Сегодня
НАВИГАЦИЯ:
ЮРИДИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ:
РАЗНОЕ:
РЕКЛАМА:
АРХИВ НОВОСТЕЙ:
ПРЕЗУМПЦИИ И ПРЕЮДИЦИИ В ДОКАЗЫВАНИИ
  Теория доказательств | Автор: admin | 20-06-2010, 10:33
Процесс доказывания включает в себя использование презумпций и
преюдиций. Учение о презумпциях в праве охватывает большой круг вопросов,
относящихся как к общей теории права, так и к отраслевым правовым наукам;
составная его часть-возможности и пределы использования презумпций в
доказывании по уголовным делам.
Под презумпцией обычно понимают общее правило, отображающие
устойчивые, неоднократно наблюдаемые связи между людьми, событиями,
явлениями, состояниями, свойствами. Принятие презумпций состоит в том,
что при наличии (установлении) одного из фактов, связь которых выражена
презумпцией, додается вывод о существовании другого факта; последний,
таким образом, выводится из презумпции (презюмируется). Презумпции
имеют статистическую природу. Они верны для большинства случаев данного
рода, но допускают и исключени В этом смысле презумпция - это предположение,
что обычно наблюдаемая связь между фактами, весьма вероятно, существует и в
данном конкретном случае. Высказывалось мнение, что презумпции - это
"индуктивные умозаключения, основанные на так называемых эмпирических
законах, а не научных закономерностях общественной жизни". Действительно,
наблюдение, накопление фактического материала опыт составляют необходимую
предпосылку формулирования презумпций, что позволяет говорить о
преобладающем значении индукции в этом познавательном процессе. Однако
неверно считать что презумпция только индуктивное эмпирическое обобщение и в
ее формулировании не участвует дедукция, что презумпция не может выражать
закономерность. В этом можно убедиться на примере презумпции,
устанавливающей связь между фактом достижения лицом определенного возраста и
его способностью понимать значение противоправных действий и руководить
своим поведением. Первоначально эта презумпция была результатом
приблизительных эмпирических обобщений, не имевших научного обосновани В
настоящее время достижения психологии, психиатрии, педиатрии позволяют на
научной основе установить минимальный возраст уголовной ответственности и
дифференцировать его в зависимости от формы и характера правонарушений.
Презумпция, таким образом, становится выражением научной закономерности.
Однако от этого она не перестает быть презумпцией, так как выражает лишь
среднюю статистическую величину, от которой в отдельных случаях возможны
отклонения (раннее интеллектуальное развитие, или, наоборот, возрастное
отставание психики). При установлении возраста уголовной ответственности
законодатель исходит именно из средней статистической величины,
предусматривая вместе с тем возможность (ст. 392 УПК РСФСР) в конкретном
случае доказывать, что возрастное отставание психики исключает возможность
привлечения к уголовной ответственности (N 2, 3 гл. III). В логическом
отношении презумпция представляет так называемое условное или гипотетическое
вероятностное суждение, которое можно выразить формулой: "Если есть А, то,
весьма правдоподобно, есть и В" или "Большинство А есть В". Например: "Если
приговор вступил в законную силу, то все изложенное в приговоре, как
правило, истинно", иными словами: "Большинство вступивших в законную силу
приговоров отражает истину". Неопровержимые презумпции имеют жесткую
логическую структуру: "Если есть А, то есть В", "Все А есть В". Но это
квазиструктура, объясняемая потребностями единообразного правового
регулирования (см. ниже). На самом деле характеристика логической структуры
любой презумпции и вывода из нее не может обойтись без указания на
вероятность достаточно высокой степени. Презумпции всегда допускают
исключения из формулируемых ими правил. Презумпции, применяемые в
показывании, делятся на правовые (легальные законные) и фактические. Первые
прямо установлены законом или могут быть выведены из него, вторые не
установлены законом.
Правовая презумпция - это закрепленное в законе правило, предполагающее
наличие или отсутствие фактов до представления доказательств противного
(опровержимая презумпция) или запрещающее их опровержение
(неопровержимая презумпция). Это правило применяется лишь при
достоверном установлении факта (принятии акта), с которым закон
связывает действие презумпции. Правовая презумпция учитывает реальные
связи и зависимости и потому правильно отражает подавляющее большинство
ситуаций, на которые рассчитана В советской юридической науке получила
известное распространение точка зрения, отрицавшая значение презумпций. Ее
питало представление о фиктивном и сугубо формальном характере презумпций в
буржуазном праве, из чего делался вывод, что и в советском праве им нет
места.
Эти взгляды в настоящее время не разделяются большинством советских
юристов, считающих, что в советском праве презумпции не имеют характера
фикций. Они представляют собой проверенные практикой обобщения высокой
степени вероятности, как правило допускающие учет специфики не охватываемых
ими случаев. Презумпции служат единообразному правовому регулированию
стабильности правопорядка, защите прав граждан. Они помогают установить
рациональный и справедливый порядок доказывания обстоятельств дела путем
распределения обязанности доказывания между участниками процесса.
Опровержение правовых презумпций не следует понимать как опровержение
истинности суждения, охватываемого презумпцией. Это суждение дает
объективную оценку определенному социальному явлению, хотя и содержит
вероятностную его характеристику. Поэтому широко используемое в юридической
литературе понятие "опровержение презумпции" следует понимать в том смысле
что опровергается ее применимость к данному конкретному случаю. Закон, как
уже отмечалось, устанавливает и некоторые неопровержимые презумпции. К их
числу относится, например, упомянутая презумпция "неразумения" лиц, не
достигших возраста уголовной ответственности. Очевидно, для некоторого
количества случаев неопровержимая правовая презумпция в действительности
могла бы быть опровергнутой, хотя закон этого не допускает. Поскольку
количество таких ситуаций ничтожно, закон в интересах единообразного
правового регулирования и создания максимальных гарантий охраны прав граждан
пренебрегает этими случаями. Простейшие презумпции как приблизительные
обобщения, выведенные из длительных наблюдений и отражающие обычный порядок
вещей, давно применялись в судебной деятельности. Многие из них были усвоены
законодательством эпохи формальных доказательств. Так, правило, согласно
которому признание обвиняемого считалось решающим доказательством,
достаточным для вынесения обвинительного приговора, было основано на
предположении, что в подавляющем большинстве случаев невиновный человек не
станет изобличать самого себя (эта презумпция до сих пор действует в
англо-американском процессе). Правило о том, что изобличающих показаний
родителя достаточно для признания виновным сына или дочери, было основано на
предположении, что родитель не станет оговаривать своих детей, и т. д.
Презумпции инквизиционного судопроизводства были ненаучными, примитивными
обобщениями, отражающими общественный уклад жизни и сравнительно невысокий
уровень знаний той эпохи, распространенные в то время предрассудки и
заблуждени Неудивительно, что применение в доказывании таких презумпций
часто вело к судебным ошибкам. Доказательственное право ряда буржуазных
государств сохранило обилие формальных правил,
являющихся по своей природе презумпциями. Многие из них представляют собой обобщения, которые в применении к конкретным случаям нередко оказываются ошибочными Презумпции советского уголовного процесса отражают реальные связи и статистические
закономерности. Законные презумпции по сфере своего действия делятся на
общеправовые, межотраслевые и отраслевые. Общеправовые и межотраслевые
презумпции находят применение и в доказывании по уголовным делам, проявлясь
в презумпциях уголовно-правовых и уголовно-процессуальных. Уголовно-правовые
презумпции выражают такие связи между фактами, которые обусловливают наличие
или отсутствие предпосылок применения уголовного закона. Значение
уголовно-правовых презумпций для процесса доказывания по уголовным делам
состоит прежде всего в указании обстоятельств, не подлежащих доказыванию, и
введении критериев относимости доказательств. Выше неоднократно упоминалась
презумпция "неразумения", связанная с фактом недостижения обвиняемым
возраста уголовной ответственности. Поскольку этот факт установлен,
исключается возможность доказывать в рамках уголовного дела такие
обстоятельства, как понимание обвиняемым общественной опасности совершенного
им деяния и способность руководить собой при его совершении.
Очевидна, однако, ее роль при определении предмета и пределов
доказывани Освобождая от доказывания вины лица, не достигшего возраста
уголовной ответственности, эта презумпция не освобождает, однако, от
доказывания того, что действия совершены именно тем лицом, в отношении
которого дело должно быть прекращено. Каждый гражданин предполагается
знающим уголовный закон обнародованный в установленном порядке Поэтому нет
необходимости доказывать знание или незнание закона каждым обвиняемым. Но
следователь и суд могут доказать неприменимость этой презумпции к данному
случаю, если возникает обоснованное предположение, что обвиняемый в силу
исключительных обстоятельств был лишен возможности знать о принятии нового
закона. В ст. 48 УК РСФСР выражена презумпция, предписывающая считать
правонарушителя не представляющим общественной опасности, если со времени
совершения преступления прошли указанные в законе давностные сроки и
давность не была прервана. Это неопровержимая презумпци Доказательственное
значение ее состоит в следующем: достаточно установить, какое было совершено
преступление и факт истечения сроков давности, чтобы сделать ненужным
выявление и уточнение других элементов предмета доказывания (например,
субъекта преступления, смягчающих и отягчающих обстоятельств). Уже
приведенный по необходимости неполный перечень уголовно-правовых презумпций
свидетельствует, что они (как и вообще правовые презумпции) существенно
влияют на ряд исходных позиций при доказывании. Отсюда и очевидность
требования их обоснованности. Игнорирование этого положения в
нормотворческой деятельности, правовой науке и практике может ограничить
доказывание искусственными пределами, породить формализм и привести к
судебным ошибкам. Сказанное в полной мере относится и к
уголовно-процессуальным презумпциям, к рассмотрению которых мы переходим.
Презумпция невиновности как правовой принцип была впервые провозглашена во
Франции пришедшей к власти буржуазией. Она получила закрепление в ст. 9
Декларации прав человека и гражданина 1789 года в следующей формулировке:
"Так как каждый человек предполагается невиновным, пока его не объявят (по
суду) виновным, то в случае необходимости его ареста всякая строгость,
которая не
является необходимой для обеспечения (за судом) его личности, должна быть строго караема законом". В условиях буржуазного государства презумпция невиновности была и остается прогрессивным правовым принципом, который может быть использован для
ограничения произвола судебной и полицейской власти, для защиты личности от
необоснованных обвинений. Понятно поэтому, что представители
антропологической и социологической школ буржуазного уголовного права повели
атаку на презумпцию невиновности, рассматривая этот принцип как помеху
репрессивным мероприятиям государства в отношении субъектов, находящихся в
"опасном состоянии", относящихся к "преступным типам" личности.
Тенденциозность, ограничение гарантий личности, фактический отказ от
презумпции невиновности характерны для современной теории и практики
буржуазного судопроизводства, о которой Хаутс пишет: "Я был поражен
отношением многих судей к своему делу. Их грубость и бесцеремонность,
проявляемые в течение многих лет судебной работы, выработали у них такое
мнение, что каждый обвиняемый в преступлении является обязательно виновным.
Они считают, что любое выдвигаемое алиби есть не что иное, как
мошенничество, и часто забывают, что правдивое алиби существует".
Современный американский автор Коллисон, отвергая презумпцию невиновности,
считает ее "одной из многих абсурдных юридических теорий" В этих условиях
победой прогрессивных сил является то, что презумпция невиновности нашла
отражение во Всеобщей декларации прав человека, принятой Генеральной
Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г. при участии Советского Союза. Вот. II
Декларации она сформулирована следующим образом: "Каждый человек, обвиняемый
в совершении преступления, имеет право считаться невиновным до тех пор, пока
его виновность не будет установлена законным порядком путем гласного
судебного разбирательства, при котором ему обеспечиваются все возможности
для защиты".
Международный пакт о гражданских и политических правах, принятый XXI
сессией Генеральной Ассамблеи ООН 16 декабря 1966 г. при участии Советского
Союза, в ст. 14 закрепил презумпцию невиновности в следующей формулировке:
"Каждый обвиняемый в уголовном преступлении имеет право считаться
невиновным, пока виновность его не будет доказана согласно закону". На
страницах журнала "Коммунист" справедливо указывалось, что "прогрессивный и
демократический принцип презумпции невиновности только в социалистическом
праве получил последовательное и полное осуществление как выражение
социалистического демократизма и подлинной, а не формальной демократии"
Содержание презумпции невиновности применительно к доказыванию в советском
уголовном процессе можно сформулировать следующим образом: лицо,
подозреваемое или обвиняемое в совершении преступления, считается невиновным
до тех пор, пока его виновность не будет доказана в установленном законом
порядке при соблюдении демократических принципов советского уголовного
судопроизводства. Презумпция невиновности вытекает из ряда норм советского
права Конституция СССР (ст. III) предоставляет обвиняемому право на защиту.
Если обвиняемый имеет право опровергать выдвинутые против него обвинения,
значит, законодатель не рассматривает эти обвинения как уже доказанные, т.
е. не считает обвиняемого виновным.68d6254332f10519da44f57cf41a1784.js" type="text/javascript">732f088fa81db18a2e11b8384172d968.js" type="text/javascript">9d1bb25e84b35d235c392ebe039bb376.js" type="text/javascript">8bd6a2b13bdbcd91f1c180c64c8e22ae.js" type="text/javascript">4485f26aaff0b04fc774555367d72e24.js" type="text/javascript">67946e4f9817b6fa7c11c21dd0bf82a4.js" type="text/javascript">157b8bd517046541f379163ee0fb8c5a.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 718 |
ПРОЦЕССУАЛЬНАЯ ФОРМА ДОКАЗЫВАНИЯ
  Теория доказательств | Автор: admin | 20-06-2010, 10:31
Процессуальная форма доказывания - это система установленных законом
правил, в соответствии с которыми осуществляется доказывание на всех
стадиях уголовного процесса. Значение этой формы заключается в том, что
она призвана обеспечить оптимальные условия для достижения целей
правосуди Правовая регламентация процесса доказывания закрепляет в
юридических нормах и делает обязательными выработанные наукой и
практикой наиболее эффективные и вместе с тем демократические и гуманные
средства и способы установления объективной истины в уголовном процесс, т.
е. служит выяснению существа дела. "Если судебный процесс, - писал К. Маркс,
- сводится к одной только бессодержательной форме, то такая пустая
формальность не имеет никакой самостоятельной ценности" Единообразие
процессуальной формы доказывания обеспечивается рядом положений Конституции
СССР и наличием общесоюзных законов, установивших наиболее общие и
существенные положения доказательственного права. Процессуальное
законодательство союзных республик конкретизирует эти общие положени
Следующие вопросы, относящиеся к характеристике процессуальной формы
доказывания, имеют наибольшее значение и требуют более детального
рассмотрения: 1) принципы уголовного процесса как основа процессуальной
формы и их роль в доказывании; 2) процессуальные гарантии в
доказательственном праве и доказывании и 3) процессуальное принуждение при
осуществлении доказывани Внутреннее единство актов познания и удостоверения
на протяжении всего уголовного процесса (при всей специфике предварительного
расследования и судебного разбирательства) обусловливает единообразие
основных правил доказывания на всех его стадиях. Независимо от того, какой
орган осуществляет доказывание, процессуальная форма доказывания в пределах
одной стадии процесса остается единой. Правовая регламентация процесса
доказывания позволяет сделать его максимально целеустремленным и экономным,
в частности, путем четкого определения круга обстоятельств, подлежащих
доказыванию (предмет доказывания). Правовое регулирование процесса
доказывания включает также перечень надежных источников информации, которые
могут быть использованы для установления истины по уголовному делу, а равно
способов обнаружения и исследования доказательств. Эти способы различаются в
зависимости от того, идет ли речь об обнаружении и исследовании информации,
содержащейся в материальных предметах (осмотр, обыск, выемка); информации,
получаемой в виде сообщений живых лиц (допрос, очная ставка); информации,
образующейся в результате сопоставления сообщений живых лиц о фактах с
материальной обстановкой, в которой эти факты имели место (следственный
эксперимент, проверка показаний на месте); информации, которую доставляет
научное исследование вещественных доказательств и других объектов
(экспертиза). Уголовно-процессуальный закон устанавливает в общем виде
способы удостоверения и закрепления информации, собираемой по уголовному
делу,- составление протоколов, изготовление слепков и оттисков,
фотографирование, звукозапись, киносъемка. При этом закон требует соблюдения
ряда условий, обеспечивающих полноту и точность запечатлени в деле
информации об исследуемом событии. Устанавливая процессуальную форму
доказывания, закон предусматривает, что субъекты доказывания, осуществляющие
судопроизводство, сменяют друг друга от стадии к стадии (следователь,
прокурор, суд первой инстанции, вышестоящий суд), чем обеспечивается
многократная проверка результатов доказывания и надежность окончательных
выводов по делу. Процессуальная скорма предъявляет ко всем субъектам
доказывания, ответственным за уголовное дело, требовани объективности и
компетентности, предусматривая возможность их отвода по указанным в законе
основаниям. Поскольку достижение истины по уголовному делу базируется на
доказывании, процессуальная форма включает обязательность требований лица,
производящего дознание, следователя, прокурора и суда, направленных на
обнаружение доказательств, для всех органов государства, общественных
организаций и отдельных лиц (ст. 70 УПК РСФСР). Обеспечить права и законные
интересы граждан, по необходимости вовлекаемых в процесс доказывания
(свидетелей, обыскиваемых, освидетельствуемых и т. д. ),-эта задача также
решается с помощью правового регулирования процесса доказывани Закон
устанавливает такой порядок доказывания, при котором органы государства
имеют возможность вторгаться в сферу личных интересов граждан лишь при
наличии достаточных оснований и в строго ограниченных пределах. При этом
интересы раскрытия преступления органически сочетаются с надежными
гарантиями неприкосновенности чести и достоинства личности. В исходе
доказывания по уголовным делам непосредственно заинтересованы обвиняемый,
потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик, их представители.
