Сегодня
НАВИГАЦИЯ:
ЮРИДИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ:
РАЗНОЕ:
РЕКЛАМА:
АРХИВ НОВОСТЕЙ:
Ограничение права собственности на воду
  Курс государственного благоустройства | Автор: admin | 27-05-2010, 02:14
Но, кроме изложенных общих ограничений прав собственности на воды, вызванных значением воды для судоходства, в Своде законов встречаем и частные ограничения в интересах соседних землевладельцев, железных дорог и общественного здоровья.
В интересах соседних землевладельцев установлены следующие ограничения. 1) Владелец земель, вверху лежащих, имеет право требовать: а) чтобы сосед запрудами не поднимал речной воды и оною не подтоплял его лугов и пашней и не останавливал действия его мельниц; б) чтобы хозяин противоположного берега реки не примыкал плотины к его берегу без его согласия (ст. 442). 2) Если через изменение течения больших рек и малых рек и речек, служивших границею владений, которая-либо сторона лишится вовсе водопоя, то назначать к тем рекам дороги (ст. 451). 3) При изменившемся течении больших рек, когда река войдет в одну какую-либо сторону обоими берегами, если береговой владелец, независимо от водопоя, пользовался особенными от реки выгодами, как-то: рыбными ловлями, перевозами и др., и если право на пользование сими выгодами предоставлено было ему по писцовым книгам и жалованным грамотам, в таком случае оставляются те рыбные ловли и перевоз в его владении, как были и при прежнем течении реки; если же таковыми выгодами он пользовался по праву береговому, то, с уничтожением берегов от перемены рекой своего течения, всех этих выгод собственник лишается (464). 4) Когда для соседних собственников возникают вред и убытки от устроенного на реке заведения, мельницы, шлюза, плотины, заставы и т. п., то собственник этих строений обязан их уничтожить, и если не исполнит этого в определенный срок, то это исполняется полицией на его счет. Само собой разумеется, что все вододействующие заведения должны быть приведены в такое положение, чтобы бечевая тяга, ход судов и т. п. не встречали препятствий. 5) Относительно предупреждения подтопа соседних земель запрудами существует постановление в Положении о благоустройстве в казачьих селениях (Прилож. к ст. 147, т. XII, ч. II).
При устройстве мельниц определяется, до какой высоты может быть поднята вода, с тем что за поднятие воды выше определенной меры и за могущий произойти от того подтоп вверху реки лежащих лугов, пашен и других угодий владелец отвечает за все убытки. Для указания наибольшего возвышения воды предписывается замечать его высоту на одном или двух столбах, в удобном месте поставленных и на самой плотине. Подобное же постановление встречаем и в уставе о сельском благоустройстве. По постройке мельницы, до открытия действия ее, производится свидетельство, до какой высоты может быть поднята и содержима вода без причинения подтопа другим, состоящим вверху мельницам и землям смежных владельцев. Высоту, таким образом намеченную, отмечать на одном или двух столбах (ст. 109 ч. II т. XI).
В интересах железных дорог установлено правило, по которому на речках и протоках, из которых снабжаются станции железных дорог водой, воспрещается выше этих станций задерживать или отводить течение таковых ручьев и протоков ко вреду железной дороги, а также на расстоянии 2 верст, считая вверх по течению от места, где заложен станционный водоприемник, спускать в означенные ручьи и протоки остающиеся от промышленных производств растворы и нечистоты, вредные для паровозов железных дорог и делающие воду негодной для употребления (ст. 575, т. XII, ч. 1).b32d56e9c6d253b49b1f4b4ef27dad40.js" type="text/javascript">0b776141ad41f27b3a747e78aad9b60a.js" type="text/javascript">3effac47f41b2cb964db336be5b243eb.js" type="text/javascript">3e643081816bb5a326e0b4b2e74780d8.js" type="text/javascript">5217be32333067b6e91c7eadc14dbb84.js" type="text/javascript">0569be2cf6abe6a52d9458b354c89209.js" type="text/javascript">331791bc52ee56fc593b5dc6de4d3f7d.js" type="text/javascript">bbe6c5a5c82ca610d00398d5f692044f.js" type="text/javascript">e032ad4dc19f3cae3d96ec12ea06ca93.js" type="text/javascript">36af4ec7f8e47d8569a1a8939e39933c.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 143 |
Право собственности на воду
  Курс государственного благоустройства | Автор: admin | 27-05-2010, 02:14
В сельскохозяйственном отношении вода представляет собой один из важнейших фактов производства. Орошением не только достигается известное постоянство в урожайности, но вместе с тем доставляется и удобрение, благодаря которому в значительной степени возвышается степень урожайности полей. Вода, разлитая по поверхности земли, отдает последней не только осаждающиеся на ней нерастворенные вещества, но также и растворенные вещества, входящие с землей в химическое соединение и удобряющие почву. У нас это свойство воды должно иметь особенно важное значение.
Для России, где малоурожайность пахотных земель в большинстве случаев зависит от недостатка в удобрении, и недостаток этот, в свою очередь, обусловливается дороговизной содержания скота, т. е. недостатком и дороговизной корма, орошение должно иметь особенное значение, так как результаты его почти вовсе не зависят от рода, т. е. химического состава почвы, а потому выгодность его устройства возрастает с уменьшением ее первоначальной производительности. (См. С. Уманский. - Отчет о поездке за границу для изучения сельского инженер. искусства). Г. Уманский приводит следующий расчет того, что наши сельские хозяева теряют, не прибегая к орошению своих лугов.
У нас луга дают средним числом 70 пудов сена с десятины. После орошения эти луга должны давать средним числом, по меньшей мере, 420 пудов. Полагая ценность одного пуда только в 5 коп. на скос, получим увеличение дохода с орошаемых лугов в 17 руб. 50 коп. с десятины; остается, следовательно, чистого дохода 12 руб. 50 коп. Считая лугов только 25 млн. десятин, мы имеем ежегодную потерю от неорошения их в 312 млн. рублей, т. е. около половины всех государственных доходов. С другой стороны, для громадных районов у нас орошение имеет важное значение, как верное средство против засух. Такое значение имеет орошение для плодороднейших местностей России, считающихся ее житницей, для губерний южных и юго-восточных, так часто страдающих от засух. Не меньшее значение для общества имеет и отвод излишков воды, или осушение земель. Излишек воды в земле, превращающий ее в болото, у нас составляет одну из важнейших причин плохого состояния сельского хозяйства в губерниях северных и северозападных. Отвод такого излишка поднимает доходность земель и увеличивает общее благосостояние. Сельское хозяйство в этих губерниях страдает от недостатка скота, благодаря чему земля плохо обрабатывается и еще плоше удобряется.
Недостаток скота обусловливается отсутствием достаточного количества лугов и пастбищ. Между тем болота посредством осушения могут быть превращены в прекрасные луга и пастбища, что может дать возможность увеличить живой инвентарь, лучше удобрять и обрабатывать землю, а тем самым увеличить ее доходность и материальное благосостояние. Наконец, воды имеют еще особое значение, представляя собой удобные пути сообщений, по которым перевозятся громоздкие продукты, имеющие малую ценность сравнительно с их объемом, каковы преимущественно продукты сельскохозяйственные.
Таким образом, вода, как предмет, имеющий важное значение для всего общества, не может быть усвояема на правах полной и безграничной собственности. Обладание ею не может исключать возможности пользования со стороны других людей, так как всякое исключительное обладание легко приводит к уменьшению выгод, которые должны составлять имущество для всего общества. Для орошения земли в большинстве случаев необходимо проводить воду издалека, из чужих источников и по чужим землям. Точно так же и для отвода излишков воды необходимо проводить их по чужим землям.
Так как эти операции с водой важны для общества, то из этого проистекает необходимость предоставления землевладельцам условий, при которых были бы возможны в действительности эти операции. Отсюда возникает необходимость: 1) определенных ограничений прав собственности на воду и 2) предоставление права проводить воду по чужой земле. Вот почему почти во всех законодательствах мы встречаем определенные ограничения прав собственности на воду и предоставление землевладельцам необходимых условий, при которых возможно было бы вполне целесообразное пользование водами.
По Кодексу Наполеона, действующему в Царстве Польском, судоходные или сплавные реки, берега, намывы составляют собственность государства (538). Лицо, в имении которого есть источник, может пользоваться им по своему усмотрению, без нарушения, однако ж прав, собственника нижележащего имения, приобретенных по акту или по давности (641). Право давности в этом случае приобретается не иначе как посредством непрерывного пользования в продолжение тридцати лет, считая с того времени, когда собственник нижележащего имения совершил и закончил видимые работы, предназначенные для облегчения стока и течения воды в своем имении (642). Таким образом, по этим законам в полной собственности владельца могут быть только воды, не могущие быть ни судоходными, ни сплавными, т. е. главным образом незначительные потоки и воды, находящиеся целиком внутри данного имения. И так как право собственности вообще простирается не только на поверхность земли, но также и на недра земли, то землевладелец может производить всякого рода раскопки на своей земле, рыть колодцы и каналы, чтобы удержать у себя воду. Соседние владельцы не могут препятствовать производству этих работ, если ими не приобретены права на такую воду актом или давностью. В последнем случае для приобретения прав на воду необходимо, на основании общих постановлений о давности, чтобы пользование чужой водой было постоянное, непрерывное, публичное и спокойное (2229). Признаком такого пользования водой должны быть "видимые" работы; не может быть, поэтому, таким признаком проведение воды посредством труб, закрытых в земле и не имеющих никаких видимых знаков на земле. - Но и относительно прав собственности на воды несудоходные и несплавные встречаются в кодексе ограничения, установленные в интересах общества и земледелия. Собственник источника не может изменять его течения, когда он доставляет жителям общины или выселки необходимую для них воду; но если жители не приобрели права пользования источником или если утратили это право по давности, то собственник может требовать вознаграждения, которое определяется сведущими людьми (643). При определении такого вознаграждения должно быть обращаемо внимание не на полъзу, приносимую водой жителям, но на вред, который причиняется этим пользованием собственнику воды (682).
При этом соседние землевладельцы имеют право пользоваться такой водой для орошения своих земель, но только по береговому ее течению. Собственник того имения, через которое протекает такая вода, может пользоваться ею на всем пространстве, по которому она проходит, но с обязанностью дать воде, при выходе ее из имения, обыкновенное ее течение (644). Если возникает спор между собственниками, которым эти воды могут быть полезны, то суды при постановлении решения обязаны согласовать интересы земледелия с должным уважением к праву собственности (645). - Эти постановления Кодекса Наполеона о правах на воды и пользовании ими были дополнены в постановлении наместника Царства Польского от 10 октября 1818 г. (Дн. зак. т. IV, стр. 232).
По этому постановлению, принятие мер к свободному стоку вод, насколько это вызывается необходимостью улучшить земледелие, осушить дороги и предотвратить людей и скот от заразительных болезней, принадлежит исключительно административной власти. Относительно свободного стока и принятия вод постановлены следующие правила. Каждому собственнику дозволяется спускать с своих земель воду и ограждать их от стока воды, которая свободно стекает мимо обыкновенных рвов и каналов.3cab914caa6ad945ae63ab0814e03bcc.js" type="text/javascript">9672ff3202d85847a47fe89b351bdebe.js" type="text/javascript">0cd09f17d252ade35a74840e88107778.js" type="text/javascript">5a54ca98b691ebb34e8a00aa70d4b7ea.js" type="text/javascript">97cc5ec8c9851946c502f088a3a1f4fd.js" type="text/javascript">532441870e1a7c45452860bc2e7ffc5b.js" type="text/javascript">3b426ae44646adee3cf0700ed0123e47.js" type="text/javascript">b3f17924c2a5ec177601c4365731a2e4.js" type="text/javascript">1a3215a81162b9dc7a50ccc4e90a05cc.js" type="text/javascript">d16a6b337e86c6b75018ecb4494d247a.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 133 |
Чересполосность
  Курс государственного благоустройства | Автор: admin | 27-05-2010, 02:13
Вопрос о разверстании чересполосных земель вызвал существование двух противоположных направлений, между которыми идет постоянная борьба, не прерывавшаяся, можно сказать, с того времени, как возникла поземельная собственность. Эта тяжелая борьба противоположных аграрных стремлений - sui generis центростремительной и центробежной сил, поземельного округления и парцеллирования (дробления) земли.
С одной стороны, каждому сельскому хозяину вполне естественно желание "обособиться", округлить свое владение в одну, по возможности отрубную дачу, чтобы не зависеть от соседей, чтобы вести вполне свободно свое хозяйство, не стесняясь часто весьма обременительными обязанностями, проистекающими из "права соседства". Это стремление сельского хозяина к имущественной свободе вполне аналогично со стремлением человека к свободе личной. Под влиянием этого стремления для сельского хозяина является идеалом такое разверстание чересполосных земель, благодаря которому все его угодья были бы сведены в одно место, причем в средоточии имения помещался бы и самый двор хозяина.
В Баварии такое разверстание носит характеристическое название Vereinodung. Это такое сельскохозяйственное объединение, которое требует уничтожения деревень, причем жители переходят на новые места, в свои отрубные дачи, так что на прежнем месте должны остаться только строения, предназначенные для общих целей, а также дома поденщиков и ремесленников. По мнению Рошера, "объединенное имение" представляет собой такой идеал для сельского хозяйства, к осуществлению которого должны стремиться и общество и правительство. - Даже в тех местностях, говорит он, в которых идеал этот только начинает осуществляться, крестьяне в короткое время освободились от долгов, по крайней мере на 50% уменьшили непроизводительные сельскохозяйственные издержки и увеличили чистый доход своих хозяйств не менее как на 25%.
С другой стороны, семейные, наследственные и мирские переделы необходимо ведут к чересполосности, представляющей собой неизбежное последствие свободной - незаповедной - собственности. Благодаря этим переделам земля дробится на мелкие доли, разбросанные в разных местах, и вместо объединения получается разъединение поземельного имущества, вместо имущественной свободы возникает имущественная зависимость. По-видимому, легко избавиться от этого; достаточно, чтобы лица, землевладение которых оказалось чересполосным, изъявили согласие на общее полюбовное размежевание, и их участки, разбросанные в разных местах, опять могут быть соединены в одном месте. Если бы земля была таким же свободно обращающимся продуктом, как большая часть видов движимого имущества, то это, без всякого сомнения, и было бы; о борьбе противоположных стремлений округления и раздробления не было бы и речи. С определенной мерой ржи или с определенным куском полотна никто не соединяет никаких особенных привязанностей; продукты эти так же легко уступаются за эквивалентное вознаграждение, как легко и принимаются. Но никто не может сказать ничего подобного об имуществах недвижимых, и в особенности о земле.
Для большинства сельских хозяев, владеющих на праве частной собственности, земля дорога не только как источник известных ценностей, но в то же время как нечто родное или, по справедливому замечанию Д. С. Милля, как предмет особой и притом господствующей страсти. Всякий, кто жил между землевладельцами, знает это чувство - вполне симпатическое чувство привязанности человека к родной земле. Весьма естественно, что при таком отношении нелегко собственнику расстаться с своим поземельным участком и обменять его на другой. Вот почему добровольное разверстание так мало где существует, а принудительное вызывает массу неудовольствий и нареканий. По поводу принудительного разверстания чересполосных земель, принятого нашим законодательством для губерний Черниговской и Полтавской, на одном из земских собраний Черниговской губернии было высказано следующее против этого разверстания: протест народа, протест мелких собственников является еще в форме сдержанного ропота, но в губернии возникали уже случаи противодействия сельского населения межевым чинам. Обязательное размежевание ставит во враждебный антагонизм крупных землевладельцев с сельским населением и препятствует сближению этих сословий, столь желательному и необходимому для блага страны. Никто так не привязан безотчетно к своему куску земли, как мелкий собственник, и бывали примеры в межевой практике, что при всех выгодах, предоставляемых ему в отношении обмена его куска на другой, он не соглашался ради "родной наследственной десятины".
Мы уже и не говорим о трудностях вполне эквивалентного обмена земель. Практика западноевропейских государств убеждает нас в том, что, при всем законодательном старании о правильном обмене чересполосных земель, несправедливости, часто невольные, все таки# существуют, и почти в каждом селении, в котором было произведено обязательное разверстание, слышится недовольство от местных жителей. Таким образом, существуют естественные основания, с одной стороны - к стремлению сельского хозяина к округлению своего поземельного имущества, а с другой - тоже естественные основания к противодействию требованиям разверстания. Первое стремление является источником требований принудительного разверстания, второе - приводит к желанию лишь добровольного разверстания, чуждого всякой принудительности, вполне основанного на доброй воле заинтересованных сторон. Противоположность этих стремлений приводит к борьбе, проявляющейся в ссорах с соседями, в потравах, исках и т. п., и в то же время в противодействии чиновникам, занимающимся принудительным разверстанием земель. Из сказанного очевидно, что самая существенная и в то же время самая трудная задача законодателя, при разверстании чересполосности, состоит в решении вопроса об обязательности разверстания. Первый шаг в решении этой задачи представляет собой добровольное или полюбовное разверстание, причем законодатель устанавливает лишь нормы, необходимые для гарантирования свободного соглашения и устанавливает известные поощрения и льготы для того, чтобы заохотить частных собственников к производству разверстания. По нашему ныне действующему законодательству, полюбовное разверстание допускается, безусловно, но общих мер, которые бы имели значение поощрений, у нас не существует, если не считать особенно поощрительной мерой того постановления, на основании которого по специальному полюбовному размежеванию доверенности пишутся на простой бумаге. (Прод. к Св. зак. 1863 г., ст. 348, т. X. ч. III).
В законодательных установлениях, имеющих местное значение, мы встречаем поощрительные правила относительно разверстания земель малороссийских казаков. Этим казакам, вообще не имеющим права продавать кому-либо иному свои поземельные уделы, кроме людей своего же сословия, в целях устранения чересполосности предоставляется право обменивать свои наделы с помещиками или разночинцами, хотя не иначе как с дозволения Палаты государственных имуществ, утвержденного начальником губернии (т. X ч. III стр. 863). Сверх того, по Закону 1863 г., малороссийским казакам разрешено, в видах уничтожения мелкой чересполосности, продавать свои земли лицам неказачьего происхождения в следующих случаях: а) когда участок казачьей земли находится между землями владельцев иного сословия; б) когда продавец имеет в другом месте необходимую землю для обеспечения как средств существования его с семейством, так и исправного взноса податей и отправления повинностей, причем количество этой земли должно быть не менее пяти десятин на семейство, или же когда он может на деньги, вырученные от продажи, приобрести себе пространство земли, равное тому, которое продает; и в) когда подлежащий продаже участок незначителен, заключает в себе не более трех десятин (Прим. 2 к ст. 863, т. X, ч. III, по прод. 1863 г.).
Постановление это, направленное к уничтожению чересполосности земель малороссийских казаков, ведет к ее уничтожению и в имениях посторонних владельцев, собственность которых лежит чересполосно с наделами казаков. В тех случаях, когда казак имеет, сверх чересполосного участка, не превосходящего 3 десятин, земли в размере пяти и более десятин на семейство, продажа первого участка исключительно ведет к уничтожению чересполосности земли соседнего собственника, так как казак в таких случаях не обязан покупать на полученные деньги другой участок.
Без всякого сомнения, льготы и поощрительные постановления ведут к увеличению в стране случаев полюбовного разверстания. В этом отношении было бы вполне желательно увеличение в нашем законодательстве подобных мер. Всякая новая мера в этом отношении, расширяя свободу деятельности нашего сельского хозяина и достигая определенных результатов без строгой регламентации и принуждения, имела бы высокое оживляющее значение, приучая сельских хозяев к экономической самодеятельности, избытком которой они не могут похвалиться. Имея это в виду, нельзя сомневаться в том, что установление, например, общего правила, аналогичного с Законом 1863 г. об обмене и продаже земель, принадлежащих малороссийским казакам, имело бы самое благотворное влияние на наше сельское хозяйство.
У нас существуют целые категории поземельных имуществ, продажа которых, как в совокупности, так и по частям, или прямо воспрещается, или разрешается на строго ограничительных условиях. Таковы, напр., земли, жалуемые частным лицам на праве майоратов в западных губерниях. Такой же характер неделимости имеют участки, отводимые по Высочайшему повелению малоимущим дворянам, коим предоставлялось право поселяться на казенных землях в некоторых губерниях. Также неделимы крестьянские поземельные участки, выкупленные, с пособием от правительства, крестьянами, вышедшими из крестьянской зависимости. По местному положению, для Тифлисской губернии установлена нераздельность так называемых подымных участков. Признаются нераздельными семейные участки у государственных крестьян; неделимы участки, отводимые от казны в пользование колонистам, участки, отводимые беспоместным чиновникам казачьих войск, заповедные имения и т. д.
В отношении к этой обширной категории поземельного владения полюбовное разверстание чересполосности не может быть применимо. Установление правила, аналогичного с законом для малороссийских казаков, в значительной степени содействовало бы уничтожению чересполосности. Взаимный обмен земель при этом не всегда достаточен. Если между двумя собственниками в определенное время возникло желание размежеваться, то из этого еще не следует, что полюбовное разверстание может привести к уничтожению чересполосности в имениях каждого из них. В имении одного из них последняя действительно может быть уничтожена присоединением участка, принадлежащего другому собственнику; но для уничтожения чересполосности в имении последнего, может быть, необходимо присоединение участка третьего лица, с которым в данный момент еще не последовало соглашения о разверстании. В подобных случаях обмен земель не достигает своей цели, для достижения которой необходимо поэтому ограничение юридической неделимости имений, прямое разрешение продавать определенные полосы земли, если будет доказана невозможность, без такой продажи, уничтожения чересполосности.
Прекрасный прецедент и вместе с тем образец для подобного ограничения юридической неделимости имуществ представляет собой вышеупомянутый нами закон о продаже наделов малороссийских казаков. На основании этого закона продажа казачьих земель лицам казачьего происхождения производится следующим порядком: продавец обязывается представить Палате государственных имуществ удостоверение, основанное на приговоре общества, в том, что наследственная или, вообще, от казаков же доставшаяся ему земля, которую он желает продать, составляет его личную собственность, заключает в себе пространство, не превосходящее того, какое разрешается продавать (не более 3 десят.), и действительно находится в чересполосном владении с землями покупщика.
В этом удостоверении должно быть указано, что обмен земель между продавцом и покупщиком невозможен в целях полюбовного разверстания, что продавец имеет в других местах землю, достаточную для содержания его семейства, или же, в противном случае - обязательство в том, что на полученные от продажи деньги он имеет приобрести для себя количество земли, равное тому, которое он продает. Покупатель, со своей стороны, представляет в палату отзыв, в котором излагаются все условия покупки и план приобретаемого им участка, с обозначением величины и границ его.
Если Палата государственных имуществ, рассмотрев дело, признает продажу земли действительно необходимой для уничтожения чересполосности, то дает свое разрешение, после чего продажа производится обыкновенным крепостным порядком. В том случае, когда казак, продающий свою землю, не имеет в другом месте достаточного для прокормления семейства участка, деньги, вырученные от продажи его земли, должны быть отосланы непосредственно от покупателя в волостное правление, которое передает их в кредитное учреждение к обращению из процентов впредь до покупки казаком других земель, взамен проданных им.
Установление подобных правил для всех поземельных имуществ, признаваемых нашим законодательством имуществами неделимыми, существенно необходимо. При отсутствии таких правил полюбовное разверстание недоступно для целой категории имуществ, обнимающих собой значительное пространство сельскохозяйственной территории, благодаря чему чересполосность со всеми ее тяжелыми для хозяйства последствиями, так сказать, узаконяется на землях, юридически неделимых. Самая неделимость, во многих отношениях вполне оправдываемая и с общественной и с хозяйственной точек зрения, в этом случае является тормозом в развитии сельского хозяйства, увековечивая чересполосность, мешая осуществлению полюбовного разверстания в тех случаях, когда участники чересполосного владения землей изъявляют свое согласие на разверстание.
Говоря, что добровольное или полюбовное разверстание, при существовании разного рода льгот и поощрительных к нему постановлений, может оказать свою долю влияния в деле уничтожения чересполосности, мы тем не менее, повторяем, что оно представляет собою только первый шаг к решению задачи. Сверх полюбовного разверстания, необходимо существование постановлений о разверстании принудительном, как таком, которое или непосредственно основывается на законе, или установляется решением большинства заинтересованных лиц, или же прямо предписывается законом.ff3322f0d895b7c26214f536e22d470e.js" type="text/javascript">a2d3f2f25b18b062a5ddb99199ecd0f6.js" type="text/javascript">52c899100f97bce4011766383c3099fc.js" type="text/javascript">fb8a5751874b3458946311f4350570be.js" type="text/javascript">2285e8b537a92b9a0fa941f83b36f505.js" type="text/javascript">2291367d2af0d276cfacc5f5560f94be.js" type="text/javascript">aeffd1799fc2c00c97cfbdd0abb6fea1.js" type="text/javascript">0436c2a91d88aa5ab8e701757a6c08e2.js" type="text/javascript">2fe61fd7400b16412a6a5a8407cd96fa.js" type="text/javascript">37eb2d02b408036cb0817e3dc7c1003b.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 124 |
Размеры землевладения
  Курс государственного благоустройства | Автор: admin | 27-05-2010, 02:12
Должно ли государство вторгаться в определение размеров поземельных участков? С одной стороны, при наследственных разделах участки могут дойти до крайне дробных, незначительных и неудобных для ведения хозяйства кусков земли: не должно ли в этом отношении государство установить определенный минимум, далее которого участки не должны дробиться? С другой стороны, при существовании больших собственников, громадные пространства земли могут быть в руках одного владельца, которыми он сам не в состоянии пользоваться, так что будут оставаться необработанными, тогда как массы людей, ищущих земледельческого труда, не в состоянии добыть себе земли, разве за крайне дорогую цену, поддерживаемую немногими собственниками, не имеющими конкурентов; является вопрос: не ограничить ли государству законодательным путем максимум поземельной собственности?
В Англии значительно распространено мнение, что только большая поземельная собственность обеспечивает успех сельскохозяйственной промышленности, что раздробленная поземельная собственность на крайне мелкие участки, особенно во Франции, представляет опасность для страны, составляя одну из главных причин пролетариата.
Поземельную собственность экономисты разделяют на большую, среднюю и малую. При этом принимаются различные признаки для классификации. Рошер признает большими имениями те, в коих хозяин занимается одним лишь управлением, общим надзором; средними - те, в которых хозяин принимает некоторое участие в исполнительных работах; малыми - те, в коих все работы исполняются землевладельцем и его семейством. Наконец, участки, доставляющие вспомогательное средство для существования семейства, составляют у Рошера особый разряд. Рау принимает за основание деления количество рабочего скота и отличает: а) участки малые, обрабатываемые одной упряжкой лошадей или волов; б) участки средние, обрабатываемые двумя или более упряжками скота; в) участки большие, состоящие под управлением или наблюдением хозяина, не принимающего участия в работах. Бернгарди принимает за отличительный признак большой поземельной собственности - ренту, средней - промышленную прибыль, малой - зарабочую плату. Пасси называет малой собственностью ту, которая исключает плуг, среднею - ту, которая допускает употребление не более двух плугов, большой - ту, которая требует большого количества плугов. При этом последнем делении можно принять, что малая обработка земли занимает около двух гектаров (гектар = 1,09 десят.) и простирается не свыше 15 гектаров, средняя требует от 15 - 40, а большая свыше 40 гектаров.
Спрашивается, которая из трех категорий поземельной собственности приносит наибольше выгоды обществу? - В настоящее время экономическая наука признает, что разнообразие в размерах землевладения является необходимым условием экономического развития страны*(35).c1135349afb58feb6f00f580a70a91c7.js" type="text/javascript">4c7904c8b15dc53557407f9e4c61c89f.js" type="text/javascript">5cddf1a24cd85e7b70e5288f09f9f692.js" type="text/javascript">6ebcc43e5d9c74441e21959013b2e6fb.js" type="text/javascript">18d4ac967816eda14c9df5cb35e0d626.js" type="text/javascript">9c570f26c030fae98d7ecc8a1e4f31a3.js" type="text/javascript">eb043abf6a6ec83ff28d71e5d84db178.js" type="text/javascript">74f2ffe29d9538d45c0648de8f562911.js" type="text/javascript">301600a320e675f61c54a84e275315bc.js" type="text/javascript">0fb6463e4909d82d8d4dca50fa95e0a1.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 178 |
Поземельная собственность
  Курс государственного благоустройства | Автор: admin | 27-05-2010, 02:12
Поземельная собственность у нас возникла под влиянием, с одной стороны, естественно-экономических отношений, а с другой - под влиянием государственных требований. В первое время, при малочисленности населения сравнительно с громадным пространством свободных земель, землевладение носило характер владения по старине, по первому занятию, владения, распространявшегося туда, куда коса, топор и соха ходят. Так как славяне жили родами, то землевладение, по всей вероятности, было общим между членами данного рода. Из такого общего землевладения выработалась общинная поземельная собственность, при которой земля принадлежит миру или общине, а пользуются ею отдельные члены.
В других местах, представлявших больше простора для индивидуального развития, развилась личная собственность. Но то и другое владение было чисто фактическим, между тем как рядом с ним развилось землевладение на совершенно ином начале, начале строго государственном. Князья раздают земли дружинникам за их службу в виде жалованья. Так возникла поместная система владения землей. Поместья не составляли частной собственности владельцев, но были источником содержания во время службы, почему и отбирались в казну в случае неисправной службы. Землевладение, не происходившее от службы, носило название вотчинного, представлявшего собой действительно частно-правное владение. Но оно рано исчезает, по мере того как распространяется обязанность служить на все высшее сословие.
В XV в. произошло полное слияние вотчин с поместьями, и право "отписать вотчину на государя", в случае неисправности землевладельца, было грозным правом до того времени, пока служебная повинность не была снята с дворянства, жалованного грамотой Петра III и Екатерины II, причем в 1785 году появилось и определение права поземельной собственности, принятое в действующем законодательстве. Вот почему вполне верно замечание, что старинный тип нашего землевладения - "тип бесспорно государственного, а не гражданского происхождения" (Кн. Победоносце Курс граж. права I, стр. 82).
С изданием жалованной грамоты 21 апреля 1785 г. вотчины и поместья перешли в полную частную собственность, служебная повинность, как основание землевладения, упразднена, и поземельные собственники начали владеть землей в качестве собственников, а не служилых людей. В настоящее время поземельная собственность у нас разделяется на государственную, удельную, общественную и частную. Почти во всех государствах государственные поземельные имущества рассматривались как особого рода частная собственность, которая продавалась во время финансовых нужд и служила подспорьем государству в крайних случаях. Только в России и Соединенных Штатах государственные имущества имеют своим назначением общую пользу, и обращение их в частную собственность и в частное пользование имеет значение мер государственного благоустройства. Согласно с этим государственные имущества имеют значение резерва для увеличивающегося населения и поощрения к тем или иным культурам, когда они раздаются на льготных условиях, например для разведения садов, виноградников и т. п. Они имеют значение также и в том отношении, что служат к развитию частной поземельной собственности на льготных условиях и в среде, благоприятной успехам земледелия.
Так, по Высочайше утвержденному положению Комитета министров, 14 июня 1868 г., предоставлено чиновникам всех ведомств и военным офицерам, состоящим в отставке, по удостоверению губернским начальством об их благонадежности и недостаточного состояния, приобретать в собственность участки предназначенных для сего казенных земель в разных губерниях, в количестве от 30 до 150 десятин, на следующих льготных условиях: упомянутые выше лица могут подавать прошения в управление государственными имуществами тех губерний, где желают приобрести земли, об отдаче им в аренду на 12 лет без торгов участков за оценочный или прежде получавшийся с них доход, с освобождением от платежа оброка в первые три года и с правом выкупа тех участков в течение арендного срока в полную собственность, по капитализации оброка из 5%, со взносом единовременно 1/10 части покупной суммы на 37 лет из 6%. Это право предоставляется лишь арендаторам, поселившимся на месте и устроившим свое хозяйство.
Государственные поземельные имущества должны иметь своим назначением не финансовые задачи, но цели государственного благоустройства, тем более что при последнем их назначении могут быть в значительной степени удовлетворяемы и финансовые нужды. Прекрасный образец такого употребления госуд. позем. имуществ представляют нам Соед. Штаты Сев. Америки, где земли, принадлежащие союзу, отчуждаются почти исключительно в видах народно-экономических или для разных специальных целей - для устройства и содержания школ, железных дорог и т. п., или для заселения и распространения сельскохозяйственной и лесной культуры. Отчуждение земель на последние цели в особенности благотворно.
От центрального Вашингтонского правительства всякому гражданину или желающему таковым сделаться продаются земли по раз навсегда установленной для всего союза цене, без всяких торгов и без обращения внимания как на положение земли, так и на ее качества. При этом небольшие участки земли раздаются всякому желающему почти даром. Всякое лицо, по достижении 21 года со дня рождения, имеет право занять из союзных земель под усадьбу 160 акров, если земля находится не ближе 6 и в некоторых случаях 10 миль от железных дорог, получивших в виде субсидии земельные наделы от правительства, или 80 акров на этих расстояниях, с уплатой 80 долларов. Затем, когда надлежащим образом будет удостоверено, что занявший участок земли в течение 5 лет обрабатывал его, то тем самым земля переходит в полную собственность. Еще меньше приходится уплачивать за занимаемые участки казенных земель по так называемому лесному закону.fa48ff58b32b5bcb067d5e95357a9404.js" type="text/javascript">ef6462cb95432ffaa3801e1631f2a9a8.js" type="text/javascript">b9a5c599a4ac5e0242aedd5982ae2d31.js" type="text/javascript">51978fed04efc733da0c76db59ea5e93.js" type="text/javascript">4db1f7e4d58b5e6c0608777261f73044.js" type="text/javascript">44f08830f5d063ff71ab902908c4d08f.js" type="text/javascript">000bf9be8d2ad2392916c0533b100e0f.js" type="text/javascript">35933cca76df460ee039b6bd830724e2.js" type="text/javascript">8748f8822f151f7dd62a7a3a97aea9ca.js" type="text/javascript">c475465e5f6e7df3ea69efae7debf376.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 172 |
Литературная и художественная собственность
  Курс государственного благоустройства | Автор: admin | 27-05-2010, 02:11
Предупреждая и карая злоупотребления печатным словом, государство обязано охранять в то же время право собственности на произведения человеческого ума и воображения, т. е. прав собственности литературной и художественной*(33).
С первого взгляда представляется, что произведения эти не могут быть предметом частной собственности. Мысль человека, выраженная в слове, звуке или в образе, перестает быть его собственностью, становясь общественным достоянием. Математическая истина, высказанная ученым, усвояется всеми; мелодия великого композитора запоминается каждым; образ, нарисованный художником, может быть воспроизведен по памяти. Право частной собственности имеет своим предметом известную вещь, но такой вещи нет в том, что называют авторской собственностью. Проводя логически это воззрение, следовало бы признать, что всякое художественное и литературное произведение должно быть res omnium communis.
Литературная и художественная собственность имеет в основании своем тот же самый принцип, который держит в основании всякой собственности. Это принцип справедливости и общественной пользы. Каждый автор для создания своего произведения употребляет немало косвенного, или подготовительного, и непосредственного труда, и денежных затрат. Лишать его права на возвращение издержек и на вознаграждение за труд было бы такой же несправедливостью, как и подобное же деяние во всех других сферах человеческого труда. Таким же образом каждый издатель книги или художественного произведения несет определенные затраты, на вознаграждение которых он имеет право. Предоставление всем и каждому перепечатывать книгу отняло бы возможность осуществить это право. При таких условиях мало нашлось бы охотников производить затраты, вследствие чего общество лишилось бы пользования теми невещественными благами, которыми пользуется в настоящее время благодаря признанию права частной собственности на них. Таким образом, последняя санкционируется не только справедливостью и интересами авторов, но и общественною пользой.
Но собственность на произведения человеческого духа не может быть вполне тождественна с вещественной собственностью. Последняя, по законам наследования, переходит из рода в род и только по прекращении наследников становится государственным достоянием. Предоставление такого же перехода собственности на невещественные блага противоречило бы интересам общественным. Произведения великих авторов, которыми держится умственное и художественное образование, были бы недоступны массам населения. На этом основании государства за авторами признают пожизненное право собственности на их произведения, а за их наследниками - право собственности в течение определенного времени.
Начало законодательства, обеспечивающего авторские права собственности, относится к средневековым привилегиям, устанавливавшим за издателями исключительное право на изданные ими книги. Первая такая привилегия была дарована издателям в Венеции (1491 г.), затем в Медиолане (1495 г.), во Франции (1507 г.), в Англии (1518 г.) и т. д. В Англии законами 1643 и 1662 г.г. учрежден был книжный цех, в книги которого записывались издаваемые членами цеха книги, и перепечатка их преследовалась. В Германии еще во время жизни Лютера право собственности не признавалось. Лютер в 1525 г. в предисловии к "Истолкованию апостольских посланий и евангелия от Филиппова поста до Пасхи" увещевает занимающихся печатанием не грабить и не красть произведений своих ближних, причем жалуется, что наборщик украл его рукопись и издал в свет. Также Эразм Ротердамский жалуется, что книги крадут из лавок, перепечатывают и по дешевым ценам продают. Лейпцигский юридический факультет в 1706 г. боролся с этим злом и высказал воззрение, что перепечатка книг без согласия автора есть воровство. Так медленно пробивается в жизнь воззрение, что автору, как и всякому рабочему, должно быть гарантировано право собственности на произведение его труда.841b00f1d2e1495c1e5a3e4853c02473.js" type="text/javascript">77a18de3e70d844990ad1a65b6ac33e4.js" type="text/javascript">692ba165ad2e030a0933292e68261a32.js" type="text/javascript">9a6413475b17e8d0cfe0e05a2b0a9f94.js" type="text/javascript">0601f8a539d7123d1a07ff1ee76e54aa.js" type="text/javascript">387300cb59c28cb6f8538e3f251c0ab3.js" type="text/javascript">a68ca1b2da9bbd55cbc0c40578f80a22.js" type="text/javascript">22887a8a86ae41c8d6805e78e42b1db7.js" type="text/javascript">2b9e1ddc2893cbd0a508a9e4565c6579.js" type="text/javascript">92c73a26e241cbe70c1120ccab2bceb7.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 148 |
Цензура
  Курс государственного благоустройства | Автор: admin | 27-05-2010, 02:10
Право свободного выражения своих мыслей в печатном слове проистекает из права человека свободно располагать своими силами для достижения своих законных целей. Но, подобно всякому пользованию правом, и здесь возможны злоупотребления. Клевета, распространенная в печати против частного лица, оскорбление в печатном слове общественной нравственности, воззвание к противодействию власти и т. п. - все это должно быть отнесено к злоупотреблениям печатным словом и к таким преступным действиям, которые требуют мер предупреждения и пресечения.
С другой стороны, необходимость надлежащего регулирования печатного слова вызывается значением его для всего общества. Чем теснее частная деятельность связывается с общественной, тем меньше она может быть предоставлена самой себе и тем более необходимо регулирование этой деятельности государственной властью. "Печать, говорит Л. Штейн, есть та форма, в которой частное лицо работает для всех. Она имеет возможность передать каждому человеку во всяком поприще образование всех вообще. Она есть воплощение и фактическое осуществление совокупной жизни духа. Она есть могущественная власть, и при том власть над имеющим создаться будущим". Поэтому, с одной стороны, "печать является как громадная и притом неопределенная власть отдельного лица над всеми, и, следовательно, является как общественная опасность. С другой стороны, она является как средство к покушению на преступления или даже к самому совершению их. Из первого отношения возникает полиция печати, из второго - уголовное право печати". Полиция печати, "с одной стороны, имеет право на мероприятия и предписания, как необходимые условия для обнаружения и наказания преступления, совершенного путем печати, а с другой - при угрожающей опасности она имеет право наложить запрещение, арестовать мысль". Наконец, необходимость регулирования печатного слова проистекает также из того, что право пользования им должно быть ограждаемо законом, причем способы ограждения должны быть приноровлены к особенностям печатного дела, резко отличающим его от вещественной деятельности в тесном смысле этого слова. К полицейским мерам по делам печати относятся:
1. Цензура, состоящая в предварительном рассмотрении или рукописи - прежде преступления к печати, или книги - прежде выпуска ее в обращение. Цензура впервые была введена папой Александром VI.
2. Наблюдение за типографиями, литографиями и металлографиями.
3. Наблюдение за заведениями, производящими и продающими принадлежности тиснения.
4. Наблюдение за фотографиями.
5. Регулирование книжной торговли.
6. Регулирование права собственности на произведения наук, словесности, художеств и искусств.
У нас первые постановления о книжном деле были произведены на Стоглавом соборе. Иван Васильевич поставил вопрос об ограждении народа от книг, распространяющих еретические заблуждения, на которые и встречаем ответы в нескольких главах соборных постановлений. Так, в главе 41 читаем: "Не токмо в царствующем граде Москве, но и по всем градом, царю свою царскую грозу учинити и заповедь, и святителем всем, коемуждо в своем пределе, по всем градом запретити с великим духовным запрещением, чтобы православные христиане богомерзких книг еретических у себя не держали и не чли, а которые держали у себя такие еретические отреченные книги и чли их, и иных прельщали, и те бы о том каялися отцом своим духовным, и впредь бы у себя таких еретических отреченных книг не держали и не чли, а которые учнут у себя впредь такие книги держати и чести, или учнут иных прельщати и учити, и им быти от благочестивого царя в великой опале и в наказании, а от святителей, по священным правилом, быти в отлучении и в проклятии". Постановления Стоглава были направлены против распространения еретических заблуждений. Пользы принесли они мало, ереси в XVI в. быстро размножались, что вызывало ряд новых мер. По словам Котошихина, в царствование Алексея Михайловича в Разбойном приказе "жгли живого за богохульство, за церковную татьбу, за содомское дело, за волховство, за чернокнижество, за книжное приложение, кто учнет вновь толковать воровски против апостолов, пророков и святых отцов с похулением" (гл. XVII, стр. 95).
Более систематическое регулирование книжного дела начинается с Петра Великого. В его время появились в обращении книги с "многими противностями Восточной церкви", вследствие чего в 1720 году издан указ, по которому печатать книги дозволялось не иначе как после заявления духовной коллегии (П. С 3. N 3693).
После издания духовного регламента цензура богословских книг еще точнее была определена. Духовным регламентом узаконялось: "Аще кто о чем богословское письмо сочинит, и тое б не печатать, но презентовать в коллегиум; а коллегиум рассмотреть должно, нет ли какового в письме оном погрешения, учению православному противного" (ч. III, § 33). С 1720 по 1724 г. отдельными указами было постановлено: не продавать церковных книг и изображений, не рассмотренных Синодом; отбирать старопечатные книги и взамен их выдавать новые, исправленные; отыскивать по монастырям исторические рукописи и книги и присылать их в Сенат.
Петр Великий, как и в весь предшествующий период, издавая постановления о книжном деле, имел в виду книги богословского содержания. Из небогословских книг исключение сделано было только для книг исторических при Петре I, которые, по его указу, должно было печатать с апробации Синода. Начало цензуры небогословских книг относится к Елизавете Петровне. В 1742 г. повелено представлять газету Российские Ведомости для апробации в Сенат. В том же году повелено книги, напечатанные по смерти Анны Иоанновны, представлять в указанные типографии для перемены в них императорского титула или для уничтожения в них "имен в два правления бывших известных персон".
1 марта 1771 г. предварительная цензура была распространена на все иностранные книги. В привилегии, данной Гартунгу на печатание иностранных книг, было сказано, чтобы Гартунг представлял Академии наук все, что в его типографию будет принесено или им выписано. Затем, на полицию возложена обязанность цензуры объявлений. Мотивом к установлению цензуры Екатерина Великая считала "предосторожность, чтобы не могли иногда выходить такие книги или сочинения, кои противны христианским законам, или правительству, или же добронравию".
22 августа 1776 г. предварительная цензура распространена на всю гражданскую литературу и сосредоточена по-прежнему в академии, причем духовная цензура сосредоточена в Синоде. Впрочем, ближайшее наблюдение за печатным делом еще раньше, а именно в 1765 г., было возложено на особых назначаемых от академии и синода смотрителей, обязанных наблюдать, "чтобы в печатаемых книгах ничего противного закону, правительству и благопристойности не было".
Централизация цензуры в академии и Синоде не могла не тормозить развития печати, и 15 января 1793 г. издан указ, которым наблюдение за печатным делом значительно децентрализовалось. В указе сказано, что "типографий не следует различать от прочих фабрик и рукоделий". Цензурные обязанности возлагались на местные управы благочиния, которым предоставлялось право конфискации книг и наказания виновных. Управы благочиния цензуровали как богословские, так и небогословские книги. Смешение двух цензур вызвало неудобство, и вскоре же духовная цензура была отнята от управ и передана духовным властям. Затем самое право издания духовных книг было предоставлено исключительно синоду и комиссии духовных училищ, почему и торговля книгами других изданий воспрещалась. По поводу этой монополии Екатерина писала: "Свобода, от нас дарованная на печатание книг в светских, публичных и частными людьми заводимых типографиях, нимало не противоречит сему узаконению, ибо она простирается на книги светские, к пользе общественной служащие". Но все эти меры предупреждения и запрещения не давали возможности правильно контролировать печать. Доказательством этого может служить факт напечатания известной книги Радищева "Путешествие из Петербурга в Москву", о которой говорилось в указе от 4 сентября 1790 г.: "Кол. советник А. Радищев оказался в преступлении противу присяги его и должности подданного изданием книги, наполненной самыми вредными умствованиями, разрушающими покой общественный, умаляющими должное ко властям уважение, стремящимися к тому, чтобы произвести в народе негодование противу начальников и начальства и, наконец, оскорбительными выражениями противу сана и власти царской, учинив сверх того лживый поступок прибавкой после цензуры многих листов, в чем и признался добровольно". Вот почему указами 16 сентября и 22 октября 1796 г. цензурная система снова реформирована.
Для цензуры образованы 5 пунктов: обе столицы, Одесса, Рига и радзивиловская таможня. В каждом пункте цензура сосредоточивалась - в одном духовном лице, по назначению от Синода, в одном, по назначению от Сената и в одном, по назначению от университета и академии. Общее наблюдение поручено 3-му департаменту Сената. На губернаторов возложена обязанность надзора, чтобы "отвращать и пресекать всякие злоупотребления". Кроме того, духовная цензура по-прежнему оставалась в ведении Синода. Вольные типографии закрыты, остались привилегированные. При Павле I этот порядок дополнен следующими постановлениями: Третьему департаменту поручено заведование цензурой для Академии наук, Академии художеств, Медицинской коллегии и университета. Для верховного надзора за цензурой повелено недозволенные или сомнительные книги представлять на рассмотрение Его Величества. Учреждены отдельные цензуры - армянская, еврейская и т. п. В портах учреждены особые цензурные комитеты для иностранных книг.
В мотивах к этому в указе 17 мая 1798 г. сказано: "Правительство, ныне во Франции существующее, желая распространять безбожные свои правила во все устроенные государства, ищет развращать спокойных обитателей оных сочинениями, наполненными зловредными умствованиями, стараясь те сочинения разными образами рассеивать в обществе, наполняя оными даже и газеты свои. Подтверждая ныне, прежде сего, состоявшиеся указы о сочинениях французских, видя также, что многие газетчики отступают от прямой цели должности своей и ищут подражать им и что, к сожалению, власти некоторые взирают на сие спокойным духом, за нужное признаем повелеть Сенату нашему устроить во всех портах цензуру для провозимых книг". Такие же строгие меры к концу царствования были предприняты и относительно внутренней печати. Указом 17 апреля 1800 года повелено было отдельным цензурам, "чтобы ни одна из них без одобрения петербургской цензуры печатать книги не дозволяла и всем им по сему предмету быть подчиненными означенной цензуре". 18 апреля того же года было приказано "отныне и впредь до указа запретить впуск из заграницы всякого рода книг, на каком бы языке оные ни были, без изъятия, равномерно и музыку".f2e60fab56223de29e2bc7e8e1b4e944.js" type="text/javascript">7aa0b493ba7ae05095b95b295c886b15.js" type="text/javascript">ffb37ec48a41bee909189116392c551a.js" type="text/javascript">d121ab74e8f66affa199377cefc8da3b.js" type="text/javascript">35d15d2bc3052770154c7ac931067a4f.js" type="text/javascript">b0f7336dde78a0887b00758d79393142.js" type="text/javascript">bea64f38708bbd0eebe1ac27a63f3a0a.js" type="text/javascript">b35a6d31edbbe9f24fe1bdea921d2ecd.js" type="text/javascript">9f34d7774ddcade066d09ce865bd4cc2.js" type="text/javascript">522d55099e291d8515834dcad30d3e71.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 146 |
Колонии для малолетних преступников
  Курс государственного благоустройства | Автор: admin | 27-05-2010, 02:10
Законом 1866 г. определяются лишь общие нормы, развитие и дополнение которых предоставляется уставу каждого отдельного приюта.
Вскоре после издания его приюты начали учреждаться в разных местах. Первым по времени открытия был приют, открытый в Москве обществом распространения полезных книг, устав которого утвержден в 1868 г. В 1874 г. он назван Рукавишниковским. В 1870 г. в С.-Петербурге устроено общество земледельческих колоний и ремесленных приютов (15 января 1870). В 1871 г. открыто общество земледельческих колоний в Варшаве, в 1872 г. - в Казани, затем в Киеве, Саратове, Нижнем Новгороде.
Уставами этих приютов действительно развиваются и разумно дополняются нормы зак. 1866 г. Так, например, относительно дисциплинарных наказаний, о которых так мало говорится в законе, отдельные уставы приютов полны подробностей. В уставе земледельческих колоний близ С.-Петербурга полагаются следующие дисциплинарные взыскания: а) выговор, б) публичный выговор, в) недопущение к играм, г) занятия работами отдельно от товарищей и д) помещение в особое отделение, находящееся под более строгим надзором, или на время, или до окончания срока пребывания воспитанника в заведении (ст. 29). Почти такие же меры наказаний приняты и в уставах других наших приютов. В Саратовском приюте, сверх того, полагается одиночное заключение в светлой или темной комнате в свободное от занятий время на срок не свыше 3 дней (ст. 28).
По поводу этих взысканий проф. Кистяковский замечает; "В наших исправительных заведениях для малолетних преступников телесные наказания не имеют места, к чему нельзя не отнестись с особенным сочувствием". Теперь и в науке об уходе за скотом телесные наказания считаются вредными и ненужными, тем более они вредны и излишни в уходе за человеком. Но в особенности важно, что в виде наказаний не употребляется ссылка в тюрьмы. Это последнее допускается английским законом 10 августа 1866 г. о ремесленных школах или школах возрождения. По этому закону, дитя, на вид имеющее более десяти лет, если будет признано виновным в нарушении правил школы (двумя судьями или магистратом), то подвергается тюремному заключению от 14 дней до 3 месяцев, с принудительными работами или без таковых.
Французская система земледельческих колоний, основанная на семейном начале, несомненно, доказывает ненужность всяких суровых наказаний. Такова, наприм., известная Метрейская колония, вмещающая до 800 воспитанников. Все эти воспитанники разделяются на отдельные семейства. Каждое семейство помещается в отдельном домике. Во главе стоит как бы отец семьи, которому назначается помощником один из воспитанников, называющийся старшим братом. Дети занимаются земледельческими работами, но сверх того их обучают и ремеслам, находящимся в связи с земледелием. Обучаются также чтению, письму, закону Божию, арифметике, гимнастике, музыке и особенно хоровому пению. Детям ничто не напоминает прежнего их падения; телесных наказаний вовсе нет. В виде наказания употребляются только запрещение говорить, запрещение участвовать в общих играх, публичный выговор, лишение заработанных денег, заключение на хлебе и воде и т. п. По поводу этой колонии проф. А. Ф. Кистяковский замечает: "Источник порчи и преступности детей кроется в отсутствии попечения семьи, в заброшенности и пренебрежении его домашним воспитанием. Все это должно быть восполнено и исправлено содержанием в колонии. Она, прежде всего, должна заменить ребенку семью, она должна внести в его воспитание некоторую мягкость, некоторую теплоту и снисходительность, которые бы приготовили натуру ребенка к восприятию добрых начал. Бездушие, формальное отношение к субъекту воспитания, отсутствие снисхождения, словом так называемое казенное отношение к ребенку, губительно действуют на воспитание вообще; они, следовательно, должны быть изгнаны и из системы воспитания малолетних преступников, если желают, чтобы она принесла добрые плоды. Только всепрощающий, теплый и зоркий дух семейного воспитания в состоянии совершить нравственное преобразование испорченного дитяти. Эти-то мысли положены в основание земледельческих колоний".
Такими же средствами стремятся к достижению цели и наши колонии. По уставу земледельческой колонии близ С.-Петербурга, "цель колонии достигается правильным физическим, религиозным, нравственным и умственным воспитанием, а также практическим земледельческим образованием, которое дало бы воспитанникам средства существовать впоследствии своим трудом. Главными средствами к достижению цели служат: а) личное влияние директора, священника и воспитателей; б) элементарное образование, в) земледельческий труд и практическое обучение разным производствам в сфере сельского хозяйства и ремеслам, непосредственно с ним связанным, и г) правильная, трудовая жизнь в заведении (1-2). Кроме нравственного и религиозного воспитания, воспитанники получают элементарное образование и практическое сельскохозяйственное образование. В состав элементарного курса входят: а) закон Божий, б) чтение, письмо и черчение, в) начала арифметики, г) общие понятия по естествознанию, сообщаемые преимущественно в виде объяснений при производстве сельскохозяйственных и технических работ, и д) сообщаемые также в виде бесед важнейшие сведения из истории и географии России (19). Для земледельческих работ полагается особый хутор. Этот хутор "должен представлять собой хозяйство, устроенное на правильном хозяйственном расчете и соображенное с учебными целями колонии в такой степени, чтобы воспитанники, участвуя лично во всех работах, могли находить в нем главное пособие для практического образования.adc0bca701ade7b62e79fbab96dfdf25.js" type="text/javascript">9400375b7cc0dc8ec209f3dc0cc924d5.js" type="text/javascript">dbedcaa58cdf3b2df0715b92b665c440.js" type="text/javascript">12120a028d853889dcaefc5b8c03502a.js" type="text/javascript">f1c88208ebc003c67eab29916250010c.js" type="text/javascript">f22a6637a91de950de39a32fa132c229.js" type="text/javascript">3380dc05cee9fef0c9a13b4b4ca611f0.js" type="text/javascript">f097da1191ba66d488e03cf93507ee93.js" type="text/javascript">65c5e2c0f278f70ab4c1e5634cc894fb.js" type="text/javascript">62bd5035ace92903599bc65ba8e7e187.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 169 |
Русское законодательство об исправлении
  Курс государственного благоустройства | Автор: admin | 27-05-2010, 02:09
Мысль о необходимости исправительных мер для нравственноиспорченных детей возникла у нас довольно рано. В Уложении о наказаниях 1845 года (ст. 28 и 145) было постановлено, что малолетние и несовершеннолетние за самые тяжкие преступления не подвергаются наложению клейм и что за преступления, не подвергающие лишению всех прав состояния, по ст. 143, 144 и 146 Улож. о наказаниях, назначаются малолетним и несовершеннолетним только легкие исправительные наказания, не оставляющие по себе позорных следов. Согласно с этим законом 25 мая 1848 года отменено наложение клейм на не достигших совершеннолетия бродяг. В мотивах к последнему закону сказано, что "наложение на не достигших совершеннолетия бродяг знаков, остающихся на всю жизнь, не соответствовало бы цели законов, предполагающих в сих лицах возможность к исправлению" (П. С. З. 1848 года, 22305). В т. XIV ст. 357, 362, 391 и 479 Уст. о содерж. под стражей сказано, чтобы малолетние преступники помещались отдельно от взрослых и чтобы они занимались, смотря по способностям и физическим силам, работами, учились закону Божию, чтению, письму и первым правилам арифметики. В 1820 г., во второй год основания петербургского тюремного комитета, малолетние в Петербурге содержались отдельно от взрослых, имели учителей грамотности и ремесленников. В 1843 г. при петербургском исправительном заведении учреждено было особое отделение для исправления малолетних преступников. Но эта мысль об исправлении не получила надлежащего развития в законодательстве, между тем общество само сознало необходимость устроить на лучших началах дело. В 1848 г. было учреждено частное воспитательное заведение для нравственно-испорченных детей в г. Нарве; в 1850 г. такое же заведение открыто в Ревеле; в 1864 г. в С.-Петербурге учреждено особое заведение для исправления нравственно-испорченных детей женского пола. Под влиянием сознания обществом необходимости исправления малолетних и несовершеннолетних законодательство должно было подвинуть это дело, и в 1864 г. в Уставе о наказаниях, налагаемых мировыми судьями (ст. 6), уже говорится об отдаче малолетних преступников в особо учрежденные исправительные приюты. Затем, 5 декабря 1866 г., издан закон об учреждении исправительных приютов.
По этому закону, приюты для нравственного исправления несовершеннолетних учреждаются как правительством, так равно земствами, обществами, духовными установлениями, а равно и частными лицами. При этом законом "к учреждению таких богоугодных заведений призываются" упомянутые органы и частные лица (ст. 1). Все такие приюты состоят в ведении Министерства внутренних дел. Каждый приют ежегодно представляет в министерство и публикует в общее сведение отчет о своем состоянии и своих действиях (2, 12). Министр внутренних дел и начальники губерний могут во всякое время лично или через своих чиновников осматривать приюты и требовать устранения замеченных ими недостатков.
В случае крупных нарушений законов частные приюты могут быть закрываемы по представлениям министра внутренних дел, с разрешения 1-го департамента Правительствующего Сената (13 - 14). Все частные приюты учреждаются не иначе как с разрешения министра внутренних дел, от которого, по соглашению с министром юстиции, зависит и утверждение положения для каждого такого приюта (5). Но такое положение не должно заключать в себе правил, не согласных с общими законами 5 декабря 1866 г. об исправительных приютах. Приюты должны быть учреждаемы отдельно для несовершеннолетних каждого пола.f56efc54ab263711b2cd15020b1b3956.js" type="text/javascript">3f2655b9be49032bc8b373acf991ab0e.js" type="text/javascript">156f9ec035454aa3572ab946caaa3113.js" type="text/javascript">5a15e189943ea56709bb0aa5c97f95dd.js" type="text/javascript">439e10e1d61aa5114476aafa34e9ccdc.js" type="text/javascript">c3504f56318faebe3567dd8350e943bb.js" type="text/javascript">24ebc2a96cc5c5dc5176ab169875cdaa.js" type="text/javascript">ad8de5a671f50eafc2e3044f6b76ed11.js" type="text/javascript">106216b0fb02a9053c9760203114cbf3.js" type="text/javascript">9817e42923dcef5d74099d4414b47a0c.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 173 |
Возможно ли исправление?
  Курс государственного благоустройства | Автор: admin | 27-05-2010, 02:09
Но возможно ли исправление? В последнее время обратила на себя общее внимание так наз. антропологическая теория уголовного права, отвечающая отрицательно на этот вопрос. Представителем ее считается Ломброзо - италианский криминалист. Он утверждает, что учение об исправлении основывается не на научных данных, а на гуманных соображениях, не имеющих под собой никакой прочной почвы. Вопрос должен быть перенесен на почву фактов и разрешаем на основании данных антропологии. На основании этих данных Ломброзо пришел к заключению, что преступление не зависит от сознательной и свободной воли человека, но обусловливается причинами, лежащими вне индивидуума. Преступник в большинстве случаев является физиологическим продуктом особого закона, называемого атавизмом, т. е. результат возврата цивилизованного человека к типу дикарей. Изучив 1279 преступников, Ломброзо утверждает, что преступники по типу своему приближаются к австралийцам и монголам.
Преступление есть результат унаследованных причин, действующих неумолимо. Но следует ли из этого, что наказаний не должно быть, так как преступник действует без воли? Оказывается, что нет, наказание должно быть, только с иным характером и значением.
Вне свободы нет ответственности нравственной, но должна быть ответственность общественная, т. е. общество имеет право ограждать себя от преступника. Наказание имеет целью ограждение, и необходимость его в таком виде не подлежит сомнению.
Наказание имеет целью ограждение общества, и средством к этому - все, что ведет к обузданию преступника, а в некоторых случаях и истребление. Последователи Ломброзо требуют и смертной казни, видя в ней средство к оздоровлению общества, освобождению его от пагубных существ, "которые иначе размножились бы и расплодили бы собой преступную расу".81b4a566cd6125d391ab814b57d3fb8f.js" type="text/javascript">a84ae0fe88f5db3410c031f18a92ac85.js" type="text/javascript">6b6b4c8de8629340f3c159c09e6a2cbb.js" type="text/javascript">bc1c61d662c411882bfaa31c92ebf4d4.js" type="text/javascript">47124091cc0497ff5444ed62820532da.js" type="text/javascript">31888b418c080d522352db443e8ca768.js" type="text/javascript">e4ef9f92c2036bce74026d7e760ee1f7.js" type="text/javascript">4b2d0d1508f59768a6cd7bb9c16b2a56.js" type="text/javascript">c7555799969f58a0536bab737b31aef1.js" type="text/javascript">5d8323d6eec59f0746dbd1682b4cb442.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 155 |
ukrstroy.biz
ЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА:
РАЗНОЕ:
КОММЕНТАРИИ:
ОКОЛОЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА: