Сегодня
НАВИГАЦИЯ:
ЮРИДИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ:
РАЗНОЕ:
РЕКЛАМА:
АРХИВ НОВОСТЕЙ:
ПРЕДЕЛЫ ДОКАЗЫВАНИЯ
  Теория доказательств | Автор: admin | 20-06-2010, 10:16
С предметом доказывания тесно связано другое понятие, также служащее
инструментом для обеспечения и оценки всесторонности, полноты, объективности
исследования обстоятельств уголовного дела. Речь идет о таких границах
последнего, которые обеспечивают полное и достоверное установление всех
обстоятельств, могущих иметь значение для дела. Иными словами, пределы
доказывания - это необходимая и достаточная совокупность доказательств,
которая, будучи собранной по делу, обеспечивает правильное его разрешение
путем установления "искомого комплекса" обстоятельств, подлежащих
доказыванию. Понятия предмета и пределов доказывания взаимосвязаны и
взаимозависимы: первое выражает цель, второе - средства ее достижени Статья
20 УПК требует полно, всесторонне, объективно исследовать обстоятельства
дела, выявить как уличающие, так и оправдывающие обвиняемого, как
отягчающие, так и смягчающие его вину обстоятельства. Статьи 20 и 71
запрещают ставить решение вопроса о пределах доказывания в зависимость от
вида полученных доказательств. Статья 243 также подчеркивает применительно.
К стадии судебного разбирательства необходимость определить в каждом
конкретном случае пределы доказывания, чтобы, с одной стороны, обеспечить
полное, всестороннее, объективное исследование предмета доказывания, а с
другой - устранить все, не имеющее отношения к делу. Эта же позиция была
свойственна ранее действовавшему процессуальному закону. Нельзя согласиться
с высказываниями А. Я. Вышинского о том, что "советское процессуальное
право, не расширя безгранично круг вопросов, подлежащих судебному
исследованию, не ставит, однако, здесь никаких формальных границ, допуская к
предъявлению на суде и следствии любые факты" Во-первых, как уже было
показано выше, утверждение о нерегламентированности законом круга вопросов,
подлежащих исследованию, не соответствует действительности. Во-вторых,
очевидно, что в приведенном высказывании отождествляются два вопроса: о
предмете доказывания и о его пределах, причем последние трактуются как
неопределенные. В действительности они определены предметом доказывания и
конкретизация их по каждому делу вовсе не означает утраты целенаправленности
доказывания: она осуществляется на базе и во исполнение нормативной
регламентации предмета доказывани Понятие пределов доказывания, с одной
стороны, включает требование обеспечить необходимую и достаточную полноту
(глубину) познания существенных явлений и их связей; с другой - оно выражает
требование надежности результатов познани Иными словами, пределы доказывания
предполагают определение по конкретному делу его границ таким образом, чтобы
собранная совокупность доказательств с качественной стороны обеспечивала
установление каждого элемента предмета доказывани С количественной стороны
они должны гарантировать достоверность установления этих обстоятельств для
адресата доказывания и всех лиц, к которым обращено воспитательное и
предупредительное действие судопроизводства. Таким образом, если предмет
доказывания охватывает обстоятельства, подлежащие установлению по делу, как
фактическое основание для решения вопросов ответственности, наказания и др.,
то пределы доказывания охватывают доказательственный материал, относящийся к
обстоятельствам, подлежащим установлению по делу, и позволяющий сделать о
них достоверные выводы (фактическое основание для установления предмета
доказывания). Таким образом, на процессуальном материале и процессуальными
средствами решается общая для теории информации задача создания надежных
систем с использованием относительно ненадежных элементов, превращения
вероятного знания в достоверное. Речь идет как о доказательствах,
содержанием которых являются фактические данные непосредственно об элементах
предмета доказывания, так и о промежуточных и других вспомогательных фактах.
Пределы доказывания зависят прежде всего от предмета доказывани Именно
на этой основе решается по каждому делу вопрос, какие фактические данные
относятся к делу и должны быть собраны, проверены, оценены, а следовательно,
какие процессуальные действия и каким образом должны быть проведены. Иными
словами, пределы доказывания определяются с использованием свойства
относимости доказательств, хотя в конкретном случае часть относящейся
информации может оказаться избыточной. Определенное значение имеет, однако,
и наличие применительно к конкретному делу решений преюдициального
характера, общеизвестных фактов и подлежащих применению презумпций.
Соответствующая фактическая информация как бы "замещает" в деле, поскольку
она не взята под сомнение и не устранена в установленном порядке (см. N 2),
некоторые сведения, которые надо было собрать. При определении пределов
доказывания имеют значение и правила об обязанности использовать
доказательства определенного вида при установлении некоторых элементов
предмета доказывания и вспомогательных фактов (например, ст. 79 УПК РСФСР).
Надо отметить также, что в пределы доказывания включаются только допустимые
доказательства (ошибочно включенные фактические данные, не обладающие этим
свойством, устраняются из совокупности доказательств). В частности,
фактические данные, собранные в ходе ведомственной проверки деятельности
должностных лиц контрольно-ревизионных, таможенных и других органов,
включаются в систему доказательств лишь постольку, поскольку удовлетворяют
требованиям, которые процессуальный закон предъявляет к документам (см. гл.
гл. IV, XII) не образуют они и самостоятельной системы фактических данных
наряду с процессуальными доказательствами. Поэтому выводы, сделанные
собравшими их должностными лицами о существовании (несуществовании)
обстоятельств, входящих в предмет доказывания, не влияют на пределы
последнего. С учетом изложенного следует отличать пределы доказывания от
более широкого понятия пределов собирания и оперирования фактическими
данными в ходе производства по делу. Последнее понятие включает и различные
виды вспомогательной информации, не имеющей значения доказательств, но
используемой для их собирания (обнаружения). Невыполнение требований закона
относительно пределов доказывания порождает ошибки троякого рода. Во-первых,
следователь и суд могут необоснованно сузить пределы доказывания, в
результате чего те фактические данные, которыми будет располагать суд к
моменту вынесения приговора, окажутся недостаточными для правильного ответа
на все стоящие перед судом вопросы. Иными словами, некоторые элементы
предмета доказывания останутся недостаточно исследованными из-за пробелов в
доказательственном материале. Примером такого неправильного определения
пределов доказывания может служить дело по обвинению Л" Ш. и др. Подсудимые
обвинялись в. хищении ваты и матрацев, изготовленных из неучтенного сырь В
обвинительном заключении указывалось, что похищенные товары сбыты через
торговую сеть. В ходе судебного разбирательства, однако, обнаружилось, что
по делу не были собраны доказательства, устанавливающие значительную часть
обстоятельств, относящихся к событию преступления, в том числе источники
сырь для изготовления неучтенных товаров, соответствие количества
полученного сырья выпущенной продукции. Так как установить эти
обстоятельства в ходе судебного разбирательства не представилось возможным,
суд направил дело для производства дополнительного расследовани Во-вторых,
следствие и суд могут необоснованно сузить пределы доказывания, пренебрегая
данными, обеспечивающими надежность выводов, хотя в принципе исследованием и
были охвачены все элементы предмета доказывани В результате недостаточной
глубины исследования не все из них можно будет признать установленными.
Примером может служить дело по обвинению 3., П., Р. и других во
взяточничестве. В судебном разбирательстве было установлено, что обвинение
подсудимых основано исключительно на показаниях свидетелей, являющихся
взяткодателями. Направля дело на доследование, суд указал, что следственным
органам надлежит установить характер взаимоотношений между обвиняемыми и
свидетелями, так как имеются сведения, что эти свидетели на производстве
недисциплинированны, имеют многочисленные взыскания и, будучи этим
недовольны, оговаривают подсудимых. Суд предложил следственным органам
выяснить причину противоречий в показаниях обвиняемых и свидетелей. Таким
образом, из-за сужени пределов доказывания часть существенных обстоятельств
неминуемо остается вне поля зрения следователя и суда. Это подрывает
убедительность и обоснованность решения и угрожает ошибкой. В-третьих, могут
быть допущены ошибки, связанные с "избы точным" расширением пределов
доказывани При этом следует правильно трактовать понятие "избыточности". В
формировании необходимой и достаточной совокупности доказательств по
конкретному делу используются количественный и качественный критерии
надежности в их совокупности.4c1bbdce46718b3bd891bcb51055e001.js" type="text/javascript">5c2783f115246054a7649c48bcfc5c17.js" type="text/javascript">551578fd20e04c9598d6b179b28cc528.js" type="text/javascript">73d17c0b3c5d2d043456dced64ab8fea.js" type="text/javascript">815e0b08bf85c0ed0b61adaf41741f7e.js" type="text/javascript">093d2045196adb56a4eb6df391740104.js" type="text/javascript">6f9f92fdd38b44b6742686e403ef7b49.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 187 |
ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, ПОДЛЕЖАЩИЕ ДОКАЗЫВАНИЮ
  Теория доказательств | Автор: admin | 20-06-2010, 10:15
Перейдем теперь к последовательному рассмотрению структуры предмета
доказывания, описанного в ст. 15 Основ (ст. 68 УПК РСФСР), с точки зрения
содержания каждого его элемента. Описание в законе предмета доказывания
открывается указанием на (событие преступления) (время, место, способ и
другие обстоятельства совершения преступления). В широком смысле речь идет о
понятии, выражающем совокупность всех признаков противоправного общественно
опасного, виновного и наказуемого деяни Однако уголовно-процессуальный
закон, определяющий обстоятельства, подлежащие доказыванию по делу, понимает
"событие преступления" более узко. Отдельно от "события преступления"
говорится о "виновности обвиняемого" (п. 2), "характере и размере ущерба"
(п. 4). В связи с этим необходимо уточнить область применения и содержание
названных "сопряженных" терминов, применяемых в процессуальной и
уголовно-правовой теории с тем, чтобы обеспечить обозначение одинаковых
понятий одинаковыми же терминами или, по крайней мере, оговорить условность
некоторых из них (строго говоря, "событие преступления" = "преступное
событие" = "преступление"). Речь идет, прежде всего, о необходимости
нейтрализовать многозначность употребления терминов "событие", "состав" в
языке уголовно-процессуального закона, уточнив их значение, в том числе для случаев доказывания отрицательных фактов. Представляется целесообразным, в частности, следующим образом интерпретировать соответствующие указания УПК (см. таблицу). Таким
образом, термин "событие преступления", присущий языку
уголовно-процессуального закона, условно используется для обозначения круга
обстоятельств, характеризующих в основном существенные признаки объективной
стороны и объекта преступлени В этой интерпретации событие преступления
охватывает далеко не все уголовно-релевантные обстоятельства и его
доказанность сама по себе не означает обоснованности суждения о наличии или
отсутствии состава преступлени При доказывании обстоятельств, обозначенных в
УПК как событие преступления, всегда надлежит устанавливать деяние,
последствия и наличие причинной связи между первым и вторым.
Распространенной является ошибка, когда следователь (иногда суд) факты,
которые могут быть лишь признаком последствий деяния, неосновательно
оценивает как "событие преступления". Например, недостача материальных
ценностей у заведующего складом может быть объяснена растратой, кражей,
убылью в результате естественных причин, последствием небрежного хранения и
т. д. Между тем иногда на практике факт недостачи необоснованно оценивается
как "событие преступления". Вышестоящие суды неуклонно отменяют подобные
неправосудные приговоры. В большинстве случаев существование события,
предположение, о наличии которого послужило основанием к возбуждению
уголовного дела, устанавливается в начале следствия (пожар, насильственная
смерть лица, труп которого обнаружен; исчезновение товаров и т. п. ). Вместе
с тем есть дела, где вопрос о событии, по поводу которого возбуждено дело,
решается только в конце следствия, после выяснения ряда промежуточных
обстоятельств. Например, по делам о так называемых "убийствах без трупа"
требуется проверить до конца все версии, объясняющие исчезновение данного
лица; по делам о взяточничестве нередко факт передачи денег или ценностей
удается установить только до совокупности собранных по делу данных и т. д..
Важно, однако, подчеркнуть, что по любому делу существование события, а тем
более факты, устанавливающие, что событие, послужившее основанием к
возбуждению уголовного дела, соответствует по характеру и последствиям
объективной стороне определенного состава, не может рассматриваться как уже
данное. Эти факты, происходившие в прошлом, всегда должны включаться в
предмет доказывани Практике известен ряд ошибок, причиной которых было
именно то, что вопрос о доказанности события, приписываемого обвиняемому,
игнорировался, а положения, содержащиеся в постановлении о возбуждении
уголовного дела, рассматривались как бесспорные. Из сказанного выше и из
самого содержания п. 1 ст. 68 УПК РСФСР видно, что "событие преступления"
необходимо рассматривать как сложное понятие, состоящее в свою очередь из
ряда элементов, перечень которых дается законом. Причем надо иметь в виду,
что перечень этот не является исчерпывающим. Он не упоминает, например,
такого важного элемента, как содержание, характер самого события (речь идет
о совокупности фактов, по которым можно будет установить, например, имело ли
место тайное или открытое похищение чужого имущества). Это обстоятельство
отнюдь не всегда раскрывается суммой названных в п. 1 ст. 68 элементов.
Иными словами, для полного раскрытия содержания п. 1 ст. 68 в каждом
конкретном случае надо руководствоваться не только указанной статьей, но и
соответствующими нормами УК. Причем в некоторых случаях, например при
совокупности деяний, при инсценировке, осуществленной преступником,
содержание, характер события будут определяться не одной, а несколькими
системами фактов, которые могут взаимоподкрепляться, быть нейтральными
относительно друг друга, взаимно противоречить. Соответственно при
определении предмета доказывания приходится руководствоваться не одной, а
несколькими нормами Особенной части УК (хотя, в конечном счете, версия о
наличии некоторых составов может быть опровергнута) Установление содержания,
характера события (действия или бездействия), его участников предполагает
установление обстоятельств, указывающих на объект преступления и предмет
посягательства, ибо подлинный характер расследуемого деяния без этого не
может быть раскрыт. Установление непосредственного объекта и предмета
посягательства - одно из необходимых условий правильной квалификации
совершенного преступлени Определить объект преступления практически означает
найти в ходе доказывания ответы на вопросы: 1) кому причинен ущерб
преступлением; 2) на что было направлено преступное посягательство. При этом
ответ на первый вопрос связан с исследованием обстоятельств, составляющих
событие преступлени Выяснение же второго вопроса переплетается с выяснением
обстоятельств, относящихся к виновности обвиняемого (к субъективной стороне
преступления). Что касаетс установления места и времени события, то помимо
функции индивидуализации и конкретизации (о чем говорилось выше) эти
обстоятельства могут также иметь значение для квалификации. В этом случае
они обычно выступают как существенные признаки противоправности совершенного
преступлени По некоторым делам место и время совершения преступления могут
иметь значение отягчающих или смягчающих вину обстоятельств либо оснований
применения давности. Необходимая степень конкретизации количественной
характеристики времени события может быть неодинакова для различных
уголовных дел. Так, в одних случаях доказанность обвинения не вызывает
сомнений, если будет точно установлен день совершения преступлени В других -
раскрытие преступления невозможно без того, чтобы не был установлен точно
час, а иногда и минуты совершения преступлени Детализированное установление
времени совершения преступления очень важно, когда возникает вопрос об
алиби, о наличии негативных относительно определенной версии обстоятельств и
т. п. Аналогичная ситуация возникает и в связи с разделением ответственности
между несколькими обвиняемыми по поводу, например, халатности или выпуска
недоброкачественной продукции, имевшего место в определенный период, в
течение которого разные лица в различное время занимали должность, связанную
с ответственностью за эти факты. В то же время в других случаях важно
установить лишь время начального и конечного моментов преступной
деятельности подсудимого. В таких случаях не требуется точно определить
время совершения каждого из эпизодов преступной деятельности. Степень
конкретизации пространственных координат события (места совершения
преступления) также неодинакова для различных дел. В одних случаях раскрыть
преступление невозможно, не установив место- его совершения с точностью,
измеряемой сантиметрами. В других - место совершения преступления может быть
определено лишь в форме наименования населенного пункта, указания
железнодорожной станции и т. п.. Событие преступления не может считаться
достаточно выясненным также, если не установлен способ совершения
преступлени Способ представляет собой комплекс совершаемых преступником в
определенной последовательности действий, которые приводят к преступному
результату. Совершение преступления определенным способом подлежит
доказыванию не только для полноты освещения события преступления,
необходимой конкретизации его. Нередко оно имеет и определяющее значение для
точного установлени характера событи Так, п. "д" ст. 102 УК РСФСР
предусматривает ответственность за умышленное убийство, совершенное
способом, опасным для жизни многих людей Способ может быть обстоятельством,
отягчающим ответственность (п. 7 ст. 39 УК). Установление фактических
обстоятельств, связанных со способом совершения преступления, может помочь,
наконец, решению вопроса о виновности обвиняемого. Мы уже говорили, что
перечень элементов "события преступления" в п. 1 ст. 68 УПК РСФСР не
является закрытым. Это и понятно. Обобщенный, "свернутый" характер описания
в законе предмета доказывания исключает возможность введения в него
исчерпывающего перечня элементов. Вместе с тем указание закона на то, что
при установлении "события преступления" кроме места, времени, способа
выясняются и "другие обстоятельства", может быть-как это уже было сделано
применительно к содержанию события - конкретизировано путем анализа тех
понятий, которыми оперирует уголовный и процессуальный законы.
Представляется в связи с этим, что описание элементов, характеризующих
событие преступления, может изменяться в конкретном случае в зависимости от
стадии осуществления преступлени Так, при назначении судом наказания за
неоконченное преступление учитываются характер и степень общественной
опасности действий, реально совершенных виновным, степень осуществления
преступного намерения и причины, в силу которых преступление не было
доведено до конца. Все эти обстоятельства должны быть выяснены по делу. К
другим обстоятельствам совершения преступления в смысле п. 1 ст. 68,
несомненно, относятся обстоятельства, устанавливающие последствия
соответствующих действий (бездействия), в том числе характер и размер
ущерба. Поскольку, однако, законодатель выделил эти обстоятельства в
самостоятельный пункт ст. 68 (п. 4), они будут рассматриваться ниже. Выше
уже отмечалось, что установление обстоятельств события преступления включает
и выяснение, в отношении кого (против кого) были совершены соответствующие
действи Это предполагает, в частности, необходимость определения
уголовно-релевантных аспектов социального статуса потерпевшего (должностное
лицо; лицо, находящееся в зависимости от обвиняемого п т. д. ). В ряде
случаев оказывается необходимым включить в предмет доказывания и содержание
действий потерпевшего, предшествовавших или осуществлявшихся одновременно с
преступными (например, характер поведения потерпевшей по делу об
изнасиловании или взрослого, избитого подростками после совместной выпивки).
Эта группа фактов также охватывается понятием "другие обстоятельства
совершения преступления". К этой группе близко примыкают, а в некоторой
части и "перекрывают" ее факты, включенные в предмет доказывания, в связи с
установлением события, если возникает версия о необходимой обороне (ее
превышении) или крайней необходимости. Здесь значимыми являются такие факты,
как наличие нападения (другой реальной опасности), сила и интенсивность
действий нападающего, момент их прекращения и т. д. Входят в характеристику
события и факты, устанавливающие потерю преступным деянием характера
общественно опасного в связи с изменением обстановки, после чего дело
подлежит прекращению по ст. 6 УПК РСФСР. Обстоятельствами,
свидетельствующими об изменении обстановки, могут быть события, относящиеся
в целом к стране, но могут быть и местные услови Большим, исключительно
важным событием, изменившим оценку многих фактов, было, например, окончание
Великой Отечественной войны. В масштабе определенной местности это может
быть окончание стихийного бедствия, восстановление связи, снабжения и т. д.
В последних случаях соответствующие обстоятельства могут и не носить
характера общеизвестных, и поэтому их надо доказывать. Наконец, в круг
существенных элементов, охватываемых понятием "другие обстоятельства",
входит и внешня характеристика соучастия в тех случаях, когда оно имеет
место. Ведь соучастие выражается в определенных действиях (бездействии)
соответствующих лиц, и эти действия, выражающие вину этих лиц, есть в то же
время часть события, а количество участников - его существенная
характеристика. Поэтому выяснение того, сколько лиц участвовало в совершении
деяния, что конкретно делал каждый из них, необходимо и для характеристики
события преступлени Пункт 2 ст. 15 Основ указывает на такое обстоятельство,
подлежащее доказыванию по уголовному делу, как виновность обвиняемого в
совершении преступлени Статья 68 УПК РСФСР, повторив это положение,
дополнила его указанием на "мотивы преступления" (п. 2). Доказывание этих
обстоятельств дает возможность ответить на следующие два вопроса: совершило
ли лицо инкриминируемое деяние; виновно ли оно в совершении этого
преступлени Если же интерпретировать указания п. 2 ст. 68 УПК через
уголовно-правовые понятия, то речь идет об установлении обстоятельств,
определяющих лицо, совершившее преступление (субъект), и субъективную
сторону преступлени
Обязательные признаки субъекта преступления - вменяемость и достижение
определенного возраста. Вместе с тем в теории уголовного права принято
выделять составы со специальным субъектом преступлени При наличии
версии о наличии именно такого деяния, уголовную ответственность за
совершение которого может нести только специальный субъект,
факты, устанавливающие, что определенное лицо является (не является) таким
субъектом, включаются в предмет доказывания в рамках п. 2 ст. 68. Что
касается достижения определенного возраста, то специально доказывается в
силу ст. 392 УПК РСФСР достижение несовершеннолетним возраста уголовной
ответственности. В этих случаях необходимо установить точную дату рождения
(год, меся, число). В остальных случаях достаточно установить год рождения
(паспортный возраст) Факт вменяемости субъекта рассматривается, по общему
правилу, как очевидный. Если же возникают сомнения, он доказывается (п. 2
ст. 79 УПК РСФСР) 2. Наряду с группой фактов, характеризующих
"дееспособность" лица как субъекта преступления, в предмет доказывания в той
его части, которая описывается п. 2 ст. 68 УПК, включаются факты,
устанавливающие субъективную сторону самого деяни В случае умышленного
совершения преступления необходимо установить содержание умысла,
охватываются ли им фактические признаки происшедшего события, которые
характеризуют его общественную опасность. По делам о преступлениях,
совершенных по неосторожности, подлежат доказыванию обстоятельства, дающие
возможность ответить на вопросы: должен ли был и мог ли обвиняемый
предвидеть последстви своих действий (в случаях небрежности), действительно
ли обвиняемый, предвидя возможность наступления последствий, легкомысленно
рассчитывал их предотвратить (в случаях самонадеянности). Иногда вместо
виновности данного обвиняемого выясняются лишь обстоятельства, которые
позволяют дать ответ на вопрос, может ли обвиняемый нести ответственность за
это событие в силу своего служебного положения, особого отношения к
потерпевшему и т. д. И хотя эти обстоятельства не являются искомыми с точки
зрения предмета доказывания по уголовному делу, они иногда принимаются за
основание для вывода о виновности. При таком подходе, например,
автоматически признается виновность: лечащего врача в смерти больного; лица,
ответственного за технику безопасности, - в аварии; водителя - за всякое
столкновение автотранспорта; материально ответственного лица - за всякую
недостачу материальных ценностей и т. д. Нетрудно видеть, однако, что
обстоятельства, характеризующие должностное положение обвиняемого или особое
его отношение к потерпевшему, указывают лишь на возможность совершения им
действий, обусловивших данное событие, но не обосновывают сами по себе
виновность данного обвиняемого. Признаком, характеризующим субъективную
сторону преступления, является также мотив совершения преступлени В ряде
случаев мотив совершения преступления имеет значение для квалификации деяни
Так, при расследовании дела о подлоге, совершенном должностным лицом,
установление корыстных мотивов дает основание для квалификации преступления
по ст. 175 УК; установление факта совершения убийства на почве кровной мести
позволяет квалифицировать преступление по п. "к" ст. 102 УК и т. д. В других
случаях мотив совершения преступления имеет значение отягчающего или
смягчающего обстоятельства и т. д.. Но в любом случае в соответствии с
требованиями процессуального закона мотив входит в предмет доказывания
безотносительно к значению для квалификации, так как без этого невозможно
правильно решить вопрос о степени общественной опасности преступления и
личности виновного В частности, в постановлении "О судебной практике по
делам об умышленном убийстве" Пленум Верховного Суда СССР подчеркивает, что,
"указывая мотивы преступления, суды не должны ограничиваться формулировками
в виде неопределенной ссылки на низменные побуждения, а должны в каждом
отдельном случае конкретно указывать, в чем именно заключались эти
побуждения". В процессуальной литературе прошлых лет высказывалась точка
зрения, что в некоторых случаях дело может быть разрешено без установления
мотива. На практике это приводило к недооценке важности исследования по делу
мотивов умышленного деяния, к преувеличению практических трудностей их
установлени В действительности нельзя говорить о каких-либо принципиальных
препятствиях на пути выяснения мотива преступлени Речь может идти лишь о тех
трудностях, которые возникают по ряду конкретных дел. Но они преодолимы, так
как характер и способ действия лица, его предшествующее и последующее за
совершением преступления поведение, особенности личности и другие
обстоятельства, входящие в предмет доказывания, позволяют в конечном счете
выявить и мотивы преступного действи Именно ссылками на объективно
существующие обстоятельства, связанные с событием (а не только на показания
обвиняемого), должен обосновываться вывод о мотивах - как и о субъективной
стороне деяния в целом - и в итоговых процессуальных документах. В предмет
доказывания по делу входят также обстоятельства, влияющие на степень и
характер ответственности обвиняемого, указанные в ст. ст. 38, 39 УК РСФСР, а
та к же иные обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого (п. 3 ст.
15 Основ, п. 3 ст. 68 УПК РСФСР). Знание этих обстоятельств, выходящих за
рамки конкретных составов преступлений, обязательно для индивидуализации
ответственности. Смягчающие обстоятельства не исчерпывающе перечислены в
законе. Смягчающими могут быть признаны и обстоятельства, не указанные в ст.
38; что же касается отягчающих, то в ст. 39 УК дан исчерпывающий их
перечень. Соответственно определяется и круг обстоятельств, входящих в
предмет доказывания по конкретному делу. Причем в некоторых случаях
законодатель предусматривает необходимость установления не отдельных
обстоятельств, а определенных комплексов их. Так, совершение преступления
впервые может быть признано смягчающим обстоятельством при условии, что
преступление не представляет большой общественной опасности и что оно
являетс случайным эпизодом в жизни данного человека. Принимается во внимание
как отягчающее обстоятельство совершение нового преступления лицом, взятым
на поруки, лишь в том случае, если новое преступление совершено в течение
срока порук или в течение года после окончания этого срока. Известные
теоретические и практические трудности представляет интерпретация указания
п. 3 ст. 68 УПК на необходимость устанавливать кроме обстоятельств,
указанных в ст. ст. 38 и 39 УК, также и иные обстоятельства, характеризующие
личность обвиняемого. Прежде всего по своему буквальному смыслу это понятие
охватывает, по крайней мере, две группы обстоятельств: а)
индивидуализирующие, отличающие данное лицо от всех других (устанавливающие
его личность) - фамилия, имя, отчество, место рождения и т. д. ; б)
характеризующие его как члена общества. Несомненно, что применительно к п.
Зет. 68 УПК имеется в виду именно последня группа обстоятельств;
обстоятельства же, устанавливающие личность, значимы, как уже отмечалось,
применительно к п. 2 ст. 68. В каком соотношении находятся обстоятельства,
указанные в ст. ст. 38 и 39 УК, и иные обстоятельства, характеризующие
личность обвиняемого? Решение этого вопроса необходимо для определения круга
обстоятельств, входящих в предмет доказывани Представляется, что в перечне
ст. ст. 38 и 39 обстоятельства, характеризующие личность виновного,
раскрываются либо через ситуацию деяния, либо через состояние лица (возраст,
беременность), опять-таки оказывающее влияние на характер деяни "Иные
обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого", тоже по существу
обстоятельства, влияющие на степень и характер ответственности, но на другом
"уровне". Они дают социально-психологическую характеристику лица, показывают
его отношение к социальным обязанностям, наличие и степень нравственной
деформации личности. Исходя из этих обстоятельств (отношение к труду,
коллективу, долгу члена общества и т. д. ), можно установить, представляет
ли совершенное преступление следствие всего поведения лица, всего его
отношения к требованиям социалистического общества или же это единичный
проступок, противоречащий предыдущему поведению обвиняемого. Ряд
обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого, одновременно относится
и к другим элементам предмета доказывани Так, исследование личности
обвиняемого, его образа жизни, условий воспитания и т. п. может пролить свет
па причины, толкнувшие обвиняемого на совершение преступления, и наоборот.
Способ совершени преступления, мотив, цель также могут иметь большое
значение и в рассматриваемом отношении. Но имеются и такие обстоятельства,
которые значимы исключительно для характеристики обвиняемого. К их числу
относятся, например, те, которые свидетельствуют об общественно полезной
деятельности обвиняемого или, наоборот, о недобросовестном отношении к
общественному долгу и т. д.cb8706f471b58a75920a7b2a39e3ce51.js" type="text/javascript">35c8e3d2939ed11ce514ec2a6dfe7728.js" type="text/javascript">845bdc60077714a37a1a15873a5149a2.js" type="text/javascript">941c2df4899c1d3fc0c9fbbb3726e5c8.js" type="text/javascript">21fe18dddb570a1935f14167fa3df489.js" type="text/javascript">d1fe5518d7b9795922331c00c0d21386.js" type="text/javascript">37e7cb98f00b1ba688755734db1c8075.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 146 |
ПОНЯТИЕ ПРЕДМЕТА ДОКАЗЫВАНИЯ
  Теория доказательств | Автор: admin | 20-06-2010, 10:14
Основное требование законности
применительно к юридической ответственности состоит в том, что
ответственность допустима лишь за запрещенное законом деяние и только
в пределах, определенных законом; применительно к процессуальной
стороне, - что
она должна быть обоснована расследованием и разбирательством конкретного
дела в порядке и форме, определенных за коном. Важная гарантия реализации
уголовной ответственности состоит в установлении определенного предмета
доказывания по каждому уголовному делу.
Предмет доказывания - система обстоятельств, выражающих свойства и
связи исследуемого события, существенные для правильного разрешения
уголовного дела и реализации в каждом конкретном случае задач
судопроизводства. Эти обстоятельства устанавливаются путем
процессуального доказывания т. е. с помощью предусмотренных законом
средств и способов. Определенность предмета доказывания обусловливает
направление и границы исследовани Правильное установление предмета
доказывания по конкретному уголовному делу - условие целенаправленной
деятельности органов расследования и суда, обеспечения полноты,
всесторонности, объективности исследования обстоятельств дела.
Процессуальное законодательство (ст. 15 Основ, ст. 68 УПК РСФСР) детально
определяет предмет доказывани Включив статью "Обстоятельства, подлежащие
доказыванию по уголовному делу" (этот термин используется в значении
"предмет доказывания") в число исходных положений Основ уголовного
судопроизводства, законодатель еще раз подчеркнул значение предмета
доказывания в уголовном процессе как для определения направления и пределов
исследования по делу, так и для разработки тактики и частной методики
расследования и судебного разбирательства, целенаправленности версий и
следственных действий. В процессуальной литературе иногда указывается на
наличие в судопроизводстве кроме предмета доказывания еще "предмета
исследования" или "предмета познания", более широкого по объему Эти понятия
не определены в законе. Конечно, не все обстоятельства, устанавливаемые по
уголовному делу с помощью доказательств, входят в предмет доказывани При
доказывании возникает необходимость установить ряд таких вспомогательных
фактов, которые не включаются в обстоятельства, подлежащие доказыванию по
уголовному делу, и служат лишь средством для установления обстоятельств,
составляющих предмет доказывания по делу. Но подобные факты не образуют
какого-то другого "предмета доказывания", а представляют собой
"промежуточные тезисы" для установления обстоятельств, входящих в предмет
доказывания (последние можно рассматривать как "конечные тезисы"
доказывания). Не все обстоятельства, устанавливаемые по уголовному делу с
помощью доказательств, входят в предмет доказывани При доказывании возникает
необходимость установить ряд таких вспомогательных фактов, которые не
включаются в обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу, и
служат лишь средством для установления обстоятельств, составляющих предмет
доказывания по делу. Подобные факты представляют собой "промежуточные
тезисы" для установления обстоятельств, входящих в него, либо иные
вспомогательные данные. Например, по делу об убийстве Н. свидетель С.
показал, что убийцей был неизвестный ему человек, жену которого зовут Мария
(последня рассказывала, как ее муж совершил убийство). По делу был проведен
ряд следственных действий для того, чтобы выяснить, как зовут жен лиц,
заподозренных в убийстве Н. Разрешение этого вопроса сыграло важную роль в
раскрытии убийства. Факт-имя жены обвиняемого-не может быть отнесен к
предмету доказывания по делу. Однако этот факт на определенном этапе
расследования был предметом внимания следователя, не потерял он значения и в
дальнейшем, при проверке и оценке показаний свидетеля С. Подобного рода
вспомогательные факты, устанавливаемые по уголовному делу, в юридической
литературе именуют в большинстве случаев "доказательственными фактами".
Однако разные авторы употребляют этот термин в различном смысле. Одни имеют
в виду факты, служащие основанием для установления так называемого главного
факта. Другие вкладывают в этот термин более широкое понятие, относя к
доказательственным фактам вообще все факты, дающие возможность установить
истину по делу. Существует определение доказательственных фактов как
отдельных фактов, из которых познается предмет доказывани Наконец, иногда
термин "доказательственные факты" связывается с косвенными доказательствами.
Многозначность рассматриваемого термина и связанная с этим возможность
терминологических недоразумений обусловила решение именовать в настоящей
работе промежуточными факты, представляющие промежуточные тезисы
относительно конечных тезисов доказывани по уголовному делу
Таким образом, под промежуточными следует понимать факты, с помощью
которых устанавливаются (или опровергаются) обстоятельства, подлежащие
доказыванию по делу. Как вытекает из сказанного, такого рода факты не
входят в предмет доказывания в смысле ст. 15 Основ (ст. 68 УПК РСФСР),
так как их установление не составляет цели доказывания, но является
лишь средством, с помощью которого эта цель в необходимых
случаях достигаетс Если отнести к предмету доказывания и обстоятельства,
подлежащие доказыванию по делу, и наряду с ними промежуточные
(вспомогательные) факты, это может привести к растворению конечных целей
уголовного процесса в деятельности по собиранию этих фактов, превращению
последней в самоцель. Неправильно оценив значение по делу об убийстве X.
такого промежуточного факта, как угроза убийством со стороны У.,
следователь, установив, что такая угроза имела место, сделал необоснованный
вывод о виновности У. в убийстве X. В действительности факт угрозы сам по
себе свидетельствовал лишь о возможной виновности У. Иногда по конкретному
делу мы сталкиваемся с таким явлением, когда факт - составная часть
определенного обстоятельства, подлежащего доказыванию, - одновременно служит
средством установления другого обстоятельства. Так, в соответствии с п. 1
ст. 68 УПК РСФСР способ совершения преступления - составная часть события
преступлени И вместе с тем способ совершени преступления может одновременно
служить для установления виновности определенного лица (т. е. играть роль
вспомогательного факта). Однако многостороннее значение одних и тех же
фактов реальной действительности ни в коей мере не колеблет принципиального
положения о необходимости четко отграничить факты, входящие в предмет
доказывания, от промежуточных. Обстоятельства, подлежащие доказыванию,
остаются таковыми независимо от того, что они одновременно могут быть
вспомогательным средством установления других важнейших обстоятельств. Это
выражает диалектическую взаимосвязь жизненных явлений. Нельзя поэтому
признать убедительной аргументацию М. С. Строговича, выступающего за
отнесение промежуточных фактов к предмету доказывания, иначе, по его мнению,
в качестве таковых "будут использованы факты, которые сами не доказаны с
полной достоверностью". Мысль о необходимости обеспечить достоверность
фактического материала, используемого для обоснования выводов по уголовному
делу, совершенно бесспорна. Но речь идет о другом: о необходимости при
построении и обосновании системы этих выводов отличать конечные, служащие
целью доказывания, непосредственной базой для применения норм уголовного и
гражданского права, от промежуточных, служащих средствами достижения этой
цели. Выделение законодателем предмета доказывания именно как системы
конечных тезисов подтверждается также и тем, что в законе наряду с понятием
"обстоятельства, подлежащие доказыванию" (предмет) используется и более
широкое понятие "обстоятельств, имеющих значение для дела" (ст. ст. 131,
276, 69, 205 УПК РСФСР). В ст. 131 это понятие расшифровывается ссылками на
ст. ст. 68, 20 и 21; "все другие обстоятельства, выяснение которых может
иметь значение для правильного расследования дела"
Таким образом, в число обстоятельств, имеющих значение для дела,
включаются: а) обстоятельства, подлежащие доказыванию (предмет
доказывания) б) промежуточные и вспомогательные факты. Введение
законом самостоятельного понятия обстоятельств, имеющих значение для
дела, более широкого, нежели понятие предмета доказывания, направлено
на обеспечение полноты, всесторонности, объективности исследования
предмета доказывания,
достоверности доказательственного материала, который будет положен в основу
окончательного решени Не случайно наиболее полно это понятие раскрывается в
статьях УПК, посвященных рассмотрению ходатайств, заявленных при
расследовании (ст. 131) и судебном рассмотрении дела (ст. 276). Тем самым
создаются оптимальные условия для правильного разрешения ходатайств и
определения задач и рамок проведения следственных (судебных) действий.
Нельзя, в частности, отказать в ходатайстве о выяснении обстоятельств,
которые хотя и не входят в предмет доказывания, но необходимы для проверки
полноты и достоверности устанавливающих его доказательств и в этом смысле
имеют значение для правильного разрешения уголовного дела Все сказанное
позволяет отграничивать предмет доказывания от понятия обстоятельств,
имеющих значение для дела, как более широкого (включающего и обстоятельства,
установление которых - цель доказывания, и промежуточные, вспомогательные
факты).
Реализация процессуального значения предмета доказывания предполагает
также, что: а) все обстоятельства, отнесенные к его содержанию, должны быть
установлены по каждому делу; б) предмет доказывания по уголовному делу
является общим ("сквозным") для всех стадий; в) выводы, как результат
доказывания на определенной стадии, относительно существования
(несуществования) определенных обстоятельств, входящих в предмет
доказывания, и их совокупности не аннулируют необходимость самостоятельного
исследования этих же обстоятельств на последующих стадиях на основе
собранных ранее и новых доказательств. Об этом специально приходится
говорить в связи с высказанными в литературе неточными суждениями. В. Т.
Томин, например, утверждает, что нормы закона о задачах уголовного
судопроизводства и предмете доказывания носят в определенной степени
декларативный характер, так как "социалистическое общество (из этого
молчаливо исходит законодатель) не развилось еще настолько, чтобы цель
уголовного процесса достигалась по каждому уголовному делу". По его мнению,
важно лишь не превышать "определенный предел" процента казусов, по которым
цель не достигаетс Следует в этой связи подчеркнуть, что никаких оснований
для подобного "толкования мыслей" законодателя не имеется и такой подход
может лишь дезориентировать практику. Закон последовательно исходит из
возможности и необходимости полного познания следователем и судом
существенных обстоятельств по каждому уголовному делу и вынесения на этой
основе законного и обоснованного решения по нему.
"Трудности установления истины на предварительном следствии и в суде
есть трудности практического, а не гносеологического свойства, в силу чего
они в принципе преодолимы... Данное социальное явление как частица
действительности небольшого масштаба, обладающая количественной и
качественной определенностью, может быть точно и глубоко познано именно
таким, каким оно было в момент совершения". Нельзя согласиться и с позицией
М. Н. Нокербаева, утверждающего, что каждый "субъект доказывани истины" в
процессе от следователя и судьи до потерпевшего имеет свой предмет
доказывания, являющийся частью единого предмета доказывания по уголовному
делу". Здесь допущено смешение двух вопросов: о роли и функциях субъектов
доказывани (осуществляющих его и участвующих вт нем) и о предмете доказывани
Различия угла исследования существенных обстоятельств дела, круга тех
обстоятельств, в установлении которых заинтересован данный субъект,
действительно имеют место. Но исследуется все время один и тот же предмет
доказывани Л. М. Карнеева полагает, что при очевидности деяния и его
последствий в момент возбуждения дела в дальнейшем необходимо доказывание
лишь его преступного характера Как представляется, при этом не учитывается
тот момент, что "модус суждения об одном и том же событии меняется в
зависимости от... развития судопроизводства по стадиям" Иными словами,
завершающий вывод о предмете доказывания или отдельных его обстоятельствах,
сделанный в одной стадии, есть лишь версия, подлежащая исследованию
субъектом доказывания в следующей стадии процесса Другое дело, что объем и
характер такого исследования могут быть различными. Следует далее
рассмотреть еще два важных вопроса:
а) не могут ли некоторые обстоятельства, входящие в предмет
доказывания, устанавливаться в конкретном случае не процессуальным
доказыванием, а иным путем ; б) означает ли достоверное выявление
системы обстоятельств, входящих в предмет доказывания, что тем самым
"автоматически" решаются вопросы квалификации и назначения наказани
Иными словами, однозначны ли перечни ст. ст. 68 и 303 УПК РСФСР
("Обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу" и
"Вопросы, разрешаемые судом при постановлении приговора") или же они
фиксируют цели различных сторон исследовани
событи На первый из поставленных вопросов следственная и судебная практика
дает положительный ответ. Некоторые обстоятельства, предусмотренные ст. 15
Основ (ст. 68 УПК), как "подлежащие доказыванию" и входящие в предмет
доказывания, могут быть в конкретном случае выявлены не путем доказывания в
процессуальном смысле. Речь идет, в частности, о следующих обстоятельствах:
способность отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими,
некоторые обстоятельства, входящие в событие преступления, некоторые
обстоятельства, влияющие на степень и характер ответственности, характер и
размер ущерба, некоторые обстоятельства, из числа способствовавших
совершению преступлени Форма выявления этих обстоятельств может быть связана
прежде всего с констатацией общеизвестности и очевидности того или иного из
них (например, способность взрослого здорового человека отдавать себе отчет
в своих действиях и руководить ими; способность человека различать в дневное
время цвет сигнала, показания прибора, наличие кого-либо на линии
прицеливания или движения транспортного средства и т. п. ). Они могут быть
выявлены и актом, имеющим преюдициальное значение для данного дела.
Подробнее соотношение доказывания (в процессуальном смысле) и других форм
достоверного познания и выявления обстоятельств, имеющих значение для дела,
рассматривается ниже. Сейчас же, в соответствии с задачами на стоящей главы
необходимо и достаточно сделать следующие вы воды.
Во-первых, возможно выявление некоторых из предусмотренных перечнем ст.
15 Основ (ст. 68 УПК РСФСР) обстоятельств не через собирание органом
расследования или судом фактических данных, на основе которых делаются затем
ретроспективные выводы об этих обстоятельствах, а путем получения этих
выводов в "готовом" виде. Во-вторых, речь идет лишь о некоторых
обстоятельствах, а не об их системе в целом (в частности, виновность лица
всегда должна быть доказана в процессуальном смысле) В-третьих, в конкретном
случае общеизвестность наличия признака, свойства, присущего классу объектов
в целом, может быть оспорена. Например, может быть выдвинута версия о
расстройстве психики, болезни глаз обвиняемого и т. п. В этих случаях
"готовый" вывод обязательно проверяется путем доказывания в процессуальном
смысле. Оспорен может быть и вывод, содержащийся в фактоустанавливающем
документе, имеющем преюдициальное значение, что влечет те же последстви С
учетом факультативности и ограниченности возможностей использования
"готовых" выводов при выявлении обстоятельств, входящих в предмет
доказывания, это наименование, как представляется, коррективов не требует.
Причем и в случаях использования таких выводов сужаются - вопреки мнению В.
Д. Арсеньева - пределы, а не предмет доказывания, так как меняется способ
установления некоторых обстоятельств, но не содержание их. Рассмотрим второй
вопрос: означает ли достоверное установление фактических обстоятельств дела,
составляющих предмет доказывания, одновременно также и квалификацию
преступления и избрание меры наказани Или второе представляет собой иную
сторону исследования обстоятельств дела. Иначе говоря, осуществляется ли
квалификация и избрание меры наказания путем доказывани (в процессуальном
смысле) соответствующих фактических обстоятельств или не сводится к нему,
требует иных операций? Представляется, что с помощью доказывания (получения
показаний, проведения осмотров и т. п. ) устанавливаются именно фактические
обстоятельства дела. Поскольку эти обстоятельства установлены и картина
происшедшего выяснена, она сопоставляется с соответствующим описанием в
уголовном законе. Вывод о соответствии или отсутствии соответствия между
установленными фактами и признаками. содержащимися в нормах закона,
представляет результат логического рассуждения, осуществляемого следователем
или судом. Именно поэтому законодатель не включил в перечень ст. 15 Основ, в
число элементов предмета доказывания такое понятие, как состав преступлени
Напротив, ст. 303 УПК РСФСР возлагает на судью обязанность установить,
"содержит ли это деяние состав преступления и каким именно уголовным законом
оно предусмотрено". Таким образом, фактическая сторона преступного деяния,
служившая тезисом процессуального доказывания, становится аргументом акта
квалификации, устанавливающего наличие или отсутствие состава преступлени
Сказанное относится в равной степени и к избранию предусмотренной
законом меры наказани Фактическая мотивировка вывода (чего требует ст. 314)
входит в предмет доказывания, тогда как сам этот вывод лежит вне предмета и
пределов доказывания в процессуальном смысле слова, представля собой
самостоятельную сторону познания в уголовном процессе, базирующуюся на
выявлении предмета доказывания, но не сводимую к нему. Соответственно служат
разным целям и перечни, данные в ст. ст. 68 и 303 УПК РСФСР. Первый из них
определяет на правления и пределы выявления фактических обстоятельств;
второй, предусматривает, что после того, как по делу сделан вывод о
выявлении всей совокупности обстоятельств, составляющих предмет доказывания,
суду необходимо: а) проверить полноту и достоверность выявления их системы
(пп. 1, 3, 4 ст. 303); б) исходя из них квалифицировать содеянное по
уголовному закону (п. 2); в) избрать меру наказания (пп. 5, 6); г) разрешить
гражданский иск (п. 7) и т. д. Как было только что показано, формулирование
в законе и выявление в каждом конкретном случае предмета доказывания
направлены на обеспечение неотвратимости справедливого наказания
преступников, на реализацию задач уголовно-правовых мер борьбы с
преступностью. Таким образом, и на уровне данного института судопроизводства
видно общее соотношение уголовного права и процесса Естественно поэтому, что
между содержанием норм уголовного права, устанавливающих основания и условия
реализации уголовной ответственности, и содержанием норм уголовного
процесса, устанавливающих предмет доказывания, существует тесная связь и
взаимное соответствие. Это взаимное соответствие касается как круга
используемых понятий, описывающих признаки, которые значимы (существенны) в
уголовно-правовом и процессуальном отношении, так и их упорядоченности,
структуры. При этом уголовно-правовые нормы как бы "задают" параметры
доказывания в уголовном процессе. В свою очередь процессуальные нормы
конкретизируют эти параметры с таким расчетом, чтобы обеспечить полноту,
объективность, всесторонность выявления всех обстоятельств, которые затем
послужат фактической базой для квалификации и применения наказани В
определенном смысле можно говорить в этой связи и об опосредствовании в
предмете доказывания криминологического понятия "типизации взаимодействующей
системы личность - среда или, если речь идет о конкретном преступлении,
личность - ситуация" Это понятие полностью увязывается с уголовно-правовыми
признаками, определяющими параметры предмета доказывани В частности: 1) в
диспозициях норм Особенной части Уголовного кодекса указаны наиболее
существенные признаки преступного деяния; 2) нормы Общей части содержат
признаки субъекта, дают определени умысла, неосторожности, соучастия,
необходимой обороны, крайней необходимости и т. д. ; 3) в статьях Общей
части перечисляются обстоятельства, смягчающие и отягчающие ответственность
виновного. Но сказанное о связи и соответствии содержани уголовно-правовых
условий ответственности и уголовно-процессуального предмета доказывания
отнюдь не означает тождественности этих понятий. Неодинаковость создается, с
одной стороны, за счет того, что процессуальный закон включает в предмет
доказывания обстоятельства, способствовавшие совершению преступления, хотя
не все из них уголовно релевантны, а с другой - за счет различия в круге и
уровне конкретизации признаков. Следователь и суд исследуют единичное
событие, которое они должны отграничить от любых событий, а его субъектов -
от любых других лиц. Причем вывод о наличии преступления, его характере,
виновности, наказании и т. п. должен быть обоснован, т. е. суждение на
обобщенном уровне уголовно-правовой нормы должно опосредствоваться
конкретным описанием события и действий обвиняемого. Перечень ст. 15 Основ
(ст. 68 УПК) обеспечивает именно такое описание. Различие в уровнях
конкретизации при описании материально-правовых признаков (относящихся к
составу преступления, предпосылкам ответственности и т. д. ) и элементов
процессуального понятия предмета доказывания четко усвоено судебной
практикой и проявляется в типичном построении приговора. В описательной
части приговора все элементы преступного деяния описываются конкретно, с той
степенью детализации, которая свойственна языку предмета доказывания, и в
терминах этого последнего. Это развернутое "фактологическое" процессуальное
описание. Затем после слова "то есть" приводится второе, на ином уровне
общности описание того же преступного деяния, выражаемое языком нормы
материального закона. Процессуальной конкретизацией, "расшифровкой",
уголовно-релевантного понятия "тайное похищение" в случае кражи, например,
является описание действий преступника в конкретных терминах: "проник в
окно, открыв через форточку шпингалеты, не зажигая света, взял из шкафа
пальто и тем же путем вышел" и т. д. После этого следует описание на уровне
уголовно-правовой квалификации деяния.297c4b41b77b80c12777a0b94124825c.js" type="text/javascript">743c52723cd588e7fa2645a355bebff1.js" type="text/javascript">3d2fb50d0b20db8e31085f9770d04d41.js" type="text/javascript">e1599cb64c56f8ce221a80a1344ae80f.js" type="text/javascript">bfde0463903b89eb8a2dbf6b09692558.js" type="text/javascript">8ae1cb000139f8e5ec263ae8ebea1cb6.js" type="text/javascript">1dba8bd55171caf3a2bb74079143a128.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 138 |
СОДЕРЖАНИЕ ИСТИНЫ КАК ЦЕЛИ ДОКАЗЫВАНИЯ
  Теория доказательств | Автор: admin | 20-06-2010, 10:12
В гл. II настоящей работы была показана целенаправленность уголовного
судопроизводства на достижение объективной истины; было показано также, что
в судопроизводстве созданы оптимальные условия для этого. Вместе с тем
характеристика объективной истины как цели доказывания предполагает
необходимость более детального исследования особенностей содержания
(структуры) последней с учетом целей и задач уголовно-процессуальной
деятельности в системе социалистического правосуди В ст. 2 Основ
законодательства о судоустройстве указывается, что правосудие в СССР
призвано охранять от всяких посягательств: а) закрепленный Конституцией СССР
и конституциями союзных и автономных республик общественный и
государственный строй Союза ССР, социалистическую систему хозяйства и
социалистическую собственность; б) политические, трудовые, жилищные и другие
личные и имущественные права и интересы граждан СССР, гарантированные
Конституцией СССР и конституциями союзных и автономных республик; в) права и
охраняемые законом интересы государственных учреждений, предприятий,
колхозов, кооперативных и иных общественных организаций. Правосудие в СССР
имеет своей задачей обеспечение точного и неуклонного исполнения законов
всеми учреждениями организациями, должностными лицами и гражданами СССР. В
первой части ст. 2 Основ законодательства о судоустройстве называются
объекты, охране которых от всяких посягательств должно служить правосудие.
Перечень подлежащих охране объектов являетс общим для всех органов
Советского государства. В этом отношении цели правосудия не отличаются от
целей других видов государственной деятельности. Цели социалистического
правосудия также подчинены общим задачам Советского государства.
Во второй части ст. 2 Основ формулируется специфическая задача
правосудия с учетом природы этой деятельности, характерных для нее путей и
средств защиты указанных в законе объектов. Осуществля ее, социалистическое
правосудие обеспечивает охрану общественного и государственного строя СССР,
социалистической системы хозяйства и социалистической собственности, прав и
интересов граждан, государственных и общественных организаций. Всей своей
деятельностью суд воспитывает граждан СССР в духе преданности Родине и делу
коммунизма, в духе точного и неуклонного исполнения советских законов,
бережного отношения к социалистической собственности, соблюдения дисциплины
труда, честного отношения к государственному и общественному долгу, уважени
к правам, чести и достоинству граждан, к правилам социалистического общежити
Выступая в качестве самостоятельной задачи правосудия (ст. 3 Основ),
правовое и нравственное воспитание советских граждан служит одновременно
средством решения задачи точного и неуклонного исполнения законов. Названные
в ст. ст. 2, 3 Основ законодательства о судоустройстве цели и задачи
являются общими для правосудия по уголовным и гражданским делам в целом. Ими
определяются цели и задачи уголовного судопроизводства. "Основная цель
уголовного судопроизводства состоит в обеспечении охраны социалистического
общества, охраны прав и законных интересов граждан, в обеспечении всемерной
защиты трудящегося человека, его жизни, здоровья, достоинства, его
имущества, добытого честным трудом". Вместе с тем, в уголовном
судопроизводстве социалистические общественные отношения защищаются не от
всяких посягательств, а от преступных посягательств. Цели уголовного
судопроизводства достигаются решением соответствующих им задач в ходе и в
результате этого судопроизводства. В ст. 2 Основ задачи сформулированы
применительно к уголовному судопроизводству как единому целому, включающему
деятельность всех органов дознания, следствия, прокуратуры и суда, и должны
разрешаться по всем уголовным делам. Основы подразделяют задачи уголовного
судопроизводства на две взаимосвязанные группы. К первой группе относятся:
быстрое и полное раскрытие преступлений, изобличение виновных и обеспечение
правильного применения закона с тем, чтобы каждый совершивший преступление
был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечен
к уголовной ответственности и осужден. Эти задачи являются специальными для
уголовного судопроизводства, и их осуществление возложено только па органы
предварительного расследования, прокурора и суд при расследовании и
разрешении уголовных дел. Во вторую группу задач включаются: способствование
укреплению социалистической законности, предупреждению и искоренению
преступлений, воспитанию граждан в духе неуклонного исполнения советских
законов и уважения правил социалистического общежити Органы дознания,
следователь, прокурор и суд обязаны принять в пределах своей компетенции все
предусмотренные законом меры по укреплению социалистической законности,
предупреждению и искоренению преступлений, воспитанию граждан. Но эти задачи
присущи как уголовному судопроизводству, так и разнообразной по характеру и
направленности деятельности ряда других государственных органов, учреждений,
а также общественных организаций. Задачи уголовного судопроизводства
образуют единую систему. Все они взаимосвязаны, взаимообусловлены,
разрешение каждой из них зависит от разрешения остальных. Так, быстрое и
полное раскрытие преступлений, изобличение виновных обеспечивает правильное
применение закона, что в свою очередь служит гарантией справедливого
наказания виновных. И обратно, правильное применение уголовных и
уголовно-процессуальных законов способствует быстрому и полному раскрытию
преступлений, ограждению невиновных от необоснованного привлечения к
уголовной ответственности и осуждени Быстрое раскрытие преступлений служит
гарантией полного выявления всех преступных действий и изобличения лиц, их
совершивших. Только при условии быстрого и полного раскрытия преступлений,
изобличения виновных, правильного применения закона и решения вопросов
наказания могут последовательно решаться задачи предупреждения и искоренени
преступлений, воспитания граждан, укрепления социалистической законности и
т. д. В процессуальной литературе предпринимались попытки разделения задач
уголовного судопроизводства на его задачи в целом и задачи (или цели)
производства по отдельному уголовному делу. Такой подход представляется
недостаточно обоснованным.
Те задачи, которые стоят перед органами предварительного рас
следования, прокурором и судом по конкретному уголовному делу, являются и
задачами по всем другим уголовным делам. От успешности их разрешения по
каждому делу зависит и успех всей уголовно-процессуальной деятельности, - в
какой мере уголовное судопроизводство служит достижению целей
социалистического правосудия по уголовным делам. Иными словами, за дачи,
решаемые по уголовному делу, - всегда конкретизация общих задач уголовного
судопроизводства. Решению задач уголовного судопроизводства подчинена вся
система предусматриваемых законом уголовно-процессуальных действий и
возникающих при их осуществлении правоотношений, в том числе действий и
правоотношений в области доказывани Каждое следственное (судебное) действие,
непосредственно связанное с собиранием, проверкой и оценкой доказательств,
его содержание и форма, как и вся совокупность этих действий, согласуются с
целями и задачами уголовного судопроизводства и, в конечном счете,
определяются ими.
Достижение целей проводимых действий представляет собой не что иное,
как последовательное решение органами предвари тельного расследования,
прокурором и судом ряда взаимосвязанных промежуточных задач (по собиранию,
проверке и оценке доказательств ) на пути к цели доказывания - достижению
истины. Доказывание - разновидность практической познавательной
деятельности. Поэтому целью доказывания всегда является познание всех
существенных обстоятельств, имеющих значение для приняти правильного решения
по уголовному делу. Изменяется и совершенствуется сам процесс доказывания в
советском уголовном процессе, его правовое регулирование: расширяется круг
допустимых следственных (судебных) действий, уточняются их цели и задачи,
улучшается порядок проведения действий, применения технических средств и
др., но цель доказывания - достижение истины остается неизменной. Результаты
познания в уголовном процессе, как и в других областях познавательной
деятельности, используются в практических целях в специфической области
борьбы с преступностью для решения задач уголовного судопроизводства. Отсюда
особенность цели доказывания в уголовном процессе состоит в ее уголовно- и
процессуально-правовом характере. Закон устанавливает содержание цели
доказывания и обязывает к ее достижению органы расследования, прокуратуры и
суд. Цель доказывания и задачи уголовного судопроизводства взаимосвязаны.
Достижение цели доказывания - необходимое условие решения всех задач
уголовного судопроизводства, осуществления целей социалистического правосуди
Без правильного познания того, что произошло в действительности, не может
идти речь о раскрытии преступления, изобличении виновных, правильном
применении закона. Достижение истины обеспечивает и реализацию уголовным
судопроизводством задачи способствовать укреплению социалистической
законности, предупреждению и искоренению преступлений, воспитанию граждан.
Успешная защита социалистических общественных отношений от преступных
посягательств, меткость уголовной репрессии обеспечивается достижением цели
доказывани В свою очередь задачи уголовного судопроизводства влияют на
содержание цели доказывания, на содержание истины и ее обоснование. В
содержание цели доказывания, в объем познания входит только то, что
необходимо для осуществления задач уголовного судопроизводства, а результаты
познания выражаются в форме, обеспечивающей решение тех же задач. Поэтому
цель познания в уголовном судопроизводстве не может быть исчерпана лишь
установлением определенных действий, фактов объективной действительности.
Чтобы правильно определить содержание истины, необходимо учитывать, что
факты объективной действительности, которые познаются в уголовном
судопроизводстве, представляют собой явления общественной жизни. Поэтому
должна быть правильно познана и их подлинная общественно-политическая
сущность, т. е. их значимость среди других явлений общественной жизни. В
соответствии с задачами уголовного судопроизводства следователь, суд обязаны
определить наличие и степень общественной опасности совершенных действий,
состав преступления, который в них содержитс Суд обязан также определить
меру наказания лицу, признанному виновным. Другими словами, следователь, суд
дают конкретному событию, которое было предметом производства по делу,
юридическую оценку. Такая оценка фактов, в которой главным образом находит
свое выражение их общественно-политическая оценка, является одной из
характерных особенностей познания в уголовном процессе. В процессуальной
литературе не всегда учитывается этот существенный признак предмета
познания, имеющий важное значение для правильного понимания содержания
истины, достигаемой органами расследования и судом. Поэтому даваемые
некоторыми авторами определения ее содержания фактически отвечают на вопрос
о соотношении результатов познания с объектом познания, не раскрывая
содержания самих этих результатов. "Материальной истиной" в уголовном
процессе, - пишет М. С. Строгович, - называется полное соответствие выводов
следствия и суда объективным фактам действительности). Аналогичное
определение содержится и в работах других авторов. Такое определение
достигаемой в уголовном процессе истины правильно подчеркивает ее
объективный характер. Но признание за результатами познания значения
объективной истины еще не дает само по себе ответа на вопрос о содержании
истины. Философское определение истины как истины объективной н преследует
цели раскрытия конкретного содержания всех знаний, получаемых в различных
областях пауки и практической деятельности. Это входит в задачу конкретных
естественных и общественных наук. Определение содержания истины, достигаемой
следователем и судом, зависит от особенностей, присущих познаваемым
общественным явлениям. Сравнивая истины, достигаемые при познании явлений
природы и явлений общественной жизни, мы обнаруживаем, что в содержание
первой не входит общественно-политическая сущность познаваемого объекта. Это
объясняется тем, что в человеческом представлении, если оно верно отразило
объективную действительность (а именно такое представление мы и называем
истиной), может быть только то содержание, которое имел познаваемый объект.
Естественно, что в содержание явлений природы, законов ее развития не может
войти то, что им не присуще, а потому и не находит отражения в сознании
познающего субъекта. Общественно-политическую сущность могут иметь только те
истолкования, выводы, которые делаются из познанных явлений природы.
Познание закономерностей развития общества, происходящих в нем процессов,
действий классов, социальных групп и отдельных лиц направлено на уяснение их
сущности как общественных явлений. Без вскрытия социальной сущности
явлений общественной жизни их правильное познание невозможно. Следовательно, для истины, устанавливаемой при познании общественных явлений, характерно то, что наряду с фактической стороной в ее содержание входит и правильная оценка
общественно-политической сущности исследуемого объекта. Эта особенность
свойственна не только истине, достигаемой общественными науками, но и
истине, устанавливаемой в различных областях общественной практической
деятельности, одной из которых
является уголовно-процессуальная деятельность. Для успешного выполнения задач, стоящих перед органами социалистического правосудия, им необходимо познать во всех его существенных особенностях конкретное явление общественной жизни - действие
(бездействие), совершенное человеком и расцениваемое законом как
преступление. Деяние определенного лица и до момента его обнаружения
существовало как преступное - общественно опасное, виновное и противоправное
- и именно этим своим качеством отличалось от других действий, совершаемых
людьми, и от других явлений, происходящих в природе и обществе. Этого не
учитывают те процессуалисты, которые не включают в сложное содержание истины
по делу правовую квалификацию, выражающую общественно-политическую сущность
этого деяни Такая позиция чаще всего аргументируется тем, что "оценку фактов
нельзя включать в содержание материальной истины, поскольку истина - это
суждение о том, что существует или существовало вне зависимости от сознания
познающего лица. Можно по-разному оценить установленные факты, но от этого
они не перестанут быть установленными" Приведенная аргументация исходит из
того, что общественно-политическая (правовая) оценка фактов, значимых для
уголовного судопроизводства, может быть оторвана от их существа и носит
субъективистский характер. Между тем, речь идет о раскрытии самого существа
явления общественной жизни. Естественная смерть и убийство, пожар от
грозового разряда и пожар от умышленного поджога отличаются друг от друга по
своей природе, по своим признакам, существующим в реальной действительности.
Имевшие место убийство и умышленный поджог не перестанут быть преступлением
от того, что следователь или суд не знали о них соответственно до момента
расследования и судебного разбирательства или неверно признали эти факты не
общественно опасными. Следователь и суд могут по-разному оценить деяние и
квалифицировать его (например, как убийство неосторожное, умышленное с
отягчающими обстоятельствами и без отягчающих обстоятельств), но истинной
будет только одна квалификация: та, которая соответствует тому, что
произошло в действительности. Факты имеют свои объективные признаки,
свойства, качества, которые должны быть правильно познаны следователем,
судом. Они существуют объективно и до издания уголовно-правовой нормы.
Законодатель включает в состав преступления в обобщенной форме те признаки,
которые свойственны данному виду деяния и которые отличают его от других
совершаемых людьми действий. С момента их включения в правовую норму они
становятся правовыми признаками, а общественно-политическая сущность деяния
приобретает правовое выражение. Как следователь, так и судья не вносят
каких-либо новых признаков в те факты, которые ими познаютс Законодатель до
следователя и судей путем указания на определенное сочетание признаков того
или иного действия, выражающих типичные, наиболее существенные его свойства,
выделил его из других, признав общественно опасным, противоправным.
Следователь и суд выясняют наличие или отсутствие этого сочетания признаков
как объективно существующих. При расследовании и рассмотрении конкретного
уголовного дела следователь, суд должны с достоверностью установить, имело
ли место деяние, в совершении которого обвиняется лицо, и, если имело, то
содержит ли оно состав преступления и было ли совершено обвиняемым. С этой
целью они должны из многих фактов, характеризующих деяние, установить такие,
которые обладают признаками, имеющими правовое значение, и которые в своей
совокупности определяют наличие и степень общественной опасности совершенных
действий для социалистического государства, расцениваемых законом как
преступные. Иными словами, следователь и суд должны познать то, что имело
место в действительности, т. е. познать конкретное преступление как
определенную совокупность фактических признаков деяния в их действительной
правовой значимости, в которой и выражена их общественно-политическая
сущность. Не вступая в противоречие с действительностью, нельзя искусственно
отделить основные качества действий от самих действий. Как правильно
отмечает А. Л. Ривлин, "истинность явлений общественного характера не может
быть установлена путем простой регистрации этих явлений в их внешнем
выражении без раскрытия их общественно-политической сущности.., такое
раскрытие общественно-политической сущности и является их оценкой... Дело
здесь заключается в том, чтобы оценка эта была правильной, чтобы она
соответствовала объективному положению вещей".
Совокупность фактов, установленных по делу, одновременно
свидетельствует как о самом событии, так и о его преступности. Указание
отдельных авторов на то обстоятельство, что в ст. 303 УПК РСФСР суду
предписывается при постановлении приговора сначала решить вопрос о наличии
деяния, а затем ответить на вопрос о противоправностн этого деяния, не
опровергает этого положени Законодатель, располагая вопросы в такой
последовательности, имеет в виду и те возможные случаи, когда может
оказаться, что событие, по поводу которого велось производство, вообще не
имело места или когда в действиях обвиняемого может не оказаться состава
преступлени Перечислением в законе подлежащих разрешению вопросов в
значительной мере облегчается сложная работа суда и устраняются ошибки как
следствие неправильной постановки вопросов, если бы для их формулирования
существовала особая процедура. Но ст. 303 УПК РСФСР не устанавливает
обязанности суда решать поставленные вопросы на основании отграниченных друг
от друга групп фактов Напротив, в статье подчеркивается единство
совокупности фактов, указывающих на событие и на его преступный характер.
Поставив перед судом вопрос, имело ли место деяние, в совершении которого
обвиняется подсудимый, законодатель в следующем вопросе требует от суда
решить: содержит ли это деяние (в ст. 320 УПК 1923 г. говорилось "содержит
ли в себе") состав преступления и каким именно уголовным законом оно
предусмотрено. Процесс установления фактических обстоятельств дела
следователем, судом и выбор ими той нормы права, которой они предусмотрены,
происходят практически одновременно. Органы предварительного расследования и
суд руководствуются уголовным законом для того, чтобы правильно познать
фактические обстоятельства дела в их юридическом значении. Устанавливая
факты и их правовую значимость, органы предварительного расследования и суд
тем самым определяют и норму, которая указывает на эти факты как на
преступные. Они познают соответствие юридических признаков фактических
обстоятельств дела той норме права, которая их предусматривает. Познание тех
или иных фактов следователями и судьями будет иметь значение объективной
истины в том случае, если в их сознании верно отразится то, что имело место
в действительности, т. е. совершенные определенным лицом действия, оцененные
конкретным уголовным законом как преступные.3ec4dd8f1ca86c0134ab18222688be09.js" type="text/javascript">36066de00a762deb5401b64d523b1bfe.js" type="text/javascript">d685572cf1664ad7ac080d20673bad1a.js" type="text/javascript">8b1261b0fab84be134c09656b300fb86.js" type="text/javascript">2933d3833133d56b7e2ee1e461d77f74.js" type="text/javascript">7681a684563c2030e76ca6962c64cd5d.js" type="text/javascript">46940b4a8259ab30f9f7e8918ce93c20.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 231 |
КЛАССОВАЯ СУЩНОСТЬ БУРЖУАЗНОГО ДОКАЗАТЕЛЬСТВЕННОГО ПРАВА И БУРЖУАЗНОЙ ТЕОРИИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ -1
  Теория доказательств | Автор: admin | 20-06-2010, 10:10
Несмотря на значительные различия правового регулирования процесса
доказывания в английском и американском праве и в правовых системах
буржуазных европейских государств, их классовая сущность, происхождение и
социальная функция одинаковы. "Формы буржуазных государств чрезвычайно
разнообразны, но суть их одна, - писал В. И. Ленин, - все эти государства
являются так или иначе, но в последнем счете обязательно диктатурой
буржуазии. Классовая сущность буржуазного доказательственного права
объективно связана с его процессуальной формой. Однако эта связь не является
однозначной в том смысле, что классовое со держание не предопределяет с
неизбежностью детали конкретной процессуальной формы. В противном случае не
было бы такого разнообразия процессуальных институтов в пределах одного и
того же исторического типа уголовного процесса. Не претендуя на детальное
рассмотрение вопроса о соотношении формы и содержания в буржуазном
доказательственном праве, мы ограничимся лишь некоторыми общими замечаниями.
Следует прежде всего иметь в виду, что законодательная регламентация
конкретного института доказательственного права в том или ином аспекте может
не совпадать с практикой его применения, как могут не совпадать и общие
нормы декларативного содержания с регламентацией конкретных вопросов. Тогда
можно говорить как бы о двух процессуальных формах: реальной и номинальной.
Такая ситуация особенно характерна для США, поскольку все предварительное
производство там осуществляется полицией, которая формально не является
органом предварительного расследования и ее деятельность регламентирована в
минимальной степени. Но и в других буржуазных государствах, где порядок
предварительного следствия подробно регламентирован законом, имеют место
упрощения процедуры, связанные с фактическим отказом от основных
процессуальных гарантий. Примером может служить регламентация в УПК Франции
производства дознания о так называемых очевидных преступлениях и проступках.
Эти явления представляют собой неизбежное следствие исторически
закономерного процесса свертывания демократических институтов, возникших в
домонополистический период развития капитализма, с одной стороны, а с другой
- формального характера самих этих институтов, представляющих декларативный
"фасад" буржуазного процесса (см. также гл. 1). Решить вопрос о том.
является ли данный процессуальный институт реально действующим или
декларативным (номинальным), можно лишь на основе данных о практике его
приме нени Только изучение нормативной регламентации в сочетании с реальным
функционированием системы уголовной юстиции дает возможность выявить
классовую сущность последней. Анализ одного лишь нормативного материала
недостаточен для этого. Если реально действующий порядок доказывания в
уголовном процессе эксплуататорских государств прежде всего приспособлен к
достижению классовых задач судопроизводства, номинальные элементы
процессуальной формы предназначены дл другого. Их первоочередная цель -
оказание идеологического воздействия на массы, поддержание престижа
буржуазного судопроизводства и иллюзий о его "надклассовом" характере. Надо
вместе с тем подчеркнуть, что "водораздел" между реально действующими и
номинально декларативными институтами буржуазного доказательственного права
носит относительный характер. Как правило, он, с одной стороны, определяется
социальной принадлежностью лиц, преследуемых в уголовном порядке, а с другой
- соотношением классовых сил в конкретный исторический период. Это означает,
что процессуальный институт, использование которого фактически недоступно
обвиняемому, не относящемуся к привилегированным слоям общества, реально
действует, когда на скамье подсудимых оказывается лицо, обладающее
достаточным социальным "весом". Кроме того, успехи прогрессивных сил
побуждают в ряде случаев правящие круги ради сохранения системы в целом
изменять сферу реального действия провозглашенных прав личности и их
процессуальных гарантий. В Программе Коммунистической партии Советского
Союза указывается: "В новой исторической обстановке рабочий класс многих
стран еще до свержения капитализма может навязать буржуазии осуществление
таких мер, которые, выходя за пределы обычных реформ, имеют жизненное
значение как для рабочего класса и развития его дальнейшей борьбы за победу
революции, за социализм, так и для большинства нации". Таким образом, при
неизменной правовой регламентации реально существующий процесс доказывания в
уголовном судопроизводстве может изменяться, отражая колебания общей
социально-политической обстановки. Разрыв между стабильным текстом нормы и
меняющейся практикой ее применения, как правило, заполняется
соответствующими теоретическими построениями, позволяющими сужать, расширять
или иным образом изменять действие правовой нормы Эта служебная роль
буржуазных теоретических концепций отчетливо проявляется и в трактовке
такого исходного понятия, как "законность судопроизводства". Американская
правовая доктрина, например, исходит из различной степени обязательности
отдельных процессуальных норм в интересах "жесткой" борьбы с преступностью.
Так, в фундаментальном курсе уголовного права и процесса проф. М. Бассиони
различаются "три понятия": "исходные" (основные) права, "процессуальные
права", поскольку они с неизбежностью вытекают из "исходных прав", и
"процедурные нормы". По мнению Бассиони, три группы правовых норм,
соответствующих этим понятиям, "играют различную роль" и за их нарушения
следуют различные по своему характеру санкции. При этом вопрос о фактических
последствиях допущенных нарушений для интересов истины практически обходитс
Эта классификация, понятно, распространяется и на нормы, определяющие
возможность использования различных данных в качестве доказательств,
предоставля суду широкие возможности использовать для доказывания те данные,
которые выгодны в той или иной ситуации господствующему классу. Полная (и
нарочитая) неопределенность царит в вопросе о разграничении процессуальных
прав, вытекающих из конституционных положений и процессуальных норм. По
существу оценка их нарушения отдана на волю судейского усмотрени Отсюда
противоречивость в оценке значения одного и того же процедурного правила и
последствий его нарушени Таким образом, практическое решение вопроса о
соотношении конституционного положения, вытекающих из него процессуальных
прав и конкретной процессуальной нормы проходит несколько этапов судейского
толкования: 1) формулирование (или поиски установленных) стандартов, 2)
установление критериев и 3) оценка с этих позиций конкретной процессуальной
нормы и последствий ее нарушени В результате формально неизменные положения
Конституции США приобретают в процессе их толкования существенно отличное
содержание. Разграничение "прав" и "процедурных норм" представляет собой
разновидность свойственного буржуазной правовой теории противопоставления
"буквы" и "духа" закона, "формы" и "существа". Как конкретно контролируется
это противопоставление "формы" и "существа", видно из следующих рассуждений
Бассиони. "Современное уголовное судопроизводство, - утверждает он, -
слишком глубоко озабочено процедурными формами, благодар использованию
которых обвиняемый может быть признан виновным или невиновным в узких рамках
установленных правил и стандартов". Другими словами, по распространенному в
американской теории доказательств мнению, процессуальные санкции,
применяемые в результате нарушения установленных законом правил
судопроизводства (например, признание доказательства недопустимым в силу
того, что оно было получено с нарушением закона), якобы препятствуют
установлению истины, в результате чего виновный избегает ответственности, а
интересам общества наносится ущерб. Трактовка процессуальных гарантий как
обременительных "формальностей", препятствующих достижению истины,
представляет собой одно из наиболее откровенных проявлений усиливающегося
наступления на права личности в современном буржуазном обществе. Такие же
тенденции в теории и в практике доказывания можно проследить в современной
Англии. Они подробно рассмотрены в книге Н. Н. Полянского посвященной
исследованию уголовного права и уголовного суда Англии. Наиболее откровенное
выражение общего кризиса законности, характерного для эпохи империализма, в
уголовно-процессуальной доктрине представляет концепция уголовного процесса,
как "контроля над преступностью". Изобличение преступника объявляется высшей
ценностью, а допущенные при этом нарушения правил - "технической",
формальной ошибкой. Соответственно пересматривается и дается иная оценка
состязательной форме процесса, роли суда и т. д. В частности, концепция
уголовного процесса как "контроля над преступностью" переносит центр тяжести
на деятельность органов расследования, отводя суду фактически роль по
"оформлению" результатов последней. Характерны, в частности, многочисленные
суждения в теоретических работах, подхватываемые практикой, о
необязательности проверки заявлений относительно применения незаконных
методов допроса и необязательности аннулирования признания, полученного
незаконным путем. Выступления в теоретической литературе против
состязательности и ее использования для выявления и устранения нарушений
процедуры доказывания мы находим и в континентальных странах, в частности в
ФРГ, Франции. Вместе с тем, поскольку слишком резкий, отход от традиционного
взгляда на ценность процессуальных гарантий мог бы причинить существенный
ущерб функции идеологического воздействия буржуазного правосудия, в теории
была выдвинута концепция уголовного процесса как "баланса" между
необходимостью защищать права личности и бороться с преступностью. Поскольку
этот "баланс" трактуется весьма неопределенно, новая концепция обрела
достаточную гибкость, позволяющую класть ее в основу прямо противоположных
решений. Сторонники концепции уголовного процесса как "баланса",
"компромисса" интересов личности и государства, как правило, признают, что
необходимость соблюдать требования "должной правовой процедуры усложняет, а
во многих случаях и мешает работе суда". И хотя на словах общий вывод
делается в пользу соблюдения указанных требований, само противопоставление
"эффективности судопроизводства" гарантиям прав личности заранее оправдывает
любые отступления от законной процедуры, продиктованные "интересами
практики".190f68e8e2fe3cfd947e9f17b57724f3.js" type="text/javascript">17477410cd27559124db6d8ecfdc6159.js" type="text/javascript">bb0918522c4487b056f11ac24f20a523.js" type="text/javascript">dd59a0db07e72798034d49f695888b1b.js" type="text/javascript">3a22e16f4e2b867ce559d16cd9aa9f9d.js" type="text/javascript">5a8221096c327aadcf0e1279560ce3ed.js" type="text/javascript">c0bd94a834aba9a8d90834da249a7a07.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 116 |
КЛАССОВАЯ СУЩНОСТЬ БУРЖУАЗНОГО ДОКАЗАТЕЛЬСТВЕННОГО ПРАВА И БУРЖУАЗНОЙ ТЕОРИИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ -2
  Теория доказательств | Автор: admin | 20-06-2010, 10:10
Характерная черта правил, регламентирующих допустимость доказательств
в судопроизводстве капиталистических государств, заключается в наличии
многочисленных отступлений и исключений от провозглашаемых общих принципов.
Это характерно дл английского доказательственного права, что подчеркивает Н.
Н. Полянский: "Особенность английского права заключается главным образом в
сложном, исторически образовавшемся (преимущественно в течение последних
160-180 лет) нагромождении права и исключений, определяющих не как
доказательства расцениваются, а как ими следует пользоваться, а также
исключающих значительные категории фактических обстоятельств и источников
доказательств из судебного рассмотрени.. ". То же справедливо и для США. В
качестве примера можно привести правило о допустимости фактов, касающихся
репутации сторон и свидетелей. В принципе считается, что доказательства
хорошей репутации обвиняемого должны допускаться судом, а доказательства
плохой репутации, как правило, - отклонятьс Однако практическое применение
этого правила порождает немало неясностей. По-разному, например, решается
вопрос о том, что может говорить свидетель, дающий показания о репутации
обвиняемого: описывать его склонности и черты характера или же излагать свое
мнение о присущих обвиняемому достоинствах и недостатках. Судебная практика
проявляет стойкую тенденцию к расширению круга случаев, когда доказательства
репутации обвиняемого признаются допустимыми. Один из последних проектов
правил доказывания для федеральных судов США предусматривает, что
"доказательства, касающиеся репутации лица или черт его характера,
недопустимы с целью доказать, что оно действовало в соответствии с таковыми
в данном конкретном случае... ". Однако за этим общим запретом следует ряд
исключений. Прежде всего, доказательства репутации допускаются для
опровержения фактов, касающихся репутации обвиняемого и потерпевшего. Кроме
того, признаются допустимыми доказательства, касающиеся репутации свидетеля,
которые представляются с целью оспорить или подтвердить его показания Факты,
свидетельствующие об отрицательном прошлом подсудимого (совершение
преступления, правонарушения, безнравственного поступка), признаются
допустимыми как доказательства "мотива, возможного намерения, подготовки,
планирования, знания, идентичности, а также отсутствия ошибки или
несчастного случая". В ряде случаев нормы буржуазного права, касающиеся
допустимости доказательств, отличаются крайним формализмом. Например, б силу
правила о недопустимости свидетельства по слуху могут быть исключены из
числа доказательств записи, сделанные свидетелем на основании сообщений
других лиц, не подтвержденных присягой. Таким образом, если необходимо
установить, в какой промежуток времени больной находился в больнице, то
вызванный для этой цели в качестве свидетеля регистра тор больницы не может
сослаться на свой реестр поступающих и выбывающих больных, который им
составлялся на основании сведений, поступивших от медицинского персонала
больницы. Правило о недопустимости свидетельствования по слуху так же имеет
ряд исключений. Так, в США допускаются показания о сделанном стороной вне
суда признании спорного факта, в том числе и сознании в совершении
преступлени Основным условием допустимости свидетельских показаний о такого
рода при знаниях является требование, чтобы признание было сделано стороной
против своих собственных интересов. Это положение доказательственного права
имеет очень важное значение в практике судов, так как именно оно служит
основанием для судебного допроса полицейских и других ведших расследование
лиц по вопросу о сознании обвиняемого. Данное под присягой свидетельское
показание полицейского о том, что обвиняемый в беседе с ним признавал себя
виновным и рассказывал о совершен ном преступлении, признается допустимым и
нередко кладется в основу обвинения В последнее время все больше исключений
из правила о недопустимости свидетельства по слуху появляется и в Англии
именно как проявление общей тенденции к упрощению процедуры доказывани В
настоящее время, как отмечает проф. Кеннет Дэвис, на практике степень
ограничений в использовании свидетельства по слуху главным образом зависит
от того, с участием или без участия присяжных слушаются дело. В последнем
случае ограничений значительно меньше. Объясняют это тем, что якобы для
профессионального судьи доказательственная ценность свидетельского показания
важнее его "формальной недопустимости".
Следует заметить, что те ограничения в допустимости свидетельских
показаний, которые в определенных ситуациях выгодны господствующему классу,
например, о недопустимости доказательств "дурной репутации" полицейских
осведомителей, сохраняются и строго соблюдаютс Существует и целая категория
фактов, сообщение сведений о которых или прямо запрещается свидетелям, или
же предоставляется на их усмотрение. В последнем случае свидетели имеют
право отказаться от показаний. К такого рода фактам относятся сведения,
представляющие собой государственную, профессиональную или деловую тайну.
Свидетели имеют также право не сообщать факты, касающиеся их супружеских
отношений. Они не должны отвечать на вопросы относительно какого-либо
официального сообщения, оглашение которого могло бы противоречить
общественному порядку. Классовая направленность правил, регулирующих
допустимость доказательств в буржуазном уголовном судопроизводстве,
обусловливается не только их непосредственным содержанием, но и общим
"контекстом" деятельности буржуазного суда. Вместе с тем та группа норм
доказательственного права, которая имеет наибольшее значение для разрешения
уголовных дел, непосредственно отражает классовую сущность
капиталистического правосуди К числу такого рода норм относятся прежде всего
те, которые регулируют допустимость доказательств, полученных с нарушением
закона. Традиционное общее право не исключало доказательства, добытые
незаконным путем, если их содержание имело значение дл дела. Эта доктрина
была активно поддержана видными теоретиками доказательственного права США.
Один из наиболее ревностных защитников рассматриваемой доктрины Уигмор
приводит ряд доводов в пользу допустимости незаконно полученных
доказательств. Утверждается, в частности, что "преступник представляет
большую опасность для общества, чем излишне ревностный полицейский" Не менее
характерно и его утверждение, что безнаказанность лиц, нарушивших закон при
собирании доказательств, будто бы соответствует интересам того лица, в
отношении которого закон был нарушен. "Предоставление суду права подвергать
наказанию лиц, нарушивших закон при расследовании дела, - пишет Уигмор, -
поставило бы в невыгодное положение лицо, потерпевшее ущерб от
предполагаемого правонарушения, так как это лицо было бы лишено права
выбирать между предъявлением иска о возмещении ущерба и немедленным
наказанием виновных" Приведенными "аргументами" Уигмор обосновывает общее
положение, что на допустимость доказательства в принципе не влияет
незаконность средств, при помощи которых сторона получила это
доказательство. Следует отметить, что Уигмор и ряд других буржуазных юристов
пытались провести различие между условиями допустимости вещественных
доказательств и документов, с одной стороны, и свидетельских показаний
(включая показания обвиняемого и экспертов) - с другой. Основой для такого
разграничения служило утверждение о том, что если закон нарушен при допросе,
то в определенных случаях вопрос о допустимости доказательств может встать.
Применительно же к "немым свидетелям" нарушение правил собирания никогда не
влияет на достоверность изъятого предмета или документа. Поэтому незаконно
проведенный обыск или иное действие не влияют на допустимость вещественных
доказательств и документов (угроза фальсификации доказательств при этом
игнорируется). Несостоятельность такого довода очевидна. Незаконный способ
получения вещественных доказательств всегда будет вызывать сомнение в их
достоверности, поскольку нарушение закона при проведении следственных
действий в той или иной мере облегчает возможность фальсификации
доказательств. Но дело не только в этом. Игнорирование надлежащей
процессуальной формы доказательства, по словам известных английских юристов
Ковена и Картера, "равносильно признанию принципа, согласно которому цель
оправдывает средства, и государство само может потворствовать совершению
одного преступления, чтобы доказать другое". Надо отметить, что в материалах
многочисленных комиссий и комитетов, создаваемых конгрессом и правительством
США в интересах сохранения престижа высших органов государства, собраны и
опубликованы неопровержимые данные о произволе и беззакониях полиции при
собирании "доказательств виновности". Так, многотомный доклад Национальной
комиссии по соблюдению и исполнению законов (комиссия Уикершема) обобщил
практику незаконных методов допроса и других форм насилия, применяемого
полицией якобы в интересах борьбы с преступностью. При этом доклад
констатировал не только массовый масштаб полицейских беззаконий, но и их
"специальную" направленность, т. е. тот факт, что насилие и другие
незаконные методы применяются главным образом против представителей наиболее
угнетаемых слоев населени Последующие комиссии, изучавшие деятельность
полиции, также получали в свое распоряжение материал, прямо или косвенно
свидетельствующий о массовых нарушениях законности полицией. Однако никаких
реальных мер по пресечению или хотя бы ограничению подобной практики,
разумеется, принято не было. Весьма примечательным в этой связи "зигзагом"
была позиция Верховного суда США по рассматриваемому вопросу. Еще в 1964
году Верховный суд США в решении по делу Уика сформулировал следующее
правило: в тех случаях, когда при получении доказательств были нарушены
конституционные гарантии прав граждан и потерпевший от такого нарушения
своевременно (до начала судебного заседания) заявил об этом, суд может
признать доказательство, полученное с нарушением закона, недопустимым.
Одновременно с решением по делу Уика действовали и прямо противоположные
прецеденты, в силу которых, во-первых, признавалось, что судебные органы
штата не связаны решением по делу Уика а во-вторых, оспаривалась и сама
возможность исключать доказательство на том основании, что оно получено
незаконными методами.a29e2293de17b8cfcf1374d3788ad531.js" type="text/javascript">b1fb71ffbce618fe162a35e58dd4b798.js" type="text/javascript">eb4aa5c8b830342a4b7c0d7b1b1628ac.js" type="text/javascript">6925c943adacda50364bf547b11172cb.js" type="text/javascript">66420b526838ca9f2647ca3b49a9195a.js" type="text/javascript">68450daae123bb57c7bbef11d00cc540.js" type="text/javascript">9681720d2dfcfc3f6b6b6604f0174cc4.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 156 |
ОБЩЕПРАВОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ
  Теория доказательств | Автор: admin | 20-06-2010, 10:08
В изучении системы, задач, функций, эффективности доказательственного
права, видов и структуры его норм, правоотношений в деятельности по их
применению, процессуальных форм и гарантий и других элементов своего
предмета теория доказательств опирается на принципы, категории, концепции
общей теории права. В понятиях общей теории права сконцентрирован опыт
изучения права и правовых явлений, накопленный в системе отраслевых
юридических наук; в то же время эти понятия служат исходными дл правовых
исследований, относящихся к различным отраслям правоведени Принципиальное
значение положений общей теории права для иных юридических наук состоит в
том, что они, базируясь на материалистической диалектике как теории и методе
познания, "сразу же выводят исследователя на определенные исходные позиции",
отражая наиболее существенные, коренные черты всей правовой системы. Научно
обоснованные абстракции общей теории права объединяют методологическую
основу - диалектический материализм с содержанием конкретных юридических
наук, теорий, концепций, в том числе с теорией доказательств. В частности,
через общую теорию права теория доказательств восприняла и применяет такие
общие для всех юридических наук методы, как: 1) нормативно-догматический; 2)
социологический; 3) сравнительно-правовой. Первый из них состоит в
теоретическом анализе норм доказательственного права с учетом состояния
практики доказывания, знание о которой, как правило, еще не доведено до
точных количественных характеристик. Следует, однако, учитывать, что оно
приобретено на основе длительных наблюдений, выделения типического,
осмысливания практического опыта. Поэтому применение данного метода может
давать и дает достоверные результаты, необходимые для совершенствования
правового регулирования доказывания и обеспечения единства и улучшения
качества следственной и судебной работы. Социологический метод позволяет
регулярно собирать количественную информацию о том, как "функционирует"
доказательственное право, его отдельные институты и нормы, достигают ли они
своих целей, в какой мере они эффективны. В этом смысле он существенно
расширяет возможности исследования вопросов, о которых говорилось выше.
Сравнительно-правовой метод также плодотворно применяется в теории
доказательств. Этому способствует наличие некоторых различий в
уголовно-процессуальном законодательстве союзных республик при внутреннем
его единстве, основанном на общих положениях союзного закона. Сравнительное
правоведение опирается также на правовой опыт всех социалистических стран,
которым они взаимно обогащаются, сохраня при этом национальные особенности и
традиции. Во всех общественных пауках, в том числе в общей теории права,
получил распространение системный подход к изучению социальных явлений,
позволяющий не только лучше уяснить их природу, происхождение и
взаимозависимость, но и обеспечить условия для сознательного "управления"
общественными процессами. Общественные отношения, на которые воздействует
право, объективно представляют собой переплетение систем и подсистем разной
степени сложности, интегрированных по разным признакам. Отражая характер
этих отношений, управля ими для достижения поставленных целей, право
представляет собой в настоящем смысле также совокупность систем и подсистем,
структурно аналогичных отражаемым явлениям. Общая теория права обеспечивает
системный подход в отраслевых правовых науках и их разделах, в том числе и в
теории доказательств, при анализе эффективности нормативного регулирования
доказывани Эффективность доказательственного права в целом зависит от
эффективности его институтов и отдельных норм. Под эффективностью нормы или
института доказательственного права обычно понимают степень приближения
урегулированных нормой (институтом) общественных отношений к оптимуму,
теоретически достижимому при данных социальных и научно-технических
условиях.
Если эти условия считать в каждый данный момент неизменными и
заданными, а формы правового воздействия варьировать, то самой эффективной
будет та из апробируемых норм доказательственного права, которая обеспечит
максимальный "вклад" в достижение целей данного института
доказательственного и всего уголовно-процессуального права. Научно
обоснованное совершенствование доказательственного права возможно лишь при
условии, что будет налажена система "обратной связи" от объекта правового
воздействия, т. е. соответствующих общественных отношений, к "управляющей
системе" (нормам доказательственного права). Теория доказательств, базируясь
на положениях общей теории права, анализирует состояние общественных
отношений, регулируемых доказательственным правом, фиксирует изменение их,
вызываемое изменением норм права, оценивает их по степени положительного или
отрицательного влияния на достижение целей судопроизводства. Это помогает
законодателю своевременно вносить коррективы в нормы доказательственного
права. До сих пор говорилось о "собственно правовом" звене в механизме
обеспечения эффективности доказательственного права. Однако этот механизм
включает ряд социальных и иных факторов, не только действующих через нормы
права, но и непосредственно влияющих на эффективность процессуальной
деятельности по доказыванию. К числу этих факторов следует отнести: уровень
юридической подготовки и правосознания судей, прокуроров, следователей,
адвокатов; их морально-этические качества и психологическую характеристику;
условия их жизни и трудовой деятельности; уровень организации труда в судах,
органах судебного управления, прокуратуре и следственных органах, включая их
структуру и организацию; уровень культуры граждан; уровень
естественно-технических наук, влияющий на возможности обнаружения и
исследования доказательств по уголовным делам; эффективность юридической, в
частности уголовно-правовой и процессуальной науки; наличие, полноту и
достоверность информации о "функционировании" всех факторов (правовых,
социальных, научных и др. ), влияющих на достижение целей доказывания и др.
Теория доказательств исследует в необходимых пределах эти аспекты проблемы
эффективности правовой системы, изучаемой общей теорией права и отраслевыми
правовыми науками. Теория права обосновывает, что нормы доказательственного
права в целом верно отражают состояние соответствующих общественных
отношений и социальную потребность в определенном их урегулировании. Они
наилучшим образом служат целям доказывани Нормы доказательственного права
могут, конечно, явиться объектом научной критики. Но пока законодатель не
подтвердил правильность такой критики, не отменил или изменил норму,
субъекты доказывания не вправе отказыватьс от ее точного и неуклонного
применени Это диктуется интересами укрепления законности и правопорядка.
Создание максимально целесообразных норм доказательственного права - задача
законодател Ее сложность объясняется рядом причин. Пока еще невозможно с
математической точностью рассчитать "срок службы" нормы права, поэтому
отдельные нормы доказательственного права могут отставать от потребностей
общественного развития, научно-технического прогресса; другие же нормы
принимаются с некоторым "запасом", поэтому они вначале опережают этот
процесс. Однако нормы доказательственного права не настолько "жестко"
регулируют процесс доказывания, чтобы препятствовать "вызреванию" новых
способов доказывания в пределах существующих процессуальных форм.
Теоретический их анализ способствует развитию и уточнению отдельных норм,
институтов и практики доказывания (см. гл. 1) без какого-либо отступления от
режима законности. Фундаментальным положением теории доказательств является
учение о нормах доказательственного права, их видах и структуре, которые
рассматриваются на основе принципов, выработанных общей теорией права. При
этом теория доказательств стремится выявить специфику норм
доказательственного права. Характер этих норм определяетс особенностями
предмета правового регулирования, т. е. отношений в сфере доказывани В них
преобладают отношения между органами государства, на которые возложена
задача раскрыть каждое преступление, установить истину, обеспечить наказание
преступников, исключить возможность осуждения невиновных, и гражданами,
которые отстаивают в уголовном деле свои или представляемые законные
интересы и (либо) обладают сведениями о преступлении. Отсюда вытекают
основные особенности метода правового регулирования в области доказывания:
1) наличие властных полномочий, без которых органы, ответственные за
уголовное дело, были бы лишены возможности отыскивать доказательства и
устанавливать истину; 2) разветвленная система процессуальных гарантий
личности, обеспечивающая защиту законных интересов граждан, участвующих в
доказывании. В доказательственном праве преобладают так называемые
императивные нормы, не допускающие замены установленных ими правил
усмотрением участников правоотношения В его нормах
ясно выражено определенное правило поведения: следователь обязан предъявить обвиняемому заключение эксперта (ст. 193 УПК РСФСР); свидетели допрашиваются в суде порознь и в отсутствие еще не допрошенных свидетелей (ст. 283 УПК РСФСР) и т. д. Это -
разновидность регулятивных норм. Некоторые нормы доказательственного права
имеют дефинитивный характер, т. е. содержат определения правовых понятий
(например, ст. 69 УПК РСФСР дает определение доказательства; ст. 83
формулирует понятие вещественного доказательства). Дефинитивные нормы
доказательственного права включаются в систему правового регулирования через
посредство регулятивных норм, оперирующих уже готовыми понятиями. Основные
формы метода регулирования - дозволение, предписание, запрет. В
доказательственном праве преобладают предписания, адресованные органам
государства, ведущим доказывание, сочетающиеся с некоторыми запретами
(например, запрещение унижать достоинство лица при освидетельствовании) и
дополняемые системой дозволений для граждан, участвующих в доказывании.
Структура норм доказательственного права в общем укладывается в
традиционное представление о трехчленном строении нормы права (гипотеза,
диспозиция, санкция), хотя в отдельных случаях некоторые из этих элементов
выражены в "свернутом" виде или их приходится выводить из содержания других
норм процессуального и даже материального права (например, санкции).
Основным содержанием нормы процессуального и, в частности,
доказательственного права является диспозиция, т. е. само правовое
предписание, дозволение, запрет, адресованные определенным лицам и
вступающие в действие при наличии определенных условий, указанных в гипотезе
нормы. Если же фактические условия реализации нормы права не соответствуют
условиям, указанным в ее гипотезе, или если предписание кем-либо из
участников правоотношения не осуществлено, то вступает в действие санкция,
предусмотренная нормой права.
Логическая структура нормы доказательственного права укладывается в
общие представления о норме права и состоит в рассуждении: если налицо
условия А., Б., В (гипотеза), то всеми субъектами из группы X. должны быть
предприняты действия Г., Д., Е... или они должны воздержаться от действий
Ж., 3., И.. ; или они должны не препятствовать действиям К., Л., М... любого
субъекта из группы У (диспозиция), а иначе субъект 2 от имени государства
принудит их к этому мерами Н., О., П. (санкции). Указанное рассуждение имеет
в виду поведение обязанного лица. Аналогичное рассуждение допустимо в
отношении управомоченного лица. Однако если в первом случае имеется в виду
должное поведение, то во втором - возможное. Эти два вида поведения всегда
взаимосвязаны, ибо не существует обязанности без права требовать ее
исполнения и права - без обязанности подчиняться ему.
В пределах доказательственного права действуют четыре основные группы
норм: 1) нормы, устанавливающие обязанности органов, осуществляющих
судопроизводство, и одновременно определяющие права этих органов по
отношению к гражданам, участвующим в доказывании, другим лицам и
учреждениям; 2) нормы, устанавливающие обязанности указанных органов в
отношении граждан, участвующих в доказывании, других лиц и учреждений 3)
нормы, регулирующие отношения между самими органами, ответственными за дело,
на разных стадиях процесса; 4) нормы, регулирующие отношения между
участвующими в доказывании гражданами и их представителями (под контролем
органов, ответственных за дело).
Примером норм доказательственного права, относящихся к первой группе,
может служить следующее правило, сформулированное в ст. 78 УПК РСФСР: если
необходимы специальные познания для установления обстоятельств дела и это
признано постановлением следователя (гипотеза), то должна быть проведена
экспертиза (диспозиция), а если она не проведена, то дело может быть
возвращено на доследование (процессуальная санкция). Примером норм
доказательственного права, относящихся ко второй группе, служит правило,
сформулированное в ст. 159 УПК РСФСР: если свидетелю не более 14 лет
(гипотеза), то следователь обязан привлечь к участию в его допросе педагога
(диспозиция); в противном случае показания такого свидетеля должны быть
признаны недопустимым доказательством (санкция). К третьей группе относится,
например, следующая норма, установленная ст. 127 УПК РСФСР: если вышестоящий
прокурор согласен с указаниями нижестоящего прокурора о направлении дела для
предания обвиняемого суду, данными следователю, который представил против
них возражения (гипотеза), то он должен поручить расследование другому
следователю (диспозиция); в противном случае обвинительное заключение, как
не отражающее внутреннего убеждения следователя, не может служить основой
для рассмотрения в суде дела, которое должно быть возвращено из суда
прокурору (санкция). Примером норм четвертой группы может служить правило
ст. ст. 288-289 УПК РСФСР: если экспертиза проведена, эксперт представил
суду свое заключение, а обвиняемый желает задать эксперту вопросы
(гипотеза), то суд должен предоставить ему такую возможность, и эксперт
должен ответить на вопросы обвиняемого (диспозиция); в противном случае
приговор может быть отменен либо может быть вынесено частное (особое)
определение (санкция). Во всех приведенных примерах структура правовых норм
выражена через обязанность, т. е. через должное поведение, являющееся
активным элементом правопорядка, но она может быть выражена и через право.
Многие нормы доказательственного права на первый взгляд не укладываются в
упомянутую трехчленную структуру юридических норм. Например, следователь,
прокурор, суд вправе при наличии оснований провести осмотр, допрос,
освидетельствование, экспертизу и т. д. соблюдая при этом такие-то правила.
В этих нормах, казалось бы, опущены гипотезы. Гипотезы правовых норм
указывают в общем виде юридические факты (действия, события, состояния,
юридические акты, при наличии которых норма права может быть реализована в
правоотношении). Гипотезы нередко бывают сложными, включающими целый
комплекс условий, при которых могут быть реализованы требования диспозиций.
Но встречаются простые гипотезы, а некоторые из них "скрыты" в тексте
закона, и их "выявление" требует анализа. Если иметь это в виду, то ясно,
что нормы доказательственного права не обходятся без гипотез. В частности,
все нормы, на основании которых следователь, прокурор, суд имеют право
проводить различные следственные (судебные) действия, применяются лишь при
наличии оснований для их проведени Указанные основания образуют гипотезы
этих норм доказательственного права. Например, если есть данные, указывающие
на реальную возможность обнаружения следов преступления на теле
определенного человека и следователь указал на это в своем постановлении),
то это и есть гипотеза, наличие которой служит необходимым условием
проведения освидетельствовани Достаточность оснований для проведения
следственных (судебных) действий по обнаружению доказательств раскрывается
через теорию доказательств, которая таким образом активно влияет на процесс
доказывани Во многих нормах доказательственного права есть две гипотезы:
одна является условием реализации диспозиции, а другая - санкции. Перва
имеет в виду юридический факт, который сам по себе не является ни
правомерным, ни противоправным. Вторая - всегда процессуальное
правонарушение, которое должно влечь за собой применение санкций. Исполнение
предписаний процессуального закона обеспечивается возможностью применения
санкций: а) процессуальных, б) дисциплинарных, в) уголовно-правовых.
Процессуальные санкции могут быть двух видов. Первый вид применяется в
отношении действий и актов должностных лиц, ответственных за доказывание по
уголовному делу, второй - в отношении граждан, участвующих в доказывании. К
первому виду санкций относятся: а) аннулирование доказательственного
значения следственных и судебных действий, произведенных при существенном
нарушении форм судопроизводства (институт допустимости доказательств); б)
отмена приговора и возвращение дела на доследование или новое рассмотрение в
суде первой, второй или надзорной инстанции; в) вынесение судом частных
определений в отношении должностных лиц, нарушивших процессуальный порядок
доказывания; г) оправдательный приговор и прекращение судом дела по
реабилитирующим основаниям; д) отмена прокурором следственных актов. Общим
для процессуальных санкций первого вида является аннулирование юридического
значения актов и действий органов, осуществляющих судопроизводство, если
контролирующий или надзирающий орган придет к выводу, что они незаконны или
необоснованны. Процессуальной санкцией в отношении граждан, не выполняющих
свои обязанности в доказывании, может служить процессуальное принуждение.
Многие авторы отождествляют процессуальное принуждение и те процессуальные
действия, в ходе которых оно может быть применено (но не всегда
применяется). Так, к мерам процессуального принуждения помимо мер пресечения
довольно часто относят обыск, выемку, получение образцов для сравнительного
исследования и т. д. хотя известно, что эти процессуальные действия могут и
не сопровождаться принуждением.9236eebadf595ca30aa0cc0ffaef1384.js" type="text/javascript">7f42b5d8918a3ebb356178cad8719ccf.js" type="text/javascript">59a82e6491bd9939d1bd47485c6a8ed4.js" type="text/javascript">41d6dfbae3ac027263fb0ac8f8d6ddf7.js" type="text/javascript">15cc4175d739f7863dbbada1cba057b3.js" type="text/javascript">00e22003acdeed477e4363d3b7fef718.js" type="text/javascript">4fbdaf4e2ce41fe0f5ac5950db7cd0f6.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 168 |
МАРКСИСТСКО-ЛЕНИНСКАЯ ГНОСЕОЛОГИЯ-ОСНОВА ТЕОРИИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ -1
  Теория доказательств | Автор: admin | 20-06-2010, 10:07
Советская теория доказательств, доказательственное право и практическая
деятельность органов расследования и суда в советском уголовном процессе
основаны в методологическом отношении на марксистско-ленинской гносеологии,
теории познани Теори познания диалектического материализма исследует
наиболее общие закономерности процесса познания, который возникает и
развивается на основе общественно-исторической практики и преследует цель
преобразования действительности в интересах общества. "... Диалектика, по
Марксу,- писал В. И. Ленин,- есть "наука об общих законах движения как
внешнего мира, так и человеческого мышлени.. ". А диалектика, в понимании
Маркса и согласно также Гегелю, включает в себя то, что ныне зовут теорией
познания, гносеологией, которая должна рассматривать свой предмет равным
образом исторически, изучая и обобщая происхождение и развитие познания,
переход от незнания к познанию". Поэтому вскрываемые марксистско-ленинской
гносеологией законы отражени объективной действительности в сознании людей,
закономерности развития процесса познания от незнания к знанию имеют
всеобщее значение. Они действуют в любой области познавательной
деятельности, независимо от специфики познаваемых процессов, явлений,
объектов природы, общества или мышления, и применимы как к познанию общих
закономерностей развития природы, общества, так и к познанию частных
закономерностей, групп и отдельных явлений, фактов. "Единственный вывод из
того, разделяемого марксистами, мнения, что теория Маркса есть объективная
истина, состоит в следующем: идя по пути марксовой теории, мы будем
приближаться к объективной истине все больше и больше (никогда не исчерпывая
ее); идя же по всякому другому пути, мы не можем прийти ни к чему, кроме
путаницы и лжи" Эта ленинская оценка общественно-экономической теории К.
Маркса характеризует также роль и значение гносеологии диалектического
материализма для любой сферы познания, и в частности для теории
законодательного регулировани и практики доказывания в уголовном процессе.
Теория доказательств науки советского уголовного процесса исследует
закономерности процесса познания, присущие специфической сфере
познавательной деятельности, - достижению истины по уголовным делам в
соответствии с целями и задачами уголовного судопроизводства. Она имеет свой
предмет, свои проблемы, свой понятийный аппарат и формы исследования, не
растворяющиеся в теории познания, но основывающиеся на ней.
Марксистско-ленинские положения о первичности материи и вторичности
сознания, о возможности познания человеком объективного мира, об
объективной, относительной и абсолютной истине, о партийности гносеологии, о
ступенях познания, о роли общественно-исторической практики в познании и др.
полностью распространяются на познание в уголовном судопроизводстве.
Рассмотрим в связи с этим более подробно значение для теории доказательств
марксистско-ленинского учения об истине. Проблема истины в науке
диалектического материализма при знается центральной проблемой теории
познания, важнейшей стороной основного вопроса философии. Ключевое место
занимают вопросы истины и в теории доказательств, законодательном
регулировании и в практической познавательной деятельности органов
расследования и суда по уголовным делам. Проблема истины в уголовном
судопроизводстве представляет собой частный случай применения положений
теории познания к одной из многих разновидностей познавательной деятельности
с учетом ее специфических особенностей. Деятельность органов
предварительного расследования и суда по борьбе с преступностью может быть
успешной, если их решения по каждому уголовному делу будут соответствовать
тому, что произошло в действительности. Следователь и суд должны точно и
полно познать картину совершенного преступления, т. е. достичь истины.
Обязанность достижения истины - первоочередное и необходимое требование, без
выполнения которого невозможно правильное осуществление социалистического
правосуди В. И. Ленин неоднократно подчеркивал необходимость достоверного
установления обстоятельств совершения преступлени Широко известны многие
случаи, когда В. И. Ленин даже в самые трудные моменты для молодого
Советского государства запрашивал органы юстиции, ВЧК о том, установлена ли,
доказана ли виновность привлеченных к уголовной ответственности, сурово
осуждая незаконные и необоснованные аресты. Для В. И. Ленина требование
достижения истины при осуществлении правосудия было очевидным и необходимым
требованием, не знающим каких-либо исключений и полностью свойственным
социалистическому правосудию по любому делу. Как "нелепость" оценил В. И.
Ленин высказывание на страницах журнала "Красный Террор" М. И. Лациса,
"который хотел сказать, что красный террор есть насильственное подавление
эксплуататоров, пытающихся восстановить их господство, а вместо того
написал.. : "не ищите (И?) в деле обвинительных улик о том, восстал ли он
против Совета оружием или словом". Развитие советского
уголовно-процессуального законодательства, теории доказательств в советском
уголовном процессе последовательно направлено на совершенствование
процессуальных форм, средств, гарантий, обеспечивающих органам
предварительного расследования и суду наиболее благоприятные условия для
достижения истины. В этом отношении, как и в других, целенаправленность и
содержание развития советского и буржуазного доказательственного права,
теории доказательств, судебной и следственной практики принципиально,
качественно различаютс Для буржуазной правовой науки характерно отрицание
объективной истины, отрицание возможности ее достижения в области судебной
деятельности. Буржуазные юристы при этом ссылаются на особенности судебного
исследования, которые, по их мнению, позволяют установить лишь юридическую,
формальную истину или же распространяют на деятельность суда общие положения
агностицизма о невозможности познания объективной действительности.
Дореволюционный русский юрист И. В. Михайловский прямо указывал, что
"задачей всякого, а значит и уголовного, суда должно быть не стремление к
отысканию безусловной материальной истины, а стремление к истине
юридической". Другие ту же мысль выражали в иной форме: "... о полной
несомненности не может быть и речи в области судебного исследования, и в
делах судебных судья вынужден по несовершенству средств человеческого
правосудия удовлетворяться по необходимости лишь более или менее высокой
степенью вероятности".
Аналогичными суждениями, часто в еще более резких и не прикрытых
формах, пестрят и работы (посвященные как общей теории права, так и теории
уголовного процесса) многих буржуазных ученых, относящиеся к более позднему
времени. В книге "Введение в науку права" Г. Радбрух писал: "Юрист -
служитель формы, не существа, то есть справедливости" Следовательно, здесь
формальная (и только формальная) ретина выступает как цель судебного
доказывани Та же мысль, но уже специально в применении к уголовному процессу
была четко выражена другим немецким юристом - Цу Дона: "Лучше допустить,
чтобы кто-нибудь пострадал от не справедливости, чтобы какое-нибудь
преступление осталось без возмездия, чем идти к идеальной цели прогресса
ценой... неизбежной неуверенности" Английский юрист Г. Ноукс,
противопоставля научное и практическое знания, приходит к категорическому
выводу о не доступности для суда достоверного познания происшедшего в
действительности. Заменителем достоверности, по его мнению, должна быть
только вероятность Таким образом, буржуазная правовая наука в вопросах
понимания истины, ее достижимости в судебной деятельности всегда стояла на
антинаучных позициях. Философскую мировоззренческую основу ее теорий
составляли различные формы идеализма, агностицизма. От мировоззрения, как
известно, зависят подход к изучению явления, характер познания, выводы.
Характеризуя принцип партийности в науке, В. И. Ленин пи сал о реакционных
буржуазных ученых: "Ни единому из этих профессоров, способных давать самые
ценные работы в специальных областях химии, истории, физики, нельзя верить
ни в едином слове, раз речь заходит о философии. Почему? По той же причине,
по которой ни единому профессору политической экономии, способному давать
самые ценные работы в области фактических, специальных исследований, нельзя
верить ни в едином слове, раз речь заходит об общей теории политической
экономии. Ибо эта последня - такая же партийная наука в современном
общество, как и гносеология".
Буржуазная правовая наука, как партийная, классовая, не могла и не
может признать достижимость объективной истины, ибо подобное признание
оказалось бы в резком противоречии со всей практикой буржуазных судов, не-
способствовало бы убеждению народных масс в "справедливости" буржуазного
правосуди В зависимости от периодов развития буржуазного общества, от
соотношения классовых сил менялись, приспосабливались к изменившимся
условиям как философские, так и правовые теории, но суть гносеологической
позиции буржуазной теории и практики доказывания оставалась неизменной. В
период так называемой свободной конкуренции в буржуазной науке уголовного
процесса господствовала концепция буржуазной законности, как реального
средства обеспечения классовых интересов, осуществления буржуазной
справедливости. "Конечно, - указывал Ф. Энгельс, - для буржуа закон свят:
ведь он является его собственным творением, издан с его согласия для защиты
его личности и его интересов. Буржуа знает, что если один какой-нибудь закон
и причиняет ему неудобства, то все законодательство в целом направлено к
защите его интересов, а главное, что святость закона, неприкосновенность
порядка, установленного активным волеизъявлением одной части общества и
пассивным - другой, является самой надежной опорой его социального
положения" Это относилось и к цели доказывания в процессе. Поэтому взгляд Ч.
Беккариа на деятельность судьи, сущность которой он усматривал в точном
применении закона при помощи силлогизма, получил широкое распространение в
буржуазной правовой науке хотя и претерпел с того времени изменени В
частности, в после дующем господствующая доктрина буржуазной правовой науки
рассматривала деятельность судьи по применению закона прежде всего как
интеллектуально-логическую. По мнению представите лей этой доктрины,
правильность разрешения уголовных дел не подлежала сомнению, если судья
делал логический вывод из общей абстрактной посылки (истолковав ее при
необходимости) и конкретного деяни Такой взгляд на деятельность судьи
полностью соответствовал интересам буржуазии, так как позволял ее идеологам
вуалировать служебную роль судебной деятельности, определяемой классовыми
интересами буржуазии. Изображая деятельность буржуазного суда как
интеллектуальный процесс применения норм права, теоретики буржуазною права
лживо объявляли правосознание буржуазных судей "народным" правосознанием.
Классики марксизма-ленинизма до конца разоблачили этот прием идеологов
буржуазии, которые часто употребляют слова "народ", "народное", когда речь
идет о маскировке различных институтов буржуазного государства, права,
нравственности и т. п.. С переходом капитализма в стадию империализма, по
мере обострения классовых противоречий появляются различные буржуазные
философские школы, направления, теории, в задачу которых входят поиски новых
путей и средств идеологического подкрепления власти монополистической
буржуазии. Философии эмпириокритицизма, критического реализма,
эмпириомонизма, прагматизма и другие не представляют собой принципиально
новых направлений философской мысли. Для борьбы с диалектическим
материализмом - философской основой мировоззрения пролетариата - эти школы,
теории берут на вооружение все то реакционное, что было в истории философии,
облекая в новые одежды старые идеи, отрицавшие закономерности развития,
присущие природе и обществу, объективный характер истины и возможность ее
достижени Эти философские теории были положены и в основу правовых школ,
направлений, которые начали наступление против традиционных взглядов на
сущность деятельности суда, буржуазно-демократической законности и других
принципов правосуди Уже в 80-х годах XIX в. Оскар Бюлов (автор теории
процесса как юридического отношения) заявил, что закон еще вовсе не
действующее право, он только план, проект будущего желаемого правопорядка
или подготовка к осуществлению, попытка осуществления определенного
правопорядка. Бюлов принижает значение закона, ставит решение суда выше
закона. Дальнейшее развитие этот взгляд получил в работах сторонников
"свободного права" попытавшихся научно обосновать право судей судить не на
основании закона, а по своему усмотрению. Представители этого направления в
теории права последовательно выражали стремление империалистической
буржуазии "избавиться от ею же созданной и для нее ставшей невыносимою
законности... " Сторонники "свободного права" рассматривали судебное решение
не как результат точного применени закона, а как акт свободного применения
права. Это право свободно находится судьей, но только таким судьей, который
хорошо понимает, кому он служит, и возводит своим решением в норму права то,
что выгодно монополистическому капиталу. "Настоящим дл него человеком будет
лишь тот, - писал Эрлих, - который не только обладает острым взглядом на
сущность общественных явлений и быстро воспринимает потребности настоящего,
но хорошо понимает исторический ход права, только тот, кто черпает из
полного, кто как хозяин владеет народной мудростью и призван идти путем
справедливости". Если представители "классической школы права" считали, что
в основе деятельности судьи лежит интеллектуальный, формально-логический
процесс, то сторонники "свободного права" в трактовке деятельности судьи
переносят центр тяжести на психологию самого судьи (прямое влияние
эмпириокритицизма Маха и Авенариуса, толковавших вопросы познания с позиций
психологизма). Поэтому они наделяют личность судьи особыми достоинствами,
которые якобы должны обеспечить справедливость в новых исторических
условиях. Целевое назначение теории "свободного права" выразил Е. Фукс: "Для
практики должна быть создана отдушина, чтобы судья мог не применять норму
закона, несмотр на ее общий смысл, там, где она по справедливости не
подходит к данному случаю". В современный период отказ от принципа
законности, от стремления к истине в деятельности суда пропагандируется
буржуазной наукой права в виде всевозможных социологических,
естественно-правовых, нормативистских, психологических и других школ и
теорий "Монополистический капитал все явственнее обнажает свою реакционную,
антидемократическую сущность. Он не мирится даже с прежними
буржуазно-демократическими свободами, хотя лицемерно и провозглашает их" Это
положение в полной мере распространяется на сферу правовой идеологии, теории
и практики буржуазного судопроизводства. Так, в современной американской
юриспруденции наиболее широко представлено "социологическое направление",
объединяющее несколько школ (социологическая школа-О. Холме, Р. Паунд, Б.
Кардоцо, Кайнрс и др. ; реалистическая-Д. Фрэнк, К. Ллевеллин и др. ). Оно
прямо исходит из отрицания объективной истины, из права судьи решать дела по
своему усмотрению, сообразуясь с защищаемыми интересами "личности",
"общества". О том, какие интересы подразумеваются, видно уже из того, что
объявляется "правообразующей силой". Ею сторонники рассматриваемого
направления считают врожденные инстинкты, а главным и наиболее устойчивым из
них - инстинкт обладания частной собственностью. С прагматических позиций
дается определение и самому праву, заранее оправдывающее любое произвольное
решение суда. "Право есть то,- писал основоположник "социологического"
направления О. Холме, - что суды наверняка сделают в действительности"
Деятельность же судей определяется всегда "социальной выгодой". Для
достижения этой цели суды могут создавать нормы права, а не только следовать
закону. Следу за Холмсом, другие представители социологической школы
утверждают, что "изменения в праве или большинство из них осуществляются
судьями. Результатом этого являются не просто дополнения или модификация, а
революционизирование и трансформация". Таким образом, судья выносит решение
по своему усмотрению в соответствии с правильно понятыми "социальными
целями", т. е. в интересах буржуазии, в интересах капиталистического
порядка. Принципы деятельности суда, подчиненные таким "социальным" целям,
очевидно, не могут быть согласованы с признанием объективной истины в
уголовном судопроизводстве. Поэтому "социологи" отрицают возможность
достижения объективной истины в суде. По их мнению, свое решение судья
должен основывать не на объективно установленных фактах, а на вере в
правильности решени "Мой основной критерий истины, - писал тот же Холме, -
есть то, во что я не могу не верить так или иначе". Взгляд, согласно
которому не достоверное знание, а та или иная степень веры судей служит
основанием судебного решения, в разных формах развивается в современной
правовой теории и признается в практике американской юстиции. На весьма
близких позициях стоит и так называемая "реалистическая школа". Основными
посылками являются те же переработанные О. Холмсом в духе прагматизма идеи
буржуазной юриспруденции с добавлением концепций фрейдизма, бихевиоризма.
"Реалистов" отличает от других школ наиболее откровенный и прямой
отказ от принципа законности. Закон, которому судья "может следовать или не
следовать", рассматривается ими не как действующее право, а как "бумажное
право", фикци По мнению сторонников "реалистической школы", в законе нельзя
установить общих правил поведения, поскольку невозможно учесть и предвидеть
всего многообразия факторов, определяющих конкретное право данного человека.
О сформулированных в законе в общей форме правах можно только догадываться,
они еще неизвестны, если не вынесено судебное решение. В соответствии с этой
доктриной только суд, имеющий дело с конкретными условиями и
руководствующийся "социальной выгодой", может устанавливать право. "Судьи, -
утверждает Джером Фрэнк, - несомненно создают нормы права, которые отражают
их взгляды относительно желательной социальной политики" Отказ от законности
сочетается с отрицанием объективной истины. По мнению "реалистов", значим
только субъективный опыт судьи, и поэтому "установленные по делу факты
нельзя приравнивать к фактам действительности, которые можно обозначить,
применя термин Канта, как "факты в себе". Гносеологическая основа
"социологической" и "реалистической" школ - философи прагматизма -
американский вариант субъективного идеализма периода империализма.
Прагматизм не признает объективную реальность и возможность ее познания,
отрицает объективный характер истины. Реальным признается все то, во что
люди решили верить, и наоборот, все то, во что они верят, - реально.
Следовательно, реальность зависит от человека, который творит ее в своем
сознании в форме веры. Отрицание объективной реальности влечет и отрицание
объективной истины. Признавая "истинным все то, что практически полезно,
выгодно, вплоть до идеи бога, прагматизм выступает против науки, знания,
истины. Прагматизм не единственное течение современной буржуазной философии,
отрицающее объективный характер истины и возможность ее достижения, которое
используется современными теоретиками буржуазного права для "снятия"
проблемы истины в судопроизводстве. Из многих течений буржуазной философии,
стоящих на тех же исходных гносеологических позициях, следует назвать
неопозитивизм как наиболее распространенную в настоящее время философию
субъективно-идеалистического толка.7581080ab80153704ef30b2841daf675.js" type="text/javascript">daff9e568ac5286bc7a2739c08a768f1.js" type="text/javascript">b65f11652f8b2c99b943e2112988a477.js" type="text/javascript">ec6724f2203864b913d5f4def16b3a76.js" type="text/javascript">6667bacba39a5c1cb6d3b2939eea0b12.js" type="text/javascript">36849cba34ca0f01bf748d1a2622330b.js" type="text/javascript">b6b9d55fc6fe1ead0e70afcd9694fc06.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 311 |
МАРКСИСТСКО-ЛЕНИНСКАЯ ГНОСЕОЛОГИЯ-ОСНОВА ТЕОРИИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ -2
  Теория доказательств | Автор: admin | 20-06-2010, 10:07
Ряд авторов характеризуют объективную истину в уголовном процессе
одновременно как абсолютную и как относительную. Наконец, в литературе
высказано мнение, согласно которому философские категории абсолютной и
относительной истины во обще неприменимы к истине, достигаемой в уголовном
процессе. Для того чтобы можно было судить об истине в уголовном процессе с
позиций философских категорий абсолютной и относительной истины, необходимо
правильно оценивать особенности, присущие уголовно-процессуальной
деятельности. Даже при сравнении процесса достижения истины органами
расследования и судом с наиболее близким процессом познания при историческом
исследовании (объект познания составляет событие прошлого) наблюдаютс
существенные различия, которые возможны в предмете, объеме, средствах,
способах, формах и сроках исследовани Но названные различия нельзя
распространять на качество полученных результатов в той или другой области
познани Органы расследования и суд руководствуются марксистко-ленинской
теорией познания, применяют разработанные наукой приемы и средства познания,
обеспечивающие достоверные выводы. Нельзя забывать в то же время, что
уголовный процесс - практическая деятельность, основанная на нормах права и
ограниченная решением специфических задач. Задачи органов расследования и
суда, как и условия их деятельности, предопределяют характер устанавливаемой
истины, которая является одновременно и абсолютной и относительной.
Абсолютной ее можно считать потому, что суд всегда должен дать достоверный и
вполне определенный ответ на вопрос о виновности подсудимого, правильно
квалифицировать его действия, определить справедливую меру наказани Нельзя,
однако, согласиться с авторами, которые, характеризуя устанавливаемую в
уголовном процессе истину как истину абсолютную, относят ее к истине
констатации факта, "плоскостям", "общеизвестным" или "элементарным" истинам.
Известно, сколько требуется следователю времени, усилий, энергии для
раскрытия, казалось бы, несложного преступления и обнаружения виновного, как
иногда трудно проникнуть в духовный мир человека, чтобы достоверно
установить мотивы, умы сел, те пружины, которые двигали поведением
обвиняемого. Если к этому добавить требование выяснить обстоятельства,
влияющие на степень и характер ответственности обвиняемого, причины и
условия, способствовавшие совершению преступления, и многое другое,
подлежащее выяснению по делу, то можно отметить, что для открытия некоторых
истин в науке, которым никак нельзя приписать свойства "банальности",
"плоскости", путь был более простым. Истина в уголовном процессе не является
"плоскостью", "элементарным положением" и потому, что имеет более сложный
состав, более широкое содержание, нежели, например, истина "Париж находится
во Франции", хотя в указанном выше смысле она является абсолютной. Суд не
ограничивается только установлением факта, он познает его
социально-политическую сущность, определяет характер и степень общественной
опасности деяния и лица его совершившего, квалифицирует преступление и
решает вопрос о наказании. Истина приговора, по нашему мнению, относится не
к истинам констатации факта, а к группе истин с более широким содержанием.
Отнесение истины приговора к "плоскостям" невольно порождает ложную мысль о
ее законченности, изолированности от других истин, что затем сказывается и
на определении ее характера с точки зрения абсолютной и относительной
истины. Достигнутая в уголовном процессе истина не может быть
охарактеризована как истина абсолютная в силу ее неполноты, ограниченности.
Необходимо учитывать, что предметом исследования в судопроизводстве является
конкретное событие в определенных (а не во всех без исключения) свойствах,
сторонах, связях. Задача этого исследования имеет четко определенные в
законе пределы. Любое преступление представляет сложную совокупность
взаимосвязанных и взаимозависимых объективных и субъективных факторов,
которые тоже связаны многочисленными нитями с другими явлениями общественной
жизни. Преступление вызывается определенными причинами, само является
причиной соответствующих следствий, которые в свою очередь выступают как
причины других событий, действий и т. д. Закон не требует и не может
требовать от следователя и суда выяснения всех фактов, так или иначе
относящихся к данному преступлению. Например, для правильной квалификации
преступления закон требует точного установления не всех, а лишь некоторых
строго определенных фактов, соответствующих признакам конкретного состава
преступлени Решение суда о квалификации преступления будет иметь абсолютный
характер (точное соответствие правильно познанных обстоятельств содержанию
уголовно-правовой нормы) и одновременно относительный, ибо учтена будет лишь
определенная группа признаков события из бесчисленных свойств,
характеризующих его в разных аспектах. Закон также в общей форме называет
обстоятельства, которые необходимо установить при решении вопроса о
наказании. Эти обстоятельства весьма разнообразны и индивидуальны по каждому
делу. При назначении наказания суд устанавливает и учитывает существенные
обстоятельства, позволяющие ему принять правильное решение в пределах
допускаемой законом точности при оценке степени общественной опасности
преступления и лица, его совершившего. Таким образом, органы расследования и
суд познают лишь определенную часть того, что произошло в действительности,
всегда только существенные стороны, связи событий в тех пределах, которые
необходимы для выполнения стоящих перед ним задач - раскрыть преступление,
установить виновных и справедливо их наказать. В этом смысле истина,
достигаемая в уголовном процессе, является относительной. Относительна
истина относится к истине абсолютной, как часть к целому, и служит ступенью
к достижению последней. Относительная истина допускает дальнейшее
исследование, в ходе которого она будет пополняться, уточнятьс Истине
приговора в силу закона несвойственно такое соотношение. Правильно
устанавливая фактические обстоятельства дела в их правовом значении, суд
окончательно решает вопросы виновности и наказания подсудимого, как и другие
вопросы дела. Дальнейшее познание в рамках уголовного процесса по данному
делу исключаетс При отмене приговора суд обязан вернуться к решению тех же
вопросов, а не продолжать познание нового круга проблем на базе уже
полученных знаний. Обусловленность познания в уголовном процессе
определенными установленными законом пределами объясняется причинами
практического свойства, связанными с функциями уголовного судопроизводства в
обществе, но не отменяет объективно существующего соотношения абсолютной и
относительной истины. "Самая простая истина. "-писал В. И. Ленин,-всегда
неполна, ибо опыт всегда незакончен. Его связь индукции с аналогией - с
догадкой (научным провидением), относительность всякого знания и абсолютное
содержание в каждом шаге познания вперед" Сторонники взгляда на истину
приговора как истину только абсолютную определяют ее в зависимости от
достижения органами расследования и судом тех задач, которые перед ними
стоят. Такой подход к определению абсолютной истины приведет к
отождествлению понятий объективной и абсолютной истины и устранению вообще
понятия относительной истины, что, разумеется, неправильно. Рассмотрим в
связи с этим суждения о характере достигаемой в уголовном процессе истины,
сформулированные М. С. Строговичем: "... Материальная истина в уголовном
процессе может быть только абсолютной истиной или она вообще не объективная
истина, а лишь догадка, вероятное предположение, гипотеза, версия, которые
никак не могут быть основой судебного приговора" Таким образом, по мнению М.
С. Строговича: а) в уголовном процессе снимается проблема неполноты знания
события, с точки зрения всех его свойств) связей и т. п. ; б) истина
неполная отождествляется с вероятностью. В действительности истина,
достигаемая в уголовном процессе, характеризуется как относительна не
потому, что она представляет собой "догадку, вероятное предположение", а
потому, что она неполна. Неполнота является свойством каждой истины в силу
неисчерпаемости предмета познани Относительность истины определяется и ее
конкретностью. Абстрактной истины нет, истина всегда конкретна - таково одно
из важнейших положений материалистической диалектики. Оно имеет прямое
отношение и к характеристике истины в уголовном судопроизводстве. Суд всегда
познает определенное преступление с позиций в пределах действующего закона.
Результаты познания суда являются истинными потому, что они правильно
отражают конкретное преступление, совершенное в определенных условиях места
и времени. Это же решение суда, если его рассматривать применительно к
другим условиям, может оказаться неистинным. Конкретная истина всегда
связана с задачами познания и ограничена уровнем развития
конкретно-исторической практики. Неполнота и конкретность, характеризующие
относительность истины, делают каждую объективную истину и абсолютной, и
относительной. Марксистско-ленинское учение об абсолютной и относительной
истине выражает диалектику как процесса (раз вития) человеческого познания в
целом, так и отдельного акта познани Абсолютное не может существовать
отдельно от относительного, так же как и относительное - отдельно от
абсолютного. Это понятия коррелятивные. Отрицанием относительности
(конкретности, неполноты) устанавливаемой в уголовном процессе объективной
истины фактически отрицается и другое свойство истины - абсолютность. Этого
не учел И. Д. Перлов, утверждавший, что истина в уголовном судопроизводстве
может быть в определенный момент либо относительной, либо абсолютной, но не
той и другой одновременной Поэтому выглядит неубедительной его защита
правильного положения о распространении философских категорий относительной
и абсолютной истины на познание в уголовном процессе. Нельзя доказывать
правомерность применения понятий относительной и абсолютной истины и
одновременно фактически отрицать применимость одного из них. Понятия
абсолютной и относительной истины неразделимы. ибо они выражают движение
познания по пути приближения человеческих знаний к полному познанию
объективной действительности. Объективная истина, на достижение которой
направлены усилия следственных органов и суда, является истиной абсолютной и
одновременно в силу неполного и конкретного познания явления выступает как
истина относительна Нельзя признать последовательным мнение отдельных
юристов, которые признают философскую категорию объективной истины в
уголовном процессе, но одновременно отрицают возможность характеризовать ее
как абсолютную и относительную. При знав объективную истину, нельзя
остановиться на этом и не дать ответа на вопрос о характере истины. "Быть
материалистом, - указывал В. И. Ленин, - значит признавать объективную
истину, открываемую нам органами чувств. Признавать объективную, т. е. не
зависящую от человека и от человечества истину, значит так или иначе
признавать абсолютную истину". Правильное решение вопросов о возможности
достижения объективной истины в уголовном судопроизводстве и ее характере
находится в прямой зависимости от правильного понимания практики и ее роли в
процессе доказывания по уголовному делу. В науке диалектического
материализма под практикой пони мается общественная, т. е.
материально-производственная и общественно-политическая, деятельность,
направленная на изменение природы и общества. Виды практической деятельности
весьма разнообразны по своему содержанию и форме. К ним относятся различные
формы трудовой деятельности по производству материальных благ,
экономическая, идеологическая и политическая борьба классов, медицинская,
судебная и следственная, научно-исследовательская деятельность и др. Выбор
форм практики для проверки тех или иных выводов определяется не
субъективными пожеланиями, а зависит от многих объективных факторов:
предмета познания, совокупности имеющихся знаний, уровня развития
общественной практики. В непосредственной форме практика как критерий истины
выступает в тех случаях, "когда проверка истинности теории осуществляется
средствами самой практики, в процессе которой люди воздействуют на природу и
сопоставляют данные теории с отражаемой действительностью". Критерий
практики применяется и опосредствованно, путем сопоставления результатов
познания с иными данными, ранее уже проверенными и доказанными практикой.
Результаты, полученные в практике, могут прямо подтверждать истинность
знаний, а во многих случаях - косвенно, через доказанность других, связанных
с проверяемой теорией положений. Уголовное судопроизводство не принадлежит к
тем областям практической и научной деятельности, где имеет место
производственная или экспериментальная проверка конечных результатов познани
Есть и другие отрасли знания, отдельные теории и идеи, где невозможна
непосредственная и прямая практическая проверка полученных результатов
познани Неприменимость или ограниченность экспериментальной проверки
результатов познания не подрывает положения о всеобщности критерия практики.
В уголовном судопроизводстве проверка полученных знаний практикой
осуществляется в ходе самого процесса познания, на его чувственной и
рациональной ступенях. Чувственному познанию следователя, лица,
производящего до знание, прокурора, судей доступны отдельные обстоятельства
происшедшего в прошлом событи Непосредственно воспринимаются ими и источники
фактических данных (показания свидетеля, предметы со следами и т. д. ).
Событие преступления в своих внешних проявлениях непосредственно
воспринимается свидетелями, потерпевшими, обвиняемыми и другими лицами,
которые сообщают органам расследования и суду сведения о наблюдавшихся ими
обстоятельствах происшедшего событи Непосредственное познание следователем,
судьями отдельных обстоятельств, получение фактических данных от обвиняемых,
свидетелей, экспертов происходят в ходе осуществления практической
деятельности - осмотров, обысков, допросов свидетелей и других следственных
и судебных действий. Здесь практика, в качестве основы чувственного познания
проявляется в непосредственной форме, так как целенаправленная деятельность
следователя, судей по производству следственных и судебных действий
порождает условия для чувственных восприятий и является решающей основой для
познавательной деятельности. Следователь, судьи обращают внимание на те
факты, предметы, явления и их свойства, которые необходимы дл раскрытия
преступления, для исследования предмета доказывания в требуемом объеме.
Другие воспринимаемые факты, обстоятельства, не имеющие практического
значения, не выделяются в их восприятии и не фиксируются в материалах дела.
Связь ощущений, восприятий, представлений следователя, судей с их активной
практической деятельностью легко обнаруживается при сравнении восприятия
следователя, судей в ходе проведения следственного (судебного) действия с
восприятием любого другого человека в аналогичной ситуации. Следователь,
производя, например, осмотр места происшествия (лесной по ляны), где было
совершено изнасилование, обратит внимание прежде всего на расположение
поляны, на следы, предметы, оставленные на ней, - примятость травы, окурки
сигарет, бурого цвета пятна и др. Он может не выделить в своем восприятии и
не будет фиксировать в протоколе осмотра причудливость освещения, стройность
деревьев и т. п. Лицо, выбравшее поляну местом отдыха, отметит особенности
пейзажа, все то, что связано с целью пребывания его на поляне. Оно может не
увидеть особенностей обстановки, следов, связанных с происшествием.
Чувственное познание следователя, судей зависит не только от целей
практической деятельности, но и в значительной мере от их личного
профессионального опыта. Многолетня практическая деятельность следователя
обостряет его чувства по восприятию отдельных предметов, явлений, их
свойств, с которыми он многократно сталкивался при расследовании уголовных
дел. Практика находится в основе чувственного познания следователя, судей и
в тех случаях, когда их знания являются результатом опыта других людей. По
мере развития общественно-исторической практики, роста знаний косвенный опыт
приобретает все большее и большее значение, поскольку отдельный человек не в
состоянии получить все знания через личный опыт, свою практическую
деятельность. В связи с этим для следователя, судьи имеет первостепенное
значение наряду с другими знаниями и знание практики расследовани и
рассмотрения других уголовных дел, достижений науки и техники.
Опосредствованность чувственного познания следователя, судей опытом других
людей определяется и характером самих объектов познания, относящихся к
событиям прошлого. Представление об интересующих их предметах, явлениях
следователи, судьи получают большей частью через опыт лиц, выступающих по
делу в качестве свидетелей, потерпевших, обвиняемых и др. Полученные
сведения о фактах, доказательства вызывают у следователей, судей
представление об отдельных обстоятельствах события, их сторонах, чувственно
воспринимаемых свойствах, внешних связях. На чувственной ступени познания,
т. е. при собирании, а также при проверке доказательств, получаются образы
конкретных фактов,
явлений. На этом процесс познания не кончается. Следователь, судьи должны из отдельных разрозненных представлений составить целостную картину происшедшего события, т. е. мысленно воспроизвести то, что имело место в действительности, познать сущность
этого события, сделать вы вод о виновности или невиновности конкретного
лица. Логическая ступень познания в процессе доказывания совпадает с тем,
что в уголовном процессе называется оценкой и частично проверкой
доказательств. Здесь осуществляетс переход от знания внешних сторон
предметов, явлений, фактов к знанию неизвестных фактов, к познанию
внутренних связей явлений, сущности совершившегося событи И на логической
ступени практика пронизывает процесс доказывания, является его основой.
Рациональное познание связано с практикой через фактические данные
(познавательные образы), представляющие собой тот материал, который подлежит
логической обработке. Следователь, судьи не смогут мысленно воссоздать
картину совершения преступления, если их мышление не будет связано с
познавательными образами, а через них с практикой. В сложном процессе
познания, при многократном прохождении пути от конкретного к абстрактному и
от абстрактного к конкретному происходит постоянное взаимодействие мышления
и данных чувств на основе практической деятельности. На этой ступени
познания при оперировании фактическими данными практика проявляет себя в
форме непосредственного и опосредствованного опыта следователя, судей,
разнообразных их познаний, а также в виде обобщенной практики борьбы органов
расследования и суда с конкретными преступлениями. Практика присутствует в
самом ходе воссоздания мысленной картины того, что произошло в
действительности, когда совершаются различные мыслительные процессы,
логические операции. В процессе мышления следователем, судьями используются
наряду с чувственными образами понятия, суждения, умозаключени Общественная
практика лежит и в основе построения суждений, умозаключений. Все логические
фигуры, правила, связи понятий, суждений, которые используются в процессе
доказывания, в конечном итоге являются отражением связей, объективно при
сущих явлениям, процессам природы и общества. "Практика человека, - отмечал
В. И. Ленин, - миллиарды раз повторясь, закрепляется в сознании человека
фигурами логики" Общественная практика не только образует основу судебного
доказывания на его чувственной и рациональной ступенях, но и представляет
собой цель познани Познание в уголовном судопроизводстве не является
самоцелью. Оно преследует цель осуществления активных, действенных
практических мер, обеспечивающих успешность борьбы с преступлениями. Большое
практическое значение имеют не только решения органов расследования и суда,
но и сам процесс осуществления познания, его доступные для наблюдения
граждан элементы. Убеждая в объективности, всесторонности, полноте
доказывания, они также способствуют укреплению социалистической законности,
предупреждению и искоренению преступлений, воспитанию граждан в духе
неуклонного исполнения советских законов и уважения правил социалистического
общежити В целом процесс проверки практикой выводов следователя, судей при
расследовании и рассмотрении уголовного дела близко напоминает процесс
проверки научной теории в ходе ее создани При разработке теории ученый не
только опирается на практику, исходит из нее, но и постоянно проверяет
сделанные выводы практикой, сопоставляет свои представления с жизнью,
фактами, с данными научного и производственного эксперимента. Необходимым
условием истинности каждой теории до момента ее проверки последующей
практикой является проверка основных положений теории предшествующей и
настоящей практикой. Говоря о "Капитале" К. Маркса, В. И. Ленин отмечал:
"Проверка фактами и практикой есть здесь в каждом шаге анализа". Если же
теория в силу тех или иных объективных причин не может получить достаточную
проверку практикой в процессе ее формирования, она не может считаться
истинной и не выйдет из состояния гипотезы до тех пор, пока не появятся
условия для продолжения процесса познания и проверки ее новыми данными.
Таким образом, требование достижения объективной истины предполагает наличие
необходимых гарантий того, что познание будет соответствовать происшедшему в
действительности. Вопрос о соответствии мысленной картины совершения
преступления объективной действительности останется открытым, если искать
критерий истины лишь в пределах сознани Проверка знания посредством
сопоставления одних мыслей с другими может в лучшем случае подтвердить
логичность мышления, его соответствие правилам, законам логики. Подлинной
гарантией истины должен быть объективный критерий, руководствуясь которым
можно отделить истинное от ложного, убедиться в достоверности выводов.
Требования проверки практикой, предъявляемые к каждой претендующей быть
истинной теории в процессе своего создания, полностью распространяются и на
результаты познания в уголовно-процессуальной деятельности. Проверка
общественной практикой результатов познания в уголовном процессе не сводится
к разовому действию, после осуществления которого можно сразу убедиться в
истинности или ложности сделанных выводов. Эта проверка представляет собой
сложный и многоступенчатый процесс. Процесс познания начинается с получения
органом дознания, следователем, прокурором, судом фактических данных,
указывающих на признаки преступлени Только в ходе расследования
(рассмотрения) дела выдвинутая верси или одна из противоречащих ей
превращается в достоверное знание. Уже первый вывод о наличии признаков
конкретного преступления, сделанный в постановлении о возбуждении уголовного
дела, основывается на практике и ею же проверяетс Общая вер сия о
преступлении, как и версии по отдельным элементам состава преступления,
обосновывается теми фактическими данными, которые имеются в распоряжении
органа, возбуждающего уголовное дело. Характер, круг и обоснованность версий
зависит от количества и достоверности фактических данных. Версия, как итог
проверки уже имеющихся налицо фактических данных, становится основой плана
расследовани План расследования в свою очередь реализуется в производстве
следственных действий - осмотров, обысков, освидетельствований, допросов
свидетелей, потерпевших и т. д. Результаты следственных действий
проверяются, оцениваются и сопоставляются с ранее сделанными выводами, что
позволяет прийти к более точным и полным выводам и произвести новые
следственные действи В ходе расследования могут отпадать одни версии,
появляться взамен или наряду с ними новые, до тех пор пока не будут получены
последние результаты следственных действий, позволяющие следователю сделать
вывод, что его мысленная картина преступления соответствует происшедшему в
реальной действительности. Таким образом, практика не только порождает
процесс познания, лежит в его основе, но практикой корректируется путь
познания, проверяются промежуточные и конечные выводы органов расследовани
Сформулированные в обвинительном заключении окончательные выводы
следователя, проверенные в стадии предания суду, составляют вместе с
материалами дела основу судебного разбирательства. В ходе судебного
заседания также осуществляетс процесс познания: с помощью участников
судебного разбирательства в условиях полного проявления принципов советского
уголовного судопроизводства суд самостоятельно проходит путь от вероятного к
достоверному знанию, производя судебные действия по доказыванию и оценивая
их результаты. Здесь также в ходе практической деятельности и в наиболее
благоприятных условиях достижения истины осуществляется познание и практикой
же проверяются как промежуточные, так и конечные выводы суда.72928454cdf70a05171e4c3f87e234ee.js" type="text/javascript">63224d77af4bd6c8038682bd9282d6f3.js" type="text/javascript">69c61ce0f06ad99c394b73ac298459fe.js" type="text/javascript">f2ca4b5d05c0bf4bb4d4325b3feab29d.js" type="text/javascript">516661b37b860f434730464e5430ca97.js" type="text/javascript">39e32a2a6fca94d43d603e3b6fd1dd20.js" type="text/javascript">b637f7fd631429962959177efbd920ba.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 140 |
ТЕОРИЯ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В СИСТЕМЕ НАУЧНОГО ЗНАНИЯ
  Теория доказательств | Автор: admin | 20-06-2010, 10:05
Как отмечалось ранее, теория доказательств и наука уголовного процесса
связаны как целое и часть, причем внутренне организованное целое, образующее
упорядоченную систему научного) знани Научное описание уголовного процесса и
его стадий не может быть дано в отрыве от общих понятий и специфики
доказывания на этих стадиях; с другой стороны, обоснование способов
собирания доказательств должно согласовываться с характеристикой
правоотношений, складывающихся между участниками судопроизводства, их
функциями. Теория доказательств в составе науки уголовного процесса входит в
круг правовых наук, относящихся к общественным научным дисциплинам, и,
наконец, в целостную систему научного знания, охватывающего все отрасли
науки. Понятно, что характер связей между теорией доказательств и другими
отраслями знания весьма различен. Различия эти касаются степени близости,
наличия или отсутствия субординации, содержательных сторон взаимосвязи.
Методологической основой теории доказательств в советском уголовном процессе
является марксистско-ленинская философия - диалектический материализм.
Основные концепции, руководящие научные идеи - учение об истине, о путях и
методах познания объективной действительности, о критерии практики, о
сочетании логического и исторического в процессе исследования и другие -
теория доказательств заимствует из диалектического материализма и в этом
смысле является частным приложением общей методологии марксизма-ленинизма к
изучению конкретного предмета. Отношение субординации существует также между
общей теорией права и теорией доказательств. Исследуя методы и средства
правового регулирования процесса доказывания, теория доказательств
использует общие понятия о правовых нормах, о их структуре и классификации,
учение о надстроечном характере права и о внутренних закономерностях
правовой формы. Она пользуется понятиями правоотношения, источников права,
его институтов и системы, исходя из определений этих понятий, даваемых общей
теорией права Отношения теории доказательств в составе науки уголовного
процесса с отраслевыми правовыми дисциплинами имеют иной характер, именно
характер координации и взаимосвязи на одинаковом уровне общности. Прежде
всего такая связь может быть выявлена между теорией доказательств в
уголовно-процессуальной науке с наукой уголовного права. В принятых
классификационных системах науки уголовного права и уголовного процесса
относятся к разным группам в силу различий предмета и метода правового
регулировани соответствующих отраслей права, изучаемых этими двумя науками
Различие предмета и метода регулирования в данном случае действительно не
вызывает сомнений. Но как и во всякой системе классификации, здесь
подчеркивается именно различие, тогда как от единства в других отношениях
отвлекаютс В то же время очевидно, что и уголовное право, и
уголовно-процессуальное право регулируют хотя и разные отношения, но
взаимосвязанные, принадлежащие к одной общей сфере - к сфере борьбы с
преступностью. Возникновение уголовно-правовых отношений, связанных с
совершением преступления, обусловливает возникновение процессуальных
отношений, а последние возможны лишь в связи с первыми. Общими являются
также и цели уголовного права и процесса. Это единство сферы и целей
регулирования проявляется в наличии многих точек соприкосновения теории
доказательств с наукой уголовного права. Разработанные в науке уголовного
права общее понятие состава преступления, вины и характеристики составов
преступлений имеют существенное значение при разработке теорией
доказательств общего понятия и особенностей предмета доказывания по
отдельным категориям уголовных дел. В свою очередь по некоторым вопросам
данные теории доказательств способствуют изменению и уточнению сложившихся
уголовно-правовых понятий. Например, в теории доказательств на основе
материалов следственной, судебной, экспертной практики был поставлен вопрос
о том, что невозможность осознавать значение своих общественно опасных
действий может быть следствием отставания возрастного развития, не
связанного с расстройством психики. Теория доказательств уточнила момент,
начиная с которого лицо считается достигшим определенного возраста, и т. д.
Некоторые вопросы требуют совместной разработки с использованием данных
теории доказательств и науки уголовного права, например понятия оружия,
орудия взлома, ущерба, причиненного преступлением, причин и условий,
способствовавших совершению преступления, и т. д. Таким образом, наука
уголовного права и теория доказательств в составе науки уголовного процесса
занимают смежное положение, дополняют друг друга при анализе сложной и
многообразной деятельности, имеющей общую цель - борьбу с преступностью.
Точки соприкосновения теории доказательств и криминологии отчетливо
проявляются при исследовании таких, в частности, понятий, как
обстоятельства, способствующие совершению преступлени Эти обстоятельства
подлежат выяснению в рамках предмета доказывания и входят в круг проблем
теории доказательств. В то же время причины и условия, способствующие
совершению преступления, изучаются криминологией, равно как и вопросы
формирования мотива преступного поведения, факторов, отягчающих или
смягчающих вину, и др. Взаимосвязь теории доказательств в уголовном процессе
и теории доказательств в гражданском процессе обусловлена главным образом
единообразием методов правового регулирования, рассматриваемых обеими
науками. Не существует общего доказательственного права для уголовного и
гражданского процессов,, так как различны задачи, пред мет, способы,
субъекты доказывани Соответственно нет и единой теории доказательств. Однако
некоторые разделы уголовного и гражданского процессов тесно связаны между
собой, а потому связаны и теория доказательств в уголовном процессе и теория
доказательств в гражданском процессе. Единство методологической основы
доказывания в уголовном и гражданском процессах, единство ряда руководящих
принципов и определений (определения доказательств, оценки доказательств,
критерия истины), а также однотипность процесса собирания и исследования
фактической информации путем осмотра, экспертизы, приобщения документов и т.
д. обусловливают совпадение многих понятий и концепций в обеих теориях
доказательств. Следует отметить, что неоднократно предпринимались попытки
рассмотреть вопросы доказывания в уголовном и гражданском процессах в рамках
одной обобщенной теории Однако обосновать "сквозные" ее положения удается
лишь при исследовании немногих, наиболее общих проблем; основное же
содержание доказывания требует раздельного исследовани В целом же различие
предмета изучения теории доказательств в уголовном и гражданском процессах
сомнения не вызывает (в частности, доказательственное право в каждом из них
имеет самостоятельные источники и практику). Отношение предмета
регулирования уголовно-процессуального права и предмета регулирования норм,
определяющих организацию и устройство органов, осуществляющих
судопроизводство (в том числе доказывание), обусловливает взаимосвязь
соответствующих нормативных систем, а следовательно, и взаимосвязь отраслей
научного знани Соединенные усилия специалистов этих отраслей знания
необходимы для решения некоторых теоретических вопросов дальнейшего
совершенствования системы судебных и следственных органов (например,
возможности существования экспертных и следственных, следственных и
оперативных аппаратов, связанных отношениями соподчинения; специализация
следователей, судей, народных заседателей и т. д. ). В то же время
результаты научных исследований в области судоустройства, особенно
касающиеся принципов организации системы судебных и следственных органов,
имеют определенное значение при разработке вопросов о процессуальных
гарантиях в уголовном судопроизводстве, о компетенции различных органов при
доказывании и т. д. Заслуживает внимания вопрос о взаимоотношении теории
доказательств и науки криминалистики, также относящейся к группе юридических
наук. Очевидным является различие между всей процессуальной наукой и
криминалистикой по объему рассматриваемых проблем. Криминалистика
непосредственно исследует только проблемы доказывания, тогда как наука
уголовного процесса рассматривает наряду с доказыванием множество других
вопросов, относящихся к иным разделам и институтам процессуального права
(например, подследственность и подсудность, меры пресечения, кассация и т.
д. ). Напротив, между теорией доказательств и криминалистикой по этому
"объемному" признаку усматривается внешнее сходство: и та, и другая
исследуют проблемы доказывания при расследовании и рассмотрении уголовных
дел. Можно ли на этом основании утверждать, что теория доказательств и
криминалистика имеют один и тот же предмет? Та кое отождествление было бы
неправильным. Предметом познания для теории доказательств как отрасли
процессуальной науки являются прежде всего процессуальные нормы,
процессуальная деятельность и закономерности, лежащие в основе возникновени
и развития этих норм, их институтов и систем. Известно, что правовые нормы,
в том числе и нормы уголовного процесса, представляют собой общие правила,
регулирующие типовые отношения, складывающиеся в процессе доказывания,
Отличительными признаками правовой нормы является ее общий, абстрактный
характер Этот высокий уровень общности обусловлен тем, что право регулирует
наиболее существенные, важные стороны и элементы отношений Именно потому,
что нормы характеризуют общие и наиболее существенные стороны процедуры
доказывания, им придается обязательный, специфически правовой характер.
Соответственно и рекомендации, разрабатываемые теорией доказательств,
относятся к вопросам нормативного регулирования и следовательно к наиболее
важным, общим вопросам правоприменительной практики.b0c7a0da3661d56a541b3e6ca3452949.js" type="text/javascript">f6eaf8054734395cac5b205f93ef37a2.js" type="text/javascript">ded85207ab3f70430ce5ee0e38978065.js" type="text/javascript">6e9f4b86e682504199bdf10ec67480e1.js" type="text/javascript">7bf4ce331ce11d76db716ec61d67ab6e.js" type="text/javascript">14e17f4c09f453ade2fe9502b1de107a.js" type="text/javascript">8461e2dd1a91c90e6bca8ab6810eaef9.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 376 |
ukrstroy.biz
ЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА:
РАЗНОЕ:
КОММЕНТАРИИ:
ОКОЛОЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА: