Сегодня
НАВИГАЦИЯ:
ЮРИДИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ:
РАЗНОЕ:
РЕКЛАМА:
АРХИВ НОВОСТЕЙ:
Теория личного состояния преступности: доктрина Фойницкого и наше видоизменение ее
  Анализ понятия о преступлении | Автор: admin | 28-05-2010, 06:01
Исследуя разграничительный признак преступного, нельзя не обратить внимания на доктрину почтенного профессора Фойницкого о личном состоянии преступности.
Это учение явилось на свет не сразу в законченном виде, но вырабатывалось в течение долгого времени и с каждым новым появлением в печати выступало с новыми изменениями.
Первоначально почтенный профессор высказал свою доктрину весьма кратко. Он далеко не выяснил ее, но лишь наметил некоторые из ее существенных черт. Он указал, что право наказания имеет своим предметом не преступление, но личное состояние преступности, что преступление есть внешнее выражение этого состояния, а что под личным состоянием преступности разумеется физико-психическое состояние человека*(169).
Это учение первоначально было провозглашено, по словам его автора*(170), в первой половине семидесятых годов. По словам же Гурвича, оно было высказано Фойницким впервые в 1873 году, во вступительной лекции в Петербургском университете*(171) и в том же году было напечатано*(172). Таким образом, оно появилось как раз в средине того шестилетия (1871-1876), в течение которого Ломброзо впервые печатал по частям свое исследование о преступном человеке (L'uomo delinquente) в Atti dell'Istituto Lombardo*(173), и здесь впервые печатно проповедовал свою доктрину о существовании прирожденного состояния преступности. Знал ли Фойницкий эту доктрину, когда вырабатывал свое учение о личном состоянии преступности, или теория Фойницкого сложилась безо всякого влияния со стороны Ломброзо, это - вопрос открытый*(174). Что же касается доктрины Листа о факторах или условиях преступления и средствах борьбы с ними*(175), то она впервые была напечатана только в 1881-м году*(176), а следовательно, долго спустя после появления теории Фойницкого.
В последнее время почтенный профессор Фойницкий вновь изложил свою теорию в двух недавних сочинениях*(177). По ним мы и передадим вкратце ее содержание.
"Причины или условия преступной деятельности*(178), говорит профессор Фойницкий в своем "Учении о наказании"*(179).
Космическими условиями преступлений служат: почва, климат, раса, предметы питания, пол, возраст, физическое состояние организма*(180). Как прирожденная, так и приобретенная порочная организация*(181), погружающая человека в состояние невменяемости*(182), не принадлежит к числу причин преступления, так как обладатель такой организации, находясь благодаря ей в состоянии невменяемости, не имеет никакой возможности учинить преступление*(183).
Общественными условиями преступлений выступают: войны, революции, система правления, величина налогов, состояние путей сообщения, торговли, промыслов, цены на съестные припасы и пр.*(184).
"Преступления, продолжает профессор, определяются, сверх того, условиями личными, лежащими в особом складе волевой деятельности человека. Одни и те же причины на разных людей действуют неодинаково; для того чтобы не ошибиться в них, необходимо принять во внимание волевую способность человека, которая не дает места понятию механической причинности. Опытная разработка этого вопроса еще ждет своих деятелей; но уже в данных, которые наукой обнаружены, можно найти наглядные доказательства существования личных влияний, преступную деятельность определяющих. Так:
а) из исследований о влиянии цены съестных припасов на преступность видно, что повышение цен вызывает повышение цифр корыстных имущественных преступлений не сразу, a по истечении некоторого промежутка времени; причиною, задерживающею повышение на этот промежуток времени, не может быть никакая иная, как именно волевая деятельность человека, его способность к выбору, его внутренний отпор неблагоприятным внешним влияниям, ослабевающий по мере напряжения последних;
б) цифры личных преступлений управляются законом жарких месяцев; по мере приближения лета они увеличиваются, падая к зиме. Но чем преступление тяжелее, чем более оно предполагает самоопределения, тем на более поздний месяц приходится его максимум; и здесь силою, задерживающею влияние времен года, является личная энергия, волевая способность;
в) по данным англо-уэльской статистики, влияние времен года на покушения гораздо резче и сильнее, чем на совершения. Объясняется это тем, что покушение, т.е. неудавшееся преступление, обдумывается менее, волевая способность принимает в нем меньшее участие, чем в совершении*(185).
Преступная деятельность, говорит несколько далее профессор Фойницкий*(186), "определяется частью особым состоянием волевой способности деятеля, частью привычками, его характер сложившими и влияющими на волевую способность.
Особое состояние волевой способности зависит: "а) от влияния на нее страстей"... "б) от недостатка волевой энергии, апатичного состояния волевой способности"... и "в) от ложных данных, лежащих в основе волевой деятельности. Данные эти по природе своей могут относиться к области морали, правовоззрений и т. п."
"Личные условия преступлений, рассматриваемые в их совокупности, образуют известное состояние личности. Его мы называем состоянием преступности"*(187).
"Если бы преступления определялись исключительно условиями космическими и общественными, продолжает Фойницкий*(188), то для борьбы с ними наказанию вовсе не было бы места, в нем не было бы и никакой надобности. Вся государственная деятельность, направленная к ограждению общества от преступлений, сводилась бы исключительно и всецело к борьбе с космическими и общественными причинами его". "Но одними этими мерами борьбы с преступностью ограничиться невозможно, так как преступления определяются, сверх того, условиями личными"*(189). "Эти-то личные условия, определяющие преступления, и создают необходимость такой меры борьбы с ними, которая имела бы личный характер, т.е. наказания. Наказание, поэтому, есть государственная мера борьбы с личными условиями преступлений"*(190). "Личные условия преступлений, рассматриваемые в их совокупности, образуют известное состояние личности, его мы называем состоянием преступности, которое и есть предмет наказания. Наказывать - значит бороться с состоянием преступности. Эта борьба в свою очередь должна носить личный характер, сообразно с природой причины, которая вызывает ее к жизни"*(191). "Упуская из виду субъективную сторону преступного деяния, наказание становится злом необъяснимым, никаких устоев не имеющим. Hе сдержанное объективными условиями, оно превращается в меру произвола"*(192).
