Сегодня
НАВИГАЦИЯ:
ЮРИДИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ:
РАЗНОЕ:
РЕКЛАМА:
АРХИВ НОВОСТЕЙ:
Проблема экстрадиции в международном уголовном процессе -1
 (голосов: 2)
  Курс международного уголовного права | Автор: admin | 22-06-2010, 10:59
Хотя понятие экстрадиции появилось в международном праве несколько веков назад, его место в иерархической схеме международного права находилось на низком уровне. В действительности многие ученые рассматривали “экстрадицию” как незыблемая под отрасль международного права, потому что она не ограничивается по своей природе и содержанию внутригосударственным правом.
Даже хотя при отсутствии многостороннего или двустороннего соглашения государство не обязано задержать и арестовать беглеца, совершившего преступление в другом государстве, в таком состоянии с тем, чтобы потом экстрадировать его в запрашивающее государство, оно все-таки сохраняет за собой суверенное право высылать беглеца-преступника в другое государство. В таком случае государство, на территории которого беглец пребывает, имеет право запросить у другой стороны обмен нотами или меморандумами взаимопонимания, в которых установлены условия экстрадиции. Государству, намеренному экстрадировать беглеца, должна быть предоставлена принимающей обвиняемого стороной гарантия взаимного сотрудничества в подобных ситуациях. Более того, экстрадирующее государство имеет право предоставления ему гарантии того, что обвиняемый не будет приговорен в выдаваемом государстве к смертной казни или другому тяжелому наказанию, если по уголовному законодательству предыдущего государства за данное экстрадируемое преступление не предусматривается подобное наказание.
Следующее условие экстрадиции касается принципа специальности (обособленности), согласно которому экстрадированное лицо подлежит наказанию исключительно за преступление, которое стало причиной его экстрадиции.1 Соблюдение данного принципа означает уважение суверенитета экстрадирующего государства, если он не закреплен договорной нормой многостороннего или двустороннего соглашения.2
Чтобы бороться с нарастающей угрозой терроризма международное сообщество имеет ряд международных договоров, к числу основных положений которых отнесены условия взаимных экстрадиций. Среди них наиболее важными считаются:
Токийская Конвенция о преступлениях и некоторых других актах, совершенных на борту воздушного судна от 14 сентября 1963 г.;
Гаагская Конвенция о борьбе с незаконным захватом воздушного судна от 16 декабря 1970 г.;
Монреальская Конвенция о борьбе с незаконными актами против безопасности гражданской авиации от 23 сентября 1971 г.;
Монреальский Протокол о борьбе с незаконными актами насилия в аэропортах, обслуживающих международную гражданскую авиацию от 24 февраля 1988 г., к Монреальской Конвенции о борьбе с незаконными актами против безопасности гражданской авиации от 23 сентября 1971 г.;
Международная Конвенция против захвата заложников, от 17 декабря 1979 г.
В целях достижения эффективности названных международных актов, положения об экстрадиции были облечены в более строгую форму.
Однако следует иметь ввиду, что большинство двусторонних и многосторонних договоров об экстрадиции также, как и национальные законодательства, содержат соответствующие положения о запрете ареста лиц, инкриминируемых в деяниях политического характера. В этой связи многие виды террористических актов, подпадающие под экстрадиционное исключение, применяемое для политических преступлений, могут способствовать виновным лицам избежать уголовного наказания. Наличие в международном праве концепции исключения политического преступления от экстрадиции предоставляет реальному преступнику возможность предъявить довод, что акт был совершен в политических целях, таких как приобретение нацией права на самоопределение, борьба против расистких или диктаторских режимов, приобретение независимости от колонизаторов и т.п. Отсутствие в международном праве четкого и общепризнанного дефиниция "терроризм" усложняет процесс определения запрашивающим государством того, насколько довод, указывающий на политический характер предполагаемого преступления, может быть воспринят как достаточная основа для отказа в экстрадиции.
В 1994 г. Генеральная Ассамблея ООН приняла Декларацию о мерах предупреждения международного терроризма.3 В данной Декларации государства объявляют о своих намерениях осуществлять преследование и арест лиц, обвиняемых в совершении террористического акта, а также их экстрадиция в соответствии с действующими положениями национальных законодательств.
С другой стороны, отсутствие общепризнанного в международном праве дефиниции "терроризм" усложняет процесс определения списка тех видов террористических актов, которые относятся в предметную область проблемы экстрадиции. С тем, чтобы облегчить данный процесс, Комиссия ООН по международному праву предложила следующую категоризацию террористических актов, определяющую их экстрадируемость:
а) любой умышленный акт, приводящий к смерти или причиняющий серьезное телесное повреждение главе государства, чиновникам государственной значимости, их супругам или иным должностным лицам, которые занимаются государственной деятельностью при условии, что преступный акт был направлен против них в их служебном положении;
б) акты, рассчитанные на уничтожение или повреждение общественного имущества или имущества, используемых в общественных целях;
с) любой умышленный акт, направленный на оказание угрозы жизни людей, в частности, в виде захвата воздушного судна, заложников, и любая другая форма насилия, совершенная против лиц, находящихся под международной защитой или имеющих дипломатический иммунитет;
д) производство, приобретение, содержание или поставка оружия, имеющего взрывчатых или иных опасных веществ, с целью совершения террористического акта.4
Особенности мер по осуществлению экстрадиции между странами описываются в форме общих принципов независимо от того, где они применяются, в договорах или иных источниках права. Однако иногда положения отдельно взятых договоров об экстрадиции не обретают статус общеизвестных принципов, что легко снижают их практическую значимость. Наоборот, частое включение в договорах об экстрадиции некоторых новых норм дает им статус правового принципа.
Принципы двойной вины. Запрашиваемое государство имеет право отказаться в экстрадиции беглеца, если совершенное последним деяние не является в данном государстве преступным актом. Кроме того, экстрадиция виновного лица может быть также не санкционирована, если запрашиваемое государство заинтересовано установить свою юрисдикцию над преступником.
Двойная вина означает, что преступный акт, совершенное беглецом в запрашивающем государстве, инкриминируется также по уголовному законодательству запрашиваемого государства. В этом смысле бытует мнение, что "действительность принципа двойной вины никогда не подвергалась сомнению. Он исходит из основополагающего принципа взаимности, который составляет основу экстрадиции. Более того, принцип двойной вины основывается на юридическую аксиому nulla poena sine lege. Поэтому данный принцип выполняет важную функцию обеспечения свободы личности при отсутствии преступного деяния по законодательству запрашиваемого государства”. 5
Что касается принципа взаимности, государство может не воспользоваться правом на экстрадицию, если оно не наделено правом запросить у другого государства экстрадировать преступников по данной категории преступлений. В Западной Европе к некоторым видам экстрадируемых преступлений относятся нелегальный аборт, двоеженство, эутаназия, гомосексуализм.
Опенгейм (Oppenheim) трактует принцип двойной вины следующим образом, что “никто не должен быть экстрадирован за деяние, которое по уголовному законодательству запрошенного государства или государства, которое требует экстрадицию, не составляет преступный акт”.6 В свою очередь Г. Гильберт (Gilbert) описал принцип более кратко: "Деяние должно быть уголовно наказуемым в обоих государствах."7Канадский ученый Ла Форье (La Forest) утверждает, что экстрадируемое преступление может быть широко интерпретировано как акт, по которому беглец обвиняется по законодательству одного государства, а также квалифицируется как уголовно наказуемый акт по уголовному праву другого государства.8
В силу взаимности сторон в мерах по экстрадиции принцип двойной вины автоматически исключает от экстрадиции преступление, которое являясь уголовно наказуемым в одном государстве, не может быть таковым по уголовному законодательству другого государства. Последнее государство может быть как выдаваемой, так и запрашиваемой стороной.
Одним из методов определения экстрадируемости преступления является примерный срок тюремного заключения за предполагаемое преступление. Например, в Англии преступления, за совершение которых уголовным законом предусмотрен 12 месяцев или более тюремного наказания, подлежат экстрадиции.9
Расхождения между уголовными законодательствами различных стран в вопросе юрисдикции может также исключать от экстрадиции некоторые преступления из-за наличия еще многих иных факторов.
Государства, правовая система которых является англо-саксонская, определяют юрисдикцию в основном по принципу территориальности со все более нарастающей перечню исключений. А государства континентального права не ограничиваются применением принципа территориальности и тем самым обращаются различным формам экстерриториальности, дающим право на юрисдикцию над своими гражданами, в какой-либо точке земного шара они не находились. Дело в том, что европейские государства принимают просьбу других стран в вопросах экстрадиции с тем, чтобы в дальнейшем расширить свою экстерриториальную юрисдикцию, надеясь на взаимность этих стран. С этой точки зрения ограничения, присущие принципу двойной вины, усложняют экстрадиции во многих случаях. Рассматриваемая проблема больше усугубляется в случаях неоконченных преступлений, таких как заговор, которые частично могут совершатся вне территориальной юрисдикции.
Более серьезной проблемой можно столкнуться, когда закон, в котором принцип двойной вины установлен, требует полную квалификацию предполагаемого деяния для того, чтобы оно стало экстрадируемым. Согласно теории уголовного права необходимым условием полной квалификации считается наличие всех обязательных элементов состава преступления. Однако преступление с одинаковым названием в обоих государствах может включить в свой состав разные элементы.
Принцип “Существенная схожесть”. Принцип двойной вины требует существенную схожесть между разными составами одного и того же преступления по уголовному законодательству обеих стран. Отсюда, возвращение беглеца-преступника может быть отказано со стороны компетентных органов власти запрашиваемого государства, если факты, на основе которых заращивается экстрадиция виновника, не являются достаточными, чтобы предполагаемое деяние считалось бы преступлением по уголовному законодательству государства, которое содержит преступника под стражей.
Поэтому наиболее приемлема точка зрения, что принцип двойной вины не ограничивает принцип существенной схожести в рамках точного соответствия элементов состава преступления. Состав преступления должен главным образом определятся сущностью, нежели чем технической формой квалификации. При этом преступления с разными названиями или совершенно не схожими элементами вполне могут быть классифицированы одинаково. Такой подход облегчает процесс решения вопроса экстрадируемости обвиняемого.
Однако отсутствие хорошо разработанного механизма разграничения сущности преступления от его технической формы создает трудности в определении юрисдикции и судопроизводстве. В целях избежания такого рода сложностей в классификации деяния требуется наличие четко установленных процедурных норм и правил.
На практике многие европейские страны не учитывают форму квалификации предполагаемого преступления по уголовному законодательству запрашивающего государства. Доказательство вины по уголовному законодательству запрашивающего государства считается формальностью. Такой подход со стороны запрашиваемого государства при отсутствии обязательного элемента в составе преступления часто приводит к отказу в экстрадиции.
В этой связи остается желать лучшего, что суды будут исходить из здравого смысла, когда приходиться принимать решение учитывая различия в уголовных законодательствах.
Необходимо принимать во внимание Европейскую Конвенцию об экстрадиции от 1957 г., согласно которой предполагаемое деяние, указанное в запросе об экстрадиции, рассматривается по элементам его состава, а не по названию с тем, чтобы сравнить с соответствующей уголовной нормой запрашиваемого государства-участника данного международного акта.
Гильберт (Gilbert) описал этот процесс как поиск “соответствующих элементов предполагаемого преступления”. Настаивание на полное соответствие всех элементов состава преступления усложняет процесс осуществления экстрадиции.
В этой связи предлагается рассматривать принцип двойной вины по объективным и субъективным аспектам. Объективный аспект включает в себя состав преступления и строгую интерпретацию его нормативных элементов. Субъективный аспект характеризуется противоправностью, т.е. уголовной наказуемостью деяния независимо от состава уголовно-правовой нормы и полного соответствия его элементов по уголовному законодательству обоих государств. Уголовная наказуемость предполагаемого деяния, указанного в запросе об экстрадиции, обоснуется в заявлении соответствующего правоохранительного органа запрашивающего государства.
На практике трудно применять субъективный аспект принципа двойной вины. Речь идет о том, что деяние, уголовно наказуемое по законодательству запрашивающего государства, может не являться таковым по законодательству запрашиваемого государства или не представлять большую общественную опасность по законодательству последнего государства с тем, чтобы преступление считалось экстрадируемым.
В последние годы особое внимание уделяется к экстрадируемости финансовых преступлений. Финансовыми преступлениями следует считать преступления, связанные с национальным доходом, включая налогов, официальных сборов и валютных операций. Такие разновидности данного преступления влекут за собой разные уровни уголовного наказания. Во многих европейских государствах денежные преступления подпадают под экстрадицию.
Такие преступления как грабеж, обман и мошенничество являются экстрадируемыми преступлениями независимо от того, связаны ли они общественными доходами.
До сих пор в европейских государствах наблюдается тенденция нарастания числа экстрадируемых финансовых преступлений. В этой связи чисто финансовые преступления могут запросто считаться экстрадируемым, даже хотя виды налогов, сборов и правила валютных операций у запрашивающего и запрошенного государств вовсе не схожи между собой.
Особую значимость представляет собой временной фактор при применении принципа двойной вины. Дело в том, что не время запроса экстрадиции преступника, а время совершения предполагаемого преступного деяния определяет применимость рассматриваемого принципа.
При реализации принципа экстерриториальной юрисдикции в отношении своих граждан, которые стали жертвой финансовых и иных преступлений за границей, государства обычно прибегают к принципу защиты. 10
Традиционно преступный акт, совершенное за пределами государства, не подлежит уголовному наказанию в данной стране. Однако преступления, такие как заговор, даже хотя могут быть совершены за границей, имеют преступные последствия внутри страны. Это предполагает экстерриториальное применение юрисдикции. Или совершение одного или более ключевых элементов состава преступления на территории одного государства, даже хотя предполагаемое преступление в целом совершилось или его последствия наступили в другом государстве, не исключает также наличия юрисдикции у первого государства.
Принцип специальности. Норма, которая запрещает задержание и/или осуждение экстрадированного лица в стране, куда оно было выдано, за любое преступное действие, совершенное до его выдачи, кроме преступления, за что оно было экстрадировано, является открытой или имплицитно выраженной характеристикой акта экстрадиции. Данная норма стала общепринятым принципом международного права. В частности, этот принцип был также юридически установлен в рамках Европейской Конвенции об экстрадиции от 1957 г.
Что касается имплементации данного принципа в национальных законодательствах, его наличие во внутригосударственном уголовно-процессуальном законодательстве является как бы обязательным условием. К примеру, ст.38 Закона Швеции о международно-правовой помощи в уголовных делах запрещает уголовное наказание за преступления, которые не были указаны в запросе об экстрадиции.
В судебной практике европейских стран принцип специальности часто применяется и обогащается новыми трактовками, руководствуясь соображениями обеспечения защиты правосудия в запрашивающем государстве, что является основной целью данного принципа. Исходя из этого не допускается злоупотребление правами осужденного после того, как он был высвобожден от юрисдикции запрашиваемого государства.
Согласно данному принципу любые иные обвинения становятся незаконными вследствие выдачи беглеца. Это означает, что при высылке беглец-преступник автоматически приобретает правовую защиту от любого обвинения, которое не было указано в запросе об его экстрадиции. Это есть формальное предусловие внешней экстрадиции.
Применение принципа специальности на практике приводит к его разным интерпретациям. При этом соответствие между названием преступления и фактами, свидетельствующими о его совершении, является определяющим в понимании принципа специальности. Поэтому прежде чем требовать экстрадицию преступника, запрашивающая сторона должна гарантировать другой стороне соблюдение этого принципа.
Однако принцип специальности не является абсолютной нормой. Имеется ряд исключений:
принцип не применяется в отношении преступлений, совершенных после выдачи обвиняемого;
после доказывания в судебном порядке невиновности беглеца в совершении экстрадируемого преступления, он может быть осужден дополнительно за иное преступление, если он не стал или не сумел покинуть страну за определенный срок или вернулся обратно в эту страну;
принцип не применяется, если экстрадирующее государство дало принимающему преступника государству свою санкцию на открытие дополнительного судебного дела за иное преступление.
Как правило меры, направленные на обеспечение принципа специальности, устанавливаются отдельным положением в договоре об экстрадиции или другом дипломатическом акте, имеющем договорную силу. На практике, вместе с документами, сопровождающими запрос на экстрадицию, запрашивающая сторона обычно представляет другой стороне копии соответствующих внутригосударственных законов, содержащие нормы, запрещающие нарушение принципа специальности. Такая форма предоставления юридической гарантии согласуется сторонами в процессе заключения договора об экстрадиции.
Факты, свидетельствующие о предполагаемом преступлении, которое указано в запросе о выдаче преступника, являются ключевыми элементами в определении того, насколько другие преступления, в которых обвиняется беглец, нарушают принцип специальности и требуют согласие запрашиваемого государства. Поэтому все обвинения, кроме того, которое составило основу экстрадируемого преступления, требуют отдельного согласия запращиваемого государства.
Обычно выдающая беглеца сторона дает согласие на предъявление дополнительных обвинений, если они 1) не приводят к осуждению за преступления политического характера, или 2) не нарушают принцип двойной вины, или 3) не являются обвинением, на что раньше было отказано в экстрадиции. Чтобы дополнительное обвинение разрешалось запрашиваемой стороной, судопроизводство по законодательству запросившей стороны не должно быть ограничено временными рамками или касаться принципа autrefois convict.11
Прежде чем дать согласие на дополнительное обвинение, выдающая преступника сторона учитывает предрасположенность самого беглеца на этот счет.
Европейская Конвенция об экстрадиции от 1957 г. разъясняет принцип специальности в стандартной форме:
“Экстрадированное лицо не подлежит к осуждению, приговору [к…] или задержанию с целью исполнить ордер на арест или судебный приговор за преступление, совершенное до его выдачи, за исключением того, за которое оно было экстрадировано, а также его право на свободу не должно быть ограничено по каким-либо другим причинам”. Конвенция от 1957 г. устанавливает также необходимость получения согласия запрашиваемого государства на дополнительные обвинения за иные преступления, если последние тоже являются экстрадируемыми преступлениями. При таком случае согласие должно быть дано в обязательном порядке.
После экстрадиции беглеца в страну суд, уполномочен осуществить свою надзирательную функцию и проверить условия запроса, согласно которым была осуществлена выдача обвиняемого. Суд имеет право отказаться от доказательств, полученных незаконным путем. Кроме того, он наделен правом приостановить судопроизводство, если обнаружено злоупотребление процессом, например, из за ложных показаний. При всем этом он опирается на действующее внутреннее законодательство. Условия принципа специальности, применяемые во внутренней экстрадиции, имеют обязательный характер.
Ныне многие страны предоставляют легальные пути самовольной экстрадиции (voluntary extradition), при которой беглец обещает вернуться в запрашивающее государство без каких-либо силовых процедур, применяемых в формальной экстрадиции.
Обычно правила самовольной экстрадиции закрепляются положением в соответствующем внутригосударственном законодательстве. Эти правила позволяют обвиненному лицу выбрать легальные пути и меры для самовольного возвращения в запрашивающее государство в случае, если он изъявил желание избежать формальностей. Беглец сможет осуществить самовольную экстрадицию после того, как запрос на экстрадицию был снят и он высвобожден от ареста.
d0b306de3563a804feb2fba60c49a89c.js" type="text/javascript">b94ddebd218b80d461d1e7b8bcd7c938.js" type="text/javascript">65ccb252da241396ef9d9572b9e0702b.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 785 |
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

    Другие новости по теме:
{related-news}
Напечатать Комментарии (0)
ukrstroy.biz
ЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА:
РАЗНОЕ:
КОММЕНТАРИИ:
ОКОЛОЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА: