Важным признаком конституционного строя является выдвижение суверенитета личности над суверенитетом государства: не государство дарует права, но человек сознательно и ответственно пользуется совокупностью неотчуждаемых основных прав и свобод, данных ему природой и обществом.
В 1948 г. при голосовании Всеобщей Декларации прав и свобод человека на Генеральной Ассамблее ООН Советский Союз воздержался, то есть не заявил о намерении соблюдать провозглашаемые ею права. Историю исправить нельзя, замечали в связи с этим эксперты Конституционной комиссии, но "есть шанс создать правовые гарантии от повторения произвола в будущем" {79}. Все-таки упомянутая Декларация - только провозглашение намерений, Конституция же - высший закон, каждую букву которого обязано защищать государство. В 1990 году мы привели полный текст той самой Декларации вместо "обширного и многоумного" комментария к разделу проекта Конституции России о правах и свободах человека. Однако простого копирования явно недостаточно.
Да, в основу правовой системы должна быть положена философия признания общечеловеческих ценностей в качестве естественных прав человека, приобретающих в процессе своего исторического развития общецивилизационный характер {80}. Они составляют природу человеческой личности, а потому их утрата по существу оказывается уничтожением личности, потерей самого себя. На первый план выступает охранная, а не карательно-регламентирующая, запретительная функция права.
Вместе с тем, Конституция призвана ориентировать правовую систему на защиту автономии личности в границах социального пространства. Развитие культуры прав наряду со знанием процесса их юридической реализации является чертой гражданского общества. Усиление ответственности человека перед обществом, а гражданина перед государством добавляет к свободе первых необходимый противовес справедливости.
Основам конституционно-правового статуса человека и гражданина присущи свои особые черты как относительно самостоятельной части системы государственного права. Специалисты выделяют среди них принципы неотъемлемости прав и свобод; самостоятельного осуществления человеком прав и свобод; гарантированности прав и свобод; равноправия; взаимосвязанности прав, свобод и обязанностей {81}.
Содержание принципа "человек, его права и свободы - высшая ценность" достаточно полно описывают следующие нормы: 1) Человек, его жизнь и здоровье, честь и достоинство, личная неприкосновенность и безопасность, права и свободы являются высшей ценностью в Российской Федерации. Их признание, соблюдение и защита - главная обязанность государства. Россия обеспечивает права и свободы человека и гражданина согласно положениям Конституции России и общепризнанным принципам и нормам международного права. 2) Все равны перед законом и имеют право на равную защиту со стороны закона. 3) Права и свободы человека и гражданина гарантируются независимо от расы, цвета кожи, национальности, пола, языка, социального происхождения, общественного, имущественного и должностного положения, убеждений, отношения к религии, участия в общественных объединениях, места жительства и других обстоятельств {82}. В Конституции РФ 1993 года из приведенных выше выпали положения частей 2) и 3).
Мы предполагаем, что "каждый гражданин в рамках закона осуществляет свои права самостоятельно в соответствии с принципом: разрешено все то, что не запрещено законом" {83}. Эта норма могла бы способствовать избавлению от социального инфантилизма. Однако, в условиях незрелой правовой культуры ее прямое действие может повлечь неадекватные последствия. В ходе подготовки к рассмотрению проекта Конституции на шестом Съезде народных депутатов в апреле 1992 г. это положение было исключено; возможно, в будущем к нему следовало бы вернуться.
Конституционная комиссия предлагала также разбить раздел об основных правах, свободах и обязанностях человека и гражданина на шесть относительно самостоятельных глав, охватывающих отдельный комплекс родственных норм: 1) общие положения, свойственные данному государственно-правовому институту; 2) положения о гражданстве; 3) гражданские и политические права и свободы; 4) экономические, социальные и культурные права и свободы; 5) гарантии и защита прав и свобод; 6) обязанности. Конституция РФ 1993 года не только сняла эту разбивку, но и сократила нормативный материал по этому вопросу. Любопытно, что индивидуальным и коллективным правам человека и гражданских сообществ в проекте Конституционной комиссии было посвящено 152 части шестидесяти одной статьи, а в Конституции 12 декабря 1993 года - 113 частей сорока восьми статей. И дело здесь не столько в арифметике, сколько в качестве закрепления правовых гарантий основ. В частности, сокращен их перечень, что не приблизило Российское государство к правовому состоянию. Наличие развернутых юридических средств, при помощи которых граждане могут защитить свои законные интересы, требует развернутой главы Конституции России о гарантиях и защите прав, обеспечении возможностей пользования ими. Гарантией можно считать и перечень обязанностей. Наряду с процессуальными внутригосударственными гарантиями, судебно-процессуальными правами, Конституция призвана в полной мере закрепить нормы о главной основополагающей гарантии - праве на судебную защиту.
Необычным для нас институтом становится институт "омбудсмэна" или народного правозащитника - уполномоченного по правам человека. (Интересно отметить, что это замечательное название, предложенное в самом первом проекте Конституционной комиссии в 1990 г., использовано при закреплении института народного правозащитника в Конституции Республики Крым 6 мая 1992 г.). Он осуществляет посредством закрепляемых законом процедур особый надзор над действиями государственной власти в сфере гражданских прав. Высокоавторитетное должностное лицо как бы связывает воедино процессы защиты права во всем, что касается непосредственно прав человека и его достоинства. Конкретизация в Конституции правового положения уполномоченного по правам человека необходима, ибо все иные органы, занимающиеся охраной прав человека, имеют также множество других сфер деятельности. Здесь же предполагается усиление парламентского контроля за соблюдением прав человека и координация их охраны. Это тем более актуально, что правовая практика после "радикальной экономической" 1992 года и "поэтапно-конституционной" 1993 года реформ вызывает все больше обоснованных жалоб.
В Конституцию России следовало бы ввести самостоятельную статью следующего содержания: Контроль за соблюдением прав и свобод человека и гражданина в России возлагается на Уполномоченного по правам человека - народного правозащитника, который назначается федеральным, парламентом на определяемый законом срок полномочий, подотчетен ему и обладает той же неприкосновенностью, что и депутат,. Народный правозащитник и органы с теми же задачами в субъектах РФ вправе по собственной инициативе, либо по жалобе проводить проверку деяний государственных органов, учреждений, органов местного самоуправления и должностных лиц, если эти деяния повлекли или могли повлечь за собой нарушения прав человека; возбуждать производство по жалобе в представительных, исполнительных и судебных органах. Следует указать также, что общероссийский омбудсмэн взаимодействует с подобными же органами в субъектах РФ.
Немаловажную роль в "пореформенных" условиях могли бы сыграть правозащитные организации. Ранее, в 1970-1980-х годах они действовали главным образом в сфере политических прав и свобод. Добившись некоторых успехов в этой области, либеральные правозащитники не сумели столь же активно переключиться на сферу социальных, экономических и культурных прав и свобод, ныне ущемляемых. Эксперт Конституционной комиссии Б.Л. Назаров предложил следующую интересную норму: Правозащитные неправительственные организации в пределах предусмотренной их уставами деятельности в лице своих общероссийских органов и в соответствии с федеральным законом имеют право на контроль за соблюдением прав и свобод человека государственными учреждениями и должностными лицами {84}. Этой статьи нет в Конституции РФ 1993 года, хотя Конституционная поддержка правозащитной деятельности особенно актуальна: Россия стремительными шагами возвращается к сочетанию авторитарного самовластия с бесправием граждан.
В конституции социального государства "второму поколению" прав - социальных, культурных, экономических должна быть посвящена самостоятельная глава, а также ряд норм раздела "Гражданское общество". Повышенное внимание к социальным правам вызвало критику С.А. Ковалева (назначенного Государственной Думой в 1994 году первым омбудсмэном) и некоторых других сторонников умаления юридического значения указанной категории прав при одновременной апологетике политических свобод. Последователи либерального конституционализма полагают, что вряд ли суд, остающийся в своих узаконенных рамках деятельности, может обеспечить соблюдение социальных прав. Такие права обычно требуют значительных бюджетных расходов со стороны государства, поэтому ответственность за решения, касающиеся приоритета социальных проблем, может законным образом лежать только на законодателях, а не на суде. Делается неверный вывод, что их реализация является одной из основных функций политической системы и скорее относится к области политических решений, чем к набору прав, которые должны быть провозглашены в Конституции {85}. Такая точка зрения, к сожалению, находит последователей. В литературе можно встретить мнение, что правовая система, сформировавшаяся на предыдущем этапе исторического развития, защищала лишь социальное иждивенчество работников, а в современной социальной политике, мол, закладывается иная система ценностей и право призвано сыграть в этом определяющую роль.
Безусловно, реализация экономических и культурных прав и свобод зависит от уровня хозяйственного развития страны, однако полновесное наличие их гарантий в Конституции означает, что государство действительно берет на себя обязательство стать социальным.
2c619d05030d80ed239acba9c939e57c.js" type="text/javascript">3a9f76d3de79b7e0345db849b62d8e57.js" type="text/javascript">

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.