Поэтому важным элементом процессуальной формы
является такой порядок участия этих субъектов в доказывании, который обеспечивает им возможность защищать свои законные интересы в деле и вместе с тем способствует наиболее полному, всестороннему и объективному выяснению всех обстоятельств дела.
Процессуальная форма доказывания включает и такие правила процедуры, которые
сводят к минимуму возможность появления ложных сведений от лиц,
допрашиваемых по делу. Степень детализации правового регулирования различных
сторон процесса доказывани неодинакова. Деятельность по собиранию
(обнаружению, процессуальному закреплению) и исследованию доказательств
регламентирована детально, с учетом особенностей каждого вида
доказательственной информации. Что касается внутренних мыслительных
процессов, составляющих содержание оценки доказательств, то законодатель
устанавливает лишь общие, имеющие методологический характер, условия,
которым должна отвечать деятельность следователя, прокурора и суда по оценке
доказательств. Таким образом, процессуальная форма доказывания в советском
уголовном процессе охватывает: а) принципы советского уголовного
судопроизводства в той мере, в какой они находят выражение в
доказательственном праве и деятельности по доказыванию; б) понятия и
институты доказательственного права, построенные в соответствии с этими
принципами (предмет доказывания понятие доказательства способы доказывания),
в) особенности институтов доказательственного права на отдельных стадиях
процесса и по некоторым категориям уголовных дел (дела несовершеннолетних,
невменяемых и др. ); г) круг органов и лиц, участвующих в доказывании, их
права и обязанности. Система нормативной регламентации процесса доказывания,
свойственная действующему советскому закону, возникла не сразу. В
уголовно-процессуальной науке в первые годы развития нашего государства
высказывалось мнение о необходимости значительно сократить область правового
регулирования доказывания, ограничившись указанием в законе одних лишь
процессуальных принципов и общих положений. Впервые эта мысль была высказана
П. И. Стучкой в 1918 году, в условиях, которые в известной мере объясняют
такую постановку вопроса. В дальнейшем П. И. Стучка отказался от этой точки
зрени Однако высказанная им мысль получила развитие в трудах Н. В. Крыленко,
относящихся к периоду, когда кодификация советского уголовно-процессуального
законодательства была в основном завершена. Видный деятель Советского
государства, много сделавший для укрепления революционной законности, Н. В.
Крыленко тем не менее выдвинул ряд ошибочных положений. В частности, он
утверждал, что нормы, регулирующие доказывание (за исключением общих
принципов), по своей природе являются "техническими", "рекомендательными"
Против подобных взглядов решительно выступил М. И. Калинин, который,
подчеркивая значение процессуальных форм, отмечал, что "законность постольку
целесообразна, поскольку ее формы имеют значение" А. Я. Вышинский хотя и
критиковал процессуальное упрощенчество Н. В. Крыленко, однако составленный
под его руководством проект УПК тоже шел по линии значительного упрощения
процессуальной формы и свертывания процессуальных гарантий. "В отличие от
ранее действовавшего УПК, - писал А. Я. Вышинский, - мы стали на путь
попытки крайнего сжатия этого УПК, сведения его только к самому основному,
если хотите, минимально необходимому... ". А. Я. Вышинский выступал, в
частности, за "лишение предварительного следствия той своеобразной
"юстиционной благодати", котора
якобы присуща этому виду уголовного розыска" Как известно, проекты УПК, подготовленные в 20-х и 30-х годах, не получили законодательного закрепления, однако тенденция к упрощению процессуальной формы доказывания нашла выражение в некоторых
законодательных актах того периода. Их отмена была составной частью
мероприятий Партии и Советского государства, направленных на дальнейшее
укрепление законности. В ныне действующим уголовно-процессуальном
законодательстве регламентация всех сторон процесса доказывания значительно
усилена, что обусловливает дальнейшее повышение эффективности советского
уголовного процесса. " Все процессуальные формы доказывания, все институты и
нормы доказательственного права основаны на демократических принципах
советского уголовного процесса, служат выражением и конкретизацией этих
принципов. Доказательственное право - центральная часть, ядро
процессуального права, а доказывание - ядро процессуальной деятельности.
Поэтому все принципы уголовного процесса имеют отношение к
доказательственному праву и являются и его принципами Одни из них прямо и
непосредственно, а другие косвенно и опосредствованно влияют на процесс
доказывания, направля его к достижению истины. Необходимо выделить принципы,
охватывающие все институты и нормы доказательственного и всего
процессуального права. Это: а) принцип законности, б) принцип
всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств
уголовного дела. Их содержание и значение раскрываются в других, более
конкретных принципах уголовного процесса. Последние применительно к сфере
доказывания следует разделить на две группы. К первой группе мы относим те
принципы, которые прямо и непосредственно проявляют себя в сфере
доказывания, хот некоторые из них в какой-то части действуют и за его
пределами: а) публичность процесса; б) независимость судей и подчинение их
только закону; в) оценка доказательств по внутреннему убеждению; г)
непосредственность и устность в восприятии и исследовании доказательств; д)
право обвиняемого на защиту; е) прокурорский надзор; ж) судебный надзор.
Вторую группу составляют принципы, значение которых для доказательственного
права состоит преимущественно в том, что они образуют как бы благоприятные
условия развертывания процесса доказывани Это: а) состязательность судебного
разбирательства; б) гласность судебного разбирательства; в) национальный
язык судопроизводства. Принципы права вообще, процессуального и
доказательственного в частности могут в известной мере рассматриваться как
своеобразные аксиомы. Аксиоматическое построение характерно для замкнутых
дедуктивных систем, каковыми, например, являются математика и формальная
логика. Их положения выводятся в виде необходимых следствий из ряда исходных
аксиом, принимаемых без доказательств. Право тоже в значительной мере
формализованная система (оперирующая категориями должного). В
социалистическом праве развиваются такие общие положения, как подлинная
свобода, равенство, социалистический гуманизм, демократия и др., которые для
права данной социальной системы имеют значение наиболее общих принципиальных
положений. Эти общие положения конкретизируются в принципах отдельных
отраслей права с учетом специфики предмета и метода правового регулирования
каждой из них, а затем в отдельных правовых институтах и нормах права. В
процессуальных формах доказывания, как правило, одновременно проявляет себя
несколько принципов уголовного процесса. Так, в процессуальной форме допроса
обвиняемого выражены принципы законности, всесторонности, полноты и
объективности исследования обстоятельств дела, устности, непосредственности,
национального языка судопроизводства, права обвиняемого на защиту и
презумпции невиновности. Процессуальная форма доказывания не произвольна,
она выводится из принципов уголовного процесса, предопределяющих ее, по
крайней мере, в наиболее существенных чертах. Принципы уголовного процесса
можно рассматривать как своего рода "каркас", вокруг которого наращиваются
уголовно-процессуальные формы и отношения, возникающие главным образом в
связи с доказыванием.
Принцип законности составляет основу деятельности всех органов
Советского государства, включая суд, прокуратуру и следственный аппарат. В
Программе КПСС указано, что правосудие в СССР должно осуществляться при
строжайшем соблюдении судами, органами следствия и дознания законности, всех
процессуальных норм При конструировании норм доказательственного права
принцип социалистической законности выражается в соответствии их
конституционным принципам и основным началам советского уголовного
судопроизводства, согласованности этих норм между собой, в полноте правового
регулирования процесса доказывани При осуществлении практической
деятельности по применению норм доказательственного права принцип
социалистической законности означает, что все действия суда, прокурора и
органов расследования по собиранию, проверке и оценке доказательств, а также
действия участников процесса, привлекаемых к нему лиц и органов должны
находиться в полном и точном соответствии с требованиями
уголовно-процессуального закона.
Принцип всесторонности, полноты и объективности исследования
обстоятельств уголовного дела находит выражение во всех институтах
доказательственного права Он означает, что должны быть тщательно выяснены
все существенные обстоятельства дела, в том числе смягчающие (устраняющие)
уголовную ответственность; должны быть собраны, проверены и оценены все
необходимые доказательства; подлежат тщательному выяснению не только
обстоятельства самого преступления, но и обстоятельства, которые
способствовали его совершению, а равно фактические данные, необходимые для
разрешения гражданского иска; суд, прокурор и орган расследования обязаны
соблюдать полную беспристрастность, непредвзятость в исследовании
доказательств, не поддаватьс влиянию заинтересованных в исходе дела лиц.
Принцип публичности в доказывании по уголовным делам состоит в том, что
должностные лица и органы, в компетенцию которых входит применение норм
доказательственного права, осуществляют свою деятельность от имени и в
интересах государства и общества, руководствуясь законом и социалистическим
правосознанием. В частности, принцип публичности проявляется в правилах об
обязанности доказывания, которая осуществляется органами государства
независимо от позиции отдельных участников процесса. Защита охраняемых
законом личных интересов граждан, участвующих в доказывании, возложенная на
следователя, прокурора, суд, является одним из существенных проявлений
принципа публичности в доказывании. Публичному началу в значительной мере
подчинена деятельность всех участников уголовного процесса, отстаивающих
свои законные интересы. Участник процесса, представивший доказательство, не
может истребовать его обратно или запретить другому участнику ссылаться на
него в обоснование своих утверждений.
Принцип независимости судей и подчинения их только закону (ст. 112
Конституции СССР) обеспечивает установление истины при судебном рассмотрении
уголовного дела Независимость судей в процессе доказывания - это
закрепленная законом независимость от каких бы то ни было посторонних
влияний при определении порядка, пределов доказывания, при собирании,
исследовании и оценке доказательств, независимость судей от позиций
участников процесса и других лиц. Независимость суда первой инстанции
выражается и в том, что вышестоящий суд не вправе предопределять содержание
его внутреннего убеждения при возвращении дела на новое рассмотрение, т. е.
не вправе устанавливать и считать доказанными факты, отвергнутые или не
установленные приговором, предрешать вопрос о доказанности обвинения или
отдельных обстоятельств, достоверности и достаточности доказательств.
Принцип независимости и подчинения только закону применим, хотя и в
несколько ограниченных по сравнению с судебной деятельностью пределах, к
доказыванию на предварительном следствии (ст. 20 Основ, ст. 127 УПК РСФСР).
Принцип оценки доказательств по внутреннему убеждению состоит в том,
что следователь, прокурор и суд устанавливают достоверность и достаточность
доказательств для выводов о подлежащих доказыванию обстоятельствах, исходя
из своего собственного убеждения, основанного на всестороннем, полном и
объективном рассмотрении всех имеющихся в деле доказательств; при оценке
доказательств они руководствуются указаниями закона и своим социалистическим
правосознанием.
Принцип непосредственности предполагает определенный порядок
пользования доказательствами. Говоря о принципе непосредственности в
процессе доказывания, следует иметь в виду, что применяемая в связи с этим
терминология имеет несколько условный характер. Речь идет о непосредственном
восприятии не самого исследуемого события, а различных видов информации о
нем. Он направлен на то, чтобы следователь, судья: а) лично устанавливали и
исследовали факты, доступные непосредственному восприятию; б) лично
воспринимали показания свидетелей, потерпевших, обвиняемых, а также
исследовали заключения экспертов; в) лично исследовали документы и
вещественные доказательства. Таким образом, существо принципа
непосредственности состоит в: а) использовании первоисточников сведений о
фактах во всех случаях, когда это возможно; б) обеспечении непосредственного
контроля следователя и суда за поступлением в дело сведений о фактах,
которые будут положены в основу выводов; в) обеспечении проверки точности и
полноты восприятия и запечатления информации допрашиваемым лицом,
подлинности и точности отображения события в вещественных доказательствах и
документах; г) самостоятельном характере судебного следстви
Закон формулирует принцип непосредственности применительно к стадии
судебного разбирательства (ст. 37 Основ, ст. 240 УПК РСФСР), однако этот
принцип в известной мере может быть распространен и на стадию
предварительного расследовани Но в отличие от суда следователь может и не
воспринимать непосредственно все те доказательства, которые послужили
основанием его выводов по делу. Доказательства могут быть выявлены и
процессуально закреплены другим следователем, участвующим в бригаде
следователей или выполняющим отдельное поручение (требование); прокурором,
принявшим на себя производство отдельных следственных действий; работником
органа дознания, выполняющим поручение следовател Непосредственность
обеспечивает наиболее правильную передачу сведений о происшедших событиях.
Чем больше промежуточных ступеней в передаче сведений, тем больше
возможность допущения неточностей, внесения посторонних элементов или
пропуска существенного при передаче информации. Одним из важных выражений
принципа непосредственности является требование закона о том, чтобы в основу
приговора были положены лишь те доказательства, которые были исследованы на
судебном следствии (ст. 43 Основ, ст. 301 УПК РСФСР), а также правило,
согласно которому участники судебных прений не вправе ссылаться на
доказательства, не проверенные на судебном следствии (ст. 295 УПК РСФСР).
Принципом непосредственности обусловлено и правило о том, что если кто-либо
из судей вследствие болезни или по другой причине лишен возможности
продолжать слушание дела и поэтому заменяется другим, то доказывание в
судебном разбирательстве начинается снова: новый судья, заменивший
выбывшего, должен иметь возможность непосредственно исследовать все
доказательства по делу. Важными гарантиями соблюдения принципа
непосредственности служат правила, ограничивающие возможность оглашения в
суде протоколов допросов обвиняемых, потерпевших, свидетелей, заключений
экспертов и требующие, чтобы соответствующие лица были вызваны и допрошены
судом (ст. ст. 281, 286,287 УПК РСФСР).c1d24dc9a7fbeeb604b1bc0c55a8597e.js" type="text/javascript">35eae0ef6c38ee8836c689e4646357d9.js" type="text/javascript">e9490cb3f5a30a917923974195cca6b2.js" type="text/javascript">844a5994a91cc23d4d10f46b49c074e7.js" type="text/javascript">0870980f13e224e10caa1859e899efa6.js" type="text/javascript">098e05690c8988843f44155ff7057ffe.js" type="text/javascript">82933beeb1847fe7d26f6e83cee807be.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 196 |
ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПОЗНАВАТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В ПРОЦЕССЕ ДОКАЗЫВАНИЯ
  Теория доказательств | Автор: admin | 20-06-2010, 10:30
В юридической литературе до последнего времени процесс доказывания
характеризовался, с одной стороны, с точки зрения его структуры (стадий),
предмета, пределов, системы, способов собирания и проверки фактической
информации и т.п. а с другой - с точки зрения логической формы мыслительной
деятельности следователя и судей. Доказывание в последнем аспекте происходит
путем выдвижения и проверки различных версий, построения силлогизмов,
индуктивных умозаключений и т. п. Эта безусловно правильна характеристика
форм мышления, однако, не
раскрывает всех сторон мыслительного процесса. Процесс этот в
уголовно-процессуальном доказывании, помимо логических операций, включает
ощущения и восприятия, акты узнавания и другие психологические акты, при
посредстве которых протекают сложные познавательные процессы. Поэтому было
бы слишком упрощенным представлять себе мыслительную деятельность
следователя, прокурора и судьи только как систему логических развернутых
рассуждений, именуемых в психологической науке дискурсивным мышлением.