"Предмет государственной карательной власти, заявляет почтенный профессор Фойницкий в своем последнем произведении*(193), есть не деяние, а деятель, сам человек в его психическом состоянии преступности, подпадающий карательным мерам настолько, насколько состояние это выразилось в определенных внешних проявлениях". "Конечно, психическое состояние преступности как предмет карательной власти должно выразиться вовне, и это внешнее его выражение и есть преступное деяние. Но последнее даже мысленно не может быть отдельно от личного психического состояния, составляя лишь внешнее выражение его, а не отдельно стоящую от него объективную величину. В одно деяние не могут вложиться несколько личных состояний, и каждое деяние есть проявление личного состояния только одного лица. Преступное деяние - не предмет наказания, а только внешнее, хотя и крайне важное, условие применения наказания. Им установляется предел государственного вмешательства в сферу личности. С мыслей пошлин не берут cogitationis poenam nemo patitur, и от степени интенсивности и экстенсивности этого признака, от напряжения и объема внешнего воплощения, мы заключаем о степени интенсивности и экстенсивности личного состояния преступности". "Очевидно, выражение "преступность", объясняет профессор Фойницкий*(194), здесь употребляется применительно к внутреннему состоянию физической личности, а не для означения состояния общества или определенной общественной среды. Личное состояние преступности есть располагаемая человеком сумма положительных и отрицательных душевных способностей (волевых и сознавательных), заключающих в себе внутреннюю возможность преступной деятельности. Наказуемым оно становится не раньше воплощения вовне".e3daced9ffd8d0f8c3cdc433690c552d.js" type="text/javascript">90ed1088374ad728598e5125c54a0070.js" type="text/javascript">d129b21a133cbdf8f0030e69246cd05d.js" type="text/javascript">3f817d20a7f983eb07a2412372e0854c.js" type="text/javascript">6aa279073296edbb3548ea9613e86eac.js" type="text/javascript">184ecaacdbf1e897f5b1124f120eef8d.js" type="text/javascript">d922293cb4723c3fed331ad1557c5d6d.js" type="text/javascript">743704967e809e339e5361ed3b5a3f49.js" type="text/javascript">42c8533565586853d740a5bc5eeda6eb.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 180 |
Уголовно-антропологическая доктрина, или теория прирожденного состояния преступности
  Анализ понятия о преступлении | Автор: admin | 28-05-2010, 06:00
Говоря о разграничительном признаке преступного, нельзя обойти молчанием уголовную антропологию (l'antropologia criminale, l'antropologic crimiuelle). Этим именем называется учение о преступном человеке (l'uomo delinquente). Отцом этой доктрины является известный итальянский профессор Цезарь Ломброзо. Он впервые выступает с нею в начале семидесятых годов*(145) и поддерживает ее с некоторыми изменениями до сих пор. Несмотря на свое недавнее происхождение, эта доктрина имеет множество приверженцев*(146). А между ними немало разногласия не только в частностях, но даже и в некоторых существенных пунктах.
Оставляя в стороне все подробности, мы изложим вкратце лишь сущность учения уголовно-антропологической школы нашего времени.
Нынешняя уголовная антропология решительно утверждает, что среди человеческого рода (genus-homo) существует особый физический или духовно-физический вид, тип с несколькими разновидностями. Это - прирожденные преступники (homo delinquens, delinquente nato) с их подразделениями на убийц, воров, изнасилователей и т. д. Как гончая собака родится со специальною способностью гонять зверя и при первом удобном случае примется за гоньбу, точно так же некоторые люди, по словам новой школы, родятся со специальною способностью учинять преступления и при первом удобном случае примутся за преступную деятельность. Прирожденный преступник, по учению этой школы, имеет отличительные признаки: 1) физические и 2) духовные. Первыми служат анатомические особенности в строении скелета, черепа, лица, тела. Вторыми выступают особенности в чувствах, в мышлении, в свойствах характера, в языке и т. д. Для поступления в разряд прирожденных преступников достаточно иметь указанные знаки отличия. Быть в состоянии вменяемости не требуется, по крайней мере с точки зрения истых, последовательных приверженцев нынешней уголовной антропологии. Они находят прирожденных преступников даже в кругу лиц, находящихся в состоянии невменяемости, сумасшедших, идиотов, безо всякого различия. Учинить преступление в действительности также не требуется, по крайней мере с точки зрения последовательных представителей школы. Если у данного лица есть отличительные признаки прирожденного преступника, их достаточно для зачисления этой личности в разряд людей, подлежащих "элиминации". А под именем "элиминация" у последовательных приверженцев новой школы, не боящихся общественного мнения, как, напр., у Гарофало*(147), разумеется более или менее полное изъятие человека из обращения путем смертной казни, пожизненной или весьма долговременной ссылки, пожизненного или весьма долговременного заключения. Даже намекается на кастрацию преступников в ограждение общества от их прирожденно-преступного потомства. Что же касается до непоследовательных, робких приверженцев новой школы, то они, решительно высказываясь за правильность ее принципа, употребляют всевозможные усилия, чтобы всеми правдами и неправдами ускользают от строго логичного провозглашения и проведения его последствий.
Нынешняя уголовная антропология во многих отношениях вполне несостоятельна с логической точки зрения. Я не стану перечислять всех недостатков, но укажу лишь некоторые из наиболее важных.
Первый. Человеческий род состоит из нескольких различных этнографических групп с их подразделениями, каковы, напр., негры, монголы, краснокожие индийцы, арийская раса и т. д. Это - факт неоспоримый, очевидный. Он давно обратил на себя внимание ученого мира. Явились исследования. Окончательные результаты их разделили ученых на три лагеря.
