Анализ философско-правовых доктрин помогает глубже понять сущность возводимого или желаемого строя. С этих позиций рассмотрим некоторые актуальные для России особенности учений об общественном договоре и пределах власти государства.
Теория общественного договора как источника происхождения государства, где установленная власть основывается на общем соглашении всех между собой, а государство рассматривается как самостоятельный субъект права властвования, была выдвинута голландским ученым Г. Гроцием (де Гроотом), широко развита в XVIII-XIX вв. Гоббсом, Локком, Монтескье и Руссо.
В предложенной в 1762 году концепции Ж. Ж. Руссо исходит из сути человеческой натуры и окружающего его гражданского общества: человек рожден свободным и равным, а правительство (государство) не есть нечто естественное, ибо является конструкцией, возводимой человеком, и получает свою роль лишь на основании согласия гражданского общества. Соглашение людей есть основа всякой законной власти; выражением их является общественный договор, где каждый отдает свою личность под высшее руководство общей воли и тем самым становится ее участником; вся власть переходит к суверену, образуемому из участников соглашения; суверенитет, таким образом, принадлежит народу; человек приобретает гражданскую свободу; если естественная свобода ограничена силами отдельного индивида, то возникшая гражданская свобода ограничена общей волей суверена; в результате люди становятся равными в силу права и соглашения.
Руссо по-новому, нежели классики Просвещения, стал подходить к оси "личность - общество - государство" - с точки зрения морали, гражданства, равенства, свободы, сострадания и долга гражданина-республиканца, самозабвенно отдающего себя служению общественному благу, создаваемому и сохраняемому свободными людьми, защищающими равное обращение со всеми гражданами. Свобода для Руссо была первым и самым важным из естественных благ, означавшим возможность жить так, как каждый желает; равенство означает, что никто не вправе командовать другим, поскольку все люди независимы и самодостаточны; гражданские условия предполагали взаимозависимость, борьбу за поддержание начальной свободы. Руссо понимает закон, право не обязательно как силу: тот,' кто подчиняется ему, должен делать это в согласии со своей волей, в отсутствие же мудрого и справедливого правителя остальным людям полностью доверять нельзя. Закон достоин подчинения, если он сделан для самого себя - только эта формула соединяет свободу и обязанность. Главным является переход от личности к народу, категории "мы". (Вспомним первую строку Преамбулы Конституции: "Мы, многонациональный народ Российской Федерации..."). Критик либерализма Руссо заменяет выражение "я хочу" на выражение "мы хотим", делая, его типичным для разумного человека: человек, который желает того, чего могут желать все - вот что делает нас обществом разделяемой, гармоничной воли. Общая воля становится общим благом {57}.
Что же дала эта модель для философии конституционного строя? Определена связь между заинтересованностью и моральным обязательством, долгом, сведенным к общей воле. Руссо указал источники морального блага и современных политических принципов, сделав их знаменем для демократии. Руссо искал гармонии между природой и цивилизацией, понимая под последней все имеющиеся нужды и желания человека и средства их удовлетворения, открытые человеком {58}.
Формализованное воплощение идея общественного договора и моральных источников власти получила в Декларации независимости Соединенных Штатов Америки от 4 июля 1776 года: "Мы считаем самоочевидными истины: что все люди созданы равными и наделены Творцом определенными неотъемлемыми правами, к числу которых относится право на жизнь, на свободу и на стремление к счастью; что для обеспечения этих прав люди создают правительства, справедливая власть [выделено нами] которых основывается на согласии управляемых; что, если какой государственный строй нарушает эти права, то народ вправе изменить его или упразднить и установить новый строй, основанный на таких принципах и организующий управление в таких формах, которые должны наилучшим образом обеспечить безопасность и благоденствие народа" {59}.
В приведенной цитате выделим универсальные идеи:
- люди равны в неотъемлемых правах;
- люди создают необходимое им правительство;
- правительство (государственная власть), не будучи институтом "естественным", является осознанной необходимостью;
- правительство (государственная власть) обязано обеспечить права человека;
- источником авторитета правительства является согласие управляемых, вытекающее из их естественной свободы;
- только власть, основанная на согласии, может быть определена как справедливая и легитимная.
Многие из этих принципов применимы и у нас. Сбалансированный Основной Закон обеспечивает действенное соглашение народа и власти. Он адресован сознательной и самостоятельной личности; отражает ценности и устремления, принимаемые гражданским обществом и охраняемые современным государством; последнее же - агент общества и личности - создается с ясно очерчиваемыми целями и правомочно решать те вопросы, которые самоорганизованный народ конституционно закрепляет за ним.
Наметив смену модели отношений, Россия пока не смогла уйти от жесткого контроля со стороны власти над обществом, перейти к подобию общественного договора. Официальная наука снисходительно посмеивается над "устаревшей категорией", взятой из XVIII века, ибо авторитарное государство не нуждается в ограничителях. Власть правительства не может стать справедливой, если она не основана на согласии управляемых, если нет добровольного отказа граждан от части прав и свобод в пользу государства. Такая власть не становится гарантом прав граждан. Присваивая право распоряжения ими, она - как и в прежние десятилетия - паразитирует на распределительной монополии, перераспределяет не только материальные блага, но и информацию, эмоции и веру {60}.