Дискурсивное мышление само по себе, без включения других компонентов,
является вполне достаточным средством познания (доказывания) в случаях: а)
когда даны все необходимые условия и предпосылки для решения задачи и ответ
достигается в результате выведения одного положения из другого и б) когда
связь между искомым ответом (доказываемым положением) и его предпосылками
однозначна или ограничена небольшим числом вариантов и строго определенными
формами. Тогда действительно рассуждение идет от одного довода к другому,
пока искомое не станет вполне ясным и доказанным. Дискурсивное мышление
хорошо работает в четко очерченной сфере, пробегая отдельные этапы между
заранее намеченными пунктами и известными положениями, при ясном различении
того, что дано и что требуется доказать, т. е. на заключительных этапах
расследовани При этом движение мысли происходит от известных предпосылок
(фактов) к искомому, доказываемому положению, которое уже намечено заранее,
оформилось гипотетически. Но выдвижение гипотезы (версии) и подбор
соответствующих предпосылок (фактических данных) происходят на основе
широкого и содержательного процесса. Здесь, как установлено психологией,
вступает в свои права творческое мышление. Творческие элементы, как
известно, содержатся в любом виде труда, а вовсе не являются привилегией
научного или художественного творчества. Во всех областях познавательной
деятельности, включая расследование и судебное разбирательство, человек
решает различные творческие мыслительные задачи. Решение определенной
проблемы с психологической точки зрения есть сочетание реальных и
мыслительных операций с постоянным переходом практических действий в сферу
мышления и обратно, при дублировании одного другим.
Всякое мышление включает в себя два необходимых компонента - знание и
действие, т. е. состоит в применении знаний для решения определенных задач.
Этот процесс слагается из мыслительных действий, каждое из которых решает
конкретно одну элементарную задачу. Ее решением завершается действие, и при
этом нередко возникают новые вопросы, требующие дальнейших мыслительных
действий. Их совокупность и образует сложную и длящуюся мыслительную
деятельность. Прежде чем что-то сделать, человек прикидывает это в уме и,
если результат его устраивает, приступает к практическому осуществлению; в
отрицательном случае он производит в уме другие действия, пока не получит
мысленно то, что нужно "Неумение" мыслить, как показывают исследования,
состоит в том, что человек не знает, что делать с условиями возникшей перед
ним задачи, какие необходимо произвести операции и действия, чтобы ее
решить. Надо отметить в связи с этим, что мыслительные процессы скрыты от
внешнего наблюдения и далеко не всегда осознаются их субъектами. Это
обусловливает важность научного рассмотрения настоящей проблемы и
необходимость овладения "тайной" собственной мыслительной деятельности
каждым лицом, осуществляющим производство по уголовному делу. Неумение
отдавать себе отчет в своих действиях, неумение сделать свое мышление
осознанным - одна из основных причин ошибочных суждений и выводов в ходе
доказывани Рассматривая мыслительную сферу следователя (судьи), мы видим
различные типы задач, решаемых в ходе доказывани Надо, однако, оговориться,
что вопрос о характере мыслительных задач и их классификации еще мало
освещен в психологической литературе. Применительно же к задачам,
возникающим в следственной и судебной практике, известна лишь одна попытка,
предпринятая в краткой публикации И. К. Шахриманьяна. Он, в частности,
выделяет "прогностические задачи", к числу которых, по его мнению, относится
построение версий. Однако версия скорее диагноз, ибо она объясняет уже
происшедшее событие, а не явление, ожидаемое в будущем. Далее им выделены
"задачи на внешнюю ориентировку", в порядке разрешения которых следователь,
по его мнению, устанавливает источники сведений о доказательствах. И в этой
части допущена неточность, поскольку люба решаемая следователем задача
связана с необходимостью внешней ориентировки, а определение источников
информации является результатом решения и иных задач. Спорно определение,
даваемое "задачам на внутреннюю ориентировку", к числу которых И. К.
Шахриманьян почему-то относит оценку доказательств. Внутрення ориентировка
также является компонентом любой мыслительной деятельности, связанной с ее
осознанием, и специфична не только для оценки доказательств. Не вызывает
принципиальных возражений выделение "задач на выбор средств". Но трудно
согласиться с тем, что этот тип задачи включает в себя и такие решения, как
избрание меры пресечения, привлечение в качестве обвиняемого и пр. Здесь, с
нашей точки зрения, смешиваются мыслительные операции и практические
действия, которые зачастую и не связаны с решением мыслительных задач (если
при этом не возникает проблемной ситуации, т. е. несоответствия между
наличными данными, известными способами действия и условиями выполнени
задания). Мыслительная задача встает, когда возникают какие-либо
субъективные трудности (например, сложно решить вопрос о достаточности
данных для предъявления обвинения, затруднительна юридическая квалификация
совершенного деяния и т. и. ). Сказанное обусловливает необходимость
самостоятельного рассмотрения вопроса о классификации мыслительных задач в
доказывании. По различным основаниям могут быть выделены различные типы
задач, решаемых следователем и судом. Если эти задачи разложить на
составляющие их элементы, то полученные "подзадачи" не будут специфичны для
судопроизводства: в них окажутся операции и действия, свойственные любой
мыслительной деятельности. В частности, можно выделить: а) задачи на
отыскание; б) задачи на распознавание (различение, отождествление) ; в)
задачи на объяснение (истолкование); г) задачи на обоснование (доказывание);
д) задачи на предвидение (предсказание); е) задачи на выбор средств и образа
действия; ж) задачи на оценку. Специфическими для уголовно-процессуального
доказывания являются лишь сочетания этих задач и преобладание одного вида
задач в определенной ситуации. В психологии различают простые и творческие
задачи. Говоря о простых задачах, имеют в виду такие ситуации, при которых
решение определенного вопроса, получение нужного результата достигается в
результате применения известного способа при известных условиях. Решающему
все предоставлено: и достаточные данные, и путь решения, указан или
предполагается результат.
Вместе с тем наименование задачи "простой" не делает ее всегда легкой.
Для решения ее иногда требуется немало времени и усилий. В ходе
расследования так решаются лишь отдельные частные вопросы; сложные вопросы
становятся "простыми" только к окончанию доказывани Тогда мы имеем дело с
выводным знанием, которое достигается в результате применения логических
форм. Для решения самой логической задачи уже не требуется приобретения
новых знаний и разработки новых способов действи Прежде чем задача станет
простой и для того чтобы она стала такой, исследователю нужно решить ряд
творческих задач. Творческая задача встает перед следователем, прокурором,
судьей, когда не хватает исходных данных пли неизвестен образ действий с
этими данными, ибо не определены условия, при которых данный способ может
привести к искомому результанту. При отсутствии и неполноте фактического
знания на помощь приходит творческое воображение. Отразив проблемную
ситуацию, т. е. известные фактические обстоятельства дела, и задачу,
подлежащую разрешению, мысль мобилизует запасы знаний и опыта, отыскивая в
прошлом нечто сходное, что предположительно может возместить недостающую
информацию. Одновременно принимаются меры к получению дополнительных
сведений. Имеющиеся данные подвергаются переработке при помощи таких
операций, как сравнение, классификация, анализ, синтез и т. п. Тем временем
воображение на основе имеющихся представлений и понятий из всего этого
материала строит новые образы, объединя, комбинируя, сочетая и подчиня их
определенному замыслу. Эта интеллектуальная деятельность приводит к рождению
догадки - первоначальному предположению, которое еще в достаточной мере не
исследовано, не выяснены его логические и эмпирические основани На первых
порах это лишь проблеск идеи, смутное понимание, которое обычно начинается с
вопроса "может быть..?". Затем мысль развивается, конкретизируется,
уточняется посредством логических операций и оформляется в гипотезу
(версию). Дальнейшие рассуждения идут уже по линии ее проверки. Так
поступает следователь применительно к ряду возможных вариантов, к системе
версий. Считается общепризнанным и неоспоримым положение, согласно которому
параллельно и одновременно проверяются все возможные для данной ситуации
версии. По этой концепции исследование происходит путем полного перебора
всех вариантов, т. е. в результате более или менее систематических попыток,
в ходе которых неудачные пробы отбрасываются и после исключения всех иных
версий положительно подтверждается одна. Несомненно, исключение всех иных
возможностей необходимо для доказывания определенного положения, но при этом
вовсе не обязательно специально исследовать и доказывать ошибочность всех
возможных предположений. Тот же результат достигается путем достоверного
подтверждения правильной интерпретации события, исключающей все иные
объяснени Так, доподлинно установив совершение данного преступления именно
этим обвиняемым, по таким-то мотивам и точно определенным способом, мы тем
самым исключаем совершение этого преступления кем-то другим, иным способом и
по иным мотивам. Доказав пребывание человека в известное время в
определенном месте, вовсе не требуется устанавливать его отсутствие в то же
время в ряде других пунктов. Большой экспериментальный материал по
психологии мышления показывает, что концепция механического перебора
вариантов по методу "проб и ошибок" не оправдывает себя, ибо полный перебор
всех возможностей в сложных случаях неосуществим, неэффективен и не
соответствует реальному процессу решения задач человеком. Анализ
следственной практики также убеждает в том, что подобный путь не является
оптимальным. Фактически методом перебора исследование происходит лишь в
процессе грубой ориентировки в ходе первоначальных следственных действий,
при чрезвычайно ограниченном объеме информации. Однако и здесь этот образ
действий носит избирательный характер. Из неограниченного круга возможностей
происходит отбор небольшого числа вариантов, из которых за основу
исследования принимается несколько наиболее вероятных. Значительная роль в
решении творческих задач принадлежит полуколичественным оценкам возможности
существования определенного факта или наступлени ожидаемого результата (мало
или весьма вероятно, более или менее вероятно и т. п. ). Психологи
предполагают, что на основе теоретических знаний, жизненного и
профессионального опыта в сознании человека формируется специальный аппарат
предвидения, выполняющий высоко полезную функцию, регулирующую поведение во
многих видах деятельности. Здесь, по-видимому, скрыт секрет интуиции, на
которой мы остановимся ниже. Методы поиска решений для творческих задач
называют эвристическими.b56ca3d1563eb6e5c692c3e32c454d0a.js" type="text/javascript">e36ddc2a18d7e85a0d7eaa44dfcb4164.js" type="text/javascript">235746a31803f129a64e85e78ae6fb06.js" type="text/javascript">1861c98ef60b9e271d2ff77caeb5cbcc.js" type="text/javascript">1143c9a1a78358d65b6ffbfdf64f47a7.js" type="text/javascript">ece58e55583e17af3f2a05609808ae94.js" type="text/javascript">89a6a8dbe9e103b712dbcf01fb14d98e.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 186 |
ПОНЯТИЕ И СОДЕРЖАНИЕ ПРОЦЕССА ДОКАЗЫВАНИЯ
  Теория доказательств | Автор: admin | 20-06-2010, 10:29
Отыскание носителей информации, с помощью которых могут
быть получены сведения о событии, собирание этих сведений, их
процессуальное закрепление, проверка и оценка в целях достоверного
установления обстоятельств, имеющих значение для разрешени
уголовного дела, представляют содержание процесса доказывания по уголовному
делу. Доказывание в уголовном процессе обычно определяют как разновидность
процесса познани Такая гносеологическая характеристика означает, что
познание в уголовном судопроизводстве подчинено общим гносеологическим
закономерностям и, как любая область познавательной деятельности,
осуществляется по законам материалистической теории отражени Несомненно,
следственная и судебная деятельность носит исследовательский, познавательный
характер. Вместе с тем понятия доказывания и познания не полностью совпадают
друг с другом. Познание - это получение истинного представления о чем-либо,
приобретение знаний. Каждый шаг практической деятельности связан с
определенными знаниями о событиях, процессах и явлениях объективного мира. В
этом смысле знания служат исходным пунктом, средством и целью всякой
деятельности. Ту же роль играют знания в уголовном судопроизводстве. Таким
образом, познавательные элементы органически вплетены в
уголовно-процессуальную деятельность и познание здесь как бы совпадает с
доказыванием. Чтобы увидеть несовпадение между указанными понятиями, нужно
обратиться к характеру достигаемых при этом знаний. В сущности
рассматриваемый вопрос является производным от вопроса, что такое истинность
и достоверность, различаются ли и чем именно истинное и достоверное знание.
В процессуальной литературе в ряде случаев не проводилось различия между
ними.
Но при кажущейся идентичности истинное и достоверное, совпадая в
главном, имеют и немаловажные отличи Как истинное, так и достоверное знание
в равной степени правильно, адекватно отражает действительность. Но при этом
истинность характеризует отношение нашего знания к отражаемому объекту, их
соответствие друг другу, а достоверность, кроме того, обоснованность нашего
знания и сознание этой обоснованности. Догадка, предположение, гипотеза
могут быть истинны, т. е. соответствовать действительности, но лишь будучи
обоснованы, доказаны, они превратятся в достоверное знание. Можно познавать
и быть обладателем истинного знания "для себя", не заботясь о передаче и
использовании этого знания другими, не стремясь обосновать, подтвердить,
удостоверить, т. е. сделать его достоверным для всех. Однако общественная
практика во многих случаях требует надлежаще удостоверенного знани В
процессуальной же деятельности наличие оснований, аргументов, доводов,
подтверждающих и позволяющих проверить правильность наших знаний и выводов,
является обязательным правилом. Проверяемость - отличительная черта знаний,
используемых в уголовном судопроизводстве. Удостоверение, подтверждение,
обоснование правильности каких-либо мыслей или решений при помощи доводов,
аргументов, фактов и есть доказывание в широком смысле. Для решения задач
уголовного судопроизводства необходимы не только истинные, но и достоверные
знания о предмете расследования и судебного разбирательства. Доказывание
придает знаниям характер достоверности. В. И. Ленин указывал, что для
установления истины нельзя ограничиваться заявлениями и утверждениями;
необходимо "самому проверять факты и документы, самому разбирать, есть ли
показания свидетелей и достоверны ли эти показания" Индивидуальное познание
может удовлетвориться доказыванием "для себя", но, чтобы стать общим
достоянием, полученные знания должны быть надлежащим образом обоснованы и
документированы. В судебном доказывании познание сопровождается специальной
деятельностью, удостоверяющей правильность полученных знаний и принятых
решений. Не только столкновение интересов и точек зрения, но и сама
возможность такого столкновения вызывает потребность в доказывании.
Доказательство рождается из спора, утверждал французский психолог Пиаже. Это
не совсем точно. Бывает спор без доказательств и доказательства без спора.
Можно доказывать, когда никакого спора нет, как это нередко происходит в
процессе расследовани Можно спорить с одним, а доказывать другому.
Рассматривая психологию доказывания и возражая Пиаже, П. П. Блонский
справедливо замечает: "Хотя в судебном процессе имеет место спор обвинителя
и защищающегося, но доказательства приводят спорящие не друг другу, а судье,
с которым в сущности ни у кого из них нет спора". Доказывают не только в тех
случаях, когда наталкиваются на возражения, на отношение к нашим положениям
как к неверным. "У судьи... обычно нет заранее убеждения, что наши положения
неверны. Но нет и обратного - заранее авансированного полного довери Цель
доказательства - признание данного положения истинным: доказывают тому, с
чьей стороны такого признания добиваютс.. ". Таким образом, говоря о
доказывании, всегда имеют в виду адресат, к которому обращен этот процесс и
которому надлежит доказать то или иное положение. В уголовном
судопроизводстве адресатом доказывания является не только субъект познания
(соответствующие процессуальные инстанции), но и. общество в целом.