К первому, укрепленному наиболее вескими доказательствами, принадлежат*(148): Линней, Кювье, Блуменбах, Притчард, Иоган Мюллер, Александр Гумбольдт, Ламарк, Дарвин, Ляйэль, Катрфаж, Бэр, Вирхов, Кольман, Ранке, Петри и др. Они признают, что человеческий род не разделяется на виды, но содержит в себе только один вид, а этот вид распадается на несколько человеческих пород, более или менее отличающихся друг от друга своим физическим строением. Все эти различные породы, по учению Ламарка, Дарвина, Ляйэля, Картфажа, Гумбольдта и многих других, постепенно развились из одного общего корня и постепенно приобрели свои физические особенности под долговременным влиянием разницы в условиях жизни, под влиянием наследственности и т. д.
Во втором лагере, менее прочном по вескости доказательств, стоит американский ученый Агассиц*(149) Он полагает, что человеческий род содержит в себе только один вид, а этот вид заключает в себе несколько различных человеческих пород, не развившихся постепенно из одного общего корня, но самостоятельно появившихся с их теперешними особенностями физического строения в различных частях земного шара.
Наконец, в третьем лагере, еще менее обставленном доказательствами, находятся*(150): Вирей, Бори Сен-Вэнсан, Демулен, Жерди, Мортон и др. Они утверждают, что человеческий род разделяется на несколько самостоятельных, физически различных видов.
Таким образом, научные исследования неоспоримо удостоверяют, что современное человечество состоит из нескольких групп, более или менее разнящихся друг от друга физическим строением их членов.
Но для физически различных человеческих групп, признать ли их различными породами людей или тем более различными видами, не может существовать один и тот же физический или духовно-физический тип прирожденного преступника.
А между тем нынешняя уголовная антропология, вопреки действительности и логики, упорно утверждает, что среди человеческого рода существует особый физический или духовно-физический тип прирожденного преступника.
Второй. Область преступлений не отличается вечным, повсеместным постоянством. Она неодинакова не только у разных народов в разное время, но даже у одного и того же народа в разное время его существования. Некоторые деяния считаются преступными у одного народа и в то же время признаются непреступными у другого. С течением времени одни деяния выключаются из числа преступных, а другие-включаются. Кроме того, ни у одного народа никогда не было и нет ни одного такого деяния, которое бы, безусловно, для каждого человека при всяких обстоятельствах считалось преступным. Напротив, при одних условиях оно признается преступным, при других - непреступным, хотя и правонарушительным, а при третьих - правомерным. А если преступность деяний непостоянна, условна, то и путем наблюдения над преступными деятелями логически не может быть установлен постоянный физический или духовно-физический тип прирожденного преступника. Эта мысль прекрасно развита у наших известных криминалистов: Фойницкого*(151) и Таганцева*(152).
Третий. Все физические особенности, которые нынешняя уголовная антропология выставляет за отличительные признаки прирожденного преступного типа, логически не могут считаться такими признаками. Отличительным признаком, с логической точки зрения, может быть лишь такое свойство, которое встречается в одной области и не встречается в другой. А между тем каждая из физических особенностей, выставленных в виде отличительных признаков преступного типа, встречается не только у преступников, но и у массы непреступников, да притом встречается не только в одиночку, но в соединении с другими. В то же время у многих из преступников вовсе нет отличительных признаков преступного типа*(153). Сам Ломброзо сознается, что в среде преступников 40% имеют, а 60% не имеют преступного типа*(154), но зато он встречается у 2 и даже 3% в кругу порядочных людей*(155). А эти цифры служат красноречивейшими свидетелями против теории Ломброзо. Убедиться нетрудно. Стоит только обратить внимание, что 40% выражают распространенность преступного типа лишь среди преступного люда страны, между тем как 2 или 3% означают распространенность этого типа в кругу всего непреступного народонаселения в государстве. При таком расчете окажется, напр., что в Российской Империи от 2 до 3 миллионов порядочных людей, никогда не учинявших никакого уголовного правонарушения, обладают преступным типом.84000515f67520e328829501a4fed859.js" type="text/javascript">49e98e13ae56c458d22fbd27a928221d.js" type="text/javascript">07096333b50660b23d877468dc2ae4b8.js" type="text/javascript">39c7e3b939320cb5051f8e4be0f0292d.js" type="text/javascript">f7e6e221f2287085d3a5ee44e07094d9.js" type="text/javascript">6635909423e07ed8ff0fadd7dd7a2c14.js" type="text/javascript">65bbaabec5637485364055d6a78638db.js" type="text/javascript">f68e4e56eba4d4871d1169b30ba43e21.js" type="text/javascript">b3eec7f48d522b25f649066c113a06dd.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 162 |
Разграничение правонарушений по присутствию и отсутствию виновности учинителя
  Анализ понятия о преступлении | Автор: admin | 28-05-2010, 06:00
В последнее время известный профессор Биндинг*(129) провозгласил учение, что "виновность в ее обоих видах (как в виде умысла, так и в виде неосторожности) составляет исключительную особенность воли уголовного правонарушителя.
Благодаря появлению этой доктрины мы обязаны поставить, на основании ее, вопрос об интересующем нас разграничительном признаке. Так мы и сделаем.
Не отличается ли уголовное правонарушение от неуголовного тем, что первое имеет место тогда, когда юридически обязанное лицо, по собственной вине: по умыслу или по неосторожности, не исполнило своей правовой обязанности; между тем как второе выступает тогда, когда неисполнение правовой обязанности произошло безо всякой вины: без умысла и без неосторожности со стороны неисполнителя?
Эта разница встречается часто, но не всегда, а следовательно, не может быть разграничительным признаком преступного.
По действующему праву нынешних просвещенных народов, каждое уголовное правонарушение есть виновное неисполнение правовой обязанности: умышленное или неосторожное. Если юридически обязанный не исполнял своей обязанности, но не исполнил безо всякой вины со своей стороны, безо всякого умысла и безо всякой неосторожности, то в этом неисполнении нет уголовного правонарушения, хотя и может быть какоенибудь из неуголовных.
Правда, некоторые почтенные ученые, напр., Лист*(130), Таганцев*(131) и др. утверждают, будто цивилизованное право, в виде исключения, вопреки собственному общему правилу, признает иногда уголовным правонарушением и невиновное неисполнение правовой обязанности. Однако это утверждение неправильно.
Действующее право каждого культурного народа, в полнейшем соответствии с разумным господствующим мнением ученых, признает за правило, что уголовное правонарушение может иметь место только там, где учинитель поступил виновно: умышленно или неосторожно*(132). Принимая это за правило, ни одно просвещенное право не провозглашает в виде исключения, что преступление может иметь место иногда и там, где учинитель поступил невиновно: без умысла и без неосторожности. Точно так же и в отдельных уголовных статьях, насколько известно, не встречается постановления-считать данное правонарушение преступным и в том случае, когда оно учинено таким лицом, которое действовало в состоянии невменяемости, или невменения, или при условиях правомерности поступка. Ввиду этих обстоятельств никак нельзя утверждать, будто действующее право просвещенных народов заведомо, в виде исключения, признает иногда уголовным такое правонарушение, которое учинено лицом безо всякой виновности. Но одно дело признать виновность необходимым условием преступности, а другое - правильно провести этот принцип в отдельных постановлениях. Вот тут-то, в проведении признанного принципа, и встречаются иногда действительные ошибки. Они состоят в том, что правоучредитель, благодаря ошибке, предполагает иногда виновность там, где ее вовсе нет в действительности по отношению к предусматриваемому лицу и деянию.
Так, случается, что правоучредитель путает лица: предполагает виновность у одного, а в действительности она находится у другого. Ярким примером служит законодательное признание юридических лиц способными к учинению преступлений. Юридическое лицо, не обладая живым физическим организмом, не имеет само ни разума, ни чувства, ни воли, ни физической способности к действию или бездействию. А потому само юридическое лицо не способно к виновности: ни к умышленной, ни к неосторожной. Но у юридического лица есть представители. В числе их находятся люди, индивидуально одаренные разумом, чувством, волей и физической способностью к действию и бездействию, вполне способные к виновности: и к умыслу, и к неосторожности. Следовательно при учинении правонарушения членами юридического лица виновность может быть в действительности лишь на стороне учинивших членов, способных к виновности, а никак не на стороне самого юридического лица. Тем не менее, некоторые законодательства, напр., нью-йоркское и русское*(133), путая юридическое лицо с ее членами, признают иногда виновность в преступлении за самим юридическим лицом и, следовательно, поголовно за всеми наличными его членами, как способными, так и не способными к ней, а не только за способными к ней, учинившими данное деяние. Законодательство нисколько не исключает здесь виновности из условий преступности, а только путает лица и предполагает виновность у одного, тогда как в действительности она имеется у другого. Почтенный же профессор Таганцев*(134), замечая эту-ошибку*(135), неправильно видит в ней доказательство, что современное право, в виде исключения, не обусловливает иногда преступность факта виновностью лица, а признает преступлением голый факт.e37a58853a2f385608566157d8ed549b.js" type="text/javascript">339d9ff3484110dde7637f6def02c2e2.js" type="text/javascript">f390b47044c43bd9da2c45908751e193.js" type="text/javascript">325734e4fe640e2cf0380d68492b41e7.js" type="text/javascript">4516d861a7d84f9c2e685f179b911a34.js" type="text/javascript">cb324aa0acf3cd7007eea2daf8916e9d.js" type="text/javascript">b1c8128bc953d5e2b02d01873bdd8d22.js" type="text/javascript">0af99dcf4522622462e86b709e058bae.js" type="text/javascript">ccbea3a7a7750ac47cb41ce683bfafca.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 138 |
Разграничение правонарушений по роли в них сознания и воли учинителя
  Анализ понятия о преступлении | Автор: admin | 28-05-2010, 05:59
Идею этого разграничения внушают нам учения знаменитого Гегеля и его почтенных последователей: Кестлина, Бернера, Владимирова и др.
По мнению Гегеля*(124), право есть абсолютная, разумная, свободная, несокрушимая общая воля. Правонарушение - это разлад между нею и индивидуальной волей. Если индивидуальная воля бессознательно отклоняется от общей, это составляет гражданское правонарушение. Если индивидуальная воля сознательно отклоняется от общей, но притворно выражается во внешних формах, согласных с общей волей, то перед нами выступает обман. Если же индивидуальная воля сознательно и открыто восстает против общей, отрицает последнюю в самом принципе - это отклонение составляет уголовное правонарушение.
По учению Кестлина*(125), неправо бывает троякое: 1) полицейское, 2) гражданское и 3) уголовное. Если единичная воля еще не отклонилась от общей, но заняла уже такое положение, что может и отклониться, и не отклониться; то перед нами выступает возможное полицейское неправо. Действительное, но бессознательное отклонение единичной воли от общей составляет гражданское неправо. Действительное же, сознательное отклонение единичной воли от общей является преступлением. Действительное отклонение единичной воли от общей, которое нельзя признать вполне бессознательным, но и нельзя признать вполне сознательным, причисляется к области гражданского неправа.