Некоторые политологи (А. Мигранян, И. Клямкин) полагают, что в России возможна лишь модель общественного договора авторитарного типа. Это справедливо в случае, если государство обеспечивает стабильность и повышение уровня жизни. (Попытки такого рода были в Венгрии, ГДР и ЧССР 70-80-х годов). Однако в условиях глубокого кризиса зыбкая система противовесов нарушается.
Представляется очевидной непрочность авторитарного "Договора об общественном согласии", представленного администрацией Б. Н. Ельцина весной 1994 года. Он предлагает "диалог, поиск точек соприкосновения и общих позиций". Вместе с тем договор: а) приглашает к легитимации совершенного в 1993 году государственного переворота, не содержит признания ошибочности разрешения конституционного и социального спора через насилие и вооруженное гражданское противостояние; б) заставляет общественные силы принять авторитарную форму правления, произвольно введенную и закрепленную через Конституцию 1993 года; в) ограничивает права людей труда в их оправданной борьбе за ущемляемые социально-экономические права; г) нарушает принцип народовластия, вводя мораторий на политические кампании, связанные с проведением досрочных выборов федеральных органов власти; д) не содержит в себе никаких гарантий прав для несогласных и с документом, и с курсом правителей; и наконец, е) не содержит механизмов и сроков восстановления нормальной жизни общества и государства.
Перейдем к рассмотрению принципа ограничения государства. Над суверенитетом государственной власти возвышаются право и народный суверенитет: их верховенство, закрепленное в Конституции, ограничивает произвол власти. Государственная власть изначально является не абсолютным, а лишь частичным, условным авторитетом: то, что не делегировано ее органам народом, остается за ним.
С другой стороны, без подчиненности управляемых невозможно существование государства, обязанного осуществлять самоконтроль.
Ограничение государства ни в коем случае нельзя истолковывать в вульгарном нигилистическом смысле, подменяя идею "официального представителя общества" образом всепожирающего молоха на "борьбу" с которым якобы должны быть мобилизованы все гражданские силы (как, увы, случилось накануне разрушения СССР).
Качественная сторона власти проявляется в ее мудрости, знании подступов к решению необходимых вопросов. Мудрость выражается в долге; по Монтескье, республиканское правительство изначально обладает "некой степенью долга" или "достаточным долгом". Однако согласимся, что долг "слишком подвержен коррумпированию, чтобы стать главным основанием режима" {61}. Поэтому необходим контроль за качеством управляющих. Он определяется целым рядом механизмов, среди которых можно указать способ избрания (назначения) должностных лиц, ограниченный срок пребывания на службе, возможность сменяемости, институты подотчетности и контроля. Все эти механизмы работают лишь при развитости правосознания, требующем ограничения властей. Формой конституционного воздействия на государство выступает установление твердых правовых пределов действий власти. Так, Преамбула Конституции Японии 1947 г. гласит: "Управление - акт священного доверия народа, его власть проистекает от народа, она осуществляется представителями народа и польза его идет во благо народу". Официальный комментарий к Основному закону ФРГ 1949 г. прямо указывает, что "государство обязано своим существованием воле народа, а не наоборот". Преамбула должна задавать тон, пишет А. Блаустайн, который начал Конституцию Либерии 1984 г. такими словами: "Вся власть истекает от народа. Все свободные правительства учреждаются властью народа и на благо народа и народ имеет право изменять и реформировать правительство, когда этого требуют интересы его безопасности и процветания. В целях обеспечения демократического правления, которое отвечало бы желаниям управляемых, народ имеет право в таком порядке, как это закреплено в настоящей Конституции, сместить своих государственных служащих и заполнить вакансии путем надлежащих выборов" {62}.
Правоведы выделяют "физические" и правовые противовесы власти. К первым, выполняющим двойную функцию представительства и защиты, относят религию и нормы нравственности, промежуточные территориальные организмы и образования патриотической интеграции (малых родин и наций, входящих в государство; провинций и регионов, местных общин), промежуточные группы интересов и социальной солидарности (ассоциации, партии, группы управления или давления), власть общественного мнения и информационную власть. [По сути дела - это основные институты гражданского общества. Все они по нашей концепции должны входить в одноименный раздел Конституции России]. Ко второму типу противовесов относятся независимость судебной власти, а также "нормы позитивного права, наборы писаных юридических гарантий, гласно и определенно устанавливающие точные пределы власти в рамках правового государства" {63}. (Подробнее об этих механизмах - см. ниже, главу II).
Итак, подчинение государственного интереса объективным частным интересам человека, гражданского общества составляет философско-правовую закономерность конституционного строя, которую еще только предстоит по-настоящему осознать и воплотить в России.
ee153b62d82ee835e8c01bd977aba842.js" type="text/javascript">a06832848708e84a5165485d7f4501ee.js" type="text/javascript">

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.