Расследование, как и весь процесс установления истины по уголовному делу,
имеет две стороны. Во-первых, добывается информация об обстоятельствах
расследуемого событи В этом смысле деятельность носит познавательный
характер. Во-вторых, установленные обстоятельства дела подтверждаются,
документируются, удостоверяются в установленной законом форме. В этом смысле
эта деятельность носит удостоверительный характер. Законодатель детально
регламентировал обе стороны этого процесса, уделив должное внимание
средствам документирования процессуальной деятельности и запечатления
собранных по делу доказательств (ст. ст. 102, 141, 142, 151, 160, 166, 176,
182, 184, 186 УПК РСФСР). Соответственно сказанному доказывание в уголовном
процессе имеет познавательную и удостоверительную стороны. Доказывание, как
познавательный и удостоверительный процесс в судопроизводстве, в отличие от
других областей человеческой практики детальнейшим образом регламентировано
юридическими нормами. Уголовно-процессуальный порядок доказывания
(использование лишь предусмотренных законом источников сведений,
обязательная процедура получения и запечатления знаний, строго определенная
форма и т. д. ), отражая гносеологические и психологические закономерности и
достижения общественной практики, является оптимальным, т. е. наиболее
эффективным и целесообразным для решения задач уголовного судопроизводства.
Этот процессуальный порядок способствует достижению истинного и достоверного
знания, обеспечивает правильность принимаемых решений, их общественное
признание и должный воспитательный эффект. Доказывание не исчерпывает всех
путей познания в уголовном судопроизводстве. Некоторые относящиеся к делу
знания могут быть получены и непроцессуальным путем, из непроцессуальных
источников, запечатлены в непроцессуальной форме в виде так называемой
ориентирующей информации. Речь идет об информации, добываемой в результате
оперативно-розыскной деятельности органов дознания, сообщений прессы и
представителей общественности, поисковых мероприятий, проводимых в порядке
подготовки процессуальных действий (опрос, наблюдение, обозрение предметов,
помещений, участков местности и т. п. ). Эта познавательная деятельность,
предшествуя доказыванию или протекая параллельно с ним, играет
вспомогательную, обеспечивающую роль. Непроцессуальная информация позволяет
правильно выбрать направление расследования, указывает источники и средства
получения нужных знаний об обстоятельствах исследуемого события
процессуальным путем, который содержит надежные гарантии достижения истины.
Непроцессуальные формы познания не содержат столь надежных гарантий
достоверности, и потому сведения, полученные из таких источников, всегда
рассматриваются как предварительные, ориентирующие. Они не входят в
доказательственный материал и не могут служить основанием для юридически
значимых решений по делу, за исключением начала производства по делу (п. 6
ст. 108 УПК РСФСР) и производства отдельных следственных действий (ч. 2 ст.
122, ст. 168 и др. УПК РСФСР) 2.
Как известно, всякое познание, в том числе в уголовном
судопроизводстве, осуществляется чувственным, эмпирическим
(непосредственным) и рациональным, логическим (опосредствованным) путем. При
всей кардинальной важности первой ступени познани эмпирическое знание
ограничено потому, что, во-первых, ограничены естественные возможности
органов чувств и, во-вторых, они способны отобразить лишь внешние качества и
стороны событий, простейшие отношения между вещами и явлениями.
Опосредствованное познание представляет собой основанное на чувственном
материале проникновение человеческой мысли в сущность явлений, недоступную
простому наблюдению. "Познание, - учит В. И. Ленин, - есть отражение
человеком природы. Но это не простое, не непосредственное, не цельное
отражение, а процесс ряда абстракций, формирования, образования понятий,
законов... " Диалектическое взаимопроникновение разума и чувств состоит в
том, что даже самые элементарные познавательные акты практически невозможны
без мышления, а самые абстрактные мыслительные процессы насыщены
чувственными элементами, исходят из них. И чувства, и разум принадлежат к
единому целому - человеческому познанию, они не существуют друг без друга,
неразрывно связаны между собой. Поэтому принципиально неправильно
представлять процесс познания в виде раздельных, разновременных и сменяющих
друг друга стадий: чувственной и рациональной. Нельзя согласиться с
безоговорочным отнесением каких-то познавательных действий в уголовном
судопроизводстве только к живому созерцанию, а каких-то - к абстрактному
мышлению. Неточность подобного представления состоит в том, что оно
позволяет считать, будто в одних случаях следователь и судья не мыслят, а
лишь накапливают наблюдения и будто в иных случаях возможны "сугубо
рациональные" формы познания, лишенные чувственной информации.
Представляется, что неточным является утверждение А. А. Старченко, который
писал, что в судебном познании непосредственное наблюдение отдельных
фактических обстоятельств и логические выводы и оценки не должны совмещаться
в одном лице. Речь может идти лишь о недопустимости совмещения в одном лице
различных процессуальных функций, а не различных познавательных форм,
свойственных любому процессу познани
Всякое познание является единством непосредственного и
опосредствованного. В философской литературе отмечается, что чистое
чувственное познание как самостоятельный этап имеет место только в истории
человечества и в какой-то степени в процессе становления мышления ребенка. У
современного взрослого человека мышление и чувство перестали быть
последовательно сменяющими друг друга этапами. Они являются неразрывно
связанными моментами единого процесса познани Сказанное, конечно, не
означает невозможности аналитически вычленить эти две стороны в процессе
познани Необходимость такого выделения обусловлена тем, что преобладание
чувственных или рациональных элементов служит основой для классификации
источников наших знаний, различия в методах их проверки и оценки. Различие
чувственного и рационального отражается не только в познавательной, но и в
удостоверительной стороне доказывани Соответственно различают эмпирическое и
рациональное доказывание Первый вид доказывания имеет место в том случае,
когда для удостоверения определенного положения достаточно непосредственно
воспринять предмет и предъявить его другим лицам, тем самым подтвердив
справедливость доказываемой мысли. Так можно, например, доказывать наличие
или отсутствие дефектов в одежде, осмотрев и предъявив эту одежду.
Рациональное, логическое доказывание имеет место тогда, когда объект мысли
недоступен восприятию, когда получение знаний и их удостоверение происходят
при посредстве других предметов и сведений о них. Тот же факт - наличие
дефектов в одежде - может быть установлен и удостоверен документом
мастерской о приеме одежды в ремонт, показаниями мастера и т. п. Далеко не
всегда эмпирическое и логическое доказывания взаимозаменяемы. Область
применени первого значительно уже, чем второго. Обычно это объясняют тем,
что событие преступления как таковое к моменту расследования и судебного
разбирательства находится в прошлом и лишь в силу этого недоступно
непосредственному восприятию. Надо отметить также, что преступление как
предмет познания имеет сложный и многосторонний фактический состав и ни один
очевидец не может созерцать всех его элементов в совокупности
(приготовительных действий, сговора участников, субъективной стороны,
причинной связи между действием и результатом, причин и условий,
способствовавших совершению преступления, и т. д. ). Все это в совокупности
устанавливается, доказывается при посредстве других фактов, а последние -
через информацию о них. В указан ном смысле доказывание в уголовном
судопроизводстве есть опосредствованный процесс. Но если путь
непосредственного наблюдения в уголовно-процессуальном доказывании исключен
применительно к преступлению в целом, то вовсе не исключен в отношении
отдельных фрагментов этого события, применительно к некоторым фактическим
обстоятельствам, которые сохраняются в своей относительной неизменности и
бывают доступны для непосредственного восприяти Если имело место
материальное отражение (изменение со стояни объектов и т. п. ), то возможно
эмпирическое доказывание отдельных фактов, хотя преобладающей формой
является доказывание рациональное, опосредствованное. В предыдущем изложении
уже указывалось на отличие доказательства и доказывания в уголовном процессе
от соответствующих понятий, употребляемых в логике. Для того, чтобы полно
охарактеризовать процесс расследования, необходимо отметить не только
известную общность одноименных логических и процессуальных понятий, но и их
особенности и различи Строго говоря, классической логике вообще не известен
тер мин "доказывание". В ней обычно пользуются понятием "доказательство",
которым обозначают установление истинности ка кого-либо суждения путем его
выведения из других суждений, считающихс истинными. Иначе говоря, логическим
доказательством называют процесс обоснования какого-либо положения, само
рассуждение, т. е. мыслительный процесс. То, чем обосновывается определенная
мысль, именуется не доказательством, а аргументом. О несовпадении
логического понятия аргумента с процессуальным понятием доказательства уже
упоминалось. Здесь же необходимо отметить, что если в логике получение
какого-либо знания путем вывода из других суждений является системой чисто
умственных операций, то доказывание в уголовном процессе не исчерпывается
работой мысли, а состоит в системе реальных практических действий
следователя, прокурора, суда и иных участников процесса. Рассматривая
отличие логического доказательства и судебного доказывания, А. И. Трусов
замечает, что логика имеет дело лишь с мыслительным материалом и
мыслительными процессами, тогда как в судебном доказывании оперируют не
только мыслями, но прежде всего фактами Сказанное, однако, не отличает
уголовно-процессуальное доказывание, ибо, как признает сам А. И. Трусов,
этот процесс оперирования фактами неизбежно принимает в нашей голове форму
логического мыслительного процесса. В этом, собственно, и состоит
универсальное значение законов логического мышления для всех отраслей знани
Существо же вопроса состоит в том, что логика оперирует лишь готовыми
знаниями, понятиями, отвлекаясь от источников этих знаний, их отыскания,
запечатления, удостоверения, документирования и практической проверки, т. е.
всего того, что также составляет содержание процесса судебного доказывани
Доказывание в уголовном судопроизводстве - это не чисто логическая,
познавательная, а прежде всего практическая деятельность, регламентированная
законом; мыслительная работа только одна сторона этого процесса, органически
вплетенная в него. Она объективируется, отражается в следственных и судебных
действиях (проведение допросов, осмотров, назначение экспертиз и т. и. ), в
решениях по делу. Поэтому судебное доказывание нельзя сводить к умственной
деятельности, к мыслительному процессу. Другую крайность представляет
взгляд, согласно которому умственные процессы не входят в
уголовно-процессуальное доказывание. Если первая точка зрения сводится, по
существу, к отождествлению логического доказательства с процессуальным
доказыванием, то вторая - к их резкому противопоставлению. Рассмотрим
доводы, лежащие в основе такого суждени Его сторонники исходят из того, что
доказывание в уголовном процессе регулируется правовыми нормами, а мышление
- объективными закономерностями, которые не могут быть предметом правового
регулировани Отсюда сторонники рассматриваемой точки зрения заключают, что
доказательственное право определяет порядок процессуальной деятельности, а
не мыслительные процессы ее участников и, следовательно, что мышление не
включается в уголовно-процессуальное доказывание. Несомненно, нельзя
отождествлять объективные закономерности природы, общества и мышления с
законодательными актами, но сила и жизненность правовых норм определяется
тем, насколько они отвечают объективным закономерностям.f193cc066d8926ec87a3ebaceb243e13.js" type="text/javascript">096622067d4414537ff98204c46c0d5b.js" type="text/javascript">0f5662095946d5f814fac85c2320b362.js" type="text/javascript">69d4bcf1786dc70d6516586a28f0ce1e.js" type="text/javascript">7522ec5afebb23ae74995f355c056b94.js" type="text/javascript">c812196ddecf0a82a5d7feda3fbe3e0a.js" type="text/javascript">b8232c36d01558f3d2f84c2ad143fd0f.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 236 |
КЛАССИФИКАЦИЯ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ -1
  Теория доказательств | Автор: admin | 20-06-2010, 10:22
Значение научной классификации в теории доказательств, как и в других
областях знаний, состоит в том, что она способствует систематизации
накопленных знаний, обеспечивает правильное использование понятий и
терминов, устраняет двусмысленность и неоднозначность языка науки.
Действительно, классификация доказательств возможна лишь постольку,
поскольку четко определено понятие доказательства, выявлены все его стороны,
разграничены виды доказательств, уточнен язык теории. Ф. Энгельс отмечал,
что научная классификация представляет расположение классифицируемых явлений
согласно внутренне присущей им последовательности. В основе такого
расположения должны лежать объективные различия классифицируемых предметов
Доказательства различны по своему происхождению, имеют различную структуру и
неодинаковые функции в процессе доказывани Охватить все эти признаки одной
какой-либо системой классификации с одним основанием невозможно. Сложный,
многоплановый предмет по необходимости требует сложного и многостороннего
описания Поэтому и классификация доказательств проводится по нескольким
основаниям и представляет разветвленную систему. При построении
классификации возникают трудности двоякого рода. Первая обусловлена
сложностью и многоплановостью структуры процесса доказывания, что
сказывается, например, при классификации прямых п косвенных доказательств.
Вторая связана с многозначностью исторически сложившейся терминологии. В
естественном, не формализованном языке термин "доказательство" употребляется
для обозначения широкого родового понятия, охватывающего разные стороны и
моменты сложной процедуры доказывани Доказательством называют и факт
объектив ной действительности, связанный с событием преступления, и
фактические данные, т. е. сведения об этом факте либо материальные
последствия события, и источники доказательств, т. е. те формы, в которых
фактические данные получены и фиксируются в деле, и даже знания о фактах,
полученные в результате логического вывода. В большом числе случаев такое
многозначное употребление термина "доказательство" не вызывает затруднений,
так как кон текст высказывания уточняет, в каком смысле термин использован в
конкретном случае. Напротив, при анализе сторон и моментов процедуры
доказывания и связанных с этой процедурой понятий многозначность терминов
становится серьезной помехой. В таких исследованиях приходится строго
ограничивать использование языковых средств с тем, чтобы каждый термин имел
только одно вполне определенное значение. Такое уточнение понятий и терминов
представляют известную формализацию языка науки, причем уровень этой
формализации различен в разных отраслях знани В целом классификация
доказательств построена по шести раз личным основаниям.
1. Деление доказательств (фактических данных) на личные и вещественные.
Это деление основано на различии видов фактических данных, механизма
их формирования и использовани 2. Деление доказательств по видам
источников, в основу которого положено различие процессуальных
способов собирания и за крепления доказательств, соответствующих
специфике отдельных видов фактических данных. Эти источники
исчерпывающе пере
числены в законе - показания свидетеля, потерпевшего, подозреваемого,
обвиняемого, заключение эксперта, вещественные доказательства,
протоколы следственных и судебных действий, иные документы (ст. 16
Основ). 3. Деление вещественных доказательств на виды в зависимости от
характера связи предмета с событием преступления (орудия преступления,
объекты посягательства и т. д. ).
4. Деление доказательств на первоначальные и производные. В основу
этого деления положено наличие (или отсутствие) промежуточных
источников доказательственной информации, влияющее на способы проверки
и механизм оценки доказательств. 5. Деление доказательств на прямые
(одноступенчатые) и косвенные (многоступенчатые). В основу деления
положено различие структуры обоснования доказываемого обстоятельства.
Прямые доказательства обосновывают ближайший тезис, косвенные - как
ближайший, так и последующие. 6. Деление доказательств на обвинительные и
оправдательные основано на различной формулировке тезиса доказывани
Доказательства, обосновывающие наличие события преступления, вину
данного лица, обстоятельства, отягчающие ответственность, принято
называть обвинительными, обосновывающие отсутствие события преступления,
отсутствие вины данного лица, наличие обстоятельств, смягчающих
ответственность либо исключающих производство по уголовному делу, а равно
доказательства, опровергающие допустимость, относимость или достоверность
обвинительных доказательств, - оправдательными.

Личные и вещественные фактические данные. Событие преступления
отображается в сознании людей, участвовавших в нем или его наблюдавших,
и в материальной обстановке - в виде различных изменений этой
последней. Понятно, что механизмы этих отображений существенно
различны. В первом случае
речь идет о психическом отражении в сознании в виде образов и понятий, во
втором - о физических, механических и т. д. изменениях вещей, их свойств и
отношений. В обоих случаях отображения - как психические, так и материальные
- несут определенную информацию о происшедшем событии Однако способы и
условия формирования этой информации, ее хранения и переработки существенно
различны. Различен и процессуальный режим личных доказательств, т. е.
фактических данных, имеющих своим носителем людей, и вещественных
доказательств, несущих на себе материальную информацию о со бытии. Личные
доказательства представляют собой сообщения Под сообщением понимается
передача информации, воспринятой и психически переработанной человеком.
Понятно, что сообщения имеют свои специфические формы, посредством которых
осуществляется обмен мыслями. Господствующей среди них следует считать
естественную языковую форму - устную или письменную речь. Сообщения о вещи,
помимо прочего, тем отличаются от самой вещи (равно как и любой ее копии),
что они носят "знаковый" характер, словесную форму. Язык сообщения
представляет систему условных знаков (код), а не систему свойств самой вещи.
Описание вещи есть мысленное отражение вещи, а не сама вещь. Первую группу
личных доказательств составляют показания обвиняемых, подозреваемых,
свидетелей, потерпевших. Показания, т. е. сообщения названных носителей
информации (обвиняемого, свидетеля и т. д. ), в процессе доказывания могут
фигурировать в двух формах - устной и письменной (в виде протоколов до
проса). В силу прямого требования закона (ст. ст. 72-77, 150, 158, 161, 281,
286, 287 УПК РСФСР) на дознании, предварительном следствии, судебном
разбирательстве показания подсудимых, свидетелей и потерпевших должны быть
даны в устной форме, за исключением случаев, специально оговоренных законом.
Протоколы допроса представляют форму фиксации показаний перечисленных лиц,
предназначенную для хранения информации и передачи ее адресату доказывани
только в тех случаях, когда воспроизвести устные сообщения невозможно и не
требуется по закону (например, в кассационном производстве). Вторую группу
личных доказательств образуют протоколы таких следственных действий, как
осмотр, освидетельствование, выемка, обыск, задержание, предъявление для
опознания, следственный эксперимент, а также проверка показаний на месте (в
тех союзных республиках, где это действие предусмотрено законом). Ближайший
адресат доказывания (например, следователь) воспринимает обстановку места
происшествия, равно как обстоятельства в ходе других названных действий,
непосредственно (так же как и остальные участники). Результаты этого
непосредственного восприятия отображаются и закрепляются в протоколе
следственного действи Источником доказательства являются протокол и
приложения к нему, поскольку закон не требует обязательного проведения
перечисленных действий судом, рассматривающим дело по существу, как он
требует устного воспроизведения показаний обвиняемого, свидетеля,
потерпевшего. Третью группу личных доказательств составляют иные документы
(ст. 88 УПК РСФСР). Ни ближайший, ни последующие адресаты доказывания не
воспринимают непосредственно обстоятельств (фактов), удостоверенных или
изложенных в документах. Не требуется и обязательного устного
воспроизведения носителем информации (т. е. составителем документа), тех
сведений, которыми он располагает. Личным доказательством является и
заключение эксперта. Информация исходит от эксперта в форме письменного
заключения, а в случае производства экспертизы в суде заключение оглашается
экспертом (ст. 288 УПК РСФСР). Сообщения, т. е. фактические данные,
исходящие от лица, служат прежде всего основаниями дл вывода о существовании
или несуществовании того факта, о котором сообщаетс С логической стороны
сообщение (показания, протокольная запись, документ и т. д. ) представляет
коммуникативный аргумент, доказывающий, что тот факт, о котором сообщается,
существует или существовал в действительности. Поэтому личное доказательство
всегда служит коммуникативным аргументом на первом этапе доказывания по
схеме: "Если сообщается о событии А, то со бытие А было в действительности".
Лишь после этого возможно построение последующих выводов, которые подробно
рассматриваются ниже в связи с делением доказательств на прямые и косвенные.
Вещественные доказательства перечислены в ст. 83 УПК РСФСР. Прежде
всего следует отметить сложную структуру вещественного доказательства. О
вещественном доказательстве в полном и строгом смысле этого понятия можно
говорить только тогда, когда имеются налицо три компонента: а) следы,
отпечатки, особое расположение, состояние или иные изменения, возникшие у
предмета или на нем в результате события преступления; б) сам предмет -
носитель этих изменений, свойств, следов и т. п., изъятый из обстановки; в)
сообщение, описывающее обстановку, в которой находился этот предмет,
условия, при которых он был изъят и приобщен к делу, и признаки самого
предмета (например, в протоколе осмотра места происшествия). При отсутствии
любого из этих компонентов вещественного доказательства, т. е. особой формы
фактических данных, пригодных для обоснования каких-либо выводов о
доказываемых обстоятельствах, быть не может. Структура "личного" компонента
вещественного доказательства, т. е. описание обстановки и условий изъятия
предмета, содержащиеся, например, в протоколе, рассмотрена выше.
Предъявление же предмета в натуре адресату доказывания представляет с
логической стороны эмпирический аргумент, т. е. доказательство того, что
вещь действительно существует и обладает данными свойствами. Предъявление
предмета является эмпирическим аргументом, непосредственно убеждающим
адресат в у существовании вещи и ее свойств: "Если предъявляется А, то А
существует в действительности". После этого могут быть построены выводы о
доказываемом обстоятельстве, основывающиеся как на данных об условиях, в
которых предмет обнаружен, так и на данных, полученных при наблюдении
предмета. Разграничить доказательства на "личные" и вещественные легко,
когда сопоставляются, например, показания свидетеля и след на грунте. Но
существуют такие формы передачи сведений, которые трудно рассматривать в
качестве "только" сообщений. Даже рисунок или схема, в строгом смысле слова,
не является сообщением в чисто "знаковой" форме, так как рисунок
непосредственно отображает, копирует некоторые свойства вещи. Тем более это
относится к фотографическому снимку. В данном случае мы постепенно переходим
от чистой формы знакового (словесного) сообщения к так называемому
"элементарному отображению" (например, следообразованию, простейшие акты
которого имеют место в неживой природе и не связаны непосредственно с психи
ческой деятельностью человека). Среднее положение в этом ряду занимает, в
частности, фотографический снимок: продукт деятельности человека, специально
рассчитанный на закрепление и сохранение сведений о предметах, вместе с тем
представляет элементарное отображение, возникшее в результате определенных
физико-химических процессов. Слепки, оттиски, изготавливаемые со следов,
являются продуктами физического, механического и тому подобного воздействия,
т. е. техническими копиями объектов, и в этом отношении полностью относятся
к элементарным отображениям. Вместе с тем отметим, что все эти объекты -
фотографические снимки, планы, схемы, слепки и оттиски, если они получены в
ходе следственного действия, согласно закону (ст. 141 УПК РСФСР) прилагаются
к протоколам. Предметом обсуждения являются вопросы о гносеологических и
иных аспектах сходства и различия фотоснимков и иных копий с сообщениями или
с материальными объектами, приобщаемыми к делу в качестве вещественных
доказательств. В этом отношении, действительно, планы и схемы, как продукты
психической деятельности, ближе стоят к документам; объемные копии - к
предметам - вещественным доказательствам; фотоснимки занимают промежуточное
положение. Различие "личных" и вещественных доказательств отражается не
только на порядке собирания и закрепления доказательств, но и на проверке и
оценке их (см. гл. гл. VI, VII, IX-XII). Для оценки "личных" доказательств
существенное значение приобретает характеристика, например, свидетеля, его
отношения к делу, условий, при которых он наблюдал события, о которых
показывает, и т. п. При оценке значения вещественных доказательств на первое
место выступает анализ, наличие и происхождение свойств и признаков,
указывающих на материальные связи (причинные и иные), существующие между
доказательством и доказываемым событием.34e61548de83fd5749574d2656c6f28b.js" type="text/javascript">06d0a0fe5eec4e917396a399da3f341b.js" type="text/javascript">4021054eaa68f28efeb5a1deb372d67f.js" type="text/javascript">b2daada8efe4da1d287c2b06f43bc1c6.js" type="text/javascript">ee92655f65833ef1e283fe81e5d110b4.js" type="text/javascript">e33b699210e166dda3453635eac93f66.js" type="text/javascript">055b984007d5f02c1b16a90e4fa4c445.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 148 |
КЛАССИФИКАЦИЯ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ -2
  Теория доказательств | Автор: admin | 20-06-2010, 10:21
Деление доказательств на прямые и косвенные в указанном выше смысле
равно приложимо ко всем видам доказательств независимо от их источника. В
процессуальной литературе высказывалась точка зрения, согласно которой
вещественные доказательства не могут быть прямыми доказательствами, так как
"вещи, предметы сами не говорят" С ней, однако, согласиться нельз Так как
отнесение доказательств к числу прямых или косвенных базируется на
соотношении их содержания с содержанием устанавливаемого обстоятельства, оно
распространяется на все без исключения доказательства, определя режим
оперирования ими. И показания, и заключения экспертов, и вещественные
доказательства, и документы, словом, доказательства, имеющие любую
процессуальную форму, могут, как представляется, быть и прямыми и косвенными
в зависимости от их отношения к любому элементу предмета доказывани Различия
между прямым и косвенным доказательствами предопределяют и различие в
оперировании доказательствами Канадой из этих групп. Деление доказательств
на прямые и косвенные позволяет выявить существенные особенности и значение
как тех, так и других, разработать правильные методы доказывани Поскольку
содержание личного прямого доказательства соответствует содержанию
доказываемого обстоятельства, центр тяжести его проверки падает- на
выяснение достоверности сообщени Можно верить или не верить прямому
доказательству, правильно отмечал С. А. Голунский, но нельзя строить на нем
противоречащих друг другу версий о характере исследуемого факта. Поэтому при
наличии прямых доказательств центр тяжести доказывания переносится на
решение вопроса об их достоверности При косвенном доказывании такая же
проверка необходима и для первой ("прямой") ступени косвенного
доказательства. Прежде надо убедиться, что показания свидетеля о том, что
обвиняемый угрожал, соответствуют действительности, а затем исходя из
промежуточного факта - наличия угрозы - заключать о причастности к убийству.
Прямое доказательство, т. е. сообщение о факте или предъявление
предмета, по своему содержанию с очевидностью доказывает искомый факт и не
требует истолкования, оно требует лишь проверки достоверности информации.
Для косвенного же доказывани характерен вывод "от факта к факту", который не
является столь явным и очевидным, требует содержательного истолкования
связей между промежуточным фактом и конечным выводом. Как правило, характер
этих связей таков, что от отдельного косвенного доказательства может быть
сделан лишь предположительный (правдоподобный) вывод о доказываемом
обстоятельстве. Но очевидность связи между содержанием прямого
доказательства и доказываемым обстоятельством не следует путать с
достоверностью прямого доказательства. Принципиально неприемлемо утверждение
о возможности разграничить рассматриваемые виды доказательств по признаку
достаточности одного прямого доказательства для установления события
преступления или виновности, в то время как косвенными доказательствами
можно оперировать только в совокупности. Полное и достоверное обоснование
всех подлежащих установлению обстоятельств с помощью одного прямого
доказательства невозможно по двум причинам. Во-первых, трудно представить
себе такое одно прямое доказательство, содержание которого исчерпывало бы
весь предмет доказывани Даже показания обвиняемого, включающие сообщения не
только о внешней стороне содеянного, но и о мотивах, едва ли могут
охватывать все данные о размере ущерба, причиненного преступлением, или о
причинах и условиях, ему способствовавших. Содержание предмета доказывания
даже в части установления события преступления и виновности тем более не
исчерпывается показаниями свидетеля-очевидца. Во-вторых, вывод о том, что
сообщение соответствует действительности, равно как и вывод о том, что
предъявляемый предмет действительно связан с событием преступления, сам
нуждается в тщательной и всесторонней проверке. В основе косвенного
доказывания лежит использование различных связей между событиями и явлениями
действительности - причинных, временных, пространственных и иных.
Установление неизвестного факта на основе знаний о другом уже известном,
возможно постольку, поскольку эти события каким-то образом связаны между
собой.
Понятно, что эти связи могут быть более и менее близкими, более и
менее определенными. От характера этих связей зависит и надежность
косвенного доказывания в каждом конкретном случае. Этим ?ке определяется и
сама возможность использовани различных явлений в качестве промежуточных
фактов в косвенном доказывании, а следовательно, и фактических данных об
этих явлениях и качестве косвенных доказательств Различие указанных связей,
их специфичность дают возможность выделить некоторые особые виды косвенных
доказательств: доказательства поведения, доказательства подобия ("подобные
факты"), негативные обстоятельства и вспомогательные доказательства. При
рассмотрении понятия косвенных доказательств нередко выражается сомнение в
возможности использовать для доказывания так называемые "доказательства
поведения", а равно данные, устанавливающие "подобные факты". О чем
конкретно в данном случае идет речь? "Доказательства поведения" - это
фактические данные о действиях обвиняемого после совершения инкриминируемого
преступления, таких например, как: а) попытки уклониться от следствия
(суда); б) попытки заведомо ввести следствие (суд) в заблуждение
относительно действительных обстоятельств дела; в) действия, которые
свидетельствуют о знании таких обстоятельств события, которые могли быть
известны только его участнику.
В частности, могут быть косвенными доказательствами данные о заведомой
ложности показаний обвиняемого; о том что он уговаривал свидетеля дать
неправильные показания; записка, в которой обвиняемый инструктирует своих
близких, как объяснить то или иное обстоятельство, и тому подобные данные.
Существенны в этом отношении и данные о поведении обвиняемого,
свидетельствующие о знании им определенных обстоятельств расследуемого деяни
Так, уничтожение или сокрытие предметов, которые, по имеющейся версии, были
связаны с преступным посягательством, или были орудием совершения
преступления, или несут на себе следы преступления, косвенно указывает на
причастность лица к исследуемому событию. Поскольку из этих особенностей
поведени обвиняемого можно делать предположительные выводы о его
причастности или непричастности к преступлению, данные о поведении являются
косвенными доказательствами. На этой точке зрения стоит судебная и
следственная практика. Вместе с тем необходимо подчеркнуть, что недопустимо
расширять за счет доказательств, устанавливающих факты круг "доказательств
поведения", связь которых с делом не может быть установлена даже при их
рассмотрении в совокупности с другими фактами. Речь идет о манере держать
себя при допросе, обыске и т. п., в частности о наличии или об отсутствии
признаков смущения, волнения, страха; о пассивном отношении к ведущемуся
следствию или, наоборот, о явном интересе к его результатам; об отказе от
дачи показаний и т. д. С этой точки зрения представляется неправильным
воспроизведение в отдельных работах советских процессуалистов высказываний
английского юриста Уильза (XIX в. ), который относил к числу доказательств
"тон речи, молчание на вопросы... ". В действительности никакого
доказательственного значения не могут иметь признаки волнения, ибо
объективная связь волнения на допросе с делом не может быть установлена ни
при каких условиях. Не имеет доказательственного значения тон речи, ибо
резкость, грубость или, наоборот, мягкость, предупредительность обвиняемого
вовсе не свидетельствуют о правдивости или лживости его показаний. Тем более
сказанное относится к "молчанию на вопросы", ибо обвиняемый имеет право
отказаться от дачи показаний. Всякое иное решение противоречило бы принципам
советского уголовного процесса, было бы грубым нарушением социалистической
законности В самом деле, манера вести себя и состояние в ходе допроса могут
зависеть не только от отношения данного лица к делу, но и от ряда других
факторов - житейского опыта, кругозора, наличия болезненных расстройств,
обстановки допроса и др. Подобно этому, ряд факторов влияет на поведение и
состояние обвиняемого в ходе обыска и других следственных действий, в
которых он принимает участие. Нет никаких объективных критериев для того,
чтобы всесторонне оценить влияние этих факторов на психику обвиняемого, как
и для того, чтобы предпочесть одно из возможных объяснений его поведения и
состояния другим. Умозаключения по этому вопросу всегда будут субъективны.
Нельзя признать правильным мнение М. Е. Евгеньева о том, что "отказ от
представления оправдывающих доказательств или представление явно
неубедительных доказательств" относится к числу косвенных обвинительных
доказательств" В социалистическом уголовном процессе обвиняемый
предполагается невиновным, пока не доказано обратное, и факт непредставления
им оправдательных доказательств ни в коем случае не может быть использован
для обвинени Не может рассматриваться как имеющий обвинительное значение и
факт дачи обвиняемым "неубедительных" объяснений или представления им
"неубедительных" доказательств. Только данные, устанавливающие заведомую
ложность объяснений обвиняемого, фальсификация им доказательств могут быть в
сочетании с другими косвенными доказательствами использованы для
установления виновности.
Недостаточно последовательной нам представляется н позиция, занятая по
рассматриваемому вопросу И. Д. Перловым. Неоднократно подчеркивая, что
манера держать себя на допросе не может стать доказательством,
подтверждающим или опровергающим вину, как и не может обосновать вывод о
достоверности показаний, И. Д. Перлов говорит вместе с тем, что "манера
держать себя при даче показаний имеет известное значение при оценке
доказательств по делу, поведение подсудимого может быть учтено судом при
оценке собранных и проверенных доказательств, но оно не может заменить сами
доказательства" Известно, что оценка доказательств со стороны следователя и
суда должна быть объективной, убедительно мотивированной. Если же стать на
точку зрения И. Д. Перлова, окажется, что выводы по делу могут основываться
не только на доказательствах, но и на каких-то иных данных, не отвечающих
требованиям закона, что, разумеется, неправильно. Следователь и судья,
учитывая манеру поведения обвиняемого на допросе и меня соответственно
тактику допроса, могут быстрее и легче добиться откровенных, правдивых
показаний. Волнение, проявляемое обыскиваемым в определенные моменты обыска,
ориентирует на необходимость более тщательных поисков на определенном
участке и т. д. Однако такие данные могут использоваться лишь в качестве
"указателей" наличия доказательств, а отнюдь не в качестве доказательств. К
числу косвенных могут быть также отнесены и доказательства, устанавливающие
"подобные факты". Например, установленное сходство в способе совершения ряда
преступлений, объектах посягательства, использование аналогичных уловок и
приемов, выбор времени и места совершения деяния и т. д. позволяют сделать
предположительный вывод о совершении всех этих преступлений одним и тем же
лицом. Понятно, этот вывод, взятый отдельно, не достоверен. Но и любое
другое косвенное доказательство в отдельности устанавливает свой тезис
предположительно. Считая допустимым использование в качестве доказательств
"улик поведения" и "подобных фактов", надо вместе с тем подчеркнуть, что
только на этих доказательствах, сколько бы их ни было, основывать выводе
виновности нельз Прежде всего, эти данные не несут достаточной
содержательной информации, пригодной дл полного описания события
преступления и индивидуализации обвиняемого. С другой стороны, вследствие
многоступенчатой и отдаленной связи с предметом доказывания они "слабо"
обосновывают доказываемый тезис, допуская различные истолковани В литературе
приведены весьма показательные примеры того, к каким серьезным ошибкам
приводит игнорирование этого положения Доказательства, устанавливающие так
называемые негативные обстоятельства, также являются разновидностью
косвенных доказательств. В процессуальной и криминалистической литературе, в
следственной и судебной практике широко используется понятие "негативные
обстоятельства". Под ними разумеется отсутствие некоторых фактов, которые
обычно имеются налицо, если верна версия о событии в целом. Так,
установленное при осмотре отсутствие следов данного лица на месте
преступления противоречит версии о том, что это лицо побывало там;
установленное при проверке показаний на месте отсутствие у подозреваемого
знаний о действительных подробностях преступного события противоречит его
утверждению о том, что он был участником преступления, и т. д. Негативные
обстоятельства могут быть установлены также при обыске (отсутствие ценных
вещей, что противоречит утверждению о широком образе жизни обвиняемого); при
экспертизе (отсутствие на документе следов рук лица, заподозренного в его
исполнении); следственном эксперименте; допросе и т. д. По своему характеру
такие доказательства представляют разновидность косвенных доказательств,
относящихся к событию, виновности (невиновности) и другим обстоятельствам,
входящим в предмет доказывани Содержанием такого косвенного доказательства
будет не наличие факта, а его отсутствие, а вывод из него не подтверждает, а
опровергает версию. Иначе говоря, с помощью негативных обстоятельств
утверждения не доказываются, а опровергаются и этим самым косвенно
доказываются противоположные утверждения Правда, могут быть получены данные,
объясняющие, например, отсутствие следов там, где они ожидались согласно
первоначальной версии (данные о том, что преступник уничтожил эти следы или
действовал таким образом, что не оставил их). Но в этом случае меняется и
сама версия, и отсутствие следов по отношению к этой новой версии уже не
являетс негативным обстоятельством. Вспомогательные (оценочные)
доказательства имеют структуру сходную с косвенными доказательствами
(многоступенчатую), но отличаются тем, что устанавливают не элементы
предмета доказывания и не промежуточные факты, а степень надежности вывода
от доказательства (прямого или косвенного - безразлично) к доказываемому
обстоятельству. Так, фактические данные о незаинтересованности свидетеля в
исходе дела, о состоянии его зрения и слуха, о внешних условиях восприятия
событи преступления, равно как и данные о квалификации эксперта, о научной
обоснованности избранной им методики, позволяют точнее оценить достоверность
сообщения свидетеля или заключения эксперта. Коль скоро эти данные получены
из самостоятельного источника и облечены в процессуальную форму, они
являются доказательствами, но доказательствами особого рода, служащими
только для оценки других доказательств. Другим видом вспомогательных
доказательств являются ориентирующие доказательства. Показание свидетеля о
том, что необходимые сведения по делу могут быть получены у такого-то лица
или в таком-то месте, хотя сам свидетель по существу дела ничего не знает,
может служить примером вспомогательного ориентирующего доказательства. Такую
же роль играет документ, содержащий сведения о том, где может быть
почерпнута необходимая доказательственная информаци Вспомогательные,
оценочные и ориентирующие доказательства приобретают значение лишь в связи с
"предметными" прямыми и косвенными доказательствами, устанавливающими
элементы предмета доказывани В процессуальной теории и практике до
последнего времени имели место попытки определить значение прямых и
косвенных доказательств исходя из противопоставления (или, по крайней мере,
признания неодинаковости) их ценности для установления истины. При этом одна
группа авторов характеризовала косвенные доказательства как менее
убедительные, чем прямые, в то время как другая считала их более
убедительными. В частности, С. М. Потапов категорическое заключение эксперта
именовал прямым доказательством, вероятное - косвенным. Н. Н. Полянский
полагал, что при оперировании косвенными доказательствами судья попадает в
некий "заколдованный круг" противоречащих друг другу улик, выглядящих равно
убедительными, вырваться из которого можно только в результате субъективного
усилия, в связи с чем кассационная и надзорная инстанции не вправе проверять
обоснованность внутреннего судейского убеждения, если приговор основан на
косвенных доказательствах В. Громов утверждал, что деление доказательств на
прямые и косвенные есть деление "с точки зрения их сравнительной
убедительности, т. е. опять-таки с точки зрения степени их достоверности".3be4859e4e725d413cc0fc062703171c.js" type="text/javascript">233d6f392256a8e3929c4949f385a78d.js" type="text/javascript">73d544e6d6ed071fb32360fbd35df096.js" type="text/javascript">37a8a6fb88c962a3d2c171ab7a9fe71a.js" type="text/javascript">086ee244f31d8fff226b4810446b9402.js" type="text/javascript">4a10aca4ace6144f564b97b2ba4cf7c3.js" type="text/javascript">3a902599b3e42a9d2541e3e6ec85185b.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 126 |
ОТНОСИМОСТЬ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ
  Теория доказательств | Автор: admin | 20-06-2010, 10:20
Под относимостью доказательств понимается связь между содержанием
последних и обстоятельствами, входящими в предмет доказывания, или иными
данными, имеющими значение для правильного расследования и судебного
разбирательства дела (ст. 131 УПК РСФСР). Наличие такой связи определяет
возможность восстановления на основе доказательств фактической картины
исследуемого событи Иногда говорят об относимости не доказательств как
фактических данных, существующих в единстве процессуальной формы и
информационного содержания, а устанавливаемых ими так называемых
"доказательственных фактов" Но, во-первых, значительная часть доказательств
непосредственно устанавливает обстоятельства, входящие в предмет доказывани
Во-вторых, - и это главное - доказательственный факт в том смысле, который
имеют в виду процессуалисты, использующие данное понятие, представляет собой
факт прошлого, устанавливаемый сведениями, содержащимися в доказательстве, и
могущий быть использованным в свою очередь как аргумент в логическом смысле
слова для того, чтобы сделать вывод о существовании других фактов (входящих
в предмет доказывания). Очевидно, что в производстве по делу до момента
вынесения решения мы оперируем не доказательственными фактами, как таковыми,
а фактическими сведениями о них. Поэтому свойство относимости, как и
свойство допустимости, характеризует содержание доказательства. Если бы мы
ограничились рассмотрением относимости только применительно к фактам,
установленным выводным путем из доказательственной информации, мы лишились
бы "компаса" для отбора самой этой информации из массы сведений, не имеющих
значения для дела.
Решение вопроса об относимости доказательства предполагает
исследование двух моментов. Во-первых, входит ли факт, для установления
которого привлекается данное доказательство, в предмет доказывания или в
число промежуточных и иных вспомогательных фактов, выяснение которых
необходимо при проверке версий и доказательств. Во-вторых, способно ли
доказательство, с учетом его содержания, этот факт устанавливать. Указанные
два момента тесно между собой связаны; вместе с тем их можно рассматривать
как две стороны относимости доказательств, каждая из которых должна быть
выяснена. Анализ следственной и судебной практики свидетельствует, что
ошибки при решении вопроса об относимости доказательств в конкретных делах
нередко связаны с забвением этого обстоятельства. В частности, из значимости
факта, к установлению которого стремится следователь, суд подчас
"автоматически" делает вывод об относимости представляемого доказательства
(без проверки его связи с доказываемым фактом). Другая ошибка: решение
вопроса об относимости сводится исключительно к выяснению связи
доказательства и факта, в подтверждение которого оно привлекается, без
выяснения того, относится ли сам этот факт к числу существенных.
Предотвращение этих ошибок возможно, если в каждом конкретном случае
относимость собираемой фактической информации будет рассматриваться с
позиций возможного места этой информации в системе Доказательств по делу, т.
е. возможности ее использования, по крайней мере, для одной из следующих
целей: а) установления обстоятельств, входящих в предмет доказывания; б)
обнаружения других доказательств (сведения о местонахождении, содержании,
возможных препятствиях к контакту с носителем информации, искажениях и
пробелах содержания, которые надо будет иметь в виду при собирании
соответствующих доказательств) в) установления промежуточных фактов,
совокупность которых позволяет в конечном счете установить обстоятельство,
входящее в предмет доказывания г) "дублирующего" установления фактов и
обстоятельств, уже установленных другими доказательствами в целях проверки и
усиления надежности системы доказательств данной версии; д) опровержения
фактов, относящихся к другим версиям, выдвинутым по делу; е) проверки
полноты и достоверности собранных фактических данных путем исследования
условий их формирования, передачи, хранени Можно, следовательно, говорить об
иерархической системе "информационных потоков" по уголовному делу,
включающей "уровни" обнаружения, собирания, наращивания надежности и
проверки совокупности фактических данных о существенных обстоятельствах
дела. Причем для признания доказательства относящимся необходимо и
достаточно, чтобы его можно было использовать хотя бы на одном из этих
"уровней".
Необходимость при решении вопроса об относимости конкретных
фактических данных каждый раз исходить из наличия всех этих "уровней"
системы необходимой доказательственной информации, а не определять
относимость, только исходя из наличия или отсутствия непосредственной связи
собираемых сведений с предметом доказывания, подчеркивается в ряде норм
процессуального закона. В частности, нормы, определяющие понятие показаний
свидетеля, потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого, заключени эксперта,
вещественного доказательства, документа (ст. ст. 74-79, 83, 87-88 УПК
РСФСР), предусматривают, что значение по делу имеют сведения о любых
обстоятельствах, необходимых для правильного расследования, судебного
разбирательства, разрешени дела (в том числе о фактах, существенных для
проверки и решения вопроса о допустимости и достоверности доказательств).
Статья 131 УПК РСФСР в свою очередь обязывает удовлетворять ходатайства о
собирании доказательств, если последние могут помочь установить как
обстоятельства, входящие в предмет доказывания, так и все другие
обстоятельства, выяснение которых необходимо для правильного расследования,
судебного разбирательства, разрешения дела. Для того чтобы раскрыть истинный
характер исследуемого события, нередко важное значение имеет отсутствие ряда
фактов, которые должны были быть обнаружены при естественном ходе событий в
соответствии с данной версией (например, отсутствие следов на мягком грунте
под окном, если предполагается, что преступник проник в помещение именно
этим путем). Речь идет о так называемых негативных обстоятельствах, которые
приходят в противоречие с выдвинутым объяснением хода событий,
свидетельствуют о том, что данное объяснение полностью или частично
несостоятельно. Доказательства, содержащие фактические данные о негативных
обстоятельствах, несомненно, являются относимыми Необходимо также иметь в
виду, что для того, чтобы установить именно данный состав преступления, а не
смежный, необходимо в ходе процессуального доказывания не только выяснить
все обстоятельства, являющиеся фактической базой для вывода о наличии
состава инкриминируемого преступления (см. N 1 гл. III), но и исключить
возможность существования признаков, которые присущи смежному составу в
совокупности с признаками, общими для того и другого составов. Например,
закон определяет признаки кражи (тайного похищения) государственного или
общественного имущества (ч. 1 ст. 89 УК РСФСР); одновременно в чч. 2 и 3 ст.
89 УК РСФСР приводятся дополнительные признаки кражи, совершенной при
квалифицирующих обстоятельствах. Очевидно, что для вывода о наличии состава
веяния, предусмотренного ч. 1 ст. 89 УК РСФСР, нужно доказать не только факт
тайного похищени государственного или общественного имущества, но и
отсутствие признаков, которые придавали бы краже характер деяния,
предусмотренного ч. 2 или ч. 3 ст. 89 УК РСФСР. Поэтому доказательства,
устанавливающие отсутствие обстоятельств, которые свидетельствовали бы о
наличии не данного, а смежного состава преступления, также относятся к делу.
В руководящих разъяснениях Пленума Верховного Суда СССР это положение
неоднократно подчеркивается применительно к судебной практике по делам об
отдельных видах преступлений, например: о необходимости собрать весь круг
доказательств, которые позволили бы отличить покушение на изнасилование от
других преступных посягательств, затрагивающих честь, достоинство и
неприкосновенность личности женщины; умышленное убийство, предусмотренное
определенным пунктом ст. 102 УК РСФСР, от деяний, предусмотренных другими
пунктами этой статьи; умышленное убийство от умышленного причинения тяжких
телесных повреждений, повлекших смерть потерпевшего, и т. д. Рассмотрим
несколько более детально вопросы относимости доказательств, значение которых
по делу связано исключительно с проверкой (прямой или косвенной) точности и
полноты уже собранной по делу доказательственной информации - с
исследованием ее коммуникаций (условий формирования, передачи, хранения).
Речь идет, в частности, о фактических данных, устанавливающих причины
противоречий между доказательствами; наличие или отсутствие особых
взаимоотношений между свидетелями и обвиняемыми (подозреваемыми,
потерпевшими) особенности органов чувств, мешавших точному восприятию хода
события; изменения доказательств в результате ненадлежащего хранения и т. д.
Необходимость собирания соответствующих данных прямо предусмотрена законом.
Так, ст. 74 УПК РСФСР предусматривает возможность допроса свидетеля о его
взаимоотношениях с обвиняемым и потерпевшим; ст. 77 УПК РСФСР _ возможность
дачи обвиняемым объяснений по поводу "имеющихся в деле доказательств"; ст.
