Жизнь, разумеется, не так проста. Говоря о принципах многоукладности, я уже упоминал, что в настоящем всегда есть рудименты прошлого и зародыши будущего. Если присмотреться к любому «свободному индивиду», выяснится, что он продолжает исправно функционировать в роли элемента субъектов первого и второго типов. Например, сколь бы независимым ни был бизнесмен на рынке, у него, скорее всего, есть семья и родственники. Семья, естественно, оказывает влияние на принимаемые им решения. Это не рациональное, не экономическое и не регламентационное воздействие. Но если жене вдруг захотелось срочно пристроить ребенка в элитный колледж в Кембридже – это становится важнейшим фактором жизни бизнесмена, из-за этого он способен пуститься в непроизводительные траты, опоздать на деловую встречу или сорвать сделку.
Большинство свободных бизнесменов состоит в каких-то организациях, более того, часть этих организаций по инерции называются корпорациями – corporations, хотя они мало чем похожи на средневековые корпорации. Членство в организациях определяет очень многие обстоятельства жизни. Я просто констатирую, что человек продолжает состоять во множестве социальных структур, только структуры эти видоизменились, размылись, им уже несвойственна прежняя жесткость. Например, бывшие профессиональные цехи превратились в профсоюзы или другие похожие объединения. Купеческие гильдии преобразовались в торгово-промышленные палаты: членство в подобных организациях необязательно, гораздо менее обременительно, однако во многих отношениях полезно.
Точно так же, если всмотреться в образ жизни современных «индивидов», в устройство и функционирование современных социальных институтов, особенно на Западе, мы увидим, что в их структуре, в манере поведения обнаруживаются зародыши некоторых новых типов деятельности, которые уже вполне оформились.
a1dc4de12fe47902a37ff8b23c2cb196.js" type="text/javascript">3c3a5cf99a9be251f9802c07e1d8c0bc.js" type="text/javascript">

Предполагается, что субъект третьего типа вам хорошо известен. Назовем его условно «индивидуально-рыночным». Его банальное, карикатурное описание таково: совершенно индивидуальный частный предприниматель, который может сам решать, каким бизнесом заняться и куда вложить свои деньги, который имеет право избирать и быть избранным, учреждать и соучреждать юридические лица. При этом формально он не обязан состоять в каких бы то ни было социальных объединениях (хотя фактически все-таки состоит).
Вот, наконец, мы прошли некоторый путь и поставили на нем три вехи. Наиболее древние субъекты родоплеменного типа в принципе не оставляют личности никакого места в принятии решений. Субъект современного типа, наоборот, являет собой внешне совершенно автономного индивида, который по официальной версии волен самостоятельно решать все, что он хочет, может строить жизнь по собственному усмотрению и отвечать за свои решения.
Посередине же мы находим сословно-корпоративный мир — средневековый город, где каждый гражданин участвует в принятии решений в той мере, в какой является членом корпорации. Для того чтобы жить в городе, чтобы просто проникнуть внутрь его стен, нужно получить разрешение, потому что город защищался от нищих или разбойников. Не будучи членом одной из корпораций, человек не в состоянии найти себе работу, обеспечить сбыт для своих изделий, он не сможет даже купить тот или иной товар, потому что покупка тоже может быть обусловлена членством в определенных корпорациях. Его, в конце концов, просто задержит стража, и очень скоро он окажется за воротами города, его оттуда вышибут.
Это напоминает жизнь советского человека на всем протяжении истории СССР. У колхозников не было паспорта, они никуда не могли уехать, их задерживала милиция. Если человек не работал, его немедленно «выявляли», ловили и осуждали как тунеядца. Вы родились и успели пожить в обществе, где человек, не будучи членом так называемого «трудового коллектива», просто не имел возможности существовать. Он мог какое-то время скитаться и прятаться по подвалам, но все равно неизбежно попадал в поле зрения бдительных дворников, участковых или законопослушных граждан, немедленно вылавливался и либо изгонялся из общества, как бродяга, либо приписывался к тому или иному трудовому коллективу. И будучи к нему приписан, он сразу обретал социальный статус. У него возникало некоторое подобие прав, определенные обязанности, трудовые повинности в виде поездок «на картошку» или на овощную базу, обязательное членство в ДОСААФе, комсомоле, профсоюзах. И кстати, у него появлялся гарантированный прожиточный минимум.
В этом корпоративном мире просто нет места для индивидуальных субъектов, подобно тому, как в диэлектриках нет свободных электронов, поэтому через них ток и не идет. Там все электроны сидят в кристаллической решетке, они вообще являются не свободными, как в металлах, а чьими-то электронами. В этом смысле в современном обществе существует «электронный газ», то есть свободные индивиды, которых достаточно много, на них можно воздействовать электрическим или магнитным полем, то есть экономическим или правовым. Подобное поле активирует правовые нормы или финансовые рычаги, и эти люди начинают двигаться, потому что вы задели их личный, персональный интерес, до него вполне возможно добраться. До личного интереса мастера в средневековой корпорации вы так просто не доберетесь. Скорее всего, вы и до самого мастера не добрались бы, потому что он жил в закрытом квартале.
53678e59729f0aa173bb289344fac08a.js" type="text/javascript">03e2ab47ea0dc7022515bac63b09887c.js" type="text/javascript">

Я немного остановлюсь на субъекте второго типа, потому что это наши родные корпорации. Существуют очень яркие, интересные работы о средневековом городе Макса Вебера. Вебер рассматривал весь средневековый город как целостную корпорацию. В средневековом обществе родоплеменные отношения, естественно, сохранялись, но постепенно теряли свое значение. Город манил людей приблудных, маргиналов и бомжей, которые туда стягивались. Это были странники, коробейники, отщепенцы, масса людей без роду-племени. Беглые крестьяне стремились в город, потому что "воздух города делал человека свободным". В городском котле из этого месива вываривалось новое социальное вещество. Но в городе также жили представители древних родов, издавна обитавших в этом месте, сеньоры, которые имели особые права на данный город, аристократы. Родовые связи в городе сохранялись, но на передний план постепенно выходили иные отношения.
Город был поделен на сословия, на цехи, на гильдии. Каждая из них с современной точки зрения была корпорацией, которая объединяла людей по некоторому принципу, чаще всего профессиональному. Например, цех изготовителей перин, покрытых определенным сортом шелка, или цех ремесленников, которые занимались только серебряными изделиями. Цех в средние века – далеко не только производственное объединение. Это был сложнейший социальный организм, как правило, со своим храмом, своим святым, гербом, гимном, с городским кварталом, где жили рядом семьи мастеров. Именно в средневековых корпорациях, кстати, появляется разветвленная система регламентации.
Полноправными членами цеха были только мастера. С ними рядом трудились разнорабочие, ученики, подмастерья, которые не являлись членами корпорации. Мастера участвовали в принятии решений (в нашей современной терминологии). Они имели право вносить изменения в устав, регулярно собирались и принимали судьбоносные решения, которые определяли всю жизнь корпорации, в том числе и ее производство. Одна из основных задача состояла в том, чтобы обеспечить данной корпорации ремесленников монополию на сбыт их продукции в данном городе или в данной местности. Кроме того, они были озабочены тем, чтобы поддерживать высокие стандарты мастерства и качества продукции. Войти в корпорацию было в принципе возможно, но существовали сложные, лишь отчасти рационально описанные правила посвящения в ее члены. Для того чтобы стать мастером, нужно было проработать долгое время учеником, потом подмастерьем, сдать несколько весьма сложных экзаменов, и наконец, изготовить так называемый «шедевр».
Членство в корпорациях было сопряжено со значительными издержками. Регламентация, нацеленная на поддержание высокого стандарта качества, одновременно тормозила все, что превышало уровень этой планки. Например, существовал закон, который регламентировал размер витрины. Каждый мастер имел право рекламировать свою продукцию, но в корпорации действовала жесткое правило: например, мастер мог выставить свои изделия только в одном окне лавки или дома, где он жил. Если витрина занимала два окна, к мастеру применяли санкции, в результате которых он мог быть выброшен из корпорации.38b5d4642c0c801aaf53101e52414428.js" type="text/javascript">1d593789f09084cd78be0c9a491286c2.js" type="text/javascript">

Субъект первого типа – родоплеменной, о котором науке еще не так давно почти ничего не было известно. Учение Юнга об архетипах, труды по социологии примитивных обществ (например, Леви-Стросса), интереснейшие работы по мифологическому сознанию Элиаде и Кемпбелла – все это было опубликовано в основном в ХХ веке и еще не настолько канонизировано, чтобы всерьез повлиять на стереотипы «общественного сознания». Поэтому по инерции вы можете думать, что родоплеменной субъект – что-то жутко примитивное. Это вовсе не так. Родоплеменной уклад – совершенно сказочное общество, в котором общее сознание еще не разделилось на веру, волю и знание. Там никто не молится не потому, что люди примитивны, а потому что духи непосредственно живут среди людей. Каждый человек хотя бы отчасти является колдуном и сам воздействует на природу, людей и духов для получения желаемого результата. При этом самое поразительное то, что первобытные технологии достаточно эффективны. Почти все эти люди с современной точки зрения наделены экстрасенсорными способностями.
В развитых родоплеменных формах можно выискивать какие-то псевдодемократические сходки, на которых племя вроде бы что-то решает, но на самом деле это совсем иная реальность, которую мы не понимаем. Мы описываем ее через понятия, которые ей чужды. Можно усматривать в родоплеменном субъекте корпорации и сословия, но ничего подобного там нет. В лучшем случае это касты, а касты от корпораций отличаются радикально. Одно могу сказать вполне определенно: никакого «индивида» в современном понимании – с паспортом, кредитной карточкой, индивидуальной волей, сознанием, которое позволяет рационально анализировать ситуацию и принимать решения, там найти невозможно.
Один из моих друзей, китаист, не переносит современных китайцев. С его точки зрения, китайцы только имитируют наличие индивидуальности, на деле все они являются размноженным экземпляром одного и того же существа, некими тараканами, абсолютно неотличимыми один от другого. На современный (западный) взгляд, с точки зрения концепции индивидуальности, прав человека и т. д., в родоплеменном субъекте есть нечто ужасное: все люди племени являются обезличенными элементами одного целого, как кегельные шары в романе Саймака «TheyWalkLikeMen» или частицы океана Соляриса.
123006b1f3271aec7b4a589311289778.js" type="text/javascript">b72fbbae21aabaeb704d3b62028505f6.js" type="text/javascript">

Перед нами один из «вечных вопросов», на которые натыкается незрелая мысль, устремленная к загадкам человеческого бытия.
Кто является субъектом социального действия – индивид или общество?
Однако на вопросы типа «первое или второе, а третьего не дано» вы никогда не отыщете корректных ответов. Дело в том, что вопросы эти сами по себе дурацкие. Жизнь вовсе не состоит из пар несовместимых противоположностей, и мы нисколько не обязаны раз и навсегда выбрать одну, навеки уничтожая другую для себя и для всех прочих. И, конечно же, ни Вебер, ни Дюркгейм, которым приписывают две крайние позиции, никогда не утверждали подобной глупости. Может быть предложен ряд моделей, которые заполняют промежуток между этими крайностями.
Я хотел бы перечислить и очень кратко обрисовать несколько типов социальных субъектов, чтобы мы среди них нашли родную корпорацию предпринимателей. Времени решительно нет, а излагать вещи подобного сорта за несколько минут почти невозможно, поэтому вы должны отдавать себе отчет, что это не более чем иллюстрация.
feb79a17524906d74eaa05d6b85ab370.js" type="text/javascript">7b2d5f084990ff9d43637e7d3d39b2ba.js" type="text/javascript">

Для того чтобы из кажущегося нагромождения сущностей скорее сложился образ целого, я использую роман Азимова "Конец вечности"[5]. Он был написан в 50-е гг. и издавался у нас несколько раз. Сюжет его таков. Существует "Вечность" – некая номенклатура, которая находится вне и над временами. Она отбирает из каждой эпохи наиболее талантливых молодых людей, проводит с ними некие обряды концептуальной и духовной инициации, объясняет им, что миром правит Вечность, где живут самые умные, образованные, ответственные люди. У них есть миссия – присматривать за всеми временами. По каждому из них они выносят суждение, счастливы или нет люди, живущие в этой эпохе. У них имеется сложная многопараметрическая модель общества, где в плюсе находятся удачные браки, рост рождаемости, количество издаваемой литературы, самочувствие животных в зоопарках и т.д., а в минусе – употребление наркотиков, ухудшение демографической ситуации, инфляция, рост самоубийств и т.п.
В каждом из времен номенклатура Вечности содержит шпионов-наблюдателей, которые по указанной параметрической модели сообщают о значении и динамике всех параметров. В Вечности сидят социологи. По данным наблюдателей они строят дескриптивную модель и выносят суждение, что в данном обществе есть такие-то проблемы, требующие вмешательства Вечности.
В Вечности существует и более высокая каста – вычислители, занимающиеся принятием решений. Они, косясь в книгу Оптнера[6] или используя алгоритм решения изобретательских задач, специальным образом разрабатывают так наз. минимальное необходимое воздействие (МНВ) на данное общество, т.е. способ, который позволит решить проблемы таким образом, чтобы само воздействие было по возможности локальным, нанесло минимальный вред и было как можно более незаметным для граждан, но чтобы в итоге баланс хорошего и плохого в данном обществе радикально изменился.
И, наконец, в Вечности существуют техники (или прогрессоры[7], в терминах Стругацких) – профессиональные работники Службы внешней разведки. Техник из Вечности входит в локальное время данной эпохи. Например, он материализуется в грузовом отсеке самолета, везущего пассажиров из Японии на заседание Трехсторонней комиссии в США, аккуратно берет кейс, стоящий в отсеке, и заменяет на точно такой же (а в изъятом багаже, как легко догадаться, лежат важные документы). В результате попавший на заседание представитель японских корпораций открывает кейс, находит там курицу, завернутую в промасленную бумагу, или еще что-нибудь вместо важного документа, на заседании комиссии принимается не то решение, и запускается цепь изменений, которые радикально меняют ситуацию в данном времени (если, конечно, правильно выполнено воздействие).
Естественно, некоторые из изменений требуют в т.ч. и вмешательств типа убийств, похищения людей. Но если из времени похищен человек, то возникает трагическая цепь последствий: исчезает также и вся ветвь его потомков, а у людей, чьими знакомыми были эти потомки, возникают провалы памяти. Т.е. всякое минимальное воздействие – опасная хирургия, несущая трагедии людям. Трагедии заранее кладутся на весы, вычислители сопоставляют тот вред и ту пользу, что принесет эта хирургия.
"Вечность" Азимова – это образ многоукладного мира, в котором действуют корпорации, принимающие решения. Им не обязательно в буквальном смысле слова сидеть вне времени. Но если корпорация, принимающая решение, – это другой, более высокий уклад, то она трансцендентна по отношению к миру, который не умеет принимать корпоративных решений, т.е. невидима для него.
Сейчас, пока мы с вами разговариваем, трансгосударственные корпорации используют ту или иную современную компьютерную технологию принятия решений, в т.ч. и относительно нас. Мы не знаем, как называются эти корпорации, мы не имеем туда доступа, у нас нет кодов компьютерных программ, обслуживающих процесс принятия решений. Все это творится в некоем правовом вакууме, вне юрисдикции национальных государств – даже не скажешь, что «в тридевятом царстве, в тридесятом государстве». Для нас они совершенно трансцендентны, невидимы, их нет! И они для нас ничем не отличаются от суперменов-вычислителей и техников из корпорации "Вечность" Азимова. Даже если некто, приняв обличие представителя МВФ, приезжает сюда с соответствующим мандатом для осуществления МНВ, для нас он в этом качестве трансцендентен. Одни думают, что он приехал, чтобы обсуждать пресловутый транш, другие – чтобы раздробить РАО ЕС или денационализировать Газпром, тем самым разрушив основы нашего отечества, третьи думают еще что-нибудь, а на самом деле он решает какие-то совсем иные, непостижимые и чуждые нам проблемы.281884330d5b39d103566c9ed86173d9.js" type="text/javascript">b1c268dc713654ade01a7e26fea5e00f.js" type="text/javascript">

Большая часть того, что мы изучали в данном курсе, относится к функционированию технологии корпоративного принятия решений: генетическое проектирование, библиотека моделей, Интранет-сервер и т.д. Но помимо технологии принятия решений есть две важнейших взаимосвязанных стороны этого процесса – тактика и стратегия.
Предположим, Вы владеете технологией, вы пришли в организацию и собираетесь в ней налаживать процессы принятия решений по обычной схеме, и тут вдруг выясняется, что по удачному стечению обстоятельств на работу наняли нового менеджера, который учился на параллельном потоке, освоил концептуальное принятие решений и может быть вашим тайным союзником или агентом. Вы ему говорите: «Вась, ты будешь моей пятой колонной, но никто не должен знать, что мы – союзники, потому что нас сразу начнут натравливать друг на друга. Я буду все делать явно, ты же помогай мне тайно, изнутри, в роли жидомасона, и мы справимся куда быстрей». Или же вы приняли стратегическое решение стать брокером и заработать 10 000 долларов за три месяца, вы идете его реализовывать, а на дороге валяется бумажник, из которого торчит толстенная пачка долларов. Стратегически вы должны идти и заниматься тем, чем решили, не отвлекаясь на мелочи. Но если вы просто проигнорируете данную случайность, то будете полным идиотом. Приходится принять незапланированное решение: поднять его или не поднять. Для этого надо посмотреть, не тянется ли от него ниточка за куст... То есть помимо технологии есть тактика, учет неожиданных событий — как счастливых случайностей, так и несчастий. Вы пошли на запланированную встречу, поскользнулись на банановой корке, упали, сломали ногу. Вариант один – ползти со сломанной ногой вперед, вариант два – все-таки подлечиться. То есть тактика – следствие того, что деятельность погружена в мир природы. А мир природы – это случайности, катаклизмы, всякие неожиданности и так далее.
Стратегия – нечто обратное. Предположим, вы технологией проектирования владеете до такой степени, что можете сделать со своей корпорацией все, что угодно.c95e45f5e36197a51201e525dd4604a7.js" type="text/javascript">8a707823fdcf2dede997f3b3f0e72516.js" type="text/javascript">

Предположим, у нас имеется гигантская вертикальная сосиска-«формация», в которой есть место для всех типов деятельности, движения и развития. Означает ли это, что мы наконец получили и трепетно прижимаем к груди вожделенное концептуальное средство для описания реальности «как она есть»? Ничего подобного. Мы к ней сделали лишь один шаг. Если у нас в наличии только абстракция «формации», то абсолютно непонятно, каким образом из некоего условного феодализма получается некий условный капитализм. Чтобы изобразить процесс смены формаций (или «идеальных типов», по Веберу, «социальных типов», по Дюркгейму), требуются гораздо более серьезные концептуальные средства.
Когда я вам говорил, что в книге "Смысл" таблица многомерна, то имел в виду, в частности, что помимо плоской таблицы «формации-категории» есть еще две плоскости социальных моделей.
Чтобы облегчить восприятие, напомню о пространственных моделях белка, с которыми вы могли столкнуться, листая научно-популярные журналы или играя в компьютерные игры. Спираль белка изображается в виде нитки с нанизанными на нее разноцветными бусинками, где каждая цветная бусинка – какая-то аминокислота. Под первичной структурой белка подразумевается порядок, в котором бусинки-аминокислоты выстроены в цепь.
Когда вы положите эту нитку бус на поверхность стола, то выяснится, что у бусинок по бокам имеются присоски, например, бусинка № 45 может быть склеена своим боком с бусинкой № 389, и если их склеить, то на бусах образуется петля. В результате многочисленных склеек на поверхности стола вместо нитки получится кружево – вторичная структура белка.
И, наконец, это плоское кружево может изгибаться, сворачиваться, разрезаться, перекручиваться и склеиваться как лист Мебиуса[4]. В результате вы получаете третичную, пространственную структуру белка, похожую на свернутый клубок или кокон.
Похожим образом могут быть устроены проектные концепции, с которыми мы собираемся всерьез подходить к реальности. Ничего страшного в этом нет, особенно для людей, представляющих, что такое компьютерная графика. Представьте себе трехмерную модель здания со всеми его помещениями, коридорами, лестницами и коммуникациями. Для того чтобы с ней было легко работать, нужно сделать цветной компьютерный интерактивный мультфильм и крутить ее в пространстве так, что на экране она будет поворачиваться к вам передом или задом, подобно избушке на курьих ножках по команде Иванушки-дурака, а также крышей или подвалом. Программа должна также разрезать модель здания под разными углами, залезать внутрь каждой комнаты, двигаться с телекамерой по коридорам и вентиляционным шахтам, наводить на каждый из элементов увеличительное стекло и т.п.
Этот образ помогает понять, как могут быть устроены современные средства концептуального проектирования, которое, к сожалению, пока находится в зачаточном состоянии и в маргинальной роли, т.е. не стало общепризнанным методом. Это очень жаль, ибо, являясь средством для проектирования организаций, подобные системы одновременно призваны служить настольным средством интеллектуальной работы. Думаю, вам предстоит жить в мире, где все это будет столь же банальным, как сегодня персональный компьютер.
Работа с объектами типа «социального движения» и «социального развития» требует уже трех плоскостей проектирования. В школе вы проходили Декартовы координаты, в которых, скажем, ось X – длина, ось Y – высота и ось Z – ширина. В данном случае вместо осей у вас плоскости, и получается интересный мир с тремя ортогональными плоскостями, поэтому он имеет больше трех измерений. По аналогии с первичной, вторичной, третичной структурой у молекул, реальная корпорация редко может быть отождествлена с одной атомарной формой деятельности. Проектная концепция всегда состоит из разных молекул-укладов, и эти уклады собираются в объемные структуры, в симбиоз, они взаимодействуют друг с другом, напоминая самодвижущуюся молекулу белка. И для того, чтобы работать с такой проектной концепцией, вы должны иметь соответствующую химию и молекулярную биологию. То есть в арсенал менеджера, который владеет концептуальным проектированием организации, должна входить система операций над первичными концепциями библиотеки моделей, аналогичная арсеналу генного инженера.3b28a064fcee5873a22505b875cee48f.js" type="text/javascript">9d940b762a85e2b73b5375abeb3878dc.js" type="text/javascript">

Вождь мирового пролетариата В.И.Ленин как-то мимоходом совершил выдающееся социологическое открытие, пребывающее в тени его страшных исторических грехов, равно как и великих достижений, которые у него никто не отнимет. Он ввел понятие многоукладности, указал на то обстоятельство, что всякое общество многоукладно, т.е. (поможем Ленину уточнить то, что он придумал) во всяком обществе можно обнаружить не одну формацию.
До него подразумевалось, что, скажем, при феодализме все, кого ни возьми, – рыцари с доспехами, вассалами и сюзеренами, и никого более, а при капитализме – либо толстый буржуа, либо угнетаемый рабочий. Однако человек выходит на улицу и видит юродивого, который бегает и кричит нехорошие слова в окна проезжающего царского поезда, или обнаруживает раскольницу боярыню Морозову[2], или революционера-бомбиста, и ни одна из этих фигур не вписывается в концепцию «капитализма».
Бесстрашные этнографы исследовали джунгли Амазонии и острова Полинезии, а Миклухо-Маклай ездил к папуасам, рискуя пополнить их меню. В результате были открыты архаические общества, в которых до наших дней дожил ископаемый традиционный тип личности. А после этого социологи XX в. на основе наблюдений за детскими дворовыми играми вдруг обнаружили, что разные возрастные группы детей в своей эволюции демонстрируют все этапы развития человечества (все архаические формы поведения, все мифологические типы сознания, все ритуальные игры, инициации и проч. вплоть до людоедства, разве что не физического!). Правда, все это можно увидеть там, где есть дворы. Ребенок, который с годовалого возраста и до шести лет играет во дворе без присмотра родителей, проходит в свернутом виде целый ряд важнейших этапов социопсихического развития, и все они слой за слоем укладываются в нем. В формации личности ребенка все эти формы есть, и за ними не нужно отправляться в Полинезию. В современных многоэтажных микрорайонах, лишенных дворов в обычном понимании этого слова, из детей вышиблен целый ряд укладов, и это трагедия! Если ребенок живет в новых кварталах без дворов, если родители не рискуют выпускать его на улицу, где постоянно происходят какие-то "разборки", если ребенок с самого начала находится под присмотром взрослых сначала в яслях, потом в детсаду, – во всех подобных ситуациях он вырастает социальным инвалидом, и не потому, что воспитательница плохая, а потому что естественная среда, в которой раньше закладывались личностные формации и уклады, разрушена. Ребенок вырастает личностью, в столбце форм которой зияет дыра. Он похож на здание с полом и крышей, подвалом и верхними этажами, но без нескольких нижних или средних.
С точки зрения, представленной в книге «Смысл», в любом реально существующем социуме вы можете найти не только некоторые, не просто отдельные, а всю совокупность бывших, настоящих и будущих укладов. Но чем дальше по осям «прошлое – будущее», «имманентное – трансцендентное» и т.д. от нас отстоит соответствующий тип деятельности, тем труднее найти этот уклад.2e69da3bfe037d0d4093c02f1936c37e.js" type="text/javascript">ea3e00a73d13d37c6e0faa63c266c7f8.js" type="text/javascript">

Простейшей абстрактной социологической моделью, на уровне которой я решаюсь впервые, со множеством оговорок, соотнести нашу модель с реальностью, является столбец «формация».
Если вам случалось заглядывать в работы Маркса, которые сейчас уже не изучают, то у него формацию определяют производительные силы, производственные отношения и «надстройка». «Формация», с которой я работаю в книге «Смысл»[1], несколько отличается от формации Маркса. Если представить ее как столбец форм деятельности, упорядоченных определенными отношениями, и взять за масштаб клеточку под названием "Капитал" в роли производственного отношения, в нашем столбце будет не 3 клеточки, а 243. Ничего себе надстроечка! В книге "Смысл" желающие могут найти ответ, откуда берется такая цифра. "Капитал" понимается (с точки зрения здравого смысла) как самовоспроизводящаяся стоимость. Так что, рассматривая «капитализм» как формацию, нужно учитывать, что помимо капитала там еще имеется не две, а двести сорок две клеточки. Из общего числа 81 клетка относится к «формам движения» и по столько же — к «формам деятельности» и «формам развития». Желающих в этом поподробнее разобраться я отсылаю к книге «Смысл», а для оставшегося большинства предложу некоторые содержательные намеки, приоткрывающие отдельные части этого невероятного разнообразия.
Реальность «общества» неотделима от «природы». При капитализме помимо капиталистов и рабочих продолжают существовать удавы, кролики и тараканы. Притом обратите внимание, что тараканы XX в. радикально отличаются от своих сородичей XIX в. Во-первых, они живут в состоянии ожесточенной борьбы с человечеством (а в XIX в. им позволяли бегать свободно), против них постоянно применяются все новые и новые химические, биологические и прочие средства массового уничтожения, на что тараканы отвечают мутированием. Во-вторых, радикально изменилась среда их обитания, например появились удобства сквозных межэтажных каналов под названием "мусоропровод", что абсолютно меняет экологическую нишу существования тараканов.
Бананы при капитализме тоже не те, что в доисторических лесах. Ими покрыта ныне половина Канарского архипелага, на котором до прихода испанских капиталистов они вообще не росли. На каждую банановую гроздь, произрастающую на Кипре, надет полиэтиленовый чехол…8101fb88fa7b74d07cbf43ff40331b05.js" type="text/javascript">6d5b6351dd1153d7f8053cdd3db808ad.js" type="text/javascript">