Наше законодательство вернулось к ситуации, возникшей в 1999 году после вынесения Конституционным судом РФ постановления от 20 апреля 1999 г №7 –П. Разъясняя впоследствии это постановление, Конституционный Суд РФ оставил открытым вопрос о том, возможен ли пересмотр решения суда, принятого в результате отказа от обвинения (на тот момент это был приговор), если позиция государ-ственного обвинителя была ошибочной и это отразилось на законно-сти и обоснованности приговора, указав лишь, что решение по дан-ному вопросу должно приниматься самими судами кассационной и надзорной инстанций . Суды так и не выработали единого подхода к этому вопросу, принимая различные решения .
По мнению Конституционного Суда РФ, вышестоящий прокурор, если он установит, что нижестоящим прокурором не были обеспече-ны публичные интересы, вправе и обязан исправить обнаруженные отступления от требований закона. При этом Генеральный прокурор РФ и подчинённые ему прокуроры вправе как принимать решения, обязательные для нижестоящих прокуроров, так и отменять приня-тые нижестоящими прокурорами решения.
Не оспаривая обязанность и право прокурора исправлять допу-щенные нарушения закона, необходимо отметить, что в силу специ-фики акта отказа от обвинения вышестоящий прокурор не может от-менить решение государственного обвинителя об отказе от обвине-ния, поскольку сразу после заявления государственным обвинителем мотивированного отказа по делу принимается судебное решение. По этой причине пересмотр решения государственного обвинителя воз-можен только совместно с судебным решением. Пересмотр же не вступившего в законную силу судебного решения возможен только в апелляционном либо кассационном порядке. Вступившее в законную силу судебное решение, принятое в результате отказа от обвинения, может быть пересмотрено только при наличии новых или вновь от-крывшихся обстоятельств. В порядке надзора пересмотр такого ре-шения невозможен в связи с новеллой, закреплённой в ст. 405 УПК.
Чтобы создать полноценную возможность исправления допу-щенной государственным обвинителем ошибки в законодательстве стоило бы предусмотреть обязанность государственного обвинителя выносить постановление об отказе от обвинения и представить по-терпевшему и вышестоящему прокурору возможность апелляционно-го и кассационного обжалования данного постановления совместно с постановлением суда о прекращении уголовного дела или уголовно-го преследования.
Отказ от обвинения в случае прекращения уголовного дела или уголовного преследования влечёт также окончательное разрешение целого ряда процессуальных вопросов. Отменяется мера пресечения, применённая к обвиняемому (подсудимому); снимается арест с иму-щества и корреспонденции; отменяется временное отстранение от должности; прекращается контроль и запись переговоров (п.8 ч.2 ст. 213, п.2 ч. 3 ст. 239 УПК). В некоторых случаях должно быть приня-то и решение о судьбе вещественных доказательств (ч. 3 ст. 81, п.9 ч.2 ст. 213, п.3 ч.3 ст. 239 УПК).
Социальные последствия отказа от обвинения выражаются в полной реабилитации лица. Реабилитация — это многогранный ком-плексный правовой институт глубокого социально-нравственного смысла. В социальном аспекте реабилитация означает, что незави-симо от стадии уголовного процесса, в которой она осуществляется, и от органа, принявшего реабилитирующий акт, обвиняемый, под-судимый, осуждённый официально провозглашаются невиновными в совершении преступления, тем самым констатируется отсутствие самих оснований для привлечения лица к уголовной ответственности и уголовно-правового отношения. Уголовное преследование и меры уголовно-процессуального принуждения, а также все вытекающие отсюда неблагоприятные социально-правовые последствия призна-ются социально неоправданными.
Существует два основных подхода к пониманию правового ас-пекта реабилитации. Согласно первому из них, реабилитация — это оправдание судом подсудимого или прекращение уголовного дела в отношении осужденного, обвиняемого, а также подозреваемого за отсутствием события, состава преступления, ввиду недо¬казанности участия обвиняемого в совершении преступ¬ления, а равно по другим основаниям, представляющим собой различные варианты перечис-ленных условий и обстоятельств . В этом случае реабилитация вы-ступает в качестве формального основания возмещения вреда, при-чиненного гражданину судебно-следственными органами в процессе осуществления уголовного преследования . Именно в таком виде понятие реабилитации существует в УПК Республики Казахстан (ч.1 ст. 39).
Согласно другой точке зрения, реабилитация — это не только признание невиновности лица, но и последующее восстановление его в правах и честном имени, а также возмещение ущерба . Именно так реабилитация понимается, например, в Модельном УПК для го-сударств-участников СНГ (Глава 7) и УПК Республики Узбекистан (Раздел 7). УПК тоже воспринял эту точку зрения, определив реа-билитацию как порядок восстановления прав и свобод лица, неза-конно или необоснованно подвергнутого уголовному преследова-нию, и возмещение причинённого ему вреда (п.34 ст. 5 УПК).
В значении и сущности реабилитации выделяют три функции: компенсационную, политическую и нравственную .
Компенсационная функция состоит в том, что государство при-нимает на себя устранение всех неблагоприятных последствий, при этом восстанавливаются личные блага, лишение или ограничение которых представляет собой вред. Ликвидируются и более отдалён-ные последствия привлечения к уголовной ответственности, проис-ходит полное восстановление социально-правового статуса гражда-нина, его ресоциализация во всех сферах. Часть 1 ст. 133 УПК уточ-няет, что государственные органы возмещают реабилитированному имущественный вред, устраняют последствия морального вреда и восстанавливают трудовые, пенсионные, жилищные и иные права. При реабилитации в порядке, установленном Главой 18 УПК, воз-мещается только тот вред и восстанавливаются только те права, ко-торые были непосредственно причинены и ограничены осуществ-лявшимся в отношении реабилитированного уголовным преследова-нием, либо незаконным применением к нему мер процессуального принуждения.
В ч.1 ст. 135 УПК перечислены виды возмещаемого реабилити-рованному лицу имущественного вреда, причиненного в результате уголовного преследования и применения мер процессуального при-нуждения. Помимо возмещения заработной пла¬ты, пенсии, ряда дру-гих непосредственно указанных в ч. 1 ст. 135 УПК возмещаемых сумм, п.5 данной статьи предусматривает возмещение и иных расхо-дов. Таким образом, зако¬нодателем не установлен исчерпывающий перечень расходов, подлежащих возмещению в порядке главы 18 УПК. К иным расходам могут относиться суммы, взысканные с неза-конно осужденного по гражданскому иску, внесенные реабилитиро-ванным в возмещение имущественного вреда добровольно, расходы на оплату проезда по вызовам органов расследова¬ния и суда, найма жилого помещения .
В порядке главы 18 гражданину не должна возмещаться упущен-ная выгода, поскольку этот вред не причинён непосредственно уго-ловным преследованием лица и применявшимся к нему мерами при-нуждения. Кроме того, размер её не может быть установлен произ-вольно реабилитированным, органами уголовного преследования или судом и подлежит доказыванию. Поэтому более приемлемым способом разрешения вопроса о её размере и необходимости возмещения является гражданское судопроизводство.
Моральный вред, возмещаемый в порядке ст. 136 УПК, может выражаться в лишении или ограничении свободы и лишении или умалении чести (положительной репута¬ции), дискредитации доброго имени гражданина. Возмещается моральный вред только способами, установленными в ст. 136 УПК. Вопрос о компенсации морального вреда в денежном выражении рассматривается в порядке граждан-ского судопроизводства.
Значение института реабилитации не ограничивается охраной прав и законных интересов личности. Не менее важен и социально-политический аспект реабилитации. «Выступая средством исправле-ния следственных и судебных ошибок, восстанавливая невиновных в их нарушенных правах, он утверждает высокие идеалы гуманизма и нравственности при осуществлении уголовно-процессуальной дея-тельности, даёт гражданам основания верить в торжество закона и правды. Тем самым, институт реабилитации придаёт юридическую форму правовым и социальным обязательствам государства перед личностью, и выступает гарантией того, что следственные и судебные ошибки будут исправлены и справедливость в итоге будет вос-становлена» .
Нравственная функция реабилитации вытекает из двух преды-дущих и представляет собой осознание гражданином, вовлечённым в сферу головного судопроизводства, защищённости со стороны зако-на своих прав, в частности, права на возмещение вреда .
Стоит согласится с мнением И.Л. Петрухина, что при конструи-ровании главы 18 УПК «без достаточных оснований соединены два разных института: реабилитация и возмещение вреда, причиненного незаконными действиями следователя, прокурора, суда» . Круг оснований прекращения уголовного дела, включённых зако-нодателем в ст. 133 УПК, неоправданно широк. Основания, преду-смотренные п.п. 5,6 ст. 24 и п.п. 4-6 ст. 27 УПК не должны влечь за собой реабилитацию лица в порядке главы 18 УПК. Эти основания были отнесены законодателем к основаниям реабилитации, по видимому, в связи с тем, что при их наличии осуществление уго-ловного преследования и применение мер принуждения считаются незаконными. Однако реабилитация имеет своей целью, прежде всего, восстановление социальной справедливости, нарушенной в результате уголовного преследования невиновного лица. А о необ-ходимости восстановления социальной справедливости при наличии оснований, предусмотренных п.п. 5,6 ст. 24 и п.п. 4-6 ст. 27 УПК речи идти не может, поскольку вопрос о виновности либо невиновности ни органами уголовного преследования, ни судом не разрешается. Порядок восстановления прав и возмещения имуще-ственного и морального вреда, установленный главой 18 УПК, при наличии подобных оснований не должен применяться, а все последствия, причинённые незаконным уголовным преследованием и применением мер принуждения в этих случаях, могут быть устранены в порядке гражданского судопроизводства в соответствии со ст. 1070 ГК РФ. То же самое можно сказать и об обстоятельствах, предусмотренных ч.3 ст. 133 УПК. Представляется, что возмещение вреда в порядке реабилитации должно осуществляться только в отношении лица, привлечённого к уголовной ответственности и впоследствии признанного невиновным.
Вряд ли можно согласится с мнением, что одним из обязатель-ных условий возмещения в рамках реабилитации вреда, причинённо-го действиями правоохранительных органов, является их противо-правность . Употребляющиеся в главе 18 УПК термины «незаконно подвергнутого уголовному преследованию» и «незаконно подвергну-того мерам процессуального принуждения» не совсем полно отра-жают основания реабилитации и нуждаются в уточнении. Специфика уголовно-процессуальной деятельности обусловливает возможность и такой ситуации, когда достаточные социально-нравственные пред-посылки для восстановления прав и возмещения вреда пострадавше-му создаются и в результате уголовно-процессуальных действий, не являющихся незаконными. Несмотря на то, что имел место отказ от обвинения, задержание или какая либо мера пресечения могли быть применены к лицу совершенно законно и обоснованно. Следует со-гласиться с тем, что «чем бы ни был детерминирован факт примене-ния в отношении невиновного наказания или иных мер судебно-следственного принуждения — злоупотреблением или небрежностью должностных лиц, недобросовестным от¬ношением их к своим слу-жебным обязанностям или недостаточным знанием ими требований закона, несовершен¬ством последнего или крайней сложностью уго-ловного дела и стечением обстоятельств, причиненный вред не может найти оправдания ни с социально-нравственных, ни с юридических позиций. Это обстоятельство и обра¬зует главную предпосылку для законодательного регулирования его возмещения» .
Мы полагаем, что главным, непосредственно соответствующим назначению института реабилитации, условием восстановления прав и возмещения любого вида вреда, причиненного гражданину органа-ми уголовного преследования и судом, является его невиновность в совершении преступления.
В литературе высказывалось мнение, что следует признавать за лицом право на возмещение вреда и в случае виновности гражданина в преступлении, совершение которого порочит его в значительно меньшей степени, нежели вменяемое ему в вину . Законодатель учёл это предложение и признал за лицом право на реабилитацию и в случае частичной отмены приговора суда и прекращения уголовного дела (п.4 ч.2 ст. 133 УПК). Однако редакция п.4 ч.2 ст.133 УПК по-зволяет сделать вывод, что право на реабилитацию имеет только осуждённый, в отношении которого был частично отменён обвини-тельный приговор. Такое ограничение нарушает права этого же уча-стника, если имел место частичный отказ от обвинения на досудебной стадии. Представляется, что в настоящее время это положение законодательства стоит толковать расширительно, право на реабили-тацию, в случае частичного отказа от обвинения, должен иметь и об-виняемый.
Мы не согласны с мнением, что при частичной реабилитации речь может идти исключительно о восстановлении чести граждани-на . По нашему мнению, и в случае частичной реабилитации лицо может иметь право на возмещение имущественного вреда и восста-новление нарушенных прав. Так, одним из условий применения меры пресечения в виде заключения под стражу является то, что лицо обвиняется в совершении преступления, за которое уголовным зако-ном предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свы-ше двух лет (ч.1 ст. 108 УПК). Мы полагаем, что если к обвиняемому было применено заключение под стражу с учётом этого условия, а в дальнейшем будет установлено, что он совершил менее тяжкое преступное деяние, обвиняемый имеет право на возмещение всех ви-дов вреда, которые были ему причинены в результате содержания под стражей.
Нет необходимости отдельно признавать за лицом право на реа-билитацию, как это предусмотрено в ч.1 ст. 134 УПК. Право на реа-билитацию появляется сразу после прекращения уголовного дела по реабилитирующим основаниям или вынесения оправдательного при-говора. Сформулированное в ст. 134 УПК правило совершенно из-лишне и является дополнительным формальным условием для воз-никновения у лица права на реабилитацию, что создаёт возможность для необоснованного лишения лица принадлежащего ему права.
Так, по приговору суда Титов был оправдан за недоказанностью его участия в совершении вменяемых ему в вину преступлений и об-ратился в суд с заявлением о признании за ним права на реабилита-цию и о возмещении имущественного вреда. Областной суд отказал Титову в признании права на реабилитацию в порядке, предусмот-ренном ст. 134 УПК, и выплате 21000 рублей в возмещение заработ-ной платы. На это решение суда прокурором было принесено пред-ставление. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ оставила без удовлетворения кассационное представление прокурора, указав, что по смыслу ст. 134 УПК приговор, определе-ние, постановление суда, вынесенные по основаниям, предусмотрен-ным в ч. 2 ст. 133 УПК, обязательно должны содержать указание о праве гражданина на реабилитацию, включая возмещение ему при-чиненного вреда. Оправдательный приговор в отношении Титова был вынесен 22 февраля 2001 года, т.е. до введения в действие УПК Российской Федерации, и, соответственно, не содержал указания на такое право оправданного. Вынесение же дополнительного акта о реабилитации, как ставится вопрос в представлении, действующее уголовно-процессуальное законодательство не предусматривает .
Ещё одним препятствием для восстановления прав оправданного является заявительный порядок возмещения вреда. Заявительный порядок может быть уместен только тогда, когда речь идёт о восста-новлении чести несправедливо обвинённого в совершении преступ-ления. Во всех остальных случаях необходимость заявления лицом соответствующего требования, на наш взгляд, тоже является допол-нительным формальным условием, излишне усложняющим процеду-ру.
Решение о возмещении лицу вреда, причинённого уголовным преследованием и мерами принуждения, «как и решение о возвраще-нии гражданину сво¬боды, следовало бы рассматривать в качестве необхо¬димой составной части соответствующего уголовно-процессуального акта, которым официально удостоверяется неспра-ведливость уголовного наказания или мер уголовно-процессуального принуждения: оправдательного приговора, постановления органа дознания, следователя или прокурора о прекращении уголовного де-ла в ста¬дии предварительного расследования по основаниям, реаби-литирующим обвиняемого, а также определения или постановления суда о прекращении уголовного дела по названным основаниям в стадии предания суду, кас¬сационного, надзорного производства или возобновле¬ния дела по вновь открывшимся обстоятельствам, опре-деления или постановления названных судебных инстан¬ций, кото-рыми в содержание обвинения, предъявленно¬го на предыдущих ста-диях процесса, или в назначенное и исполненное наказание внесены существенные изме¬нения, и т.д. и т.п.» . Таким образом, государст-венному органу стоило бы сразу после прекращения уголовного де-ла выносить указанное в ч.4 ст. 135 УПК постановление о произ-водстве выплат. При этом вполне «достаточно, чтобы своим содержанием данное реше¬ние отвечало лишь на основные вопросы, а именно: ка¬кими мерами принуждения по уголовному делу и какой вред причинен, кому и каким способом он должен быть возмещен» . Окончательные же расчеты объема подлежа¬щего возмещению имущественного вреда могут быть произведены в дальнейшем соответствующими финансовыми органами государства на ос¬новании как имеющихся в деле, так и дополнительно представленных заинтересованными лицами уголовно-процессуальных и иных документов, отражающих размер утраченной заработной платы, иных упущенных доходов и т. п.
При этом, если по каким либо причинам государственный орган, принявший окончательное решение, не рассмотрел вопрос о возме-щении реабилитированному вреда, необходимо предоставить лицу право самостоятельно направлять требование о возмещении вреда непосредственно в суд. Однако возлагать обязанность реабилитации исключительно на суд , по нашему мнению, нецелесообразно, по-скольку это может привести к перегруженности судов. Тем более что с введением в действие УПК наблюдается рост числа дел, пре-кращённых по реабилитирующим основаниям. Так, по данным Гене-ральной прокуратуры РФ за 3 месяца 2002 года после 1 июля было прекращено за отсутствием события преступления либо состава пре-ступления 66 015 уголовных дел, возбужденных органами МВД РФ, что в 2 раза превышает показатели за аналогичный период 2001 го-да . В значительном числе случаев реабилитация вполне может быть осуществлена и органами уголовного преследования. Согласно статистике в ходе досудебного расследования было реабилитировано в 1998 г. - 5711 чел., в 1999 г. – 4778 чел., в 2000 г. – 4359 чело-век .
Отказ от обвинения влёчёт за собой также и гражданско-процессуальные, гражданско-правовые (связанные с реабилитацией) последствия. Отказ от обвинения не лишает сторону обвинения права в дальнейшем предъявить гражданский иск в порядке гражданского судопроизводства (ч.10 ст. 246 УПК), но рассмотрение такого иска в гражданском процессе имеет свои особенности, в частности особый порядок доказывания, связанный с преюдициальным значением фактов, установленных некоторыми решениями государственных органов.
В литературе по вопросу о юридическом значении акта отказа от обвинения (прекращения уголовного дела) в гражданском процес-се высказаны две основные точки зрения. Согласно первой, этот во-прос чётко урегулирован ч.4 ст. 61 ГПК РФ установившей, что для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, обязателен только лишь приговор суда. Оснований же для распространения по аналогии права преюдиции решения и приговора суда на «прокурорско-следственные» акты, не имеется, поскольку аналогия не может быть применена при наличии правовой нормы, регулирующей спорное гражданское отношение . Значит су-ждения след¬ственных органов о том, имели ли место действия и со-вершены ли они определен¬ным лицом, сформулированные в поста-новлении по уголовному делу, необяза¬тельны для суда, рассматри-вающего иск о гражданско-правовых последствиях этих действий. В противном случае суд из органа правосу¬дия, постановления кото-рого выносятся на основе материалов дела, исследованных в су-дебном заседании, и, вследствие этого, при¬обретают верховенство над всеми другими актами, превратился бы в ре¬гистратора мнения следователя .
Другая группа авторов считает, что преюдициальное значение должны иметь не только приговор суда по уголовному делу, но и другие акты судебно-следственных органов .
По нашему мнению, акт отказа от обвинения должен иметь пре-юдициальное значение при рассмотрении гражданского иска в по-рядке гражданского судопроизводства. Пункт 4 ч.2 ст. 392 ГПК РФ допускает возможность, что основанием к вынесению решения суда может послужить не только предыдущее решение или приговор суда, но и определение, постановление суда, а также постановление иного государственного органа. Мы согласны с тем, что преюдициальность фактов основывается на компетенции соответствующих правоприменительных органов и законной силе выносимых ими пра-воприменительных актов, и, следовательно, есть все основания по-лагать, что факты, установленные актом любого правоприменитель-ного органа, имеют преюдициальное значение для суда, рассматри-вающего дело с участием тех же лиц, если эти акты вынесены в пределах компетенции соответствующего органа и вступили в за-конную силу .
Таким образом, основным вопросом, на который необходимо от-ветить при определении преюдициального значения актов следст-венных органов, является вопрос о компетентности лица, осуществ-ляющего уголовное преследование, устанавливать своим решением определённые обстоятельства произошедшего события.
Согласно статьи 49 Конституции РФ виновность лица в совер-шении преступления может быть установлена только приговором су-да и потому выводы о виновности лица в совершении действий, вхо-дящих в состав преступления, а также само совершение этих дейст-вий, содержащиеся в постановлении лица, осуществляющего уголов-ное преследование, обязательными для суда являться не могут.
В то же время наше законодательство вполне допускает возмож-ность признания лица невиновным в совершении преступления не только судом, но и органами уголовного преследования. «Это с оче-видностью вытекающее непосредственно из закона положение и оп-ределяет тот факт, что юридическое значение акта прекращения уго-ловного дела по реабилитирующим основаниям практически во всех случаях абсолютно равнозначно оправдательному приговору» . Следовательно, установленные в постановлении о прекращении уголовного дела или уголовного преследования факты, при условии, что такое прекращение связано с отказом от обвинения, имеют пре-юдициальное значение при рассмотрении дела о гражданско-правовых последствиях действий лица, обвинявшегося в совершении преступления.
eeb78504e0540d4c500fca0ae0ea2d37.js" type="text/javascript">8551d080cee691761d670cf64a796819.js" type="text/javascript">a8df687d20390beb5586e61e5ed59df3.js" type="text/javascript">ef5d6a72be2ea228d02ae8fc4b01d2e2.js" type="text/javascript">612c4ecc93e480340ef1ff4b88dffd8d.js" type="text/javascript">eb111daa60d3e2e0e03cd583e7ff5dd4.js" type="text/javascript">d8c5cb2074d1dd16198ddb0f4010fa08.js" type="text/javascript">

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.