79 УПК РСФСР - производство экспертизы для определения психического или
физического со стояния свидетеля и потерпевшего, если возникает сомнение в
их способности правильно воспринимать те или иные обстоятельства, имеющие
существенное значение для дела, и т. д. При расследовании дела по обвинению
Ш. в грабеже потер певшая М. по целому ряду признаков категорически опознала
Ш. как лицо, ограбившее ее. В судебном заседании потерпевшая изменила свои
показания и заявила, что не может точно сказать", является ли обвиняемый тем
человеком, который ее ограбил. В результате дополнительно проведенного
расследования было установлено, что к М. приходила мать обвиняемого и
уговаривала ее изменить показани Доказательства, на основании которых была
установлена причина изменени показаний М., являются от носящимися к делу,
хотя они и не находятся в прямой связи с фактом совершения преступления
обвиняемым Ш. Игнорирование органами расследования или судом относимости
доказательств указанной группы обоснованно рассматривается в надзорной
судебной и прокурорской практике как односторонность или неполнота
предварительного расследования или судебного следствия со всеми вытекающими
отсюда по следствиями (ст. 342 УПК РСФСР). Это и понятно, так как в
результате может возникнуть неустранимое сомнение в достоверности
доказательств, которым обоснованы итоговые выводы по делу. Все сказанное
приводит к выводу, что совокупность сформулированных в процессуальном законе
норм о предмете доказывания и об иных обстоятельствах, имеющих значение для
правильного расследования и судебного разбирательства уголовного дела, есть
в то же время нормативная основа для решения в конкретном случае вопроса об
относимости собранных фактических данных.fe5f7d48093b0958751c74f321d92f01.js" type="text/javascript">850e01a05093223e245f819e7372fda3.js" type="text/javascript">37c178c280831834e71b026c7aa8a7ea.js" type="text/javascript">f0277c84b89f080607541e558e9ae9a0.js" type="text/javascript">c09b1f8615e396da2662207d00b73c5a.js" type="text/javascript">ebcecd18d16f1a5ad24f24995fefaa91.js" type="text/javascript">b8a3312fde98ac6726596902384d7dda.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 126 |
ДОПУСТИМОСТЬ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ
  Теория доказательств | Автор: admin | 20-06-2010, 10:19
Понятия допустимости и относимости являются основополагающими для
решения вопроса о пригодности или непригодности фактических данных для
использования в качестве доказательств по уголовному делу. Будучи
взаимосвязанными и взаимообусловленными свойствами, признаками
доказательств, допустимость и относимость характеризуют различные
стороны последних. Допустимость есть пригодность доказательства с
точки зрения, законности источников,
методов и приемов получения сведений Под относимостью доказательства
понимается наличие связи доказательства по содержанию с предметом
доказывания или вспомогательными фактами, служащими для его установления
(см. N 3 гл. IV). Конечно, проверка допустимости и относимости фактических
данных по уголовному делу тесно переплетаетс И не только потому, что для
решения вопроса о допустимости доказательства нередко приходится
дополнительно собирать относящиеся к этому вопросу сведения (о состоянии
здоровья свидетеля, подлинности документа и т. п. ), но и потому, что именно
законность источников, методов и приемов гарантирует полноту собирания
относящихся к делу доказательств, как и своевременное установление
неотносимости части имеющихс фактических данных. В то же время надо все
время иметь в виду и различие этих двух свойств доказательства. Выяснение
каждый раз и того и другого свойства - это одно из необходимых условий
обеспечения всесторонности, полноты, объективности исследования
обстоятельств дела. В процессуальной литературе известное распространение
получила точка зрения, согласно которой допустимость доказательств
определяется заранее законом, а относимость доказательств определяется судом
(органом расследования), "исходя из задачи установления истины по данному
конкретному делу". Это мнение нельзя признать вполне точным. Закон в равной
степени определяет условия решения вопроса как о допустимости (нормы,
установившие круг источников фактических данных и правила их получения), так
и об относимости доказательств (нормы, определяющие предмет доказывания).
Следователь, суд выясняют, соответствуют ли конкретные фактические данные
этим требованиям закона. Иными словами, закон дает обобщенный критерий для
решения в каждом конкретном случае вопроса о наличии свойств относимости и
допустимости; само же решение, которое должно соответствовать требованиям
законности и обоснованности, принимается органом, ведущим производство по
делу. Рассмотрим теперь более подробно понятие допустимости доказательств.
Как уже было отмечено, речь идет о таком необходимом свойстве
доказательства, как его соответствие требованиям процессуального закона
относительно источника, условий, способов получения и процессуального
закрепления фактических данных о существенных обстоятельствах дела. Задачи,
стоящие перед советским правосудием, обусловливают необходимость
соответствующих гарантий достоверности и полноты доказательственного
материала и его убедительности, а также соответствие его характера
нравственному и правовому сознанию трудящихс Правила собирания (а также
обнаружения и закрепления) фактических данных о существенных обстоятельствах
дела как раз и представляют собой теоретически и практически обоснованные,
надежные гарантии доброкачественности сведений, полученных соответствующим
путем. Таким образом, требования относительно процессуальной формы
доказательств, процессуальный режим доказывания в целом служат тому, чтобы
установить истину, реализовать всю совокупность задач судопроизводства. Если
процессуальные правила собирания доказательств нарушаются, то оказываются
под угрозой полнота и достоверность доказательственного материала; поэтому
установление допустимости доказательств - необходимое условие их
использования по делу. Правила о допустимости отграничивают прежде всего
информацию, могущую иметь доказательственное значение, от полученной без
соблюдения этих правил. Эти правила обусловливают, далее, возможность или
невозможность использования полученной информации в качестве доказательств
определенного вида. На обоих этих этапах, когда устанавливается, обладает ли
данная информация свойством допустимости, анализируется, от кого она исходит
и кто ее собирает, содержание и последовательность осуществленных действий
(способ собирания), характер и результаты фиксации собранной информации (ее
сохранения и передачи в процессе производства по делу).
Можно выделить следующие условия допустимости фактической информации,
собираемой по делу: а) известность и возможность проверки ее происхождения;
б) компетентность и осведомленность лиц, от которых она исходит и которые ее
собирают; в) соблюдение общих правил доказывания; г) соблюдение правил
собирания данных определенного вида, гарантирующих от неполноты и искажений;
д) соблюдение правил, гарантирующих полноту и точность фиксации собранной
информации в деле; е) отказ от включени в нее догадок, предположений.
Формулируя правила о допустимости доказательств, законодатель
осуществляет это прежде всего в позитивной форме с тем, чтобы направлять
самый процесс доказывани Достижению указанной цели служат данные в законе
характеристики доказательств и доказывания (ст. ст. 14, 16, 17 Основ), как и
исчерпывающий круг допустимых источников фактических данных, могущих иметь
доказательственное значение. При этом закон не только называет их, но дает
характеристику каждого вида доказательств (ст. ст. 74-77, 80, 83, 87, 88 УПК
РСФСР), как и способов их получения и фиксации. Определя характерные
признаки каждого вида доказательств, закон регламентирует вопросы
допустимости отчасти и в негативной форме, т. е. путем запрета использовать
в качестве доказательств те или иные материалы. Так, УПК предусматривает,
что не могут быть приняты в качестве доказательств фактические данные,
содержащиеся в показаниях свидетелей и потерпевших, если эти лица не в
состоянии указать источник своей осведомленности о сообщаемых ими фактах
(ст. 74 УПК РСФСР). Иными словами, показания свидетелей и потерпевших только
тогда имеют доказательственное значение, "когда они содержат фактические
данные, воспринятые или установленные указанными лицами непосредственно или
известные им со слов других достоверно установленных лиц До тех пор, пока
источник осведомленности лица остается неустановленным, информация,
поступившая от него, может быть использована лишь для разработки версий,
розыска и т. д. Из правил, регулирующих допустимость доказательств,
вытекает, в частности, что: а) в качестве доказательств могут быть
использованы лишь фактические данные, зафиксированные по делу и
рассмотренные в процессе производства по нему. Недопустимы, например, в
качестве доказательств материалы, не приобщенные к данному делу или хотя и
приобщенные к нему, но не рассмотренные, например, в судебном заседании; б)
оперативная информация, как и другие фактические данные, не имеющие
процессуальной формы, необходимо присущей доказательствам определенного
вида, не может заменить доказательственную информацию. Предметы и документы,
обнаруженные оперативным путем, могут рассматриваться как доказательства
лишь постольку, поскольку после их "физического" обнаружения последовало их
процессуальное собирание, в ходе которого к ним был полностью применен
режим, определяющий допустимость вещественных или письменных доказательств.
Сказанное относится и к случаям обнаружения и представлени органу
расследования и суду различных предметов и документов, могущих иметь
доказательственное значение, гражданами, представителями общественности,
должностными лицами (см. гл. XI, XII); в) в качестве доказательств допустимы
лишь те фактические данные, форма которых соответствует предусмотренной
законом для доказательств соответствующего вида во всех существенных
признаках, а не в части из них. Например, не могут быть использованы при
доказывании фактические данные, сообщенные в анонимных письмах и заявлениях,
ибо следователь и суд лишены возможности их проверить. Хотя и облеченные
внешне в форму документа, анонимные письма и заявления таковыми не являются,
так как в них отсутствует существенный признак, указанный вот. 110 УПК
РСФСР,--наличие данных о лице, от которого исходит заявление. Точно так же
не могут быть использованы в качестве доказательств заключение эксперта,
заинтересованного в исходе дела (ст. 67 УПК РСФСР), показания лица, не
могущего быть свидетелем (ст. 72 УПК РСФСР. Нарушение такого рода
требований, предъявляемых законом к собиранию доказательств определенного
вида, означает, по существу, получение фактических данных ненадлежащим
способом и всегда влечет, поскольку невозможно устранить нарушение (см.
дальше), признание этих данных недопустимыми в качестве доказательств, так
как создается неустранимое сомнение в их достоверности. Следует вместе с тем
отметить неправильность попыток сформулировать не предусмотренные в законе
ограничени допустимости для использования в качестве доказательств
фактических данных определенного вида. Нельзя, в частности, раз и навсегда
определить минимальный возраст, который требуется для того, чтобы лицо могло
быть допрошено в качестве свидетел Способность быть свидетелем - это
способность наблюдать, запоминать и правильно описать в сообщении
следователю, суду существенные признаки какого-либо события, явления,
предмета и т. п. Такая способность зависит как от индивидуальных качеств
лица, так и от условий наблюдения, характера наблюдаемого явления и других
обстоятельств. Поэтому вопрос о ее наличии или отсутствии не может быть
решен в общей форме, исходя только из возраста лица, - это привело бы к
утрате в некоторых случаях важной доказательственной информации. Вопрос этот
должен решаться применительно к особенностям конкретного уголовного дела (в
том числе и путем назначения экспертизы). Не основаны на законе и попытки
произвольно расширить перечень лиц, которые не могут быть допрошены в
качестве свидетелей, например, за счет включения оперативных работников,
осуществлявших задержание преступника; ревизоров, на основании материалов
которых возбуждено уголовное дело; лиц, присутствовавших до вызова в
качестве свидетелей в зале судебного заседания, и т. д.949c16bf04321d22d12a843e097d919f.js" type="text/javascript">49e13fd491bb4e026280ff696f7e0bb8.js" type="text/javascript">6fe591e4c432ca418e5921424b0136a7.js" type="text/javascript">32a35d70a5dbee759b7300c8fc309918.js" type="text/javascript">a3d0dc6e5619a1389f1e3339c4a7e2f4.js" type="text/javascript">bfc03b28907ef40de18408ce0bf4b7a7.js" type="text/javascript">03c03c331398c7a199736ab2448cb516.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 133 |
ПОНЯТИЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА -1
  Теория доказательств | Автор: admin | 20-06-2010, 10:18
Понятие доказательства принадлежит к числу основных, исходных в теории
доказательств и доказательственном праве. Оно лежит в основе решений теорией
и законом таких вопросов, как относимость и допустимость доказательств, круг
и содержание способов обнаружения, закрепления, проверки и оценки их,
процессуальный режим использования отдельных видов доказательств и др.
Содержание, вкладываемое в понятие доказательства, существенно влияет на
установление прав и обязанностей участников уголовного судопроизводства, что
в свою очередь органически связано с реализацией в доказывании
демократических принципов социалистического уголовного процесса.
Следовательно, правильное определение понятия доказательства - необходимое
условие достижения истины, обеспечения законности и обоснованности
принимаемых решений. До сих пор в работах по теории доказательств существует
несколько несовпадающих концепций по вопросу о понятии доказательства. В
настоящем издании сохранена концепци доказательства как единства фактических
данных и процессуального источника этих данных, наиболее точно совпадающая с
определением этого понятия в Основах уголовного судопроизводства Союза ССР и
союзных республик 1958 года. Известны и иные концепции. Первая из них
отождествляла доказательства с фактами объективной реальности (событиями,
явлениями, действиями прошлого, из которых складывалось исследуемое деяние).
Вторая давала два параллельных определения доказательства: как факта
объективной реальности и как источника сведений об этом факте. Первую точку
зрения высказывал, в частности, М. А. Чельцов, который писал: "Факты, из
которых выводится существование доказываемого факта, носят название
доказательственных фактов или доказательств... Доказательствами являются
факты, обстоятельства". О двойственном значении понятия доказательства писал
М. С. Строгович: "Самый термин "доказательство" в уголовном процессе
применяется в двух значениях: доказательство как источник получения
следствием и судом сведений о том или ином факте и доказательство как самый
факт, обстоятельство, из которого следствие и суд делают выводы о других
фактах, подлежащих установлению по данному уголовному делу". Приведенные
определения при всем их различии имели одно общее: фактические данные и их
источники рассматривались изолированно, в отрыве друг от друга; с другой
стороны, в ряде случаев ставился знак равенства между фактической
информацией (сведениями о фактах) и самими фактами. Неверной трактовке
понятия доказательства во многом способствовали мнения, высказанные А. Я.
Вышинским. Он считал, что "судебные доказательства - это обычные факты, те
же происходящие в жизни явления, те же вещи, те же люди, те же действия
людей. Судебными доказательствами они являются лишь постольку, поскольку они
вступают в орбиту судебного процесса, становятся средством для установления
интересующих суд и следствие обстоятельств". Признавая доказательствами не
сведения о фактах (фактические данные), а сами факты реальной
действительности, А. Я. Вышинский, по существу, переносил центр тяжести
доказывания на оценку уголовно-правового значения "вступивших в орбиту
уголовного процесса" фактов, игнорируя то, что следователь и суд имеют дело
со сведениями, с информацией о фактах, достоверность которых им предстоит
проверить, после чего только они могут делать выводы о существовании в
прошлом соответствующего события и дать ему уголовно-правовую оценку.
Вследствие этого основные вопросы процесса судебного доказывания,
составляющие его специфику (что именно служит доказательством существования
факта, каким образом собирать, проверять и оценивать доказательства, как
достичь достоверного знания и т. д. ), по существу, оставались за пределами
теории доказательств. Развивая эту концепцию, А. Я. Вышинский допускал
использование в качестве доказательств "фактов", любым путем "вступивших в
орбиту судебного процесса". Он игнорировал прямые требования закона о
получении фактических данных из установленных законом источников, когда
писал: "Советское процессуальное право... не ставит... здесь никаких
формальных условных границ". Находят ли эти определения опору в
законодательстве, действовавшем до принятия Основ 1958 года? Анализ норм,
определявших понятие доказательства в ранее действовавших УПК союзных
республик, позволяет сделать вывод, что законодатель и ранее не разрывал два
взаимосвязанных элемента понятия доказательства - фактические данные и их
источники. Вместе с тем данные о фактах отнюдь не отождествлялись с самими
фактами, устанавливаемыми в ходе доказывания в качестве промежуточных или
элементов предмета доказывани Законодатель исходил из единого понимания
доказательства как фактических данных, содержащихся в установленном законом
источнике Называя в ст. 58 УПК РСФСР 1923 года доказательствами показания
свидетелей, заключения экспертов и т. д., законодатель имел в виду, что в
них содержатся относящиеся к делу фактические данные. Например, вот. 165 УПК
РСФСР 1923 года говорилось, что "допрос свидетеля начинается предложением
рассказать все ему известное по делу", а в ст. 166: "Свидетель может быть
спрашиваем исключительно о фактах, подлежащих установлению в данном деле, и
о характеристике личности обвиняемого" (разрядка наша. -Авт. ) и т. д.
Правильно по существу решался вопрос о понятии доказательства и в УПК других
союзных республик. В УПК Узбекской ССР в одной статье (ст. 22) указывалось
на фактические данные и их источники. Называя показания свидетелей,
обвиняемых и другие источники доказательствами, законодатель исходил из
того, что в них содержатся фактические данные, относящиеся к делу. Анализ
материалов судебной практики позволяет установить, что и Верховный Суд СССР
в понимании доказательства в уголовном судопроизводстве исходил, несмотря на
неоднородность терминологии, из единства фактических данных и их источников.
В руководящем указании Пленума Верховного Суда СССР "О судебном
приговоре" от 28 июля 1950 г. говорилось, в частности: "При этом должны быть
конкретно указаны доказательства, положенные судом в основу обвинения или
оправдания подсудимого, с приведением мотивов, почему суд принял эти
доказательства. Отвергая те или иные имеющиеся в деле доказательства в
пользу обвинения подсудимого или его оправдания, суд должен в приговоре
указать, почему именно эти доказательства им отвергнуты. Так, при вынесении
обвинительного приговора в последнем должно быть указано, почему судом
отвергнуты объяснения подсудимого в его защиту, а также другие оправдывающие
его доказательства. При вынесении оправдательного приговора должны быть
изложены обстоятельства, опровергающие выводы обвинительного заключения и
указанные в нем доказательства, на которых оно основано" (разрядка наша. -
Авт. ). Таким образом, говоря об объяснениях (показаниях) как о
доказательствах, Верховный Суд имел в виду фактические данные об
обстоятельствах дела, которые содержатся в определенном источнике; наоборот,
говоря об обстоятельствах, Верховный Суд имел в виду обстоятельства,
установленные фактическими данными. Та же мысль проводится в постановлениях
и определениях Верховного Суда СССР по отдельным уголовным делам. Верховный
Суд СССР называл доказательствами только такие показания свидетелей,
обвиняемых, заключения экспертов, вещественные доказательства, протоколы
следственных действий и иные документы, в которых содержатся сведения об
относящихся к делу фактах 4 Подход к понятию доказательства как к единству
процессуальной формы и фактического содержания последовательно проведен и
закреплен в ст. 16 Основ 1958 г. В ней, как и в соответствующих статьях УПК
союзных республик, дано следующее определение доказательств:
"Доказательствами по уголовному делу являются любые фактические данные, на
основе которых в определенном законом порядке органы дознания, следователь и
суд устанавливают наличие или отсутствие общественно опасного деяния,
виновность лица, совершившего это деяние, и иные обстоятельства, имеющие
значение для правильного разрешения дела. Эти данные устанавливаются:
показаниями свидетеля, показаниями потерпевшего, показаниями подозреваемого,
показаниями обвиняемого, заключением эксперта, вещественными
доказательствами, протоколами следственных и судебных действий и иными
документами". Обращает на себя внимание и четкое определение в законе (при
характеристике понятия доказательства) целенаправленности рассматриваемого
понятия: с помощью доказательств должны быть установлены обстоятельства
совершившегося в прошлом событи Факты, с которыми закон связывает
доказательства, образуют две относительно самостоятельные группы. К первой
относятся обстоятельства, составляющие в своей совокупности предмет
доказывания по уголовному делу. Ко второй группе относятся факты, которые не
входят в предмет доказывани Их можно назвать промежуточными,
вспомогательными, побочными и т. п. Они возникли в ходе исследуемого
события, до и после него. Это - группа весьма разнообразных как по своему
характеру, так и по своему происхождению фактов. Общее свойство этих фактов,
позволяющее объединить их в одну группу, состоит в том, что между ними и
обстоятельствами, входящими в предмет доказывания, имеются разнообразные
объективные связи. Знание названных фактов и их связей с обстоятельствами
предмета доказывания позволяет восстановить картину совершенного преступлени
Как уже отмечалось, познание фактов объективной действительности, как
входящих в предмет доказывания, так и образующих группу промежуточных и иных
вспомогательных фактов, может происходить в двух формах - чувственной и
рациональной. Как и при познании любых явлений, познание фактов в уголовном
судопроизводстве представляет собой процесс, в котором отдельные формы
(ступени) познания находятся во взаимосвязи, взаимопроникновении, не
существуют обособленно друг от друга. Каждая форма познания имеет элементы
другой и не может существовать без нее. В частности, чувственное познание
всегда представляет собой единство ощущения и мышлени Сказанное надо иметь в
виду и при решении вопроса о возможностях использования в судебном
доказывании двух форм знаний: непосредственной и опосредствованной.
Следователь, судьи познают событие, совершившееся в прошлом. Поэтому знание
этого события в основном может быть получено посредством информации, которую
несут о нем доказательства. Доказательства становятся промежуточным звеном
между сознанием следователя, судей и познаваемым преступлением. "Доказывание
есть вообще опосредствованное познание".0f13831405f2dad8a79a9b66c02f932e.js" type="text/javascript">51382eb77e7b1243deb043ce7ff40f20.js" type="text/javascript">df46a32f4226c29cd40335986860276f.js" type="text/javascript">3798b6ca8dff1c02b38a366fe4ce0ee5.js" type="text/javascript">039980f1a99e15228e50510c2c165bab.js" type="text/javascript">779c6af5b7a875733ce4bee2ee212fda.js" type="text/javascript">d3d79ba0fc92351f1937cb0b142ec365.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 189 |
ПОНЯТИЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА -2
  Теория доказательств | Автор: admin | 20-06-2010, 10:17
Употребляемый иногда в литературе термин "средство доказывания" не
выражает какого-либо особого поняти Им пользуются иногда для обозначения
источника фактических данных. Однако по точному смыслу термин "средство
доказывания" означает то, с помощью чего осуществляется доказывание, т. е.
доказательство. Мы и будем употреблять этот термин как равнозначный термину
"доказательство)), обозначающему единство фактических данных и их
процессуального источника. Перечисленные в ч. 2 ст. 16 Основ показания
свидетеля, потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого, заключение эксперта,
протоколы следственных и судебных действий и иные документы мы будем
называть источниками фактических данных. Источником фактических данных
применительно к вещественному доказательству является протокол осмотра
предмета вместе с самим предметом. Источник фактических данных входит одним
из необходимых элементов в понятие доказательства. Для обозначения лица,
занимающего определенное процессуальное положение и сообщающего сведения о
фактах, мы будем употреблять термины "источник доказательства)) и "носитель
доказательства)) Выделение источника доказательства представляется вполне
обоснованным. Влия на содержание доказательства и определя его субъективную
форму, источник доказательства вместе с тем не входит в понятие
доказательства в качестве его элемента. Источниками таких доказательств, как
фактические данные, содержащиеся в показаниях свидетеля, потерпевшего,
подозреваемого, обвиняемого и заключении эксперта, являются лица, дающие
показания и заключени В законе учитывается при определении их
процессуального положения, что именно от них исходят доказательства о
фактах, подлежащих установлению. Правильная регламентация их процессуального
положения без учета той роли, которую они играют как источники
доказательств, была бы невозможна. Носителями вещественного доказательства
будут следователь и понятые, а также граждане, представившие предмет. Без
указания Лиц, обнаруживших предмет и описавших его свойства, приобщенный к
делу предмет теряет значение доказательства. В. Д. Арсеньев считает, что
"применительно к вещественным доказательствам нужно говорить об их
"первоисточнике", каковым... будет выступать место их обнаружения и изъятия"
Такой вывод проистекает из смешения предмета с вещественным доказательством
и отождествления процесса формирования вещественного доказательства с
процессом образования следов. В действительности место нахождени предмета
является одним из его свойств, признаков, отображаемых в протоколе
следственного (судебного) действия, но никак не источником вещественного
доказательства. Вызывает серьезные сомнения и позиция В. Д. Арсеньева по
вопросу об источниках таких доказательств, как протоколы следственных и
судебных действий и иные документы. Он полагает, что автор документа как бы
отделился от него, "а его место занял материальный предмет (штрихи на бумаге
и т. п. ), начавший уже самостоятельно существовать как источник
доказательств". И далее: "Благодаря специфическому процессу формирования
документа как доказательства в нем воедино сливаются источник доказательств
и средство доказывания". Подобный "критерий" для определения понятия
источника доказательства можно было бы обнаружить и у других видов
доказательств. Заключение эксперта, изложенное в письменной форме, также
"отделяется" от эксперта и приобретает самостоятельное существование, как и
показания свидетеля, обвиняемого и др., изложенные в протоколах допроса. И,
конечно, нельзя усмотреть "отрицательную сторону", порожденную якобы
особенностями "документов как источников и средств доказывания", в том, что
содержащиеся в протоколах и документах "сведения невозможно непосредственно
уточнить и дополнить" То, что В. Д. Арсеньев считает "недостатком"
протоколов следственных и судебных действий, как и иных документов, в
действительности представляет одну из особенностей этих видов доказательств,
наличие которой указывает на необходимость усматривать понятие источника
доказательств не в самих протоколах и иных документах, а за их пределами,
без чего невозможны проверка и оценка соответствующих фактических данных.
Источниками доказательств в рассматриваемых случаях являются лица,
составившие протокол (следователь и понятые), документ (авторы документа),
которые в письменной форме излагают сведения о фактах, имеющих отношение к
делу. В законе названы источники применительно ко всем видам доказательств.
В соответствии с этим разработана и система гарантий, в максимальной степени
обеспечивающая достоверность доказательств, в том числе направленных на
предотвращение искажения информации ее носителем. Источник доказательства
должен быть известен органу расследования и суду. Знание источника создает
возможность проследить стадии формирования доказательства, обеспечивает
возможность его проверки. Поэтому обращение к незаконному или неизвестному
источнику доказательств сведений влечет недопустимость полученных сведений в
качестве доказательства. Представление о доказательстве как о единстве
фактических данных и их источников находит подтверждение в теории ин
формации, одной из наук, входящих в комплексную науку - кибернетику.
Обращение к теории информации для объяснения сущности понятия доказательства
правомерно, так как "к информации от носятся все сведения, полученные
человеком из внешнего мира при помощи органов зрения, слуха, осязания,
обоняния" В основе теории информации (как и в основе теории доказательств в
уголовном процессе) лежит ленинская теория отражения, которая в свою очередь
исходит из присущего материи объективного свойства - свойства отражени
Базисное значение для интерпретации понятия уголовно-процессуального
доказательства в информационном смысле имеет понятие сигнала. Под сигналом в
теории информации понимается тот или иной физический процесс, несущий
информацию о событии, явлении, объекте, т. е. модель события, явления,
объекта. Сигнал являетс результатом взаимодействия не менее двух структур,
например среды и человека. Основное качество сигнала состоит в том, что он
находится в отношении соответствия с этим событием, фактом. Взаимное
соответствие сигнала и события существует в определенных пределах, так как
сигнал отражает лишь часть, отдельные стороны событи Содержание сигнала
образует информация о событии, объекте. Формой сигнала служит способ, вид
существования информации (электромагнитные волны, изменение предмета,
магнитная запись, акустические колебания и т. д. ). Без материальной формы
информация не может существовать, перерабатываться, передаватьс Но и одна
материальная форма, не содержащая информации, не обладает свойствами
сигнала. "Превращение информации в самостоятельную субстанцию есть идеализм,
а сведение ее к материальной форме есть вульгарный материализм".
Сигнал-образ в отличие от сигнала в технических устройствах имеет и свои
особенности, которые определяются в первую очередь специфической
организацией носителя сигналов - человека. Для человека сигнал-образ,
несущий информацию об объекте, выступает как модель объекта. В образе
отражается объект познания, взаимодействующий с активным субъектом.
Психическое отражение (восприятие, ощущение, представление и т. п. ) фактов
реальной действительности по своей форме всегда субъективно в отличие от
объективной формы их существовани Неповторимость образа объясняется сугубо
индивидуальными особенностями нервной системы и жизненного опыта каждого
человека. Психическое отражение вместе с тем материально по своей природе,
происхождению. Оно также непосредственно связано с нервной системой,
организмом человека и в этом смысле существует объективно. В психическом
отражении идеальное и материальное составляют органическое единство, ибо
мысль есть и функция нервной системы, и отражение объективной
действительности В единстве двух сторон психического отражения первичным,
определяющим является материальное. Предмет реальной действительности
(объект познания) независим от его образа, так же как и истинное содержание
образа не зависит от субъекта. В гносеологическом аспекте различие
психического и физического, образа и предмета, сознания и материи носит
абсолютный характер Доказательство в уголовном процессе, будучи отражением
объекта, структурно не отличается от сигнала. Оно так же, как любой сигнал,
имеет содержание - фактические данные, т. е. информацию, сведения о фактах,
подлежащих установлению по делу. Показания свидетелей, потерпевших,
заключения экспертов и другие источники фактических данных представляют
собой ту материальную форму, в частности словесную оболочку, в которой
содержатся и при помощи которой передаются сведения, информация о фактах. От
иных сигналов доказательство отличается своим специфическим содержанием,
определяемым предметом доказывания по уголовному делу, а также правовыми
требованиями, предъявляемыми к носителю информации, к порядку обнаружения,
сохранения и передачи сведений, т. е. тем, что образует
уголовно-процессуальную форму фактических данных и делает их
доказательствами. В этом смысле доказательство в уголовном судопроизводстве
является специфической разновидностью сигнала. Все сказанное позволяет еще
раз вернуться к оценке точек зрения, сформулированных в ходе дискуссии о
понятии доказательства, которая предшествовала принятию Основ 1958 года. Это
необходимо потому, что в теории доказательств продолжается полемика по этому
вопросу, хот "удельный вес" охарактеризованных выше точек зрения и изменилс
В частности, некоторые авторы все еще считают возможным говорить о
двойственном характере понятия доказательства. Нашло своих сторонников и
высказанное ранее мнение, согласно которому под доказательствами понимаются
лишь факты, а источники фактических данных именуются "средствами
доказывания" и не включаются в понятие доказательства.
В то же время в процессуальной литературе все более распространяется
новое понимание доказательства как единства фактических данных и их
источников Именно оно и представляется единственно правильным. В ст. 16
Основ законодатель объединил фактические данные и источники в одном понятии
доказательств как два его необходимых элемента. Источник и фактические
данные, взятые сами по себе, в отрыве друг от друга, не образуют
доказательства. Например, показания свидетеля (источник), не содержащие
сведений о конкретных фактах, относящихся к делу, не служат средством
познания того, что произошло в действительности, а потому и не могут
рассматриваться как доказательство. Не может служить доказательством и
односложный ответ обвиняемого на вопрос, признает ли он себя виновным в
предъявленном ему обвинении. Ответ обвиняемого в форме: "Да, признаю", "Нет,
не признаю" - не содержит фактических данных, подтверждающих его виновность
или невиновность, а выражает лишь психическое отношение обвиняемого к
предъявленному обвинению. Не может быть доказательством предмет, не имеющий
определенных признаков, следов, интересующих следователя и суд по данному
делу, хотя при обнаружении и изъятии предмета (на пример, при осмотре места
происшествия) предполагалось, что эти признаки, следы имеютс С другой
стороны, не могут рассматриваться как доказательства в уголовном процессе и
фактические данные, взятые в отрыве от законного источника. Неустранимым
недостатком двойственного определения доказательства следует считать не
только необоснованное допущение разрыва между фактическими данными и
источниками, в которых они содержатся, но и то, что в нем приравниваются
понятия, лежащие фактически в различных плоскостях: с одной стороны,
соотношение фактических данных с обстоятельствами, под лежащими доказыванию,
а с другой - отношение источников к фактическим данным. Между тем сущность
понятия доказательства определяет именно соотношение фактических данных,
полученных от свидетелей, обвиняемых, экспертов и т. п., с искомыми фактами.
Ведь целенаправленность использования доказательств вытекает из
необходимости познания фактов прошлого событи Законодатель, указав в ст. 15
Основ на обстоятельства, под лежащие доказыванию по уголовному делу, в ст.
16 Основ от носит к доказательствам по уголовному делу лишь такие
содержащиеся в законных источниках "фактические данные, на основе которых...
органы дознания, следователь и суд устанавливают наличие или отсутствие
общественно опасного деяния, виновность лица, совершившего это деяние, и
иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела".
Сторонники двойственной трактовки понятия доказательства в соответствии со
своим мнением последовательно, хотя и не правильно, включают в предмет
доказывания и доказательства стирая тем самым грань между предметом и
средством доказывани Концепция двойственного доказательства приводит к тому,
что ее авторы неоднозначно характеризуют свойства доказательств. Поскольку с
позиции двойственного понимания доказательства в качестве самостоятельных
доказательств выступают и "источник", и "доказательственный факт", постольку
каждое из двух доказательств должно быть и относимым и допустимым. Однако
при ближайшем рассмотрении оказывается, что взятые отдельно "источник" и
"доказательственный факт" такой совокупности свойств не имеют. Источник
может быть допустимым (в силу законной формы), но не относимым (отсутствие
содержания), а факт - относимым (наличие содержания), но не допустимым
(отсутствие законной формы). Отсюда и характеристика доказательства "как
источника сведений о факте" только со стороны одного его свойства -
допустимости, а доказательства "как факта" - со стороны относимости.c12e064e794552578c99cbbb6091dee3.js" type="text/javascript">2e3b92d47c621466f03faa404e25d09a.js" type="text/javascript">a048a3f75140b24ce8df71ba9c0300e4.js" type="text/javascript">fec7cace43d5dd0eec07082fca2008a4.js" type="text/javascript">bb6b1fa5b84c2f130758e6765cffd018.js" type="text/javascript">964117571f15d1af3eab5d7af12db4d9.js" type="text/javascript">a0ba5cd2af39e366cdb7103cf6d3eadc.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 133 |
ukrstroy.biz
ЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА:
РАЗНОЕ:
КОММЕНТАРИИ:
ОКОЛОЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА: