляло собой нелегкую задачу. Ad hoc трибуналы смогли решать эту сложную задачу только посредством добросовестного сотрудничества государств с обвинителем. Для составления обвинительного заключения всегда возникала необходимость допрашивать подозреваемых, жертв и свидетелей, собирать доказательства и проведение расследования на месте. Осуществление этих функций усложнилось бы без помощи властей соответствующих государств.
После утверждения обвинительного заключения судья может по просьбе обвинителя отдать такие приказы и выдать такие ордера на арест, задержание, выдачу или передачу лиц и любые другие распоряжения, которые могут быть необходимы для проведения судебного разбирательства. Поскольку преступники находятся на территории конкретных государств, требуется сотрудничество их компетентных органов, с тем чтобы обеспечить нормальное осуществление судебной процедуры. Даже исполнение приговора после его вынесения без надлежащего сотрудничества и проявления доброй воли со стороны государств невозможно обеспечить, поскольку осужденные лица должны отбывать тюремное заключение в тех странах, которые проявят готовность их принять. В практическом плане это не простой вопрос, так как речь может идти о значительном количестве потенциальных преступников и далеко не все страны готовы взять на себя обязательство содержать осужденных лиц у себя в тюрьме, что влечет за собой значительные финансовые последствия.
В многочисленных конвенциях, устанавливающих преступность и наказуемость деяний против международного права, а также и в других международных договорах затрагиваются вопросы уголовной юрисдикции и оказания правовой помощи. Так, процессуальные нормы Конвенции о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ 1988 г. регулируют сотрудничество государств в борьбе с различными проблемами незаконного оборота наркотиков, имеющего международный характер. При этом государство устанавливает свою юрисдикцию в случаях, когда правонарушение совершено на его территории, на борту судна, несущего его флаг, или воздушного судна, зарегистрированного по его законам, либо правонарушение совершено его гражданином, и т.п. (ст.4). Детально регулируются порядок выдачи преступников (ст.6), взаимная юридическая помощь государств в сборе доказательств наркопреступлений, ознакомления с материалами судебного разбирательства, производства обысков и арестов подозреваемых. Обследований предметов и мест, предоставления информации, доказательственных предметов и т.д. (ст.7). В Международной конвенции о борьбе с захватом заложников 1979г. установлена универсальная юрисдикция государств в целях обеспечения неотвратимости уголовного наказания лиц, совершивших захват заложников. При этом ст.8 гарантирует им справедливое обращение на всех стадиях судебного разбирательства, в том числе пользование всеми правами и гарантиями, предусмотренными законодательством государств, на территории которого он находится. В Конвенции раскрывается ряд уголовно-процессуальных действий, осуществляемых в порядке правовой помощи.
e81b4b0ca0c6da55b1a70e645973470b.js" type="text/javascript">32e968d4d231e9af17a0f5220c470530.js" type="text/javascript">b0b0d2a4c7b19bbe22e6c9ae58ffa0f3.js" type="text/javascript">

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.