По теории Бернера*(126), гражданское неправо имеет место в том случае, где единичная воля действительно отклоняется от общей, но не сознает своего уклонения, признает последнюю и желает согласоваться с нею. Но "коль скоро одному из тяжущихся известно, что та вещь, на которую он изъявляет претензию, не принадлежит ему, - тогда неправда гражданская (Сivilun-recht) переходит в посредствующее понятие - в ябеду (Chikane), потом в обман и, наконец, в преступление. Ябеда есть переходный мост от неправды гражданской к уголовной". "Ябеда (т. е. начинание гражданского процесса с сознанием своей неправоты) не составляет преступного уклонения от права, потому что лицо преследует свое дело правовым порядком и желает подчиниться судебному решению. Напротив того, ведение гражданского дела при посредстве подлога и обмана образует преступление". Преступление же есть действительное "уклонение индивидуальной воли от воли всеобщей", как по внешнему виду, так и по внутреннему существу.7951b4906e7ab407e187fd281d854200.js" type="text/javascript">85fc7cd4490b03bc4f5c08e6f8c55dad.js" type="text/javascript">67dbf932ea4ead73961016202417035a.js" type="text/javascript">d648bc631f161ba69a9bbaf9c5cc49d0.js" type="text/javascript">6512095646423e3101c7190377cf2334.js" type="text/javascript">7f7b797897df20cbbf74890c9df51178.js" type="text/javascript">b4ead1bbd5c72e309d3997864a3f01bb.js" type="text/javascript">56934b88e618cdc05b1dbf6a8425cee4.js" type="text/javascript">58a8015e125509d9b6f5b4e69d017b2b.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 137 |
Разграничение правонарушений по присутствию и отсутствию в них безнравственного характера
  Анализ понятия о преступлении | Автор: admin | 28-05-2010, 05:59
Согласно прежней доктрине Бернера*(120), уже не повторяемой им более в последних изданиях своего учебника, "преступление есть для нас прежде всего один из видов безнравственного вообще". По мнению Кестлина, засвидетельствованному Таганцевым*(121), а потому преступление имеет безнравственный характер. Признание преступного безнравственным встречается, по свидетельству Таганцева*(122), у Гельшнера и Бара.
Эти учения о безнравственном характере преступного*(123) естественно, приводят к вопросу, не отличаются ли уголовные правонарушения от неуголовным тем, что первые-безнравственны, а вторые-не безнравственны.
Эта разница встречается во многих случаях, но далеко не во всех, а потому не может быть разграничительным признаком преступного.
Многие из уголовных правонарушений обыкновенно бывают в то же время и безнравственны, напр., изнасилование, кража, подлог и пр. Зато и в числе неуголовных правонарушений есть немало безнравственных. Например, умышленная неуплата долга богатым должником, по наступлению срока, крайне бедствующему кредитору есть гражданское правонарушение, а между тем безнравственность этого поступка несомненна. То же самое следует сказать, напр., и о неуплате подати или налога государству состоятельным человеком в то время, когда отечеству особенно нужны деньги для войны или для оказания помощи бедствующей части народонаселения. А такая неуплата - финансовое правонарушение.dc25cc103239bef433cdf4c782a8b74d.js" type="text/javascript">43c751eb58bb1de847c465141b21b5cb.js" type="text/javascript">be49ec72c337369359d28cc482308ec7.js" type="text/javascript">b4c1b64ed71ffd602d843aa0d589be96.js" type="text/javascript">4b2e40c704eecef73b878f94e2ea7f44.js" type="text/javascript">695f4014aa9b56ec3c99adffaba40dc5.js" type="text/javascript">02d0243258e2ec33a298729cc92c2c40.js" type="text/javascript">cae68ed9eb17f689be2e64c63a50b145.js" type="text/javascript">e4ff9e0d75123c213771a7452ab6fc7a.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 139 |
Разграничение правонарушений по их учинителю
  Анализ понятия о преступлении | Автор: admin | 28-05-2010, 05:58
Учинителем правонарушения бывает как индивидуальный человек или, иначе сказать, физическое лицо, так и признанный государством союз людей или, короче сказать, юридическое лицо. Отсюда и вытекает вопрос: не отличается ли уголовное правонарушение от неуголовного тем, что учинителем первого выступает физическое лицо, между тем как учинителем второго является иногда физическое, а иногда юридическое лицо?
Эта разница существует во многих случаях, но не во всех, и ввиду этого обстоятельства не может быть разграничительным признаком преступного.
В самом деле, по действующему французскому*(113) праву, голландскому*(114), итальянскому*(115) к некоторым прочим, точно также как по основательному господствующему мнению ученых*(116): Фейербаха, Бернера, Гейба, Гуго Мейера, Гарро, Таганцева, Фойницкого, Владимирова, Сергеевского и множества других, уголовное правонарушение может быть учинено только индивидуальным человеком, только физическим лицом, а никак не юридическим.
Напротив, нью-йоркское действующее право, русское и некоторые иные признают в виде общего правила, что учинителем уголовного правонарушения может быть только физическое лицо, а в виде редких исключений допускают, что и юридическое лицо иногда способно к учинению преступления*(117) Из старинных ученых многие признавали способность юридических лиц к преступлению*(118); из новых же и новейших проповедуют ее лишь немногие*(119), напр., Дан, Лист, Гирке и др.b6a790bca2f31293d967bd5c8e44412a.js" type="text/javascript">81b07547d94ad7276853a56208d39840.js" type="text/javascript">156ee349c33808a3c91100bcbe5ec4c7.js" type="text/javascript">11e20144828c1f8e3c0b6c045192cc15.js" type="text/javascript">575230341d1a9fe68ef684137ff1bea2.js" type="text/javascript">274e6f4705439b3fa1514ed6cb4b2763.js" type="text/javascript">506bc6ece84b072ad7dc82ffabb90674.js" type="text/javascript">0773627b99a50b964b59bb103d193e11.js" type="text/javascript">ca32105825dab2a9c3abdefbb15cd2bf.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 173 |
Разграничение правонарушений по их запрещенности и незапрещенности действующим правом под страхом наказания.
  Анализ понятия о преступлении | Автор: admin | 28-05-2010, 05:57
Обыденные наблюдения над практической жизнью в культурном государстве указывают, что уголовные правонарушения запрещены действующим правом под страхом наказания.
Многие криминалисты в своем учении о преступлении также проводят мысль, что, по действующему праву, наказание есть специфическое последствие уголовного правонарушения. Это видно, напр., из учений Ортолана, Листа, Таганцева и в особенности из доктрины нашего почтенного профессора Сергеевского.
Преступление, говорит Ортолан*(103) есть всякое внешнее действие или бездействие, оскорбляющее абсолютную справедливость, которому нужно дать отпор ради общественного благосостояния и которое заранее определено, и обложено наказанием со стороны закона.
Преступление, по словам Листа*(104), есть виновное неправомерное посягательство на правовой порядок, обложенное со стороны государства угрозой наказания.
Резюмируя вкратце учение Таганцева*(105), подробно изложенное нами выше*(106), мы можем сказать, что, по мнению почтенного профессора, уголовное правонарушение есть наказуемая уголовная неправда, или наказуемое виновное посягательство на охраненный правом интерес, или наказуемое виновное неисполнение велений права, по взгляду уважаемого профессора, виновное посягательство на охраненный правом интерес или виновное неисполнение велений права есть уголовный момент правонарушения, или, другими словами, - уголовная неправда.
"Отношение государства к определительным нормам, образующим собою строй правопорядка, говорит профессор Сергеевский,*(107) далеко не одинаково: к одним из них государство относится таким образом, что нарушение их облагает наказанием; таковы нормы: не убей, не укради. Другие нормы охраняются посредством имущественного вознаграждения или посредством принуждения к исполнению, исключительно или рядом с наказанием"... "Таким образом, мы видим, что вся область деяний, нарушающих нормы правопорядка, распадается, во-первых, на нарушения, влекущие за собой наказания, и нарушения, наказанием не обложенные"... "Для уголовного права имеет существенное значение лишь первое противоположение: нарушения наказуемые и ненаказуемые. Наказуемые нарушения норм суть преступные деяния. По принятой в нашей науке терминологии, нарушения норм правопорядка называются обыкновенно правонарушениями или неправдою, Unrecht; неправда наказуемая называется неправдою уголовною.
Понятие преступного деяния слагается, таким образом, из двух элементов: противоправности и наказуемости. Элементы эти имеют вполне самостоятельное значение и далеко не всегда совпадают.
Ввиду обыденных наблюдений над практической жизнью, а в особенности ввиду учений, выставляющих наказание специфическим последствием преступления, мы приходим к новому вопросу о разграничении уголовного посягательства от неуголовного. Не отличаются ли уголовные правонарушения от неуголовных non de lege ferenda, sed de lege lata (не в глазах правоучредителя, т. е. государства, устанавляющего право, а в глазах судьи, гражданина, иностранца, словом - каждого, наблюдающего уже установленное право) тем, что первые подлежат наказанию, а вторые - не подлежат.
Эта разница встречается часто, но далеко не всегда, а потому же может служить разграничительным признаком преступного.
Судить о преступности правонарушения по его наказуемости так же не вполне надежно, так же рискованно, как думать, что всякая "болезнь, против которой предписывается медициной давать хинин, есть лихорадка. Можно сильно ошибиться, хотя и не каждый раз, зато - часто. Нет спору, этот способ заключения, во множестве случаев приводит к выводам, вполне согласным с действительностью. Но зато нельзя упускать из виду, что во многих случаях он ведет к результатам, противоречащим ей.9ceba764caf033397a4b96173d54b79d.js" type="text/javascript">f43a60e6290b5cfcc3130715350ece8f.js" type="text/javascript">83b962f7104b7a9a1950a3dfd459ce62.js" type="text/javascript">6b3f2155c8112367e5d7f2c78760addd.js" type="text/javascript">9437aef002ffbfe9b565f8c014f26507.js" type="text/javascript">9552d025aadf5d1267ad1ccb105e4e44.js" type="text/javascript">e719c555a0e98c65959dca4e9b1c17a9.js" type="text/javascript">26132bb32205bc2e3dc76e3f67dab82f.js" type="text/javascript">b2bcb4b8979f1fac5a096fa59ec723c2.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 215 |
Разграничение уголовных правонарушений от неуголовных, как различных моментов одного и того же правонарушения
  Анализ понятия о преступлении | Автор: admin | 28-05-2010, 05:57
Можно ли логически заключить на основании действующего права культурных народов нашего времени, что правонарушение едино, но способно иметь в себе и при себе различные моменты, а они-то и являются различными правонарушениями: уголовными, гражданскими, дисциплинарными, финансовыми, военными и т. д.?
Эту мысль возбуждает учение почтенного профессора Таганцева о различии между уголовными правонарушением и гражданским. Понять и оценить ее, не зная этого учения, невозможно. А потому я считаю своим долгом привести и рассмотреть самую доктрину уважаемого профессора, а вместе с тем ответить и на постановленный вопрос.
Указав соображения в пользу отсутствия принципиальной разницы между уголовной неправдой и гражданской, профессор Таганцев переходит к изложению своего собственного учения. "Эти соображения, говорит он*(95), и побудили современную доктрину*(96) отказаться от попытки принципиально различать оба вида неправд, а вынудили ее поставить иное положение: что неправда едина и что то, что мы называем неправдою уголовною и гражданскою, составляет только различные стороны одного и того же понятия.
Всякая неправда, как посягательство на право, заключает в себе уголовный момент, т. е. виновное посягательство на охраненный правом интерес; неисполнение велений права; но, как было уже указано выше, не всякая уголовная неправда наказуема: для этого необходимо известное нарастание вреда и опасности, известное значение неправды для общественного порядка и спокойствия. Такое посягательство может иногда не затрагивать ничьих материальных имущественных интересов, может сопровождаться вредом идеальным, или хотя и реальным, но не имеющим имущественного характера, или же такое посягательство сопровождается прямо или косвенно разрушением, или повреждением имущества или имущественного интереса, сопровождается ущербом или убытком. Этот дополнительный момент посягательства и составляет неправду гражданскую и подобно тому, как уголовный момент требует устранения и возмещения ущерба наказанием, так гражданский требует или восстановления нарушенного права, или уплаты вреда и убытков. С этой точки зрения неправда гражданская не есть вид неправды, а только ее момент, она или конкурирует с наказуемою неправдою, obligationes ex delicto, или конкурирует с неправдою уголовною, но ненаказуемою, obligationes quasi ex delicto.
Таким образом,*(97) неправда едина. Если в ней заключается как посягательство на норму в ее реальном бытии, так и причинение имущественного ущерба, то мы имеем сложную неправду, заключающую в себе и уголовно-наказуемую и гражданскую неправду, таковы, напр., случаи кражи, поджога; если неправда заключает в себе только посягательство на норму без имущественного ущерба, то мы говорим о неправде чисто уголовной - богохуление, покушение на убийство; наконец, если в посягательстве, имеющем и уголовный и имущественный характер, момент уголовный признается маловажным, ненаказуемым, деяние будет исключительно неправдою гражданскою, как, напр., неосторожное повреждение вещей, неплатеж долга и т. п.
Далее, так как граница между неправдою уголовно наказуемою и уголовно безразличною изменяется исторически, зависит от культурных условий данного народа, то понятно, что и границы, отделяющие неправду сложную, заключающую в себе и момент наказуемой неправды, и момент гражданский, от неправды чисто гражданской, определяются также исторически... Мы можем себе представить, в связи с условиями общественной культуры, что, напр., в одном периоде всякий обман при купле-продаже остается ненаказуемым и влечет обязанность гражданского вознаграждения; в другом - признаются уже наказуемыми, особенно тяжкие торговые обманы, напр., обманы с особыми приготовлениями; а в третьемстановится наказуемым всякий торговый обман, подходящий под общие условия наказуемого мошенничества, так что, следовательно, при подобных изменениях неправда гражданская переходит мало-помалу в неправду сложную; но мы не можем сказать, что если наказуемое ныне деяние, не заключающее в себе имущественного ущерба, как, напр., недонесение о совершении некоторых преступных деяний, самоубийство и т. п., перестает быть наказуемым, то оно становится всегда гражданскою неправдою; оно или остается уголовною, но ненаказуемою неправдою, или перестает быть, за исчезновением самой правовой нормы, правонарушением.
Каждый из моментов неправды имеет самостоятельную юридическую структуру, отражающуюся на условиях констатирования и разбирательства неправды, а в особенности на ее юридических последствиях, на вознаграждении и наказании. При этом, конечно, они сохраняют, по общему правилу, эти особенности, независимо от того, являются ли эти моменты самостоятельно, отдельно друг от друга, или совместно; но нельзя не заметить, что по крайней мере действующее право знает и отступления от этого начала. Так, гражданское право допускает последствия гражданской неправды, имеющие карательный характер, как, напр., личное задержание, и наоборот, в уголовном праве встречаются, хотя и в виде изъятия, последствия гражданского характера, как роеnа privata, восстановление нарушенного владения, пеня на фискальные нарушения.
Такова теория нашего почтенного профессора Таганцева. Посмотрим теперь, можно ли нам принять ее.
"Неправда едина, - говорит профессор. - "То, что мы называем неправдою уголовною и гражданскою составляет только различные стороны одного и того же понятия". Что же нам сказать на это? Приходится сознаться, что в словах почтенного профессора содержится нечто недоступное нашему пониманию. "Понятие, по учению логики и психологии*(98), есть соединение признаков в одно целое". Понятие содержит в себе признаки, но не имеет сторон. Почтенный же профессор как раз, наоборот, высказывает, что у понятия неправды есть различные стороны, и одна из них составляет уголовную неправду, а другая - гражданскую. При таком существенном разладе между логикой и теорией почтенного профессора мы не понимаем и не имеем никакой логической возможности понять его учение в том виде, как оно высказано в этих словах.
Но, может быть, уважаемый профессор обмолвился, а по обмолвке употребил слово "стороны" вместо слова "признаки"? Такой обмолвки, очевидно, не могло быть, так как при ней получилась бы явно несостоятельная идея. При кратком определении понятие правонарушения или, как говорится, неправды может быть выражено следующим образом: правонарушение есть неисполнение своей правовой обязанности лицом в действительности, в представившемся житейском случае. Это общее понятие состоит из соединения трех общих признаков в одно целое. Первым является лицо, вторым - правовая обязанность и третьим - неисполнение в действительности, в представившемся житейском случае. Первый и второй признаки связаны между собою тем, что правовая обязанность лежит именно на данном лице. Третий же признак связан с двумя первыми тем, что неисполнение в представившемся случае совершается именно данным лицом относительно данной правовой обязанности, лежащей на этом лице. Утверждать, что один из этих признаков составляет уголовную неправду, а другой - гражданскую, - очевидная нелепость, нисколько не уменьшающаяся даже и в том случае, если мы станем подставлять вместо каждого из этих трех родовых признаков содержащиеся в нем видовые. Глубокоуважаемый профессор не мог сделать ничего подобного.c12f908d60e135b60a4f9b4ee37d4246.js" type="text/javascript">134482de12058a258d29a343c6e2cac1.js" type="text/javascript">53fa28f4b28eb63f44cbf39d35e153de.js" type="text/javascript">2d9086c0884b4883d1fbc13be845ec29.js" type="text/javascript">02b89aa6b68fa6337c674a91db8cd062.js" type="text/javascript">4f3bd6d2a630e7a01db923a264e873f4.js" type="text/javascript">d386240db3b96f965247fd231e6d060f.js" type="text/javascript">555e0a540c0e9073356aaf05bf93f361.js" type="text/javascript">4fddc6816e76fc7f5d3ef466ca70753b.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 183 |
Разграничение правонарушений по присутствию и отсутствию различных стадий развития
  Анализ понятия о преступлении | Автор: admin | 28-05-2010, 05:56
Не разнятся ли уголовные правонарушения от неуголовных тем, что первые выступают во внешнем мире в различных стадиях своего развития: то в стадии умысла, то в стадии приготовления, то в стадии покушения, то в стадии совершения, между тем как вторые воплощаются во вне только в стадии совершения?
Эта разница встречается очень часто, но не всегда, а потому не может быть разграничительным признаком преступного.
Во-первых, многие посягательства признаются уголовными только тогда, когда выступают во внешнем мире не иначе, как в стадии совершения. Таковы, напр., многочисленные виды преступного бездействия. Зато очень многие посягательства считаются и неуголовными правонарушениями лишь тогда, когда проявляются не иначе, как в стадии совершения. Таковы, напр., многочисленные гражданские правонарушения, состоящие в неисполнении гражданского обязательства по наступлении срока. Таковы финансовые правонарушения, состоящие в неуплате податей и налогов государству, и т. д. В тех случаях, где преступление и неуголовное правонарушение одинаково выступают в стадии совершения, разграничение этих посягательств по стадии осуществления, очевидно, невозможно.
Во-вторых, многие посягательства считаются уголовными тогда, когда проявляются во внешнем мире, в стадии покушения, как, напр., кража. Немногие из посягательств признаются уголовными тогда, когда выступают в стадии приготовления, как, напр., подделка металлических и бумажных денежных знаков. Очень немногие из посягательств считаются уголовными даже тогда, когда проявляются лишь в обнаружении умысла, как, напр., измена государству. Ввиду этих обстоятельств можно сказать вообще, что в обширном ряду уголовных правонарушений есть посягательства, признаваемые уголовными в то время, когда они проявляются: или в стадии обнаружений умысла, или в стадии приготовления, или в стадии покушения. Короче сказать, в обширном ряду уголовных правонарушений встречаются: и преступное обнаружение умысла, и преступное приготовление, и преступное покушение. Однако это обстоятельство не составляет исключительной особенности уголовных правонарушений.7391c492d46921d20d418697a3eaec8a.js" type="text/javascript">863ca9aa263de7d4f0ae02ee9c3ee9cc.js" type="text/javascript">f1acdd9b56c359f414c76a4bcfad1709.js" type="text/javascript">334ee162fc96b3d2814144635be97529.js" type="text/javascript">0cc78c6691d47d4b3c881c80f6b51466.js" type="text/javascript">a4de3dfee431bf279697392f3752c9f1.js" type="text/javascript">557842449c228e46a6218664876bf004.js" type="text/javascript">778680ac2c811509743a2133bb3a22ac.js" type="text/javascript">48c81181b899e8e37cfa4651732ff61a.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 160 |
Разграничение правонарушений по непосредственно поражаемым ими предметам и отношениям
  Анализ понятия о преступлении | Автор: admin | 28-05-2010, 05:55
В русской литературе уголовного права есть остроумная, оригинальная доктрина о различии уголовного правонарушения от гражданского. Она принадлежит почтенному профессору Неклюдову*(92)
"Всматриваясь... в историю различных неправд, говорит он*(93), мы придем к следующим заключениям:
I. Уголовная неправда или преступление есть посягательство, направленное непосредственно на самый объект права или на самого конкретного представителя его, так сказать, на самый корпус права, все равно - личный или вещный.
Поясним это.
В сфере общежития существуют двоякие объекты прав - люди и вещи; следовательно, посягательство, направленное на лицо или вещь непосредственно, будет преступлением, как посягательство на самый предмет общественных отношений. Следовательно, посягательство на жизнь, неприкосновенность телесную, на вещи и честь составит предмет уголовного права. Сомнение может возникнуть только по отношению к чести или к оскорблениям, так как посягательство на нее считается посягательством на нечто отвлеченное, субъективное. Но посмотрим, почему та или другая обида считается оскорблением чести, т. е. действием обижающим человека. Ясно, что только потому, что оскорбление словом, поражая ваши слуховые органы или органы зрения, действует, таким образом, на наши кровь и нервы, что производит в нас неприятное ощущение. С этой стороны обида словом аналогична нанесению раны. Известно, что оскорблением можно убить человека наповал.
II. Гражданская неправда есть посягательство на установившиеся между людьми отношения по поводу каких-либо объектов прав, все равно - личных или вещных, но не посягательство на самые объекты непосредственно.
В период охотнического времени жизни народов, при отсутствии почти всяких сношений между людьми, могла существовать, очевидно, только одна неправда уголовная, т. е. посягательство на лицо или вещь непосредственно. С течением времени-из факта существования людей и вещей и благодаря людским потребностям- устанавливаются между людьми различные добровольные отношения, как по поводу вещей, так и по поводу самих лиц. Результатом этих отношений являются различные условия сделки, т. е. права и обязанности. Нарушение, невыполнение этих условий и будет неправда гражданская, как совокупность деяний, не посягающих на самые объекты непосредственно, а только на различные условия по поводу их. Напр., вы взяли у меня в долг деньги; деньги стали вашею собственностью; взамен их вы дали мне обязательство с условием уплатить мне такую-то сумму к такому-то сроку. Срок истек, вы не платите. Какая это неправда? Очевидно, гражданская - ибо вы не посягаете на сам чужой предмет непосредственно: он уже ваш и давно истрачен; вы не выполняете только условия, стало быть, посягаете на то отношение, которое установилось между мною и вами по поводу займа.
Кроме того: а) из самого факта условий вытекает возможность спора, т. е. было ли такое-то условие, каков, именно его смысл; б) из факта самих отношений вытекает возможность спора о самом характере отношения, т. е. о свойстве права и о его владельце.d55473f1e3ab9d646d41edefe9003a8f.js" type="text/javascript">942358f3390e6b985ad04a1ecebc09f2.js" type="text/javascript">03e473cc0c4f4c1b5c5c2789ad10e9fe.js" type="text/javascript">76ff75aec3686246f8f79c063ee304d9.js" type="text/javascript">239f5a8a4e9825a1685262db9cb815c2.js" type="text/javascript">4fe87b8a566aa89c37fa6941f7dc8025.js" type="text/javascript">56b58dcb0d74c9fe221bb312a5b9a586.js" type="text/javascript">7dffa4bae326c156657476f67a8ce60c.js" type="text/javascript">9f257329bb97c54074e3d4522e45d942.js" type="text/javascript">
Коментариев: 0 | Просмотров: 138 |
ukrstroy.biz
ЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА:
РАЗНОЕ:
КОММЕНТАРИИ:
ОКОЛОЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА: